Шемякин суд

No 319 [1]

В некоторых палестинах два брата живяше: един богатый, а другой -- убогий. Прииде убогий брат к богатому лошади просити, на чем бы ему в лес по дрова съездить. Богатый даде ему лошадь. Убогий же нача и хомута прошати; богатый же вознегодовал на брата и не даде ему хомута. Убогий же брат умысли себе привязать дровни лошади за хвост, и поехал в лес по дрова, и насек воз велик, елико сила лошади может везти, и приехал ко двору своему, и отворил вороты, а подворотню забыл выставить. Лошадь же бросилась чрез подворотню и оторвала у себя хвост. Брат же убогий к богатому приведе лошадь без хвоста; богатый же виде лошадь без хвоста, не принял у него лошади и поиде на убогого бити челом к Шемяке-судье. Убогий, ведая, что пришла беда его -- будет по него посылка, а у голого давно смечено, что хоженого дать будет нечего, поиде вслед брата своего.

И приидоша оба брата к богатому мужику на ночлег. Мужик нача с богатым братом пити и ясти и веселиться, а убогого пригласить не хотяху к себе. Убогий же вниде на полати, поглядывая на них, и внезапу упал с полатей и задавил ребенка в люльке до смерти. Мужик же поиде к Шемяке-судье на убогого бити челом.

Идущим им ко граду купно (богатый брат и оный мужик, убогий же за ними идяше), прилучися[2] им идти высоким мостом. Убогий разуме, что не быть ему живому от судьи Шемяки, и бросился с мосту: хотел ушибиться до смерти. Под мостом сын вез отца хворого в баню, и он попал к нему в сани и задавил его до смерти. Сын же поиде бить челом к судье Шемяке, что отца его ушиб.

Богатый брат прииде к Шемяке-судье бити челом на брата, како у лошади хвост выдернул. Убогий же подня камень, и завязал в плат, и кажет позади брата, и то помышляет: аще судья не по мне станет судить, то я его ушибу до смерти. Судья же, чая -- сто рублев дает от дела, приказал богатому отдать лошадь убогому, пока у нее хвост вырастет.

Потом прииде мужик, подаде челобитну в убийстве младенца и нача бити челом. Убогий вынув тот же камень и показа судье позади мужика. Судья же, чая -- другое сто рублев дает от другого дела, приказал мужику отдать убогому жену по тех мест, пока у ней ребенок родится: "И ты в те поры возьми к себе жену и с ребенком назад".

Прииде сын об отце бить челом, како задавил отца его до смерти, и подаде челобитну на убогого. Убогий же, вынув тот же камень, кажет судье. Судья, чая -- сто рублев дает от дела, приказал сыну стать на мосту: "А ты, убогий, стань под мостом, и ты, сын, так же соскочи с мосту на убогого и задави его до смерти".

Судья Шемяка выслал слугу к убогому прошать денег триста рублев. Убогий же показа камень и рече: "Аще бы судья не по мне судил, и я хотел его ушибить до смерти". Слуга же прииде к судье и сказа про убогого: "Аще бы ты не по нем судил, и он хотел тебя этим камнем ушибить до смерти". Судья нача креститися: "Слава богу, что я по нем судил!"

Прииде убогий брат к богатому по судейскому приказу лошади прошать без хвоста, пока у ней хвост вырастет. Богатый же не восхоте лошади дати, даде ему денег пять рублев да три четверти хлеба, да козу дойную, и помирися с ним вечно.

Прииде убогий брат к мужику и нача по судейскому приказу жену прошати по тех мест, пока ребенок родится. Мужик же нача с убогим миритися и даде убогому пятьдесят рублев, да корову с теленком, да кобылу с жеребенком, да четыре четверти хлеба, и помирися с ним вечно.

Прииде убогий к сыну за отцово убийство и нача ему говорить, что "по судейскому приказу тебе стать на мосту, а мне под мостом, и ты бросайся на меня и задави меня до смерти". Сын же нача помышляти себе: "Как скочу[3] с мосту, его не задавишь, а сам ушибуся до смерти!" и нача с убогим миритися, даде ему денег двести рублев, да лошадь, да пять четвертей хлеба -- и помирися с ним вечно.

No 320 [4]

В некотором царстве жили два брата: богатый и убогий. Нанялся убогий к богатому, работ а л целое лето, и дал ему богатый две меры ржи; приносит убогий домой, отдает хлеб хозяйке. Она и говорит: "Работ а л ты целое лето, а всего-навсего заработал две меры ржи; коли смолоть ее да хлебов напечь -- поедим, и опять ничего у нас не будет! Лучше ступай ты к брату, попроси быков и поезжай в поле пахать да сеять: авось господь бог уродит, будем и мы с хлебом!" -- "Не пойду, -- сказал убогий, -- все одно: проси, не проси -- не даст он быков!" -- "Ступай! Теперь брат в большой радости, родила у него хозяйка сына, авось не откажет!" Пошел убогий к богатому, выпросил пару быков и поехал на поле; распахал свою десятину, посеял, забороновал, управился -- и домой.

Едет дорогою, а навстречу ему старец: "Здравствуй, добрый человек!" -- "Здорово, старик!" -- "Где был, что делал?" -- "Поле пахал, рожь засевал". -- "А быки чьи?" -- "Быки братнины". -- "Твой брат богат, да немилостив; выбирай, что знаешь: или сын у него помрет, или быки издохнут!" Подумал-подумал убогий: жалко ему и быков и сына братнина, и говорит: "Пускай лучше быки подохнут!" -- "Будь по-твоему!" -- сказал старец и пошел дальше. Стал подъезжать убогий брат к своим воротам, вдруг оба быка упали на землю и тут же издохли. Горько он заплакал и побежал к богатому: "Прости, -- говорит, -- без вины виноват! Уж такая беда стряслась: ведь быки-то пропали!" -- "Как пропали? Нет, любезный! Со мной так не разделаешься; заморил быков, так отдавай деньгами". Откуда у бедного деньги? Ждал-пождал богатый и повез его к праведному судие.

Едут они к праведному судие, и попадается им навстречу большой обоз, тянется по дороге с тяжелою кладью, а дело-то было зимою, снега лежали глубокие. Вдруг ни с того ни с сего заупрямилась одна лошадь у извозчика, шарахнулась в сторону со всем возом и завязла в сугробе. "Помогите, добрые люди, выручьте из беды!" -- стал просить извозчик. "Дай сто рублев!" -- говорит богатый. "Что ты! Али бога не боишься? Где взять тебе сто рублев?" -- "Ну, сам и вытаскивай!" -- "Постой, -- говорит убогий, -- я тебе задаром помогу". Соскочил с саней, бросился к лошади, ухватил за хвост и давай тащить: понатужился и оторвал совсем хвост. "Ах ты, мошенник! -- напал на него извозчик. -- Ведь конь-то двести рублев стоит, а ты хвост оборвал! Что я теперь стану делать?" -- "Эх, брат, -- сказал богатый извозчику, -- что с ним долго разговаривать? Садись со мной да поедем к праведному судие".

Поехали все трое вместе; приехали в город и остановились на постоялом дворе. Богатый с извозчиком пошли в избу, а убогий стоит на морозе; смотрит -- копает мужик глубокий колодезь, и думает: "Не быть добру! Затаскают, засудят меня. Эх, пропадай моя голова!" И бросился с горя в колодезь, только себя не доконал, а мужика зашиб до смерти. Тотчас подхватили его и повели к праведному судие.

Стал судить праведный судия и говорит богатому: "Убогий загубил твоих быков, жалеючи сына; коли хочешь, чтоб он купил тебе пару быков, убей наперед своего сына". -- "Нет, -- сказал богатый, -- пусть лучше быки пропадают". ( Дальнейшие решения праведного судьи совершенно сходны с текстом предыдущей сказки.)

Загадки

No 321 [5]

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик; у него был сын. Ездили они по селам, по городам да торговали помаленьку. Раз поехал сын в окольные деревни торг вести. Ехал долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли, приехал к избушке и попросился ночь ночевать. "Милости просим, -- отвечала старуха, -- только с тем уговором, чтоб ты загадал мне загадку неразгаданную". -- "Хорошо, бабушка!" Вошел в избушку; она его накормила-напоила, в бане выпарила, на постель положила, а сама села возле и велела задавать загадку. "Погоди, бабушка; дай подумаю!" Пока купец думал, старуха уснула; он тотчас собрался, и вон из избушки. Старуха услыхала шум, пробудилась -- а гостя нет, выбежала на двор и подносит ему стакан с пойлом. "Выпей-ка, -- говорит, -- посошок на дорожку!" Купец не стал на дорогу пить, вылил пойло в кувшин, и съехал со двора.

Ехал-ехал, и застигла его в поле темная ночь; остановился ночевать где бог привел -- под открытым небом. Стал он думать да гадать, что такое поднесла ему старуха, взял кувшин, налил себе на ладонь, с той ладони помазал плеть, а той плетью ударил коня; только ударил -- коня вмиг разорвало! Поутру налетело на падаль тридцать воронов; наклевались-наелись, да тут же и переколели все. Купец посбирал мертвых воронов и развесил по деревьям. В то самое время ехал мимо караван с товарами; увидали приказчики птиц на деревьях, взяли их -- поснимали, изжарили и съели: только съели -- так мертвые и попадали! Купец захватил караван и поехал домой.

Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли -- заехал опять к той же старухе ночь ночевать. Она его накормила-напоила, в бане выпарила, на постель положила и велит задавать загадку. "Хорошо, бабушка, скажу тебе загадку; только уговор лучше денег: коли отгадаешь -- возьми у меня весь караван с товарами, а коли не отгадаешь -- заплати мне столько деньгами, сколько стоит караван с товарами". Старуха согласилась. "Ну, вот тебе загадка: из стакана в кувшин, из кувшина на ладонь, с ладони на плетку, с плетки на коня, из коня в тридцать воронов, из воронов в тридцать молодцев". Старуха маялась-маялась, так и не отгадала; делать нечего, пришлось платить денежки. А купец воротился домой и с деньгами и с товарами и стал себе жить-поживать, добра наживать.

No 322 [6]

Был-жил мужичок, у него был сын; вот как померла его хозяйка, мужичок вздумал да женился на другой бабе, и прижил с нею еще двух сыновей. И невзлюбила ж мачеха пасынка, ругала его и била, а после пристала к мужу: "Отдай-де его в солдаты!" Нечего с злой бабою спорить, отдал мужик старшего сына в солдаты. Прослужил молодец несколько лет и отпросился домой на побывку.

Явился к отцу; мачеха видит, что из него вышел бравый солдат и что все к нему с почтением, озлобилась еще пуще, сварила лютого зелья, налила в стакан и стала его потчевать. Только солдат каким-то манером про то проведал, взял стакан, выплеснул потихоньку зелье за окно и попал нечаянно на пару отцовских коней; в ту же минуту их словно порохом разорвало. Отец потужил-потужил и велел сыновьям свезти падаль в овраг; там налетело шесть ворон, нажрались падали и тут же все подохли. Солдат подобрал ворон, ощипал перья, изрубил мясо и просит мачеху испечь ему пирогов на дорогу. А та и рада: "Пусть дурак вороньё жрет!"

Скоро пироги поспели; солдат забрал их в сумку, распрощался с родичами и поехал в дремучий лес, где проживали разбойники. Приехал в разбойничий притон, когда из хозяев никого дома не случилося: только одна старуха оставалась; вошел в хоромы, разложил на столе пироги, а сам на полати влез. Вдруг загикали, захлопали, прикатили на двор разбойники -- всех их двенадцать было. Говорит атаману старуха: "Приехал без вас какой-то человек, вот и пироги его, а сам на полатях спит!" -- "Ну что ж! Подавай вина; вот мы выпьем да его пирогами закусим, а с ним еще успеем разделаться". Выпили водки, закусили пирогами -- и с той закуски все двенадцать на тот свет отправились.

Солдат слез с полатей, забрал все разбойничье добро -- серебро и золото, и воротился в полк. В то время прислал к православному царю басурманский король лист и требует, чтобы заганул ему белый царь загадку: "Если я не отгадаю -- руби с меня голову и садись на мое царство, а коли отгадаю -- то с тебя голову долой, и все твое царство пусть мне достанется". Прочитал царь этот лист и созвал на совет своих думных людей и генералов; сколько они ни думали, никто ничего не выдумал. Услыхал про то солдат и явился сам к царю: "Ваше величество, -- говорит, -- я пойду к басурманскому королю; моей загадки ему в жизнь не разгадать!"

Царь отпустил его. Приезжает солдат к королю, а он сидит за своими волшебными книгами, и булатный меч перед ним на столе лежит. Вздумал добрый молодец, как от единого стакана две лошади пали, от двух лошадей шесть ворон подохли, от шести ворон двенадцать разбойников померли, и стал задавать загадку: "Один двоих, двое шестерых, а шестеро двенадцать!" Король думал-думал, вертел-вертел свои книжки, так и не смог отгадать. Солдат взял булатный меч и отсек ему голову; все басурманское царство досталось белому царю, который пожаловал солдата

полковничьим чином и наградил большим имением. И был в те поры у нового полковника большой пир, на том пиру и я был, мед-вино пил, по усу текло, в рот не попало; кому подносили ковшом, а мне решетом.

No 323 [7]

Близ большой дороги засевал мужик полянку. На то время ехал царь, остановился против мужика и сказал: "Бог в помощь, мужичок!" -- "Спасибо, добрый человек!" (он не знал, что это царь). -- "Много ли получаешь с этой полянки пользы?" -- спросил царь. "Да при хорошем урожае рублей с восемьдесят будет". -- "Куда ж эти деньги деваешь?" -- "Двадцать рублей в подать взношу, двадцать -- долгу плачу, двадцать -- взаймы даю, да двадцать -- за окно кидаю". -- "Растолкуй же, братец, какой ты долг платишь, кому взаймы даешь и зачем за окно кидаешь?" -- "Долг плачу -- отца содержу, взаймы даю -- сына кормлю, за окно кидаю -- дочь питаю". -- "Правда твоя!" -- сказал государь; дал ему горсть серебра, объявил себя, что он царь, и заповедал: без его лица никому тех речей не сказывать: "Кто бы ни спрашивал, никому не говори!"

Приехал царь в свою столицу и созвал бояр да генералов: "Разгадайте, -- говорит, -- мне загадку. Видел я по дороге мужика -- засевал полянку; спросил у него: сколько он пользы получает и куда деньги девает? Мужичок мне отвечал: при урожае восемьдесят рублей получаю; двадцать в подать взношу, двадцать -- долгу плачу, двадцать -- взаймы даю, да двадцать -- за окно кидаю. Кто из вас разгадает эту загадку, того больших наград, больших почестей удостою". Бояре и генералы думали-думали, не могли разгадать. Вот один боярин вздумал и отправился к тому мужику, с которым царь разговаривал, насыпал ему целую груду серебряных рублевиков и просит: "Объясни-де, растолкуй царскую загадку!" Мужик позарился на деньги, взял да и объявил про все боярину; а боярин воротился к царю и сейчас растолковал его загадку.

Царь видит, что мужик не сдержал заповеди, приказал его перед себя достать. Мужик явился к царю и с самого перва[8] сознался, что это он рассказал боярину. "Ну, брат, пеняй на себя, за такую провинность велю казнить тебя смертию!" -- "Ваше величество! Я ничем не виновен, потому -- боярину рассказал я при вашем царском лице". Тут вынул мужик из кармана серебряный рублевик с царской персоной[9] и показал государю. "Правда твоя! -- сказал государь. -- Это моя персона". Наградил щедро мужика и отпустил домой.

Горшеня

No 324 [10]

Один, слышь, царь велел созвать со всего царства всех, сколь ни есть, бар[11], всех-на-всех к себе, и вот этим делом-то заганул[12] им загадку: "Нуте-ка, кто из вас отганёт? Загану я вам загадку: кто на свете лютей и злоедливей, -- говорит, -- всех?" Вот они думали-думали, думали-думали, ганали-ганали[13], и то думали и сё думали -- всяко прикидывали, знашь, кабы отгануть. Нет, вишь, никто не отганул. Вот царь их и отпустил; отпустил и наказал: "Вот тогда-то, смотрите, вы опять этим делом-то ко мне придите".

Вот, знашь, меж этим временем-то один из этих бар, очень дошлый[14], стал везде выспрашивать, кто что ему на это скажет? Уж он и к купцам-то, и к торгашам-то, и к нашему-то брату всяко прилаживался: охота, знашь, узнать как ни есть да отгануть царску-то загадку. Вот один горшеня, что, знашь, горшки продает, и выискался. "Я, слышь, сумею отгануть эту загадку!" -- "Ну скажи, как?" -- "Нет, не скажу, а самому царю отгану". Вот он всяко стал к нему прилаживаться: "Вот то и то тебе, братец, дам!" -- и денег-то ему сулил, и всяку всячину ему представлял. Нету, горшеня[15] стоял в одном, да и полно: что самому царю, так отгану, беспременно отгану; опричь[16] -- никому! Так с тем и отошел от него барин, что ни в жисть, говорит, не скажу никому, опричь самого царя.

Вот как опять, знашь, сызнова собрались бары-то к царю и никто опять не отганул загадку-то, тут барин-от тот и сказал: "Ваше-де царское величество! Я знаю одного горшеню; он, -- говорит, -- отганёт вам эту загадку". Вот царь велел позвать горшеню. Вот этим делом-то пришел горшеня к царю и говорит: "Ваше царское величество! Лютей, -- говорит, -- и злоедливей всего на свете казна[17]. Она очень всем завидлива: из-за нее пуще[18] всего все, слышь, бранятся, дерутся, убивают до смерти друг дружку: в иную пору режут ножами, а не то так иным делом. Хоть, -- говорит, -- с голоду околевай, ступай по миру, проси милостыню, да того гляди -- у нищего-то суму отымут, как мало-мальски побольше кусочков наберешь, коим грехом еще сдобненьких. Да что и говорить, ваше царское величество, из-за нее и вам, слышь, лихости[19] вволю[20] достается". -- "Так, братец, так! -- сказал царь. -- Ты отганул, -- говорит, -- загадку; чем, слышь, мне тебя наградить?" -- "Ничего не надо, ваше царское величество!" -- "Хошь ли чего, крестьянин? Я тебе, слышь, дам". -- "Не надо, -- говорит горшеня, -- а коли ваша царска милость будет -- говорит, -- сделай запрет продавать горшки вот на столько-то верст отсюдова: никто бы тут, опричь меня, не продавал их". -- "Хорошо!" -- говорит царь, и указал сделать запрет продавать там горшки всем, опричь его. Горшеня вот как справен стал от горшков, что на диво!

А вот как царь, знашь, в прибыль ему сказал, чтоб никто к нему не являлся без горшка, то один из бар, скупой-перескупой, стал торговать у него горшок. Он говорит: "Горшок стоит пятьдесят рублев". -- "Что ты, слышь, в уме ли?" -- говорит барин. "В уме", -- говорит горшеня. "Ну, я в ином месте куплю", -- говорит барин. После приходит: "Ну, слышь, дай мне один горшок!" -- "Возьми, давай сто рублев за него", -- говорит горшеня. "Как сто рублев? С ума, что ли, -- говорит, -- сошел?" -- "Сошел али нет, а горшок стоит сто рублев". -- "Ах ты, проклятый! Оставайся со своим горшком!" -- и ушел опять тот барин.

Уж думал он без горшка сходить к царю, да обдумался: "Нехорошо, слышь, я приду к нему один, без горшка". Сызнова воротился. "Ну, -- говорит, -- давай горшок: вот тебе сто рублев". -- "Нет, он стоит теперь полторы сотни рублев", -- говорит горшеня. "Ах ты, окаянный!" -- "Нет, я не окаянный, а меньше не возьму". -- "Ну, продай мне весь завод: что возьмешь за него?" -- "Ни за какие деньги не продам, а коли хошь -- даром отдам тебе: довези меня, -- говорит, -- на себе верхом к царю". Барин-то был очень скуп и оченно завидлив, согласился на это и повез горшеню на себе верхом к царю. У горшени руки-то в глине, а ноги-то в лаптях торчали клином. Царь увидал, засмеялся: "Ха-ха-ха!.. Ба! Да это ты! (узнал, слышь, барина-то, да и горшеню-то). Как так?" -- "Да вот то и то", -- рассказал горшеня обо всем царю. "Ну, братец, снимай, слышь, все с себя и надевай на барина, а ты (барину-то сказал) скидай все свое платье и отдай ему: он теперь будет барином на твоем месте в вотчине, а ты будь заместо его горшенею".

No 325 [21]

Горшеня едет-дремлет с горшками. Догнал его государь Иван Васильевич. "Мир по дороге!" Горшеня оглянулся. "Благодарим, просим со смиреньем". -- "Знать, вздремал?" -- "Вздремал, великий государь! Не бойся того, кто песни поет, а бойся того, кто дремлет". -- "Экой ты смелый, горшеня! Люблю этаких. Ямщик, поезжай тише. А что, горшенюшка, давно ты этим ремеслом кормишься?" -- "Сызмолоду, да вот и середовой стал". -- "Кормишь детей?" -- "Кормлю, ваше царское величество! И не пашу, и не кошу, и не жну, и морозом не бьет". -- "Хорошо, горшеня, но все-таки на свете не без худа". -- "Да, ваше царское величество. На свете есть три худа". -- "А какие три худа, горшенюшка?" -- "Первое худо: худой шабер[22], а второе худо: худая жена, а третье худо: худой разум". --

"А скажи мне, которое худо всех хуже?" -- "От худого шабра уйду, от худой жены тоже можно, как будет с детьми жить; а от худого разума не уйдешь -- все с тобой". -- "Так, верно, горшеня! Ты мозголов. Слушай! Ты для меня -- а я для тебя. Прилетят гуси с Руси, перышки ощиплешь, а по-правильному покинешь!" -- "Годится, так покину -- как придет, а то и наголо". -- "Ну, горшеня, постой на час! Я погляжу твою посуду".

Горшеня остановился, начал раскладывать товар. Государь стал глядеть, и показались ему три тарелочки глиняны. "Ты наделаешь мне этаких?" -- "Сколько угодно вашему царскому величеству?" -- "Возов десяток надо". -- "На много ли дашь время?" -- "Месяц". -- "Можно и в две недели представить, и в город. Я для тебя, ты для меня". -- "Спасибо, горшенюшка!" -- "А ты, государь, где будешь в то время, как я представлю товар в город?" -- "Буду в дому у купца в гостях". Государь приехал в город и приказал, чтобы на всех угощениях не было посуды ни серебряной, ни оловянной, ни медной, ни деревянной, а была бы все глиняная.

Горшеня кончил заказ царский и привез товар в город. Один боярин выехал на торжище к горшене и говорит ему: "Бог за товаром, горшеня!" -- "Просим покорно". -- "Продай мне весь товар". -- "Нельзя, по заказу". -- "А что тебе, ты бери деньги -- не повинят из этого, коли не взял задатку под работу. Ну, что возьмешь?" -- "А вот что: каждую посудину насыпать полну денег". -- "Полно, горшенюшка, много!" -- "Ну, хорошо, одну насыпать, а две отдать -- хочешь?" И сладили. "Ты для меня, а я для тебя". Насыпают да высыпают, сыпали, сыпали... денег не стало, а товару еще много. Боярин, видя худо, съездил домой, привез еще денег. Опять сыплют да сыплют -- товару все много. "Как быть, горшенюшка?" -- "Ну что, не жадал[23]? Нечего делать, я тебя уважу -- только знаешь что: свези меня на себе до этого двора, отдам и товар и все деньги".

Боярин мялся, мялся -- жаль и денег, жаль и себя; но делать нечего -- сладили. Выпрягли лошадь -- сел мужик, повез боярин; в споре дело. Горшеня запел песню, боярин везет да везет. "До коих же мест везти тебя?" -- "Вот до этого двора и до этого дому". Весело поет горшеня, против дому он высоко поднял. Государь услыхал, выбег на крыльцо -- признал горшеню. "Ба! Здравствуй, горшенюшка, с приездом!" -- "Благодарю, ваше царское величество". -- "Да на чем ты едешь?" -- "На худом-то разуме, государь". -- "Ну, мозголов, горшеня, умел товар продать! Боярин! Скидай строевую одежду и сапоги, а ты, горшеня, кафтан, и разувай лапти; ты их обувай, боярин, а ты, горшеня, надевай его строевую одежду. Умел товар продать! Не много послужил, да много услужил -- а ты не умел владеть боярством. Ну, горшеня, прилетали гуси с Руси?" -- "Прилетали". -- "Перышки ощипал, а по-правильному покинул?" -- "Нет, наголо, великий государь, -- всего ощипал".

Мудрые ответы

No 326 [24]

Служил солдат в полку целые двадцать пять лет, а царя в лицо не видал. Пришел домой; стали его спрашивать про царя, а он не знает, что и сказать-то. Вот и зачали его корить родичи да знакомцы: "Вишь, -- говорят, -- двадцать пять лет прослужил, а царя в глаза не видал!" Обидно это ему показалось; собрался и пошел царя смотреть. Пришел во дворец. Царь спрашивает: "Зачем, солдат?" -- "Так и так, ваше царское величество, служил я тебе да богу целые двадцать пять лет, а тебя в лицо не видал; пришел посмотреть!" -- "Ну, смотри". Солдат три раза обошел кругом царя, все оглядывал. Царь спрашивает: "Хорош ли я?" -- "Хорош", -- отвечает солдат. "Ну теперь, служивый, скажи: высоко ли небо от земли?" -- "Столь высоко, что там стукнет, а здесь слышно". -- "А широка ли земля?" -- "Вон там солнце всходит, а там заходит -- столь широка!" -- "А глубока ли земля?" -- "Да был у меня дед, умер тому назад с девяносто лет, зарыли в землю, с тех пор и домой не бывал: верно, глубока!" Потом отослал царь солдата в темницу и сказал ему: "Не плошай, служба! Я пошлю к тебе тридцать гусей; умей по перу выдернуть". -- "Ладно!"

Призвал царь тридцать богатых купцов и загадал им те же загадки, что и солдату загадывал; они думали-думали, не смогли ответу дать, и велел их царь посадить за то в темницу. Спрашивает их солдат: "Купцы-молодцы, вас за что посадили?" -- "Да вишь, государь нас допрашивал: далеко ли небо от земли, и сколь земля широка, и сколь она глубока; а мы -- люди темные, не смогли ответу дать". -- "Дайте мне каждый по тысяче рублев -- я вам правду скажу". -- "Изволь, брат; только научи". Взял с них солдат по тысяче и научил, как отгадать царские загадки. Дня через два призвал царь к себе и купцов и солдата; задал купцам те же самые загадки, и как скоро они отгадали -- отпустил их по своим местам. "Ну, служба, сумел по перу сдернуть?" -- "Сумел, царь-государь, да еще по золотому!" -- "А далеко ль тебе до дому?" -- "Отсюда не видно -- далеко, стало быть!" -- "Вот тебе тысяча рублев; ступай с богом!" Воротился солдат домой и зажил себе привольно, богато.

Мудрая дева

No 327 [25]

Помер старик со старухою, оставался у них сын сирота. Взял его к себе дядя и заставил овец пасти. Ни много, ни мало прошло времени, призывает дядя племянника, хочет попытать у него ума-разума и говорит ему: "Вот тебе сотня баранов, гони их на ярмонку да продай с барышом, чтобы и сам был сыт, и бараны были целы, и деньги сполна выручены". Что тут делать! Заплакал бедняга и погнал баранов в чистое поле; выгнал, сел на дороге и задумался о своем горе. Идет мимо девица: "О чем слезы льешь, добрый молодец?" -- "Как же мне не плакать? Нет у меня ни отца, ни матери; один дядя, и тот обижает!" -- "Какую ж обиду он тебе делает?" -- "Да вот послал на ярмонку, велел баранами торговать, да так, чтобы и сам был сыт, и бараны были целы, и деньги сполна выручены". -- "Ну, это хитрость не великая! Найми-ка ты баб да остриги баранов, а волну отнеси на ярмонку и продай, после возьми всех баранов выложи[26] да яйца съешь; вот у тебя и деньги, и бараны в целости, и сам сыт будешь!" Парень так и сделал; продал волну, пригнал стадо домой и отдает дяде вырученные деньги. "Хорошо, -- говорит дядя племяннику, -- только ведь ты не своим разумом вздумал это? Чай, тебя научил кто-нибудь?" Парень признался: "Шла, -- говорит, -- мимо девица, она научила".

Дядя тотчас приказал закладывать лошадь: "Поедем, станем сватать ту девицу". Вот и поехали. Приезжают прямо на двор, спрашивают: куда лошадь девать? "Привяжите до зимы аль до лета!" -- говорит им девица. Дядя с племянником думали-думали, не знают, за что привязать; стали у ней спрашивать: до какой зимы, до какого лета? "Эх вы, недогадливые! Привяжите к саням, а не то к телеге". Привязали они лошадь, вошли в избу, помолились богу и сели на лавочку. Спрашивает ее дядя: "Ты с кем живешь, девица?" -- "С батюшкой". -- "Где ж твой отец?" -- "Уехал сто рублей на пятнадцать копеек менять". -- "А когда назад воротится?" -- "Если кругом поедет -- к вечеру будет, а если прямо поедет -- и через три дня не бывать!" -- "Что ж это за диво такое? -- спрашивает дядя. -- Неужто и вправду отец твой поехал сто рублей на пятнадцать копеек менять?" -- "А то нет? Он поехал зайцев травить; зайца-то затравит -- всего пятнадцать копеек заработает, а лошадь загонит -- сто рублей потеряет". -- "А что значит: ежели он прямо поедет -- и в три дня не прибудет, а ежели кругом -- к вечеру будет?" -- "А то значит, что прямо болотом ехать, а кругом дорогою!" Удивился дядя уму-разуму девицы и сосватал ее за своего племянника.

No 328 [27]

Ехали два брата: один бедный, другой именитый[28]; у обоих по лошади: у бедного кобыла, у именитого мерин. Остановились они на ночлег рядом. У бедного кобыла принесла ночью жеребенка; жеребенок подкатился под телегу богатого. Будит он наутре бедного: "Вставай, брат, у меня телега ночью жеребенка родила". Брат встает и говорит: "Как можно, чтобы телега жеребенка родила! Это моя кобыла принесла". Богатый говорит: "Кабы твоя кобыла принесла, жеребенок бы подле был!" Поспорили они и пошли до начальства; именитый дарит судей деньгами, а бедный словами оправдывается.

Дошло дело до самого царя. Велел он призвать обоих братьев и загадал им четыре загадки: "Что всего в свете сильней и быстрее, что всего в свете жирнее, что всего мягче и что всего милее?" и положил им сроку три дня: "На четвертый приходите, ответ дайте!"

Богатый подумал-подумал, вспомнил про свою куму и пошел к ней совета просить. Она посадила его за стол, стала угощать; а сама спрашивает: "Что так печален, куманек?" -- "Да загадал мне государь четыре загадки, а сроку всего три дня положил". -- "Что такое? Скажи мне". -- "А вот что, кума: первая загадка -- что всего в свете сильней и быстрее?" -- "Экая загадка! У моего мужа каряя[29] кобыла есть; нет ее быстрее! Коли кнутом приударишь -- зайца догонит". -- "Вторая загадка: что всего в свете жирнее?" -- "У нас другой год рябой боров кормится; такой жирный стал, что и на ноги не подымается!" -- "Третья загадка: что всего в свете мягче?" -- "Известное дело пуховик, уж мягче не выдумаешь!" -- "Четвертая загадка: что всего в свете милее?" -- "Милее всего внучек Иванушка!" -- "Спасибо тебе, кума! Научила уму-разуму, по век не забуду".

А бедный брат залился горькими слезами и пошел домой; встречает его дочь-семилетка (только и семьи было, что дочь одна): "О чем ты, батюшка, вздыхаешь да слезы ронишь?" -- "Как же мне не вздыхать, как слез не ронить? Задал мне царь четыре загадки, которых мне и в жизнь не разгадать". -- "Скажи мне, какие загадки?" -- "А вот какие, дочка: что всего в свете сильней и быстрее, что всего жирнее, что всего мягче и что всего милее?" -- "Ступай, батюшка, и скажи царю: сильней и быстрей всего ветер; жирнее всего земля: что ни растет, что ни живет -- земля питает! Мягче всего рука: на что человек ни ляжет, а все руку под голову кладет; а милее сна нет ничего на свете!"

Пришли к царю оба брата: и богатый и бедный. Выслушал их царь и спрашивает бедного: "Сам ли ты дошел или кто тебя научил?" Отвечает бедный: "Ваше царское величество! Есть у меня дочь-семилетка, она меня научила". -- "Когда дочь твоя мудра, вот ей ниточка шелковая;

пусть к утру соткет мне полотенце узорчатое". Мужик взял шелковую ниточку, приходит домой кручинный, печальный. "Беда наша! -- говорит дочери. -- Царь приказал из этой ниточки соткать полотенце". -- "Не кручинься, батюшка!" -- отвечала семилетка, отломила прутик от веника, подает отцу и наказывает: "Пойди к царю, скажи, чтоб нашел такого мастера, который бы сделал из этого прутика кросны: было бы на чем полотенце ткать!" Мужик доложил про то царю. Царь дает ему полтораста яиц: "Отдай, -- говорит, -- своей дочери; пусть к завтрему выведет мне полтораста цыплят".

Воротился мужик домой еще кручиннее, еще печальнее: "Ах, дочка! От одной беды увернешься, другая навяжется!" -- "Не кручинься, батюшка!" -- отвечала семилетка, попекла яйца и припрятала к обеду да к ужину, а отца посылает к царю: "Скажи ему, что цыплятам на корм нужно одноденное пшено: в один бы день было поле вспахано, просо засеяно, сжато и обмолочено; другого пшена наши цыплята и клевать не станут!" Царь выслушал и говорит: "Когда дочь твоя мудра, пусть наутро сама ко мне явится -- ни пешком, ни на лошади, ни голая, ни одетая, ни с гостинцем, ни без подарочка". -- "Ну, -- думает мужик, -- такой хитрой задачи и дочь не разрешит; пришло совсем пропадать!" -- "Не кручинься, батюшка! -- сказала ему дочь-семилетка. -- Ступай-ка к охотникам да купи мне живого зайца да живую перепелку". Отец пошел и купил ей зайца и перепелку.

На другой день поутру сбросила семилетка всю одежу, надела на себя сетку, в руки взяла перепелку, села верхом на зайца и поехала во дворец. Царь ее у ворот встречает. Поклонилась она царю: "Вот тебе, государь, подарочек!" -- и подает ему перепелку. Царь протянул было руку: перепелка порх -- и улетела! "Хорошо, -- говорит царь, -- как приказал, так и сделала. Скажи мне теперь: ведь отец твой беден, так чем вы кормитесь?" -- "Отец мой на сухом берегу рыбу ловит, лоушки[30] в воду не становит; а я приполом[31] рыбу ношу да уху варю". -- "Что ты, глупая! Когда рыба на сухом берегу живет? Рыба в воде плавает!" -- "А ты умен? Когда видано, чтоб телега жеребенка принесла? Не телега, кобыла родит!" Царь присудил отдать жеребенка бедному мужику, а дочь его взял к себе; когда семилетка выросла, он женился на ней, и стала она царицею.

Попов работник

No 329 [32]

В некотором селе поп нанял себе батрака и послал его на сучонке пахать, и дал ему целую ковригу хлеба, и гуторя[33] ему: "На, батрак, будь сам сыт, и сучонка чтобы была сыта, да чтобы и коврига была цела".

Во батрак, взявши, поехал в поле, а приехавши, зачал пахать. Во пахал, пахал, уж время бы, кажись, и червячка заморить[34]: животики ему так и подвело; да что станешь делать с поповым-то приказом? Но голод не тетка, уму-разуму научит. Во и вздумал думу батрак, кажись бы гожа! Ну, быть делу так. Взял верхнюю корку с хлебушка тихохонько снял, мякиш всеё повытаскивал, сам досыта наелся и сучонку накормил, а корки опять сложил по-прежнему, как было, да и попахивает себе до вечера как будто ни в чем не был, горя мало ему! Во уж начало смеркаться. Он и поехал домой. Приезжает, а поп его уж у ворот встречает и спрашивает его: "Что, мол, батрак, сыт?" Он кажа: "Сыт". Поп опять спрашивает: "А сучонка сыта?" Батрак кажа: "Сыта". Поп опять гуторя: "А коврига цела?" Батрак кажа: "Цела! На вот, батюшка, целехонька". Во как разглядел поп-от, да и рассмеялся, и гуторя: "Хитрец ты окаянный! Как на тя[35] погляжу, из тебя прок будет. Люблю за обычай и за твою догадливость! Ухитрился, молодец! Оставайся у меня, живи; мне такой и надобен". И оставил его у себя, прибавил еще сверх договорной цены за то, что парень-то попался ему ухарский и разухабистый да больно догадливый. Тут-то батраку пошло житье, что твоя маслена, и умирать не надо.

Царевич-найденыш

No 330 [36]

Жил царь с царицею; у них родился сын. Понадобилось царю отлучиться из дому; без него беда пришла -- царевич пропал! Искали-искали царевича -- как в воду канул, ни слуху, ни духу об нем! Долго плакали царь с царицею. Прошло целые пятнадцать лет, и донеслись до царя вести, что в одной деревне такой-то мужик нашел ребенка -- всем на диво: и красотой и умом взял! Царь приказал доставить наскоро к себе мужика. Привезли его, начали расспрашивать, где и когда нашел мальчика? Мужик

объявил, что нашел его пятнадцать лет тому назад в овине, что на нем одежа была такая-то, богатая. По всем приметам, кажись, и царский сын!

Говорит царь мужику: "Скажи твоему найденышу, чтоб он ко мне побывал ни наг, ни одет, ни пешком, ни на лошади, ни днем, ни ночью, ни на дворе, ни на улице". Мужик приехал домой, плачет и сказывает мальчику: как теперь быть? Мальчик говорит: "Не больно хитро! Эту загадку разгадать можно". Взял разделся с ног до головы да накинул на себя сетку, сел верхом на козла, приехал к царю в сумерки и въехал на козле в ворота: передние ноги на дворе, а задние на улице. Царь увидал и говорит: "Вот мой сын!"

Сосватанные дети

No 331 [37]

Жили-были два богатых купца: один в Москве, другой в Киеве; часто они съезжались по торговым делам, вместе дружбу водили и хлеб-соль делили. В некое время приехал киевский купец в Москву, свиделся с своим приятелем и говорит ему: "А мне бог радость дал -- жена сына родила!" -- "А у меня дочь родилась!" -- отвечает московский купец. "Ну-ка, давай по рукам ударим! У меня -- сын, у тебя -- дочь, чего лучше -- жених и невеста! Как вырастут, обвенчаем их и породнимся". -- "Ладно, только это дело нельзя просто делать. Пожалуй, еще твой сын отступится от невесты; давай мне двадцать тысяч залогу!" -- "А если твоя дочь да помрет?" -- "Ну, тогда и деньги назад". Киевский купец вынул двадцать тысяч и отдал московскому; тот взял, приезжает домой и говорит жене: "Знаешь ли, что скажу? Ведь я свою дочь просватал!" Купчиха изумилась: "Что ты! Али с ума сошел? Она еще в люльке лежит!" -- "Ну что ж что в люльке? Я все-таки ее просватал: вот двадцать тысяч залогу взял".

Вот хорошо. Живут купцы всякий в своем городе, а друг друга не навещают -- далеко, да и дела так пошли, что надо дома оставаться. А дети их растут да растут: сын хорош, а дочь еще лучше. Прошло осьмнадцать лет; московский купец видит, что от старого его знакомца нет ни вести, ни слуху, и просватал дочь свою за полковника. В то самое время призывает киевский купец своего сына и говорит ему: "Поезжай-ка ты в Москву; там есть озеро, на том озере я поставил пленку[38]; если в эту пленку попалась утка -- то утку вези, а ежели нет утки -- то пленку назад".

Купеческий сын собрался и поехал в Москву; ехал-ехал, вот уж близко, всего один перегон остался. Надо ему через реку переправляться, а на реке мост: половина замощена, а другая нет.

Тою же самою дорогою случилось ехать и полковнику; подъехал к мосту и не знает, как ему перебраться на ту сторону? Увидал он купеческого сына и спрашивает: "Ты куда едешь?" -- "В Москву". -- "Зачем?" -- "Там есть озеро, в том озере -- лет осьмнадцать прошло, как поставил мой отец пленку, а теперь послал меня с таким приказом: если попалась в пленку утка -- то утку возьми, а если утки нет -- то пленку назад!" -- "Вот задача! -- думает полковник. -- Разве может простоять пленка осьмнадцать лет? Ну, пожалуй, пленка еще простоит; а как же утка-то проживет столько времени?" Думал-думал, гадал-гадал, ничего не разгадал. "Как же, -- говорит, -- нам через реку переехать?" -- "Я поеду задом наперед!" -- сказал купеческий сын; погнал лошадей, доехал до половины моста и давай задние доски наперед перемащивать; намостил и перебрался на другую сторону, а вместе с ним и полковник переехал. Вот приехали они в город. "Ты где остановишься?" -- спрашивает купеческого сына полковник. "А в том доме, где весна с зимой на воротах". Распрощались и повернули всякий в свою сторону.

Купеческий сын пристал у одной бедной старухи; а полковник погнал к невесте. Там его стали поить, угощать, о дороге спрашивать. Он и рассказывает: "Повстречался я с каким-то купеческим сыном; спросил его: зачем в Москву едет? А он в ответ: есть-де в Москве озеро, на том озере -- лет осьмнадцать прошло, как мой отец пленку поставил, а теперь послал меня с таким приказом: если попалась в пленку утка -- то утку возьми, а ежели утки нет -- то пленку назад! Тут пришлось нам через реку переправляться; на той реке мост, половина замощена, а другая нет. Раздумался я, как на другую сторону переехать? А купеческий сын сейчас смекнул, задом наперед переехал и меня перевез". -- "Где же он на квартире стал?" -- спрашивает невеста. "А в том доме, где весна с зимой на воротах".

Вот купеческая дочь побежала в свою комнату, позвала служанку и приказывает: "Возьми кринку молока, ковригу хлеба да лукошко яиц; из кринки отпей, ковригу почни, из лукошка яйцо скушай. Потом ступай в тот дом, где на воротах трава с сеном привязаны; разыщи там купеческого сына, отдай ему хлеб, молоко и яйца да спроси: в своих ли берегах море или упало? Полон ли месяц или в ущербе? Все ли звезды в небе или скатились?" Пришла служанка к купеческому сыну, отдала гостинцы и спрашивает: "Что море -- в своих ли берегах или упало?" -- "Упало". -- "Что месяц -- полон или в ущербе?" -- "В ущербе". -- "Что звезды -- все ли на небе?" -- "Нет, одна скатилась". Вот служанка воротилась домой и рассказала эти ответы купеческой дочери. "Ну, батюшка, -- говорит отцу купеческая дочь, -- ваш жених мне не годится; у меня есть свой давнишний -- с его отцом по рукам ударено, договором скреплено". Сейчас послали за настоящим женихом, стали свадьбу справлять да пир пировать, а полковнику отказали. На той свадьбе и я был, мед-вино пил, по усам текло, в рот не попало.

Доброе слово

No 332 [39]

Жил-был купец богатый, умер, оставался у него сын Иван Бессчастный; пропил он, промотал все богатство и пошел искать работы. Ходит он по торгу, собой-то видный; на ту пору красная девушка, дочь купецкая, сидела под окошечком, вышивала ковер разными шелками. Увидала она купецкого сына... Полюбился ей купецкий сын. "Пусти меня, -- говорит матери, -- за него замуж". Старуха и слышать было не хотела, да потолковала со стариком: "Может быть, жениным счастьем и он будет счастлив, а дочь наша в сорочке родилась!" Взяли ее да и отдали -- перевенчали. Жена купила бумаги[40], вышила ковер и послала мужа продавать: "Отдавай ковер за сто рублей, а встретится хороший человек -- за доброе слово уступи".

Встретился ему старичок, стал ковер торговать: сторговал за сто рублей, вынимает деньги и говорит: "Что хочешь -- деньги или доброе слово?" Купецкий сын подумал-подумал: жена недаром наказывала... "Сказывай, -- говорит, -- доброе слово; на ковер!" -- "Прежде смерти ничего не бойся!" -- сказал старик, сам взял ковер и ушел. Приходит купецкий сын домой, рассказал все хозяйке; хозяйка молвила ему спасибо, купила шелку, вышила новый ковер и опять посылает мужа продавать: "Отдавай ковер за пятьсот рублей, а встретится хороший человек -- за доброе слово уступи". Выходит купецкий сын на торг; попадается ему тот же старичок, сторговал ковер за пятьсот рублей, стал деньги вынимать и говорит купецкому сыну: "А хочешь -- я тебе доброе слово скажу?" -- "На ковер; говори доброе слово". -- "Пробуди, дело разбери, головы не сымаючи!" -- сказал старик, взял ковер и ушел. Воротился купецкий сын домой, рассказал все хозяйке -- та ни слова.

Вот дядья купецкого сына собралися за море ехать, торг торговать; купецкий сын собрал кое-как один корабль, простился на постели с женой, да и поехал с ними. Едут они по морю; вдруг выходит из моря морской горбыль[41]. "Давай нам, -- говорит горбыль купцам, -- русского человека на судьбину -- дело разобрать; я его назад опять ворочу". Дядья думали, думали, и пришли к племяннику с поклоном, чтоб он шел в море. Тот вспомнил слово старика: прежде смерти ничего не бойся, и пошел с горбылем в море. Там Судьбина разбирает, что дороже: золото, серебро или медь? "Разберешь ты это дело, -- говорит Судьбина купецкому сыну, -- награжу тебя". -- "Изволь, -- отвечает он, -- медь дороже всего: без меди при расчете обойтись нельзя; в ней и копейка, и денежка, и полушки, из

нее и рубль набрать можно; а из серебра и золота не откусишь". -- "Правда твоя! -- говорит Судьбина. -- Ступай на свой корабль". Выводит горбыль его на корабль, а тот корабль битком набит каменьем самоцветным.

Дядья уже далеко уехали, да купецкий сын догнал их и заспорил с ними, чей товар лучше. Те ему говорят: "У тебя, племянничек, один кораблишко, а у нас сто кораблей". Спорили-спорили, осерчали и пошли на него царю жаловаться. Царь сперва хотел просто без суда повесить купецкого сына: не порочь, дескать, дядьев! да после велел товары на лосмотр принесть. Дядья принесли ткани золотые, шелковые... Царь так и засмотрелся. "Показывай свои!" -- говорит он купецкому сыну. "Прикажи, государь, закрыть окна; я свои товары ночью показываю". Царь приказал закрыть окна; тот вынул из кармана камушек -- так все и осветило! "Твой лучше товар, купецкий сын! Возьми себе за то дядины корабли".

Он забрал себе дядины корабли, торговал ровно двадцать лет, наторговал много всякого добра и с большим, несметным богатством ворочается домой. Входит в свой дом и видит: хозяйка его лежит на постели с двумя молодцами. Закипело у него ретивое, вынул саблю вострую. "Зарублю, -- думает, -- друзей жениных!" И вспомнил доброе слово старика: пробуди, дело разбери, головы не сымаючи! Разбудил свою хозяйку, а та вскочила и ну толкать молодцов! "Детки, -- говорит, -- ваш батюшка приехал". Тут и узнал купецкий сын, что жена без него родила ему двойчат.

No 333 [42]

Жил-был купец да помер; оставался у него сын Иван Несчастный -- в большой бедности проживал. Пришелся он по мысли одной девице, дочке богатого купца; собралась идти за него замуж. Отец начал ее останавливать: "Что ты за такого за бедного замуж идешь? Я тебя лучше за богатого отдам". Она говорит: "Я не хочу за богатого; отдайте меня хоть за бедного, да желанного". Отдали ее за бедного, да желанного. Говорит она как-то Ивану Несчастному: "Поди в город, купи мне один золотник шелку". Он пошел и купил; принес своей жене шелку. Она вывязала ковер такой славный, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать, и говорит мужу: "Поди, продай ковер".

Иван Несчастный понес в лавку и стал продавать старичку; а старичок наказывает: "Вышей ты мне еще такой ковер; я тебе зараз деньги отдам". Иван Несчастный пошел домой; спрашивает у него жена: "Что же, продал ковер?" Он говорит, что "я его купцу отдал, а деньги после отдаст; велел еще такой же вышить ковер". -- "Ну, хорошо! Поди, купи два золотника шелку". Он купил; жена его вышила другой ковер, вдвое лучше того, и посылает своего Ивана Несчастного продавать. Он понес ковер к прежнему купцу. Говорит ему купец: "Вышей ты мне третий ковер; я тогда за все разом деньги отдам". Купеческий сын пошел домой; жена его спрашивает: "Что же ты, продал ковер?" Он говорит, что купец велел еще третий вышить.

Жена посылает Ивана Несчастного купить три золотника шелку; он отправился в город и купил три золотника шелку, а она вышила третий ковер, еще лучше. Посылает Ивана Несчастного продавать; он понес ковер опять к тому же купцу. Купец взял и третий ковер и говорит: "Что тебе -- деньгами заплатить, или возьмешь с меня три добрые слова?" Иван Несчастный подумал про себя: "Вот у моего отца много денег было, а все прахом пошли! Дай-ка лучше три слова возьму". И сказал ему старик: "При радости не радуйся; при страсти не страшись; подними, да не опусти!" Иван Несчастный взял эти три слова и пошел домой. "Сколько за ковры получил?" -- спрашивает жена. "Три добрые слова взял: при радости не радуйся; при страсти не страшись; подними, да не опусти!"

Пошел Иван Несчастный на корабли наниматься и нанялся в приказчики на тридцать кораблей. Поплыли по синему морю; плыли-плыли, вдруг ни с того ни с сего остановились все эти корабли и нейдут с места. Хозяин стал посылать в воду водолазов: "Кто полезет да дело исправит, тому (говорит) три корабля подарю". Иван Несчастный вспомнил, что ему старик сказал: при страсти не страшись! -- и согласился лезть в воду. Опустили его на цепи; видит он: стоит под водою дом, в том доме сидят старик и девица, перед ними лежит осиновая плаха, в плахе топор торчит; крепко спорят они меж собою: девица говорит, что олово дороже; старик -- что сталь дороже. Стали они спрашивать у Ивана Несчастного: что дороже -- олово или сталь? Отвечает он: "Сталь дороже". Тотчас старик ухватил топор и отрубил девице голову, а Ивану Несчастному дал три бриллиантовых камушка.

Вышел Иван Несчастный из-под воды, сейчас корабли поплыли; хозяин отдал ему три корабля. Поспорил Иван Несчастный с хозяином: у кого больше товару? Хозяин говорит: "У меня на двадцати семи кораблях больше!", а Иван Несчастный говорит: "У меня на трех больше!" Спорили-спорили и решили: у кого товару больше, тому отдать все корабли; стали смотреть и нашли у Ивана Несчастного три камушка бриллиантовые -- цены камушкам нет! Забрал Иван Несчастный все тридцать кораблей и поплыл в чужие земли; пристал к большому городу, выкинул флаг и распродал свой товар на много тысяч.

Воротился в свою родину и стал на якорях; тут все горожане удивилися: как так, был Иван Несчастный ни при чем, жил бедно, а теперь сколько кораблей пригнал! Приходит Иван Несчастный в свой дом и видит: жена его с добрым молодцем целуется: поднял саблю и хотел зарубить их, да вспомнил доброе слово: "подними, да не опусти", стал свою жену расспрашивать и узнал, что тот молодец его сын: когда Иван Несчастный поехал на кораблях, в те поры жена без него родила. Обрадовался он, поздоровался, и начали себе жить да богатеть.

No 334 [43]

Жил-был Иван Несчастный: куда ни пойдет работать -- другим дают по рублю да по два, а ему все двугривенный. "Ах, -- говорит он, -- али я не так уродился, как другие люди? Пойду-ка я к царю да спрошу: отчего мне счастья нет?" Вот приходит к царю. "Зачем, брат, пришел?" -- "Так и так, рассудите: отчего мне ни в чем счастья нет?" Царь созвал своих бояр и генералов, стал их спрашивать: они думали-думали, ломали-ломали свои головы, ничего не придумали. А царевна выступила, да и говорит отцу: "А я так думаю, батюшка: коли его женить, то, может, и ему господь пошлет иную долю". Царь разгневался, закричал на дочь: "Когда ты лучше нас рассудила, так ступай за него замуж!" Тотчас взяли Ивана Несчастного, обвенчали с царевною и выгнали обоих вон из города, чтоб об них и помину не было.

Пошли они на взморье. Говорит царевна своему мужу: "Ну, Иван Несчастный, нам не царевать, не торговать, надо о себе промышлять. Сделай-ка ты на этом месте пустыньку[44], станем жить с тобой, богу молиться да на людей трудиться". Иван Несчастный сделал пустыньку и остался в ней жить с молодой женою. На другой день дает ему царевна копеечку: "Поди, купи шелку!" Из того шелку она важный ковер вышила и послала мужа продавать. Идет Иван Несчастный с ковром в руках, а навстречу ему старик: "Что, продаешь ковер?" -- "Продаю". -- "Что просишь?" -- "Сто рублев". -- "Ну, что тебе деньги! Возьмешь -- потеряешь; лучше отдай ковер за доброе слово". -- "Нет, старичок! Я человек бедный, деньги надобны". Старик заплатил сто рублей; а Иван Несчастный пошел домой, приходит, хвать -- денег нету, дорогою выронил.

Царевна другой ковер сделала; понес Иван Несчастный продавать его и опять повстречал старика. "Что за ковер просишь?" -- "Двести рублев". -- "Ну, что тебе деньги! Возьмешь -- потеряешь; отдай лучше за доброе слово". Иван Несчастный подумал-подумал: "Так и быть, сказывай!" -- "Подними руку, да не опусти, а сердце скрепи!" -- сказал старик, взял ковер и ушел. "Что же мне делать теперь с этим добрым словом? Как покажусь к жене с пустыми руками? -- думает Иван Несчастный. -- Лучше пойду куда глаза глядят!"

Шел-шел, далеко зашел и услышал, что в той земле двенадцатиглавый змей людей пожирает; сел Иван Несчастный на дороге -- отдохнуть вздумал, и говорит сам с собой вслух: "Эхма! Будь у меня деньги, сумел бы я с этим змеем справиться, а теперь что? Без денег и разума нет". Шел мимо купец, услыхал эти речи, что без денег и разума нет: "А что, -- думает, -- ведь и правда! Дай-ка я ему помогу". -- "Сколько тебе, -- спрашивает, -- денег надобно?" -- "Дай пятьсот рублев". Купец дал ему взаймы пятьсот рублев, а Иван Несчастный бросился на пристань, нанял работников и начал корабль строить. Издержал все деньги, а дело еще в начале: как быть? Пошел к купцу: "Давай, -- говорит, -- еще пятьсот; не то работа остановится, и твои деньги задарма пропадут!" Купец дал ему другие пятьсот рублев; он и те в корабль всадил, а дело еще на половине. Опять приходит Иван Несчастный к купцу: "Давай, -- говорит, -- еще тысячу; не то работа остановится, и твои деньги задарма пропадут!" Купец хоть не рад, а дал ему тысячу. Иван Несчастный выстроил корабль, нагрузил его угольем, забрал с собой кирки, лопатки, меха, рабочих людей и поплыл в открытое море.

Долго ли, коротко ли -- приплывает он к тому острову, где было змеиное логовище. Змей только что нажрался и залег в своей норе спать. Иван Несчастный засыпал его кругом угольем, развел огонь и давай раздувать мехами: пошел великий смрад по всему морю! Змей лопнул... Иван Несчастный взял тогда острый меч, отрубил ему все двенадцать голов и в каждой змеиной голове нашел по драгоценному камушку. Вернулся из похода, продал эти камушки за несчетные суммы -- так разбогател, что и сказать не можно! Заплатил купцу свой долг и поехал к жене. Вот приезжает Иван Несчастный в пустыньку и видит: жена его живет с двумя молодцами, а то были его законные сыновья-близнецы (без него родились). Пришла ему в голову худая мысль, схватил он острый меч и поднял на жену руку... Вмиг припомнилось ему доброе слово: подними руку, да не опусти, а сердце скрепи! Иван Несчастный скрепил свое сердце, спросил царевну про тех молодцев, и начался у них пир-веселье. На том пиру и я был, мед-вино пил, калачами заедал.

Дочь пастуха

No 335 [45]

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; наскучило ему ходить холостому и задумал жениться; долго приглядывался, долго присматривался, и никак не мог найти себе невесты по сердцу. В одно время поехал он на охоту и увидал на поле: пасет скотину крестьянская дочь -- такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером написать, а другой такой во всем свете не сыскать. Подъехал царь к ней и говорит ласково: "Здравствуй, красная девица!" -- "Здравствуй, государь!" -- "Которого отца ты дочь?" -- "Мой отец -- пастух, недалече живет". Царь расспросил про все подробно: как зовут ее отца и как слывет их деревня, распрощался и поехал прочь. Немного погодя, день или два, приезжает царь к пастуху в дом: "Здравствуй, добрый человек! Я хочу на твоей дочери жениться". -- "Твоя воля, государь!" -- "А ты, красная девица, пойдешь за меня?" -- "Пойду!" -- говорит. "Только я беру тебя с тем уговором, чтоб ни одним словом мне не поперечила; а коли скажешь супротив хоть единое словечко -- то мой меч, твоя голова с плеч!" Она согласилась.

Царь приказал ей готовиться к свадьбе, а сам разослал по всем окрестным государствам послов, чтоб съезжались к нему короли и королевичи на пир на веселье. Собрались гости; царь вывел к ним свою невесту в простом деревенском платье: "Что, любезные гости, нравится ли вам моя невеста?" -- "Ваше величество, -- сказали гости, -- коли тебе нравится, а нам и подавно". Тогда велел ей нарядиться в царские уборы, и поехали к венцу. Известное дело: у царя не пиво варить, не вино курить -- всего вдоволь! Перевенчались и подняли пир на весь мир: пили-ели, гуляли и потешались. Отпировали, и зачал царь жить с своей молодой царицею в любви и согласии. Через год времени родила царица сына, и говорит ей царь грозное слово: "Твоего сына убить надо, а то соседние короли смеяться будут, что всем моим царством завладеет после меня мужицкий сын!" -- "Твоя воля! Не могу тебе поперечить", -- отвечает бедная царица. Царь взял ребенка, унес от матери и тайно велел отвезти его к своей сестре: пусть у ней растет до поры до времени. Прошел еще год -- царица родила ему дочь; царь опять говорит ей грозное слово: "Надобно изгубить твою дочь, а то соседние короли смеяться будут, что она не царевна, а мужицкая дочь!" -- "Твоя воля! Делай что знаешь, не могу тебе поперечить". Царь взял девочку, унес от бедной матери и отослал к своей сестре.

Много лет прошло, много воды утекло; царевич с царевною выросли: он хорош, она еще лучше -- другой такой красавицы нигде не найти! Царь собрал своих думных людей, призвал жену и стал говорить: "Не хочу с тобой больше жить; ты -- мужичка, а я -- царь! Снимай царские уборы, надевай крестьянское платье и ступай к своему отцу". Ни слова не сказала царица, сняла с себя богатые уборы, надела старое крестьянское платье, воротилась к отцу и по-прежнему начала в поле скотину гонять. А царь задумал на иной жениться; отдал приказ, чтобы все было к свадьбе готово, и, призвав свою прежнюю жену, говорит ей: "Хорошенько прибери у меня в комнатах; я сегодня невесту привезу". Она убрала комнаты, стоит -- дожидается.

Вот привез царь невесту, за ним следом наехало гостей видимо-невидимо; сели за стол, стали есть-пить, веселиться. "Что, хороша ли моя невеста?" -- спрашивает царь у прежней жены. Отвечает она: "Если тебе хороша, так мне и подавно!" -- "Ну, -- сказал ей царь, -- надевай опять царские уборы и садись со мной рядом; была ты и будешь моей женою. А эта невеста -- дочь твоя, а это -- сын твой!" С этих пор начал царь жить с своею царицею без всякой хитрости, перестал ее испытывать и до конца своей жизни верил ей во всяком слове.

Оклеветанная купеческая дочь

No 336 [46]

Был-жил купец, имел у себя двух детей: дочь да сына. Стал купец помирать (а купчиху-то прежде его на погост свезли) и приказывает: "Дети мои! Живите хорошо -- в любви и совете, так, как мы с покойницей жили". Вот и помер; схоронили его и помянули, как следует. Немного погодя задумал купеческий сын за морем торговать; снарядил три корабля, нагрузил их разными товарами и стал сестре наказывать: "Ну, милая сестрица, еду я в дальнюю дорогу, оставляю тебя одну-одинешеньку дома; смотри же, веди себя скромно, в худые дела не вдавайся, по чужим людям не таскайся". После того поменялись они своими портретами: сестра взяла братнин портрет, а брат -- сестрин; поплакали на расставанье и простились.

Купеческий сын снялся с якорей, отвалил от берега, поднял паруса и вышел в открытое море; плывет год, плывет другой, а на третий год приезжает к некоему богатому, стольному городу и останавливает свои корабли в гавани. Как скоро приехал, сейчас набрал блюдечко драгоценных каменьев да сверток лучшего бархату, камки[47] и атласу и понес к тамошнему царю на поклон. Приходит во дворец, подает царю гостинец и просит позволения торговать в его стольном городе. Полюбился царю дорогой гостинец, говорит он купеческому сыну: "Хорош твой дар! Сколько лет я на свете живу, никто так меня не учествовал; даю тебе за то первое место по торгу. Продавай-покупай, никого не бойся, а коли обида будет -- прямо ко мне приходи; завтра я сам к тебе на корабль побываю".

На другой день приехал царь к купеческому сыну, стал по кораблю похаживать, товары осматривать и увидел в хозяйской каюте -- портрет висит; спрашивает купеческого сына: "Чей это портрет?" -- "Моей сестрицы, ваше величество!" -- "Ну, господин купец, такой красоты я еще отродясь не видывал; а скажи по правде: какова она нравом и обычаем?" -- "И тиха и чиста, как голубка!" -- "Ну, коли так, быть ей царицею; возьму за себя замуж". А в те поры был при царе генерал, да такой злющий, завистный: чужое счастье ему поперек в горле становилося. Услыхал он царские речи и страшно озлобился: этак, пожалуй, придется нашим женам купчихе кланяться! Не выдержал и говорит царю: "Ваше величество! Не прикажите казнить, прикажите слово вымолвить". -- "Сказывай!" -- "Эта купеческая дочь вам вовсе не пара; я сам ее давно знаю, не раз с нею на постели леживал, в любовные игры поигрывал; совсем девка распутная!" -- "Как же ты, иноземный купец, говоришь, что она тиха и чиста, как голубка, худыми делами не занимается?" -- "Ваше величество! Коли генерал не врет, пусть достанет от моей сестры именной перстень да узнает, какова у ней тайная примета есть". -- "Хорошо, -- говорит царь и дает тому генералу отпуск, -- коли в срок не достанешь перстня да приметы не скажешь -- то мой меч, твоя голова с плеч!"

Собрался генерал и поехал в тот город, где жила купеческая дочь; приехал и не знает, как ему быть? Ходит по улицам взад и вперед, такой кручинный, задумчивый. Попадается ему навстречу старушонка, просит милостыни; он ей подал. Спрашивает старуха: "О чем, господин, призадумался?" -- "Что тебе сказывать? Ведь ты моему горю не пособишь". -- "Кто знает -- может, и пособлю!" -- "Знаешь ты, где живет такая-то купеческая дочь?" -- "Как не знать!" -- "Ну так достань у нее именной перстень да разузнай, какова у ней тайная примета есть; сделаешь это дело, награжу тебя золотом". Старушонка потащилась к купеческой дочери, постучалась в ворота, взошла в горницу, помолилась и стала рассказывать, что идет ко святым местам: не будет ли какого подаяния? Повела такие хитрые речи, что красная девица совсем заслушалась и не заметила, как проговорилась о своей тайной примете; пока то да се, старушонка стибрила со столика именной перстень и в рукав запрятала. После того попрощалась с хозяйкою и бегом к генералу, отдает ему перстень и говорит: "А тайная примета у купеческой дочери -- золотой волосок под левою мышкою".

Генерал наградил ее щедрой рукою и отправился в обратный путь; приезжает в свое государство и является во дворец; и купеческий сын тут же. "Ну что, -- спрашивает царь, -- достал именной перстень?" -- "Вот он, ваше величество!" -- "А какова у купеческой дочери тайная примета?" -- "Золотой волосок под левою мышкою". -- "Так ли?" -- спрашивает царь купеческого сына. "Точно так, государь!" -- "Как же смел ты передо мною лгать? За твою вину велю казнить тебя". -- "Царь-государь! Не откажи в последней милости, позволь написать к сестре письмо; пусть приедет, со мной попрощается". -- "Хорошо, -- отвечал царь, -- пиши; только я долго ждать не стану!" Отложил казнь на срок, а до того времени приказал заковать его в железа и посадить в темницу.

Вот купеческая дочь, как получила от брата письмо да прочитала, тотчас пустилась в дорогу; едет да золотую перчатку вяжет, а сама горько плачет: слезы падают бриллиантами; она те бриллианты подбирает да на перчатку сажает. Приехала в стольный город наскоро, наняла у бедной вдовы квартиру и спрашивает: "Что у вас в городе нового?" -- "У нас новостей нет никаких, окромя того, что один иноземный купец через свою сестру страждает, завтрашний день его вешать будут". Поутру встала купеческая дочь, наняла карету, нарядилась в богатое платье и поехала на площадь; там уж виселица готова, войска расставлены, и народу набралось многое множество; вон уж и брата ее ведут. Она вышла из кареты и прямо к царю, подает ему ту перчатку, что дорогой связала, и говорит: "Ваше величество! Оцените, что такая перчатка стоит?" Царь посмотрел. "Ей, -- говорит, -- и цены нету!" -- "Ну так ваш генерал был у меня в дому и точно такую перчатку украл -- дружку этой самой; прикажите розыск сделать".

Царь позвал генерала: "Вот на тебя жалоба, будто ты дорогую перчатку украл". Генерал начал божиться: ничего знать не знаю и ведать не ведаю. "Как же ты не знаешь? -- говорит ему купеческая дочь. -- Сколько раз бывал в моем доме, со мной на постели леживал, в любовные игры поигрывал..." -- "Да я тебя впервой вижу! Никогда у тебя не бывал, и теперь -- хоть умереть -- не знаю: кто ты и откуда приехала". -- "Так за что же, ваше величество, мой брат страждает?" -- "Который брат?" -- спрашивает царь. "А вон которого на виселицу привели!" Тут все дело начистоту открылося; царь приказал купеческого сына освободить, а генерала повесить; а сам сел с красной девицей, купеческой дочерью, в карету и поехал в церковь. Там они обвенчались, сделали большой пир и стали жить-поживать, добра наживать, и теперь живут.

No 337 [48]

В некотором царстве, в некотором государстве жил купец с купчихою; у него было двое детей: сын и дочь; дочь была такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, разве в сказке сказать. Пришло время -- заболела купчиха и померла; а вскоре после того захворал и купец, да так сильно, что не чает и выздороветь. Призвал он детей и стал им наказывать: "Дети мои милые! Скоро я белый свет покину, уж смерть за плечами стоит. Благословляю вас всем моим добром; живите после меня дружно и честно; ты, дочка, почитай своего брата, как отца родного, а ты, сынок, люби сестру, как мать родную". Вслед за тем купец помер; дети похоронили его и остались одни жить. Все у них идет ладно и любовно, всякое дело сообща делают.

Пожили они этак несколько времени, и вздумалось купеческому сыну: "Что я все дома живу? Ни я людей, ни меня люди не знают; лучше оставлю сестру -- пусть одна хозяйничает, да пойду в военную службу. Коли бог даст счастья да жив буду -- лет через десять заслужу себе чин; тогда мне от всех почет!" Призвал он свою сестру и говорит ей: "Прощай, сестрица! Я иду своею охотою служить богу и великому государю". Купеческая дочь горько заплакала: "Бог с тобой, братец! И не думала и не гадала, что ты меня одну покинешь!" Тут они простились, поменялись своими портретами и обещались завсегда друг друга помнить -- не забывать.

Купеческий сын определился в солдаты и попал в гвардию; служит он месяц, другой и третий, вот уж и год на исходе, а как был он добрый молодец, собой статный, разумный да грамотный, то начальство скоро его узнало и полюбило. Не прошло и двух лет, произвели его в прапорщики, а там и пошли чины за чинами. Дослужился купеческий сын до полковника, стал известен всей царской фамилии; царь его жаловал, а царевич просто души в нем не чаял: называл своим другом и зачастую ездил к нему в гости погулять-побеседовать.

В одно время случилось царевичу быть у полковника в спальне; увидал он на стене портрет красной девицы, так и ахнул от изумления. "Неужели, -- думает, -- есть где-нибудь на белом свете такая красавица?"

Смотрел, смотрел, и влюбился в этот портрет без памяти. "Послушай, -- говорит он полковнику, -- чей это портрет?" -- "Моей родной сестры, ваше высочество!" -- "Хороша твоя сестра! Хоть сейчас бы на ней женился. Да подожди, улучу счастливую минутку, признаюсь во всем батюшке и стану просить, чтоб позволил мне взять ее за себя в супружество". С той поры еще в большей чести стал купеческий сын у царевича: на всех смотрах и ученьях кому выговор, кому арест, а ему завсегда благодарность. Вот другие полковники и генералы удивляются: "Что б это значило? Из простого звания, чуть-чуть не из мужиков, а теперь, почитай, первый любимец у царевича! Как бы раздружить эту дружбу?" Стали разведывать и по времени разузнали всю подноготную. "Ладно, -- говорит один завистливый генерал, -- недолго ему быть первым любимцем, скоро будет последним прохвостом! Не я буду, коли его не выгонят со службы с волчьим паспортом!"

Надумавшись, пошел генерал к государю в отпуск проситься: надо-де по своим делам съездить; взял отпуск и поехал в тот самый город, где проживала полковничья сестра. Пристал к подгороднему мужику на двор и стал его расспрашивать: "Послушай, мужичок! Скажи мне правду истинную: как живет такая-то купеческая дочь, принимает ли к себе гостей и с кем знается? Скажешь правду, деньгами награжу". -- "Не возьму греха на душу, -- отвечал мужик, -- не могу ни в чем ее покорить; худых дел за нею не водится. Как жила прежде с братом, так и теперь живет -- тихо да скромно; все больше дома сидит, редко куда выезжает -- разве в большие праздники в церковь божию. А собой разумница да такая красавица, что, кажись, другой подобной и в свете нет!"

Вот генерал выждал время и накануне большого годового праздника, как только зазвонили ко всенощной и купеческая дочь отправилась в церковь, он приказал заложить лошадей, сел в коляску и покатил к ней прямо в дом. Подъехал к крыльцу, выскочил из коляски, взбежал по лестнице и спрашивает: "Что, сестра дома?" Люди приняли его за купеческого сына; хоть на лицо и не схож, да они давно его не видали, а тут приехал он вечером, впотьмах, в военной одеже -- как обман признать? Называют его по имени по отчеству и говорят: "Нет, сестрица ваша ко всенощной ушла". -- "Ну, я ее подожду; проведите меня к ней в спальню и подайте свечу". Вошел в спальню, глянул туда-сюда, видит -- на столике лежит перчатка, а рядом с ней именное кольцо купеческой дочери, схватил это кольцо и перчатку, сунул в карман и говорит: "Ах, как давно не видал я сестрицы! Сердце не терпит, хочется сейчас с ней поздороваться; лучше я сам в церковь поеду". А сам на уме держит: "Как бы поскорей отсюда убраться, не ровен час -- застанет! Беда моя!" Выбежал генерал на крыльцо, сел в коляску и укатил из города.

Приходит купеческая дочь от всенощной; прислуга ее и спрашивает: "Что, видели братца?" -- "Какого братца?" -- "Да что в полку служит; он в отпуск выпросился, на побывку домой приехал". -- "Где же он?" -- "Был здесь, подождал-подождал да вздумал в церковь ехать; смерть, говорит, хочется поскорей сестрицу повидать!" -- "Нет, в церкви его не было; разве куда в другое место заехал..." Ждет купеческая дочь своего брата час, другой, третий; всю ночь прождала, а об нем ни слуху, ни вести. "Что бы это значило? -- думает она. -- Уж не вор ли какой сюда заходил?"

Стала приглядываться -- так и есть: золотое кольцо пропало, да одной перчатки нигде не видно.

Вот генерал воротился из отпуска в столичный город и на другой день вместе с другими начальниками явился к царевичу. Царевич вышел, поздоровался, отдал им приказы и велел по своим местам идти. Все разошлись, один генерал остался. "Ваше высочество! Позвольте, -- говорит, -- секрет рассказать". -- "Хорошо, сказывай!" -- "Слух носится, что ваше высочество задумали на полковничьей сестре жениться; так смею доложить: она того не заслуживает". -- "Отчего так?" -- "Да уж поведенья больно зазорного: всем на шею так и вешается. Был я в том городе, где она живет, и сам прельстился, с нею грех сотворил". -- "Да ты врешь!" -- "Никак нет! Вот не угодно ль взглянуть? Она дала мне на память свое именное колечко да пару перчаток; одну-то перчатку я на дороге потерял, а другая цела..." Царевич тотчас послал за купеческим сыном-полковником и рассказал ему все дело. Купеческий сын отвечал царевичу: "Я головой отвечаю, что это неправда! Позвольте мне, ваше высочество, домой поехать и разузнать, как и что там делается. Если генерал правду сказал, то не велите щадить ни меня, ни сестры; а если он оклеветал, то прикажите его казнить". -- "Быть по сему! Поезжай с богом". Купеческий сын взял отпуск и поехал домой, а генералу нарочно сказали, что царевич его с глаз своих прогнал.

Приезжает купеческий сын на родину; кого ни спросит -- все его сестрой не нахвалятся. Увидался с сестрою; она ему обрадовалась, кинулась на шею и стала спрашивать: "Братец, сам ли ты приезжал ко мне вот тогда-то али какой вор под твоим именем являлся?" Рассказала ему все подробно. "Еще тогда, -- говорит, -- пропала у меня перчатка с именным моим кольцом". -- "А! Теперь я догадываюсь; это генерал схитрил! Ну, сестрица, завтра я назад поеду, а недели через две и ты вслед за мной поезжай в столицу. В такой-то день и час будет у нас большой развод на площади; ты будь там непременно к этому сроку и явись прямо к царевичу".

Сказано -- сделано. В назначенный день собрались войска на площадь, приехал и царевич; только было хотел развод делать, вдруг прикатила на площадь коляска, из коляски вышла девица красоты неописанной и прямо к царевичу; пала на колени, залилась слезами и говорит: "Я -- сестра вашего полковника! Прошу у вас суда с таким-то генералом, за что он меня опорочил?" Царевич позвал генерала: "Знаешь ты эту девицу? Она на тебя жалуется". Генерал вытаращил глаза. "Помилуйте, -- говорит, -- ваше высочество! Я ее знать не знаю, в первый раз в глаза вижу". -- "Как же ты мне сам сказывал, что она тебе перчатки и золотое кольцо подарила? Значит, ты эти вещи украл?"

Тут купеческая дочь рассказала царевичу, как пропали у ней из дому кольцо и одна перчатка, а другую перчатку вор не приметил и не захватил: "Вот она -- не угодно ль сличить?" Сличили обе перчатки -- как раз пара! Нечего делать, генерал повинился, и за ту провинность осудили его и повесили. А царевич поехал к отцу, выпросил разрешение и женился на купеческой дочери, и стали они счастливо жить-поживать да добра наживать.

Царица-гусляр

No 338 [49]

В некоем царстве, в некоем государстве жил-был царь с царицею; пожил он с нею немалое время и задумал ехать в ту чужедальнюю землю, где жиды Христа распяли. Отдал приказы министрам, попрощался с женою и отправился в дорогу. Долго ли, коротко ли -- приехал в чужедальнюю землю, где жиды Христа распяли; а в той земле правил тогда проклятый король. Увидал этот король царя, велел схватить его и посадить в темницу. Много у него в темнице всяких невольников; по ночам в цепях сидят, а по утрам надевает на них проклятый король хомуты и пашет пашню до вечера. Вот в такой-то муке прожил царь целые три года и не знает, как ему оттудова вырваться, как дать о себе царице весточку? И выискал-таки случай, написал к ней письмецо. "Продавай, -- пишет, -- все наше имение да приезжай выкупать меня из неволи".

Получила царица письмо, прочитала и восплакала: "Как мне выкупить царя? Если сама поеду -- увидит меня проклятый король и возьмет к себе заместо жены; если министров пошлю -- на них надежи нет!" И что ж она вздумала? Остригла свои косы русые, нарядилась музыкантом, взяла гусли и, никому не сказавшись, отправилась в путь-дорогу дальнюю. Приходит к проклятому королю на двор и заиграла в гусли, да так хорошо, что век бы слушал -- не наслушался. Король как услыхал такую славную музыку, тотчас велел позвать гусляра во дворец. "Здравствуй, гусляр! Из которой земли ты, из которого царства?" -- спрашивает король. Отвечает ему гусляр: "Сызмала хожу, ваше величество, по белому свету, людей веселю, да тем свою голову кормлю". -- "Оставайся-ка у меня, поживи день, другой, третий; я тебя щедро награжу". Гусляр остался; день-деньской перед королем играет, а тот все досыта не наслушается. Экая славная музыка! Всякую скуку, всякую тоску как рукой снимает.

Прожил гусляр у короля три дня и приходит прощаться. "Что ж тебе за труды пожаловать?" -- спрашивает король. "А пожалуй, государь, мне единого невольника, у тебя много в темнице насажено; а мне нужен товарищ в дороге. Хожу я по чужедальным государствам; иной раз не с кем слова вымолвить". -- "Изволь, выбирай себе любого!" -- сказал король и повел гусляра в темницу. Гусляр оглянул заключенных, выбрал себе царя-невольника, и пошли они вместе странствовать. Подходят к своему государству,

царь и говорит: "Отпусти меня, добрый человек! Я ведь -- не простой невольник, я сам царь; сколько хочешь, бери выкупу: ни денег, ни крестьян не пожалею". -- "Ступай с богом, -- говорит гусляр, -- мне твоего ничего не надо". -- "Ну, хоть в гости ко мне зайди". -- "Будет время -- побываю". Тут они распрощались и пошли каждый своею дорогою.

Царица побежала окольною дорогою, прежде мужа домой поспела, сняла с себя гуслярское платье и нарядилась, как быть следует. Через час времени закричали, забегали по дворцу придворные: царь пришел! Царица к нему навстречу бросилась, а он со всеми здоровается, а на нее и смотреть не хочет. Поздоровался с министрами и говорит: "Вот, господа, какова жена у меня! Теперь на шею бросается, а как сидел я в неволе да писал к ней, чтоб все добро продавала да меня выкупала -- небось ничего не сделала. О чем же она думала, коли мужа позабыла?" Министры доложили царю: "Ваше величество! Как только царица получила ваше письмо, в тот же самый день неизвестно куда скрылася и все это время пропадала; во дворец только сегодня явилась".

Царь сильно разгневался и приказывает: "Господа министры! Судите мою неверную жену по правде по истинной. Где она по белу свету таскалася? Зачем не хотела меня выкупить? Не видать бы вам своего царя веки вечные, если б не молодой гусляр; за него стану бога молить, ему половину царства не пожалею отдать". Тем временем царица успела нарядиться гусляром, вышла на двор и заиграла в гусли. Царь услыхал, побежал навстречу, схватил музыканта за руку, приводит во дворец и говорит своим придворным: "Вот этот гусляр, что меня из неволи выручил!" Гусляр сбросил с себя верхнюю одежу -- и все тотчас узнали царицу. Тут царь возрадовался; начал на радостях пир пировать, да так целую неделю и прохлаждался.

Отец и дочь

No 339 [50]

В некотором царстве, не в нашем государстве жил-был богатый купец, у него жена была красавица, а дочь такова, что даже родную мать красотой превзошла. Пришло время, купчиха заболела и померла. Жаль было купцу, да делать нечего; похоронил ее, поплакал-погоревал и стал на свою дочь засматриваться. Обуяла его нечистая любовь, приходит он к родной дочери и говорит: "Твори со мной грех!" Она залилась слезами, долго его уговаривала-умоляла; нет, ничего не слушает. "Коли не согласишься, -- говорит, -- сейчас порешу твою жизнь!" И сотворил с нею грех насильно, и с того самого времени понесла она чадо. А у того купца было двенадцать приказчиков. Как только заприметил он, что дочь тяжела, тотчас начал ее выспрашивать:

"Послушай, дочь моя милая! Когда ты родишь, на кого скажешь?" -- "На кого мне сказывать? Прямо на тебя". -- "Нет, дочка, ты на меня не сказывай, а лучше скажи на приказчика". -- "Ах, отец, как я скажу понапрасну на человека невинного?" Сколько купец ее ни уговаривал, она все свое твердит. А время идет да идет.

Вдруг приезжает за ним гонец от государя: "Царь-де спрашивает". Приехал к царю: "Что, ваше величество, прикажете?" -- "Собери корабли да поезжай в тридесятое государство за товарами". Ну, царя нельзя не послушаться; хоть не хочешь -- поедешь. Велел купец изготовить все к походу, а сам к дочери: "В последний раз тебя, дочка, спрашиваю: когда ты родишь, на кого скажешь?" -- "На кого мне сказывать? Прямо на тебя". Купец схватил острый меч со стены и отсек ей голову: кровь так и брызгнула! После взял убитую, отнес в сад и спрятал в погреб; сам сел на корабль и уехал в тридесятое государство.

Всем домом купеческим стал заправлять главный приказчик. Вот в первую же ночь снится ему, будто кто говорит: "Что ты спишь! Ничего не ведаешь, что у тебя приключилося?" Приказчик проснулся, взял ключи и пошел по кладовым; кажись, все кладовые обошел, а один ключ все лишний, и не придумает приказчик, что бы такое тем ключом было заперто. "Дай пойду в сад, поразгуляюся!" Только он в сад, а соловей сидит на кустике да громко поет, словно человеческим голосом выговаривает: "Добрый молодец! Вспомни про меня, я здесь лежу!" Приказчик стал присматриваться и набрел на погреб; еле-еле доискался входа -- так заросло все травой да деревьями. Попробовал -- лишний ключ как раз сюда пришелся; отворил дверь, а в том погребе стоит гроб, в гробу девица, кругом свечи горят воску ярого, по стенам образа в золотых ризах так и светятся. Говорит ему девица, дочь купеческая: "Сослужи мне службу, добрый молодец! Облегчи меня: возьми меч и вынь из меня младенца". Приказчик побежал за мечом; входит в ту самую горницу, где отец дочь загубил, смотрит -- а на полу, где кровь текла, там цветы цветут! Взял меч, воротился в сад, разрезал у купеческой дочери чрево, вынул младенца и отдал его воспитывать своей матери.

Ни много, ни мало прошло времени, приехал купец из тридесятого государства; стал государю про свои дела докладывать, а мальчик прибежал во дворец, да все возле них увивается. "Чей такой славный ребенок?" -- спрашивает царь. "Это сын моего приказчика". Царь пожелал видеть этого приказчика; позвали его во дворец, а он тотчас и рассказал все, как было. Царь приказал купца расстрелять, а мальчика взял к себе: и теперь при государе живет!

Солдат и царь в лесу

No 340 [51]

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужик; у него было два сына. Пришла солдатчина, и взяли старшего сына в рекруты. Служил он государю верою и правдою, да таково счастливо, что в несколько лет дослужился до генеральского чина. В это самое время объявили новый набор, и пал жеребей на его меньшего брата; забрили ему лоб, и случилось так, что он попал в тот самый полк, в котором брат его был генералом. Солдат признал было генерала, да куды! тот от него начисто отказывается: "Я тебя не знаю, и ты меня не ведай!"

Раз как-то стоял солдат на часах у полкового ящика, возле генеральской квартиры; а у того генерала был большой званый обед, и наехало к нему много офицеров и бар. Видит солдат, что кому веселье, а ему -- нет ничего, и залился горькими слезами. Стали его спрашивать гости: "Послушай, служивый, что ты плачешь?" -- "Как мне не плакать? Мой родной брат гуляет да веселится, про меня не вспомянет". Гости рассказали про то генералу, а генерал рассердился: "Что вы ему верите? Сдуру врет!" Приказал сменить его с часов и дать ему триста палок, чтоб не смел в родню причитаться. Обидно показалось это солдату; нарядился в свою походную амуницию и бежал из полку.

Долго ли, коротко ли -- забрался он в такой дикий, дремучий лес, что мало кто туда и захаживал, и стал там время коротать, ягодами да кореньями питаться. Вскоре после того собрался царь и выехал на охоту с большою свитою; поскакали они в чистое поле, распустили гончих собак, затрубили в трубы и начали тешиться. Вдруг откуда ни взялся -- выскочил красивый олень, стрелой мимо царя и бух в реку; переплыл на другую сторону и прямо в лес. Царь за ним плыл-плыл, скакал-скакал... смотрит -- олень из глаз скрылся, охотники далеко назади остались, а кругом густой, темный лес; куда ехать -- неведомо, ни одной тропинки не видно. До самого вечера блуждал он и крепко умаялся. Попадается ему навстречу беглый солдат. "Здравствуй, добрый человек! Как сюда попал?" -- "Так и так, поехал поохотиться, да в лесу заблудился; выведи, брат, на дорогу". -- "Да ты кто таков?" -- "Царский слуга". -- "Ну, теперь темно; пойдем, лучше где-нибудь в овраге ночуем, а завтра я тебя на дорогу выведу".

Пошли искать -- где бы им ночь переспать; шли-шли и увидали избушку. "Эва! Бог ночлег послал; зайдем сюда", -- говорит солдат. Входят они в избушку; там сидит старуха. "Здорово, бабушка!" -- "Здорово, служивый!" -- "Давай нам пить да есть!" -- "Сама бы съела, да нечего". -- "Врешь ты, старая чертовка!" -- сказал солдат и стал в печи да по полкам шарить; глядь -- у старухи всего вдоволь: и вино припасено, и кушанье всякое изготовлено. Сели за стол, поужинали всласть и полезли на чердак спать. Говорит солдат царю: "Береженого и бог бережет! Пусть один из нас отдыхает, а другой на часах стоит". Кинули жеребей, доставалось первому царю сторожить. Солдат дал ему свой острый тесак, поставил у дверей, заказал не дремать, а коли что случится -- тотчас его разбудить; сам лег спать и думает: "Как-то будет мой товарищ на часах стоять? Пожалуй, с непривычки не сможет. Дай на него посмотрю".

Вот царь стоял-стоял, и начало его в сон клонить. "Что качаешься? -- окликает его солдат. -- Аль дремлешь?" -- "Нет", -- отвечает царь. "То-то, смотри!" Царь постоял с четверть часа и опять задремал. "Эй, приятель, никак ты спишь?" -- "Нет, и не думаю". -- "Коли заснешь, не пеняй на меня!" Царь постоял еще с четверть часа; ноги у него подкосилися, свалился он на пол и заснул. Солдат вскочил, взял тесак и давай его угощать да приговаривать: "Разве так караул держат? Я десять лет прослужил, мне начальство ни одной ошибки не простило; а тебя, знать, не учили! Раз-другой простил, а уж третья вина завсегда виновата... Ну, теперь ложись спать; я сам на часы стану".

Царь лег спать, а солдат на часах стоит, глаз не смыкает. Вдруг засвистали-захлопали, приехали в ту избушку разбойники; старуха встречает их и говорит: "К нам-де гости ночевать пришли". -- "Ладно, бабушка! Вот мы целую ночь понапрасну проездили, а наше счастье само в избу привалилося. Давай-ка наперед ужинать!" -- "Да ведь гости наши всё приели, всё выпили!" -- "Ишь, смельчаки какие! Да где они?" -- "На чердак спать забрались". -- "Ну, я пойду с ними сделаюсь!" -- сказал один разбойник, взял большой нож и полез на чердак; только просунул было в дверь голову, солдат как шаркнет тесаком -- так голова и покатилася; солдат тотчас втащил на чердак туловище, стоит-дожидается: что дальше будет? Разбойники ждали-ждали, и говорят: "Что он долго возится?" Послали другого; солдат и того убил. Вот так-то в короткое время перебил он всех разбойников.

На рассвете проснулся царь, увидал трупы и спрашивает: "Ах, служивый, куда мы попались?" Солдат рассказал ему все, как было. Потом сошли они с чердака. Увидал солдат старуху и закричал на нее: "Постой, старая чертовка! Я с тобою разделаюсь. Ишь, что выдумала -- разбой держать! Подавай сейчас все деньги!" Старуха открыла сундук, полон золота; солдат насыпал золотом ранец, набил все карманы и говорит своему товарищу: "Бери и ты!" Отвечает царь: "Нет, брат, не надобно; у нашего царя и без того денег много, а коли у него есть -- и у нас будут". -- "Ну, как знаешь!" -- сказал солдат и повел его из лесу; вывел на большую дорогу. "Ступай, -- говорит, -- по этой дороге; через час в городе будешь". -- "Прощай, -- говорит царь, -- спасибо тебе за услугу. Побывай ко мне, я тебя счастливым человеком сделаю". -- "Полно врать! Ведь я в бегах, если в город покажусь -- сейчас схватят". -- "Не сомневайся, служивый! Меня государь очень любит; коли я за тебя попрошу да про твою храбрость расскажу, он не то что простит, еще тебя пожалует". -- "Да где тебя найтить?" -- "Прямо во дворец приходи". -- "Ну, ладно; завтра побываю".

Распрощался царь с солдатом и пошел по большой дороге; приходит в свой столичный город и, не мешкая, отдает приказ по всем заставам, абвахтам[52] и караулам, чтоб не зевали: как скоро покажется такой-то солдат, сейчас отдавали бы ему генеральскую честь. На другой день только показался солдат у заставы, сейчас весь караул выбежал и отдал ему генеральскую честь. Дивуется солдат: что б это значило? и спрашивает: "Кому вы честь отдаете?" -- "Тебе, служивый!" Он вынул из ранца горсть золота и дал караульным на водку. Идет по городу: куда ни покажется, везде часовые ему честь отдают -- только успевай на водку отсчитывать. "Экой, -- думает, -- болтун этот царский слуга! Всем успел разблаговестить, что у меня денег много". Подходит ко дворцу, а там уже войско собрано, и встречает его государь в том самом платье, в котором на охоте был. Тут только узнал солдат, с кем он в лесу ночь ночевал, и крепко испугался: "Это-де царь, а я с ним, словно с своим братом, тесаком управился!" Царь взял его за руку, перед всем войском благодарил за свое спасение и наградил генеральским чином, а старшего брата его в солдаты разжаловал: не отказывайся вперед от роду от племени!

Солдат и разбойник

No 341 [53]

Жил-был мужик да баба; мужик-то разбоем промышлял, а жена ему помогала. Вот раз поехал он на разживу; дома оставалась одна баба. На ту пору случилось проходить той деревней солдату; постучался к ней в окно и просится: "Пусти переночевать, хозяюшка!" -- "Ступай!" Солдат вошел в избу, снял с себя ранец и лег спать. Немного погодя приезжает хозяин, увидал гостя и говорит: "Ну слава богу, хоть на дороге не выездил, да в избе нашел!" Сел ужинать и велит жене: "Разбуди-ка солдата! Пусть и он со мной поужинает". Вот и солдат уселся за стол; хозяин наливает ему стакан вина -- он выпил; наливает другой -- и другой выпил; наливает третий -- а он больше не пьет, отнекивается. "Не чванься! Хоть пей, хоть не пей -- все равно помирать!" -- сказал хозяин; вылез из-за стола, взял в руки топор и говорит: "Ну, служивый, молись богу; немного тебе жить осталось!" Солдат начал просить, умолять, чуть не в землю кланяется -- нет, ничего не берет. Стал он на колени перед святою иконою и так усердно, от всего сердца молится да в грехах кается. "Скорей молись! Пора!" А солдат все стоит да молится.

Вдруг кто-то стукнул в окно, и неведомый голос провестился: "Служба, а служба! Что ты копаешься; иди, я тебя давно дожидаюсь". Мужик испугался и топор выронил, а солдат надел ранец и вышел на крыльцо -- стоит тройка добрых коней; он сел в повозку -- лошади понеслись, и не успел солдат очнуться -- глядь: перед ним отцовский двор. Тройка пропала, словно ее и не было. Возблагодарил солдат бога за свое спасение и пошел в избу; отец с матерью обрадовались ему, не знают -- как принять,

чем угостить. Живет у них солдат день и другой; на третий приезжает к ним в гости тот самый мужик, что хотел было порешить солдата; вишь, разбойник-то был женат на его родной сестре, только солдат про то не ведал, да и сестра его не признала. Сейчас за стол, стали есть да пить; разбойник смекнул, что его дело неладно, сидит -- не пьет, а солдат его потчует: "Хоть пей, -- говорит, -- хоть не пей -- все одно помирать!" -- "Бог с тобой, сынок! Что ты говоришь нехорошее?" -- напустились на него отец с матерью. Солдат рассказал все, как было; тут разбойника схватили, заковали и в острог отправили.

Разбойники

No 342 [54]

Жил-был поп с попадьею; у них была дочка Аленушка. Вот этого попа позвали на свадьбу; он собрался ехать с женою, а дочь оставляет домоседкою. "Матушка! Я боюсь оставаться одна", -- говорит Аленушка матери. "А ты собери подружек на посиделки, и будешь не одна". Поп и попадья уехали, а Аленушка собрала подружек; много сошлось их с работою: кто вяжет, кто плетет, а кто и прядет. Одна девица уронила невзначай веретено; оно покатилось и упало в трещину, прямо в погреб. Вот она полезла за веретеном в погреб, сошла туда, смотрит, а там за кадушкою сидит разбойник и грозит ей пальцем. "Смотри, -- говорит он, -- не рассказывай никому, что я здесь, а то не быть тебе живой!" Вот вылезла она из погреба бледная-бледная, рассказала все шепотом одной подружке, та другой, а эта третьей, и все, перепуганные, стали собираться домой. "Куда вы? -- уговаривает их Аленушка. -- Постойте, еще рано". Кто говорит, что ей надо по воду идти; кто говорит, что ей надо отнести к соседу холст, -- и все ушли. Осталась одна Аленушка.

Разбойник услыхал, что все приутихло, вышел из погреба и говорит ей: "Здравствуй, красная девица, пирожная мастерица!" -- "Здравствуй!" -- отвечает Аленушка. Разбойник осмотрел все в избе и вышел посмотреть еще на дворе, а Аленушка тем временем поскорей двери заперла и огонь потушила. Разбойник стучится в избу: "Пусти меня, а то я тебя зарежу!" -- "Не пущу; коли хочешь, полезай в окно!" -- а сама приготовила топор. Только разбойник просунул в окно голову, она тотчас ударила топором и отрубила ему голову, а сама думает: скоро приедут другие разбойники, его товарищи; что мне делать? Взяла отрубленную голову и завязала в мешок; после притащила убитого разбойника, разрубила его на куски и поклала их в разные мешки и горшки. Прошло ни много ни мало, приехали разбойники и спрашивают: "Справился ли?" Они думали, что товарищ их жив. "Справился, -- говорит Аленушка голосом разбойника, -- вот два мешка денег, вот крынка масла, вот ветчина!" -- и подает приготовленные мешки и горшки в окно. Разбойники забрали все это, да на воз. "Ну, поедем!" -- говорят они. "Поезжайте, -- говорит Аленушка, -- а я посмотрю, нет ли еще чего". Те и уехали.

Рассвело. Поп с попадьей воротились со свадьбы. Она и рассказала им все, как было: "Так и так, сама разбойников победила". А разбойники приехали домой, да как поглядели в мешки и в горшки, так и ахнули: "Ах она такая-сякая! Хорошо же, мы ее сгубим!" Вот нарядились они хорошо-хорошо и приехали к попу свататься за Аленушку, а в женихи ей выбрали дурачка, нарядили и его. Аленушка сметила их по голосу и говорит отцу: "Батюшка! Это не сваты, это те же разбойники, что прежде приезжали". -- "Что ты врешь? -- говорит поп. -- Они такие нарядные!" А сам-то рад, что такие хорошие люди приехали свататься за его дочь и приданого не берут. Аленушка плакать -- ничего не помогает. "Мы тебя из дому прогоним, коли не пойдешь теперь замуж!" -- говорит поп с попадьею. И просватали ее за разбойника и сыграли свадьбу. Свадьба была самая богатая.

Повезли разбойники Аленушку к себе, и только въехали в лес и говорят: "Что ж, здесь станем ее казнить?" А дурачок и говорит: "Хочь бы она денечек прожила, я бы на нее поглядел". -- "Ну, что тебе, дураку, смотреть!" -- "Пожалуйста, братцы!" Разбойники согласились, поехали и привезли Аленушку к себе, пили-пили, гуляли-гуляли; потом и говорят: "Что ж, теперь пора ее сказнить!" А дурачок: "Хочь бы мне одну ноченьку с нею переночевать". -- "Ну, дурак, она, пожалуй, еще уйдет!" -- "Пожалуйста, братцы!" Разбойники согласились на его просьбу и оставили их в особой клети.

Вот Аленушка и говорит мужу: "Пусти меня на двор -- я простужусь"[55]. -- "А ну как наши-то услышат?" -- "Я потихонечку; пусти хочь в окошко". -- "Я бы пустил, а ну как ты уйдешь?" -- "Да ты привяжи меня; у меня есть славный холст, от матушки достался; обвяжи меня холстом и выпусти, а когда потянешь -- я опять влезу в окно". Дурачок обвязал ее холстом. Вот она это спустилась, поскорей отвязалась, а заместо себя привязала за рога козу и немного погодя говорит: "Тащи меня!" -- а сама убежала. Дурачок потащил, а коза -- мекеке-мекеке! Что ни потянет, коза все -- мекеке да мекеке! "Что ты мекекаешь? -- говорит молодой. -- Наши услышат, сейчас же тебя изгубят". Притащил -- хвать -- а за холст привязана коза. Дурачок испугался и не знает, что делать: "Ах она проклятая! Ведь обманула". Поутру входят к нему разбойники. "Где твоя молодая?" -- спрашивают его. "Ушла". -- "Ах ты, дурак, дурак. Ведь мы ж тебе говорили, так нет!"

Сели верхами и поскакали нагонять Аленушку; едут с собаками, хлопают да свищут -- такая страсть! Аленушка услыхала погоню и влезла в дупло сухого дуба и сидит там ни жива ни мертва, а вокруг этого дуба собаки так и вьются. "Нет ли там ее? -- говорит один разбойник другому. -- Ткни-ка, брат, туда ножом". Тот ткнул ножом в дупло и попал Аленушке в коленку. Только Аленушка была догадлива, схватила платок и обтерла нож. Посмотрел разбойник на свой нож и говорит: "Нет, ничего не видать!" И опять они поскакали в разные стороны, засвистали и захлопали.

Когда все стихло, Аленушка вылезла из дупла и побежала; бежала-бежала, и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик с корытами и лотками. "Дяденька, спрячь меня под корыто!" -- просит она. "Эка ты какая нарядная! Ты вся вымараешься". -- "Пожалуйста, спрячь! За мной разбойники гонятся". Мужик раскидал корыта, положил ее под самое нижнее и опять сложил. Только что успел кончить, как наехали разбойники. "Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?" -- "Не видал, родимые!" -- "Врешь! Сваливай корыта". Вот он стал сбрасывать корыта и посбросал уж все, кроме последнего. "Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше!" -- сказали разбойники и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.

Когда все стихло, Аленушка и просит: "Дяденька, пусти меня!" Мужик выпустил ее, и она опять побежала; бежала-бежала, и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик -- везет кожи. "Дяденька, -- молит она, -- спрячь меня под кожи! За мной разбойники гонятся!" -- "Эка, вишь ты какая нарядная! Под кожами ты вся вымараешься". -- "Ничего, только спрячь!" Мужик раскидал кожи, положил ее под самую нижнюю и опять сложил все по-прежнему. Только что успел кончить, как наехали разбойники. "Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?" -- "Не видал, родимые!" -- "Врешь! Сваливай кожи". -- "Да зачем, родимые, стану я разбрасывать свое добро?" Разбойники бросились сами сбрасывать кожи и посбросали, почитай, все кожи; только две-три оставалось. "Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше!" -- сказали они и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.

Когда не стало слышно ни стуку этого, ни грому, она и просит: "Дяденька, пусти меня!" Мужик выпустил ее, и она опять побежала; бежала-бежала, и пришла домой в полночь, да и легла в стог сена, закопалась туда вся и заснула. Рассвело. Поп пошел давать коровам сена, и только воткнул вилами в стог -- Аленушка и схватилась руками за вилы. Поп оробел, крестится и говорит: "С нами крестная сила! Господи помилуй!" Потом уж спросил: "Кто там?" Аленушка узнала отца и вылезла из сена. "Как ты сюда попала?" -- "Так и так, вы отдали меня разбойникам; они хотели меня убить, да я убежала", -- и рассказывает все страсти. Немножко погодя приезжают к попу разбойники, а он Аленушку спрятал. Поп спрашивает: "Жива ли, здорова дочка моя?" -- "Слава богу! Она осталась дома хозяйничать", -- говорят разбойники, и сели они как бы в гостях; а поп тем временем собрал солдат, потом вывел дочь и говорит: "А это кто?" Тут разбойников похватали, связали -- да в тюрьму.

No 343 [56]

Задумали отец с матерью в город ехать, а дочери говорят: "Останься ты, дочка, здесь; на ночь созови к себе подруг, тебе и не скучно будет". Вечером сидят подружки да прядут; уронила одна початок[57], початок покатился -- да под пол. Хозяйка зажгла лучину, подняла доску -- а там разбойник сидит. Девицы испугались, жутко им стало, и разбежались по дворам. Тут вылез разбойник. "Где, -- говорит, -- деньги? Подавай, не то худо будет". Хозяйка отперла сундук, подняла крышку и держит. "Бери!" -- говорит. Разбойник нагнулся в сундук, а она хлоп его крышкою по шее и убила до смерти.

Через несколько дней высватали ее разбойники и увезли с собой в густой, дремучий лес. Там у них дом был выстроен. Входит девица в одну горницу -- горница вся в кровавых пятнах; входит в другую -- там коник[58] весь полон человеческими головами. Положили разбойники заживо сварить девицу в котле и посылают ее воду носить. Нечего делать -- пошла за водой, пришла к колодцу, сняла с себя платок да платье, надела на столбик, а сама поскорей вон бежать.

Бежит по лесу, и пристигла ее ночь темная и непогода страшная, дождь так и поливает. Увидала суковатый дуб, влезла на него. "Лучше, -- думает, -- здесь переночую; авось не отыщут!" А тем временем жених-то ее хватился: "Ребята, -- говорит товарищам, -- ведь девка бежала; надо ее искать". Поехали. Плутали, плутали по лесу и наткнулись на суковатый дуб. "Не здесь ли она?" -- говорит один разбойник и давай пикой ширять, да все ей в пятки да в пятки. Девица молчит, а кровь так и каплет. Разбойник думает: "Это дождь идет!" На ее счастье такая темь была, что ничего не узнаешь; вот разбойники так ни с чем и домой воротились.

Утром, только светать стало, она прибежала домой и рассказала про все отцу-матери. Заплакали отец с матерью. "Ах ты, дитятко милое! Сгубили было тебя, а всё польстились на синие кафтаны, на красные шелковые кушаки да бархатные шапки!" А разбойники на том положили, что куда ей уйти, верно в лесу звери съели, и говорят меж собой: "Поедем к девкину отцу к матери, скажем, что их дочь больна, зовет проведать; привезем их сюда, да и порешим всех, а худоба[59] и деньги -- все наше будет!"

Оседлали коней и поехали; только на двор -- увидала их девица и поскорей нарядилась работником. Разбойники вошли в избу, начали пир пировать. "Где же дочка наша? -- спрашивает отец. -- Что с собой не взяли?" -- "Да она захворала, приказала вас в гости звать". -- "Не хотите ли, -- спрашивает хозяин, -- я позабавлю вас сказочкой; есть у меня работник -- большой мастер сказки сказывать". -- "Что ж, это дело хорошее! Рады послушать". Пришла переодетая дочь и стала рассказывать все, что с нею случилось, разбойники догадались, что это быль, а не сказка, кинулись к лошадям, да не тут-то было: тотчас их схватили, веревками скрутили и отдали под суд.

Королевна и разбойники

No 344 [60]

Быў сабе круль з крулёвай, і мелі адну дачку вельмі харошую, і да яе сваталіся дванаццаць кавалераў[61], а тые кавалеры былі ўсе разбойнікі. Тые разбойнікі прасілі, каб калі-небудзь яна да іх прыйшла багата ўбранная. Аднаго разу, без ведама айца[62], яна сабралася дый пашла па той дарозе, па якой яны ёй наказалі. Ідзе яна дак ідзе лесам, аж у лесе стаіць палац[63]. Вайшла ў той палац, аж у першай хаце стаяць бочкі з кровёй[64] чалавечай, у другой хаце ўсё чалавечые голавы, ногі, рукі, у трэцяй ўсё тулубы[65] чалавечые, у чацвёртай самые боты[66] і чаравікі[67], у пятай адзеннё[68] суконнае і матэрыі, у шостай і у сёмай срэбро і брыльянты, а восьмая -- тая хата, гдзе жылі разбойнікі.

Хадзіла яна, хадзіла па ўсех пакоях, і як пачула[69] стук -- схавалася пад ложко. Сядзіць яна там аж ўходзяць тые дванаццаць разбойнікаў і прыводзяць с сабою неякую вельмі харошую і багатую панну: ўзялі яну разабралі[70] дагала, палажылі на калодку і зарэзалі, а после зачалі знімаць персцёнкі з рук, і з аднаго пальца ніяк[71] не маглі зняць. Адзін кажа, што аддайце мне гэты персцёнак. "Добра!" -- казалі ўсе. Ён узяў сакеру і як рубнуў, дак палец з персцёнкам паляцеў пад тое ложко, гдзе сядзела кралеўна. Разбойнік палез пад ложко шукаць[72] персцёнка; але як было цёмна, то не знайшоў персцёнка і адлажыў да заўтра.

Кралеўне аж млосно[73] зрабилася са страху, бо яна чула ўсю іх гутарку[74]. Яны гаварылі, каб як-небудзь звясці кралеўну да сябе ўбранную і после забіць. Доўго гулялі, пілі, елі разбойнікі, а як падышла поўнач, дак ўсе парасходзілісе: адзін пашоў у лес, другі пашоў на гасцінец[75], трэці на другі гасцінец, а рэшта[76] парасходзілісь ў усе стороны. Кралеўна, як яны павыходзілі, вылязла з-пад ложка дый пайшла проста дадому. Прыйшоўшы дадому, яна нічого нікому не казала, што бачыла, і лягла спакойна спаць.

На другі дзень рана расказала кралеўна аб усём свайму бацьку, і ён, канечна, захацеў іх палавіць. Аж таго самаго дня прыежджаюць усе тые разбойнікі на абед да караля. Доўго сядзелі тые разбойнікі, а после сталі абедаць. Як толькі зачалі есці, кралеўна зачала так расказваць: "Мне снілася сягодня, што пашла да вас ў госьці. Ішла я дак ішла той дарогай, якой вы мне наказалі, аж стаіць палац; ўхаджу я ў той палац, аж у першай хаце стаяць бочкі з кровёй чалавечай, у другой хаце голавы, ногі, рукі, у трэцім пакоі тулубы чалавечые, у чацвёртым пакоі самые боты і чаравікі, у пятым пакоі адзеннё суконнае і матэрыі, у шостым пакоі самае срэбро і брыльянты. А после пачула стук і схавалася пад ложко. Сядзела я там, сядзела, аж ўходзяць дванаццаць мущын і прывялі з сабою адну вельмі харошую і багатую панну; палажылі яну на калодку і зарэзалі. После пазнімалі персцёнкі з рук, але аднаго персцёнка ніяк не маглі зняць. Дак адзін разбойнік кажэ: аддайце мне гэты персцёнак, я яго зніму. Яны аддалі той персцёнак, і ён адрубаў яго з пальцам; але той палец паляцеў пад тое ложко, гдзе я сядзела".

Калі гэта расказвала кралеўна, разбойнікі ўсе пачырванелі[77] і дагадаліся, што кралеўна была ў іх і ўсё бачыла. После кралеўна выняла персцёнак з пальцам з кішэні[78] і сказала: "Гэта, што я гаварыла, мне не снілося, але было праўда!" Тые разбойнікі, бачучы, што будзе кепско[79], з-за стала дый у ногі[80] праз окна; але там сядзелі прыгатаваные людзі, каторые іх усіх палавілі, павязалі і прывялі да караля. Кароль зараз казаў прыгатаваць железные бораны ўсіх дванаццаць разбойникаў парасцягаць; а кралеўну аддаў замуж за аднаго вялікаго кралевіча. Вяселля было гучнае[81], а па вяселлі паехалі да таго палацу, гдзе жылі разбойнікі, і пазабіралі ўсё багацтва і, прыехаўшы назад, далі бал, на каторым і я быў, мед-піво піў, па барадзе цякло, ў роце не было.

Мудрая девица и семь разбойников

No 345 [82]

Жил-был крестьянин, у него было два сына: меньшой был в дороге, старшой при доме. Стал отец помирать и оставил сыну при доме все наследство, а другому ничего не дал; думал, что брат брата не изобидит. Как отец-то помер, старшой сын его похоронил и все наследство у себя удержал. Вот приезжает другой сын и горько плачет, что не застал отца в живых. Старшой ему и говорит: "Отец мне все одному оставил!" И детей-то у него не было, а у меньшого был сын родной да дочь-приемыш.

Вот старшой получил все наследство, разбогател и стал торговать дорогими товарами; а меньшой был беден, рубил в лесу дрова да возил на рынок. Соседи, жалея его бедность, собрались и дают ему денег, чтобы он хоть мелочью торговал. Бедняк боится, говорит им: "Нет, добрые люди, не возьму я ваши деньги; неравно проторгуюсь -- чем я вам долг заплачу?" И уговорились двое соседей как-нибудь ухитриться да дать ему денег. Вот как поехал бедный за дровами, один из них настиг его окольной дорогой и говорит: "Поехал я, братец, в дальний путь; на дороге отдал мне должник триста рублей -- не знаю, куда их девать! Домой ворочаться не хочется; возьми, пожалуй, мои деньги, похрани у себя, а лучше-ка торгуй на них; я приеду не скоро; после выплатишь мне понемножку".

Бедный взял деньги, привез домой и боится, как бы их не потерять, как бы жена не нашла да не издержала заместо своих. Думал-думал, и спрятал в малёнку[83] с золой, а сам ушел со двора. Приехали без него меновщики -- вот что скупают золу да меняют ее на товар. Баба взяла и отдала им эту малёнку с золой. Вернулся домой муж, видит, что малёнки нет, спрашивает: "Где зола?" Жена отвечает: "Я ее продала меновщикам". Вот он испугался, тоскует и горюет, а только все молчит. Видит жена, что он печален; приступила к нему: "Что за напасть с тобой случилась? Отчего так печален?" Он и признался, что в золе были спрятаны у него чужие деньги; рассердилась баба -- и рвет, и мечет, и слезами заливается: "Зачем ты мне не поверил? Я б получше твоего припрятала!"

Опять поехал мужик по дрова, чтобы потом на рынке продать да хлеба купить. Настигает его другой сосед, говорит ему те же самые речи и дает под сохрану пятьсот рублей. Бедняк не берет, отказывается, а тот ему насильно всунул деньги в руку и поскакал по дороге. Деньги-то были бумажками; думал-думал: куда их положить? Взял да промеж подкладки и спрятал в шапку. Приехал в лес, шапку повесил на елку и начал рубить дрова. На его беду прилетел ворон и унес шапку с деньгами. Мужик потужил, погоревал, да, видно, так тому и быть! Живет себе по-прежнему, торгует дровишками да мелочью, кое-как перебивается. Видят соседи, что времени прошло довольно, а у бедного торг не прибывает; спрашивают его: "Что ж ты, братец, худо торгуешь? Али наши деньги затратить боишься? Коли так, лучше отдай наше добро назад". Бедный заплакал и рассказал, как пропали у него ихние деньги. Соседи не поверили и пошли просить на него в суд. "Как рассудить это дело? -- думает судья. -- Мужик -- человек смирный, неимущий, взять с него нечего; коли в тюрьму посадить -- с голоду помрет!"

Сидит судья, пригорюнясь, под окошком, и взяло его большое раздумье. На то время как нарочно играли на улице мальчишки. И говорит один -- такой бойкий: "Я бурмистр буду: стану вас, ребята, судить, а вы приходите ко мне с просьбами". Сел на камень; а к нему подходит другой мальчишка, кланяется и просит: "Я-де вот этому мужичку дал денег взаймы, а он мне не платит; пришел к твоей милости суда на него просить". -- "Ты брал взаймы?" -- спрашивает бурмистр у виноватого. "Брал". -- "Почему ж не платишь?" -- "Нечем, батюшка!" -- "Слушай, челобитчик! Ведь он не отпирается, что брал у тебя деньги, а заплатить ему невмоготу, так ты отсрочь ему долг лет на пять -- на шесть, авось он поправится и отдаст тебе с лихвою. Согласны?" Мальчишки оба поклонились бурмистру: "Спасибо, батюшка! Согласны". Судья все это слышал, обрадовался и говорит: "Этот мальчик ума мне дал! Скажу и я своим челобитчикам, чтоб отсрочили они бедному". По его словам согласились богатые соседи обождать года два-три; авось тем временем мужик поправится!

Вот бедный опять поехал в лес за дровами, полвоза нарубил -- и сделалось темно. Остался он на ночь в лесу: "Утром-де с полным возом ворочусь домой". И думает: где ему ночевать? Место было глухое, зверей много; подле лошади лечь -- пожалуй, звери съедят. Пошел он дальше в чащу и влез на большую ель. Ночью приехали на это самое место разбойники -- семь человек, и говорят: "Дверцы, дверцы, отворитеся!" Тотчас отворились дверцы в подземелье; разбойники давай носить туда свою добычу, снесли всю и приказывают: "Дверцы, дверцы, затворитеся!" Дверцы затворились, а разбойники поехали снова на добычу. Мужик все это видел, и когда кругом его стихло -- спустился с дерева: "А ну-тка я попробую -- не отворятся ль и мне эти дверцы?" И только сказал: "Дверцы, дверцы, отворитеся!" -- они в ту ж минуту и отворилися. Вошел он в подземелье, смотрит -- лежат кучи золота, серебра и всякой всячины. Возрадовался бедный и на рассвете принялся таскать мешки с деньгами; дрова долой сбросил, нагрузил воз серебром да золотом и поскорей домой.

Встречает его жена: "Ох ты, муж-муженек! А я уж с горя пропадала; все думала: где ты? Либо деревом задавило, либо зверь съел!" А мужик веселехонек: "Не кручинься, жена! Бог дал счастья, я клад нашел; пособляй-ка мешки носить". Кончили работу, и пошел он к богатому брату; рассказал все, как было, и зовет с собой ехать по счастье. Тот согласился. Приехали вместе в лес, отыскали ель, крикнули: "Дверцы, дверцы, отворитеся!" Дверцы отворились. Начали они таскать мешки с деньгами; бедный брат наложил воз -- и доволен стал, а богатому все мало. "Ну ты, братец, поезжай, -- говорит богатый, -- а я за тобой скоро буду". -- "Ладно! Не забудь же сказать: "Дверцы, дверцы, затворитеся!" -- "Нет, не забуду". Бедный уехал, а богатый никак не может расстаться: всего вдруг не увезешь, а покинуть жаль! Тут его и ночь застигла. Приехали разбойники, нашли его в подземелье и отрубили ему голову; поснимали свои мешки с возу, заместо того положили убитого, настегали лошадь и пустили на волю. Лошадь бросилась из лесу и привезла его домой. Вот атаман разбойничий и бранит того разбойника, что убил богатого брата: "Зачем ты убил его рано? Надо было наперед расспросить, где он живет? Ведь у нас много добра убыло: видно, он же повытаскал! Где теперь найдем?" Есаул говорит: "Ну, пускай тот и доискивается, кто его убил!"

Недолго спустя стал тот убийца разведывать; не отыщется ли где их золото? Приходит как есть к бедному брату в лавочку; то-другое поторговал, заприметил, что хозяин скучен, задумывается, и спрашивает: "Что так приуныл?" А тот и говорит: "Был у меня старшой брат, да беда стряслась: кто-то убил его, третьего дни лошадь на двор привезла с отрубленной головою, а сегодня похоронили". Разбойник видит, что на след попал, и давай расспрашивать; притворился, будто очень жалеет. Узнал, что после убитого вдова осталась, и спрашивает: "Хоть есть ли у сироты свой-то уголок?" -- "Есть -- дом важный!" -- "А где? Укажи мне". Мужик пошел, указал ему братнин дом; разбойник взял кусок красной краски и положил на воротах заметку. "Это для чего?" -- спрашивает его мужик. А тот отвечает: "Я-де хочу помочь сироте, а чтоб легче дом найти -- нарочно заметку сделал". -- "Э, брат! Моя невестка ни в чем не нуждается: слава богу, у нее всего довольно". -- "Ну, а ты где живешь?" -- "А вот и моя избушка". Разбойник и у него на воротах положил такую ж заметку. "А это для чего?" -- "Ты, -- говорит, -- мне очень понравился; стану к тебе на ночлег заезжать; поверь, брат, для твоей же пользы!" Вернулся разбойник к своей шайке, рассказал все по порядку, и уговорились они ехать ночью -- ограбить и убить всех в обоих домах да воротить свое золото.

А бедный пришел ко двору и сказывает: "Сейчас спознался со мной молодец, запятнал мои ворота -- стану, говорит, к тебе завсегда на постой заезжать. Такой добрый! А как о брате сожалел, как хотел невестке помочь!" Жена и сын слушают, а дочь-приемыш говорит ему: "Батюшка, не ошибся ли ты? Ладно ли этак будет? Не разбойники ль это убили дядюшку, а теперь хватились своего добра да нас разыскивают? Пожалуй, наедут, разграбят, и от смерти не уйдешь!" Мужик испугался: "А что дивить? Ведь я его допрежде того никогда не видывал. Вот беда! Что же делать-то станем?" А дочь говорит: "Поди же ты, батюшка, возьми краски да по всему околотку и запятнай ворота такими же метками". Мужик пошел и запятнал ворота во всем околотке. Приехали разбойники и не могли ничего разыскать; воротились назад и приколотили разведчика: зачем неладно пятнал? Наконец рассудили: "Видно, мы на хитрого напали!" и погодя немного приготовили семь бочек; в шесть бочек посадили по разбойнику, а в седьмую масла налили.

Поехал прежний разведчик с этими бочками прямо к бедному брату, приехал под вечер и попросился ночевать. Тот и пустил его, как знакомого. Дочь вышла на двор, стала осматривать бочку, одну открыла -- в ней масло, другую попробовала открыть -- нет, не сможет; припала ухом и слушает, а в бочке кто-то шевелится и дышит. "Э, -- думает, -- да тут недобрая хитрость!" Пришла в избу и говорит: "Батюшка! Чем будем гостя потчевать! Сем-ка[84] я пойду затоплю печку в задней избе да изготовлю чего-нибудь поужинать". -- "Ну что ж, ступай!" Дочь ушла, затопила печь, да между стряпней все воду греет, кипяток носит да в бочки льет; всех разбойников заварила. Отец с гостем поужинали; а дочь

сидит в задней избе да караулит: что-то будет? Вот когда хозяева уснули, гость вышел на двор, свистнул -- никто не откликается; подходит к бочкам, кличет товарищей -- нет ответу; открывает бочки -- оттуда пар валит. Догадался разбойник, запряг лошадей и убрался со двора с бочками.

Дочь заперла ворота, пошла будить своих домашних и рассказала все, что сделалось. Отец и говорит: "Ну, дочка, ты нам жизнь спасла, будь же законной женой моему сыну". Веселым пирком и свадьбу сыграли. Молодая одно отцу твердит, чтобы продал свой старый дом да другой купил: крепко боялась разбойников! Не ровен час -- опять пожалуют. Так и случилось. Чрез некое время тот самый разбойник, что приезжал с бочками, снарядился офицером, приехал к мужику и просится ночевать; его пустили. Никому невдомек, только молодая признала и говорит: "Батюшка! Ведь это прежний разбойник!" -- "Нет, дочка, не тот!" Она замолчала; да как стала спать ложиться -- принесла вострый топор и положила подле себя; всю ночь глаз не смыкала, все караулила. Ночью офицер встал, берет свою саблю и хочет ее мужу голову отсечь: она не сробела, махнула топором -- и отрубила ему правую руку, махнула еще раз -- и голову снесла. Тут отец уверился, что дочка его подлинно премудрая; послушался, продал дом и купил себе гостиницу. Перешел на новоселье, начал жить, богатеть, расторговываться.

Заезжают к нему соседи -- те самые, что давали ему денег да после на него в суде просили. "Ба! Ты как здесь?" -- "Это мой дом, недавно купил". -- "Важный дом! Видно, у тебя деньга водится. Что ж ты долгу не платишь?" Хозяин кланяется и говорит: "Слава богу! Мне господь дал, я клад нашел и готов заплатить вам хоть втрое". -- "Хорошо, брат! Давай же теперь новоселье праздновать". -- "Милости просим!" Вот погуляли, попраздновали; а при доме сад куда хорош! "Можно сад посмотреть?" -- "Извольте, честные господа! Я и сам с вами пойду". Ходили, ходили по саду, и нашли в дальнем углу малёнку золы. Хозяин как увидал, так и ахнул: "Честные господа! Ведь это та самая малёнка, которую моя жена продала". -- "А ну-тка, нет ли в золе денег?" Вытряхнули, а они тут и есть. Тогда соседи поверили, что мужик им правду сказывал. "Станем, -- говорят, -- деревья осматривать; ведь шапку-то ворон унес -- верно, в ней гнездо свил". Ходили-ходили, увидали гнездо, стащили баграми -- как есть та самая шапка! Выбросили гнездо и нашли деньги. Заплатил им хозяин долг свой и стал жить богато и счастливо.

Счастье и несчастье

No 346 [85]

Быў чалавек бедны, не ме ні снасціны[86], ні скаціны, а дзецей меў шмат[87]. Прыйшла вясна, а яму няма чым гараць; людзі ідуць з сахою і скацінаю, а ён ідзе з жалязніком. Устрачае ён дзве панны, а тые панны былі: адна -- Шчасце, а другая Няшчасце. Пытаюць яго: "Куды, чалавеча, ідзеш?" Так ён кажа: "Панначкі маі, кралеўначкі! Мае такое няшчасце: людзі ідуць з скацінаю, а я з жалязніком; няма чым пражывіць[88] дзяцей". Дак тые, адна з другою гаворачы, кажуць: "Надарым мы яго". Дак Шчасце кажа: "Калі твой[89], то ты яго і надары". Дак вынялі і далі яму дзесяць рублёу і сказалі: "Ідзі да хаты і купі сабе вала". Дак ён прышоў да хаты і тые гроши[90] схаваў ў гаршок, дзе быў попел. Назаўтра прыйшла да яго суседка, кума багатая, дый кажа: "Чы няма ў вас попелу, бо мае палотна вельмі рудые?"[91] -- "Вазьмі сабе, вот у гарнушку[92] стаіць", -- сказала беднага чалавека жонка. Мужык, каторага не было дома, стаў аглядацца і ніяк не ўбачыў гаршка з попелам дый стаў на жонку крычаць: "Куды дзела грошы з гаршком?" Жонка зачала бажыцца, што не ведала, што там былі грошы, і сказала, што гаршок узяла суседка кума. А после мужык пашоў да кумы і стаў прасіць, каб аддала грошы. Яна каже, што я не бачыла іх у цябе нікалі. Мужык пайшоў да пана, і там не знайшоў справы[93]; бо пан сказаў, што ты грошай нікалі ня меў, а хочэш толькі ў яе адабраць. Так грошы мужыка прапалі.

Плакаў ён, плакаў, дый ізноў ідзе з жалязніком, аж устрачае тые дзве панны. Ён іх не пазнаў, а яны яго пазналі. А после пытаюць таксама[94], як упярод[95]; ён ім таксама адказаў, як упярод, і яны далі яму дваццать рублёў. Мужык зноў прыйшоўшы дадому, схаваў грошы ў гумне ў патруху[96]. Назаўтра прыйшла тая самая кума і зачала прасіць патрухі для цялят, і жонка беднага мужыка зноў дала патруху, бо ня ведала, што там грошы. Мужык, прыйшоўшы да дому, пайшоў ў гумно выняць грошы і зноў не знайшоў. Прыйшоў ў хату і стаў сварыцца[97] на жонку, куды дзела грошы з патрухаю? Жонка сказала, што кума прыходзіла і забрала патруху. Дак той мужык таксама, як упярод, хадзіў да кумы і да пана, але нідзе не знайшоў справы: ўсе казалі, што у цябе нікалі грошей не было.

Мужык паплакаў дый ізноў ідзе і спатыкае[98] тые самые панны, і яны далі яму толькі два грашы і сказалі: "Ідзі да рэчкі Нёмна[99], там будуць лавіць рыбу дый ніяк не зловяць. Ты папрасі, каб на тваё шчасце закінулі". Ён так і зрабіў[100]; пайшоў да Нёмна і папрасіў, каб на яго шчасце закінулі. Як закінулі, дак там многа выцягнулі рыбы, што недзе было дзець. Рыбакі запыталіся: "Колькі бы табе даць за гэта?" Ён кажа, што прадайце мне за два грашы. Яны прадалі адну рыбку за два грашы, а другую далі яму дарам. Мужык, узяўшы тые рыбкі, пайшоў да дому і аддаў жонцы, каб зварыла. Жонка вельмі была рада з дзецьмі з тых рыбак і не варыла, а палажыла так. Аж ехаў адзін пан цераз тое сяло; той мужык пайшоў адчыніць[101] варота і зачаў смяяцца, а пан запытаўся: "Чаго ты смяесся?" І ён сказаў, што ў мяне ёсць такая рыбка: хто на рыбку гляне, то кажны смяецца. Таму пану вельмі захацелося рыбкі і за тую рыбку даў мўжыку пару валоў, пару коней і толькі збожа[102], колькі мужык хацеў. Ітак мужык знайшоў сваё шчасце ў двух грашах.

Убогий

No 347 [103]

Жил-был Нестерка, было у него детей шестерко; детей-то много, да имения никакого, нечем ему с семьей кормиться, а воровать боится. Вот он запряг повозку, забрал детишек и поехал по миру. Едет дорогою, оглянулся назад -- лежит в грязи старичок безногий. И просит этот старичок: "Возьми меня, пожалуйста, с собою!" -- "Куда мне тебя, батюшка, -- отвечает Нестерка, -- у меня шестеро детей, а лошадь худая". Опять просит безногий: "Возьми меня, пожалуйста!" Нестерка взял этого убогого, посадил на повозку и поехал. Говорит ему убогий: "Давай мы с тобой бросим жеребей, кому быть из нас большим братом". Бросили они жеребей, доставалось быть большим братом убогому.

Приехали в деревню. Убогий приказывает: "Поди, просись ночевать вот в этот дом". Нестерка стал проситься ночевать; вышла старуха, отвечает ему: "У нас негде, и без вас тесно!" Вернулся Нестерка к убогому. "Сюда не пускают", -- говорит; а убогий опять его посылает: непременно просись! Пошел Нестерка и таки выпросился ночевать; въехал на двор, стал носить своих детей в избу, и убогого перенес. Велит ему хозяйка: "Клади ты своих детей под лавку, а безногого на полати посади!" Посадил он безногого на полати, а детей под лавку положил. "Где твой муж?" -- спрашивает хозяйку убогий. "На разбой поехал и двух сыновей взял".

Вот приезжает домой хозяин, впустил двенадцать возов на двор -- все серебром насыпаны, отложил лошадей и пришел в избу. Увидал нищих и закричал на хозяйку: "Что ты за людей напустила?" -- "Это

нищие, ночевать выпросилися". -- "Нужно было! И на улице б ночевали!" Сел хозяин с хозяйкою и с двумя сыновьями ужинать, а нищих не зовут. Убогий вынул половину просвирки, сам покушал и Нестерке и детишкам его дал; все сыты наелись. Хозяин только удивляется: "Отчего так: мы четверо целый хлеб съели -- и то впроголодь, а их восьмеро половиной просвирки сыты?" Как заснули хозяева, убогий и посылает Нестерку на двор посмотреть, что там делается. Нестерка вышел -- все лошади овес едят. В другой раз посылает его убогий: "Поди, опять посмотри!" Вышел он, посмотрел -- на всех лошадях хомуты надеты. В третий раз посылает Нестерку убогий; опять вышел он -- все лошади запряжены. Воротился в избу и говорит: "Все лошади в упряжи стоят". -- "Ну, -- сказал убогий, -- теперь выноси своих детей и меня да поедем".

Сели они на свою повозку и поехали со двора, а двенадцать хозяйских лошадей вслед за ними с возами пошли. Ехали-ехали, и приказывает убогий, чтобы сходил Нестерка в тот дом, где они ночевали, да рукавицы взял: "Я-де на полатях забыл". Пришел Нестерка -- а того дома как не бывало, сквозь землю провалился! Одни рукавицы на печном столбу уцелели. Взял он рукавицы, приходит к убогому и говорит, что весь дом провалился сквозь землю. "Это господь за разбой покарал! Возьми себе эти двенадцать возов со всем, что есть", -- сказал убогий и из глаз пропал. Нестерка приехал домой, посмотрел -- все возы серебром засыпаны, и стал он богато жить.

Посылает его жена: "Что, -- говорит, -- лошади так гуляют? Поезжай-ка в извоз". Он собрался и поехал в город. Повстречала его на дороге неведомо чья девица: "Это, -- говорит, -- не твои лошади!" -- "Не мои, -- отвечает Нестерка, -- коли ты признала их -- возьми, бог с тобой!" Девица взяла двенадцать лошадей, а мужик домой воротился. На другой день пришла к нему под окно эта девица и говорит: "На, возьми своих лошадей; я с тобой пошутила, а ты их и отдал!" Нестерка взял лошадей, смотрит, а в возах больше прежнего серебра да золота насыпано!

Бесстрашный

No 348 [104]

В некотором царстве жил купеческий сын; сильный, смелый, смолоду ничего не боялся; захотелось ему страсти[105] изведать, и поехал он с работником странствовать. Долго ли, коротко ли -- приехали они к дремучему лесу, а тут как нарочно и смерклося. "Поезжай в лес!" -- говорит купеческий сын. "Эх, хозяин, сюда страшно ехать; ведь теперь ночь, могут либо звери напасть, либо разбойники обидеть". -- "Вот испугался! Делай, что приказываю". Въехали они в лес и спустя немного увидали: висит на одном дереве мертвец. Работник еще пуще набрался страху, а купеческому сыну все нипочем -- снял мертвеца с дерева, положил в повозку и велел ехать дальше. Через час -- через два подъезжают они к большому дому; в окна огонь светится. "Ну, вот и знатно: есть где переночевать!" -- говорит купеческий сын; а работник упирается: "Лучше в лесу ночевать, чем в этом доме; того и гляди к разбойникам попадем -- оберут нас до нитки, да и смерти не миновать!" И впрямь тут жили разбойники; но купеческий сын ничего не слушает, сам и ворота отворил и на двор въехал. Выпряг лошадей и берет с собой работника в хоромы.

Входят -- а там за большим столом сидят разбойники, все в богатой одёже, у всех при боку славные сабли; пьют разные напитки да едят рыбу. "Здравствуйте, господа, -- сказал им купеческий сын, -- посадите-ка и меня с собой попить-покушать". Разбойники смотрят на него: что за молодец? -- и не отвечают ни слова. Незваный гость сам к столу подходит, взял кусок рыбы, съел и говорит: "Ну, господа, плоха ваша рыба! Эй, работник, поди-ка принеси сюда ту белужину, что в повозке лежит". Работник сбегал, принес мертвеца. Купеческий сын взял мертвое тело, бросил на стол и принялся ножом кромсать; отрезал кусок, понюхал и закричал: "Нет, нехороша и эта белужина! Работник! Лови-ка живых!" А сам на разбойников показывает; разбойники с испугу разбежались в разные стороны и попрятались кто куда. "Ну вот, ты боялся! Где же страсть-то? -- спрашивает купеческий сын работника. -- Сядем лучше за стол да поужинаем". Сели, напились-наелись, а ночевать не остались; запрягли лошадей и поехали в путь-дорогу.

Вот подъезжают они к кладбищу. "Стой! -- закричал купеческий сын. -- Остановимся здесь ночевать". А работник опять за свое. "Тут страшно, по ночам мертвецы встают!" -- "Экой ты, всего боишься!" Остановились и легли спать на могиле. Купеческий сын заснул, а работнику и сна нет. Вдруг из той могилы подымается мертвец в белом саване, огромного роста; навалился на купеческого сына и начал его душить. Тот пробудился, сшиб мертвеца под себя и принялся, в свою очередь, бить и мучить всячески. Мертвец терпел-терпел и стал пощады просить.

"Я тебя, пожалуй, отпущу (говорит купеческий сын), если ты через час унесешь и доставишь мне дочь такого-то царя, что живет отсюдова за тридевять земель". -- "Доставлю, только отпусти!" Купеческий сын отпустил мертвеца, и через час времени возле его повозки появилась спящая царевна -- на той же самой кровати, на какой обыкновенно она почивала в царских палатах. Купеческий сын не будил царевны до тех пор, пока она сама не проснулась; а воротившись домой, вступил с нею в законное супружество.

Много купеческий сын по разным землям странствовал, а страху нигде не испытал; приехал домой, и вот что случилось с ним в некое время. Имел он сильную охоту рыбу ловить; целые дни и ночи на реке проводил. Матери его больно не нравилось, что он надолго из дому отлучался; вот она и попросила рыбаков как-нибудь испугать его. Рыбаки наловили ершей и, как скоро заметили, что купеческий сын, плавая в лодке, заснул, -- подплыли к нему потихоньку и положили ему за пазуху несколько ершей. Ерши затрепетались, купеческий сын вскочил, испугался и упал в воду, кое-как выплыл и тут-то впервые узнал, что такое страх!

No 349 [106]

В некоем царстве, в некоем государстве был барин -- такой смелый, ничего не боялся, и был у него слуга Фомка. Собрались они и поехали в путь-дороженьку. Долго ли, коротко ли они ехали, пристигала их в лесу темная ночь. Едучи лесом, увидали они землянку, а в землянке огонь горит. "Фомка, -- сказал барин, -- поезжай к огню". Подъехали к землянке, вошли, смотрят -- мертвец лежит. Барин говорит: "Фомка, давай здесь ночевать!" -- "Нет, барин, я боюсь; лучше дальше поедем". -- "Дурак, стану я для тебя по лесу плутать!" Взял барин плеть и лег подле мертвеца; а Фомка залез в печь, изогнул заслон, протащил к себе, после опять расправил, закрыл печь заслоном и уперся в него ногами. Ударило полночь -- мертвец встал и напал на незваного соседа; барин не будь плох, ухватил плеть и ну его жарить. Долго бились они; наконец, запел кочет -- мертвец упал на свое место, а барин кричит: "Фомка! Чего поробил[107]? Вылезай из печи, клади мертвеца в повозку". Фомка вылез и потащил мертвеца в повозку.

Сели и поехали дальше; целый день были в дороге, а к вечеру в село приехали. Смотрят: стоит народ на улице и горько плачет. "О чем, мужички, плачете?" -- спрашивает барин. "Как нам не плакать, батюшка! Повадилась к нам ходить Смерть и ест наших детей каждую ночь по очереди". -- "А ну, покажите мне вашу Смерть". -- "Да вот она в этот дом придет". Барин говорит: "Фомка! Поедем-ка на охоту, не удастся ли еще?" Подъехали к тому дому и просятся ночевать. "Нет, барин, -- отвечают хозяева, -- нельзя нам тебя пустить, потому что ныне ночью к нам Смерть придет; мы уж припасли ей мальчика". -- "Пожалуйста, пустите!

Мне посмотреть хочется, что за Смерть такая?" Пустили его; барин взошел в избу, взял в руки плеть и сел на лавку. В самую полночь пришел мертвец. Барин спрашивает его: "Кто пришел?" -- "Смерть!" -- "А есть ли у тебя билет?" -- "Что за спрос! Разве у Смерти бывают билеты?" Барин зачал его плетью дуть; насилу мертвец вырвался и пустился на кладбище -- в свою могилу; барин за ним, положил на той могиле примету и воротился в избу. Тут ему большую честь воздали.

Наутро сказал барин: "Фомка! Запрягай лошадей, поедем на могилы; я там что-то забыл". Поехали. Барин нашел запримеченную могилу, разрыл и вытащил оттуда мертвеца. "Фомка! Бери его, клади в повозку". Фомка положил, стало у них два мертвеца. "Ну, -- говорит барин, -- теперь с нас довольно; есть и осетр и белуга!" Поехали дальше; приезжают в другое село, а здесь народ плачет. "Что, мужички, плачете?" -- спросил барин. "Как нам, батюшка, не плакать? Возле нас в лесу живут разбойники, всячески нас обижают, грабят и до смерти побивают". -- "А в коем месте живут разбойники?" Мужики указали. "Фомка, -- сказал барин, -- поедем на охоту, не будет ли еще удача?" Поехали; стоит в лесу большой дом, смотрит в окно атаман и говорит: "Ну, ребята, едет к нам какой-то барин; вот мы его поздравим с приездом!"

Барин въехал на двор, взошел в горницу, а там двенадцать человек разбойников сидят за столом да обедают. "Здорово, молодцы!" -- сказал барин и велел Фомке тащить осетра да белугу. Фомка притащил мертвецов и прямо на стол. "Ну, ребята, кушайте", -- угощает барин разбойников; они поробили, ничего не отвечают. "Фомка! Принеси-ка плеть, я их заставлю есть!" Фомка подал плеть, барин взял и начал направо и налево разбойников хлестать; те вскочили да бежать! Так все и ушли. Барин говорит: "Ну, Фомка, наша взяла! Давай искать денег". Забрали все, что нашли у разбойников, и поехали дальше.

Приезжают к морю-океану; стоит на берегу большой трехэтажный дом. "Фомка! Выпрягай лошадей да пойдем в дом". Взошли на самый верхний этаж и увидели -- сидит царевна и горькими слезами разливается. "Что, девица, плачешь?" -- спрашивает барин. "Как мне не плакать, молодец! Выпал мне жребий быть взятой нечистыми; вот сейчас придут черти и потащут в море!" Барин стал дожидаться. Наперед прибежал маленький чертенок. "Ты куда?" -- закричал на него барин. "За царевною; меня дедушка послал". -- "А есть ли у тебя билет?" -- "Что за билет, ведь мы -- черти!" -- "Знаю, что черти! А зачем живете безданно, беспошлинно?" Схватил плеть и зачал чертенка бить. Чертенок кое-как вырвался и без памяти убежал в море; пересказал обо всем сатане. Сатана послал много-много чертей; барин тех плетью повыгнал, тех в окно повыкидал.

Прибежал сам сатана. "Что ты, брат, буянишь? Или хочешь быть больше меня?" -- "А ты кто таков? -- спрашивает барин. -- Есть ли у тебя билет?" -- "Экой ты дурак! Ну, какой там билет? Ведь я -- сатана!" -- "Постой же, вот я тебя, умника! Фомка, подай плеть да щипцы раскаленные!" -- ну его щипать да плетью бить. Сатана и так и сяк вертелся, не мог скоро вырваться, начал просить у барина милости. Барин

отпустил его еле жива, и убежал он без оглядки в море. После приезжает туда царь в печальной ризе, увидел живую дочь -- и возрадовался великою радостию. Стал ее расспрашивать; царевна рассказала, кто и как избавил ее от смерти. Царь возблагодарил барина и отдал за него дочь свою. Барин женился и поехал с своею женою на старое жительство; случись ему ехать мимо того моря, где черти живут. Увидали его черти, собираются навстречу бежать, хотят его в воду столкнуть; но сам сатана закричал: "Не могите его трогать; он шутя придет, нас всех перебьет!" Барин приехал домой благополучно и поныне живет счастливо.

No 350 [108]

Жил на свете бесстрашный барин; захотелось ему странствовать, взял своего слугу и поехал в дорогу. Ехали-ехали, добрались к ночи в одну деревеньку и остановились ночевать в крайней избушке. Входят в избушку -- никого нет, только лежит на столе мертвец, а перед ним стоит закуска да штоф с водкою. Бесстрашный сел с своим слугою за стол, поужинали, водочки испили и углеглись на лавках. В самую полночь смотрят -- мертвец пошевелился и закачал головою; а то был колдун: давно уж завладел он этой избушкою, всех жильцов разогнал. Каждое утро приходили сюда его сродственники, наготовят ему кушаньев, поставят штоф водки и уйдут; ровно в полночь колдун встанет, поест и выпьет все дочиста, а как придет время петухам петь -- ляжет на свое место и лежит неживой целые сутки.

"Что, брат, головой качаешь? -- спрашивает колдуна бесстрашный барин. -- Али выспался?" Колдун молчит, не отвечает; приподнялся и давай шарить водку да закуски. "Эх, земляк, -- говорит бесстрашный, -- ты, я вижу, есть хочешь? Ну, брат, извини, мы всё приели и выпили; не ведали, что ты проснешься, а то б и тебе оставили". Колдун бросился на барина, и принялись драться; бились-бились, барин был сильный, прижал его к самой двери, дверь отворилась -- и колдун упал в сени, так через порог и брякнулся. Бесстрашный заперся на крюк и лег спать, а колдун разозлился и ну грызть дверь зубами. Долго возился, совсем было прогрыз -- как вдруг петухи запели, и упал он наземь, окостенел, не движется; как есть мертвец! "Возьмем его с собою, -- говорит барин своему слуге, -- нам троим веселей в дороге будет!"

Подняли они мертвеца, положили в повозку, сели и поехали. Едут дорогою, глядь -- в стороне дерево, на дереве покойник висит, за ноги привязан. "Стой! -- закричал барин. -- Видишь ли ты, братец, вон на дереве человек висит?" -- "Вижу", -- отвечает слуга. "Надо его снять! Может, он без вины, напрасно повешен". Положили и другого мертвеца в повозку, ударили по лошади и поехали дальше. Перед вечером остановились в поле, покормили лошадь, отдохнули, а как стемнело -- опять в путь собрались. Едут себе как ни в чем не бывало; в полночь поднимается колдун, берется за барина, а другой мертвец схватил его самого за шиворот: "Ах ты, разбойник, -- говорит, -- за что его терзаешь? Я три

года висел на дереве, никто не хотел меня снять, а он, спасибо ему, пожалел меня!" Сцепились мертвецы друг с дружкою, давай барахтаться и свалились с повозки; идут по дороге следом за тою повозкою да все дерутся... Пришло время петухам кричать -- оба посеред дороги так и повалились. "Останови-ка лошадь, -- сказал барин своему слуге, -- надо их поднять". -- "Ну их к богу! Как бы беды не нажить!" -- "Ничего, они еще пригодятся нам". Взяли мертвецов, уложили и поехали.

Близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли -- приезжают в большой столичный город; в том городе король жил, у того короля был славный дворец выстроен, весь золотом изукрашен, а жить в нем нельзя было; уж много-много лет пустой стоял. Поселилась во дворце нечистая сила, и сколько ни вызывалось богатырей, храбрецов -- никто не смог ее выжить оттуда; с вечеру пойдет богатырь во дворец и здоровый и сильный, а к утру одни косточки останутся. Вот приходит бесстрашный к королю: "Прикажи-де квартиру отвести; я -- человек чужестранный". -- "Есть у меня, -- сказывает король, -- отличный дворец, только нечистая сила им завладела; коли хочешь, остановись там; отдаю тебе тот дворец в вечное владение. А выгонишь нечистых, еще награждение пожалую". Бесстрашный согласился. Приехал в пустой дворец, видит -- покои большие, убранство знатное. "Что, братец, -- говорит своему слуге, -- хороша квартира?" -- "Чего лучше!" -- "Ну, теперь таскай дрова как можно больше, накладывай полны печи и зажигай: пусть жарко горят!" Слуга натаскал целые вороха дров и затопил печи: докрасна накалил. Вечером пошел бесстрашный к повозке, забрал обоих мертвецов и тащит в горницы. "Эх, барин, -- говорит слуга, -- что ты с ними таскаешься? Ведь от них спокоя всю ночь не видать!" -- "Молчи, дурак! Я сам знаю, что делаю!" -- отвечает барин; положил мертвецов рядышком на постель, а сам лег вместе с слугою под кровать.

В двенадцать часов начался шум да гам, прибежали три черта, глядь -- на постели незваные гости лежат. "Это что за люди? Как вы смели сюда зайти?" А бесстрашный, лежа под кроватью, отзывается: "Не все вам, проклятые, здесь жить! Теперь наш черед пришел -- надо нам, добрым молодцам, повеселиться! Аль не видите, как печки натоплены?" -- "Как не видать!" -- "Ну, это для вас, проклятые! Всех сожжем, пепел по ветру пустим, будете нас помнить!" Черти испугались и языки прикусили. Вдруг вскакивают два мертвеца и давай меж собой драться, а черти стоят да смотрят: "За что ж, -- спрашивают, -- вы сами-то деретесь?" Покойники услыхали и бросились на нечистых, ну их рвать и зубами терзать. Черти благим матом завопили: "Ох, отпустите живых нас! Как хотите, так и бейте, только в печь не бросайте!" -- "А, вы печи боитесь!" Схватили двух чертей и бросили в раскаленную печку, а третий пустился бежать. Навстречу ему валит толпа нечистых. "Куда вы, братцы?" -- "Во дворец". -- "Что вы! Коли хотите быть целыми, лучше и не показывайтесь; не то прямо в жар угодите! Я насилу ушел; сами видите, как изуродован!" Только успели переговорить, как закричали петухи -- черти пропали, а мертвецы на каком месте стояли, на том и повалились, словно колоды.

Бесстрашный барин и слуга его вылезли из-под кровати, убрали мертвецов, а сами легли на постель и проспали до света. Утром посылает король узнать: жив ли бесстрашный барин, али черти его замучили? Докладывают королю, что он жив, ни в чем невредим. "Хорошо, -- молвил король, -- посмотрю, что дальше будет". На другую ночь случилось то же самое, на третью опять то же; видят черти, что дело-то плохо, всякий раз своих не досчитываются, и говорят меж собой: "Как ни вертись, братцы, а приходится нам оставлять этот дворец; куда ж теперь сунемся?" И придумали они перебраться на тот на зеленый луг, что перед самым королевским дворцом расстилался. Дал король бесстрашному барину большое награждение, и зажил он в богатстве и довольстве, а мертвецов своих уложил в кибитку и поставил ее в сарай -- в самый темный угол; день покойники смирно лежат, а придет глухая полночь -- встанут, подерутся друг с дружкою и опять на свое место лягут.

Немного прошло времени, запленили черти зеленый луг и сделали из него трясину да болото; прежде королевская семья тут гуляла, а теперь нельзя стало ни пройти, ни проехати; сильно топко! Курица -- и та на другую сторону не переправится. Дивится король: "Что бы это значило?", а чем пособить -- не знает. Бесстрашный барин сейчас догадался, в чем дело; раз как-то поздним вечером взял он своих мертвецов, потащил к болоту, положил на видное место, а сам тут же за куст спрятался. Выскочили два черта, увидали старых знакомых и говорят: "Что вы, честные господа! Зачем сюда пришли? Неужли вам во дворце места мало, что хотите нас из болота выживать?" На те речи отвечает бесстрашный из-за куста: "Нет, за дворец вам спасибо! Только луг-то зачем вы запакостили? По нем ни пройти теперь, ни проехати. Коли хотите быть с нами в миру, сделайте так, чтобы нам двоим можно было по этому болоту каждый день верхом кататься, и дайте в том расписку". Только что успели бесы написать расписку, как пришло время мертвецам драться: как вскочат, как бросятся! Нечистые с испугу в болото покидались, в самые глубокие омуты провалились; а мертвецы-то сцепились друг с дружкою, до крови перецарапались... Закричали петухи -- и повалились они на землю бездыханные, неподвижные.

Бесстрашный барин схватил расписку и убрал своих покойников, а наутро вырыл на дворе большую яму, положил их туда лицом книзу, заколотил каждому по осиновому колу в спину и закидал землею: с тех пор полно вставать по ночам да царапаться! В скором времени пустил король клич по всему своему государству: не сможет ли кто учинить, чтобы того болота не было, а был бы по-прежнему зеленый луг? -- и обещал в награду за то великой казной пожаловать. Нет, никто не вызвался. Вспомнил король про бесстрашного барина, посылает за ним, и начал накладывать на него ту службу нелегкую. "Ваше величество, -- отвечает бесстрашный, -- я того болота не смогу сделать по-старому зеленым лугом, а смогу по нем проехать верхом на лошади". -- "Что ты! Аль потонуть хочешь?" -- "Небось, -- говорит, -- не потону!" Тотчас король собрал свою свиту и сказывает: "Вот-де бесстрашный барин так и так похваляется!" Все главные министры и сенаторы удивилися: "Возьми с

нас, -- говорят бесстрашному, -- по пяти тысяч, коли это сделаешь!" Закрепили уговор, оседлали доброго коня, и пошли все на то диво смотреть.

Бесстрашный барин сел на коня, напустил на себя смелость и поскакал прямо в трясину; разъезжает себе по болоту, словно по гладкому месту, а народ глядит -- только ахает! Вот забрал он с министров да с сенаторов многое множество денег и стал с той поры, с того времени каждый день по болоту разгуливать. Мало того, что сам катается: и слугу с собой берет! Просто нет чертям спокою: днем барина возят, а по ночам по белу свету рыскают да людей смущают! Побежали они к старой-старой ведьме и давай ей кланяться, давай ее упрашивать: "Бабушка-голубушка! Научи нас, пожалуйста, как бы нам бесстрашного барина со свету сжить? Сокрушил нас проклятый! Каждый день разъезжает по болоту, а мы повинны его поддерживать вместе с лошадью; нет нам спокою ни на минуточку! Сколько хошь -- золота притащим, только выручи из беды!" -- "Эх вы, дурные! Сами не догадаетесь! Смотрите ж: завтра, как приедет он гулять по болоту, вы допустите его до середины, да потом и бросьте; пусть провалится -- будет вам барин!" На другой день сел бесстрашный на своего доброго коня и поехал на болото гулять; доскакал до середины -- тут черти отступились, отскочили от него в разные стороны, и зашумел он совсем с лошадью в тартарары на самое дно.

Рассказы о мертвецах

No 351 [109]

В одном селе была девка -- лежака, лентяйка, не любила работать, абы как погуторить да побалакать! И вздумала она собрать к себе девок на попрядухи. А в деревнях вестимо уж лежаки собирают на попрядухи, а лакомогузки[110] ходят. Вот она собрала на ночь попрядух; они ей прядут, а она их кормит, потчует. То, сё, и разговорились: кто из них смелее? Лежака говорит: "Я ничего не боюсь!" -- "Ну, ежели не боишься, -- говорят попрядухи, -- дак поди мимо погосту[111] к церкви, сними с дверей образ да принеси". -- "Хорошо, принесу; только каждая напряди мне по початку[112]". А это чувство-то в ней есть, чтоб ей ничего самой не делать, а чтоб другие за нее делали. Вот она пошла, сняла образ и принесла. Ну, те видят -- точно образ от церкви. Надо теперь несть образ назад, а время уж к полночи. Кому

несть? Лежака говорит: "Вы, девки, прядите; я сама отнесу, я ничего не боюсь!"

Пошла, поставила образ на место. Только идет назад мимо погосту и видит: мертвец в белом саване сидит на могиле. Ночь-то месячная, все видно. Она подходит к мертвецу, стащила с него саван; мертвец ничего не говорит, молчит -- знать, время не пришло еще ему говорить-то. Вот она взяла саван, приходит домой. "Ну, -- говорит, -- образ отнесла, поставила на место, да вот еще с мертвеца саван стащила!" Девки -- которые спужались, которые не верят, смеются. Только поужинали, легли спать, вдруг мертвец стучится в окна и говорит: "Отдай мой саван! Отдай мой саван!" Девки перепугались -- ни живы ни мертвы; а лежака берет саван, идет к окну, отворила: "На, -- говорит, -- возьми!" -- "Нет, -- отвечает мертвец, -- неси туда, где взяла!" Только вдруг петухи запели -- и мертвец исчез.

На другую ночь уж попрядухи все по домам разошлись; в тот же самый час опять мертвец приходит, стучится в окно: "Отдай мой саван!" Вот отец и мать лежаки отворяют окно, отдают ему саван. -- "Нет, -- говорит, -- пущай она отнесет туда, где взяла!" Ну, как идти с мертвецом на погост? Страшно! Только петухи пропели -- исчез мертвец. На другой день отец и мать послали за священником; рассказали ему так и так и просят пособить их горю: "Нельзя ли, -- говорят, -- обедню отслужить?" Священник подумал: "Ну, пожалуй! Велите ей завтра к обедне выходить". Назавтра пошла лежака к обедне; началась служба, народу много нашло! Только как стали херувимскую петь, вдруг откуда поднялся страшный вихрь, ажно все ниц попадали! Ухватил ее, да оземь. Девки не стало, только одна коса от нее осталась.

No 352 [113]

Ехал ночью мужик с горшками; ехал-ехал, лошадь у него устала и остановилась как раз против кладбища. Мужик выпряг лошадь, пустил на траву, а сам прилег на одной могиле; только что-то не спится ему. Лежал-лежал, вдруг начала под ним могила растворяться; он почуял это и вскочил на ноги. Вот могила растворилась, и оттуда вышел мертвец с гробовою крышкою, в белом саване; вышел и побежал к церкви, положил в дверях крышку, а сам в село. Мужик был человек смелый; взял гробовую крышку и стал возле своей телеги, дожидается -- что будет?

Немного погодя пришел мертвец, хвать -- а крышки-то нету; стал по следу добираться, добрался до мужика и говорит: "Отдай мою крышку, не то в клочья разорву!" -- "А топор-то на что? -- отвечает мужик. -- Я сам тебя искрошу на мелкие части!" -- "Отдай, добрый человек!" -- просит его мертвец. "Тогда отдам, когда скажешь: где был и что делал?" -- "А был я в селе; уморил там двух молодых парней". -- "Ну, скажи теперь: как их оживить можно?" Мертвец поневоле сказывает: "Отрежь от моего савана левую полу и возьми с собой; как придешь в тот дом, где парни уморены, насыпь в горшочек горячих угольев и положи туда клочок от савана, да дверь затвори; от того дыму они сейчас отживут". Мужик отрезал левую полу от савана и отдал гробовую крышку. Мертвец подошел к могиле -- могила растворилась; стал в нее опускаться -- вдруг петухи закричали, и он не успел закрыться как надо: один конец крышки снаружи остался.

Мужик все это видел, все приметил. Стало рассветать; он запряг лошадь и поехал в село. Слышит в одном доме плач, крики; входит туда -- лежат два парня мертвые. "Не плачьте! Я смогу их оживить". -- "Оживи, родимый; половину нашего добра тебе отдадим", -- говорят родичи. Мужик сделал все так, как научил его мертвец, и парни ожили. Родные обрадовались, а мужика тотчас схватили, скрутили веревками: "Нет, дока! Мы тебя начальству представим; коли оживить сумел, стало быть ты и уморил-то!" -- "Что вы, православные! Бога побойтесь!" -- завопил мужик и рассказал все, что с ним ночью было. Вот дали знать по селу, собрался народ и повалил на кладбище, отыскали могилу, из которой мертвец выходил, разрыли и вбили ему прямо в сердце осиновый кол, чтоб больше не вставал да людей не морил; а мужика знатно наградили и с честью домой отпустили.

No 353 [114]

Случилось одному ремесленнику поздним вечером ворочаться домой из чужой деревни, с веселой приятельской пирушки. Навстречу ему старинный приятель -- лет с десяток тому, как помер. "Здоров!" -- "Здравстуй!" -- говорит гуляка, и позабыл, что знакомый его давным-давно приказал долго жить. "Зайдем ко мне; хватим еще по чарке, по другой". -- "Пойдем; на радостях, что свиделись, можно выпить!" Пришли в избу, пьют-гуляют. "Ну прощай! Пора домой идти!" -- "Постой, куда теперь идти! Переночуй со мной". -- "Нет, брат, и не проси -- нельзя; завтра дело есть, так надо пораньше быть дома". -- "Ну, прощай! Да что тебе пешком идти? Лучше садись на мою лошадь, живо довезет". -- "Спасибо, давай!" Сел верхом и понесся -- что твой вихрь летит! Вдруг петух запел!.. Страшно: кругом могилы, а под ездоком надгробный камень!

No 354 [115]

Отпустили одного солдата в побывку на родину; вот он шел, шел, долго ли, коротко ли, и стал к своему селу приближаться. Недалеко от села жил мельник на мельнице; в былое время солдат водил с ним большое знакомство; отчего не зайти к приятелю? Зашел; мельник встретил его ласково, сейчас винца принес, стали распивать да про свое житье-бытье толковать. Дело было к вечеру, а как погостил солдат у мельника -- так и вовсе смерклось. Собирается солдат идти на село; а хозяин говорит: "Служивый, ночуй у меня; теперь уж поздно, да, пожалуй, и беды не уйдешь!" -- "Что так?" -- "Бог наказал! Помер у нас страшный колдун; по ночам встает из могилы, бродит по селу и то творит, что на самых смелых страх нагнал! Как бы он и тебя не потревожил!" -- "Ничего! Солдат -- казенный человек, а казенное ни в воде не тонет, ни в огне не горит; пойду, больно хочется с родными поскорей увидаться".

Отправился; дорога шла мимо кладбища. Видит -- на одной могиле огонек светит. "Что такое? Дай посмотрю". Подходит, а возле огня колдун сидит да сапоги тачает. "Здорово, брат!" -- крикнул ему служивый. Колдун взглянул и спрашивает: "Ты сюда зачем?" -- "Да захотелось посмотреть, что ты делаешь". Колдун бросил свою работу и зовет солдата на свадьбу: "Пойдем, брат, погуляем -- в селе нонче свадьба!" -- "Пойдем!" Пришли на свадьбу, начали их поить, угощать всячески. Колдун пил-пил, гулял-гулял и осердился; прогнал из избы всех гостей и семейных, усыпил повенчанных, вынул два пузырька и шильце, ранил шильцем руки жениха и невесты и набрал их крови. Сделал это и говорит солдату: "Теперь пойдем отсюда". Вот и пошли. На дороге солдат спрашивает: "Скажи, для чего набрал ты в пузырьки крови?" -- "Для того, чтоб жених с невестою померли; завтра никто их не добудится! Только один я знаю, как их оживить". -- "А как?" -- "Надо разрезать у жениха и невесты пяты и в те раны влить опять кровь -- каждому свою: в правом кармане спрятана у меня кровь жениха, а в левом невестина".

Солдат выслушал, слова не проронил; а колдун все хвалится: "Я, -- говорит, -- что захочу, то и сделаю!" -- "Будто с тобой и сладить нельзя?" -- "Как нельзя? Вот если б кто набрал костер осиновых дров во сто возов да сжег меня на этом костре, так, может, и сладил бы со мною! Только жечь меня надо умеючи; в то время полезут из моей утробы змеи, черви и разные гады, полетят галки, сороки и вороны; их надо ловить да в костер бросать: если хоть один червяк уйдет, тогда ничто не поможет! В том червяке я ускользну!" Солдат выслушал и запомнил. Говорили, говорили, и дошли, наконец, до могилы, "Ну, брат, -- сказал колдун, -- теперь я тебя разорву; а то ты все расскажешь". -- "Что ты, образумься! Как меня рвать? Я богу и государю служу". Колдун заскрипел зубами, завыл и бросился на солдата, а тот выхватил саблю и стал наотмашь бить. Дрались-дрались, солдат почти из сил выбился; эх, думает, ни за грош пропал! Вдруг запели петухи -- колдун упал бездыханен. Солдат вынул из его карманов пузырьки с кровью и пошел к своим родичам.

Приходит, поздоровался; родные спрашивают: "Не видал ли ты, служивый, какой тревоги?" -- "Нет, не видал". -- "То-то! А у нас на селе горе: колдун ходить повадился". Поговорили и легли спать; наутро проснулся солдат и начал спрашивать: "Говорят, у вас свадьба где-то справляется?" Родные в ответ: "Была свадьба у одного богатого мужика, только и жених и невеста нынешней ночью померли, а отчего -- неизвестно". -- "А где живет этот мужик?" Указали ему дом; он, не говоря ни слова, пошел туда; приходит и застает все семейство в слезах. "О чем горюете?" -- "Так и так, служивый!" -- "Я могу оживить ваших молодых; что дадите?" -- "Да хоть половину именья бери!" Солдат сделал так, как научил его колдун, и оживил молодых; вместо плача начались радость, веселье; солдата и угостили и наградили. Он налево кругом и марш к старосте; наказал ему собрать крестьян и приготовить сто возов осиновых дров.

Вот привезли дрова на кладбище, свалили в кучу, вытащили колдуна из могилы, положили на костер и зажгли; а кругом народ обступил -- все с метлами, лопатами, кочергами. Костер облился пламенем, начал и колдун гореть; утроба его лопнула, и полезли оттуда змеи, черви и разные гады, и полетели оттуда вороны, сороки и галки; мужики бьют их да в огонь бросают, ни одному червяку не дали ускользнуть. Так колдун и сгорел! Солдат тотчас собрал его пепел и развеял по ветру. С того времени стала на селе тишина; крестьяне отблагодарили солдата всем миром; он побыл на родине, нагулялся досыта и воротился на царскую службу с денежками. Отслужил свой срок, вышел в отставку и стал жить-поживать, добра наживать, худа избывать.

No 355 [116]

Жил-был солдат; вышел в отставку и пошел домой. Приходит в свою деревню -- вся пуста, не видать нигде народу. Что такое значит? Зашел в свою прежнюю избу, снял ранец, разделся; стал на лавку садиться, глянул, а на столе стоит штоф вина, и всяких закусок вволю наготовлено. "Ну, -- думает, -- хоть голоден не буду: есть что закусить и выпить". Вдруг лезет в избу его старый дед, который лет с десять как помер; был он сильный колдун, весь народ из деревни повыгнал, а такого хитреца, чтобы с ним сладил, еще не бывало! Увидал он гостя и закричал: "Ба! Здравствуй, внучек!" -- "Здорово, дедушка!" -- "Давно я тебя не видал!" -- "И то давно!" Сел колдун и давай закуски уписывать да вином запивать; всё один приел. "Где ж мои братья?" -- спрашивает солдат. "В иной деревне живут; я отсюдова всех выгнал. Только и ходят сюда что днем; придут, поставят мне ужин да штоф вина, и назад!"

Позакусил колдун, повыпил, и говорит: "Поедем-ка в соседнее село; там нынче свадьба у богатого мужика. Как приедем, я в избу пойду, а ты стой на улице и что стану тебе в окно подавать -- все примай да в повозку клади". -- "Ладно, дедушка!" Вышли на двор, у крыльца стоит тройка вороных -- так и рвут, копытами землю роют! Сели в повозку и мигом в село прискакали. Колдун вошел в избу, а солдат остался на улице, смотрит: что будет? Дед взял со стола скатерть и все, что на столе было накладено-наставлено, завернул в узел и подает в окно; солдат принял и положил в повозку. Потом подошел колдун к жениху, засучил свой рукав и засунул ему руку в рот по самое плечо -- жених тотчас помер; сделал то же и с невестою -- и та померла. Тут все заголосили, заплакали; отчего беда приключилась? Никто не ведает: колдун и вошел и ушел никому невидим.

Сел он с солдатом в повозку и поскакал назад. Кони быстро несут! "Что, дедушка, -- спрашивает солдат, -- долго ты будешь по белу свету ходить?" -- "Долго, внучек, пока сам захочу". -- "Неужто на тебя и силы

нет?" -- "Сила-то есть, да никто про нее не ведает". -- "Скажи мне, дедушка!" -- "Нет, внучек! Много знать хочешь". -- "Пожалуйста, скажи!" -- "Ну, так и быть: вот в этаком-то месте стоит сухая груша; коли соберутся семеро да выдернут ее с корнем -- под ней провал окажется; после надо вырыть мой гроб да бросить в тот провал и посадить опять грушу; ну, внучек, тогда полно мне ходить!" -- "А нельзя ли вылечить нонешних молодых, чтоб они ожили?" -- "Эх, внучек! Много будешь знать, скоро состареешься". -- "Однако скажи!" -- "Ну, так и быть! У богатого мужика отелилась сегодня корова и принесла красного бычка; коли того бычка зарезать, да вынуть сердце, да из того сердца взять крови, да тою кровью помазать молодых -- они в ту ж минуту оживут и будут здравы и невредимы".

Кони подлетели к крыльцу и стали как вкопанные; колдун взял узел и понес в избу. Развязал и начал жрать все, что попало: сперва ел кушанья, а там принялся глотать ложки, ножи, бутыли и самую скатерть. Живо все обработал и кричит во всю глотку: "Есть хочу! Голоден!.. Ну, внучек, теперь за тебя примусь!" -- "Что ты, дедушка, какая солдат еда! Только одни кости". -- "Ничего, годишься!" -- "Дай хоть в последний раз на белый свет взглянуть!" -- "Ну, взгляни, только поскорее!" Вышел солдат на двор, нашел осиновое полено, взял и стоит; а дед кричит: "Что ж ты копаешься? Иди, мне некогда ждать". -- "Нет, дедушка, я в избу не пойду; если хочешь, ешь меня на дворе -- нечего избы марать!"

Колдун рассердился, бежит к нему на двор; только хотел было схватить, а солдат не дал маху -- как урежет его наотмашь осиновым поленом! Колдун и с ног долой! "Ну, внучек, ударь еще раз". -- "Будет с тебя и этого!" Тут запел петух -- старик окостенел и замолчал; а солдат схватил ранец и пошел в соседнюю деревню, где его братья жили. На другой день он созвал весь мир, выбрал шесть человек, сам седьмой пошел; взяли колдуна и бросили в провал -- там, где сухая груша стояла. После того солдат вылечил молодых, взял за то большую награду и зажил себе богато и счастливо.

No 356 [117]

Отпросился солдат в отпуск -- родину навестить, родителей повидать, и пошел в дорогу. День шел, другой шел, на третий забрел в дремучий лес. Где тут ночевать? Увидал -- на опушке две избы стоят, зашел в крайнюю и застал дома одну старуху. "Здравствуй, бабушка!" -- "Здравствуй, служивенькой!" -- "Пусти меня ночь переспать". -- "Ступай, только тебе здесь беспокойно будет". -- "Что? Али тесно у вас? Это, бабушка, ничего; солдату немного места надо: где-нибудь в уголок прилягу, только бы не на дворе!" -- "Не то, служивенькой! На грех пришел ты..." -- "На какой грех?" -- "А вот на какой: в соседней избе помер недавно старик -- большой колдун; и таперича каждую ночь рыщет он по чужим домам да людей ест". -- "Э, бабушка, бог не выдаст, свинья не съест".

Солдат разделся, поужинал и полез на полати; лег отдыхать, а возле себя тесак положил. Ровно в двенадцать часов попадали все запоры и растворились все двери; входит в избу покойник в белом саване и бросился на старуху. "Ты, проклятый, зачем сюда?" -- закричал на него солдат. Колдун оставил старуху, вскочил на полати и давай с солдатом возиться. Тот его тесаком, рубил-рубил, все пальцы на руках поотбивал, а все не может поправиться. Крепко они сцепились, и оба с полатей на пол грохнулись: колдун под низ, а солдат наверх попал; схватил солдат его за бороду и до тех пор угощал тесаком, пока петухи не запели. В ту самую минуту колдун омертвел: лежит, не тронется, словно деревянная колода.

Солдат вытащил его на двор и бросил в колодезь -- головой вниз, ногами кверху. Глядь: на ногах у колдуна славные новые сапоги, гвоздями убиты, дегтем смазаны! "Эх, жаль, так задаром пропадут, -- думает солдат, -- дай-ка я сниму их!" Снял с мертвого сапоги и воротился в избу. "Ах, батюшка служивенькой, -- говорит старуха, -- зачем ты с него сапоги-то снял?" -- "Дак неужли ж на нем оставить? Ты смотри: какие сапоги-то! Кому не надо -- рубль серебра даст; а я ведь человек походный, мне они очень пригодятся!"

На другой день простился солдат с хозяйкою и пошел дальше; только с того самого дня -- куда он ни зайдет на ночлег, ровно в двенадцать часов ночи является под окно колдун и требует своих сапог. "Я, -- грозит, -- от тебя нигде не отстану: всю дорогу с тобой пройду, на родине не дам отдыху, на службе замучу!" Не выдержал солдат: "Да что тебе, проклятый, надобно?" -- "Подай мои сапоги!" Солдат бросил в окно сапоги: "На, отвяжись от меня, нечистая сила!" Колдун подхватил свои сапоги, свистнул и с глаз пропал.

No 357 [118]

Пошел мужик на охоту и любимую собаку с собой взял. Ходил-ходил по лесам, по болотам, ничего не выходил; пристигла его темная ночь, в неуказные часы идет мимо кладбища и видит: стоит на распутии мертвец в белом саване. Оробел мужик: куда идти -- вперед, или назад повернуть? "Эх, что ни будет, пойду вперед!" Идет, а собака за ним следом бежит. Заприметил его мертвец и понесся навстречу -- до земли ногами на пол-аршина не хватает, только саван раздувается. Поравнялся с охотником, бросился на него, а собака ухватила того мертвеца за голые икры и начала с ним бороться. Видит мужик, что собака с мертвецом схватилась; обрадовался, что его дело право, и побежал во всю прыть домой!

Собака до тех пор дралась, пока петухи запели и мертвец недвижим упал; после того пустилась за хозяином, нагнала у самого дома и бросилась рвать-кусать его; так обозлилась, так пристала, что еле домашние отбили. "Что такое с собакой подеялось? -- спрашивает мать-старуха. -- Отчего так возненавидела хозяина?" Мужик рассказал все, что было. "Нехорошо, сынок, -- говорит старуха, -- собака за то осерчала, что ты не дал ей помочи; она с покойником дралась, а ты ее одноё покинул да себя спасал! Теперь она долго будет на тебя зло мыслить". Наутро вся семья по двору ходит -- собака ничего, а только хозяин покажется -- так и зарычит. Приковали ее на цепь; целый год на цепи продержали, а все она не забыла хозяйской обиды; сорвалась как-то и прямо на охотника, давай душить его... Тут ее и убили.

No 358 [119]

В стародавние годы жили-были в одной деревне два молодых парня; жили они дружно, вместе по беседам ходили, друг друга за родного брата почитали. Сделали они между собой такой уговор: кто из них станет вперед жениться, тому звать своего товарища на свадьбу; жив ли он будет, помрет ли -- все равно. Через год после того заболел один молодец и помер; а спустя несколько месяцев задумал его товарищ жениться. Собрался со всем сродством своим и поехал за невестою. Случилось им ехать мимо кладбища; вспомнил жених своего приятеля, вспомнил старый уговор и велел остановить лошадей. "Я, -- говорит, -- пойду к своему товарищу на могилу, попрошу его к себе на свадьбу погулять; он был мне верный друг!"

Пошел на могилу и стал звать: "Любезный товарищ! Прошу тебя на свадьбу ко мне". Вдруг могила растворилась, покойник встал и вымолвил: "Спасибо тебе, брат, что исполнил свое обещание! На радостях взойди ко мне; выпьем с тобой по стакану сладкого вина". -- "Зашел бы, да поезд стоит, народ дожидается". Покойник отвечает: "Эх, брат, стакан ведь недолго выпить". Жених спустился в могилу; покойник налил ему чашу вина, он выпил -- и прошло целое сто лет. "Пей, милый, еще чашу!" Выпил другую -- прошло двести лет. "Ну, дружище, выпей и третью да ступай с богом, играй свою свадьбу!" Выпил третью чашу -- прошло триста лет.

Покойник простился с своим товарищем; гроб закрылся, могила заровнялась. Жених смотрит: где было кладбище, там стала пустошь; нет ни дороги, ни сродников, ни лошадей, везде поросла крапива да высокая трава. Побежал в деревню -- и деревня уж не та; дома иные, люди все незнакомые. Пошел к священнику -- и священник не тот; рассказал ему, как и что было. Священник начал по книгам справляться и нашел, что триста лет тому назад был такой случай: в день свадьбы отправился жених на кладбище и пропал, а невеста его вышла потом замуж за другого.

No 359 [120]

Жил-был мужик да баба, у них было два сына. Пришла солдатчина, забрили старшему сыну лоб и угнали далеко-далеко; а другой брат охотой нанялся и пошел в солдаты. "Кто нас кормить станет?" -- говорит старуха, озлобилась на меньшего сына и прокляла его навеки. И случилось так, что оба брата попали в один полк; жили они согласно, хорошо.

Вот меньшой прослужил год, другой, заболел и помер. Схоронили его, как следует. Ночью приходит мертвый брат к живому и говорит: "Братец, проснись!" Тот испугался. "Не бойся! Я не даром. Помнишь, как нанялся я в охотники, в те поры меня мать прокляла, и теперь меня земля не примает. Так вот что, братец! Отпросись в отпуск да умоли матушку, чтоб простила меня; коли умолишь ее, добром тебе заплачу: станешь жениться -- вспомянешь меня!" Старший брат отпросился в отпуск и пошел домой. Приходит в свою деревню; отец и мать радехоньки, стали спрашивать: "Не встречал ли где меньшого брата, не слыхал ли чего об нем?" -- "Ах, ведь он помер! Матушка, прости его". Старуха заплакала и простила.

На другой день идет солдат рынком; вдруг кличет его купец: "Что, служба, не хочешь ли жениться?" -- "Невесты нету!" -- "Пойдем ко мне: у меня дочь есть". -- "Пойдем". У того купца дочь два раза замуж выходила, да все беда случалась: положат с вечера молодых спать, а наутро муж помрет; вишь, к ней змей летал. А солдат про то ничего не ведает; сосватался, обвенчали их и положили спать. Ночью пришел умерший брат и стал у изголовья с мечом в руке. Ударило двенадцать часов, прилетает страшный змей. Мертвец бросился на него и срубил ему все девять голов; наутро пришли купец с купчихою, а зять жив; поставили за него в полк рекрута, и стал он жить с своею женою, брата поминать да добра наживать.

No 360 [121]

Отпросился солдат в отпуск на родину -- святым иконам помолиться, родителям поклониться. Идет дорогою, а уж солнышко давно село, в поле темно. Надо идти мимо кладбища; вот слышит он -- кто-то за ним гонится: "Стой! -- кричит. -- Не уйдешь!" Оглянулся, а то упокойник бежит, зубами скрипит; солдат пустился от него в сторону во всю свою прыть, увидал часовенку -- и прямо в нее. В той часовенке нет никого, только лежит на столе другой упокойник, а перед ним свечи горят. Солдат забился в угол, сидит ни жив ни мертв: что-то будет!

Вдруг прибегает и лезет в часовню тот, первый упокойник, что за солдатом гнал; а тот, что на столе лежал, встает и говорит ему: "Ты зачем прибег?" -- "Я солдата сюды пригнал, так хочу его съесть". -- "Ну, брат, он ко мне прибег; я его и съем!" -- "Нет, я!" -- "Нет, я!" И давай драться, только пыль летит; долго бы они дрались, да петухи закричали: тут оба упокойника упали на пол замертво, и солдат спокойно ушел домой. "Слава тебе господи, спасся от колдунов!"

No 361 [122]

В одном селе жили-были муж да жена; жили они весело, согласно, любовно: все соседи им завидовали, а добрые люди, глядючи на них, радовались. Вот хозяйка отяжелела, родила сына, да с тех родов и померла. Бедный мужик горевал да плакал, пуще всего о ребенке убивался: как теперь выкормить, возрастить его без родной матери? Нанял какую-то старушку за ним ходить; все лучше. Только что за притча? Днем ребенок не ест, завсегда кричит, ничем его не утешишь; а наступит ночь -- словно и нет его, тихо и мирно спит. "Отчего так? -- думает страуха. -- Дай-ка я ночь не посплю, авось разведаю". Вот в самую полночь слышит она: кто-то отворил потихоньку двери и подошел к люльке; ребенок затих, как будто грудь сосет. На другую ночь и на третью опять то же.

Стала она говорить про то мужику; он собрал своих сродственников и стал совет держать. Вот и придумали: не поспать одну ночь да подсмотреть: кто это ходит да ребенка кормит? С вечера улеглись все на полу, в головах у себя поставили зажженную свечу и покрыли ее глиняным горшком. В полночь отворилась в избу дверь, кто-то подошел к люльке -- и ребенок затих. В это время один из сродственников вдруг открыл свечу -- смотрят: покойная мать в том самом платье, в каком ее схоронили, стоит на коленях, наклонясь к люльке, и кормит ребенка мертвой грудью. Только осветилась изба -- она тотчас поднялась, печально взглянула на своего малютку и тихо ушла, не говоря никому не единого слова. Все, кто ее видел, превратились в камень; а малютку нашли мертвым.

No 362 [123]

Раз ночью шел мимо церкви школьный учитель и попался навстречу двенадцати разбойникам. "Знаешь ли ты, -- спросили разбойники, -- где лежит та богатая пани, что с неделю назад померла в вашем местечке?" -- "Знаю; ее похоронили в церковном склепе". Разбойники пригрозили ему острым ножом и принудили идти с собою; пришли к церковному склепу, выломали из окна железную решетку и спустили туда на кушаках школьного учителя. "Открой, -- говорят ему, -- гробницу, сними у пани семь золотых перстней с драгоценными камнями и подай сюда".

Учитель открыл гробовую крышку и стал снимать с рук покойницы золотые перстни; шесть легко снял, а седьмого не может: пани сжала палец и не дает кольца. Сказал он про то разбойникам; они кинули ему нож и приказывают: "Отруби-ка ей палец!" Учитель поднял нож и как только отрубил палец -- в ту ж минуту покойница словно от сна пробудилась, закричала громким голосом: "Сестрицы и братцы! Вставайте на помощь скорей; не знала я покоя при жизни, не дают мне его и по смерти!" На ее голос растворились гробницы, и начали выходить мертвецы.

Разбойники услыхали шум и разбежались в разные стороны, а учитель с испугу бросился из подвала на лестницу, вбежал в церковь, спрятался на хоры и дверь за собой запер. Мертвецы -- за ним, увидали, куда он спрятался, и принялись таскать свои гроба и становить один на другой, чтобы по ним взобраться на хоры. Учитель тем временем нашел длинный шест и давай гроба сваливать: в такой работе провозился он до полуночи; а как ударило двенадцать часов -- мертвецы разобрали свои гроба и ушли в склеп. Учитель еле жив остался! На другое утро нашли его в церкви разбитого, больного; пришел священник, исповедал и приобщил его, и вслед за тем учитель помер.

Упырь

No 363 [124]

В некотором царстве, в некотором государстве был-жил старик со старухою; у них была дочь Маруся. В их деревне был обычай справлять праздник Андрея Первозванного: соберутся девки в одну избу, напекут пампушек и гуляют целую неделю, а то и больше. Вот дождались этого праздника, собрались девки, напекли-наварили, что надо; вечером пришли парубки с сопелкою, принесли вина, и началась пляска, гульба -- дым коромыслом! Все девки хорошо пляшут, а Маруся лучше всех. Немного погодя входит в избу такой молодец -- что на поди! Кровь с молоком! Одет богато, чисто. "Здравствуйте, -- говорит, -- красные девицы!" -- "Здравствуй, добрый молодец!" -- "Гулянье вам!" -- "Милости просим гулять к нам!" Сейчас вынул он кошель полон золота, послал за вином, за орехами, пряниками -- разом все готово; начал угощать и девок и ребят, всех оделил. А пошел плясать -- любо-дорого посмотреть! Больше всех полюбилась ему Маруся; так к ней и пристает.

Наступило время по домам расходиться. Говорит этот молодец: "Маруся! Поди, проводи меня". Она вышла провожать его; он и говорит: "Маруся, сердце! Хочешь ли, я тебя замуж возьму?" -- "Коли бы взял, я бы с радостью пошла. Да ты отколя?" -- "А вот из такого-то места, живу у купца за приказчика". Тут они попрощались и пошли всякий своей дорогою. Воротилась Маруся домой, мать ее спрашивает: "Хорошо ли погуляла, дочка?" -- "Хорошо, матушка! Да еще скажу тебе радость: был там со стороны добрый молодец, собой красавец, и денег много; обещал взять меня замуж". -- "Слушай, Маруся: как пойдешь завтра к девкам, возьми с собой клубок ниток; станешь провожать его, в те поры накинь ему петельку на пуговицу и распускай потихоньку клубок, а после по этой нитке и сведаешь, где он живет".

На другой день пошла Маруся на вечерницу и захватила с собой клубок ниток. Опять пришел добрый молодец: "Здравствуй, Маруся!" --

"Здравствуй!" Начались игры, пляски; он пуще прежнего льнет к Марусе, ни на шаг не отходит. Уж время и домой идти. "Маруся, -- говорит гость, -- проводи меня". Она вышла на улицу, стала с ним прощаться и тихонько накинула петельку на пуговицу; пошел он своею дорогою, а она стоит да клубок распускает; весь распустила и побежала узнавать, где живет ее названый жених? Сначала нитка по дороге шла, после потянулась через заборы, через канавы и вывела Марусю прямо к церкви, к главным дверям. Маруся попробовала -- двери заперты; пошла кругом церкви, отыскала лестницу, подставила к окну и полезла посмотреть, что там деется? Влезла, глянула -- а названый жених стоит у гроба да упокойника ест; в церкви тогда ночевало мертвое тело. Хотела было потихоньку, соскочить с лестницы, да с испугу не остереглась и стукнула; бежит домой -- себя не помнит, все ей погоня чудится; еле жива прибежала!

Поутру мать спрашивает: "Что, Маруся, видела того молодца?" -- "Видела, матушка!" -- а что видела, того не рассказывает. Вечером сидит Маруся в раздумье: идти или нет на вечерницу? "Ступай, -- говорит мать, -- поиграй, пока молода!" Приходит она на вечерницу, а нечистый уже там. Опять начались игры, смехи, пляска; девки ничего не ведают! Стали по домам расходиться; говорит нечистый: "Маруся! Поди, проводи меня". Она нейдет, боится. Тут все девки на нее накинулись: "Что с тобой? Или застыдилася? Ступай, проводи добра молодца!" Нечего делать, пошла -- что бог даст! Только вышли на улицу, он ее и спрашивает: "Ты вчера к церкви ходила?" -- "Нет!" -- "А видела, что я там делал?" -- "Нет!" -- "Ну, завтра твой отец помрет!" Сказал и исчез.

Вернулась Маруся домой грустна и невесела; поутру проснулась -- отец мертвый лежит. Поплакали над ним и в гроб положили; вечером мать к попу поехала, а Маруся осталась: страшно ей одной дома. "Дай, -- думает, -- пойду к подругам". Приходит, а нечистый там. "Здравствуй, Маруся! Что не весела?" -- спрашивают ее девки. "Какое веселье? Отец помер". -- "Ах, бедная!" Все тужат об ней; тужит и он, проклятый, будто не его дело. Стали прощаться, по домам расходиться. "Маруся, -- говорит он, -- проводи меня". Она не хочет. "Что ты -- маленькая, что ли? Чего боишься? Проводи его!" -- пристают девки. Пошла провожать; вышли на улицу. "Скажи, Маруся, была ты у церкви?" -- "Нет!" -- "А видела, что я делал?" -- "Нет!" -- "Ну, завтра мать твоя помрет!" Сказал и исчез.