Божественная комедия

Dante Alighieri

1265 — 1321

Ад

Песнь первая

Лес — Холм спасения — Три зверя — Вергилий

1

Земную жизнь пройдя до половины, *

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

4

Каков он был, о, как произнесу,

Тот дикий лес, дремучий и грозящий,

Чей давний ужас в памяти несу!

7

Так горек он, что смерть едва ль не слаще.

Но, благо в нем обретши навсегда,

Скажу про все, что видел в этой чаще.

10

Не помню сам, как я вошел туда,

Настолько сон меня опутал ложью,

Когда я сбился с верного следа.

13

Но к холмному приблизившись подножью, *

Которым замыкался этот дол,

Мне сжавший сердце ужасом и дрожью,

16

Я увидал, едва глаза возвел,

Что свет планеты, *всюду путеводной,

Уже на плечи горные сошел.

19

Тогда вздохнула более свободной

И долгий страх превозмогла душа,

Измученная ночью безысходной.

22

И словно тот, кто, тяжело дыша,

На берег выйдя из пучины пенной,

Глядит назад, где волны бьют, страша,

25

Так и мой дух, бегущий и смятенный,

Вспять обернулся, озирая путь,

Всех уводящий к смерти предреченной.

28

Когда я телу дал передохнуть,

Я вверх пошел, и мне была опора

В стопе, давившей на земную грудь.

31

И вот, внизу крутого косогора,

Проворная и вьющаяся рысь,

Вся в ярких пятнах пестрого узора.

34

Она, кружа, мне преграждала высь,

И я не раз на крутизне опасной

Возвратным следом помышлял спастись.

37

Был ранний час, и солнце в тверди ясной

Сопровождали те же звезды вновь, *

Что в первый раз, когда их сонм прекрасный

40

Божественная двинула Любовь.

Доверясь часу и поре счастливой,

Уже не так сжималась в сердце кровь

43

При виде зверя с шерстью прихотливой;

Но, ужасом опять его стесня,

Навстречу вышел лев с подъятой гривой.

46

Он наступал как будто на меня,

От голода рыча освирепело

И самый воздух страхом цепеня.

49

И с ним волчица, чье худое тело,

Казалось, все алчбы в себе несет;

Немало душ из-за нее скорбело.

52

Меня сковал такой тяжелый гнет,

Перед ее стремящим ужас взглядом,

Что я утратил чаянье высот.

55

И как скупец, копивший клад за кладом,

Когда приблизится пора утрат,

Скорбит и плачет по былым отрадам,

58

Так был и я смятением объят,

За шагом шаг волчицей неуемной

Туда теснимый, где лучи молчат. *

61

Пока к долине я свергался темной,

Какой-то муж *явился предо мной,

От долгого безмолвья словно томный.

64

Его узрев среди пустыни той:

«Спаси, — воззвал я голосом унылым, —

Будь призрак ты, будь человек живой!»

67

Он отвечал: «Не человек; я был им;

Я от ломбардцев низвожу мой род,

И Мантуя *была их краем милым.

70

Рожден sub Julio, *хоть в поздний год,

Я в Риме жил под Августовой сенью, *

Когда еще кумиры чтил народ.

73

Я был поэт и вверил песнопенью,

Как сын Анхиза *отплыл на закат

От гордой Трои, преданной сожженью.

76

Но что же к муке ты спешишь назад?

Что не восходишь к выси озаренной,

Началу и причине всех отрад?»

79

«Так ты Вергилий, ты родник бездонный,

Откуда песни миру потекли? —

Ответил я, склоняя лик смущенный. —

82

О честь и светоч всех певцов земли,

Уважь любовь и труд неутомимый,

Что в свиток твой мне вникнуть помогли!

85

Ты мой учитель, мой пример любимый;

Лишь ты один в наследье мне вручил

Прекрасный слог, везде превозносимый.

88

Смотри, как этот зверь меня стеснил!

О вещий муж, приди мне на подмогу,

Я трепещу до сокровенных жил!»

91

«Ты должен выбрать новую дорогу, *—

Он отвечал мне, увидав мой страх, —

И к дикому не возвращаться логу;

94

Волчица, от которой ты в слезах,

Всех восходящих гонит, утесняя,

И убивает на своих путях;

97

Она такая лютая и злая,

Что ненасытно будет голодна,

Вслед за едой еще сильней алкая.

100

Со всяческою тварью случена,

Она премногих соблазнит, но славный

Нагрянет Пес. *и кончится она.

103

Не прах земной и не металл двусплавный, *

А честь, любовь и мудрость он вкусит,

Меж войлоком и войлоком *державный.

106

Италии он будет верный щит,

Той, для которой умерла Камилла,

И Эвриал, и Турн, и Нис убит. *

109

Свой бег волчица где бы ни стремила,

Ее, нагнав, он заточит в Аду,

Откуда зависть хищницу взманила.

112

И я тебе скажу в свою чреду:

Иди за мной, и в вечные селенья

Из этих мест тебя я приведу,

115

И ты услышишь вопли исступленья

И древних духов, бедствующих там,

О новой смерти тщетные моленья; *

118

Потом увидишь тех, кто чужд скорбям

Среди огня, в надежде приобщиться

Когда-нибудь к блаженным племенам.

121

Но если выше ты захочешь взвиться,

Тебя душа достойнейшая *ждет:

С ней ты пойдешь, а мы должны проститься;

124

Царь горних высей, возбраняя вход

В свой город мне, врагу его устава,

Тех не впускает, кто со мной идет.

127

Он всюду царь, но там его держава;

Там град его, и там его престол;

Блажен, кому открыта эта слава!»

130

«О мой поэт, — ему я речь повел, —

Молю Творцом, чьей правды ты не ведал:

Чтоб я от зла и гибели ушел,

133

Яви мне путь, о коем ты поведал,

Дай врат Петровых *мне увидеть свет

И тех, кто душу вечной муке предал».

136

Он двинулся, и я ему вослед.

Песнь вторая

Сомнения Данте — Ответ Вергилия

1

День уходил, и неба воздух темный

Земные твари уводил ко сну

От их трудов; лишь я один, бездомный,

4

Приготовлялся выдержать войну

И с тягостным путем, и с состраданьем,

Которую неложно вспомяну.

7

О Музы, к вам я обращусь с воззваньем!

О благородный разум, гений свой

Запечатлей моим повествованьем!

10

Я начал так: «Поэт, вожатый мой,

Достаточно ли мощный я свершитель,

Чтобы меня на подвиг звать такой?

13

Ты говоришь, что Сильвиев родитель, *

Еще плотских не отрешась оков,

Сходил живым в бессмертную обитель.

16

Но если поборатель всех грехов

К нему был благ, то, рассудив о славе

Его судеб, и кто он, и каков,

19

Его почесть достойным всякий вправе:

Он, избран в небе света и добра,

Стал предком Риму и его державе,

22

А тот и та, когда пришла пора,

Святой престол воздвигли в мире этом

Преемнику верховного Петра.

25

Он на своем пути, тобой воспетом, *

Был вдохновлен свершить победный труд,

И папский посох ныне правит светом.

28

Там, вслед за ним. Избранный был Сосуд, *

Дабы другие укрепились в вере,

Которою к спасению идут.

31

А я? На чьем я оснуюсь примере?

Я не апостол Павел, не Эней,

Я не достоин ни в малейшей мере.

34

И если я сойду в страну теней,

Боюсь, безумен буду я, не боле.

Ты мудр; ты видишь это все ясней».

37

И словно тот, кто, чужд недавней воле

И, передумав в тайной глубине,

Бросает то, что замышлял дотоле,

40

Таков был я на темной крутизне,

И мысль, меня прельстившую сначала,

Я, поразмыслив, истребил во мне.

43

«Когда правдиво речь твоя звучала,

Ты дал смутиться духу своему, —

Возвышенная тень мне отвечала. —

46

Нельзя, чтоб страх повелевал уму;

Иначе мы отходим от свершений,

Как зверь, когда мерещится ему.

49

Чтоб разрешить тебя от опасений,

Скажу тебе, как я узнал о том,

Что ты моих достоин сожалений.

52

Из сонма тех, кто меж добром и злом, *

Я женщиной был призван столь прекрасной,

Что обязался ей служить во всем.

55

Был взор ее звезде подобен ясной;

Ее рассказ струился не спеша,

Как ангельские речи, сладкогласный:

58

О, мантуанца чистая душа,

Чья слава целый мир объемлет кругом

И не исчезнет, вечно в нем дыша,

61

Мой друг, который счастью не был другом,

В пустыне горной верный путь обресть

Отчаялся и оттеснен испугом.

64

Такую в небе слышала я весть;

Боюсь, не поздно ль я помочь готова,

И бедствия он мог не перенесть.

67

Иди к нему и, красотою слова

И всем, чем только можно, пособя,

Спаси его, и я утешусь снова.

70

Я Беатриче, *та, кто шлет тебя;

Меня сюда из милого мне края *

Свела любовь; я говорю любя.

73

Тебя не раз, хваля и величая,

Пред господом мой голос назовет.