(Происшествіе.)

Дѣйствующія лица.

Мать.

Сынокъ.

Дочка.

Дядя.

Незамужняя тетя.

Дѣдушка генералъ.

Бабушка.

Другъ дома.

Горничная Надя.

Лакей Федоръ.

Дѣйствіе въ Петербургѣ.-- Нѣчто въ родѣ семейнаго совѣта.

Богатая гостиная въ большой барской квартире; на Сергіевской. Самодовольный шикъ округленнаго капитала. Обстановка въ стилѣ модернъ лишаетъ комнату всякой физіономіи и оригинальности. Видно только, что господа живутъ тысячъ на двадцать въ годъ, не хуже и не лучше другихъ господъ съ тѣ ;мъ же доходомъ. Рояль, зеркала, картины, objets d'art, этажерка съ показными красивыми книгами.

МАТЬ -- лѣтъ 45, еще красивая, пышная, съ прекрасными глазами. Взглядъ растолстѣвшей мадонны. Зовутъ Еленой Николаевной, а по-домашнему -- Лили.

ДРУГЪ ДОМА -- всегда подлѣ нея -- пятидесятилѣтній безукоризненный господинъ, къ сожалѣнію, нѣсколько сухопарый и похожій на теленка, который какъ-то ухитрился состариться, не сумѣвъ сдѣлаться быкомъ. Полное имя его никому не надобно. Въ общежитіи Пьеръ.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ Клодина, Клавдія или Клодя: институтскій фруктъ, засушенный въ кіевское варенье приблизительно въ концѣ восьмидесятыхъ годовъ прошлаго столѣтія. Очень прям a. Фаса не имѣетъ, а въ профиль напоминаетъ закладку, долго пролежавшую въ толстой книгѣ.

ДЯДЯ Поль, за сорокъ лѣтъ, бойкій господинъ въ пенснэ. Совершенно искренно считаетъ себя краснымъ. Служитъ, конечно, по министерству внутреннихъ дѣлъ и -- весьма на виду.

ДѢДУШКА ГЕНЕРАЛЪ -- въ креслахъ на колесикахъ: не владѣетъ ногами, но въ прочемъ здоровъ, какъ слонъ. Кончилъ седьмой десятокъ лѣтъ. Насчетъ смерти скептикъ и увѣренъ, что это изобрѣтеніе его не касается. Происхожденія столбового и даже хорошей фамиліи, но въ отставномъ и безногомъ старчествѣ успѣлъ нажить бурбонскій ароматъ.

БАБУШКА -- всегда подлѣ Дѣдушки -- моложе его лѣтъ на пять. Когда-то ходила въ полонезахъ даже и Зимняго дворца, но одичала, слѣдуя за мужемъ въ передвиженіяхъ полковой службы, а, главное, въ деревнѣ, послѣ того, какъ "обидѣли" эмансипаціей. Царствуетъ въ домѣ Мать, но управляетъ Бабушка.

ЗЯТЬ, мужъ МАТЕРИ и номинальный хозяинъ дома. Лицо ни въ домашнемъ совѣте, ни въ пьесѣ не участвующее, но къ упоминанію необходимое. Всегда въ отсутствіи, а потому въ семьѣ -- лицо полумиѳическое. Какъ-то ужъ очень доходно служитъ и вѣчно обрѣтается въ дальнихъ командировкахъ. Не то кандидатъ въ государственные люди, не то просто прохвостъ. Если не выгонятъ со службы за растрату, то когда-нибудь будетъ министромъ. Семейныхъ пенатовъ заочно чтитъ весьма, и денегъ у Матери поэтому всегда обильно.

Всѣ -- кромѣ безногаго генерала -- въ великомъ волненіи. Генералъ же, возлежа, какъ н ѣ кій индійскій богъ, читаетъ "Новое Время".

----

БАБУШКА. Повторяю тебѣ, моя милая: это не могло быть съ хорошимъ намѣреніемъ. Онъ крался съ огаркомъ, какъ воръ.

МАТЬ. Это очень странно.

БАБУШКА. Когда скрипнула моя дверь, онъ дунулъ на свѣчу и пропалъ въ коридорѣ, точно нечистый духъ.

ДЯДЯ. Вамъ слѣдовало окликнуть его, остановить, разспросить.

БАБУШКА. Покорно благодарю. Уменъ, батюшка! Я была въ туфляхъ и въ одной сорочкѣ. Самый подходящій туалетъ, чтобы разговаривать съ мужчиною, который шляется по квартирѣ босикомъ и въ ночномъ бѣльѣ.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Мамаша!

ДѢДУШКА. Положимъ, Ѳедоръ не мужчина.

ДЯДЯ. Не женщина же, папаша?

ДѢДУШКА. И не женщина. Лакей.

БАБУШКА. Все же, тварь по образу и подобію Божію.

ДѢДУШКА. Врешь! Это мы, дворяне, отъ Адама, а хамы -- они отъ Дарвина.

ДРУГЪ ДОМА. Установимъ факты. Итакъ, наша добрая бабушка, случайно пробудясь отъ сна въ три часа ночи, услыхала у дверей своей спальни странный шумъ.

БАБУШКА. Шумъ. Прекрасно сказано: именно, шумъ.

ДРУГЪ ДОМА. Будто кто-то ступаетъ босыми ногами.

БАБУШКА. Вѣрно. Златоустъ, батюшка! Именно, босыми.

ДРУГЪ ДОМА. Выглянувъ изъ двери, бабушка открыла лакея Ѳедора, который крался по коридору.

БАБУШКА. Какъ воръ. Я стою на своемъ: онъ крался, какъ воръ.

МАТЬ. Ѳедоръ живетъ у насъ третій годъ, и за все время въ домѣ ничего не пропало.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Напротивъ. Когда я теряю свое портмоне, -- вы знаете, какая я разсѣянная...

ДЯДЯ. Ты теряешь свое портмоне, самое меньшее, три раза въ сутки.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Когда я теряю мое портмоне, Ѳедоръ сейчасъ же находитъ, и я каждый разъ провѣряю деньги, и никогда не бывало, что бы меньше хоть гривенникомъ. Напротивъ.

ДЯДЯ. То есть какъ же, напротивъ? Больше, что ли?

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ты всегда смѣешься надо мною, Поль. Развѣ я виновата, что меня не выучили хорошо выражаться по-русски? Напротивъ.

ДЯДЯ. Однако, ты кончила курсъ въ патріотическомъ институтѣ.

ДРУГЪ ДОМА. Мы ушли опять Богъ знаетъ куда. Такъ нельзя, господа. Вы хотите сказать, дорогая?..

МАТЬ. Я никогда не повѣрю, чтобы Ѳедоръ насъ обокралъ.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. И я. Напротивъ!

БАБУШКА. А я готова хоть присягу взять, такъ крадутся только воры.

ДЯДЯ. Или любовники.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Поль!!!

МАТЬ. Поль!!!

ДЯДЯ. Конечно, мои милыя и цѣломудренныя сестрицы. Если Ѳедоръ не воръ, то любовникъ. Когда мама застала его, онъ пробирался на любовное свиданіе.

ДѢДУШКА. Хо-хо-хо-хо-хо-хо!

ДЯДЯ. Это совершенно разбиваетъ гипотезу, что Ѳедоръ не мужчина, но...

ДѢДУШКА. Хо-хо-хо-хо!

МАТЬ. Но Поль, подумай: кто же могъ назначитъ ему свиданіе?

ДЯДЯ. Ахъ, наивность! Развѣ ты не держишь женской прислуги?

ДѢДУШКА. Хо-хо-хо-хо!

ДЯДЯ. Это ваша... какъ ее?.. Лиза, Маша, Надя?.. Препикантная!

ДѢДУШКА. Хо-хо-хо-хо! Хоть кому!

МАТЬ. Ты, какъ всегда, циникъ, Лоль!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ты заставишь меня уйти!

ДЯДЯ. Напротивъ!

ДРУГЪ ДОМА. Дорогая! Предположеніе нашего друга Поля проливаетъ совершенно новый свѣтъ...

МАТЬ. Вы находите вѣроятнымъ?

ДЯДЯ. Да отчего же -- нѣтъ?!

ДРУГЪ ДОМА. Тѣмъ болѣе, что особа, на которую указываетъ Поль, дѣйствительно, обладаетъ извѣстною привлекательностью.

МАТЬ. Вы находите?

ДѢДУШКА. Надька -- орелъ! Хо-хо-хо-хо!

БАБУШКА. Стыдись!

ДѢДУШКА. Сама стыдись... не желаю!.. Хо-хо-хо-хо!

МАТЬ. Вотъ ужъ не ожидала отъ Нади такой неблагодарности!

БАБУШКА. Это еще хуже воровства.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Такъ отплатить за наши благодѣянія!

МАТЬ. Полагайтесь, послѣ того, на этихъ тварей!

БАБУШКА. За это, въ наше время, дѣвкамъ косу стригли.

ДѢДУШКА. А холоповъ сдавали въ рекруты.

БАБУШКА. На скотный дворъ ссылали подлянокъ!

ДѢДУШКА. А то и на поселеніе -- въ дальніе хутора.

БАБУШКА. Я надѣюсь, моя милая, что ты не потерпишь разврата въ своемъ домѣ?

МАТЬ. Не безпокойтесь, мама: я знаю свои обязанности.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Мнѣ, какъ дѣвицѣ, неловко выражать свое мнѣніе, но... (внезапно визжитъ) я бы минуты не потерпѣла! минуты! Чтобы духомъ ея не пахло! Напротивъ!

МАТЬ. Безстыдная! Неблагодарная!

БАБУШКА. Пройдоха!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Дрянь!

ДЯДЯ. Позвольте, мамаша! Позвольте, сестры! Вѣдь все это покуда лишь мое предположеніе.

МАТЬ. Ахъ, Поль! Я очень благодарна тебѣ за твое предположеніе.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ты навелъ насъ на идею.

БАБУШКА. Чтобы выгнать горничную, и предполагать-то не стоитъ.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Горничная -- не барышня. Напротивъ!

МАТЬ. Помилуйте! Какой примѣръ! У меня дочь почти невѣста.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ты только вообрази, Поль, что Зоя могла нечаянно застать... какую-нибудь сцену...

ДРУГЪ ДОМА. Невинная, какъ ангелъ... Ужасно!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ужасно!

МАТЬ. Чтобы спасти Зою отъ дурныхъ примѣровъ, я даже не рѣшалась помѣстить ее въ учебное заведеніе.

ДРУГЪ ДОМА. И вы совершенно правы. Развѣ у насъ учатся?

МАТЬ. Я не скажу ничего дурного противъ институтскаго воспитанія...

ДЯДЯ. Блестящій образецъ его -- налицо!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ахъ, что ты, Поль?! напротивъ!

МАТЬ. Но, къ сожалѣнію, для института Зоя слаба здоровьемъ. А всѣ эти гимназистки, курсистки -- такія вульгарныя, распущенныя, безъ манеръ...

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Можетъ быть, онѣ и добрыя дѣвушки, но у нихъ видъ революціонерокъ.

МАТЬ. Именно революціонерокъ. Онѣ меня возмущаютъ, какъ христіанку, какъ женщину, какъ мать.

ДРУГЪ ДОМА. Другъ мой, не волнуйтесь.

МАТЬ. Я взлелѣяла Зою, какъ бѣлую лилію, въ четырехъ стѣнахъ.

БАБУШКА. Воспитаніе Зои стоило намъ страшныхъ денегъ.

МАТЬ. И вдругъ -- подъ одною крышею, всего за три стѣны отъ комнаты Зои -- безнравственность!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Еще если бы они были женаты!

БАБУШКА. Гнать мерзавку! Что тутъ разговаривать? Гнать и гнать!

ДЯДЯ. Все такъ, милостивыя государыни мои! Но вы ужасно спѣшите.

МАТЬ. Ахъ, Поль!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ахъ, Поль!

ДЯДЯ. Несправедливо! Какъ хотите, несправедливо!

БАБУШКА. Здравствуйте!

ДЯДЯ. Я не спорю, что оно неловковато... Но, вѣдь, мы не имѣемъ фактовъ. Какъ же обвинять на основаніи однихъ предположеній? Нельзя выбрасывать дѣвушку на улицу, не давъ ей даже оправдаться.

БАБУШКА. Не умничай, батюшка: не глупѣй тебя люди сошлись.

ДѢДУШКА. Либерализмомъ насъ не удивишь. Хо-хо-хо!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Поль заступается за Надю потому, что онъ самъ циникъ.

ДЯДЯ. Покорнѣйше благодарю!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Если бы Надя была старая и некрасивая, ему бы все равно. Но у Нади смазливая рожица, и, конечно, всѣ мужчины, какъ циники, будутъ за нее.

ДЯДЯ. Ты еще при женѣ моей ляпни!

МАТЬ. Ты, Поль, такой спорщикъ, что даже неловко.

ДРУГЪ ДОМА. Какихъ же еще доказательствъ?

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Просто щекотливо говорить!

МАТЬ. Если Ѳедоръ шелъ не къ Надѣ, то спрашивается: къ кому же онъ шелъ?

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ma soeur! ma soeur!

МАТЬ. У кухарки есть свой пожарный, къ которому я отпускаю ее каждую субботу. Да! Да! Каждую субботу! Я не изъ тѣхъ хозяекъ, которыя тиранятъ прислугу.

ДРУГЪ ДОМА. Вы -- ангелъ!

БАБУШКА. Нянѣ Василисѣ семьдесятъ шестой годъ.

МАТЬ. Если не къ Надѣ, то къ кому же?

БАБУШКА. Не ко мнѣ.

ДѢДУШКА. Хо-хо-хо-хо-хо!

МАТЬ. Надѣюсь, что и не ко мнѣ?

ДРУГЪ ДОМА. Ахъ, что вы! что вы!

МАТЪ. Или, вотъ, можетъ быть, къ ней -- къ Клодинѣ?

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Напротивъ!

ДРУГЪ ДОМА. При всемъ моемъ уваженіи къ вамъ, милый Поль, я нахожу, что вы зашли слишкомъ далеко. Вы должны взять свои слова обратно.

МАТЬ. Оставьте его, Пьеръ... Какъ будто вы не знаете Поля?

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Для него лучшее удовольствіе -- спорить противъ очевидности.

МАТЬ. И противорѣчить ради противорѣчія.

ДРУГЪ ДОМА. Вы должны взять ваши слова обратно.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Поль никогда не замѣчаетъ, какъ онъ оскорбляетъ своихъ близкихъ.

МАТЬ. Потому что онъ эгоистъ.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. И либералъ.

БАБУШКА. Всѣ либералы развратники.

ДРУГЪ ДОМА. Вы должны взять ваши слова обратно.

ДЯДЯ. Что брать-то? Я ничего обиднаго не говорилъ. И въ головѣ не имѣлъ ничего подобнаго тому, что вы вообразили.

МАТЬ. Слишкомъ много сказалъ ты, Поль! Слишкомъ много!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Богъ тебѣ судья, Поль!

БАБУШКА. У! Безстыдникъ!

МАТЬ. Мнѣ не надо никакихъ доказательствъ. Мой инстинктъ матери, охраняющей свое дитя, мое чувство жены и хозяйки дома говорятъ громче доказательствъ. Но если эта смазливая тварь находитъ въ братѣ Павлѣ такого пылкаго рыцаря...

ДЯДЯ. О, Господи! Да поймите же вы всѣ: я не знаю даже, какъ ее по имени зовутъ.

МАТЬ. Если онъ, ради какой-нибудь развратной горничной, не колеблется унижать родныхъ сестеръ...

ДЯДЯ. Да вѣдь кончено уже съ этимъ! Зачѣмъ же опять?

МАТЬ.... то я сама теперь требую, чтобы вы всѣ присутствовали при томъ, какъ я допрошу Надю.

ДЯДЯ. Кому это надо?

МАТЬ. Пусть братъ Павелъ убѣдится, что я не злодѣйка и одна справедливость говоритъ во мнѣ.

ДЯДЯ. Да къ чему, Лили?

МАТЬ. Нѣтъ, нѣтъ! Я настаиваю.

БАБУШКА (дядѣ). Къ стыду твоему относится!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ахъ, Лили! Какъ ты всегда умѣешь поддержать свое достоинство. А вотъ я -- напротивъ.

ДРУГЪ ДОМА (матери). Не волнуйтесь! Только, -- ради Бога, -- не волнуйтесь! Вы знаете, какъ я всегда волнуюсь, когда вы волнуетесь.

МАТЬ. Добрый мой! Двадцать лѣтъ -- и все тотъ же!..

ДРУГЪ ДОМА. Двадцать лѣтъ -- и все тотъ же!..

МАТЬ. Какъ летитъ время!

ДРУГЪ ДОМА. Но мы не мѣняемся.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Напротивъ!

ДЯДЯ. Хорошѣете!!!

НАДЯ (входитъ). Изволили звонить?

МАТЬ. Подойдите ближе, Надежда. Мой братъ Поль желаетъ спросить у васъ...

ДЯДЯ (сорваяся съ мѣста). Нѣтъ, ужъ это извините! Нѣтъ, ужъ братъ Поль рѣшительно никого ни о чемъ спрашивать не желаетъ! Нѣтъ, ужъ вы не путайте! Нѣтъ, ужъ это безъ меня! (Уходитъ.)

БАБУШКА. Который мужчина полоумный, такъ въ полоуміи и помретъ.

МАТЬ. Вотъ и сказалось оно -- мужское-то безпристрастіе! (Другу дома.) Одинъ вы никогда меня не огорчаете.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Напротивъ!

МАТЬ. Надежда! Я позвала васъ, чтобы сказать вамъ, что съ этой минуты вы можете считать себя свободною. Я вашихъ романовъ въ домѣ терпѣть не намѣрена. Поняли?

НАДЯ. Такъ точно-съ... Только барыня...

МАТЬ. Безъ оправданій. Мнѣ все извѣстно, все.

НАДЯ. Однако, барыня...

МАТЬ. Русскимъ языкомъ говорю вамъ, что мы не нуждаемся въ вашихъ объясненіяхъ. Ваши похожденія насъ не интересуютъ.

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Напротивъ!

БАБУШКА. Сама я тебя, соколена, выслѣдила, собственными глазами, сама!

МАТЬ. Запирательства безполезны. Лучше сами признайтесь, что виноваты.

ДРУГЪ ДОМА. За чистосердечное признаніе Богъ прощаетъ грѣшнику половину вины.

НАДЯ. Я, дѣйствительно, очень виновата предъ вами, барыня.

МАТЬ. А! Вотъ я желала бы, чтобы Поль слышалъ!

ДРУГЪ ДОМА. Онъ долженъ слышать!

МАТЬ (Надѣ). Можете идти. Прости вамъ Богъ вашу испорченность и неблагодарность.

Надя хнычетъ.

МАТЬ. Нѣтъ, нѣтъ, просите прощенія не у меня, но у Бога. Пусть Онъ проститъ вамъ порокъ и грязь, которые вы внесли въ нашъ честный домъ, а я... я -- мать моей дочери!..

ДРУГЪ ДОМА. Не волнуйтесь же, дорогая, не волнуйтесь!

БАБУШКА. Удивительно, какъ нынѣ все вѣжливо, благородно. Ужъ истинно, Лиличка, ты ангелъ. Доведись мнѣ, да я бы такую мерзавку... А ты -- и со двора гонишь, а все на вы.

МАТЬ. Ахъ, мама! Развѣ онѣ цѣнятъ?

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Напротивъ!

НАДЯ. При всемъ вашемъ ко мнѣ нерасположеніи, барыня, но только -- я не своею волею. Вотъ, видитъ Богъ, не своею.

МАТЬ. Намъ все равно, чья тамъ у васъ была воля.

НАДЯ. Конечно, барыня, я должна была себя соблюдать. Но извольте взять въ расчетъ: мое дѣло дѣвичье, робкое.

МАТЬ. Милая, избавьте насъ отъ грязи.

НАДЯ. Ежели они приказываютъ и даже, можетъ быть, грозятъ, что я могу противъ нихъ? Зависимый человѣкъ, какъ есть, беззащитная...

МАТЬ. Довольно.

ДРУГЪ ДОМА. Перестаньте же. Уходите. Какъ вамъ не стыдно? Вы волнуете барыню.

НАДЯ. Извините. Нѣтъ, что же? Я ничего.

БАБУШКА. У, безстыжая!..

ДРУГЪ ДОМА. Нельзя такъ. Надо совѣсть имѣть, надо людей жалѣть. У барыни нервы, барыня волнуется.

НАДЯ. Слушаю-съ. Я не буду-съ. До свиданья-съ. Очень сожалѣю-съ. (Уходитъ.)

МАТЬ. А? Какова?

БАБУШКА. Такъ вотъ все на ладони и выложила.

МАТЬ. Хоть бы чуточку заперлась, хоть бы крошка стыда въ глазахъ!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Напротивъ!

БАБУШКА. Ты ей слово, а она тебѣ десять.

МАТЬ. Гдѣ же Поль? Защитникъ угнетенной невинности? Пусть полюбуется, за кого онъ заступался.

ДРУГЪ ДОМА (слѣдуетъ за нею). Только не волнуйтесь!

МАТЬ. О, другъ мой! Какое время мы переживаемъ? Какіе люди? Какіе нравы? Куда мы идемъ? Я васъ спрашиваю, куда мы идемъ?

ДРУГЪ ДОМА. Ради Бога, не волнуйтесь. Вы знаете, какъ я волнуюсь, когда вы волнуетесь.

МАТЬ. Дайте мнѣ руку. Я совсѣмъ ослабѣла. (Уходятъ.)

ДѢДУШКА. Изабелла ослабѣла! Хо-хо-хо-хо!

НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Вы, папаша, всегда съ глупостями! (Уходитъ.)

ДѢДУШКА. Бя-ао-а-а!.. Хо-хо-хо-хо!

БАБУШКА. Чему ты, генералъ?

ДѢДУШКА. На всякій случай.

СЫНОКЪ (входитъ). Бабушка, за что мама уволила Надю?

БАБУШКА. Ежели уволила, стало быть, было за что.

СЫНОКЪ. Было! Было! Много вы знаете! Никакого пониманія! Ни малѣйшаго такта! Ну, что я теперь буду дѣлать? Погибшій, несчастный человѣкъ.

БАБУШКА. Ты это -- о себѣ?

СЫНОКЪ. Разумѣется, о себѣ, а не о корейскомъ императорѣ.

БАБУШКА. Генералъ, ты слышишь?

ДѢДУШКА. Слышу.

БАБУШКА. Понимаешь?

!!ДѢДУШКА. Ничего не понимаю.

СЫНОКЪ. Да, и я не понимаю, какъ маменька, съ ея изящнымъ умомъ, могла такъ грубо распорядиться.

БАБУШКА. Ты еще младъ, юношъ. Ничего тебѣ мѣшаться въ эти дѣла.

СЫНОКЪ. Какъ -- нечего? Меня осрамили, меня погубили и мнѣ же -- нечего? Ахъ-ахъ-ахъ!

БАБУШКА. Генералъ, ты слышишь?

ДѢДУШКА. Слышу.

БАБУШКА. Понимаешь?

ДѢДУШКА. Ничего не понимаю.

СЫНОКЪ. Что же мама воображаетъ, что Надя будетъ молчать? Не безпокойтесь, зазвонитъ языкомъ, какъ въ колоколъ...

БАБУШКА. Ахъ, батюшка, да пускай себѣ... эка важное дѣло! сколько угодно!

СЫНОКЪ. Покорнѣйше васъ благодарю! Вы хотите, чтобы товарищи перестали подавать мнѣ руку!

БАБУШКА. Руку?

СЫНОКЪ. Какъ же иначе поступить съ подлецомъ, который увлекъ бѣдную дѣвушку, а потомъ допустилъ, чтобы ее вышвырнули на улицу, точно изношенную тряпку?

БАБУШКА. Генералъ, ты слышишь?

ДѢДУШКА. Слышу.

БАБУШКА. Понимаешь?

ДѢДУШКА. Понимаю! Хо-хо-хо-хо!

БАБУШКА. Ахъ, ты щенокъ, щенокъ! Хи-хи-хи-хи-хи!

СЫНОКЪ. Мнѣ -- смерть, а они хохочутъ!

БАБУШКА. Успокойся, батюшка. Совсѣмъ не не за тебя гонятъ твою Надьку. Лили уволила ее за то, что она свела шашни съ лакеемъ Ѳедоромъ...

СЫНОКЪ. Надя? Шашни? Съ Ѳедоромъ?

ДѢДУШКА. А ты влюбленъ былъ? Вотъ тебѣ соперникъ.

БАБУШКА. Сама я въ прошлую ночь застала, какъ онъ крался къ ней, негодной.

СЫНОКЪ. Въ эту ночь?

БАБУШКА. Ну, да.

СЫНОКЪ. Ѳедоръ къ Надѣ?

БАБУШКА. Ну, да.

СЫНОКЪ. Бабушка! Вы врете.

ДѢДУШКА. Хо-хо-хо-хо!

БАБУШКА. Ахъ ты, молокососъ! Смѣешь грубить бабушкѣ?

ДѢДУШКА. Хо-хо-хо-хо!

БАБУШКА. Чему, генералъ?

ДѢДУШКА. Люблю, когда тебя ругаютъ.

СЫНОКЪ. Небылица! Безсмыслица! Клевета!

БАБУШКА. Груби, груби!

СЫНОКЪ. Не могъ Ѳедоръ быть ночью у Haди! Физически невозможно!

БАБУШКА. Ахъ, батюшка, да -- если она сама намъ созналась?

СЫНОКЪ. Кто?

БАБУШКА. Надька.

СЫНОКЪ. Бабушка! Кто-нибудь изъ двоихъ съ ума сошелъ -- или вы, или я!

ДѢДУШКА. Хо-хо-хо-хо!

БАБУШКА. Мило, очень мило! Хорошее воспитаніе обнаруживаешь, нечего сказать!

СЫНОКЪ. Какъ же Надя могла сознаться въ томъ, чего не было?

БАБУШКА. Видно, было, если созналась.

СЫНОКЪ. Да не было же, говорятъ вамъ!

БАБУШКА. Было!

СЫНОКЪ. Не было! Мнѣ лучше знать.

БАБУШКА. Было!

СЫНОКЪ. А! Позвольте... я начинаю понимать...

БАБУШКА. Давно бы такъ, батюшка!

СЫНОКЪ. Благородная дѣвушка!.. Какое самопожертвованіе!.. Ну нѣтъ-съ! Этому не бывать! Дудки! Я не позволю... Чудная дѣвушка. Святая дѣвушка! (Уходитъ.)

БАБУШКА. Какъ есть, одержимый!

ДѢДУШКА. Хо-хо-хо-хо!

БАБУШКА. Чему, генералъ?

ДѢДУШКА. На внука радуюсь. Внукъ по-дворянски себя ведетъ.

БАБУШКА. Хорошо по-дворянски! Семнадцать лѣтъ мальчишкѣ, а уже за горничными бѣгаетъ.

ДѢДУШКА. А на что же и дворянство? Хо-хо-хо-хо!

Входятъ мать и дядя.

МАТЬ. Итакъ, мой милый братецъ, вы убѣдились, что ваша гуманность попала не по адресу.

ДЯДЯ. Что дѣлать? Побѣжденъ, сдаюсь.

МАТЬ. Въ подобныхъ случаяхъ никогда не спорь съ порядочною женщиною. У насъ противъ порока -- инстинктъ.

ДЯДЯ. Ты уже рѣшила отправить эту дѣвицу?

МАТЬ. Даже отправила.

ДЯДЯ. Конечно, и ея обольстителя?

МАТЬ. М-м-м... нѣтъ... Для Ѳедора, я думаю, достаточно будетъ строгаго выговора.

ДЯДЯ. Вотъ и опять я не понимаю. Двое равно виноватыхъ. Одну гонятъ вонъ съ волчьимъ паспортомъ, а другому только читаютъ нотацію: впередъ не грѣши!

МАТЬ. А очень просто. Зачѣмъ же я буду держать развратную горничную, когда, за тѣ же двѣнадцать рублей, найду на ея мѣсто сколько угодно честныхъ?

ДЯДЯ. Но подобный критерій нравственности, мнѣ кажется, приложимъ и къ этому... какъ его?.. долговязому ловеласу?

МАТЬ. А, нѣтъ! Не скажи! Совсѣмъ не легко найти лакея такъ хорошо знающаго свое дѣло и такой приличной наружности.

БАБУШКА. Ты, Поль, не знаешь, какъ мы съ Лилечкою страдали отъ мужской прислуги, покуда Богъ не послалъ намъ Ѳедора.

МАТЬ. Именно самъ Богъ послалъ! Мамаша, помните Антона?