Волшебный лес
Менестрели, которые жили еще в средние века, рассказывали, что здешние кролики при встрече друг с другом приподнимают голову точно так же, как мужчины нынче приподнимают шляпу.
Когда-то этот Волшебный лес был частью королевства могущественного монарха по имени Клод, у которого было три сына — Таг, Галло и Йорн. Таг и Галло были страстными охотниками, как и их отец. Почти все время они проводили на охоте и возвращались домой только затем, чтобы поесть да выспаться. Йорн, самый юный принц и самый маленький — росту в нем было всего-то шесть футов,— был поэтом и музыкантом и все время, когда он не ел и не спал, сочинял стихи и играл на лире. Иногда отец и братья брали его с собой на охоту, но он пускал свои стрелы и бросал копья так, чтобы животное, за которым гналось все королевское семейство, не стало их добычей.
Трижды король вместе с двумя старшими сыновьями уничтожали в своих владениях почти всех зверей, и трижды они вынуждены были сидеть в замке и нетерпеливо ожидать, пока в лесах и полях подрастет новое поколение оленей и кабанов, проверяя, туго ли натянуты луки, хорошо ли смазаны стрелы и заострены копья. Король Клод с Тагом и Галло в эти томительные месяцы безделья ели чаще, пили больше и спали дольше и весьма докучали своим придворным, особенно карлику по имени Квондо и Королевскому Волшебнику, который только и умел, что показывать фокусы и жонглировать, а все потому, что он не был посвящен в секреты волшебников, живших в чудесном лесу.
Лишь на душе у Йорна все это время было покойно и безмятежно. Он пел о далекой принцессе, ради которой принцам когда-нибудь придется отправиться в путь, полный опасности и лишений. Он пел о том, что любовь, а не сила поможет развязать волшебный узел, или открыть замок с секретом, или одурачить страшного дракона, или исполнить любое другое задание, которое откроет путь к сердцу принцессы. Таг и Галло потешались над чудачествами своего младшего брата и принимались перебрасывать друг другу, словно мячик, Квондо, не обращая никакого внимания на его протестующие крики, и лишь Йорна старались не задевать, потому что он не раз сбивал их с ног, да к тому же, сидя верхом, он умело бился на копьях.
Однажды вечером, за ужином, когда до начала охоты на кабанов и оленей оставалось еще целых сто дней и ночей, король Клод за кубком вина рассказал своим сыновьям одну историю. Йорн тем временем перебирал струны своей лиры, а Квондо прятался за огромным щитом, который стоял в углу зала, и залечивал свои синяки и шишки.
- Нет ничего лучше охоты в Волшебном лесу!— громко произнес принц Таг, проверяя тетиву большого лука.
— От Волшебного леса нужно держаться подальше!— еще громче воскликнул король Клод и поведал, как однажды они с отцом и двумя братьями отважились преследовать в Волшебном лесу быстроногую лань, и им удалось загнать ее на вершину Кентавра. Охотники уже приготовились было пустить в нее свои стрелы, а она вдруг обернулась стройной смуглолицей юной принцессой, которую одна злая старуха из зависти к красоте девушки много лет назад превратила в лань.
— И тут,— продолжал король Клод,— мы все — ваш дедушка, король Боуд, и три его сына, ваш дядя Клун, ваш дядя Гарф и я,— от досады и огорчения почувствовали себя беспомощными, как бараны, или, лучше сказать, словно псы, которые бесстрашно бросаются в логово волка и видят там крольчиху с розовыми глазами. Вскоре явился один из этих лесных волшебников, которые всегда над чем-то посмеиваются, и сотворил для принцессы коня — прямо из воздуха, если не ошибаюсь,— и мы поехали к замку.
Мы накормили принцессу, дали ей вина, уложили спать, а на следующий день, громыхая парадными доспехами, отправились вместе с ней к ее отцу, королю, владения которого лежали далеко на севере. Сначала мы прогромыхали сквозь лепестки цветущих яблонь — был май, когда мы пустились в путь,— а подъезжая к родовому замку принцессы, мы громыхали сквозь снежную метель.
Ее родители были вне себя от радости, снова увидев свою дочь, и ее отец несколько раз недурно угостил нас по этому случаю, хотя мне показалось, что северные вина немного отдают то ли ваксой, то ли маслом, которым смазывают стрелы,— впрочем, давно это было.
— Почему же ты никогда...— начал Таг.
- ...не рассказывал нам об этом раньше?—досказал Галло.
— Вы были слишком малы,— ответил Клод.— А эта история может ранить юное сердце. Так о чем это я?
— Давно это было,— напомнил Таг.
— Ах да!— сказал Клод.— Ну так вот, вашему дедушке, вашим дядьям и мне не терпелось возвратиться домой и отправиться на охоту. Отец принцессы был человеком недалеким, этаким домоседом, и любил корпеть над шахматной доской даже в самую прекрасную для охоты погоду, потягивая при этом тепловатое питье, настоянное на алоэ или еще на чем-то в этом роде. Я уже говорил, что мы хотели сразу же вернуться домой, но не тут-то было. В этой стране существовал дьявольский закон, согласно которому спасенная принцесса могла объявить мужем одного из своих избавителей. Сероглазая шалунья была довольно мила, но любила слушать арфу и спинет и была совершенно безразлична к охоте. А еще у нее была манера, подобно кошке на мягких лапах, неслышно подкрадываться к человеку и неожиданно возникать у него за спиной.
Дело кончилось тем, что ваш дедушка уехал домой один, а принцесса дала дяде Клуну, дяде Гарфу и мне опасные задания. Клуну — принести золотое правое крыло могучего Сокола из Ферралейна. Гарф, этот мошенник и пройдоха — хотя верхом он ездил как Бог,— должен был взять по капле крови из указательных пальцев ста королей — задача, которую невозможно выполнить и за всю жизнь; а мне велено было доставить огромный алмаз — его, по слухам, держало в лапах страшное чудовище — полудракон, полуптица. Обитало оно в горной пещере, всего в нескольких лигах от королевства.
Король Клод наполнил вином два кубка и мигом осушил их.
— Вы, конечно, не помните,— продолжал он,— но лет двадцать назад один путешественник, родом из далекого Ферралейна, рассказывал, что ваш дядя Клун оплошал в сражении со знаменитым Соколом, чье левое крыло, как выяснилось во время битвы, оказалось стальным и к тому же остро заточенным. О вашем дяде Гарфе до сих пор ничего не слышно, что вполне понятно, так как, если верить подсчетам моего Королевского Летописца, для того чтобы взять по капле крови из правых указательных пальцев ста королей, потребовалось бы девяносто семь лет.
Пока король снова наполнял вином кубки, принц Йорн заиграл на лире печальную песнь.
— Сейчас я закончу эту невеселую историю,— продолжал король Клод.— Чудовище, которое я должен был одолеть, оказалось сделанным из глины и самшита; лишить это чучело огромного алмаза, зажатого между его лапами, не составило труда. Я доставил драгоценный камень, и поскольку уже успел покорить сердце принцессы, то легко получил ее руку, это даже и Квондо понимает.
Король откинулся в кресле и закрыл глаза.
- А мораль этой истории,— пробормотал Квондо,— в чем, собственно, она заключается?
Король приоткрыл один глаз.
- Мораль этой истории,— ответил он,— заключается, собственно, в том, что охотиться на оленей в Волшебном лесу не рекомендуется.
Таг и Галло не отрываясь смотрели на отца. Когда он закончил свой рассказ, они переглянулись и снова уставились на него.
- Что-то нам эта история не нравится!— заявил Таг.
— Подумать только, наша мать была когда-то ланью!— возмутился Галло.
И тут впервые заговорил Йорн.
— Это был всего лишь волшебный, ничего не означающий образ,— сказал он и снова взялся за лиру.
— Мальчик прав!— воскликнул король Клод.— Это был, как он говорит, бессмысленный образ.— Он постучал по столу кубком.— Но я так и не смог с этим свыкнуться,— неожиданно признался он.— Да и какой охотник смог бы! Король задумчиво помолчал.
- Вскоре после рождения Йорна она серьезно заболела и больше уже не ступала на лестницу, ведущую из ее покоев,— произнес он наконец.
— Может, она сильно ушиблась?— предположил Таг.
— Или, может, объелась?— добавил Галло.
- Может, ее кто-то сглазил?— сказал Йорн. Король швырнул кубок в младшего принца, но Йорн поймал его на лету.
- Ловкость и сноровка у него от матери,— заметил король.— Ну вот и вся история.
За спиной Клода внезапно раздался голос Королевского Гофмейстера, и король вздрогнул от неожиданности.
— Что вы все крадетесь, как кошки?— вскричал он. Там пришел менестрель, сир,— объявил Королевский Гофмейстер.
— Ну так позови же его, да поживее!— приказал Клод.— Он споет нам о смелых людях и об охоте. Надоело говорить о любви и печали.— Он окинул Йорна презрительным взглядом.
В зал тихо вошел менестрель. Он сел на стул и стал играть на лютне и петь. Он пел о белой лани, быстрой, как молния, прекрасной, как весенний водопад.
Когда менестрель допел свою песню, король спросил:
- Эта лань, быстрая, как молния, и прекрасная, как весенний водопад,— плод твоей глупой фантазии или же она из плоти и крови и я со своими сыновьями могу проверить, так ли уж она быстра и сильна?
Менестрель запел:
Молнией мчится белая лань
Через лесную глухомань.
— Скажи, как называется этот лес?— потребовал король.
Менестрель запел:
От вершины Кентавра к россыпи лунных камней
Мчится белая лань — всех быстрей.
При этих словах король Клод поднялся со своего кресла, опрокинув кубок с вином, которое пролилось на пол.
— Весь Волшебный лес полон твоих дьявольских стишков!— закричал он.— Никто из сородичей короля не станет охотиться в этом проклятом лесу!
Менестрель запел:
От Тага и Галло она живо уйдет.
За ней не угонится юноша Йорн.
Померится силами с ней только Клод,
И затрубит победно горн.
Король подергал свой длинный ус, в его глазах блеснул огонек и погас и снова блеснул, словно светлячок.
— А может быть,— произнес он наконец,— эта белая лань, быстрая, как молния,— и в самом деле лань? Завтра же мы испытаем ее хваленую удаль. Если окажется, что это настоящая лань, то я повешу ее голову на стену, а мясо велю снести в кладовую. А если окажется, что это милая девушка, заколдованная каким-нибудь волшебником или ведьмой, дочь какого-нибудь короля, владения которого лежат на севере, востоке, юге или западе, я пущу стрелу, а заодно и копье в сердце этого глупого менестреля!
Король Клод несколько раз стукнул по столу кубком, словно подчеркивая каждое слово своей страшной угрозы, но, оглядевшись, заметил, что менестрель исчез. Король нахмурился.
— Где-то я уже встречал этого парня,— пробормотал он.
— Если окажется, что это настоящая лань, то мы на славу поохотимся,— сказал Таг.
— Если окажется, что она настоящая,— продолжил Галло,— то мы отведаем самой вкусной оленины на свете.
Король проглотил огромный абрикос, и глаза его заблестели.
— А если окажется, что это самая настоящая принцесса?— послышался из угла робкий голос карлика Квондо. Король швырнул в него яблоко, но Йорн перехватил его на лету..
— Если окажется, что это настоящая принцесса,— сказал Йорн,— то она даст сыновьям Клода опасные задания, чтобы узнать, кто из них достоин ее сердца и руки.
При этих словах Таг, желая похвастаться своей силой, вытащил из очага кочергу и согнул ее, а Галло сделал двойное сальто. Йорн наблюдал за своими братьями, перебирая струны. Король подергивал усы, и глаза его блестели в предвкушении предстоящей охоты. Квондо сидел под щитом в углу зала, не спуская глаз с Клода, Тага и Галло, и слушал игру Йорна.
На другой день на рассвете король и три его сына оседлали коней и отправились на охоту. Въехав в Волшебный лес, они остановились и огляделись вокруг.
- Не вздумайте срывать этот лютик,— сказал Клод, указывая рукой в перчатке на маленький цветок посреди изумрудной травы,— а то он превратится в пламя и вы обожжетесь.
- Не трогайте лишайник на этом дереве,— сказал Таг,— не то он превратится в кровь и запятнает вам руки.
— Не прикасайтесь вон к тому белому камню,— сказал Галло,— не то он оживет и укусит вас.
Вдруг из-за россыпи лунных камней донеслись раскаты грома, солнце скрылось за тучами; сверкнула молния, и все четыре коня задрожали от страха. В наступившей темноте вокруг короля и его сыновей, рассыпавшись искрами, замелькали миллионы светлячков.
Пока Клод и его сыновья с удивлением наблюдали за их веселым танцем, светлячки превратились в снежинки, которые мягко падали на землю и исчезали. Гром прекратился, небо очистилось от туч, и снова выглянуло солнце.
- Все эти штучки вредны для пищеварения,— проворчал король Клод.— У меня совсем пропадет аппетит, если вся эта трень-брень-дребедень не прекратится.
- Горячее здесь — холодное,— сказал Таг.
— А твердое — мягкое,— сказал Галло.
- Днем тут темно, как ночью,— сказал Клод.
А Йорн, пока происходили все эти чудеса, сочинил стишок:
Бела чернота.
Красна синева,
Светла темнота,
А ложь неправа.
- Молодец, складно сочинил, принц Йорн,— неведомо откуда донесся чей-то голос. Король и его сыновья взглянули вниз и увидели лесного волшебника в голубом балахоне и красном колпаке.
- Эй,— крикнул король, разглядывая волшебника,— а не встречал ли я тебя где-то еще?
— Встречал, когда-то еще,— отвечал чародей, срывая анютины глазки. Он подбросил цветок, который тут же превратился в бабочку, и та, вспорхнув крылышками, скрылась среди деревьев.
- Я уже однажды был в этом лесу,— сказал король Клод.
- Двадцать шесть лет, двадцать пять дней и двадцать четыре часа назад,— уточнил волшебник.
- Мой отец, мои братья и я преследовали лань,— стал рассказывать Клод,— а когда мы нагнали ее у вершины Кентавра, она вдруг самым поразительным образом подверглась чудесному превращению. Для меня это довольно щекотливый вопрос, так что оставь при себе шуточки, которые вертятся у тебя на языке.
— У него с языком все в порядке,— сказал Йорн,— а вот с твоего куда-то слетела буква «к».
— И буква «с»,— добавил волшебник.— Да вы и сами можете в этом убедиться.
— Тлода не тат-то прошто вывешти из шебя,— с достоинством произнес король.— А ваш, лешных волшебнитов, мы шумеем быштро поштавить на мешто.
Клод с важным видом повел рукой и принял позу, полную надменности и высокомерия. Его сыновья смотрели на него с изумлением.
— Вы произносите волшебные слова, о Клод,— глубокомысленно молвил волшебник, снимая колпак и низко кланяясь.— Не могу ли я быть чем-нибудь полезен для вас и принцев Тага, Галло и Йорна? Может быть, вам показать лающее дерево, или Музыкальное болото, или бескрылых птиц?
При упоминании об этих чудесах король лишь поморщился, а принц Йорн обратился к волшебнику:
- Мой отец разыскивает белую лань, быструю, как молния, и прекрасную, как весенний водопад.
Волшебник снова поклонился и подбросил свой колпак в воздух.
— Что поднимается вверх, не должно опускаться вниз,— заговорил он, и его колпак, медленно покачиваясь, словно колокольчик на ветру, бесшумно поплыл над деревьями, поднимаясь все выше и выше, и наконец совсем исчез из виду.
- А что опускается вниз, должно подняться вверх.— Волшебник коснулся земли тремя пальцами левой руки. Снежинки, которые уже давно растаяли, вдруг стали подниматься откуда-то с земли и, поднявшись до уровня сердца волшебника, неожиданно превратились в миллионы светлячков. Король и его сыновья смотрели, окаменев от удивления. И вдруг среди всего этого мерцания и блеска они увидели, как мимо пронеслась белая лань, быстрая, как молния, прекрасная, как весенний водопад.
- Э-ге-гей!— закричал король, и, пришпорив коней, они пустились за ланью, да так быстро, что из-под лошадиных копыт посыпались искры, которые тут же закружились, завертелись в одном хороводе со светлячками.
Белая лань, преследуемая королем и его сыновьями, пролетала по лесу, мимо лающего дерева и Музыкального болота, оставляя позади стаи бескрылых птиц. Долго продолжалась погоня, и вот уже стало садиться солнце и на землю легли длинные тени. Белая лань, увлекая за собой преследователей, с быстротой молнии пронеслась через Серебряное болото, Бронзовую трясину и Золотую проталину. Стрелой метнулась она через Огнедышащее болото и Туманную топь. Она взобралась на Рубиновые горы, пересекла долину Фиалок и направилась по Жемчужной тропинке, ведущей к многочисленным лабиринтам россыпей лунных камней.
Десять пар копыт прогромыхали по населенной призраками лощине — путь всадников освещали фонари, подвешенные на призрачных платанах,— мимо Черепашьего озера и вдоль выстроившихся в ряд златоцветов. Покачиваясь, цветы указывали сокрытую мраком дорогу, которая спускалась к долине Ужасов. Заходящее солнце погрузилось в море, и в небе вспыхнули семь звезд. Погоня закончилась: лань неподвижно стояла, дрожа от страха и усталости, у подножия отвесной скалы, которую называли вершиной Кентавра.
Король Клод и принцы Таг и Галло натянули луки. Йорн в ужасе закрыл глаза. Когда он спустя мгновение открыл их, то увидел, что охотники, побросав на землю луки и стрелы, с изумлением глядели не на загнанную лань, а на стройную смуглолицую девушку, самую настоящую принцессу, одетую в длинное белое атласное платье. На ногах ее были золотые сандалии, а в волосах сверкали бриллианты. Ее алые губы были полуоткрыты, а темные глаза светились.
Четыре коня с удивлением повели ушами, а три принца бросились на колени к ногам девушки. Король недовольно наблюдал за всем этим и подергивал ус.
— Такой охоте позавидовал бы любой король,— сердито бормотал он.— А конец всегда одинаковый: оленины как не бывало, зато есть красавица, и вези ее теперь в ее королевство. Будем надеяться, что хотя бы ее отец понимает толк в винах.
Но когда юный принц Йорн, единственный из принцев не потерявший дар речи, спросил у девушки, как ее зовут и где находится ее королевство, она лишь покачала головой и сказала, что не знает.
Король Клод вздохнул.
— Посади ее к себе в седло, Йорн,— сказал он.— Думаю, нам придется попотчевать ее тем, что мы собирались отведать сами. Да поторопись, а то, боюсь, опять объявится этот лесной волшебник и посмеется над нами.
Принц Йорн посадил принцессу на своего коня. Король Клод повернул к дому — ему вдруг почудилось, что звон конской сбруи разнесся по лесу, словно звонкий смех,— и они отправились в долгий обратный путь по долине Ужасов, по покрытой мраком дороге, вдоль выстроившихся в ряд златоцветов, мимо Черепашьего озера, по населенной призраками лощине,— и путь их освещали фонари, подвешенные на призрачных платанах; они перебрались через россыпи лунных камней, проехали по Жемчужной тропинке, миновали долину Фиалок, взобрались на Рубиновые горы; дальше их путь лежал через Туманную топь и Огнедышащее болото; они оставили позади стаи бескрылых птиц, перебрались через Музыкальное болото, проскакали по зеленому лесу мимо лающего дерева и мерцающих светлячков и выехали наконец на дорогу, ведущую к замку.
Забывчивая принцесса
Королевский Волшебник, который, как мы уже говорили, был не очень-то изобретателен, жонглировал семью серебряными шариками, стараясь развлечь принцессу, а Квондо сидел в углу и следил то за серебряными шариками, то за грустными глазами прекрасной девушки. Она не спала почти всю ночь, тщетно пытаясь вспомнить имя своего отца.
На полу, прямо перед ней, скрестив ноги и держа в руках увесистый фолиант, сидел Королевский Летописец и монотонным голосом перечислял имена королей, надеясь, что хоть одно из них покажется девушке знакомым. Он уже дошел до буквы «П».
- ...Пак, Пардо, Пайорель, Пент, Перрил, Пео, Пил-лигрио, Пив, Подо, Полонель, Пагги...— без умолку бормотал он.
Услышав имя Пагги, принцесса едва заметно вздрогнула, но только потому, что Королевский Волшебник уронил один из серебряных шариков. Квондо поднял шарик и бросил его Волшебнику.
Королевский Летописец недовольно прищелкнул языком.
— Король Пагги,— сказал он, поморщившись,— пользуется самой дурной славой среди всех королей, зарегистрированных в Книге. Он живет в развалившемся замке, стоящем на холме. У него семь дочек, и все с приветом. Жена старого короля умерла от истерического припадка, когда принцессы были совсем маленькие. Сейчас Пагги и семь его девиц живут совсем одни и выкидывают на своем холме всякие номера: скатывают на прохожих валуны, поворачивают реки вспять, нападают на караваны и крадут драгоценности и шелка, чтобы потом устраивать шумные маскарады и играть в свои дикие, жуткие игры при свете фонаря, сделанного из тыквы, с прорезями в виде глаз и рта.— Королевский Летописец воздел руки и покачал головой.— На Паггиевом холме каждый день праздник. Принцесса нахмурилась и слегка побледнела. Королевский Летописец снова вздохнул и прочитал еще несколько имен, взглядывая на принцессу после каждого имени, но ни одно из них не показалось ей знакомым. Он прочитал еще двадцать имен на букву «О», тридцать — на «Р», сорок — на «С», десять — на «Т», пять — на «У», тринадцать — на «Ф», девяносто — на «X», пятьдесят шесть — на «Ц» и перешел к букве «Ч»:
— Чар,— произнес он, и принцесса подпрыгнула на стуле, но только потому, что Королевский Волшебник уронил еще один шарик. Квондо бросил шарик Волшебнику, и жонглирование и бормотание продолжились.
- Чачо, Чат, Чавачав, Чав, Чакс, Чай, Чачир, Чачуно, Чич,— бубнил Летописец. Наконец он поднялся, печально покачал головой и захлопнул Королевскую Книгу, подняв при этом облако пыли.
Волшебник подставил широкий карман своего длинного халата, и в него попадали серебряные шарики. Квондо ласково смотрел на принцессу.
— Я помню только названия лесов и полей, а больше ничего не помню,— вздохнула она.
— Здесь может помочь только медицина,— сказал Королевский Летописец,— но, к несчастью. Королевский Лекарь болен какой-то диковинной болезнью и просил, чтобы его не беспокоили.
Принцесса с тревогой рассматривала решетчатую тень на полу.
— Есть еще, правда, Королевский Часовщик,— добавил Летописец.— В свое время он сделал несколько смелых предположений и догадок. Токко, Часовщик, был когда-то Королевским Астрономом.
Принцесса достала платок и стряхнула со щеки Королевского Летописца пылинку, слетевшую с Королевской Книги.
— А почему Токко больше не астроном?— спросила она.
— Он такой старый, что уже не видит, и не только звезды, но даже Луну и Солнце,— ответил Летописец.— Его бесконечные речи о том, что звезды гаснут, встревожили короля, которому подавай свет для охоты, и всё тут.
Принцесса едва заметно улыбнулась.. Летописец продолжал:
- «Я желаю, чтобы в моем замке были люди, которые приносили бы мне известия о том, что солнце и звезды по-прежнему светят ярко!»— раскричался тогда король Клод. И Токко отправили делать всякие разные часы — с боем и даже солнечные, а за небесами теперь наблюдает совсем молодой человек по имени Паз. Для своего телескопа он изобрел розовые линзы, так что даже бледная луна и самая холодная звезда кажутся ярко-красными — о том и докладывают королю. Давайте сходим в мрачную мастерскую старого Токко и послушаем, что он скажет.
В мастерской они застали Токко за вырезанием надписи на солнечных часах: «После недолгого света — вечная тьма». Глаза старика так плохо служили ему, а сто часов тикали так громко, что он не видел и не слышал, как к нему пришли.
Принцесса прочитала надпись, вырезанную на других солнечных часах: «Не так уж и светло, как вам кажется». Надпись на третьих часах гласила: «Короткий день — и вот уже ночь». Королевский Летописец коснулся плеча старого Часовщика, и Токко поднял свои тусклые усталые глаза.
- Я привел безымянную принцессу,— обратился к нему Королевский Летолисец,— которая помнит названия лесов и полей, а больше ничего не помнит.— Он приставил к уху старика ладонь и поведал ему историю о белой лани, о том, как у подножия вершины Кентавра она превратилась в прекрасную принцессу, стройную и смуглолицую, а также о том, как он прочитал ей имена королей из Королевской Книги, а принцесса так ничего и не вспомнила.— Когда-то ты мог делать смелые предположения и строить догадки,— заключил Королевский Летописец.— Как ты думаешь, что с девушкой?
Часовщик пошевелил длинными тонкими пальцами правой руки.
- Пусть девушка погуляет в саду,— предложил он,— и полюбуется серебряными фонтанами, а я тем временем рискну сделать несколько рискованных предположений насчет того, что у нее с головой.
Стрелки ста часов показывали полдень, но часы вдруг пробили восемь, шесть, девять и еще сколько-то, но только не двенадцать.
- Девушки как-то странно влияют на часы,— сказал Токко,— и те начинают ходить как им вздумается. Получается какая-то пародия на время.
Королевский Летописец проводил принцессу до двери. Он стоял и смотрел, как она бродит по саду между серебряными фонтанами, прекрасная, но очень грустная. Казалось, она совсем не слышала ни тиканья часов, ни доносившихся из мастерской голосов.
- Может быть, она упала и ударилась о камень,— размышлял Летописец,— и от этого потеряла память? — Старик покачал головой.— Или, может, она выпила какого-нибудь зелья,— продолжал Летописец,— и от этого потеряла память?
Старик снова покачал головой и сказал:
- Вы ведь меня просили делать предположения, а делаете собственные.
Летописец виновато замолчал и стал слушать старика.
- Вспоминается история, которую мне рассказывал мой отец лет сто назад или около того,— начал Токко,— чудесная история о настоящей лани, которая подружилась с лесным волшебником. А началось все с того, что этот лесной волшебник то ли сильно ушибся, то ли выпил какого-то зелья, одним словом, без чувств свалился в речку, а было это в апреле, когда речки быстрые и бурные. Пробегавшая мимо лань помогла потерявшему сознание волшебнику выбраться из речки и спасла ему жизнь, В награду за это волшебник сделал так, что лань может обернуться прекрасной принцессой, стройной и смуглолицей, если вдруг охотники загонят ее туда, откуда никак не убежишь, ну, например, к вершине Кентавра.
Летописец вытаращил глаза и широко раскрыл рот. Наступило молчание, и сто часов, стрелки которых показывали одиннадцать минут первого, пробили тринадцать раз. Когда бой часов прекратился, Летописец воскликнул:
— То есть, ты хочешь сказать, Токко, что эта принцесса самая настоящая лань, а вовсе и не принцесса?
- В те времена,— продолжал старик,— совсем неподалеку отсюда жил один нескладный юноша, но удивительно лихой наездник. И вот однажды он пригнал эту лань, о которой я вам говорил, к горе, такой крутой, что на нее никому не взобраться. И когда охотник натянул тетиву, лань, едва стоявшая на ногах от усталости, прямо у него на глазах превратилась в самую настоящую принцессу, стройную и смуглолицую. Наш удалец просто окаменел, потом побледнел, потом покраснел и, побросав лук и стрелы, погнал свою замученную лошадь прочь.
Лань в образе девушки отправилась в пещеру лесного волшебника, с которым была в дружбе, и с дрожью в голосе спросила, как ей быть, раз уж она стала девушкой. Волшебник из чувства благодарности наградил ее способностью быть самой настоящей девушкой, но только до тех пор, пока она не обманется в любви трижды. А если она три раза обманется в любви, ей навсегда суждено остаться ланью, что бы ни случилось.
Сначала ее полюбил поэт, потом менестрель, а потом рыцарь. Каждый из них узнал, кто она на самом деле, и каждый отказался от своей любви. Да и в самом деле — кто может полюбить девушку, которая на самом-то деле и не девушка вовсе, а лань?
В наступившей тишине слышалось лишь тиканье часов и журчание фонтанов.
— Ну а что случилось потом,— спросил Королевский Летописец,— когда она обманулась в любви трижды?
— Потом, когда она обманулась в любви трижды,— ответил Токко,— она в один миг снова приняла прежний образ. Недели две спустя наш удалец опять настиг ее, и на этот раз не промахнулся. Его стрела пронзила ей самое сердце.
Часы неожиданно пробили семь.
— Ты правду говоришь?
- У белой лани, о которой я вам рассказываю, не было имени, потому что у диких оленей вообще нет имен. И девушка, в которую она превратилась, помнила названия лесов и полей, а больше ничего не помнила,— сказал старый Токко.
- Что же мне сказать Клоду, величайшему охотнику?— воскликнул Королевский Летописец.— Прошу тебя, Токко, посомневайся хорошенько, может, принцесса-то настоящая?
Старик откашлялся.
— Что уж там сомневаться! Мне ведомы приметы и признаки тысячи заклятий, да к тому же я знаю, что чары время от времени повторяются.
Ни старик, ни Летописец не заметили, что в темном углу кто-то притаился. Это был маленький Квондо, который тихо пробрался в мастерскую. Он закрыл глаза, чтобы их блеск не выдал его, но вовсе не думал спать. Королевский Летописец молча повернулся, открыл тяжелую дубовую дверь и вышел.
Принцесса направилась ему навстречу. Ее волосы были убраны драгоценными камнями, а на ногах были золотые сандалии. «Как же это так,— подумал Летописец,— лань, если это действительно лань, может вдруг принять такое совершенное подобие настоящей леди?» И еще он подумал: смог бы он полюбить девушку, которая в один прекрасный день, когда разрушатся чары, начнет пощипывать молодые листочки на деревьях? Вздохнув и покачав головой, он решил, что все-таки не смог бы, и сделал по этому поводу соответствующую заметку в тайниках своей души.
Безымянная девушка вопросительно посмотрела на него, но Королевский Летописец лишь покачал головой и, вздохнув, отвернулся:
- Старик кряхтел, пыхтел, ворчал, бормотал, болтал, бубнил о том о сем, о том, что если бы да кабы, и в конце концов сказал ровным счетом в шесть раз меньше, чем если бы вообще не раскрывал рта.
Он поклонился, вздохнул, еще раз поклонился и стал смотреть вослед принцессе, котор.-я прошла по траве, как летний дождь, и скрылась в воротах замка.
За обедом никто не проронил ни слова. Обедали в зале, где даже днем всегда была так темно, что в нишах толстых каменных стен зажигали факелы. Таинственная девушка разгрызла несколько грецких орехов, отказалась от вина, но похрустела листиком салата. Глядя на нее, король и его старшие сыновья вспоминали вчерашнюю охоту в Волшебном лесу, закончившуюся таким неожиданным и удивительным образом, и стыдливо прятали глаза. Клод, Таг и Галло беспокойно ерзали в своих креслах и то и дело недовольно ворчали. Принц Йорн не мог скрыть своих чувств к безымянной принцессе и втайне радовался тому, что и она время от времени бросала на него нежные взгляды. Карлик Квондо опять устроился в углу под щитом. Он не спускал глаз с сидевших за столом, стараясь не пропустить ни одного вздоха или взгляда.
- Если вы не будете есть,— обратился король к принцессе,— то мне придется поговорить с Королевским Егерем. То есть, я хотел сказать, с Королевским Лекарем, — быстро поправился он.
Принцесса очень мило покраснела, а Йорн бросил на отца сердитый взгляд. Король, стараясь скрыть смущение, набросился на Королевского Волшебника, который неожиданно появился в зале в облаке дыма.
- Я, кажется, уже просил тебя не дымить!— закричал король.— Запах пороха портит аромат вин. Сколько можно об этом говорить?
— Я забыл,— оправдывался Волшебник.
- Входи, как все люди,— сказал король.
- Хорошо, сир,— ответил Волшебник и принялся жонглировать семью маленькими полумесяцами из золота и серебра.
Король все никак не мог успокоиться:
— Раньше у него была дурацкая манера являться при вспышках молнии и грозовых раскатах. Теперь еще хуже. Он мне весь замок закоптит своим дымом. Глупые фокусы, которые он тут показывает, не стоят того, чтобы входить с такими сложностями. Средний лесной волшебник за один день может научиться тому, на что этому шуту требуется десять лет, хоть он и ходил в одну из самых известных школ для волшебников. Ха! Да разве можно научить человека ездить верхом или колдовать? Это или дано, или нет.
Продолжая сердиться и подергивать усы, король Клод осушил кубок белого вина. Потом он поднялся из-за стола и вышел из зала. Поднимаясь наверх по винтовой лестнице, он продолжал ворчать себе под нос, и голос его глухо разносился по залам и покоям:
- Я заставлю эту барышню вспомнить свое имя или... съем лошадь в сыром виде!
Он остановился у комнаты Королевского Лекаря и прислушался.
Из-за дверей доносился слабый голос Лекаря, который то стонал, то бодрился и пытался успокоить самого себя.
— Я уже никогда не смогу ходить... Ну, ну, скоро мы будем на ногах и у нас порозовеют щечки... Нет, мы уже никогда не поправимся... Ну, ну, мы обязательно поправимся...
Он умолк, и король вошел в комнату. Королевский Лекарь измерял температуру, но тут же встряхивал градусник, не глядя на него.
- Как врач я должен измерять температуру каждые три часа,— произнес он,— но как пациент я не должен знать, какая она.
— А я вообще ничего не знаю,— сказал король, который не понимал, о чем говорит Королевский Лекарь,— Я пришел к тебе как к врачу, а не как к пациенту.
— Нет, не вылечить мне себя,— сказал больной.— Ну, ну,— возразил он сам себе,— не нужно терять веру в искусство нашего Лекаря.
Король вздохнул, подошел к окну и выглянул во двор. Он подергал свое правое ухо левой рукой и принялся рассказывать историю о белой лани, о том, как он со своими сыновьями преследовал ее и как лань превратилась в прекрасную принцессу, стройную и смуглолицую, которая помнила названия лесов и полей, а больше ничего не помнила. Когда он закончил рассказ, он спросил Лекаря, что, по его мнению, могло быть причиной забывчивости принцессы.
— Может, она упала и сильно ударилась,— ответил больной подчеркнуто вежливым тоном врача,— или, может, выпила какого-нибудь зелья или отравы?
— Синяков у нее на голове нет,— сказал король,— да и зрачки не расширены.
- Гм,— произнес Королевский Лекарь,— я должен поподробнее ознакомиться с историей этой болезни, как только встану на ноги, в чем я, по правде говоря, сомневаюсь. Порозовеют щечки, ха-ха! Совершенно не представляю, что же со мной происходит... Ну, ну, не стоит так нервничать...
— Ничего не понимаю,— сказал озадаченный король. Он взглянул на больного, вздохнул и вышел из комнаты. Придя в свои покои, он решил прилечь, но еще долго не мог успокоиться. Целый час он беспокойно ворочался и сердито ворчал. Наконец поднялся и, тяжело ступая, спустился по винтовой лестнице вниз.
В восточной башне, уже покинутой солнцем, король застал Королевского Волшебника, который жонглировал семью маленькими лунами и семью серебряными шариками при свете семнадцати свечей. Королевский Летописец перечислял принцессе имена воображаемых королей. Она сидела в том же самом кресле, что и утром, когда он называл ей имена королей настоящих.
— Рэнго, Ренго, Ринго, Ронго, Ранго,— бубнил Летописец,— Раппо, Реппо, Риппо, Роппо, Руппо.
Королевский Волшебник уронил луну и шарик и пожаловался, что при мерцающих свечах плохо видно. Квондо забился в угол и не спускал глаз с принцессы, которая, казалось, была совсем сбита с толку.
- Санто, Сенто, Синто, Сунто,— бормотал Летописец.— Талатар, Телетар, Тилитар, Толотар, Тулутар, Ундан, Унден, Ундин, Ундон, Ундун.
— Что это здесь за представление при свечах?— строго спросил Клод.
— Я придумываю имена королей. Может, хоть одно из них покажется принцессе знакомым,— ответил Летописец.— Вараларе, Вераларе, Вираларе, Воралалре, Уэкси, Уикси, Уокси, Уакси,— продолжал он.
- Пап, Пеп, Пип, Поп, Пуп,— брезгливо поморщился король.— Хватит, надоели все эти Уикси, Уэкси, Уакси! Хотя у нашей прелестной барышни и нет имени, но и дураку понятно, что она не может быть воображаемой дочерью выдуманного короля. Я решу эту задачу, как и подобает королю, без всяких там тру-ля-ля. Сим повелеваю: принцесса должна немедленно дать каждому из моих сыновей опасное задание, и тот, кто первым выполнит его, женится на девчонке. Только замужество может заставить женщину прийти в себя.
Принцесса подумала о Йорне, и глаза ее посветлели; но потом она подумала о Галло, и лицо ее стало серьезным, а когда она подумала о Таге, то почувствовала страх.
- Завтра ровно в полдень,— заявил Клод,— принцесса даст моим сыновьям опасное задание. Бьюсь об заклад, что первым его выполнит Таг. Ставлю бочонок изумрудов, или, может, кто-нибудь решится поставить такой же бочонок на Галло?
Наступившую тишину неожиданно нарушил Квондо.
— Ставлю такой же бочонок изумрудов,— громко сказал он.— На девушке женится Йорн.
Король Клод рассмеялся так, что стены задрожали.
- По рукам, мой глупый карлик,— хохотал он. Принцесса поднялась со своего кресла, сделала реверанс и направилась к выходу из башни. За ней последовали Квондо и Волшебник. Когда король Клод тоже собрался было уйти, Королевский Летописец вдруг заговорил дрожащим голосом:
— Тут Токко рассказал такую историю...
— Знать не желаю, о чем толкует Токко,— прервал его король.— Раньше этот старый осел принимал светлячков за кометы. Все его сто часов бьют как попало. А солнечные часы он вообще в тень ставит. Не говори мне о Токко.
Без стука вошел Королевский Гофмейстер и поклонился королю.
— Сир,— сказал он,— Королевский Астроном срочно просит, аудиенции. Что-то случилось в небесах.
– Так зови же его!— вскричал Клод.— Что ты там киваешь и кланяешься, приглашай его сюда.
Королевский Гофмейстер кивнул, поклонился и вышел.
— Мой отец любил все эти церемонии,— сказал Клод.— А я не вижу в них никакого смысла. Если кто-то хочет поговорить со мной, пусть приходит и говорит.
Раздался стук в дверь, и вошел Паз, Королевский Астроном. Это был молодой розовощекий человек, одетый в халат розового цвета. Он был в розовых очках с розовыми стеклами, отчего и глаза его казались розовыми.
— Сир,— сообщил он,— огромная розовая комета только что пролетела мимо Земли. Она шипела, как раскаленная кочерга, опущенная в воду.
— Это они на меня нацелились,— сказал Клод.— Все как сговорились.
Он быстро вышел из башни, хлопнув дверью с такой силой, что с полок посыпались книги.
На следующий день ровно в полдень все собрались в Круглом зале, предназначенном для церемоний. Забывчивая принцесса сидела в золотом кресле с высокой резной спинкой. К ней по очереди подходили принцы и становились на одно колено. Король и Королевский Летописец молча наблюдали за ними.
— Я поручаю тебе, принц Таг,— сказала принцесса,— если ты хочешь жениться на мне, отправиться одному в Лес Опасностей, убить одним ударом копья огромного Синего Кабана, что обитает в Тедонской Роще, и принести мне его золотые клыки.
— Сто рыцарей погибли в Лесу Опасностей, пытаясь убить Синего Кабана, что обитает в Тедонской Роще!— вскричал Таг.
- Разве у храброго принца Тага хватает отваги только на то, чтобы охотиться на беззащитных белых ланей?— спросила принцесса.
Таг поклонился, поцеловал ей руку, и через минуту до слуха собравшихся в зале донесся грохот копыт его коня. Настала очередь Галло.
— Я поручаю тебе, принц Галло,— сказала принцесса,— если ты хочешь жениться на мне, одолеть Семиглавого Дракона из Дракории, который стережет Священный Меч Лорело, и положить Священный Меч Лорело к моим ногам.
- Сто принцев погибли, пытаясь одолеть Семиглавого Дракона из Дракории!— вскричал Галло.
- Разве у храброго принца Талло хватает отваги только на то, чтобы охотиться на беззащитных белых ланей?— спросила принцесса.
Принц Галло поклонился, поцеловал ей руку, и через минуту до слуха собравшихся в зале донесся грохот копыт его коня.
Наконец настала очередь Йорна.
— Я поручаю тебе, принц Йорн,— сказала принцесса,— если ты хочешь жениться на мне, сразиться с Мок-Моком, который охраняет вишни в Вишневом Саду, что в десяти лигах от замка, и положить к моим ногам серебряную чашу, наполненную тысячью вишен.
Король Клод вскочил со своего дубового кресла.
- Этого Мок-Мока триста лет назад дедушка моего дедушки собственноручно смастерил из глины и сандалового дерева, чтобы отпугивать заморских птиц, пожиравших вишни!— возмутился он.
— Сотни ребятишек вырезали свои имена на ужасном Мок-Моке в Вишневом саду!— воскликнул Йорн.
- Разве храбрый принц Йорн не может себе позволить помериться силами с теми, кто более беззащитен, чем белая лань?— спросила принцесса.
Йорн поклонился, поцеловал ей руку, и через минуту до слуха собравшихся в зале донесся грохот копыт его коня.
Принцесса поднялась со своего кресла, поклонилась королю и отправилась наверх по винтовой лестнице. Она решила навестить Волшебника, который, пытаясь снять и снова надеть голову, умудрился свернуть себе шею и слег в постель. За ним присматривал Королевский Лекарь.
Король Клод ходил по залу, задумчиво пощелкивая ногтем по щитам, развешенным по стене, отчего те начинали звенеть.
- Она очень мила,— рассуждал он.— Мне она нравится. И все же я не могу отделаться от странного чувства, что она все время наблюдает за мной, точно зверек, потревоженный в зарослях.
Королевский Летописец потер нос указательным пальцем правой руки.
— Как перепуганный олененок, дрожащий в ивняке? Король резко повернулся.
- Нет, не как олененок, дрожащий в ивняке!— строго сказал он.— Я сплю очень чутко и слышу каждый писк, визг, крик и шорох. А сегодня ночью где-то вон там,— он показал на северо-запад,— опять раздавалось бум- бум.
- Говорят, что лесные волшебники швыряют разные предметы в Луну и те со звоном от нее отскакивают. Может быть, этот шум и не давал вам покоя?— спросил Королевский Летописец.
Король вздохнул.
— У меня в голове как будто что-то тикает,— пожаловался он.—«Тик-бум, тик-бум, тик-бум»— и так всю ночь.— Он подошел к Королевскому Летописцу и заглянул ему в глаза.— Ну, так что за историю рассказывает Токко?— грозно спросил он.
Королевский Летописец откашлялся.
— История, которую рассказывает Токко,— ответил он,— сложная и запутанная. В ней все уравновешено — да и нетт, так и сяк, нет и есть, возможно и невозможно, шесть того и полдюжины сего.
— Слова, слова,— прервал его король.— Ля-ля-ля-ля. Некогда мне, да и неохота разгадывать загадки и головоломки. В историях Токко все крутится и вертится, а смысла меньше, чем в карусели.
— А вы послушайте,— сказал Королевский Летописец и поведал историю про лань, которую преследовал отец Токко, добавив к рассказу кое-что и от себя.
Король внимательно слушал, и лицо его становилось то красным, то пепельно-серым. Наконец он с трудом выдавил из себя:
— Будем надеяться, что наша лань совсем не такая, как та, о которой рассказывал отец Токко.
Королевский Летописец сделал неопределенный жест рукой.
- Как говорит Токко, чары время от времени повторяются. Другими словами, чары подчиняются определенным законам, и что справедливо в одном определенном случае, справедливо и во всех определенных случаях одного и того же определенного типа. Если бы какой-то жулик не стянул с полки Колдовскую Энциклопедию, я бы вам показал, что там об этом написано. Эту Энциклопедию составляли Летописец вашего отца, отец Летописца вашего отца и отец отца Летописца вашего отца. В ней нет ни указателя, ни словаря, а листы обтрепались и покрылись «лисьими» пятнами.
- Лисьими пятнами?— переспросил Клод.
- Да, страницы Колдовской Энциклопедии покрылись «лисьими» пятнами,— сказал Королевский Летописец.—Вы меня слушаете?
— Я хочу знать, что такое лисьи пятна!— закричал Клод.
- А, это такое выражение,— сказал Летописец.— Это значит — страницы побурели.
— «А, это такое выражение!»— передразнил его король.— Между прочим, Колдовская Энциклопедия лежит в моей спальне. Я читаю ее по ночам, когда мне не спится.— Он ударил в ладоши, и, откуда ни возьмись, появился маленький человечек весь в желтом. Клод приказал ему сходить в королевскую спальню и принести Энциклопедию.— Да возьми с собой трех человек на подмогу,— добавил он.
— Лица, желающие брать в королевской библиотеке Колдовскую Энциклопедию или какую-нибудь другую книгу, должны заполнить соответствующий бланк,— сухо сказал Королевский Летописец.
- А я не желаю возиться с вашими квитанциями, бланками, бирками и этикетками,— отрезал Клод.— Если мне нужна какая-то книга, я возьму ее, и всё тут.
Король и Королевский Летописец принялись шагать по залу в противоположных направлениях, недовольно бормоча и вздыхая. Вскоре вернулись четыре маленьких человечка в желтом, сгибаясь под тяжестью древней Энциклопедии. Они положили книгу на пол и вышли. Королевский Летописец раскрыл Энциклопедию и стал листать пожелтевшие пыльные страницы, щуря глаза и кашляя.
— Под словом «лань» здесь ничего нет,— произнес он наконец,— если не считать нескольких отчетов и сообщений о девушках, превращавшихся в лань, а потом опять в девушек, с полным и четким соблюдением всей процедуры, без каких-либо оговорок. И во всех случаях освобожденная от чар девушка знала, как ее зовут. Здесь так написано.
— Так посмотри же какое-нибудь другое слово!— закричал король.
— К примеру сказать, какое же?— спросил Королевский Летописец.
— Что там говорится о «девичьей памяти»?— раскричался Клод.— Это на букву «д».
— В данном случае «девичью память» нужно искать на букву «п»,— сказал Королевский Летописец.
— Как так?— возмутился Клод.
Голос Королевского Летописца обрел официальную твердость.
— Искомая словарная статья, сир, именуется следующим образом: двоеточие, кавычки, память, девичья, точка, кавычки.
Король закрыл левый глаз, потом открыл его и закрыл правый. Голос его был грозен.
— У меня нет ни малейшего сомнения, что слово «кошечка» здесь нужно искать на букву «о», выражение «летучая чушь»— на букву «р», «собачья мышь»— на букву «и». Ищи тайну этой безымянной барышни на букву «х», «ц» или «щ», но ищи!— закричал король так, что щиты зазвенели.
Королевский Летописец раскрыл Энциклопедию на букву «п», пробежал глазами «превращения», «приворот», «полеты на метле» и наконец нашел то, что искал,— между словами «палец» и «плутовство». Пока Летописец, кряхтя и вздыхая, читал книгу, король нервно ходил взад и вперед по залу. В конце концов он не выдержал:
- Хватит скулить! Читай, что там написано.
Королевский Летописец покачал головой.
— С ума можно сойти! Здесь полно скобок, незаконченных предложений, сносок, скрытых цитат и много слов по-латыни и по-гречески — viz, ibid, cirsa, sic!>
- А ты выбери суть, самую суть,— повысил голос Клод,— и изложи нормальным человеческим языком, без всяких там тренди-бренди.
Королевский Летописец смутился.
— На букву «п»,— сказал он,— мы здесь находим отчет о девяти случаях волшебного превращения лани в женщину.
— Ну и какие же это случаи?— спросил Клод.
— Первый случай: когда лань спасла волшебнику жизнь,— отчетливо произнес Королевский Летописец.— Второй случай: негодный волшебник хотел сыграть с людьми злую шутку.
— Будь я королем Вселенной,— сказал Клод,— я бы сломал себе шею, но покончил бы с колдовством раз и навсегда. Все так перемешалось, что поди знай, может, твоя собственная племянница на самом деле гончая.
- Во всех девяти случаях,— продолжал Королевский Летописец,— нужно обратить внимание на два момента. Во-первых, у девушек не было имени. Они помнили только названия лесов и полей, а больше ничего не помнили.
— Ха!— усмехнулся Клод.
— Кроме того, в каждом случае лань попадала в безвыходное положение.
— Ого!— воскликнул Клод.
- После чего лань превращалась в прекрасную девушку, стройную и смуглолицую, самую настоящую принцессу.
- Ох!— Клод тяжело опустился на стул. Летописец прошелся несколько раз взад и вперед. Наконец он остановился и воскликнул:
— У этих якобы девиц, у этих будто бы женщин, у этих псевдопринцесс, у этих неуловимых тварей, есть одно общее свойство, внушающее беспокойство.
— Что же это за свойство?— буркнул Клод.
— Люби их крепко, люби сердечно, и станут женщинами они навечно.— Королевский Летописец подумал немного и добавил:— Но стоит им трижды в любви обмануться, исчезнут в момент и уже не вернутся.
Клод вскочил и зашагал по залу.
— Пиши,— сказал он наконец.
Летописец взял с полки, опутанной паутиной, перо и чернила, вытащил из-за щита лист бумаги и сел на пол, скрестив ноги. Клод прикрыл глаза и изрек:
— Пиши указ. Быть посему: лань не пара сыну моему.
— Лань в любом виде, любом обличье,— заговорил Летописец,— в любом наряде, любой формы, любой внешности, в виде образа, скульптурного изображения, пародии, выдумки...
— Кто из нас издает указ?— перебил его Клод.
— Совершенно очевидно,— невозмутимым голосом продолжал Летописец,— что указ можно будет опровергнуть и не признавать, если вам вдруг вздумается изменить свое решение.
— Сотри, что написал,— сказал король. С минуту он задумчиво молчал и вдруг расхохотался:— Все это, конечно, очень грустно, но я бы отдал полкоролевства, чтобы посмотреть на Тага, второго охотника на свете, который однажды утром проснется и увидит рядом на подушке не роскошные локоны и алые губки, а волосатые уши и бархатный нос.
Король захохотал еще громче, когда подумал о Галло, а потом о Йорне лицом к лицу с принявшей свой истинный облик невестой, для которой сырость болот милей уюта домашнего очага, а простор полей лучше безмятежной жизни в семейном кругу.
Наконец король успокоился.
— Больше всего в этой немыслимой истории меня забавляет мысль о Йорне, этом поэте и музыканте, который в один прекрасный день вдруг узнает, что покорил сердце самой быстроногой лани на свете.
Он опустился на стул и вытер выступившие на глазах слезы. Королевский Летописец прошелся по залу, и свечи затрепетали. Клод трижды глубоко вздохнул.
— Ничего не скажешь — девица и впрямь тронула меня,— продолжил он.— Хорошо бы издать указ на тот счет, что она никогда и не была ланью.
— Этого нельзя сделать,— сказал Летописец.
— А что можно?— спросил Клод.
— Надобно иметь терпенье, дважды два и трижды три, миг быстрее, чем мгновенье, не забудь про то, смотри.
— Опять ты за свое,— проворчал король.— Слишком ты много болтаешь. Объясним давай принцессе, что она не человек, вдруг она поймет, в чем дело, и оставит нас навек.
— Это невозможно,— твердо сказал Летописец,— Следуя вашему же указу, эта особа дала вашим сыновьям опасные задания. Теперь обратно ждет быстрейшего из них. Тут все расписано от сих до сих.
— Я-то думал тогда, что она действительно принцесса,— сказал Клод.
Королевский Летописец пожал плечами.
— Поскольку своим указом вы объявили ее принцессой, она, стало быть, и есть принцесса, сир,— сказал он.— И de facto, pto tem!
Король поднял глаза и застонал, словно лев, которого терзают заколдованные мыши. Он направился к двери, ступая так тяжело, что зазвенели щиты.
— Надеюсь, что мои сыновья заблудятся,— сказал Клод.— Пожалуй, это единственный выход.
— Для них,— уточнил Королевский Летописец,— но не для вас. Вам еще придется возиться с этой красавицей до тех пор, пока комета, которую видел Токко, не упадет на Землю и всем нам не придет конец.
Король Клод тяжело вздохнул, нахмурился и рявкнул: