Когда въ предѣлы Палестины,
Неси огня и смерти адъ,
Свирѣпо вторглись Сарацыны
И ворвались въ священный градъ:
И прахъ страны обѣтованья,
И храмъ святой, и гробъ Христовъ
Тогда достались въ поруганье
Толпѣ суровыхъ пришлецовъ.
Прошли вѣка со дня плѣненья,
И къ рубежу священныхъ мѣстъ
Никто не шелъ на избавленье,
И только новаго гоненья
Послалъ имъ Богъ тяжелый крестъ.
Послалъ на чадъ Христовой вѣры
Онъ племя новыхъ мусульманъ,
И мукамъ ихъ не стало мѣры
И все низвергъ, попралъ Коранъ.
Тогда изъ стѣнъ Ерусалима,
Стыдомъ и ужасомъ гонимъ,
Въ предѣлы царственнаго Рима
Явился нѣкій пилигримъ.
Огонь наитія святаго
Горѣлъ у странника въ глазахъ,
И съ скорбной вѣстью горя злаго
Къ стопамъ Намѣстника Петрова
Онъ палъ, въ стенаньяхъ и слезахъ.
Онъ говорилъ, что зрѣлъ видѣнье,
Что съ неба гласъ къ нему сошелъ
И возвѣстилъ, что день спасенья
Страны Сіонскія пришелъ;
Что волю Вышняго Владыки
Сей райскій гласъ открылъ предъ нимъ, --
Да ополчатся всѣ языки
И двинутъ рать въ Ерусалимъ.
И повелѣлъ, да возвѣстится
Его святая воля та
Вездѣ, гдѣ Гробъ Господень чтится,
Гдѣ вѣрятъ въ Господа Христа,
Да знаютъ всѣ о поруганьи
Обѣтованныя страны,
И придутъ въ гнѣвъ и содроганье
Христовы вѣрные сыны.
И рекъ Апостольскій Намѣстникъ,
Смущенный вѣстію святой:
"Иди-жъ ты въ путь, Господень вѣстникъ!"
И онъ пошелъ въ путь дальній свой.
И шелъ онъ отъ моря до моря,
Переходилъ изъ града въ градъ
Всѣмъ возвѣстить святое горе
И ополчить Христовыхъ чадъ.
И слово странника-витіи
Отъ снѣжныхъ Альпъ до Пириней,
Отъ Рейнскихъ струй до Византіи
Сзывало нищихъ и царей
Подвигнуть мечъ за Божье дѣло;
И какъ торжественный набатъ,
Оно надъ міромъ прогремѣло:
Все поднялось, все закипѣло,
Все шло спасать Священный Градъ.
И содрогнулись Сарацыны
Предъ ополченіемъ святымъ,
И Крестоносцы-Паладины
Взошли въ Святой Ерусалимъ.
И что-жъ?..-- Для подвига святаго,
Для цѣлей чистыхъ, неземныхъ
Была душа въ нихъ неготова:
Нечисто сердце было въ нихъ.
Душѣ ихъ было слишкомъ много
Стремленій суетныхъ дано,
И жить для міра и для Бога
Они хотѣли заодно:
Чтя древній рыцарскій обычай,
Они землей страны святой,
Какъ бранной, прибыльной добычей,
Дѣлились шумно межъ собой.
Но тотъ, кто изгналъ дерзновенныхъ
Во храмъ пришедшихъ торжниковъ,
Исторгъ изъ рукъ непосвященныхъ,
Священный прахъ и гробъ Христовъ,
Закрылъ врата святаго храма
Предъ ополченіемъ святымъ,
И вновь поборники Ислама
Взошли въ святой Ерусалимъ.
И долго, праздные душою,
Ища добычи и войны,
Одною силой, просто съ бою
Вновь овладѣть святой землею
Пытались Запада сыны.
Но духъ геройскихъ предпріятій
Въ нихъ понемногу унялся,
И роду новому занятій
Степенный Западъ предался:
Въ пылу текущихъ дѣлъ привычныхъ,
Въ чаду промышленныхъ тревогъ,
Подъ шумъ и громъ машинъ фабричныхъ
И свистъ желѣзныхъ тѣхъ дорогъ,
Въ мірскомъ и суетномъ волненьи,
Забыли Запада сыны
О святотатственномъ плѣненьи
Обѣтованныя страны.
-----
Но чуждый споровъ и волненій
И гордыхъ Запада заботъ,
Вдали отъ нихъ, въ уединеньи
Жилъ юный, дѣвственный народъ.
Сосѣдей распри и печали,
Мірскихъ утѣхъ ихъ блескъ и шумъ
Его души не волновали,
И долго, долго не смущали
Его величественныхъ думъ.
Дичился онъ вступить въ ихъ сферу,
Въ міръ гордыхъ думъ и гордыхъ дѣлъ
И только пламенную вѣру
Себѣ въ смиренный взялъ удѣлъ.
И съ дѣтской сердца простотою,
Онъ весь, онъ весь отдался ей,
Всѣмъ сердцемъ, всей своей душою
И всею мыслію своей.
И корни всѣ духовной гнили,
Все, что нечисто было въ немъ,
На лонѣ вѣры, какъ въ горнилѣ,
Сожглось божественнымъ огнемъ
Свое предчувствуя призванье,
Свой умъ отъ міра отчуждя,
Хранилъ онъ долгое молчанье,
Замкнувшись тихо самъ въ себя.
И въ думъ своихъ безбрежныхъ море
Поникъ душой онъ глубоко,
И злымъ врагамъ своимъ на горе,
Въ своей равнинѣ, на просторѣ,
Разросся вольно, широко.
Вокругъ него все измѣнялось,
Кипѣло, жило, изжилось
И бурно жизнью наслаждалось,
А онъ въ тиши все росъ, да росъ;
Проросъ слои лѣсовъ дремучихъ,
Проросъ Уралъ, проникъ въ Сибирь,
И вдругъ избытокъ силъ могучихъ
Въ себѣ почуялъ богатырь.
Почуялъ онъ, что часъ священный,
Часъ славныхъ дѣлъ его насталъ,
И вдругъ предъ Западъ изумленный
Могучъ и грозенъ онъ предсталъ.
И съ той поры, съ кѣмъ онъ ни спорилъ,
Куда во гнѣвѣ ни шагнулъ,
Вездѣ стопамъ могучимъ вторилъ
Побѣдъ и славы грозный гулъ.
И въ грозный споръ борьбы неравной
Готова Русь опять вступить.
Приходитъ часъ, нашъ подвигъ главный,
Нашъ высшій подвигъ совершить!
Сей подвигъ славный, подвигъ новый
Самъ Царь повелѣваетъ намъ:
Во славу Церкви онъ Христовой
Велѣлъ идти въ походъ Крестовый
Своимъ воинственнымъ сынамъ.
И зову Царскому внимая,
Сознавъ призваніе свое,
Подвиглась грозно Русь святая,
И къ брегу древняго Дуная
Дружины хлынули ея.
И полны бранною отвагой,
Герои сѣверныхъ дружинъ
Лицомъ къ лицу сошлись съ ватагой
Исчадья дикихъ Сарацинъ.
И предъ отвагою спокойной
Могучихъ сѣверныхъ полковъ,
Предъ ихъ громадой грозно-стройной
Остыла удаль крови знойной
Свирѣпыхъ Азіи сыновъ,
Остылъ сирійскаго героя
Отважныхъ думъ наемный пылъ,
И погрузясь въ раздумье злое,
Стамбулъ притихъ и пріунылъ.
Но кто же заодно съ Стамбуломъ
Вперилъ на насъ взоръ злобный свой?
Кто славы русской новымъ гуломъ
Смущенъ, какъ вѣстью роковой?
Смутились въ суетныхъ забавахъ
Давно погрязшіе сыны
Тѣхъ крестоносцевъ величавыхъ,
Чей кличъ гремѣлъ въ бояхъ кровавыхъ
Среди полей святой земли:
Смутился Западъ утомленный,
И вспомнивъ Русскую метель.
Французъ смутился просвѣщенный,
Смутился людъ полукрещеный
Германскихъ маленькихъ земель.
И ты, чьей злобы потаенной
Дрожатъ сердца племенъ, царей,
Ты, Альбіонъ, гроза вселенной,
Властитель царственный морей,
И ты, тоскою злой терзаемъ,
На время гордость усмирилъ,
Когда внезапно надъ Дунаемъ
Орелъ двухглавый воспарилъ,
И флотъ невѣрныхъ при Синопѣ
Огнемъ нежданнымъ запылалъ,
И ахнулъ міръ, и по Европѣ
Предсмертный трепетъ пробѣжалъ.
Твои граждане пріуныли,
И въ сердцѣ съ вѣщею тоской,
Они тревожно устремили
Взоръ хитрый и пытливый свой
Къ предѣламъ дряхлаго Востока,
И страхъ ревнивый ихъ томить,
Что слишкомъ быстро и далеко
Орелъ двуглавый залетитъ.
И вотъ кричатъ они, что время
Пришло отпоръ намъ строгій дать,
Что наглыхъ Скиѳовъ злое племя
Пора унять и наказать,
Что плѣна, рабства и насилья
Готовимъ мы для міра бичъ,
И что давно бы надо крылья
Орлу двуглавому подстричь,
Что, подъ святой личиной брани
За угнетенныхъ Христіанъ,
Своихъ земель раздвинуть грани
Задумалъ Русскій великанъ;
Что интересъ насъ движетъ личный,
Не чувствъ высокихъ благодать...
Британцы, вы народъ фабричный,
Вамъ безкорыстья не понять.
Къ чему-жъ такъ громко вы кричите,
Что Грековъ вольность, славу, честь
Вы вашей грудью отстоите?
Кого увѣрить вы хотите,
Что совѣсть въ васъ и правда есть?
Что нужды вамъ до слезъ народныхъ?
Племенъ униженныхъ права
Смѣшны для лордовъ благородныхъ,
Какъ сказки брошенной слова.
Что нужды вамъ, что вновь Эллада
Готова вспыхнуть и ожить,
Какъ въ чудный вѣкъ Милитіада?
Вамъ только пунктъ торговый надо
При Черномъ морѣ получить.
Что нужды вамъ, что градъ великій,
Полсвѣта падшій властелинъ,
Въ плѣну томится полудикой
Ватаги звѣрскихъ Сарацынъ,
И ждетъ, когда народъ полночный
На зовъ отчаянный придетъ,
И Русскій Царь, рукою мощной
Оковы Греціи сорветъ?
Что вамъ до ига цѣлыхъ націй!
Ихъ воплямъ вашъ не внемлетъ слухъ:
Однихъ торговыхъ операцій
Васъ меркантильный движетъ духъ.
Какой барышъ, какой убытокъ,
Какой для васъ составитъ счетъ,
Что среди казней, мукъ и пытокъ
Кровь христіанская течетъ?
Не можетъ кровь святая эта
Лечь лишней цифрой на листѣ
Скупой Британіи бюджета --
Такъ пусть потомки Магомета
Терзаютъ, жгутъ, сотрутъ со свѣта
Всѣхъ вашихъ братьевъ о Христѣ.
Ужель вы только для холодныхъ
Аферъ и счетовъ рождены?
Вы-ль крестоносцевъ благородныхъ
Свободныхъ рыцарей сыны?
Ужель потомки вы Ричарда?
Ужель, не въ шутку, братья вы
Того таинственнаго барда,
Любимца гордаго молвы,
Чья пѣснь, какъ ропотъ отдаленный,
Чей вдохновенный мощный гласъ,
Какъ вихрь, промчался надъ вселенной
И все смутилъ, и все потрясъ;
Чья пѣснь мила и Руси снѣжной,
И знойнымъ западнымъ странамъ,
Чей взоръ горѣлъ любовью нѣжной
Ко всѣмъ живущимъ племенамъ,
Кто въ жаркомъ сердцѣ упованье
Въ соединенье ихъ носилъ
И юной Греціи возстанье
Свободной пѣснью огласилъ?
Пѣвецъ измученный, несчастный,
Зачѣмъ ты пѣлъ, къ чему ты жидъ?
Ты всѣ дары души прекрасной
Въ своей отчизнѣ загубилъ!
Твоей душѣ высокой, сильной,
Вылъ ненавистенъ, гадовъ, чуждъ
Твоей отчизны меркантильной
Духъ матерьяльныхъ, грубыхъ нуждъ.
Среди сыновъ своей отчизны,
Какъ плѣнный узникъ, ты страдалъ,
И воплемъ горькой укоризны
Ихъ слухъ суровый поражалъ.
И чтожъ? на гнѣвъ твой, на страданье,
Разинувъ съ любопытствомъ ротъ,
Безъ слезъ, безъ мукъ, безъ состраданья,
Глядѣлъ "великій" твой народъ.
И не смягчилъ сердца ты снобсовъ
И лордовъ Англіи сухой
Какъ на спектакли скачекъ, боксовъ,
Они на гнѣвъ смотрѣли твой.