РАЗСКАЗЪ ДЛЯ ДѢВОЧЕКЪ

отъ 6 до 10 лѣтъ.

I.

Надины думы.-- Безпорядокъ въ стеклянномъ шкафѣ.-- Противная, неповоротливая кукла.-- Депеша,-- Неожиданная радость.-- Исторія маленькой Оли,-- Что такое снѣгъ и откуда онъ берется.-- Надо какъ можно скорѣе прибрать раскиданныя игрушки.-- Какое несчастіе!

Хорошо зимою -- весело, особенно когда денекъ выдастся солнечный!

Покрытыя густымъ слоемъ рыхлаго снѣга поля такъ и блестятъ, словно они усѣяны безчисленнымъ множествомъ разноцвѣтныхъ искръ, или дорогими кристалликами!

Радуются дѣтки первому снѣгу. Радуются потому, что съ появленіемъ его наступаетъ давно ожидаемая, желанная пора играть въ снѣжки, лѣпить разныя фигуры, кататься на конькахъ... "Только зачѣмъ вотъ зимою не постоянно стоятъ ясные дни, а иногда случаются такія мятели да вьюги, что просто, какъ говорится, зги не видно: въ десяти шагахъ нельзя различить человѣка, какъ, напримѣръ, сегодня", думала маленькая семилѣтняя Надя Бѣльская, сидя у окна роскошнаго помѣщичьяго дома села Покровскаго и тоскливо поглядывая на улицу, гдѣ сильный порывистый вѣтеръ немилосердно крутилъ и раскидывалъ во всѣ стороны падавшія хлопья снѣга.

"Каково теперь тому, у кого нѣтъ ни теплой постельки, ни шубы... и кто, несмотря на отвратительную погоду, все-таки долженъ почему нибудь выйти изъ дому. Въ лѣсу или на полѣ легко вѣдь и съ дороги сбиться; хорошо еще, ежели нѣтъ сильнаго мороза -- спрятаться можно хотя въ сугробъ -- подъ снѣгомъ, говорятъ тепло. Но если къ вьюгѣ да морозъ, такъ не мудрено и замерзнуть", продолжала мысленно разсуждать сама съ сошло дѣвочка и такъ увлеклась печальными думами, что даже не замѣтила вошедшую въ комнату маму.

-- Да, ужъ погодка, нечего сказать,-- проговорила послѣдняя, точно въ отвѣтъ на мысль дочери,-- давно такой не запомню.

Надя вздрогнула.

-- Мамочка, ты здѣсь,-- сказала она: -- а я, представь себѣ, такъ задумалась, что даже не слыхала, какъ ты открыла дверь...

-- О чемъ же ты задумалась, Надюша?

-- О чемъ?-- переспросила дѣвочка, взглянувъ съ любовью на свою милую маму:-- задумалась о томъ, что въ такую ужасную погоду, какъ сегодня блѣднымъ людямъ, у которыхъ нѣтъ ни теплаго платья, ни пріюта, должно быть очень, очень тяжело. Живо представился мнѣ тотъ самый старичекъ нищій, котораго на-дняхъ ты велѣла позвать въ комнату и накормить обѣдомъ; жалко мнѣ, его стало ужасно, потому что, несмотря на холодъ онъ, бѣдный, вѣроятно бродитъ теперь гдѣ-нибудь подъ окнами, да Христа ради выпрашиваетъ корочку хлѣба; и не одинъ, вѣдь онъ... много есть такихъ несчастныхъ на свѣтѣ... холодно-то имъ... кушать хочется... Ахъ, мамочка, это ужасно!..

На глазахъ Нади выступили слезы.

-- Потомъ,-- продолжала она черезъ нѣсколько минутъ,-- долго смотрѣла я на падающій снѣгъ.

смотрѣла до того, что даже въ глазахъ зарябило. Случайно взглянула на одну отдѣлившуюся снѣжинку, которая упала около рамы, принялась внимательно разглядывать ее, и очень удивилась, когда замѣтила, что она имѣетъ видъ звѣздочки. Затѣмъ пришло мнѣ въ голову, какъ было бы хорошо, ежели-бъ всѣ эти звѣздочки вдругъ стали разноцвѣтныя, и сколько времени пришлось бы употребить чтобы пересчитать ихъ...

Мама улыбнулась.

-- Да, конечно, не мало,-- отозвалась она и сѣвъ на одно изъ креселъ, начала читать книгу, а Hадя, снова подойдя къ окну, принялась по прежнему смотрѣть на снѣгъ, который не переставалъ валить крупными хлопьями.

Молчаніе продолжалось около полу-часу; мама первая нарушила его.

-- Hадя,-- сказала она серьезно: -- какъ тебѣ не надоѣдаетъ такъ долго сидѣть безъ всякаго занятія? Мнѣ, по крайней мѣрѣ, это кажется очень скучнымъ.

-- Да и мнѣ, мамочка, не весело; но что же дѣлать?

-- Какъ что дѣлать; развѣ у тебя нѣтъ ни книгъ, ни куколъ, ни игрушекъ?

-- Есть -- и даже очень много, но...

-- Но что же?

-- Всѣ онѣ мнѣ ужасно надоѣли.

-- Да читала ли ты хотя одну изъ тѣхъ толстыхъ книгъ въ роскошныхъ красныхъ, синихъ и зеленыхъ переплетахъ, которыя дядя подарилъ прошлый годъ къ елкѣ?

-- Читала,-- нехотя отвѣтила Надя и при этомъ громко зѣвнула во всю ширину своего маленькаго ротика.

-- Не можетъ быть.

Надя молча опустила голову.

-- Припомни хорошенько,-- продолжала мама, пытливо взглянувъ на дѣвочку, щеки который вдругъ покрылись яркимъ румянцемъ.

-- То есть, не то чтобы читала,-- отозвалась она тогда сконфузившись,-- но такъ, знаешь, перелистывала.

-- Вотъ видишь ли: это большая разница.

-- Но, мамочка, мнѣ какъ-то не хочется ни за что приняться,-- такая скука, такая тоска; не только книги, даже куклы надоѣли; что въ нихъ хорошаго? Посадишь -- онѣ сидятъ; положишь -- лежатъ. Смотрятъ во всѣ глаза, а сказать ничего не могутъ! Вотъ ежели-бъ у меня была сестричка или подруга моихъ лѣтъ, тогда другое дѣло -- мы бы вмѣстѣ и играли, и разговаривали...

-- За неимѣніемъ подругъ и сестрички, я предлагаю тебѣ свою услугу, ежели хочешь; давай играть со мною.

-- Но какъ?

-- Какъ хочешь.

-- Бѣгать вѣдь ты не будешь, одѣвать и раздѣвать куколъ -- тоже...

-- Конечно.

-- Вотъ видишь ли!

-- Но мы можемъ достать шашки, шахматы...

-- Въ которыя ты меня навѣрное обыграешь и я расплачусь; нѣтъ, мамочка, не хочу, ни за что не хочу!

-- Тогда давай шить платья для куколъ, у меня есть много разныхъ лоскутковъ шерстяныхъ и шелковыхъ.

-- Это, пожалуй,-- съ радостью согласилась Надя, предвидя заранѣе, что подобное занятіе доставитъ ей много удовольствія, и сейчасъ же побѣжала въ свою комнату къ небольшому стеклянному шкафчику, гдѣ лежали ея игрушки и куклы; но, къ несчастію, тамъ оказался такой страшный безпорядокъ, что добраться до послѣднихъ, которыя точно нарочно очутились подъ самымъ низомъ, не было никакой возможности.

Нетерпѣливо начала она выкидывать на полъ, разныя разности; чего, чего только тутъ не было: картонные домики, лошадки, коляски, сани, кровати, коровки, мельницы, кухонный приборъ., чайная и столовая посуда -- все валялось, одно на другомъ, и представляло цѣлую груду самыхъ разнообразныхъ, изящныхъ и вмѣстѣ съ тѣмъ покрытыхъ цѣлымъ слоемъ пыли предметовъ, но вотъ, наконецъ, изъ-подъ опрокинутаго вверхъ дномъ домика показалась бѣлокурая, фарфоровая головка одной изъ куколъ.. Надя сердито дернула ее за руку; кукла упала, а за нею потянулась цѣлая вереница другихъ игрушекъ, которыя съ грохотомъ повалились на полъ. Дѣвочка ужасно разсердилась.

-- Противная,-- проговорила она скороговоркой, грозно взглянувъ на куклу,-- можно ли быть такой неповоротливой?

Но кукла должно быть не поняла, или не хотѣла понятъ сдѣланнаго ей выговора, потому что по прежнему равнодушно, съ улыбкою смотрѣла прямо передъ собою; это еще больше раздосадовало Надю.

Она снова хотѣла осыпать упреками невнимательную собесѣдницу, но въ ту самую минуту дверь, ведущая въ столовую, растворилась и на порогѣ показалась горничная Даша.

-- Барыня,-- сказала она, оглядываясь по сторонамъ,-- сейчасъ со станціи принесли депешу, извольте росписаться.

-- Мамы нѣтъ здѣсь,-- отозвалась Надя, и полагая, что депеша вѣроятно отъ отца, который нѣсколько дней тому назадъ уѣхалъ по дѣламъ въ ближайшій городъ, живо выхватила пакетъ изъ рукъ горничной и, позабывъ о существованіи куклы, бросилась къ противоположнымъ дверямъ, чтобы передать его мамѣ.

Предчувствіе не обмануло Надю; телеграмма дѣйствительно была отъ отца. Онъ увѣдомлялъ о своемъ немедленномъ возвращеніи, и затѣмъ еще говорилъ что-то, о чемъ мама видимо не желала сразу сообщить вопросительно смотрѣвшей на нее дѣвочкѣ.

-- Теперь Надюша,-- сказала она только, передавая горничной росписку,-- мнѣ некогда заниматься туалетомъ куколъ; надо немедленно сдѣлать нѣкоторыя распоряженія.

-- Вслѣдствіе полученной телеграммы?

-- Да, пап вернется сегодня вечеромъ и привезетъ тебѣ живой подарокъ, отъ котораго ты будешь въ восторгѣ и для котораго я должна кое-что приготовить.

-- Но какой же это именно подарокъ, мамочка?-- нетерпѣливо спросила Надя.

-- Угадай!

-- Вѣрно маленькаго мопсика; мнѣ давно хотѣлось имѣть его, и я даже нѣсколько разъ просила папу объ этомъ,

-- Нѣтъ, ты ошибаешься, это не мопсикъ.

-- Тогда, можетъ быть, котенка.

-- И тутъ не угадала; подарокъ будетъ гораздо интереснѣе.

-- Знаю, знаю,-- обезьяну! О это конечно меня чрезвычайно обрадуетъ; онѣ такія смѣшныя и забавныя, я буду возиться съ нею цѣлыми днями...

-- Нѣтъ, Надя, что привезетъ папа, будетъ въ тысячу разъ лучше всякаго мопсика, котелка и даже обезьяны.

Слова матери такъ озадачили дѣвочку, что она положительно стана тупикъ и широко раскрывъ свои прекрасные, выразительные глаза, смотрѣла въ недоумѣніи.

-- Да,-- продолжала между тѣмъ мама, стараясь еще больше возбудить въ ней любопытство,-- тутъ не можетъ быть даже никакого сравненія съ тѣмъ, что ты сейчасъ назвала.

-- Господи, такъ что же наконецъ такое?

-- То, другъ мой, чего ты давно, постоянно и настойчиво желала.

Надя стояла словно очарованная; мысли ея путались, голова кружилась, ей сильно хотѣлось скорѣе разъяснить задачу; но чѣмъ больше она надъ нею трудилась, тѣмъ менѣе было успѣха.

-- Это... это...-- сказала наконецъ мама, сжалившись надъ нею,-- это прелестная маленькая дѣвочка.

-- Неужели,-- радостно вскричала Надя, бросившись на шею матери:-- ты говоришь серьезно... ты не шутишь. Скажи же мнѣ скорѣе, скорѣе кто она такая... откуда... какъ ее зовутъ... старше она меня, моложе... ѣдетъ только въ гости... или постоянно будетъ жить съ нами... Да говори! же, милая, дорогая мамочка, не томи меня!

Въ голосѣ Нади почти слышались слезы.

-- Ты до того закидала меня вопросами, что я и не знаю, съ чего начать отвѣчать тебѣ.

-- Ну хорошо, я буду сидѣть смирно, не шевельнусь, только говори, ради Бога!

Съ этими словами дѣвочка быстро пыгнула на кресло, поджала подъ себя ноженьки и, впившись глазами въ глаза матери, вся превратилась въ слухъ и зргѣніе.

-- У твоего папы,-- говорила между тѣмъ Вѣра Львовна (такъ звали г-жу Бѣльскую) -- былъ одинъ добрый пріятель, нѣкто Николай Андреевичъ Истоминъ; папа его очень любилъ и былъ друженъ съ нимъ съ самаго ранняго дѣтства. Они вмѣстѣ росли, играли, вмѣстѣ воспитывались въ гимназіи и не разставались до тѣхъ поръ, пока наконецъ Истоминъ, получивъ мѣсто гдѣ-то далеко, женился и уѣхалъ отсюда; тогда началась между нимъ и твоимъ папой безпрерывная переписка. Не проходило недѣли, чтобы мы не получали отъ Николая Андреевича длиннаго, предлиннаго посланія, въ которомъ онъ подробно описывалъ новую жизнь, и въ особенности любилъ разсказывать о своей маленькой дочери Олѣ; затѣмъ вдругъ въ теченіе цѣлаго мѣсяца письма прекратились. Насъ это сильно встревожило, мы рѣшились послать телеграмму, и въ отвѣтъ получили увѣдомленіе, что жена Николая Андреевича умерла послѣ трудной продолжительной болѣзни; онъ сильно скучалъ конечно, и, какъ говорилъ въ своихъ письмахъ, съ этой грустной поры еще больше привязался къ Олѣ, на которой теперь сосредоточились всѣ его заботы и попеченія. Но Оля была еще слишкомъ мала для того, чтобы понимать это и умѣть словомъ и дѣломъ какъ-нибудь выразить сочувствіе своему доброму отцу. Ей едва минуло пятъ лѣтъ; Николай Андреевичъ выписалъ изъ Петербурга какую-то старушку тетушку и поручилъ ей надзоръ за дѣвочкой, такъ какъ ему, по обязанностямъ службы, приходилось часто отлучаться изъ дому по цѣлымъ днямъ. Только тутъ поняла Оля, что значитъ жить безъ матери. Тетушка была женщина не молодая, къ тому еще часто страдала головными болями: не переносила ни дѣтскаго крика, ни шума, ни бѣготни.

"Оля не смѣла играть и рѣзвиться такъ, какъ играла и рѣзвилась прежде: если старушка ложилась въ постель, то дѣвочкѣ было приказано сидѣть смирно: при малѣйшемъ шорохѣ тетушка грозно приподымала свою сѣдую голову съ подушки и смотрѣла на Олю такими страшными глазами, что бѣдняжка не знала куда дѣваться.

Попробовала она однажды разсказать обо всемъ папѣ: папа съ своей стороны выразилъ неудовольствіе тетушкѣ, замѣтивъ, что нельзя такъ стѣснятъ ребенка и не давать возможности играть и бѣгалъ тогда, когда ему хочется; тетушка выслушала замѣчаніе повидимому совершенно спокойно, даже обѣщала на будущее время не дѣлалъ подобнаго притѣсненія маленькой Олѣ; но какъ только отецъ отлучился изъ дома, дала ей такой строгій нагоняй, что она всю ночь проплакала въ кроваткѣ, и не только никогда больше не пыталась говорить папѣ о своихъ невзгодахъ, но даже многое скрывала, и на вопросъ его: каково теперь обращается съ нею старушка родственница, всегда утверждала, что хорошо и ласково. На самомъ же дѣлѣ, было иначе: жизнь бѣдной маленькой сиротки съ каждымъ днемъ становилась тяжелѣе Сварливая старуха возненавидѣла ее, и при всякомъ удобномъ случаѣ, старалась чѣмъ-нибудь кольнуть или обидѣть.

"Но все это еще было пустяками въ сравненіи съ тѣмъ, что случилось по прошествіи двухъ лѣтъ со дня смерти матери, когда надорванное горемъ здоровье отца наконецъ не выдержало и онъ, прохворавъ около пяти недѣль, тоже послѣдовалъ въ могилу за своей молодой, горячо любимой женою. Оля осталась круглою сироткою; она знала, что кромѣ злой, капризной тетки у нея никого нѣтъ на бѣгломъ свѣтѣ, что съ этой минуты жизнь ея пойдетъ еще печальнѣе, и что не только въ настоящемъ -- даже въ будущемъ ей нечего и мечтать о лучшей долѣ.

"Но свѣтъ оказался не безъ добрыхъ людей, какъ говоритъ пословица: одинъ изъ сослуживцевъ покойнаго Николая Андpеевича, который зналъ о дружбѣ его съ твоимъ папой, недѣли двѣ тому назадъ подробно сообщилъ намъ о безвыходномъ положеніи дѣвочки, и вотъ папа, посовѣтовавшись со мною, рѣшилъ вырвать маленькую Олю изъ рукъ капризной старухи и взять къ себѣ, чтобы воспитывать вмѣстѣ съ тобою; оставалось только выждать случай, когда кто нибудь могъ бы привезти ее сюда. По счастію, случаи этотъ не замедлилъ представиться" и вотъ вѣроятно Оля уже въ городѣ, гдѣ папа только и ожидалъ ея чтобы вернуться домой, такъ какъ дѣла, по которымъ онъ туда отправился, давно должны были бытъ окончены".

Вѣра Львовна кончила разсказъ; Надя ничего не отвѣчала. Она по-прежнему смотрѣла прямо передъ собою своими умными глазенками; въ нихъ свѣтился какой-то добрый, хорошій огонекъ; они выражали столько искренняго непритворнаго участія къ судьбѣ сиротки Оли, потомъ вдругъ заволоклись слезами...

Молча спустилась Надя на полъ, подбѣжала къ матери, крѣпко охватила ее руками за шею и, захлебываясь отъ сильнаго волненія, проговорила едва слышно:

-- Боже могу какъ я счастлива, мамочку какъ буду любить мою новую сестричку и какъ хорошо, весело будетъ намъ вдвоемъ играть да бѣгать! Ты вѣдь навѣрное не запретишь этого по примѣру старой родственницы; не правда ли?

Мама вмѣсто отвѣта поцѣловала Надю, и разговоръ между ними по поводу того, какъ и что надо приготовить и устроить къ проѣзду дорогой гостьи, продолжался довольно долго. Наконецъ, отъ слова перешли къ дѣлу. Позвали прислугу, велѣли принести въ дѣтскую еще кроватку; очистили въ Надиномъ комодъ и шкафѣ часть мѣста для бѣлья и платья Оли -- словомъ, работа; кипѣла ключемь. Время незамѣтно подошло къ обѣду; сѣли за столъ.

Надя безпрестанно поглядывала въ окно.

-- Хотя бы скорѣе пересталъ снѣгъ, сказала она обратившись къ матери -- а то нашихъ совсѣмъ занесетъ: зачѣмъ это онъ падаетъ, противный, и откуда берется.

-- А ты бы какъ думала, откуда онъ берется?

-- Не знаю, мамочка; это вопросъ такой трудный, что разрѣшитъ его могутъ вѣроятно только люди ученые.

-- Напротивъ; отвѣтъ далеко, не такъ труденъ, какъ кажется съ перваго раза.

-- Неужели?

-- Конечно; ежели желаешь, я въ нѣсколькихъ словахъ постараюсь объяснить тебѣ то и другое.

Надя положила ножъ и вилку и приготовилась слушать съ большимъ вниманіемъ. Мама же, сдѣлавъ то же самое, начала рѣчь слѣдующимъ, образомъ:

-- Ночью, когда солнышко не свѣтитъ и не грѣетъ, поверхность земли, на которой мы живемъ, конечно, дѣлается холоднѣе, и невидимый водяной паръ, который до того времени находился въ воздухѣ, начинаетъ садиться на нее крошечными бѣлыми капельками. Капельки эти называются росою; онѣ покрываютъ траву, деревья и вообще все окружающее пространство до тѣхъ поръ, пока съ наступленіемъ утра наконецъ сохнутъ совершенно, т. е. говоря иначе -- опять становятся прежнимъ водянымъ паромъ. Осенью же, когда земля замѣтно холоднѣетъ, капельки уже не могутъ лежать на ней такими, какъ лежали прежде; онѣ стынутъ, и тогда ихъ называютъ инеемъ. Но и иней точно также какъ роса, съ появленіемъ первыхъ лучей утренняго солнца, также таетъ, и незамѣтно для простого глаза опять принимаетъ видъ пара, высоко поднимается въ воздухѣ и, сгустившись вмѣстѣ, становится тѣмъ, что мы называемъ облакомъ; изъ него именно по временамъ и падаютъ къ намъ на землю отдѣльныя, водяныя капельки, т. е. говоря иначе -- дождь, градъ или снѣгъ, смотря по тому, въ какую пору года это случится. Такія высокія облака могутъ однако ходить долго, не превращаясь въ отдѣльныя капельки, и вообще, говорятъ, даже есть замѣчаніе, что когда они представляются намъ особенно легкими, серебристыми, будто составленными изъ какихъ-то необыкновенныхъ бѣлыхъ перышекъ, то предвѣщаютъ хорошую погоду. Ежели же паровъ въ воздухѣ набирается больше, то тѣ же самыя облака становятся тяжелѣе, опускаются ниже, собираются въ большія массы, похожія на скалы, крѣпости, башни, и бѣгутъ быстро по направленію вѣтра. Тогда они уже называются тучею и предсказываютъ ненастье; лѣтомъ, конечно, когда воздухъ тепелъ, они спускаются въ видѣ дождя, а зимою, осенью и ранней весной, когда имъ приходится проходить сквозь воздухъ, который бываетъ холоднѣе самаго облака, то они на пути уже замерзаютъ и превращаются въ кусочки твердаго льда, т. е. градъ или маленькія разнообразныя снѣжинки.

-- Такъ вотъ оно что!-- сказала Надя, снова вооружившись ножемъ и вилкою,-- теперь я поняла; все это, въ самомъ дѣлѣ, гораздо проще чѣмъ казалось, хотя очень, очень интересно.

-- Но ты однако ничего не кушала,-- замѣтила мама;-- подожди, я прикажу разогрѣть тебѣ жаркое.

-- Не надо, мамочка, право, мнѣ не хочется обѣдать.

Надѣ дѣйствительно было не до ѣды; она все думала о томъ, какъ хорошо будетъ теперь въ обществѣ маленькой подруги; какъ мама станетъ шить имъ одинаковыя платья, покупать одинаковыя шляпки; какъ онѣ вмѣстѣ пойдутъ гулять, будутъ заниматься куклами, игрушками... Но тутъ, при мысли о куклахъ и игрушкахъ, вдругъ вспомнила въ какомъ страшномъ безпорядкѣ всѣ онѣ лежатъ раскиданы на полу въ дѣтской около стекляннаго шкафчика, и, не докончивъ поданнаго въ эту минуту лакеемъ пирожнаго, съ разрѣшенія матери, быстро побѣжала прибирать ихъ.

Увидя цѣлую груду игрушекъ, бѣдная дѣвочка невольно задумалась о томъ, что сказала бы ея новая сестричка, глядя на нихъ: если она барышня аккуратная, любящая порядокъ и чистоту, то всѣ эти покрытыя пылью вещицы произвели бы на нее весьма непріятное впечатлѣніе. "Надо поскорѣе обтереть ихъ и уставить по полкамъ", говоритъ сама себѣ Надя и живо принимается за дѣло. "Да, но на это потребуется не мало времени, а до пріѣзда папы, по разсчету, остается не болѣе часа!"

У Нади, какъ говорится, опускаются руки; она съ какимъ-то ненатуральнымъ, лихорадочнымъ волненіемъ хватается за одно, другое, третье. Ставитъ не то и не туда, куда слѣдуетъ... а время между тѣмъ идетъ своимъ чередомъ, и до пріѣзда папы, съ каждымъ ударомъ маятника висѣвшихъ въ комнатѣ стѣнныхъ часовъ, остается все меньше и меньше.

"Позвать развѣ горничную,-- шепчетъ дѣвочка,-- авось съ ея помощью дѣло пойдетъ успѣшнѣе".

И она крикнула Дашу.

-- Что вамъ угодно, барышня?-- отозвалась послѣдняя, явившись на зовъ сейчасъ же.

Надя въ короткихъ словахъ объяснила свое желаніе; Даша улыбнулась.

-- Да развѣ можно въ продолженіе какихъ нибудь двадцати минутъ успѣть все это привести въ порядокъ,-- отвѣчала она, взглянувъ пристально на игрушки,-- тутъ надо употребить, по крайней мѣрѣ, полъ-дня если не болѣе, а баринъ долженъ пріѣхать очень скоро.

-- Какъ же быть, Даша?

-- Право, не знаю; самое лучшее отложить до завтра.

-- Нѣтъ, это невозможно,-- нетерпѣливо перебила Надя.

-- Почему невозможно?

-- Потому, что я не хочу на первое знакомство съ Олею показаться ей такой неряхой.

-- Тогда уже, въ крайности, перекидаемъ все въ шкафъ кое какъ.

-- Пожалуй, твоя правда; по крайней мѣрѣ въ комнатѣ не будетъ безпорядка.

И, не теряя времени въ напрасныхъ разговорахъ, барышня вмѣстѣ съ горничною принялись складывать на полки, какъ попало, не задолго передъ тѣмъ валявшіеся на полу комоды, коляски, куклы и прочіе тому подобные предметы.

Трудно было смотрѣть безъ сожалѣнія и смѣха, какую оригинальную картину представляла груда разнообразныхъ игрушекъ: бѣленькій мохнатый зайчикъ стоя, на заднихъ лапкахъ и держа въ переднихъ по небольшой палочкѣ, ударялъ ими о висѣвшій на шеѣ барабанъ, какъ только его двигали съ мѣста; изъ-подъ зайчика выглядывало полукруглое зеркальце, оправленное въ золотую раму; рядомъ валялась кухонная посуда; тутъ же, скромно прижавшись въ уголку, стояла разодѣтая по праздничному кукла и какъ бы съ пренебреженіемъ смотрѣла на пеструю картонную коровку, на голову которой случайно свалилась розовая атласная шляпка; изъ-за шляпки торчала нога другой куклы; на ногѣ, вмѣсто ботинки или башмака, висѣлъ случайно прицѣпившійся заводной мышенокъ; онъ, уткнувшись носикомъ въ мѣдный самоваръ, казалось, былъ въ нерѣшимости -- дрыгнуть ли впередъ, повернуть ли направо, гдѣ рядомъ съ изящными фарфоровыми чашками валялся кухонный чугунъ для угольевъ и кочерга -- или держаться лѣвой стороны, пока еще не заваленной ничѣмъ кромѣ кукольнаго осенняго пальто, да камышеваго диванчика съ высокою спинкою.

На остальныхъ полкахъ, въ точно такомъ же безпорядкѣ лежало нѣсколько книгъ, въ щегольскихъ переплетахъ, краснаго, синяго и зеленаго цвѣта, а на нихъ безчисленное множество различныхъ мелочей, разсмотрѣть которыя, съ перваго взгляда, было положительно невозможно.

Надя работала безостановочно; щеки ея покрылись яркимъ румянцемъ, на лбу выступили капли холоднаго пота; она безпрестанно прислушивалась, не звонитъ ли колокольчикъ,-- и не одинъ разъ принимая за него унылое завываніе вѣтра, почти приходила въ отчаяніе отъ мысли, что не успѣетъ докончить начатаго дѣла. Ей становилось ужасно стыдно передъ Дашею, которая видимо съ трудомъ удерживала смѣхъ, и она мысленно давала себѣ честное слово съ завтрашняго же дня незамѣтнымъ образомъ приводить въ порядокъ маленькое хозяйство, не показывая его Олѣ до тѣхъ поръ, пока все будетъ разложено и разставлено по своимъ мѣстамъ какъ слѣдуетъ. Работа почти подходила къ концу, какъ вдругъ случилось совершенно неожиданное несчастіе: Надя нечаянно, задѣвъ рукою за голову коровки, уронила ее, а съ нею вмѣстѣ и все то, что стояло около.

II.

Папа пріѣхалъ -- Первое знакомство.-- Какъ жилось Олѣ у старой тетушкѣ.-- Даша открываетъ сундукъ.-- Ида.-- Вечерняя молитва.

На дворѣ между тѣмъ совершенно стемнѣло, насколько потому, что зимою, какъ извѣстно, дни бываютъ гораздо короче, настолько и вслѣдствіе упорно продолжавшагося снѣга, который не только повидимому не думалъ прекращаться, но еще даже шелъ какъ будто усиленнѣе.

-- Экая темень какая!-- сказала Даша,-- принести развѣ лампу.

-- Да, пожалуй, оно будетъ не лишнее, а то дѣйствительно ничего не видно.

Даша вышла изъ комнаты, а Надя въ ожиданіи ея возвращенія молча подошла къ окну и стала безсознательно смотрѣть прямо передъ собою; но на этотъ разъ она уже не увлекалась мыслью о томъ, какъ было бы хорошо, ежелибъ каждая снѣжинка имѣла свой отдѣльный цвѣтъ; ее слишкомъ безпокоили накиданныя на полу вещи и то, что скажетъ маленькая Оля, если окажется невозможнымъ до ея пріѣзда убрать все въ шкафъ какъ слѣдуетъ.

Она досадовала на Дашу, зачѣмъ та долго не возвращается съ лампою, досадовала и на себя, досадовала на игрушки и, въ особенности на куклу, которая, по ея понятіямъ, была главная виновница всего: "надоѣли мнѣ эти противныя куклы, только мѣсто занимаютъ, а пользы никакой собою не приносятъ! Самое бы лучшее покидать ихъ за окно или въ печку..."

И подъ вліяніемъ минутнаго впечатлѣнія она уже почти была готова сдѣлать то или другое, какъ вдругъ дверь скрипнула и на порогѣ показалась горничная съ зажженною лампою.

-- Вотъ вамъ и огонекъ, барышня, теперь будетъ веселѣе.

И только что хотѣла поставить лампу на столъ, какъ подъ окномъ послышалось побрякиваніе колокольчика, и вслѣдъ затѣмъ у подъѣзда остановились сани съ занесенными съ ногъ до головы -- словно окутанными въ бѣлыя мантіи -- сѣдоками; сердце Нади забило тревогу.

Въ душѣ она была рада скорѣе увидѣть папу, увидѣть новую сестричку и вмѣстѣ съ тѣмъ тяжело было выказаться передъ этою сестричкою такою неряшливою, неаккуратною дѣвочкою, какою навѣрное назвалъ бы ее каждый, случайно заглянувшій въ комнату.

-- Даша, Даша,-- проговорила она со слезами, мы не успѣли не только кончить уборку вещей какъ слѣдуетъ, но даже кое-какъ перекидать ихъ!

-- Не плачьте, намъ еще остается, по крайней мѣрѣ, пять минутъ времени; все будетъ сдѣлано,-- отвѣчала Даша и принялась обѣими руками захватывать игрушки и кидать ихъ точно дрова, что, куда попало.

Благодаря ея усиліямъ, по прошествіи самаго короткаго срока, на полу уже не оставалось слѣдовъ о бывшемъ безпорядкѣ, шкафъ былъ плотно запертъ, ключъ отъ него положенъ въ карманъ Нади, и она, съ раскраснѣвшимися отъ волненія щеками, выбѣжала вмѣстѣ съ мамой въ переднюю, чтобы встрѣтить дорогихъ гостей.

-- Вотъ вамъ, друзья, этотъ живой подарокъ,-- сказалъ Бѣльскій, поздоровавшись съ женою и дочерью и указывая рукою на стоявшую въ углу около печки маленькую дѣвочку, до того закутанную въ огромный клѣтчатый пледъ, что даже было трудно разсмотрѣть ея фигуру.

-- Прошу любить да жаловать. Оля -- молодецъ дѣвочка!-- добавилъ онъ въ заключеніе,-- только, кажется, немного озябла дорогою.

-- Здравствуй, милая крошка,-- говорила между тѣмъ Вѣра Львовна, заботливо снимая мокрый пледъ съ маленькой путешественницы, которая внимательно осматривала своими черными глазами новую комнату и окружающихъ ее новыхъ личностей.-- Пойдемъ скорѣе въ столовую, тамъ гораздо теплѣе; самоваръ навѣрное давно уже готовъ, ты напьешься горячаго чаю и сейчасъ же обогрѣешься.

Дѣвочка молча позволила Вѣрѣ Львовнъ и Надѣ снять съ себя теплое верхнее платье, состоявшее кромѣ пледа еще изъ незатѣйливой шубейки, подбитой плохенькимъ бѣличьимъ мѣхомъ, да нѣсколькихъ байковыхъ платочковъ, и молча же послѣдовала за ними въ столовую, гдѣ дѣйствительно оказалось гораздо теплѣе.

Длинный обѣденный столъ, покрытый чистою скатертью, былъ весь заставленъ булками, масломъ, сливками и прочими принадлежностями чая. Чисто вычищенный самоваръ блестѣлъ какъ золото и высоко выкидывалъ клубы густого бѣлаго- пара! Оля сразу почувствовала себя какъ-то хорошо и уютно въ этой совершенно незнакомой комнаткѣ; она съ наслажденіемъ вытянула маленькія ножки, когда Вѣра Львовна посадила ее на высокій плетеный стулъ рядомъ съ собою, и принялась пить и кушать съ большимъ аппетитомъ.

Надя расположилась около, съ нетерпѣніемъ выжидая удобнаго случая вступить въ разговоръ, потому что ей давно уже сильно хотѣлось сдѣлать своей будущей пріятельницѣ массу вопросовъ относительно того, какъ жила, она со старухой теткой, какія были у. нее игрушки, довольна ли, что теперь будетъ жить съ ними, и. вообще много чего въ этомъ родѣ. Но она не знала, какъ начать рѣчь, съ чего именно...

Оля же тоже очевидно не смѣла заговоритъ первая, такъ что пока г. Бѣльскій сообщалъ женѣ о результатѣ дѣлъ, по которымъ долженъ былъ отлучиться изъ дому почти на цѣлую недѣлю, и выслушивалъ отъ нея различныя новости, случившіяся здѣсь во время его отсутствія, дѣвочки только безмолвно поглядывали другъ на друга, да изрѣдка обмѣнивались улыбками и вслѣдъ затѣмъ сейчасъ же застѣнчиво опускали глаза книзу, стараясь смотрѣть въ разныя стороны.

Такимъ образомъ времени прошло около часа. Кончивъ чай, Иванъ Александровичъ Бѣльскій всталъ съ мѣста, чтобы направиться въ кабинетъ, гдѣ его ожидала цѣлая кипа газетъ и писемъ. Проходя мимо стула дочери, онъ нагнулся къ ней и проговорилъ едва слышно:

-- Довольна ли ты моимъ подаркомъ?

-- О, папочка, конечно!-- отвѣчала Надя точно такъ-же тихо.-- Оля прелестная дѣвочка, я буду ее любить послѣ тебя и мамы больше всего на свѣтѣ.

-- Поговорите же что нибудь; приласкай ее скорѣе, чтобы она не чувствовала себя здѣсь чужой и одинокой.

-- Погоди, папа, все будетъ, дай намъ прежде хорошенько разсмотрѣть другъ друга,-- серьезно отозвалась Надя, и по уходѣ отца дѣйствительно начала съ еще большимъ вниманіемъ разглядывать новую знакомую, блѣдное личико которой и болѣе чѣмъ скромный костюмъ явно свидѣтельствовали о томъ, что о ней дома не слишкомъ заботились.

Вѣра Львовна замѣтила пристальный взглядъ дочери и, боясь вѣроятно, чтобы Олѣ не показалось это страннымъ, подошла къ ней, взяла за руку, осторожно притянула къ себѣ и проговорила ласково:

-- Ну что же, Олечка, охотно ли ты согласилась уѣхать къ намъ?

-- О да, очень, очень охотно.

-- Не боишься соскучиться въ новомъ, незнакомомъ мѣстѣ?

-- Нисколько; я увѣрена, что мнѣ у васъ будетъ гораздо лучше; тетя старая, больная и сердитая; она постоянно бранила меня, да и вообще со всѣми въ домѣ вѣчно кричала и ссорилась.

-- Можетъ быть у нея была только привычка говорить громко, а ты полагала, что она сердится?

-- Не думаю, потому что при жизни папы она казалась добрѣе и въ его присутствіи, въ особенности, обращалась со всѣми совершенно иначе.

Говоря это, Оля едва сдерживала слезы; мысль о теткѣ видимо пробуждала въ ней непріятное воспоминаніе.

Вѣрѣ Львовнѣ стало жаль дѣвочку; она хотѣла перемѣнить разговоръ, но Оля вдругъ быстро соскочила со стула, подбѣжала къ ней, спрятала свое блѣдное личико въ ея колѣни и проговорила почти съ рыданіемъ:

-- Здѣсь мнѣ навѣрное будетъ лучше... вы такая хорошая... ласковая... добрая... вѣдь я могу называть васъ мамой?.. Вы позволите мнѣ?..

И схвативъ руку Вѣры Львовны, поднесла ее къ губамъ.

-- Еще бы, конечно; я сама хотѣла предложить тебѣ это,-- отвѣчала Бѣльская, вытирая украдкою катившіяся слезы.

Глядя на такую трогательную сцену, Надя тоже заплакала и нѣжно обняла сиротку, которая затѣмъ, мало-по-малу успокоившись, принялась снова разсказывать о прошломъ.

-- А учиться ты вѣдь начала уже конечно?-- спросила снова мама.

-- Да, отецъ еще за годъ до своей смерти помѣстилъ меня въ гимназію, куда и аккуратно ходила каждый день или съ тетушкой, если здоровье ея позволяло, или со старой кухаркой Авдотьей; я очень любила ходить въ классы, не столько для того, чтобы учиться, сколько ради возможности быть въ обществѣ маленькихъ дѣвочекъ, потому что дома мнѣ этого не приходилось.

-- Что же ты дѣлала, вернувшись изъ гимназіи.

-- Сейчасъ послѣ обѣда садилась за уроки, и затѣмъ вечеромъ, если къ леткѣ приходили гости и папы не было дома, тихонько пробиралась въ кухню, чтобы послушать Авдотьины сказки; она знала ихъ множество, и всѣ онѣ были чрезвычайно интересныя; если же Авдотья хлопотала съ ужиномъ, то я уходила въ свою комнатку, чтобы играть съ Идой.

-- Это кто же?-- съ любопытствомъ спросила Надя.

-- Моя любимая кукла.

-- И тебѣ не казалось скучнымъ съ нею?-- спросила Вѣра Львовна, причемъ значительно взглянула на Надю, которая, подмѣтивъ взглядъ матери, немного сконфузилась, вѣроятно, припомнивъ свой недавній разговоръ по поводу того, что ей надоѣли ея собственныя куклы и игрушки.

-- Скучно?!-- съ удивленіемъ переспросила Оля:-- о нѣтъ; развѣ можно скучать, когда играешь съ куклами? Это такой пріятный товарищъ.

-- Какъ кому,-- отозвалась Вѣра Львовна и вторично посмотрѣла на дочь.

-- Оно, пожалуй, правда, что кукла хорошій товарищъ, но вѣдь поговорить съ ней ни о чемъ нельзя,-- возразила Надя какъ бы желая немного оправдаться.

-- Почему нельзя? Я часто бесѣдую съ Идой.

-- Какимъ же образомъ? Вѣдь куклы говорить не могутъ.

-- Конечно, но мы можемъ сами говорить за нихъ; по крайней мѣрѣ я всегда такъ дѣлаю, разговоръ нашъ зачастую бываетъ очень интересенъ и, кромѣ того, продолжается иногда довольно долго.

-- Въ самомъ дѣлѣ, какая хорошая мысль! А мнѣ вѣдь это въ голову не приходило; но теперь я стану дѣлать такъ же. Вѣдь ты научишь меня, не правда ли?

-- Съ большимъ удовольствіемъ.

-- Ну, а съ остальными игрушками какъ ты играла, разскажи пожалуйста?

-- Остальными игрушками, по-правдѣ сказать, я не была богата; папа имѣлъ слишкомъ много заботъ и хлопотъ по дому и по службѣ, чтобы думать о покупкѣ ихъ; а тетя всегда увѣряла, что тратить деньги на подобные пустяки не слѣдуетъ, и потому мнѣ приходилось довольствоваться на мѣсто игрушекъ разными ломанными ящиками, корзинками и другими въ такомъ родѣ ненужными вещами; изъ старой ободранной скамейки, напримѣръ, которую тетя уже велѣла сжечь, я устроила плиту; пустыя спичечныя коробки и катушки отъ нитокъ замѣняли кухонную посуду. Въ нихъ я варила обѣдъ, завтракъ, ужинъ, и моя милая Ида кушала всегда съ большимъ аппетитомъ.

-- Какъ съ большимъ аппетитомъ. Но развѣ твоя Ида могла открывать ротъ и кушать?

-- Нѣтъ, ни рта открывать, ни кушать такъ, какъ открываютъ ротъ и кушаютъ люди -- она, конечно, не могла; но я старалась представить себѣ все это въ воображеніи, и каждый разъ, прежде чѣмъ начать стряпать, спрашивала ея приказанія; на что, конечно, сама же себѣ и отвѣчала; иногда она мнѣ заказывала два блюда, иногда три, а порою случалось даже болѣе. Послѣ обѣда мы шли гулять; во время прогулки, которую папа заставлялъ меня совершать ежедневно, если конечно не было дождя или снѣга, я всегда старалась не разставаться съ Идой. Тетя начнетъ бывало ворчать, говоря, что и руки-то у меня озябнутъ таскать эту глупую куклу, и что со стороны смѣшно смотрѣть, какъ я ношусь съ нею, точно кошка съ саломъ, но я все-таки Сдѣлаю по своему, и стою на томъ, что папа мнѣ позволилъ. Это впрочемъ кажется единственная вещь, въ которой я ей возражала, и то навѣрное потому, что она не слишкомъ настаивала, иначе, безъ сомнѣнія, пришлось бы уступить изъ страха быть наказанной. Прогулка никогда не продолжалась долго, потому что сопровождавшая меня Авдотья имѣла дома много дѣла; по прошествіи получаса мы непремѣнно должны были воротиться. Каждый вечеръ я раздѣвала Иду, укладывала спать на устроенную изъ ящика кроватку, прикрывала байковымъ платкомъ на мѣсто одѣяла, стряхивала платье, юбочки, чулки, затѣмъ утромъ нарочно старалась проснуться раньше, чтобы до ухода въ школу успѣть снова одѣть ее и напоить чаемъ; вернувшись же домой, сейчасъ послѣ обѣда и уроковъ иногда принималась учить Иду всему тому, чему сама училась, а по вечерамъ, если оставалось время, шила для нея платья.

-- Неужели даже платья шила сама?

-- Да.

-- И никто не помогалъ?

-- Некому было помогать, Надя; и какія платья, шляпки, пальто я ей нашила -- просто прелесть; въ особенности одно -- шелковое съ кружевами.

-- Гдѣ же теперь твоя Ида?

-- Здѣсь со мною; въ большомъ сундукѣ, гдѣ лежитъ моя поклажа.

-- Ахъ, какъ я рада, что могу съ нею познакомиться, и платья ты тоже вѣдь вѣрно захватила.

-- Еще бы, конечно, хотя тетушка не совѣтовала брать, говоря, что не стоитъ возить подобное тряпье -- какъ она выразилась,-- только это далеко не тряпье, ты сама увидишь... Если моя новая мама позволитъ,-- добавила Оля, плутовски взглянувъ на Вѣру Львовну,-- то я была бы очень рада сегодня же открыть сундукъ, чтобы показать тебѣ Иду.

-- Мамочка наша такая добрая,-- подхватила Надя,-- она навѣрное не будетъ имѣть ничего противъ этого.

Вѣра Львовна улыбнулась и, въ знакъ согласія, молча кивнула головой; тогда дѣвочки одновременно бросились цѣловать ее.

-- Довольно, довольно,-- смѣясь останавливала она ихъ, вы меня задушите. Я согласна, на все согласна... только перестаньте.

-- Такъ можно, мамочка, да?

-- Можно, можно; прикажите горничной открыть сундукъ. Пусть Оля достанетъ свою куклу, но остального ничего не трогаетъ; сегодня уже слишкомъ поздно.

Сію минуту на сцену явилась Даша; сундукъ былъ мгновенно открытъ, и Ида, которая по счастью оказалась какъ разъ на самомъ верху, должно быть съ большимъ удовольствіемъ вышла изъ засады, потому что на губахъ ея виднѣлась обычная веселая улыбка. Оля смотрѣла на нее съ любовью, хотя, говоря откровенно, въ ней не было ничего особенно привлекательнаго.

Довольно подержанная голова мѣстами даже немного облупилась; личико -- тоже самое. Румянецъ на щекахъ давно вылинялъ, вслѣдствіе чего кукла имѣла какъ бы болѣзненный видъ; простенькое розовое платьице оказалось до того измятымъ, что было даже трудно опредѣлить, какого оно фасона.

Избалованная дорогими игрушками, Надя все это отлично замѣтила съ перваго раза, но видя, съ какой безграничной любовью Оля относится къ этой куклѣ, не желая огорчить ее, стала внимательно разсматривать, и со словами: "здравствуй, Ида", даже поцѣловала.

Послѣднее очень понравилось Олѣ, глазки ея радостно загорѣлись, она начала расправлять измятыя фалбары своей любимицы и снова повела рѣчь о томъ, какое множество платьевъ имѣетъ ея Ида.

-- И здѣсь твоей Идѣ будетъ отлично,-- замѣтила Надя, все болѣе и болѣе воодушевляясь -- у меня есть множество кукольныхъ комодовъ, шкафовъ и вообще цѣлая комната для игрушекъ.

-- Въ самомъ дѣлѣ! Ахъ, какъ это превосходно!

При воспоминаніи объ игрушкахъ и о своей комнатѣ, личико Нади вдругъ опечалилось; ей невольно пришелъ на мысль тотъ страшный безпорядокъ, который царствуетъ на полкахъ стекляннаго шкафа, и она стала придумывать, какъ бы половче успѣть все прибрать тамъ завтра поутру, пока Оля еще будетъ спать.

Оля же, съ своей стороны, такъ увлеклась разговоромъ объ Идѣ, что, не замѣчая задумчивости подруги, продолжала по-прежнему безостановочно болтать объ ея гардеробѣ.

Стѣнные часы между тѣмъ пробили девять.

-- Все это отлично,-- сказала тогда Вѣра Львовна,-- но вамъ обѣимъ пора спать, въ особенности Олѣ, которая послѣ продолжительнаго путешествія по такой ужасной погодѣ, какъ сегодня, навѣрное очень утомилась. Завтра, друзья мои, вдоволь наговоритесь о куклахъ и игрушкахъ, а теперь ступайте -- я провожу васъ въ комнату, которая съ сегодняшняго вечера будетъ вашей общей спальней.

Олѣ жаль было уходить; ей такъ нравился разговоръ съ Надей и ея матерью, которая ни въ чемъ не походила на старую тетку, но дѣлать нечего -- пришлось повиноваться. Она вообще и прежде отъ природы всегда отличалась послушаніемъ, теперь же въ особенности противорѣчить находила неудобнымъ и молча, вставъ съ мѣста, послѣдовала за своей новой мамой въ сосѣднюю комнату.

Надя тоже шла вмѣстѣ съ ними, мысленно творя молитву, чтобы ея маленькая подруга не взглянула на шкафъ, черезъ широкое ничѣмъ незавѣшанное стекло котораго былъ отлично видѣнъ царствующій въ немъ хаосъ.

По счастію, горничная поставила лампу не на столъ, а на висѣвшую около этажерку, благодаря чему свѣтъ падалъ въ противоположную сторону и главнымъ образомъ только освѣщалъ двѣ изящныя кровати, покрытыя совершенно одинаковыми бѣлыми одѣялами; въ углу, передъ оправленнымъ въ дорогую серебряную ризу образомъ Спасителя, теплилась лампада, мерцающій огонекъ которой, неизвѣстно почему, произвелъ на Олю особенно хорошее впечатлѣніе. Она очень была рада, когда Вѣра Львовна приказала ей и Надѣ встать передъ этимъ образомъ для вечерней молитвы; чѣмъ дальше, чѣмъ внимательнѣе всматривалась она въ строгій и вмѣстѣ съ тѣмъ полный привлекательности ликъ Спасителя, тѣмъ усерднѣе, горячѣе становилась ея молитва за бѣдныхъ папу и маму, могилки которыхъ теперь были отъ нея такъ далеко; за новыхъ благодѣтелей, за саму себя и даже припомнивъ слова старой Авдотьи: "не забывай тетушку, она все же о тебѣ заботилась" -- положила и за нее нѣсколько земныхъ поклоновъ. Затѣмъ поцѣловавъ Надю и пожелавъ Вѣрѣ Львовнѣ спокойной ночи, принялась раздѣваться, акуратно сложила снятое платье на стулъ и, покрывшись одѣяломъ, начала съ наслажденіемъ жмурить глазки.

Надя молча слѣдила за каждымъ ея движеніемъ; потомъ знакомъ подозвала къ себѣ маму и проговорила едва слышно:

-- Мамочка, милая, я любуюсь моей новой сестричкою; посмотри, какъ она внимательно обращается со своими вещами! Глядя на нее, мнѣ даже дѣлается стыдно при одной мысли о томъ, какая я до сихъ поръ была неакуратная.

-- Но вѣдь отъ тебя, дружокъ, зависитъ исправиться,-- время еще не ушло.

-- Да, да, я знаю и...

-- И... что же?

-- И ты увидишь, что это будетъ непремѣнно.

Мама вмѣсто отвѣта поцѣловала ее, перекрестила; потомъ, подойдя къ Олѣ, сдѣлала то же самое, и легкою неслышною стопою вышла изъ комнаты.

Кругомъ наступила полнѣйшая тишина. Дѣвочки почти сейчасъ же заснули. Надѣ снились раскиданныя игрушки, которыя она будто бы подбирала съ полу, а онѣ, словно нарочно желая подразнить ее, разбѣгались и разлетались въ разныя стороны, смѣясь и дѣлая гримасы... Олѣ снилась старая тетушка... затѣмъ длинная предлинная дорога, по которой она ѣхала въ домъ Бѣльскихъ, и Ида въ своемъ измятомъ розовомъ капотикѣ.

III.

Пробужденіе.-- Даша даетъ хорошій совѣтъ.-- Тяжелыя минуты.-- Чуть-чуть не повторилась вчерашняя катастрофа,-- Перепись игрушекъ.-- Гардеробъ Иды.-- Разговоръ о предстоящей игрѣ въ куклы.

Ранній свѣтъ яснаго морознаго утра едва еще пробивался сквозь опущенную стору комнаты дѣвочекъ, когда Надя, проснувшись такъ рано, какъ никогда еще не просыпалась въ жизни, горя нетерпѣніемъ скорѣе прибрать игрушки, тихонько поднялась съ постели, всунула ножки въ крошечныя туфельки, и осторожно, на цыпочкахъ подкравшись къ Олѣ, началась прислушиваться къ ея дыханію.

"Слава Богу, спитъ, и кажется крѣпко,-- проговорила она сама себѣ, любуясь миловиднымъ личикомъ подруги: -- но какая она хорошенькая, эта Оля, и какъ я счастлива, что наконецъ имѣю сестричку; теперь мнѣ не придется жаловаться на тоску да скуку, есть съ кѣмъ поговорить, поиграть, и вообще подѣлиться впечатлѣніемъ, какъ выражаются взрослые..."

"А игрушки-то все-таки слѣдуетъ привести въ порядокъ, иначе Оля обо мнѣ Богъ знаетъ что подумаетъ!" добавила дѣвочка, и тою же тихою походкою, едва касаясь пола, направилась къ шкафу, гдѣ совершенно неожиданно столкнулась съ горничной Дашей, которая несла въ рукахъ, охапку дровъ, чтобы затопить печку.

-- Кого я вижу!-- сказала Даша, взглянувъ съ удивленіемъ на барышню:-- такъ рано и уже на ногахъ!

-- Тише,-- отозвалась Надя, приложивъ пальчикъ къ губамъ и, подойдя къ ней совсѣмъ близко, проговорила шепотомъ:

-- Пожалуйста, зажги лампу, да поставь ее къ моему шкафчику такимъ образомъ, чтобы свѣтъ не былъ въ глаза Олѣ.

-- Лампу?-- переспросила горничная.

-- Ну да, лампу. Развѣ ты не слышишь или не понимаешь меня?

-- Нѣтъ, барышня, слышать я слышу, но понять-то не совсѣмъ понимаю, зачѣмъ вамъ понадобилась лампа въ такую раннюю пору, когда почти еще всѣ въ домѣ спятъ крѣпкимъ сномъ.

-- Мнѣ надо отворить стеклянный шкафъ.

-- Съ игрушками?

-- Да.

-- Что же вамъ вздумалось сегодня до свѣта играть ими, тогда какъ въ другое время не подходите по цѣлымъ недѣлямъ?

-- Да не играть я хочу, Даша, а привести въ порядокъ, пока Оля не проснулась.

-- Ахъ, это все вчерашняя исторія! Я совсѣмъ забыла; но едва ли вы успѣете,-- работы слишкомъ много.

-- Можетъ быть ты мнѣ опять поможешь?

-- Съ большимъ удовольствіемъ; только

позвольте прежде затопить печку.

-- Хорошо; но, ради Бога, осторожнѣе опускай дрова на полъ, чтобы не выскользнуло полѣно и не разбудило Олю.

-- Будьте покойны, этого не случится,-- самоувѣренно отвѣчала Даша, и дѣйствительно такъ ловко сложила дрова, открыла трубу и разожгла растопки, что не только крѣпко спавшая Оля, но даже сама Надя ничего не слыхала. Затѣмъ, подойдя къ шкафу, тихо вставила ключъ въ замочную скважину, со страхомъ повернула его кругомъ, но Оля не слыхала и этого. Увидавъ снова накиданныя въ безпорядкѣ игрушки, Даша не рѣшилась отворить дверцу, изъ страха, чтобы, по примѣру вчерашняго, съ полокъ не посыпались разныя разности, и сообразивъ, что на уборку потребуется, во-первыхъ, не мало времени, а во-вторыхъ, еще того больше осторожности, чтобы не надѣлать шума, молча покачала головой и отошла въ сторону.

-- Ну, что же?-- съ нетерпѣніемъ спросила Надя.

Горничная откровенно выразила свою мысль.

-- Такъ какъ же быть-то?-- почти со слезами вскричала дѣвочка.

-- Не трогать шкафа, пока Оля не проснется.

-- Но тогда она увидитъ безпорядокъ...

-- Что же дѣлать! Сознайтесь прямо, что обращались со своими вещами небрежно, а что теперь больше не будете этого дѣлать.

Надя печально склонила головку; она понимала въ душѣ, что горничная говоритъ правду, что выйдетъ гораздо хуже, ежели Оля, проснувшись, застанетъ работу ихъ на половину оконченную. Но, тѣмъ не менѣе, мысль, на первомъ же знакомствѣ зарекомендовать себя съ дурной стороны передъ новою подругою, казалась ей до того ужасною, что она никакъ не могла сразу согласиться.

-- А если Оля не будетъ любить меня, увидавши такой хаосъ въ моемъ маленькомъ хозяйствѣ?-- сказала она, наконецъ, заплакавъ.

-- Не думаю, барышня! Оля, кажется, дѣвочка очень умная, она пойметъ, что вы сами сознаете свою ошибку, хотите исправить ее, и навѣрное за это полюбитъ васъ еще болѣе.-- Слова горничной повліяли благотворно на Надю, личико ея стало покойнѣе, она опустилась на диванъ и задумалась. Потомъ вдругъ, по прошествіи нѣсколькихъ минутъ, снова встала съ мѣста, съ какою-то необыкновенной рѣшимостью опять замкнула шкафъ и, подойдя къ рукомойнику, начала умываться. Даша вышла изъ комнаты, чтобы приготовить чайную посуду.

Надя старалась дѣлать свой утренній туалетъ какъ можно осторожнѣе, но тѣмъ не менѣе плескъ воды все-таки въ концѣ-концовъ разбудилъ Олю. Она вытянулась на постелькѣ, зѣвнула и открыла глаза.

-- Здравствуй, дорогая,-- сказала тогда Надя,-- хорошо-ли выспалась?

-- Нѣтъ, мнѣ еще спать хочется,-- отвѣчала Оля совсѣмъ сиплымъ голосомъ.

-- Тогда повернись къ стѣнѣ и постарайся снова заснуть, потому что еще очень рано.

-- Зачѣмъ же ты встала?

-- Я имѣла на то важную причину.

-- Неправда; ты вѣрно всегда просыпаешься въ это время.

-- Да нѣтъ же, Оля, увѣряю тебя, это случилось только сегодня.

Но у Оли въ разговорѣ сонъ прошелъ окончательно; къ тому же ей хотѣлось такъ много чего еще сообщить о своей куклѣ, разобрать вещи и вообще вглядѣться въ новую жизнь, новую обстановку и новыхъ личностей,-- что она, несмотря на, увѣщаніе подруги, повернуться къ стѣнѣ и попробовать заснуть, все-таки начала одѣваться.

Разговоръ между двумя дѣвочками шелъ неумолкаемо, и Оля, по счастію, ни разу не взглянула на стеклянный шкафъ.

Когда они вошли въ столовую, мама уже сидѣла за чаемъ. Поздоровавшись съ нею и спросивъ Олю, каково ей спалось на новосельѣ, Вѣра Львовна объявила, что сегодня уроковъ не будетъ.

-- Прежде вы должны между собою хорошенько познакомиться, сказала мама. Къ тому же тебѣ необходимо разобрать сундуки, развѣсить платье, уложить въ комодъ бѣлье и вообще, что называется, устроиться. И Надя вѣрно тоже Захочетъ, не откладывая въ длинный ящикъ показать свои куклы и игрушки.

При послѣднихъ словахъ матери, щеки Нади покрылись яркимъ румянцемъ; она чувствовала, что трудная минута наступаетъ, и сколько ни раздумывала, никакъ не могла найти средства вывернуться изъ бѣды.

Вѣра Львовна первая замѣтила ея тяжелое состояніе и, не подозрѣвая какое горе причиняетъ своими разспросами, потребовала объясненія. Надя переглянулась съ Дашей, которая въ это время прибирала со стола чашки; онѣ безъ словъ поняли другъ друга, и обѣ были готовы расплакаться.

-- Да что же это такое, наконецъ?-- серьезно спросила Бѣльская.-- Надя, ты должна сказать мнѣ откровенно причину своего смущенія?

Надя въ короткихъ словахъ, захлебываясь отъ тревоги, громко созналась во всемъ случившемся, и тутъ же дала честное слово, что, съ минуты водворенія къ нимъ въ домъ маленькой Оли, она совершенно измѣнится, и изъ прежней, беззаботной, не любившей порядка дѣвочки сдѣлается прилежной, внимательной и акуратной барышней.

-- Сейчасъ же иду прибрать все какъ слѣдуетъ,-- добавила она въ заключеніе.

-- Позволь мнѣ тоже идти съ тобою,-- отозвалась Оля;-- вдвоемъ работа пойдетъ успѣшнѣе.

Дѣвочки дружески обняли одна другую за талью и выбѣжали изъ комнаты; чѣмъ ближе подходила Надя къ стеклянному шкафу, тѣмъ усиленнѣе и усиленнѣе билось ея дѣтское сердечко.

-- Ты испугаешься, когда увидишь, какой тамъ страшный безпорядокъ,-- сказала она, застѣнчиво опуская глаза.

-- Нисколько, я даже довольна, что случился этотъ безпорядокъ.

-- Почему?

-- Потому; что при уборкѣ вещей буду имѣть возможность сразу увидѣть все твое богатство, и мы можемъ, по общему согласію, разставить игрушки такъ, чтобы съ завтрашняго же дня начать играть ими.

Этотъ отвѣтъ очень успокоилъ и ободрилъ Надю; она позабыла даже о своемъ недавнемъ волненіи; почти довольная, подошла къ шкафу и быстро отворила его, не сообразивъ, что, вслѣдствіе такого неосторожнаго движенія, легко могла снова уронить все то, что вчера торопилась уложить туда. И дѣйствительно едва успѣла скрипнуть на петляхъ дверца, какъ наваленныя безъ разбору игрушки, опять съ грохотомъ посыпались на полъ.

-- Ай, ай, ай! держи, держи!-- закричала Оля, подставляя свой передникъ; но игрушки частію попадали въ него, частію летѣли мимо.

Надѣ едва удалось предупредить новую катастрофу тѣмъ, что она догадалась сейчасъ же притворить дверцы.

-- Какая масса вещей!-- сказала Оля, внимательно разглядывая въ безпорядкѣ лежавшіе предметы,-- и какое множество куколъ! Неужели это тебѣ все накупили родители?

-- Большую половину -- да, но много также есть даренаго отъ разныхъ бабушекъ, дѣдушекъ, дядюшекъ и тетушекъ; да тутъ еще не все: часть спрятана у мамы въ комодѣ.

-- И ты, Надя, говоришь, что игрушки не занимаютъ тебя? Развѣ возможно не любить игрушки, и еще такія роскошныя какъ эти!

-- Но, Оля, посуди сама, къ чему онѣ мнѣ были до сихъ поръ, когда я росла одна и кромѣ маленькой Лизы Горнъ, усадьба родителей которой находится въ десяти верстахъ отсюда, не имѣла никого знакомыхъ. Лиза пріѣзжала не болѣе раза въ недѣлю; тогда мы играли съ нею, правда; но затѣмъ, какъ только она отправлялась домой, я снова все это запирала въ шкафъ, къ которому не подходила до слѣдующаго ея визита.

-- Ну, а теперь точно также рѣдко будешь подходить къ нему?

-- Теперь -- другое дѣло; съ тобою мнѣ будетъ весело, и я готова съ утра до ночи заниматься то тѣмъ, то другимъ, то третьимъ; только прежде надо-сдѣлать порядокъ.

-- О, да, конечно.

-- Давай сію минуту приниматься.

-- Отлично.

-- Начнемъ съ того, что перепишемъ всѣ игрушки,-- предложила Оля.

Надя согласилась, и сейчасъ же принесла листъ бумаги; перепись взяла порядочно времени; затѣмъ началась сортировка, что съ чѣмъ и на какую полку слѣдовало уставить, и -- странное дѣло,-- шкафъ остался тѣмъ же, а мѣста въ немъ оказалось гораздо больше. Каждая вещица была тщательно вытерта; столовая, чайная посуда и крошечные стеклянные стаканчики, не превышавшіе своимъ объемомъ обыкновеннаго наперстка, даже перемыты. Все это смотрѣло какъ-то радостно, по праздничному, приняло совершенно другой видъ, и Надя чувствовала, что, глядя на свое словно обновленное хозяйство, сердце ея начинаетъ радоваться.

-- Вотъ и готово!-- сказала наконецъ Оля, сдунувъ пыль съ мохнатаго зайчика и поставивъ его на самое видное мѣсто;-- теперь я примусь разбирать свои собственные пожитки,-- ты только укажи, куда можно сложить ихъ.

-- Хорошо; но, я думаю, надо позвать Дашу.

-- Зачѣмъ? Сундукъ здѣсь, открыть его легко, и я совершенно свободно сдѣлаю все сама. Даша вѣроятно занята; да безъ нее мы можемъ гораздо откровеннѣе говорить о нашихъ куклахъ и игрушкахъ и въ то же самое время дѣло дѣлать.

-- Правда, Оля; ты вѣдь позволишь теперь мнѣ, въ свою очередь, помочь тебѣ?

-- Очень, буду благодарна.

-- Давай же вынимать все изъ сундука; въ моемъ комодѣ я очистила для твоего бѣлья два ящика, а въ шкафѣ отдѣлила цѣлую половину для платьевъ; вещамъ Иды, приготовлено свое мѣсто.

Оля сейчасъ же открыла сундукъ и начала вынимать оттуда поклажу. Платьевъ у нея оказалось не особенно много -- всѣ они были сшиты такъ просто, что она даже какъ будто стѣснялась показывать Надѣ; но бѣльемъ хвастала съ наслажденіемъ, потому что мѣтки были вышиты ею собственноручно.

Затѣмъ дѣло коснулось гардероба Иды, и тутъ толкамъ, разговорамъ, оханью и аханью не предвидѣлось конца. Надя съ любопытствомъ разглядывала каждую бездѣлицу, потому что все, начиная съ драповаго пальто и кончая простыми нитяными чулками, было сдѣлано превосходно: шелковое платье, убранное кружевами, о которомъ Оля говорила еще вчера, оказалось дѣйствительно верхомъ совершенства. Надя невольно должна была согласиться, что ея куклы никогда не имѣли ничего подобнаго, и ей даже какъ будто въ душѣ стало совѣстно передъ ними въ этомъ.

Вплоть до двѣнадцати часовъ дѣвочки занимались раскладкою вещей, потомъ пошли завтракать. Папа и мама предложили имъ передъ обѣдомъ ѣхать прокатиться, но онѣ отказались, прося позволенія остаться дома для того, чтобы весь сегодняшній день употребить на уборку вещей, которая дѣйствительно требовала не мало времени.

Вернувшись въ дѣтскую, онѣ начали работать снова и, за исключеніемъ-обѣда, продолжали то же самое вплоть до сумерекъ. Наконецъ, когда подали огонь, то обѣ онѣ, чрезвычайно утомившись, сѣли на большой кожаный диванъ и принялись толковать о разныхъ разностяхъ.

Главнымъ поводомъ разговора служили конечно, куклы и игрушки затѣмъ рѣчь перешла на то, какую бы игру придумать поинтереснѣе. Оля предложила слѣдующее: составить изо всѣхъ находившихся въ шкафу куколъ, включая туда и Иду, цѣлое семейство; дать каждой куклѣ подходящую роль, заставить всѣхъ ихъ двигаться, говорить и вообще представлять изъ себя живого человѣка. Наконецъ, устроить для нихъ квартиру, варить имъ кушанье,-- словомъ вести такъ, какъ живутъ настоящіе люди.

Надя была въ восторгѣ отъ этого предложенія; оно нравилось ей въ особенности тѣмъ, что подобная игра могла продолжаться постоянно, и дѣвочки рѣшили приступить. къ устройству новаго хозяйства съ завтрашняго же дня для того, чтобы успѣть все приготовить къ воскресенью, а въ воскресенье уже ихъ кукольная семья должна была начать свою дѣятельность.

-- Ты будешь говорить за однихъ куколъ, а я за другихъ,-- продолжала Оля; -- обѣ мы возьмемъ на себя тоже какія-нибудь роли, и дѣло пойдетъ какъ по маслу.

-- Отлично, отлично!-- отвѣчала Надя, весело хлопая въ ладоши и уже заранѣе наслаждаясь предстоящимъ удовольствіемъ.

-- Квартиру мы уберемъ, великолѣпно,-- говорила между тѣмъ Оля,-- у тебя такое множество кукольной мебели, хозяйственныхъ принадлежностей тоже.

-- О, да, за посудой, чашками, кастрюльками недостатка не будетъ,-- цѣлый шкафъ заваленъ ими. Теперь я очень довольна, что имѣю такую массу игрушекъ, тогда какъ прежде онѣ только тяготили меня. Не далѣе какъ вчера, Оля, знаешь, я до того разсердилась, что чуть-чуть не выкинула все за окошко...

-- Перестань, Надя, говорить такія ужасныя вещи,-- прервала Оля, и на блѣдномъ личикѣ ея выразился испугъ при одной мысли лишиться превосходныхъ игрушекъ, о существованіи которыхъ, живя у тетки, она могла знать развѣ по наслышкѣ.

-- Да ужъ теперь-то, конечно, я никогда этого не сдѣлаю,-- успокоила ее Надя;-- теперь каждая маленькая, ничтожная вещица будетъ намъ полезна... А въ сколько комнатъ предполагается квартира нашихъ куколъ?-- добавила она послѣ минутнаго молчанія.

-- Сейчасъ сообразимъ и посчитаемъ: первая комната, конечно, гостиная, вторая -- спальня самой барыни, третья -- дѣтская. Затѣмъ хорошо бы столовую, но, пожалуй, мебели не хватитъ...

Да, стульевъ-то окажется маловато на двѣ комнаты.

-- Тогда сдѣлаемъ столовую вмѣстѣ съ гостиной.

-- Конечно; это часто случается даже въ большихъ квартирахъ; лучше имѣть одну комнату съ приличной обстановкой, чѣмъ нѣсколько, но убранныя кое-какъ...

И много еще чего въ этомъ родѣ говорили дѣвочки, рѣшивъ какъ можно скорѣе приняться за устройство кукольной квартиры.

IV.

Экзаменъ.-- Олины затѣи.-- Еслибъ мама позволила!-- Дѣвочка въ лѣсу,-- Горькая доля Маши.-- Слезы плотника Ивана.-- Разбитая лоханка.

Съ наступленіемъ слѣдующаго дня, Вѣра Львовна назначила извѣстные часы для уроковъ, и такъ какъ заниматься съ дѣтьми предполагала сама до будущаго года, когда, съ переѣздомъ въ Петербургъ, обѣ дѣвочки должны были быть помѣщены въ гимназію -- то теперь же пожелала сдѣлать Олѣ маленькій экзаменъ. Оля немного сконфузилась, узнавъ объ этомъ намѣреніи, но однако отвѣчала на всѣ вопросы довольно бойко и удачно, такъ что противъ всякаго ожиданія нисколько не отставала отъ Нади, вслѣдствіе чего, конечно, уроки производились, одновременно и не затягивались долго.