Въ ригѣ у насъ, вотъ уже второй день, какъ идетъ молотьба. Май мѣсяцъ -- и молотьба! Это -- анахронизмъ. Да. И всему виной Иванъ Родіоновичъ,-- стараясь всегда имѣть для лошадей свѣжій кормъ, онъ спеціально для этого оставляетъ съ осени двѣ-три скирды немолоченными.
Въ полдень, запоздавъ съ утреннимъ чаемъ, я завернулъ въ ригу. Время было обѣденное. Дѣвицы ушли купаться въ рѣкѣ -- и слышны были, даже отсюда, ихъ крики и смѣхъ... Въ ригѣ было пусто. Я хотѣлъ ужъ итти, какъ меня вдругъ окликнули:
-- Валентинъ Николаичъ...
Я оглянулся. To была -- Хрестя.
-- А! Хрестя... Что жъ это -- одна здѣсь?
-- Одна.
-- Чего же не купаешься?
-- Хватились! Другой разъ ужъ... Я только пораньше управилась. Чего мнѣ тамъ? Онѣ тамъ съ часъ будутъ барахтаться... Слышите? Орутъ-то... Я имъ не пара. Извѣстно: ихъ дѣло дѣвичье...
Хрестя лежала на снопахъ, позади барабана.
-- Валентинъ Николаичъ, мнѣ поговорить съ вами надо. Лѣзьте ко мнѣ, Здѣсь хорошо: прохладно, мягко...-- и она протянула мнѣ руку.-- Ну?
Я влѣзъ къ ней и сѣлъ съ нею рядомъ.
Хрестя лежала. Голова ея, послѣ купанья, кокетливо была повязана бѣлымъ платочкомъ, концами назадъ -- и это такъ шло къ ней. Несмотря на свои годы и бурно прожитую молодость, Хрестя все еще была обаятельна.
-- Поговорить со мной хочешь? О чемъ же?
-- О дѣлѣ, Валентинъ Николаичъ. Вы... никому не разскажете -- а?
-- Что, секретъ, развѣ?
-- Не то, чтобъ секретъ, а все жъ таки... Видите, дѣло какое... Я,-- не рѣшалась и тянула она.-- Я... (Хрестя вдругъ вспыхнула):-- надумала замужъ итти...
-- Ну, и -- что же?
-- То то, вотъ -- объ этомъ-то я и хотѣла... Я, вѣдь, живу у братовъ. Ну, и... Знаете: нынче -- хорошо, завтра -- хорошо; а иной разъ и плохо вдругъ, станетъ. Невѣстки, все больше... А то, какъ ни какъ, а, все свой уголъ. А тутъ и малый одинъ обыскался -- охотится взять. Только вотъ усадьбишка-то есть у меня, а вотъ хатенка, почитай, вся разсыпалась, И у него, ни-кола ни двора. Пара сошлись. Будь у меня хата, онъ бы "во дворъ", на меня бы принялся. Я и надумала: дай поскучаю, молъ, Валентинъ Николаичу...-- и она вопросительно и исподлобья покосилась на меня: какъ, дескать, можно?
-- Хорошо, милая, и сдѣлала, что обратилась ко мнѣ. Хату мы срубимъ и поставимъ на мѣсто. Кстати, и плотники есть. И денегъ на свадьбу возьми, сколько нужно...
-- Да мнѣ бъ четвертной, и "за глаза". Вѣдь, мы, развѣ, какъ? Пиры затѣвать, что ли, будемъ! Такъ, стало быть, не кинете?
-- Нѣтъ, милая, нѣтъ! И всегда, когда въ чемъ будешь нуждаться -- обращайся ко мнѣ. Пожалуйста.
-- Ну, и спасибо!-- облегченно вздохнула она.-- А я-то все думгла, что вы и теперь все серчаете...
-- Но, за что же, Хрестя?
-- И вспоминать, стало-быть, не хотите?-- грустно вздохнула она.-- Что жъ, и не стоитъ! Не о чемъ...
Мнѣ стало мучительно жаль ее.
-- О, нѣтъ, Хрестя, нѣтъ! Ты не такъ меня поняла. И о тебѣ, и обо всемъ, что было, я очень и очень помню.
-- Ну?-- радостно встрепенулась она. А я -- и день, и ночь вспоминаю!.
(Хрестя вздохнула.) -- Видно: "близокъ локоть, да не укусишь" Такъ и это. Нашей сестрѣ, видно, разъ оступиться надо... И вамъ тогда -- нечто я какъ? въ первой досталась! Оттого-то такъ все и случилось... Беречь себя не къ чему было! Конечно, нечто мы пара? А все жъ-таки... И налюбиться-то вволю васъ не пришлось! Видно: на роду такъ написано было...
Мнѣ становилось неловко.
-- За кого жъ ты выходишь?-- спросилъ я.
-- Да такъ абы-что! Малый хозяйственный смирный. Не пьетъ., чего, а--кормильцемъ будетъ. "мнѣ" -- абы, подъ старость кусокъ... да пріютъ былъ... Затѣмъ и иду.
-- Что онъ -- молодъ?
-- Года только вышли жениться. Молодой. Лѣтъ девятнадцати... Я усмѣхнулся.
-- Чего это вы? Не пара я, дескать -- старъ.. Тому-то? Э что въ нихъ, въ молодыхъ-то этихъ! Ни кожи, ни рожи... Только и слава, что -- дѣвка... Слыхали пѣсню --
Ахъ, ты -- милая, пригожая,
Чернобровая, румяная,
Похожая на плетень...
-- Однимъ и взяли -- молода, дескать! А приглядись къ ней,-- "плетень"и есть. Меня изъ ряда не выкинуть... А раздѣнь насъ, такъ куда жъ имъ до меня!-- задорно сказала Хрестя.-- Тутъ у насъ, во всемъ околодкѣ, одна только и есть что тѣломъ лучше меня. Ну, да такихъ... Гдѣ, гдѣ ни была я (я, вѣдь, и въ "тѣхъ краяхъ" побывала -- и въ Крыму, и въ Ростовѣ,-- похвалилась она,-- а такихъ не видала...
-- Кто же эта счастливица?-- заинтересовался я.
-- Сестрица ваша -- Александра Гавриловна. Вотъ кто.
-- Да?-- удивился я.-- Но, ты-то, Хрестя, почему это знаешь?
-- Какъ: почему? Сама своими глазами видѣла. О-за-прошлымъ, стало быть, лѣтомъ купальню у васъ справляли, а она купалась въ рѣкѣ, вмѣстѣ съ нами. И разъ пришлось, купалась и я съ ней. Видала. И знаете что?-- привстала вдругъ Хрестя:-- такъ она хороша, что жутко даже смотрѣть! Не дать, не взять, русалка. И будь она намъ незнатная -- такъ и сказали бъ... Дюже она ужъ приглядна! Глядишь, глядишь на нее, и чудно, какъ-то, станетъ: не человѣкъ, будто... И что, такъ-то, скажете... Диви бъ, я людей не видала, ну -- такъ. А то, слава тѣ, Господи! потаскалась я по бѣлу-свѣту... Въ "тѣхъ краяхъ" разъ, довелось, при женскихъ купальняхъ служила -- ну, ужъ какихъ-какихъ не видала! И приходилось, правда, попадались красивыя, а до ней далеко! Правда: доведись, такъ-то, къ ночи, да чтобъ мѣсто незнатное, да наткнись на нее изновести, чтобъ въ рѣчкѣ купалась,-- обомрешь... Русалка, одно слово... Я и ей говорила -- смѣется...
Я слушалъ, и сухой спазмъ сжималъ мое горло... Чувство гордости и острое чувство сознанія, что, захоти я -- и я нынче же буду сжимать въ своихъ объятіяхъ это чудное тѣло моей милой Русалки,-- все это вдругъ поднялось и затрепетало во мнѣ...
А Хрестя задумалась.
Тихо стало въ ригѣ. Въ щели воротъ падали косые лучи солнца. Голуби ворковали вверху. Съ рѣки все еще неслись крики и смѣхъ... Иногда въ полумракъ риги влеталъ порывъ вѣтра -- и тихо, словно лаская, шевелилъ концы платка Хрести...
-- А, знаете, что? Мнѣ разъ старая цыганка сказала,-- начала снова Хрестя:-- "Не радуйся, дѣвонька, на свою красоту: красота -- испытанье.
Она на горе дается". Можетъ быть, это и правда такъ?-- раздумчиво сказала она.
Задумался и я...
И эта мысль ушла, вмѣстѣ со мной, и изъ риги.
..."Красота -- испытанье. Она на горе дается".-- О, не даромъ же это сказала цыганка! Въ ея словахъ слышится шопотъ Востока. Изъ этой фразы глядятъ мистическіе глаза Азіи...