Однажды самый лучший матрос стоял на палубе возле капитана и говорил ему:
— Смотри, я стою и не держусь, и тоже могу быть капитаном!
Капитан ничего не отвечал. Он внимательно смотрел на море.
Тогда самый лучший матрос тоже посмотрел на море в ту сторону, куда смотрел капитан, и закричал:
— Зонтик плывёт! Видишь, Таня?
— Я на него давно смотрю. И на пароходе надо говорить не Таня, а капитан.
Волны, то опускаясь и темнея, то поднимаясь и светлея, катились к берегу и будто подталкивали к пароходу зонтик. Он был прозрачный, голубоватый, с сиреневой каймой.
Его уже заметила Нина Павловна.
Все матросы и пассажиры тоже заметили зонтик и закричали:
— Сейчас он к нам приплывёт!
— Мы его поймаем!
— Интересно, кто это зонтик в море бросил?
А тоненький, сероглазый, очень загорелый матрос, которого звали Наденька, сказал:
— Это не зонтик.
И рыженький матрос, которого звали Вадик, сказал:
— Не зонтик!
— А что? — спросил капитан.
Матросы сами не знали, что это такое, и не могли ответить.
— Это медуза, — сказала Нина Павловна. — Большая живая медуза. Жаль, что её относит в сторону.
Тут капитан, хотя это совсем не полагается, первым спрыгнул с парохода, за капитаном — самый лучший матрос, за ним остальные матросы и пассажиры.
Все они, поднимая фонтаны брызг, побежали вдоль берега за медузой.
Капитан торопил:
— Скорей, Вова! Сейчас мы посмотрим, из чего у неё зонтик.
— А потом посмотрим, что под зонтиком, да, Таня?
Вскоре ребята уже стояли возле медузы и удивлялись, какая она красивая, прозрачная, а под зонтиком у неё прямо целый букет из каких-то удивительных бахромок. Они тоже голубоватые и прозрачные.
— Сейчас я её переверну, — сказал Вова.
Но едва он дотронулся до прозрачной бахромки, как завопил:
— Ух, горячо! — и отдёрнул руку.
Таня дотронулась и тоже сразу отдёрнула руку:
— Ай, как крапива!
Нина Павловна подошла к ним и сказала.
— Медузу нельзя трогать.
— А почему она так жжёт? — спросила Таня.
— Надо же ей защищаться, когда на неё нападают.
— А чем она защищается? Этими бахромками? — спросила Наденька.
— Да, это щупальцы медузы. На них есть крохотные стрекательные пузырьки. Они и жгут, как крапива.
— Всё равно я её не боюсь! — закричал Вова. — Я с нею раз-раз справлюсь!
— Не надо с нею справляться. Пусть себе плавает, — сказала Нина Павловна и увела ребят на берег.
В это утро они увидели ещё несколько медуз, одну красивее другой. А медуза, которая обожгла Таню и Вову, приплыла к самому берегу.
— Давай, Таня, её победим, — предложил Вова.
— Давай, — согласилась Таня. — Я возьму лопатку, и ты возьми.
Таня и Вова вооружились лопатками и подошли к медузе.
— Только ты её не бей, — предупредила Таня. — Лучше мы её поднимем и понесём на песок. Подставляй лопатку. Ты будешь поднимать с той стороны, а я с этой.
Но поднять медузу было не так просто. Она ускользала.
Тогда Вова и Таня подтолкнули её лопатками на берег и перевернули.
— Ух, сколько у неё под зонтиком переплётов из каких-то хрящей! — закричал Вова. — Смотри, между ними рыбка, она живая!
— В медузе рыбка живёт! Идите смотреть, — позвала ребят Таня.
Не только ребята, и Нина Павловна пришла посмотреть.
Ведь интересно посмотреть на такую пассажирку. Проскочила она между щупальцами, прекрасно устроилась и не боялась, что её проглотит какая-нибудь прожорливая рыба. Жила себе рыбёшка-пассажирка в полной безопасности под красивым зонтиком.
Ребята смотрели на рыбёшку и не сразу заметили, что случилось с медузой.
За одну минуту и красивый зонтик, и вся медуза развалились на части и расползлись по песку, как кисель.
— Не смейте трогать медуз, — сердито сказал Вадик. — Когда плавают, — они красивые, а когда победишь, — вот они какие. Они тают.
— Ну их, — махнула рукой Таня. — До них дотронешься — и они уже разваливаются. Их неинтересно побеждать.
— Нет, они ничего, добрые, когда живые. Возят рыбок, как на пароходе, — засмеялся Вова.
— Давайте сделаем так, — предложила Нина Павловна. — Эту рыбку бросим в море и больше не будем трогать медуз.
Так ребята и сделали: рыбёшку-пассажирку бросили в море и больше никогда не побеждали медуз.