Любознательный.

1854.

ПОДВИГЪ

Кто законовъ никакихъ незналъ,

И людей мучительно терзалъ,

Дань огромну бралъ съ поклонниковъ,

Тотъ страшнѣе былъ разбойниковъ,

Злой грабежъ повсюду разливалъ,

Издалёка вопль онъ отдавалъ.

Хищникъ на людей кидалъ орканы.

Отбивалъ у многихъ караваны.

Лишъ сего злодѣя усмирили,

Многихъ варваровъ ужъ покорили,

Новый врагъ поднялся воевать,

А сосѣдъ взялся его тутъ защищать.

Вотъ какъ славно ихъ поджарили.

225. Взявши въ плѣнъ, съ началомъ ихъ поздравили

Вождя воспѣваютъ лиры,

Отъ него всѣ загрѣмѣли въ низъ кумиры.

Славный мечъ, булатный заблисталъ,

Врагъ дрожитъ,-- назадъ бѣжать,-- усталъ...

Разъяренный плодъ Бѣлонны зрѣлый,

Лишь пустилъ въ нихъ огнь и ядры, стрѣлы,

Въ воздухѣ клубился дымъ средъ сферы,

Громъ грѣмѣлъ, враговъ разилъ безъ мѣры...

Пусть сей гласъ въ далёкѣ раздается,

По долинамъ и лугамъ;

Пусть и ярка трель прольется,

По стремящимъ съ горъ ручьямъ.

Мужи храбры!

Вамъ приличенъ громъ литавры?

Марсъ къ вамъ обратилъ свой взоръ!

Онъ сидѣлъ, гордясь межъ горъ;

Обратилъ глаза на юношей младыхъ,

Удивлялся самъ своей породой въ нихъ,

Музамъ рекъ: возвысьте голосъ свой струнами,

Слышнобъ было жившимъ межъ горами,

Чтобъ прославился въ странѣ далёкой,

Духъ Героя, умъ высокой.

Гдѣ Маститый всадникъ скажетъ,

И дорогу всѣмъ укажетъ,

Тамъ лѣтятъ полки Орлины,

Чрезъ лѣса и горы въ степь, долины.

Мановенье рукъ жезла съ булавой,

Озаряетъ взоры новой славой,

Потрясаютъ города и горы,

Прекращаютъ брани и раздоры,

Вожди! Путь вашъ освѣщаютъ Мироиды,

А побѣды воспѣваютъ Нереиды.

Торжествуй въ побѣдахъ ты Герой?

Вождь ты славный! Будь въ поляхъ главой.

Молимъ всѣ съ премножествомъ людей!

Палъ бы на битвахъ коварный врагъ нашъ и злодѣй.

Крѣпкость мощныхъ силъ вѣщаетъ:

Врагъ бѣгётъ, свой мечь кидаетъ.

КАРЛЪ КВИНТЪ

О! Рокъ -- Почто жестокъ?

Изъ Плутарха.

Когда въ вѣроломной Франціи возвысились моды, роскоши и вольнодумства, и разныя амурства, которымъ раболѣпствовали, не одни преизбыточные богатствомъ, но и средній классъ людей, тогда то, говоритъ авторъ Миллотъ, Карлъ-Квинтъ почалъ трепать Французовъ.

Со всѣхъ странъ художники и артисты старались побывать въ Парижѣ и прожить свое достояніе, каждый повеселившись тамъ, хвалился, что онъ видѣлъ свѣтъ. Франція считала себя просвѣщеннымъ Королевствомъ потому, что видѣла къ себѣ уваженіе и, прнѣзжающихъ и населяющихся въ ней несчетное количество было народа.

Авторъ Миллотъ писатель Французской исторіи, говоритъ: "Франція доходила до того, что судейскія должности считались лучшимъ для казны долгомъ продавать. Такихъ должностей учредили множество въ Парижскомъ и другихъ Парламентахъ. Сіе злоупотребленіе, предвѣщало уже сколько неправосудія, столько и несчастія. Похищались отъ родителей дѣвицы, заключались жены въ подземные замки. Опекуны проматывали сиротъ имѣнія. Это продолжалось со вступленія 20-лѣтняго на Французскій престолъ Графа Энгулемскаго, названнаго Францискомъ I,-- которой болѣе обращалъ вниманія на науки, нежели на правосудіе, и цвѣтущее просвѣщеніе тогда въ Парижѣ славилось, а политика отличалась.

Въ это время Гишпанской Король Филиппъ, будучи любимъ своими подданными, почувствовалъ при старости лѣтъ разныя болѣзни, возвелъ на престолъ вмѣсто себя 16-лѣтняго своего сына Карла прозваннаго Квинтомъ и совѣтовалъ ему, какъ добрый родитель, управлять народомъ, не для своей славы, а для Гишпанскаго королевства и потомковъ своихъ, сказалъ: "Не худо бы тебѣ сынъ, для образованія умственныхъ своихъ способностей, высмотрѣть управленія въ другихъ государствахъ въ особенности тамъ гдѣ науки и политика процвѣтаютъ."

Сынъ выслушавъ это, просилъ родителя, чтобъ онъ самъ управлялъ Гишпанскимъ королевствомъ, а ему позволилъ отправиться въ другія государства.-- Родитель его благословилъ.-- Сынъ приказалъ лучшимъ живописцамъ срисовать съ родителя и сестры потреты {Пишутъ неправильно портреты -- patreet списокъ съ отца; patre отецъ, Патреотъ -- сынъ отечества.} и получивъ оные простился съ родными отправился въ путь.-- Высмотрѣлъ разныя владѣнія, проѣхалъ Австрію, Португалію, Англію и Германію, заѣхалъ и въ Парижъ, явился къ Королю Франциску I, получилъ тамъ на время должность Дюкъ-Пера вѣроятно за деньги, потому что скрылъ свое достоинство.

Занятіе его этой должности, величайшее возродило во многихъ честолюбцахъ къ нему ненависть потому, что они сами желали быть Дюкъ-Перомъ, сочли его незаслуживающимъ, при молодыхъ лѣтахъ этой должности. Между тѣмъ обязаны были ему покоряться, исполнять приказанія его и ходить къ нему съ докладами тогда, какъ они давно, будучи въ службѣ, не могли при высшихъ своихъ чинахъ, получить должности Дюкъ-Пера, старались всячески сдѣлать надъ нимъ подыскательство.

Въ это время во Франціи, Реформаты и Калвиники соединились браками съ природными Француженками Католичками и обратили ихъ въ свои секты.

Францискъ I, чтобъ удержать единовѣріе, приказалъ секретно всѣхъ иновѣрцевъ переписать и дознать гдѣ ихъ болѣе находится. Въ эту перепись попалъ и Гишпанской Король занимающій должность Дюкъ-Пера.-- Получивши онъ отъ сестры своей письмо, что родитель ихъ скончался и, возчувствовавъ сыновнюю скорбь, досталъ потреты родителя и сестры, поставилъ ихъ на стѣну, становился неоднократно со слезами предъ потретомъ родителя на колѣни, разговаривалъ, воздѣвалъ къ нему руки и, чрезъ это замедлилъ выдти къ ожидающимъ съ докладами лицамъ, которые услышавъ чрезъ дверь разговоры, полюбопытствовали и отворивъ немного дверь, увидѣли, что Дюкъ-Перъ дѣлаетъ поклоненіе.

Докладчики тотчасъ донесли королю въ самыхъ жаркихъ выраженіяхъ, что иностранецъ Дюкъ-Перъ разсѣеваетъ во Франціи разныя новыя секты. Они сами видѣли, какъ онъ становился на колѣни.

Францискъ I повелѣлъ составить надъ нимъ секретную коммисію, произвесть судъ, отправить его въ дальній загородный замокъ и содержать его до окончанія дѣла подъ надзоромъ.

Приѣхавъ къ Дюкъ Перу Коммисія, предъявила ему Повелѣніе Короля, предложила ему вопросы, противъ которыхъ Дюкъ Перъ, въ оправданіе свое, Предлагалъ разсмотрѣть полученное имъ отъ родной своей сестры, дочери короля Гишпанскаго, письмо, изъ котораго, увидѣвши онъ, что родитель ихъ скончался, плакалъ, говорилъ и цѣловалъ потретъ родителя, по болѣе ничего не знаетъ. Это показаніе въ оправданіе не принято.

Господинъ Моро, взявши потреты, разсматривалъ ихъ и указавъ на потретъ сестры Пера, сказалъ: эдакая хорошенькая.-- Кажется это лицо мнѣ знакомо.

Дюкъ Перъ: какъ вы смѣете порицать такую особу, которую вы совсѣмъ не знаете.

Члены, которые состояли подъ его вѣдѣніемъ, кричали на него: извольте проворнѣе одѣваться. Пора васъ вести въ замокъ. Дюкъ Перъ приказалъ придворнымъ своимъ Гишпанцамъ написать отъ него къ сестрѣ письмо и увѣдомить ее о всемъ произшедшемъ, и чтобъ изъ нихъ двое отправились въ самой скорости въ Гишпанію и разсказали бъ ей о его участй. Самъ одѣвшись, поѣхалъ съ коммисіею въ замокъ, гдѣ онъ и оставленъ подъ надзоромъ.

Дошли свѣдѣнія до Папы Римскаго Леона X, что Францискъ, по совѣту Канцлера Дюпра, согласился судейскія и другія высшія должности съ публичнаго торга продавать, а не по выборамъ и заслугамъ на оныя достойныхъ возводить.

Но какъ въ тогдашнія времена, около 1570 года, Папы Римскіе были въ большой силѣ, то Папа Леонъ X предложилъ Франциску I прагматическія свои постановленія на счетъ продажи должностей, уничтожить, и чтобъ Франція признала высшую власть надъ собою Папы Римскаго, а Французскіе епископы, будучи съ нимъ одной католической вѣры, исполняли бъ приказанія короля своего Франциска и старались бы нововведенныхъ другихъ вѣръ во Франціи не допускать, церковные доходы собрать и доставить къ нему.

Въ тоже время Леонъ, Глава духовенства, сдѣлалъ Французовъ своими данниками.

Сестра Дюкъ Пера, получивъ отъ брата письмо, тотчасъ поспѣшила приѣхать въ Парижъ, явилась къ королю съ званіемъ Гишпанской принцессы, подала ему письмо брата своего и сказала: во время шествія моего къ вамъ, господинъ Моро вырвалъ у меня перчатку. Моро при спросѣ увѣрялъ, что онъ отъ роду ее не видывалъ. Принцесса возражала: зачѣмъ же вы при разсмотрѣніи у брата моего потретовъ, сказали лицо мое вамъ знакомо.-- Тогда-то Францискъ узналъ, что у него служилъ Дюкъ Перомъ Гишпанскій король Карлъ Квинтъ и приказалъ дознать; если онъ живъ, то пригласить его во дворецъ, а при входѣ Карла, Францискъ, взявши его за руку, сказалъ: Я невидавши васъ, желалъ имѣть вашего знакомства, писалъ къ вамъ.

Карлъ Квинтъ. Я получалъ письма отъ графа Энгулемскаго.

Францискъ. Да я тогда былъ графъ; но послѣ Людовика XII, неоставившаго по кончинѣ своей наслѣдниковъ, я возшелъ на ея престолъ.

Послѣ таковыхъ разговоровъ, распростившись Карлъ Квинтъ съ Францискомъ I, уѣхалъ съ сестрою своею въ Гишпанію, гдѣ былъ встрѣченъ подданными съ радостію.

Этотъ Карлъ Квинтъ, за понесенныя имъ во Франціи обиды и оскорбленіе своей чести, поднялъ противъ

Франциска оружіе, разбилъ его, взялъ его въ плѣнъ, и Францискъ I тогда только почувствовалъ тягость неволи, отдалъ вмѣсто себя двухъ своихъ сыновей съ нѣкоторымъ числомъ знатныхъ особъ королевства, до выкупа. А чрезъ непродолжительное время Францискъ внесъ два милліона фунтовъ золота, освободивъ сыновей и при нихъ находящихся особъ изъ плѣна.

За тѣмъ Карлъ Квинтъ осадилъ Римъ, получилъ отъ Папы значительную сумму, снялъ войско съ осады и отправился съ онымъ въ Африку. Тамъ осадилъ Гулетты, побѣдилъ главнаго Барбарусса, открылъ себѣ дорогу въ Тунисъ и тамъ возвелъ Мюлей Гассена на престолъ, даровалъ свободу 22,000 христіанскимъ невольникамъ, прошелъ всю Францію, и сдѣлавъ многія разныя другія побѣды, прожилъ 50 лѣтъ, рѣшился сложить съ себя правленіе и возвелъ вмѣсто себя на престолъ сына своего.

Исторія жизни его здѣсь кратко изложена, чтобъ не затруднить читателя пространными его походами.

Карлъ Квинтъ избралъ для своего пребыванія монастырь св. Юста, близь Португальскихъ границъ, иногда разсуживалъ ночью для службы Кармелитовъ, которые отвѣчали ему, что ты прежде потрясалъ свѣтъ, а теперь не беспокой тѣхъ, которые оставили его.

Карлъ Квинтъ на 59 году скончался, а Францискъ I померъ въ среднихъ лѣтахъ.

ВОЛШЕБНЫЙ ЦВѢТОКЪ

Одинъ банкиръ, воспринимавши у бѣднаго купца отъ купели дѣтей, дѣлалъ ему большія пособія; но все этотъ бѣднякъ, при всѣхъ стараніяхъ и трудахъ, не могъ поправиться, потому, что имѣлъ большое семейство и дѣти еще были не взрослыя, не могли ему въ торговлѣ помогать. Самъ одинъ, съ одной ярмарки спѣшилъ на другую, ночи не спалъ и своими трудами только могъ семейство продовольствовать, и нерѣдко при хорошемъ торгѣ цѣлый день не вкушалъ хлѣба, только по-утру и вечеромъ могъ напиться чаю съ кренделями, ночью усчитывалъ себя: отъ котораго товара получилъ барышъ, отъ котораго накладъ и благодарилъ судьбу, что выходящій товаръ изъ моды, на рукахъ не оставался.

При аккуратной его торговлѣ, сталъ немного поправляться, дѣти подростали.

Банкиръ, принявши отъ купели послѣднюю дочь его, выпросилъ себѣ ее на воспитаніе, потому что своихъ дѣтей не имѣлъ.

Продержавши эту малютку четыре года, увидѣлъ, что свои дѣти пошли, обрадовался, оставилъ свою крестницу безъ небреженія, предался роскоши....

Родной отецъ примѣтилъ, что его семилѣтняя дочь идетъ за маленькими дѣтьми банкира какъ прислужница, а при 8-ми лѣтнемъ возрастѣ ея, съ нее взыскивали какъ съ надзирательницы.

Бѣдный купецъ увидѣлъ, что его сыновья подросли и торговали уже въ трехъ лавкахъ, каждый самъ по себѣ, а деньги всѣ приносили къ нему, смѣшивали всѣ въ одну кучу.

Бѣдный купецъ отобралъ свою дочь отъ банкира, состроилъ себѣ подобно замка на краю города палаты, обсадилъ ихъ разными деревьями, въ особенности сдѣлалъ у себя хорошій садъ.

Этотъ бѣдный купецъ сталъ въ торговлѣ возвышаться, а банкиръ отъ непомѣрныхъ роскошей и невоздержанія унижаться, такъ что прежній бѣднякъ, увидѣвши у банкира недостатокъ, снабжалъ его разными пособіями. Взявшая имъ отъ банкира дочь, будучи 16-ти лѣтъ, кромѣ своего сада нигдѣ свѣту не видала.

Въ одинъ праздничный день, по обыкновенію послѣ обѣда, нарядившись, пошла она въ садъ, тамъ пѣла, гуляла, бѣгала,-- все одна. Подошла къ городбѣ, увидѣла внѣ сада, въ рощѣ, желтый цвѣтокъ. Сдѣлавъ изъ городбы отверстіе, пролѣзла и побѣгла въ ту сторону, гдѣ глазамъ ея представлялся цвѣтокъ; достигши до него, хватила его бѣлой рученкой, въ намѣреніи его сорвать,-- тутъ же упала и заснула.

Гулявши на конѣ возлѣ этой рощи принцъ Адольфъ, увидѣлъ эту дѣвушку спящую, подумалъ, что она держитъ бѣлой рученкой смертный ядовитый цвѣтокъ, выростаемый въ темныхъ лѣсахъ, куда кромѣ звѣрей, и скотъ не можетъ заходить. Поглядѣлъ на нее и разсмотрѣлъ, что она держала цвѣтокъ не синеголубой, который описывается въ естественной исторіи смертнымъ, а это розово-желтый, называемый волшебный, сонный Мандрагора. Скочилъ съ коня и поцѣловалъ ее. Она проснулась и убѣгла въ свой садъ. Принцъ вскочилъ на коня, приѣхалъ въ домъ къ ея родителю, который встрѣтилъ его отъ чистаго доброжелательства, со всѣми дѣтьми, подобно миролюбивому семьянину. Принцъ Адольфъ, безъ дальнихъ разсужденій, женился ни этой дѣвушкѣ.

ЛОТТЕРЕЙНЫЙ БИЛЕТЪ

Когда разыгрывалась важная лоттерея, на которой записано было на нѣсколько милліоновъ, тогда означались большія преміи, и раздавались билеты по 25-ти рублей ассигнаціями.

Одинъ корнетъ, служащій въ Конномъ полку, досталъ себѣ на эту лоттерею билетъ; выпросившись въ домовый отпускъ, приѣхалъ въ имѣніе къ теткѣ, которая любила этого племянника и считала его единственнымъ своимъ наслѣдникомъ, а корнетъ этотъ былъ не богатъ.

При приѣздѣ его къ теткѣ, встрѣтилъ онъ у ней компаніонку, молодую дѣвушку, лицомъ небольшой красоты, да и неотвратительную, которая имѣла одно достоинство -- веселымъ характеромъ, умѣла забавлять одинокую вдову, за что она и была теткою корнета, взята изъ бѣдныхъ дворянокъ на воспитаніе, чтобъ не было скучно.

Корнетъ погостивши у тетки, не видалъ какъ время подошло, что нужно уже было ѣхать въ полкъ, подарилъ лоттерейный билетъ, на счастіе бѣдной компаніонкѣ, жившей у тетки его, самъ распрощавшись, уѣхалъ въ полкъ, гдѣ чрезъ публикацію о выигрышахъ, дозналъ, что номеру его билета, выпало выигрыша на 200 тыс. рублей. Обрадованный корнетъ, ни мало не медля, приѣхалъ къ теткѣ и просилъ у воспитанницы ея руки.

Тетка его никакъ не могла удержать въ предпринятомъ его намѣреніи.

Племянникъ настоялъ на своемъ, женился на этой бѣдной дворянкѣ; и послѣ свадьбы въ недолгомъ времени спросилъ у своей жены: Милашка! гдѣ тотъ лоттерейный билетъ, который я тебѣ подарилъ?

Ахъ другъ мой! жена отвѣчала: я его продала.

Мужъ: Какъ продала?

Жена: Продала за 25 руб. и завела на эти деньги себѣ платье.

Мужъ кинулся къ купившимъ билетъ и давалъ за него сперва 25 руб., потомъ 50 руб., наконецъ 100 руб. Но имѣющіе его догадались и низачто не согласились продать, а по времени дознали о выигрышѣ его, получили деньги и раздѣлили по 20 тыс. руб.

Изъ нихъ одинъ мужчина дородный, здоровый, красивый, познакомившись въ собраніи съ своячиницею одного богатаго господина, которая полюбила его и желала, по предложенію его связать себя съ нимъ законнымъ вѣнкомъ.

Онъ, по изъявленному ея согласію, прислалъ къ этому богачу и сестрѣ ея просить руку по уговору возлюбленной.

Присланныхъ едва не выпроводили вонъ, съ выговоромъ: какъ смѣлъ! незначительный женихъ просить руки свояченицы богача.

Женихъ, получивши эту вѣсть, въ глубокой горести пошелъ въ редутъ, гдѣ обыкновенная бѣготня, пожелалъ развлечь себя, слышавъ разговоры какъ въ толкучемъ рынкѣ, походилъ, посмотрѣлъ, взошелъ въ буфетную, выпилъ рюмку ликеры, пришелъ въ зало и видитъ въ окно, что еще довольно подъѣзжаютъ въ редутъ, запутался онъ въ толпѣ народа и слышитъ пріятный голосъ: гдѣ мой любезный? Голосъ ему извѣстенъ. Обратилъ взоры въ ту сторону, откуда послышался голосъ. Видитъ ходящую подъ покрываломъ шелковаго платка дѣвушку, подошелъ къ ней и сказалъ; я здѣсь. Подъ покрываломъ -- взяла его подъ руку и сказала: къ слѣдующему воскресенью ускори получить увольненіе. Я подберу свои капиталы -- увидимся здѣсь и уѣдемъ отсюда.

Возлюбленный ее исполнилъ назначеніе, чрезъ недѣлю увидѣлъ невѣсту свою въ томъ же редутѣ, вышелъ съ нею изъ онаго, оставилъ тамъ гуляющихъ, сѣлъ съ нею въ коляску на нанятомъ извощикѣ, попался ему подъ ноги сундучокъ, спросилъ, что это? Невѣста отвѣчала: это съ брилліантами, деньгами и моими вещами мои сундучекъ.

25 верстъ проѣхали и повѣнчались, направили путь въ большой городъ.

Жена богача догадалась, что сестра ея сбѣжала. Богачъ послалъ за ней въ догонъ; но посланные не могли ихъ достигнуть. Черезъ двѣ недѣли жена богача получила письмо съ увѣдомленіемъ, что сестра ея вышла замужъ за того, отъ котораго посланные просить ее руки, были высланы съ отказомъ и, она взяла изъ брилліантовъ и денегъ только свою половину, а другую оставила ей.

СЛѢПОТА ФОРТУНЫ

Счастливый человѣкъ, въ насмѣшку говорилъ:

Вотъ умный человѣкъ, пороковъ не творилъ!

Бродилъ пѣшкомъ,

Ходилъ шаiкомъ,

На рынокъ бѣгалъ самъ съ мѣшкомъ,

Гуляетъ съ баташкомъ.

Но счастіе, кого лишь наградитъ,

Тотъ выше умныхъ ужъ стоитъ;

Хотя бъ онъ прежде былъ съ сумою,

Коль счастье наградитъ его казною,

То воздаютъ ужъ честь его уму.

И кланяются многіе ему.

Неправда. Возразилъ тутъ умный человѣкъ.

Глупому счастье служитъ не на вѣкъ.

Слѣпое счастье есть вертушка;

Она ничто другое, какъ игрушка

И служитъ для утѣхъ,

Польстивши одного, къ другому дѣлаетъ побѣгъ.

Безумецъ счастьемъ награжденъ:

Сыскавши камень дорого цѣненъ,

Не могъ смекнуть, его продать,

Отдалъ дѣтямъ играть.

Безумца, общество, за блажъ изгнало,

А счастье отъ него не отставало.

Глупецъ пришелъ въ Царьградъ --

Народъ ему былъ радъ

Карету, вины, пищу предложили,

И дѣвы всѣ на перерывъ ему служили.

Глупецъ ихъ всѣхъ прогналъ

И въ слѣдъ каменьями бросалъ.

Дуракъ -- такъ все дуракъ,

Другому бъ кладъ -- ему же все не такъ:

На дѣвъ кричалъ и всѣхъ изгналъ,

Еще въ каретѣ стекла изломалъ.

Раздался громъ,

И счастье, убоясь, побѣгло вонъ.

Умъ душу мудреца питаетъ,

Онъ въ бѣдности не унываетъ,

СТИХОТВОРЕЦЪ И ОГНЬ

Всякой пламень свой имѣетъ стихотворецъ,

Дѣйствуетъ въ немъ огнь прельщенный и любовь

Удивлялись! Важно знать и однодворецъ,

Какъ возвышены имъ мечъ и бранна кровь!

Онъ сказалъ: на волю намъ дано?

Съ прохлажденьемъ можно пить вино.

Два огня тогда соединяемъ,

И всѣ чувства наши пробуждаемъ.

За добро награда.

Орелъ младой хотѣлъ лѣтать,

Съ гнѣзда упалъ, едва могъ встать.

Пастухъ его поднялъ,

Игрой его занялъ,

Вскормилъ, вспоилъ,

Берегъ, отъ всѣхъ хранилъ.

Птенецъ летать позналъ,

Пастухъ ему свободу далъ.

Орелъ поднялся, рощи облеталъ,

Птицъ разныхъ нахваталъ,

Хозяину ихъ подарилъ.

Хозяинъ говорилъ:

Кто хлѣбъ-соль помнитъ,

Тотъ долгъ -- добромъ исполнитъ.

Птенцовъ, дѣтей, сиротъ, кто призираетъ,

Того и Богъ не забываетъ.

Завѣтъ.

Родитель сыну завѣщалъ:

Любезный сынъ! ему сказалъ:

Не будь грубъ какъ Фадей,

Другихъ сулить не смѣй,

Хвалить, любить умѣй --

Такимъ умомъ владѣй.

МАЛЕНЬКАЯ СОБАЧКА

Donné moi un mousehoir.

Въ глазахъ родителей, одинъ сынъ -- малютка Станиславъ, какъ майское утро, бѣдному шляхтичу Саклонскому, приносилъ лепетаніемъ своимъ радостное утѣшеніе. Шляхтичъ Саклонскій, не имѣвши никакого состоянія, занимался поденною работою, а жена его вышиваніемъ для дамъ разныхъ узоровъ и заготовленіемъ бѣлья. Эти труды доставляли имъ способъ имѣть скромную квартиру и предлагали пищу.

Предъ праздниками жена Саклонскаго, уложивши своего малютку, просиживала за работой ночи, а когда сынъ ея малютка Станиславъ встанетъ, поцѣлуетъ она его и будто бы ни въ чемъ не бывало, нечувствовалъ никакой усталости. Но чрезмѣрные труды, въ цвѣтѣ лѣтъ, лишили Саклонскаго жены. На девятомъ году Станиславъ лишился родителя, остался круглымъ сиротою. Въ наслѣдство ему досталась одна маленькая собачка, которую онъ, но прошествіи нѣкотораго времени, отдалъ за кусокъ хлѣба, потому, что тогда въ ихъ краѣ по неурожаю, существовалъ голодный годъ.

Во время этой годины, маленькій Станиславъ просилъ пріюта у оставшихся родственниковъ Саклонскаго, но они въ помощи ему отказали, не взирая, что имѣли небольшое состояніе.

Смѣлый, заботливый мальчикъ и, красивый Станиславъ нашелъ способъ подойти къ богатому помѣщику Гарбору, который вышелъ въ пріятное утро съ трубкой изъ своего одпоэтажнаго дома на балконъ. Станиславъ упалъ ему въ ноги,-- и говорилъ: прими меня къ себѣ. Помѣщикъ приказалъ ему встать и спросилъ его:

Чей ты дитя?

Станиславъ отвѣчалъ: сынъ шляхтича Саклонскаго.

Гарборъ сказалъ: я не нуждаюсь въ тебѣ; мнѣ служатъ взрослые гиганты.

Саклонскій. Позволь мнѣ, добрый господинъ, отъ крупицъ твоихъ питаться; я родителей не имѣю, остался безпріютенъ, милостыни просить стыжусь. Желаю лучше вступить къ вамъ въ услуженіе.

Гарборъ расхохотался. Ха, ха, ха, ха! хочетъ насильно заниматься у меня; да что ты у меня будешь дѣлать?

Станиславъ. Я стану домашнимъ вашимъ всѣмъ прислуживать. Знаю, что дворъ вашъ меня полюбитъ; въ особенности садовнику я стану цвѣты поливать.

Гарборъ. Ну, когда желаешь домашнимъ моимъ служить -- ступай на кухню. Можешь жить въ людской, а избери себѣ мѣсто тамъ, гдѣ тебя по-ласковѣе примутъ. Скажи, что я приказалъ тебя кормить. Ступай.

Мальчикъ поклонился и, пошелъ на господскій дворъ.

Люди, слышавшіе барина своего съ мальчикомъ разговоръ и нѣкоторые тронулись бѣдностію безпріютнаго сироты, выбѣжали на встрѣчу Станислава, проводили его въ кухню и сказали повару, чтобъ онъ его накормилъ, обходился бъ съ нимъ ласковѣе.

Мальчикъ въ короткое время обжившись въ дворѣ Гарбора, разсказывалъ, что онъ прежде нерѣдко претерпѣвалъ голодъ.

Истощенный мальчикъ, кровъ Гарбора благословлялъ. Изыскивалъ средства каждому угодить. Всѣ его любили.

Пролетѣло лѣто, наступила осень, потомъ зима. Настала красная весна. Въ это время Станиславъ вошелъ въ садъ и увидѣлъ престарѣлаго садовника, который сажалъ акаціи вмѣстѣ съ розонами такъ часто, какъ городбу городилъ и переплеталъ вѣтку съ вѣткой такъ ровно, такъ искуственно, что Станиславъ удивлялся и желалъ угодить старику, подноситъ ему крыжовные кусты и садовникъ, по желанію Станислава, позволилъ ему заниматься вообще съ нимъ трудами разсаживаніемъ по дорожкѣ разныхъ деревъ, которыя привлекали душистымъ ароматическимъ запахомъ невинныхъ и разноцвѣтныхъ папеліоновъ, Станиславъ, желая изъ нихъ поймать какую ниесть желтенькую бабочку, побѣгъ за ними, а старикъ смѣялся, что Станиславъ ни одной не могъ догнать.

Станиславъ, усердствуя садовнику, принялся вторично за труды и началъ переплетать акаціи съ шиповникомъ,-- всѣ перекололъ свои руки, такъ что изъ оныхъ потекла кровь. Въ это время добрый Гарборъ пожелалъ посмотрѣть въ саду работу, увидалъ Станислава вы крови работающимъ, сожалѣлъ объ немъ. Садовникъ докладывалъ господину своему, что онъ не заставлялъ Станислава работать, а самъ пожелалъ потрудиться и нечаянно искололъ руки.

Гарборъ примѣтилъ, что на Станиславѣ платье оборвано, приказалъ чтобъ Станислава одѣть въ хорошій казачинъ и снабдить его обувью и хорошимъ бѣльемъ, имѣть объ немъ попеченіе, выучить его грамотѣ и тѣмъ наукамъ къ чему онъ склоненъ.

Послѣ того въ первый праздникъ, Станиславъ одѣтъ былъ въ хорошее платье, сходилъ онъ съ управляющимъ въ церковь. Поблагодарилъ Всевышняго, что Онъ его не оставилъ, помолился о здравіи благодѣтеля своего и о всѣхъ своихъ доброжелателяхъ.

Шедши отъ обѣдни радовался, говорилъ самъ себѣ: Слава Богу! я теперь всѣмъ доволенъ, только родителей не имѣю. Ахъ, еслибъ они увидѣли меня въ этомъ нарядѣ. Какъ бы они были рады. Жива ли моя собачка, которую они для игры мнѣ купили. Посмотрѣлъ бы я ее! узнала ли бы она меня.

Съ этимъ воображеніемъ, шедшій Станиславъ увидалъ Барбора на балконѣ, во всю прыть побѣгъ къ нему и добѣжавъ, поклонился и благодарилъ его за милости, сбѣжалъ съ балкона, запрыгалъ, закружился, заплясалъ, завертѣлся.

Барборъ захохоталъ, и закричалъ, что съ тобою Станиславъ сдѣлалось?

Станиславъ, не переставая рѣзвиться, отвѣчалъ: я радуюсь и веселюсь, что имѣю такого благодѣтеля. Узнала ли бы теперь меня моя собачка...

Барборъ. Да, надо собачку достать хорошую, дорогую. Перегналъ ли бы ты ее, или она была бы тебя рѣзвѣй.

Станиславъ остановился и сказалъ: Позволь мнѣ когда ниесть въ этомъ парадѣ сходить въ Мстиславль и пощеголять предъ прежними моими товарищами?

Гарборъ. Хорошо. Ступай, когда захочешь, а теперь скажи, чтобъ мнѣ приготовили завтракъ.

Станиславъ поклонился, вихремъ побѣжалъ и ужъ несетъ съ людьми наборъ и накрываетъ столъ, суетится и бѣгаетъ.

Гарборъ видитъ: мальчикъ весьма проворный.

Съ этого дня, какъ только Гарборъ зазвонитъ колокольчикъ, Станиславъ скорѣй всѣхъ къ нему являлся.

Чрезъ нѣсколько времени Гарборъ спросилъ Станислава, что ходилъ ли въ Мстиславль?

Нѣтъ еще, а если позволите, то я сегодня схожу.

Гарборъ. Я давно позволилъ. Пойдешь, смотри, помни: не продается ли гдѣ хорошенькая собачка, и доставить ее ко мнѣ. Я денегъ не пожалѣю.

Станиславъ сказалъ хорошо и, отправился въ путь, а по приходѣ въ Мстиславль, забѣжалъ въ гостинницу Еврея Шкундина, гдѣ встрѣтилъ родственника своего Саклонскаго, который увидя его, обрадовался, и говорилъ: мы считали тебя не въ живыхъ, а какъ видно по платью твоему, ты должно быть живешь въ хорошихъ людяхъ.

Станиславъ. Да, я живу у старика Полковника Гарбера и всѣмъ доволенъ.

Шкундинъ. О! этотъ Гарборъ богатый; имѣетъ сундуки золота.

Станиславъ. Онъ мнѣ поручилъ, сыскать ему хорошенькую собачку. Денегъ онъ за нее не пожалѣетъ. Мнѣ хотѣлось бы достать ту собачку, которая досталась мнѣ послѣ родителей. Я ее отдалъ за ломоть хлѣба шляхтичу Зукевичу

Шкундинъ. Зукевичъ большой охотникъ до собакъ. Мы сей часъ за нимъ пошлемъ, чтобъ онъ доставилъ мнѣ твою собачку и другую изъ лучшихъ.

Посланный ушелъ, а Станиславъ побѣжалъ повидаться съ товарищами, потомъ сходилъ на кладбище, поклонился могиламъ родителей, поплакалъ и вмѣсто памятника посадилъ на могилахъ ихъ цвѣты и сказалъ: пусть ваша жизнь будетъ безмятежна. На небѣ -- ни трудовъ, ни завистей, ни нуждъ, никто не встрѣчаетъ, вы тамъ уже безъ заботъ, находитесь въ спокойствіи. Вѣроятно, я по вашей молитвѣ, по вашему благословенію такъ счастливъ какъ теперь,-- всѣмъ доволенъ. Поклонился могиламъ и побѣгъ.

Пришелъ въ гостинницу Шкундина, увидалъ свою бѣлинькую собачку, наряженную въ широкой, блестящій мѣдный ошейнникъ, за который прицѣплена мѣднымъ крючкомъ голубая, шелковая широкая тесьма и другимъ крючкомъ прицѣплена къ шелковому кушаку, опоясанному Шкундина, который съ дядей его Саклонскимъ, увеселяясь пиршествомъ, спорили. Шкундинъ увѣрялъ, что онъ за эту собачку достанетъ 10 тысячъ рублей, которыхъ онъ вездѣ искалъ занять, для закупки ссыпнаго хлѣба, который онъ намѣренъ заподрядить въ другихъ губерніяхъ и здѣсь при неурожаѣ распродать съ прибыткомъ.

Дядя Станислава возразилъ: я прежде тебя доведу до свѣдѣнія Полковника, что эта собачка, наслѣдственная племянника моего Станислава и ты ничего не получишь.

Еврей Шкундинъ. Нѣтъ, ты этого не дѣлай. Твой племянникъ круглый сирота. Я только на эти деньги оборотъ сдѣлаю и возвращу ихъ, всѣ твоему племяннику. Вотъ сей часъ въ вѣрности напишу тебѣ росписку, и если получимъ деньги, то росписку обратимъ въ законный вексель, въ которомъ будутъ гостинница и домъ служить залогомъ. Ты будь по мнѣ поручителемъ и, вексель для вѣрности передадимъ Станиславу.

Станиславъ слышавъ это, сказалъ: Вы благодѣтеля моего хотите ввести въ убытокъ. Мнѣ жаль его. Мнѣ деньги не надо.

Шкундинъ и дядя его. Молчи. У Гарбора два сына находятся въ чужихъ земляхъ, и проживаютъ деньги безъ счету въ иностранныхъ городахъ. Приѣдутъ сюда, сгонятъ тебя и, ты будешь бродить безъ куска хлѣба. У г. Гарбора деньги лежатъ, какъ зарытый талантъ въ землѣ, никакой пользы не дѣлаетъ. Но если мы изъ онаго малую часть достанемъ, то изыщемъ нуждающимся въ хлѣбѣ пользу и трудъ нашъ вознаградится.

Шкундинъ написалъ обѣщанную росписку, подалъ ее Саклонскому и, приказалъ заложить пару лошадей въ коляску; а когда лошади поданы были, то Шкундинъ просилъ Саклонскаго и его племянника ѣхать съ нимъ. Усѣлись въ троихъ, поѣхали, а какъ только выѣхали изъ города, Шкупдинъ собачку посадилъ себѣ на колѣни, и говорилъ: ты Саклонскій по приѣздѣ останься въ прихожей, ввидѣ моего служителя, а племянника твоего, не доѣзжая до дома Гарбора полверсты, пошлемъ къ Полковнику, предупредить его, что везется ему прехорошая собачка, что и предложили исполнить.

Увидавши сады Гарбора, Станислава выпустили изъ коляски. Онъ вихремъ побѣгъ и, явясь къ Гарбору, съ радостною улыбкою говорилъ: собачку везутъ! Собачку везутъ прихорошенькую, бѣленькую.

Полковникъ. Гдѣ?

Станиславъ подойдя къ окну, указывалъ на дорогу и говорилъ: извольте видѣть.

Шкундинъ подъѣзжалъ ко крыльцу.

Полковникъ, увидавъ собачку на колѣняхъ съ ошейникомъ и на голубой привязкѣ, сказалъ: проси ихъ сюда.

Шкундинъ взошелъ въ комнаты съ собачкой.

Полковникъ. Что стоитъ собачка?

Шкундинъ. Позвольте прежде разсказать о достоинствѣ ея.

Полковникъ. Говори.

Шкундинъ. Она вывезена изъ Парижа, а тамъ случайно изъ дворца достали ее наши Евреи; она знаетъ Французскій языкъ, и въ ней много ученостей. Еврей отстегнувъ ее, бросилъ платокъ и сказалъ: Donné moi un mouschoir. Собачка кинулась за платкомъ.

Шкундинъ. Vene chez moi. Собачка подала платокъ Шкундину, ставши на заднія ножки, нѣсколько приплясывала, потомъ подбѣгла къ Станиславу, кругомъ его ластилась.

Гарборъ. Скажи мнѣ цѣну ей и всѣ достоинства.

Шкундинъ.Еслибъ нарочито за этой собачкой въ Парижъ послать, то и за 15 тысячь рублей нельзя бы ее достать, а я отдамъ за 10 тысячъ рублей и знаю, что мнѣ эти деньги дадутъ съ удовольствіемъ потому, что эта собачка подстрѣленныхъ изъ воды утокъ достаетъ, а молодыхъ сама отыскиваетъ и хватаетъ, зайчиковъ ловитъ, и крысъ давитъ. Можетъ еще во время музыки и танцовать.

Гарборъ. Нельзя ли уступить по-дешевле.

Шкундтшъ. Никакъ нельзя. Она себѣ дорого стоитъ. Признаться сказать: одинъ богачъ впередъ деньги давалъ; и онъ ждетъ её. Еслибъ вашъ Станиславъ не остановилъ насъ, То мы отправилибъ ее къ нему. Видите какая хорошенькая, складнинькая и веселинькая собачка.

Полковникъ. Ну что дѣлать. Вѣрно надо отдать деньги. Эй, человѣкъ! пошли мнѣ сюда конторщика, чтобъ онъ принесъ 10 тысячъ рублей и отдалъ этому Еврею. По нынѣшнему курсу составляетъ около 3-хъ тысячъ рублей.

Недѣли черезъ три, собачка совершенно привыкла къ дому Гарбора. Станиславъ послѣ ученья рѣзвился съ нею,-- вдругъ собачка кинулась въ сторону и ввиду Полковника задавила крота. Полковникъ кинулъ ей половину сахарнаго кренделя. Станиславъ схватилъ оный и раздѣлилъ пополамъ съ собачкой потому, что она бывши сыта, этой части не могла доѣсть.

Когда аллеи стали украшаться зеленинькими листиками и пространный садъ наполнился разнородными птичками, тогда полковникъ, услышавъ гармонію ихъ, пошелъ въ оный напитаться благовоннымъ воздухомъ. За нимъ послѣдовалъ Станиславъ съ собачкой. Полковникъ раскидывалъ глаза на очаровательные цвѣты, на искуственный небольшой лабиринтъ и порхающихъ съ вѣтки на вѣтку разноцвѣтныхъ птичекъ, увидѣлъ на зеленомъ лужку: ястребъ терзалъ бѣлаго голубя. Полковникъ указалъ рукой и закричалъ: ату-ево. Собачка кинулась, какъ стрѣла на ястреба и, онъ не успѣлъ съ голубемъ подняться, былъ схваченъ и доставленъ къ ногамъ хозяина. Голубь еще былъ живъ, а ястребъ находился во рту собачки задавленъ, но когти его были въ голубѣ. Полковникъ самъ освободилъ голубя отъ когтей, пустилъ его, по онъ летѣть не могъ, а только немного могъ ходить. Полковникъ отдалъ его Станиславу, чтобъ онъ постарался вылечить и отпустить къ семейству голубей. А собачку гладилъ и говорилъ: драгоцѣнная, умная. Ты знала кого удушить,-- злую, хищную птицу истребила, а невинную сохранила. Ты стоишь болѣе, нежели что я за тебя заплатилъ. Доставши изъ карману сахару кусочикъ, кинулъ ей. Она схрупнувши его, облизывалась и побѣгла къ Станиславу, который тогда голубя несъ въ людскую, къ голубямъ на подволоку и тамъ обмылъ ему кровь водкою, пустилъ его.

Чрезъ три мѣсяца Станиславъ съ дозволенія полковника приѣхалъ на малинькой осѣдланной лошадкѣ, въ Мстиславль къ дяди Саклонскому, съ нимъ пошли къ Еврею Шкундину, который принялъ ихъ съ привѣтливою ласкою и говорилъ: я на ваши деньги накупилъ, чрезъ факторовъ, гнавшаго съ низовыхъ губерній рогатаго скота, сдалъ его въ Петербургѣ, а тамъ приобрѣлъ съ заводовъ сахару, котораго большую половину продалъ въ разныхъ городахъ, гдѣ заготовилъ хлѣба, распродалъ его здѣсь разнымъ лицамъ такъ хорошо и скоро, и получилъ прибытку около 3-хъ тысячъ рублей, за который я обязанъ Станиславу. Возвратите мнѣ вексель, а вмѣсто процентовъ я не оставлю поблагодарить васъ угощеніемъ. Самъ пошелъ въ другую комнату, приказалъ подать водку, хлѣбъ, соль и вино, а Станиславу принесть чаю. Вышедши обратно изъ комнаты, принесъ деньги, отдалъ ихъ со счетомъ Станиславу. Саклонскій возвратилъ вексель, Шкундинъ его разорвалъ. Водка и чай были поданы. Станиславъ спросилъ Шкундина: что вы заплатили Зукевичу за собачку?-- Полковникъ его очень доволенъ и нисколько не жалѣетъ о выданныхъ за нее деньгахъ.

Шкупдинъ. Зукевичу заплачено 50 коп.

Станиславъ. Ошейникъ и тесьма съ крючками, что были заплачены?

Шкундинъ. Два цѣлковыхъ; да вы не безпокойтесь ни о чемъ. Денежки берегите подъ черный день, а когда мнѣ нужны будутъ, тогда не оставьте меня снабдить подъ вексель. Взявши рюмку, налилъ себѣ водки, а другую Саклонскому, сказавъ: покорнѣйше прошу пить.

Станиславъ, напившись чаю, отворилъ окошко, махнулъ рукою торгующимъ напротивъ дома Шкундина Еврейкамъ, которыя подойдя къ окну, спрашивали: Что вамъ угодно?

Станиславъ. Принесите мнѣ нѣсколько кошельковъ и бумажниковъ выбрать.

Еврейки другъ передъ другомъ, какъ Валдайскія дѣвицы съ баранками, въ тотъ же часъ принесли къ нему. Онъ выбралъ изъ нихъ два кошелька и одинъ бумажникъ, заплативъ объявленную цѣну, сказалъ ІІІкундину: пожалоста пошли за моего лошадью, чтобъ ее привели сюда.

Дядя его. Помилуй племянничекъ, пойдемъ ко мнѣ?

Станиславъ. Нѣкогда, я отпущенъ на короткое время, а засидѣлся довольно.

Какъ скоро лошадь привели, Станиславъ селъ на нее и поскакалъ, заѣхалъ къ Зукевичу, нашелъ его въ жестокой болѣзни лежащимъ. Жена его надъ нимъ склонившись рыдала, дѣти, оборванные и полунагіе, плакали и просили хлѣба.

Станиславъ, вынувъ кошелекъ, сказалъ: помнишь ты, когда я гладомъ истоявалъ, ты подалъ мнѣ ломоть хлѣба?-- Вотъ тебѣ кошелекъ, въ немъ 50 рублей. Закричали всѣ; откуда тебя Богъ послалъ? Мы считали тебя не въ живыхъ.

Станиславъ. Я слава Богу живу хорошо.

Зукевичъ съ помощію жены всталъ и сѣлъ, сказавъ: я собачку твою, при нуждахъ своихъ, продалъ.

Станиславъ. Знаю, и она теперь находится подъ моимъ надзоромъ.

Зукевичъ. Она тобою оставлена была маленькимъ щенкомъ, я ее выучилъ. Она должно быть ублюдокъ отъ гончихъ съ бѣленькой моськой; отъ того и вышла ровнинькая, статистая, красивая и веселинькая.

Станиславъ. Да, ну, будь здоровъ, до свиданія, поправляйся: а когда Станиславъ приготовлялся выходить, жена и дѣти кинулись ему въ ноги, и благодарили его. Онъ выбѣгъ отъ нихъ, вскочилъ на свою лошадку и ударился во всю прыть. Зукевичевы не могли усмотрѣть, куда ихъ благодѣтель улѣтѣлъ.

Станиславъ, приѣхавши домой, увидалъ: Гарборъ сидѣлъ на балконѣ, собачка отъ него отскочила и встрѣчала Станислава, который во весь карьеръ отъ ней поскакалъ. Она за нимъ погналась. Станиславъ обратно на дворъ. Она отъ него не отставала. Разсѣдлавъ лошадку, прибѣгъ къ Гарбору, поцѣловалъ его плечо, и говорилъ: не правда ли, что я перегоню собачку?

Гарборъ. Правда. Молодецъ. Хватъ ты любезный Станиславъ! Безъ тебя и безъ собачки я сдѣлался бы отъ скуки меланхоликомъ. По-крайней-мѣрѣ, вы можете меня развлекать.

Чрезъ мѣсяцъ послѣ того заѣхалъ къ нему сосѣдъ Прасимовъ. При немъ была большая собака и ружье.

Гарборъ, встрѣтивши его, сказалъ: здорово. Для чего эдакую большую и безобразную собаку возишь съ собою въ каретѣ. Видишь какъ изъ губъ ея слюны тянутся?

Прасимовъ. Бывши я теперь къ Петербургѣ, купилъ ее за 300 рублей. Увѣрили меня, что она славная охотничья собака.

Гарборъ. Хорошо, мы узнаемъ. Эй, человѣкъ! сейчасъ пошли верхомъ развѣдать: не сидятъ ли гдѣ по близости дикія утки; а пока обѣдъ приготовляютъ, мы пойдемъ прогуляемся.

Прасимовъ. Хорошо. Взявъ ружье, пошелъ съ Гарборомъ, собака за ними шла. Встрѣтили они землемѣра, пригласили и его съ собой; а Станиславъ шелъ за ними съ своей собачкой, которая прицѣплена была на тесмѣ къ его кушаку, бѣгла возлѣ его. Посланный человѣкъ возвращаясь, встрѣтился съ ними, указывалъ утокъ на рѣкѣ и озерѣ.

Прасимовъ подходя одинъ къ кустамъ рѣки, подстрѣлилъ двухъ утокъ. Собакѣ своей указывалъ и кричалъ пиль, пиль, а она и не думала, боялась ногъ помочить. Подошли къ нему: Гарборъ, землемѣръ и Станиславъ. Прасимовъ со стыда краснѣлъ. Ухватилъ свою собаку за уши, бросилъ въ воду, изъ которой она выбѣгла, не пошла за утками.

Гарборъ, обратясь къ Станиславу, сказалъ: пуститка своего гарсона.

Станиславъ ошейникъ отцѣпилъ съ крючка и сказалъ: пиль. Собачка его кинулась въ воду, достала одну утку, потомъ и другую принесла. Гарборъ радъ былъ до восхищенія, что онъ имѣетъ такую собачку. Смѣялся, надъ гостемъ, который не хотѣлъ свою собаку видѣть, предложилъ её въ подарокъ землемѣру, котораго Гарборъ пригласилъ обѣдать.

Землемѣръ, воспользовавшись: и обѣдомъ, и собакою, поблагодарилъ сперва Гарбора, потомъ Прасимова и ушелъ къ своему дѣлу.

Гарборъ послѣ обѣда, распрощавшись съ Прасимовымъ, сказалъ: что мнѣ теперь дѣлать?

Станиславъ. Вы отдохните, а я пойду въ училище.

Гарборъ, прежде, до Станислава, жилъ какъ мертвый, а со времени Станислава ожилъ и сталъ дѣлать разныя благотворенія. Но надо сказать: Станиславъ съ возрастомъ дѣлался прозорливѣе, а Гарборъ съ подходящею престарѣлостію дѣлался какъ дитя, и что только Станиславъ скажетъ, то и дѣлается. Иногда Гарборъ долго засыпался,-- люди ходили на пальчикахъ, чтобъ господина не разбудить. Станиславъ взойдя въ комнаты, сказалъ: Спать такъ долго, вредно,-- вышелъ на дворъ, взялъ полѣно и при входѣ въ покой бросилъ его изъ всѣхъ силъ въ дверь спальни, и закричалъ: наши взяли Парижъ! Люди засмѣялись, Гарборъ расхохотался и всталъ, глядитъ уже 12-й часъ и, услышавъ голосъ Станислава, былъ доволенъ, что онъ не давалъ ему долго разнѣживаться.

Люди Гарбора, сколько любили Станислава, столько и боялись, потому, что онъ всѣ споры и раздоры ихъ рѣшалъ и, на кого что скажетъ,-- такъ.и дѣлалось. Виновные оставались въ немилости, а невинныя въ милости у Гарбора.

Любимая его собачка до такой степени была раскормлена, что едва могла ходить, потеряла съ себя всю благовидную фигуру. Глаза у ней оплыли жиромъ и она какъ отрубокъ казалась. Въ одно время, обѣдавши хозяинъ бросилъ ей утку. У служившихъ при столѣ людей, слюни покатились. Станиславъ, увидя это и, что собака обнюхавши утку изваляла и не ѣла, сказалъ: Ахъ! какая хорошая пища, брошенная вами, напрасно пропадаетъ. Другой бы съ пріятностію съѣлъ.

Гарборъ. Видишь! Собачка ничего не ѣстъ. Она больна, надо призвать лѣкаря.

Станиславъ. Она здорова. Я ее заставлю рѣдьку ѣсть съ аппетитомъ.

Чрезъ нѣсколько времени Станиславъ запряталъ собачку въ отдаленный погребъ.

Хозяинъ, но видѣвши нигдѣ собачки, соскучился объ ней, разослалъ людей искать ее. Станиславъ, явившись къ нему увѣрялъ, что собачка убѣгла, нагуляется придетъ сама. Хозяинъ сдѣлался спокойнѣе. На четвертый день Станиславъ собачку выпустилъ и когда она прибѣгла къ хозяину,-- Станиславъ бросилъ ей посоленой рѣдьки кусочикъ и говорилъ: посмотрите, собачка пробѣгалась, рѣдьку ѣстъ; потомъ бросилъ ей хлѣба кусочикъ и собачка съ такимъ аппетитомъ ѣла, что лучше утокъ и сахарныхъ кренделей.

Не станемъ всѣ проказы Станислава Саклонскаго описывать въ подробности, а скажемъ до 19-ти лѣтняго возраста его, собачка похищалась имъ три раза и Гарборъ платилъ за нее порядочные куши.

Въ 1-й разъ собачка передана была Шкундину, который отдалъ ее извѣстному Еврею, красильщику. Онъ ее такъ вытросировалъ и окрасилъ черною краскою какъ смоль и шерсть блистала на ней. Шкундинъ послалъ съ этого собачкою сына своего и Гарборъ нисколько не узналъ свою собачку потому, что его собачка была толстая и бѣлая, а эта съ красной тесьмой тонкая, веселая, поворотливая и черная,-- заплатилъ за нее тотъ же кушъ что и прежде.

Во второй разъ черезъ годъ, когда собачка стала линять и показывалась на ней бѣлая шерсть, то необходимо Саклонскій долженъ былъ ее скрыть и, приказалъ окрасить желтою краскою.

На 20-мъ году Станиславъ сдѣлался здоровый и красивый мужчина. Управлялъ многими частями во дворѣ Гарбора. Увидавши, что ѣдетъ третій сынъ Шкундина, къ хозяину съ собачкой, приказалъ осѣдлать себѣ копя и когда Шкундинъ получилъ за собачку деньги, то Станиславъ сѣлъ на копя, погнался за Шкундинымъ, который хотѣлъ отъ него уѣхать,-- Саклонскій перегналъ его, остановилъ лошадей и отобралъ отъ него полученныя имъ деньги, выдалъ изъ оныхъ ему 20 рублей сказавъ: вы прежде за окраску взяли 200 рублей,-- очень дорого. Если вы кому объявите объ этомъ, то станете раскаиваться, да ужъ будетъ поздно.

Еврей обѣщался хранить все это въ секретѣ.

Саклонскій, приспособляя себя къ управленію имѣніемъ, занимался счетоводствомъ, повѣрялъ дѣла управляющаго, и, гдѣ встрѣчалъ стѣснительности, докладывалъ объ оныхъ помѣщику, который всегда съ его мнѣніемъ соглашался, предписалъ управляющему, чтобъ онъ самъ собой во вредъ помѣщичьяго имѣнія не распоряжался, а входилъ бы чрезъ Саклонскаго къ нему съ докладомъ. Слѣдовательно по этому сдѣлался главнымъ управляющимъ Саклонскій, безъ согласія котораго, настоящій ничего не могъ дѣлать.

Саклонскій высмотрѣлъ конскую сбрую, столовое серебро, Фарфоръ, повѣрилъ кассовую сумму, нашелъ: конская сбруя почти вся перегнила, кареты и коляски старинныя какъ колымаги попорчены, серебра противъ описей болѣе половины не доставало и все оно низкой пробы, сохранной суммы лежало безъ употребленія въ сундукахъ около милліона руб.

Саклонскій доложилъ полковнику, что если приѣдутъ къ нему дѣти его, то имъ не въ чемъ будетъ выѣхать въ гости. Вѣроятно захотятъ принять къ себѣ гостей и сдѣлать для нихъ, прилично состоянію своему великолѣпный обѣдъ, а столовое у васъ серебро и старинный фарфоръ стыдно и показать. Деньги у васъ лежатъ съ давнихъ лѣтъ безъ употребленія. Давно бы слѣдовало ихъ отправить въ Ломбардъ, и можно изъ нихъ сдѣлать пользу.

Гарборъ. Какую?

Саклонскій. Нужно заготовить конскую сбрую, которая у васъ вся перегнила. Въ старинныхъ колымагахъ нынѣ нигдѣ не ѣздятъ, а слѣдуетъ вмѣсто ихъ завести по послѣднему фасону кареты, коляски, столовое серебро и фарфоръ прилично состоянію вашему. Надъ колымагами нынѣ смѣются.

Гарборъ. Сколько на это нужно суммы?

Саклонскій. Если завести все хорошее, прочное и отличное, то нужно будетъ 300 тысячъ рублей, а худое можно завести на 50 тысячъ.

Гарборъ. На что худое, да кто это все закупитъ?

Саклонскій. Я.-- Меня не обманутъ.