При последнем прощании вы два раза оградили себя крестным знамением, в первый раз -- со словами: "Богомудро, целомудро, преподобно и праведно"; а во-второй раз -- со словами: "поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще". По краткости времени, и по чувствуемой тогда мной слабости телесной, я не мог ничего сказать вам вопреки. Теперь же объясняю, что крестное знамение должно на себе полагать или с именем Святыя Троицы, произнося: "Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа"; или с именем Единого от Троицы, нас ради вочеловечшагося и волею распеншагося, произнося: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго". Вышесказанные же слова, по значению своему, вовсе не идут к крестному знамению. Хотя при словах: "поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще", произносимых иереем при совершении Евхаристии, диакон творит звездицею крестное знамение, но там это имеет свое особенное значение. Слова же "Богомудро, целомудро, преподобно и праведно", имея значение только духовно-нравственное, никак не могут заменять ни имени Святой Троицы, ни имени Господа Иисуса. "Именем Иисуса поражай мысленные ратники, -- говорит святой Лествичник, -- ибо нет крепчайшего против них оружия, ни на небеси, ни на земли". Лучше советую вам слова: "Богомудро, целомудро, преподобно и праведно", -- приложить к четырем главным духовно-нравственным добродетелям, к совершению которых, по слову смиренного Никиты Стифата (сотница первая, гл. 12, в славянском "Добротолюбии"), должны быть направлены четыре начальнейшие силы ума человеческого, -- разум, остроумие, постизание и твердомыслие. Добродетели эти: мудрость, целомудрие, мужество и правда, которыми человек должен ограждаться, чтобы отразить и победить три главные страсти: сластолюбие, славолюбие и сребролюбие. При отражении каждой из сих трех страстей потребно иметь и богомудрый разум, и великое твердомыслие. То и другое требовалось, да еще в какой степени, целомудренному Иосифу, чтобы избежать сетей прелестницы, непрестанных и опасных! И опять, сколько потребно было мудрости духовной и вместе великого твердомыслия трем преподобным Вавилонским отрокам, чтобы, презрев славу человеческую и гордость житейскую, сохранить свое преподобие, живя при дворе языческого царя, не употреблять, во-первых, мясной пищи, а питаться семенами, вопреки строжайшему приказанию царя, и, во-вторых, не поклониться златому идолу при народном собрании всего царства, хотя и предлежало им быть ввергнутыми в огненную печь, седмократно разжженную. Наконец, праведному Иову сколько потребно было постизания, твердомыслия и вместе богомудрого разума, чтобы среди великого счастья и славы не пристраститься ни к чему земному, и опять, среди великих бедствий, в крайней нищете и несказанной болезни, не только не пороптать, но даже нисколько не погрешить ни словом, ни мыслью, а всегда быть способным благословлять Господа, даже и тогда, когда лицемерные друзья его и огорченная жена его, самое сильное и самое искусительное оружие диавола, побуждали к противному.
К сказанному прибавлю, что мудрости свойственно иметь не только остромыслие, но и дальновидность, и предусмотрительность, и вместе искусство как поступить. Двое из замечательных покойных Оптинских старцев часто говаривали: один -- "Искусство половина святости"; а другой, при чьих-либо ошибках от неуместной ревности, всегда произносил: "Свят да не искусен", потому что неискусство, при неуместной ревности, часто может производить бестолковую путаницу не менее самого греха.
Вот, я вам выставил великие примеры, хоть для малого подражания, как жить богомудро, целомудро, преподобно и праведно.