Дневникъ маленькой художницы.

Съ англійскаго Э. Пименовой.

ГЛАВА I.

Первое важное событіе въ моей жизни.

Я родилась въ итальянскихъ Альпахъ. Помню, какъ я любила стоять на скалѣ, на одной изъ альпійскихъ вершинъ, и смотрѣть внизъ на крестьянъ, которые косили траву на склонѣ горы, у подножія скалъ. Мнѣ такъ хотѣлось, чтобы и меня тоже спустили туда на веревкѣ, какъ другихъ, и я бы могла, какъ они, косить траву серпомъ, карабкаясь по краю пропасти. Я припоминаю теперь, что наша хижина походила отчасти на орлиное гнѣздо. Мы были очень бѣдны; я была одѣта плохо и мнѣ часто приходилось бѣжать съ протянутою рукой за каретою путешественниковъ, прося милостыни, какъ это дѣлали и другія дѣти у насъ по сосѣдству.

Однажды, когда я бѣжала за коляскою какихъ то путешественниковъ, сидящій въ ней господинъ остановилъ лошадей и подозвалъ меня. Онъ долго, молча смотрѣлъ на меня, потомъ, спросивъ, откуда я и какъ меня зовутъ, обратился къ сидящей возлѣ него дѣвочкѣ со словами:-- "Она совсѣмъ такая, какою могла бы быть твоя сестра".

Я сказала ему, гдѣ я живу. Онъ далъ мнѣ денегъ и хотѣлъ выйти изъ коляски, чтобы пойти за мною въ нашу хижину, но кучеръ остановилъ его, сказавъ, что приближается буря и для его маленькой дочери это можетъ быть не совсѣмъ безопасно. Они уѣхали, а я, въ восторгѣ отъ своей удачи, побѣжала назадъ къ тому мѣсту, гдѣ дожидалась меня Санта, чтобы показать ей полученныя мною серебрянныя монеты. Санта была моя двоюродная сестра, такихъ же лѣтъ, какъ и я, но слабенькая и болѣзненная. Я ее очень любила и почти замѣняла ей мать, несмотря на то, что сама была ребенкомъ. Я всегда о ней заботилась, ласкала ее и дѣлилась съ нею всѣмъ, что доставала. Я утѣшала и цѣловала ее, когда она плакала, вытирая ей слезы кончикомъ своей юбки. Санта была похожа на ангеловъ, которыхъ изображаютъ въ церкви, на стѣнной живописи, между тѣмъ какъ я была "маленькій черный чертенокъ" -- какъ меня называла женщина, которую мы обѣ считали своею бабушкой.

Когда, полгода спустя, Санта умерла, то я почувствовала себя страшно несчастной и одинокой. Мнѣ сказали, что Санта ушла на небо, и мнѣ такъ хотѣлось попасть туда же, чтобы быть вмѣстѣ съ нею. Я старалась отыскать самое высокое мѣсто по сосѣдству нашей хижины, въ горахъ, чтобы быть ближе къ небу и взобраться на облака, гдѣ находилась Санта. Но увы! такого мѣста я не могла найти и, опечаленная, возвращалась домой.

Все это живо запечатлѣлось въ моей памяти. Затѣмъ я вижу себя съ выпачканными глиной руками, усиленно занятою вылѣпливаніемъ разныхъ фигурокъ. Я дѣлала изъ глины фигуры разныхъ животныхъ, собакъ, барашковъ и птицъ и головы людей, которыхъ видѣла передъ собою, сидящими внизу на краю дороги. Но моею главною мечтой было изобразить во всю величину ангела, котораго я видѣла въ соборѣ, въ Комо, куда меня однажды повелъ мой дядя, ѣздившій въ этотъ городъ по дѣлу и бравшій меня съ собою, чтобы носить за нимъ корзину.

Я помню себя стоящей на краю дороги, въ платьѣ, совершенно перепачканномъ глиной, когда тотъ самый господинъ, который нѣкогда спросилъ у меня мое имя и далъ мнѣ денегъ, снова повстрѣчался мнѣ. Онъ велъ за руку прелестную маленькую дѣвочку; ея широкая шляпа свалилась съ головы и волосы разсыпались по плечамъ. Я смотрѣла на нее съ бьющимся сердцемъ и мнѣ казалось, что передо мною моя милая, любимая Санта!

Это была моя первая встрѣча съ моею сестрою Маргаритой. Но не буду забѣгать впередъ. Въ ту минуту она была для меня постороннею дѣвочкой, дочерью незнакомаго мнѣ господина.

Господинъ этотъ ласково взялъ меня за руку и, притянувъ къ себѣ, приподнялъ мои густые черные кудри спускавшіеся на глаза; открывъ такимъ образомъ мое лицо, онъ посмотрѣлъ на меня долгимъ пристальнымъ взглядомъ. Я съ удивленіемъ взглянула на него и была очень разочарована, что онъ не обратилъ никакого вниманія на мои глиняныя фигурки, разставленныя на скамьѣ. Но когда онъ попросилъ меня проводить его къ моимъ роднымъ, то я очень обрадовалась, такъ какъ мнѣ хотѣлось подольше побыть возлѣ маленькой дѣвочки, которая напоминала мнѣ Санту. Мой дядя вступилъ въ разговоръ съ пришедшимъ господиномъ и такимъ образомъ мы, я и Маргарита, были предоставлены самимъ себѣ. Я была въ восторгѣ. Мнѣ казалось, что Санта вернулась къ намъ. Дѣвочка сказала мнѣ:

-- Мы ищемъ мою маленькую сестру. Папа думаетъ, что можетъ быть это ты.

-- Но какъ же я могу быть вашею сестрой?-- сказала я,-- вы маленькая барышня изъ чужой страны и вашъ отецъ знатный господинъ. А мои родные живутъ вонъ въ той хижинѣ.

-- Я и сама не понимаю хорошенько, какъ это можетъ быть,-- созналась Маргарита -- но папа такъ думаетъ.-- Онъ говоритъ, что твоя мать родомъ отсюда и что ты какъ то потерялась. Ты очень похожа на мать моей пропавшей сестры, говоритъ папа. Моя же мать была англичанка.

-- Ахъ!.. я бы желала, чтобы это была правда. Я такъ бы хотѣла быть вашею сестрой. Но я на васъ совсѣмъ непохожа. Еслибъ эта была Санта...

-- Кто это Санта?

Я не успѣла, отвѣтить, потому что въ дверяхъ показалась голова моей бабушки, повязанная желтымъ платкомъ. Бабушка кивнула намъ, чтобы мы шли въ домъ.

Отецъ Маргариты вышелъ къ намъ на встрѣчу, вмѣстѣ съ моимъ дядей.

-- Удивительное сходство,-- сказалъ онъ, снова посмотрѣвъ на меня пристально.

-- Тѣмъ не менѣе то, что я вамъ сказалъ уже -- истинная правда,-- возразилъ мой дядя.-- Ваша дочь Санта, какъ мы называли ее, умерла, а это ея двоюродная сестра Джіанетта. Тутъ только фамильное сходство.

-- Въ такомъ случаѣ пойдемъ, милая, и посѣтимъ могилу твоей сестры,-- сказалъ отецъ Маргариты, беря ее за руку.

"Да, да, это должно быть была Санта", подумала я, и мнѣ стало очень грустно; я знала, что это была только мечта -- я не могла быть сестрою Маргариты. Я только во снѣ видала себя счастливой; когда же я просыпалась, то передо мною были все тѣ же непривѣтливые люди, все тѣ же ледники, спускавшіеся по склонамъ, все тѣ же угрюмыя скалы.

-- Я поведу васъ на могилу,-- вызвалась я.-- Я часто хожу туда.

Но дядя удержалъ меня за руку.

-- Нѣтъ,-- сказалъ онъ.-- Мы вовсе не хотимъ отдавать вамъ нашу дѣвочку. Она намъ также дорога какъ и вамъ ваша дочь.

-- Вы заблуждаетесь,-- замѣтилъ ему чужой господинъ.-- Если моя дочь умерла, то я вовсе не хочу замѣнять ее чужою дочерью.

У меня сжалось сердце и я грустными глазами проводила господина съ его дочерью, когда они ушли. Въ этотъ день я долго и горько плакала, припавъ лицомъ къ землѣ. Даже мое обычное занятіе, лѣпка фигуръ изъ глины, не могло развлечь меня. И только, когда мнѣ вдругъ пришло на мысль вылѣпить ангела, лицо котораго напоминало бы вмѣстѣ и Маргариту, и Санту, я усердно принялась за работу. Когда она была кончена, я отыскала въ скалѣ маленькую нишу и поставила въ ней вылѣпленную мною фигуру ангела. Это была моя тайна, которую я свято хранила, и я постоянно ходила въ гротъ, чтобы посмотрѣть на моего ангела.

ГЛАВА II.

Лучъ солнца.

Прошелъ мѣсяцъ послѣ посѣщенія чужого господина. Однажды утромъ бабушка разбранила меня за лѣнь. Она строго сказала мнѣ, что я должна бросить свою пачкотню съ глиной и начать работать, какъ всѣ прочіе. Меня спустятъ съ горы на длинной веревкѣ и я также должна буду косить траву, какъ другіе.

Слезы, вызванныя у меня упреками и бранью моей бабушки, тотчасъ же высохли; мнѣ улыбалась мысль быть спущенной внизъ на длинной веревкѣ и я радостно воскликнула: "Пустите меня туда сейчасъ же, сію минуту; мнѣ давно хочется попробовать косить траву". Но бабушка сказала, что я слишкомъ мала для этого, что для меня найдется какое нибудь дѣло въ домѣ и что я должна бросить возню съ глиной. Однако, мой дядя на этотъ разъ заступился за меня и замѣтилъ бабушкѣ:

-- У дѣвчонки есть способности къ этому дѣлу. Я хочу взять ее съ собою въ Комо и думаю, что фигурки, которыя она дѣлаетъ изъ глины, найдутъ тамъ покупателей среди иностранцевъ.

Мнѣ велѣли итти спать, и я отправилась на чердакъ, гдѣ была моя постель. Но я долго не могла заснуть. Я думала о томъ, что дядя возьметъ меня въ Комо и я снова увижу соборъ и прекрасныя статуи. Мои родные въ эту ночь разговаривали внизу и до меня доносились ихъ голоса.

-- Вотъ увидишь,-- сказалъ мой дядя.-- Она заработаетъ намъ больше денегъ, чѣмъ сколько бы намъ далъ за нее этотъ господинъ.

-- Ты дуракъ, -- возражала ему бабушка.-- Ты бы могъ сразу избавиться отъ хлопотъ съ этой дѣвчонкой, да еще вдобавокъ получилъ бы за это деньги.

-- Какіе нибудь пустяки,-- съ презрѣніемъ замѣтилъ на это дядя.-- Говорю тебѣ, что этотъ господинъ бѣденъ, какъ церковная крыса... Впрочемъ, вѣдь я могу устроить эту сдѣлку и позднѣе, послѣ того, какъ выручу все-таки нѣсколько денегъ изъ таланта дѣвчонки.

-- Но вѣдь ты поклялся, что она не его дочь.

-- Эка важность! Я могу сказать, что солгалъ и теперь раскаиваюсь. Лучше поздно, чѣмъ никогда. Ты не слишкомъ нападай на нее: кто знаетъ, что можетъ выйти современемъ изъ этой дѣвчонки; еще неизвѣстно, какое счастье она можетъ намъ принести.

Всѣ эти слова долетали до меня какъ бы сквозь сонъ, и на другой день утромъ я уже не думала о нихъ, но впослѣдствіи событія напомнили мнѣ объ этомъ разговорѣ.

Мои родственники, сколько я помню, обращались со мною очень сухо. Но теперь дядя былъ со мною ласковѣе обыкновеннаго и постоянно поощрялъ меня лѣпить изъ глины разныя статуэтки. Онъ выставлялъ ихъ на дорогѣ и случалось, что проходящіе путешественники обращали на нихъ вниманіе, хвалили мою работу и покупали ихъ. Это всегда приводило въ восторгъ моего дядю и поддерживало въ немъ надежду, что въ Комо, куда онъ намѣревался отправиться со мною во время съѣзда путешественниковъ, ему удастся выгодно распродать мои глиняныя фигурки и выручить за нихъ изрядную сумму денегъ.

Я съ удовольствіемъ исполнила приказаніе дяди и принялась за работу, но вылѣпленныя мною статуэтки не понравились мнѣ, а когда я увидѣла, что дядя собирается выкрасить ихъ, чтобы придать имъ большую красоту, то пришла въ отчаяніе и чуть не со слезами умоляла дядю не дѣлать этого. Дядя былъ увѣренъ, что статуэтки гораздо больше привлекутъ вниманіе покупателей, если онѣ будутъ разукрашены всѣми цвѣтами радуги. Мое противорѣчіе вывело его изъ себя, и онъ побилъ меня въ первый разъ за послѣдніе полгода.

Съ стѣсненнымъ сердцемъ и заплаканными глазами спустилась я съ горъ, слѣдуя за моимъ дядей въ Комо.

Дядя несъ въ корзинѣ пестро раскрашенныя статуэтки, заранѣе радуясь мысли, что онъ устроитъ выгодную сдѣлку и загребетъ денежки. Но врожденное художественное чувство подсказывало мнѣ, что его ждетъ полное разочарованіе. Мои статуэтки, грубо раскрашенныя, казались мнѣ такими безобразными, что я стыдилась своей работы. Однако, дядя былъ доволенъ и шелъ, весело напѣвая, но тропинкѣ, извивающейся по склону горы. Мало по малу красота окружающей природы начала дѣйствовать на меня успокоительнымъ образомъ и я забыла свое горе.

Мы вошли въ деревню, хорошенькіе домики которой такъ привѣтливо выглядывали изъ за зелени фруктовыхъ деревьевъ. Счастливыя, веселыя дѣти играли и рѣзвились подъ тѣнью каштановыхъ деревьевъ, сквозь листву которыхъ виднѣлся сверкающій на солнцѣ шпицъ маленькой колокольни. Даже люди, которыхъ мы встрѣчали, казались мнѣ другими: добрѣе и красивѣе, нежели тѣ, которыхъ я видѣла обыкновенно около себя. Я забыла свое горе,-- забыла, что я была одинокимъ ребенкомъ, котораго никто не любилъ, и вполнѣ наслаждалась путешествіемъ. Я радовалась тому, что вижу деревья, зелень, веселыя лица людей, и на сердцѣ у меня становилось легко.

Когда мы пришли въ Комо, дядя повязалъ мнѣ розовый платокъ вокругъ головы и, разставивъ передо мною мои статуэтки, сталъ зазывать покупателей. Громкимъ голосомъ и размахивая руками, дядя приглашалъ проходящихъ обратить вниманіе на работу маленькой двѣнадцатилѣтней дѣвочки, которая никогда ничему не училась.

-- Это природный геній!-- кричалъ онъ.-- Ее вдохновляли горы, среди которыхъ она родилась. Откуда взялся у нея такой талантъ?-- Этого никто не знаетъ Но и вамъ, добрые господа, нѣтъ до этого дѣла; вы только развязывайте свои кошельки и покупайте удивительныя вещицы, которыя сдѣланы этимъ ребенкомъ.

Вокругъ дяди собрался народъ; всѣ слушали его и смѣялись, но никому не пришло въ голову похвалить мою работу, какъ это дѣлали прежде путешественники, случайно видѣвшіе мои статуэтки, когда я забавлялась ими въ горахъ. Теперь никто не хотѣлъ покупать ихъ и только дѣти, привлеченныя радужными красками раскрашенныхъ статуэтокъ, купили нѣсколько штукъ, заплативъ за нихъ бездѣлицу. Мой дядя, разсчитывавшій на хорошій сбытъ, былъ внѣ себя отъ негодованія. Но хотя онъ и постарался сорвать на мнѣ свою злобу, я все-таки не чувствовала себя слишкомъ несчастной въ Комо. Мнѣ доставляло величайшее удовольствіе стоять на берегу озера и смотрѣть на его прозрачныя голубыя воды, въ которыхъ отражались облака. Маленькіе хорошенькіе пароходики скользили по зеркальной поверхности озера, спѣша отъ одной пристани къ другой. Они были переполнены нарядною и, какъ мнѣ показалось, веселою толпой. Но самыя счастливыя минуты своей жизни я проводила въ соборѣ, гдѣ могла просиживать цѣлыми часами, не отрывая глазъ отъ статуй и картинъ. Все это вознаграждало меня съ избыткомъ за дурное обращеніе со мною дяди и время для меня шло незамѣтно. Я была очень огорчена, когда въ одинъ прекрасный осенній день, онъ объявилъ мнѣ, что мы должны отправиться въ обратный путь.

Дядя всю дорогу ворчалъ и бранился. Всѣ его разсчеты рухнули и вырученныя за продажу статуэтокъ деньги едва-едва только покрыли расходы на жизнь въ городѣ. Онъ совершенно разочаровался, во мнѣ и въ возможности извлечь какую либо пользу изъ моего таланта. Въ самомъ дѣлѣ, куда я годилась, когда я не могла даже заработать столько, чтобы купить себѣ одежду? Я была обузой для него, лишнимъ ртомъ въ домѣ. Все это я выслушивала съ стѣсненнымъ сердцемъ, глотая слезы, и съ грустью смотрѣла, какъ постепенно исчезали въ туманѣ красивыя долины, привѣтливыя деревушки и веселыя лица людей, населявшихъ ихъ. По мѣрѣ того, какъ мы поднимались по тропинкѣ, растительность становилась болѣе скудной и передо мною все ближе и ближе тѣснились обнаженныя мрачныя скалы, среди которыхъ должна была протекать моя жизнь.

ГЛАВА III.

Счастливая перемѣна.

Послѣ возвращенія изъ Комо я замѣтила, что мой дядя и бабушка постоянно разговариваютъ обо мнѣ и искоса поглядываютъ на меня. Я догадалась по этимъ признакамъ, что они что-то замышляютъ, и предположила, что меня собираются отправить куда нибудь для того, чтобы я зарабатывала себѣ кусокъ хлѣба.

Однажды, ложась спать, я услышала, что дядя съ бабушкой разговариваютъ о чемъ то и упоминаютъ мое имя. Я сползла потихоньку съ своего соломеннаго тюфяка и стала прислушиваться, но до меня долетали только обрывки ихъ разговора, изъ которыхъ я могла все таки вывести заключеніе, что меня хотятъ куда то отослать.

Я не могла удержаться отъ слезъ при мысли объ отъѣздѣ, но не потому, что мнѣ было жалко разставаться съ домомъ и съ моими родными, къ которымъ я не могла чувствовать особенной привязанности. Меня огорчала мысль, что я должна буду разстаться съ большой статуей, изображающей ангела съ чертами лица Санты, которую я вылѣпила изъ глины и спрятала въ каменной нишѣ.

На другое утро дядя позвалъ меня и сказалъ:

-- Джіанетта, ты скоро уѣдешь отъ насъ, но я надѣюсь, что ты никогда не забудешь нашихъ попеченій о тебѣ, не забудешь того, что мы кормили и одѣвали тебя, когда ты была простою нищенкой.

-- Куда же я поѣду?-- спросила я робко.

Дядя слегка откашлялся, словно у него что застряло въ горлѣ, и отвѣтилъ:

-- Видишь-ли, твой отецъ нашелся. Это тотъ самый господинъ, Джіанетта, который пріѣзжалъ сюда годъ тому назадъ. Тогда мы не могли рѣшиться разстаться съ тобой; такъ велика была наша привязанность къ тебѣ! Мы солгали ему, что ты не его дочь, но съ тѣхъ поръ насъ все время мучила совѣсть и теперь мы написали ему правду. Отъ него получено письмо, я долженъ отвезти тебя къ нему тотчасъ же.

Слова дяди такъ меня поразили, что я стояла какъ ошеломленная.

-- Она не понимаетъ,-- замѣтила моя бабушка.-- Я всегда говорила, что она дурочка, эта Джіанетта!

-- Слышишь, Джіанетта,-- сказалъ мой дядя,-- завтра ты поѣдешь со мной и затѣмъ я передамъ тебя твоему отцу и мы больше не увидимся. Для тебя это большое счастье, помни это.

На другой день утромъ я навсегда простилась съ хижиной и ея обитателями. Я не особенно горевала, разставаясь съ бабушкою, такъ какъ я никогда не видѣла отъ нея никакой ласки. Мы отправились. По дорогѣ дядя снова повторилъ мнѣ свои наставленія:

-- Помни, Джіанетта, -- говорилъ онъ,-- что у тебя есть старый дядя, который взялъ тебя къ себѣ, когда ты стала сиротой и воспиталъ тебя какъ дочь. Не забывай этого, когда сдѣлаешься богатою особой. Твоя мать, моя сестра, убѣжала изъ дому и вышла замужъ за этого англичанина. Но его родные смотрѣли на нее свысока, она умерла съ горя и когда тебя всѣ бросили, то я взялъ тебя къ себѣ и сдѣлалъ все, что могъ для тебя.

-- Да,-- отвѣчала я.-- Я никогда этого не забуду.

Въ эту минуту я чувствовала себя счастливой; мнѣ даже было жаль дядю и я отъ всей души обняла его и обѣщала никогда его не забывать.

Было уже темно, когда мы пришли къ большому великолѣпному зданію, въ которомъ помѣщалась гостинница, гдѣ жилъ мой предполагаемый отецъ съ съ моею сестрой Маргаритой. Мы вошли въ переднюю, ярко освѣщенную и теплую, и остановились у дверей, словно нищіе, пришедшіе просить милостыню. Мнѣ уже не разъ случалось стаивать такимъ образомъ на порогѣ роскошныхъ отелей въ ожиданіи подачки. И я еще никакъ не могла свыкнуться съ мыслью, что теперь я пришла сюда не за милостыней и что мнѣ больше не придется возвращаться въ прежнюю обстановку. Я почему-то была увѣрена, что лакей, который пошелъ доложить о нашемъ приходѣ, вернется со словами, что тутъ произошла какая нибудь ошибка и что насъ никто не звалъ.

Но вотъ лакей вернулся и велѣлъ намъ итти за нимъ. Я точно во снѣ поднялась по лѣстницѣ, покрытой коврами и украшенной прекрасною рѣзьбой. На порогѣ одной изъ комнатъ, въ открытыхъ дверяхъ, стоялъ какой-то пожилой мужчина, и я тотчасъ же узнала въ немъ того самаго господина, который разговаривалъ со мною годъ тому назадъ на дорогѣ, вблизи нашего дома, но только теперь онъ казался взволнованнымъ, не такимъ спокойнымъ и серьезнымъ, какъ тогда. Онъ пригласилъ насъ войти въ комнату, гдѣ стоялъ большой письменный столъ.

-- Піетро Моро?-- спросилъ онъ коротко, обращаясь къ моему дядѣ.

-- Да, синьоръ -- отвѣчалъ дядя, низко кланяясь, со смиренною улыбкою.

-- Вы говорите, что привели ко мнѣ мою дочь, но какъ я могу повѣрить вашимъ словамъ? Годъ тому назадъ вы поклялись мнѣ, что это не мой ребенокъ, а теперь вы готовы уступить ее мнѣ за извѣстную сумму. Имѣя дѣло съ такимъ плутомъ, какъ вы, я поневолѣ долженъ остерегаться обмана.

-- Это какъ вамъ будетъ угодно, сударь,-- отвѣтилъ дядя, комкая свою шапку въ рукахъ.-- Я вѣдь вамъ написалъ, какъ было дѣло. Я разсказалъ вамъ въ своемъ письмѣ всю исторію, какъ мы украли у васъ вашего ребенка, чтобы отомстить за то, что вы не хотѣли взятъ на свое попеченіе семью моей сестры, ея братьевъ и сестеръ. Потомъ мы привязались къ ребенку и не хотѣли разстаться съ нимъ. Сознаюсь, что въ прошломъ году я хотѣлъ удержать у себя Джіанетту, потому что у меня были свои виды на нее: я надѣялся получить денежки за ея фигурки. Но совѣсть мучила меня и я рѣшилъ разстаться съ нею, хотя, конечно, я отъ этого въ накладѣ. Во всякомъ случаѣ, я предлагаю вамъ или взять ее и дать мнѣ деньги или оставить у себя деньги и тогда я увезу ее обратно.

-- Но развѣ вы не знаете, что я могу взять ее у васъ безъ всякаго вознагражденія, если только это вѣрно, что она -- моя дочь. Я не обязанъ вамъ платить ни гроша за то, что вы возвращаете ее мнѣ.

-- Это возможно, сэръ, но это будетъ большою несправедливостью. Я же кормилъ и одѣвалъ вашу дочь въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ, а вѣдь я очень бѣдный человѣкъ, тогда какъ вы богаты.

Пожилой господинъ повернулся къ столу и сталъ перебирать какія то бумаги. Я видѣла, что руки у него дрожали.

-- Мое дитя!-- сказалъ онъ.-- Какъ я могу увѣриться въ этомъ?

-- Взгляните на ея личико, сударь -- замѣтилъ дядя. Если вы не найдете сходства съ моею покойною сестрой Джуліей, то я не возьму отъ васъ ни одного гроша.

Пожилой господинъ медленно повернулся въ мою сторону и пристально сталъ смотрѣть на меня. Я тоже въ первый разъ рѣшилась прямо взглянуть ему въ глаза. Онъ глубоко вздохнулъ и что-то тихо проговорилъ, но я не разслышала его словъ. Затѣмъ онъ улыбнулся и сказалъ, обращаясь ко мнѣ:

-- Иди сюда, маленькая Джіанетта... Да, я думаю, что ты дочь моей бѣдной Джуліи.

Въ голосѣ его звучала нѣжность, и онъ ласково притянулъ меня къ себѣ.

-- Я такъ и зналъ!-- воскликнулъ мой дядя торжествующе, но мой найденный отецъ холодно прервалъ его словами:

-- Вотъ вамъ деньги. Убирайтесь и никогда больше не смѣйте показываться мнѣ на глаза.

Онъ протянулъ дядѣ мѣшечекъ съ золотыми, который тотъ схватилъ жадными руками.

-- Очень хорошо, сударь,-- отвѣтилъ онъ, пряча мѣшечекъ,-- но я надѣюсь, что Джіанетта не забудетъ своего дяди. Прощай, Джіанетта.

-- Прощай, дядя,-- сказала я, подставляя ему свое лицо для поцѣлуя. Въ эту минуту я забыла его дурное обращеніе, его побои, и мнѣ хотѣлось, чтобы онъ приласкалъ меня на прощаніе. Но онъ не понялъ моего желанія и, нахлобучивъ на голову шапку, вышелъ изъ комнаты.

ГЛАВА IV.

Отецъ и я.

Когда мы остались одни, мой отецъ притянулъ меня къ себѣ и, ласково гладя меня по головѣ, сказалъ:

-- Мое бѣдное, бѣдное дитя, моя бѣдная дѣвочка! Во взорѣ его свѣтилась какая то серьезная, грустная нѣжность, когда онъ это говорилъ, но онъ не сдѣлалъ никакой попытки обнять и поцѣловать меня. Я стояла, безмолвная и смущенная, не смѣя сдѣлать перваго шага и приласкаться къ нему. Я чувствовала себя неловко, когда мой отецъ смотрѣлъ на меня и мнѣ казалось почему-то, что онъ вовсе не радъ моему появленію.

Отецъ первый прервалъ тягостное молчаніе.

-- Иди, милая,-- сказалъ онъ, цѣлуя меня въ лобъ.-- Тамъ, въ комнатѣ, ты найдешь платье, которое прислала тебѣ твоя сестра. Переодѣнься и потомъ сойди внизъ; мы съ тобой поужинаемъ.

-- Моя сестра Маргарита!-- невольно воскликнула я, всплеснувъ руками.

-- Да, -- отвѣчалъ онъ, улыбаясь,-- Маргарита. Ты развѣ ее помнишь?

-- О, я помню, я такъ хорошо помню ее!-- восторженно вскричала я.-- Мы тогда разговаривали съ нею на дорогѣ.

-- Ну, такъ иди и одѣнься.

Отецъ провелъ меня въ маленькую комнату, въ которой стояла кровать подъ бѣлымъ покрываломъ. На кровати лежало приготовленное для меня платье, такое, какое носятъ обыкновенно дѣти богатыхъ родителей. Я быстро переодѣлась и заплела свою длинную косу, затѣмъ аккуратно сложила снятую съ себя плохенькую одежду. Я теперь смотрѣла на нее съ нѣкоторымъ любопытствомъ, какъ будто прежняя Джіанетта умерла и передо мною лежатъ ея бренные остатки. За ужиномъ отецъ былъ очень внимателенъ ко мнѣ, но въ его вниманіи я не чувствовала ни любви, ни нѣжности и мнѣ было очень тяжело. Я никогда не испытывала ни чьей привязанности и теперь какъ то особенно нуждалась въ ней.

На слѣдующій день мы уѣхали въ Англію. Я какъ во снѣ помню все это путешествіе; мнѣ было рѣшительно все равно, куда мы ѣдемъ и только, когда мы сѣли въ Лондонѣ въ другой вагонъ и быстро понеслись мимо зеленыхъ полей и садовъ Англіи, отецъ обернулся ко мнѣ съ улыбкой и, замѣтивъ мой вопрошающій взглядъ, сказалъ:

-- Мы ѣдемъ теперь въ Пичъ Блоссомъ, это имѣніе моей двоюродной сестры мистриссъ Девоншайръ. Тамъ мы найдемъ Маргариту.

ГЛАВА V.

Моя сестра и новые друзья.

Окна дома мистриссъ Девоншайръ блестѣли точно свѣтляки въ темнотѣ, когда мы ѣхали по аллеѣ, ведущей къ дому. На порогѣ насъ ожидалъ какой-то очень чопорный пожилой господинъ. Я думала, что это самъ хозяинъ дома, но это былъ дворецкій. Двери раскрылись, и какая-то маленькая фигурка бросилась въ объятія моего отца.

-- Дорогая моя,-- сказалъ отецъ, приподнимая ее на воздухъ своими сильными руками и цѣлуя ее.

-- Я привезъ тебѣ твою сестру.-- Онъ спустилъ ее на полъ и подвелъ ко мнѣ, такъ какъ я стояла поодаль въ тѣни и боялась пошевельнуться.

-- Гдѣ же ты, Джіанетта? Поди сюда, не бойся. Всѣ любятъ Маргариту и ты также должна любить ее.

Напрасно было говорить мнѣ это. Я и такъ любила Маргариту, которая напоминала мнѣ мою покойную сестру Санту. Но со времени нашего послѣдняго свиданія, мы обѣ выросли и стали старше. Мы сдѣлались застѣнчивыми и уже не могли такъ безпечно болтать другъ съ другомъ, какъ тогда, на дорогѣ. Въ особенности я чувствовала въ себѣ перемѣну: новая одежда и новая обстановка совершенно подавляли меня.

Когда мы пріѣхали, колоколъ прозвонилъ къ обѣду и мой отецъ поспѣшно ушелъ въ свою комнату, чтобы переодѣться. Маргарита ласково взяла меня за руку и повела по лѣстницѣ наверхъ. Когда мы поднялись въ первый этажъ и слуги, находившіеся внизу въ передней, уже не могли насъ видѣть, Маргарита обернулась ко мнѣ и спросила:

-- Могу я обнять и поцѣловать тебя?

-- О, Маргарита!-- прошептала я, цѣлуя ее. Вѣдь меня никто никогда не цѣловалъ и не обнималъ. Я разрыдалась. Долго сдерживаемыя слезы вырвались наружу. Я и не подозрѣвала до какой степени я -- бѣдный, заброшенный ребенокъ, никогда не испытавшій любви и ласки, буду чувствительна къ первой ласкѣ, которую окажетъ мнѣ моя сестра.

Маргарита привела меня въ хорошенькую комнату и объявила, что мы тутъ будемъ помѣщаться вдвоемъ. Я начала переодѣваться, но руки у меня такъ дрожали, что я едва могла разстегнуть платье. Маргарита позвала горничную, чтобы она помогла мнѣ.

-- Миссъ Фицъ Джеральдъ сойдетъ внизъ?-- спросила меня горничная.

Мнѣ было такъ странно слышать это непривычное для меня имя и я не сразу сообразила, что она ко мнѣ обращается. Маргарита пояснила мнѣ, что она спрашиваетъ, сойду ли я внизъ, въ столовую, гдѣ собрались всѣ. взрослые обитатели замка. Мысль очутиться среди совершенно незнакомыхъ мнѣ людей испугала меня.

-- Маргарита, позволь мнѣ остаться лучше съ тобой, сказала я.

-- Я пойду внизъ, чтобы повидаться съ папой, но я могу отвести тебя въ дѣтскую, если ты хочешь. Многіе изъ дѣтей остаются и не идутъ внизъ, къ взрослымъ. Пойдемъ, я познакомлю тебя съ ними.

Она повела меня въ большую, прекрасно освѣщенную комнату. Въ каминѣ пылалъ огонь, а на столѣ былъ приготовленъ чай со всевозможными вкусными явствами, тартинками, пирожками, фруктами и сладостями. Въ комнатѣ находились три дѣвочки и мальчикъ, весело болтавшіе между собой.

-- Вотъ моя сестра Джіанетта,-- сказала Маргарита, вводя меня въ комнату.-- А вотъ это Джульета и Эдита Граклей и Тильда Гаррингтонъ, а это Джимъ Кирвенъ, такой же уроженецъ Ирландіи, какъ и мы всѣ. Мы всѣ тутъ находимся въ гостяхъ,-- прибавила она, обращаясь ко мнѣ.-- Мать Эдиты и Джульеты внизу, Тильда гоститъ одна, а Джимъ пріѣхалъ сюда со своимъ дядей, сэромъ Рупертомъ. Ты пойдешь внизъ, Джимъ?

Худанькій мальчикъ, казавшійся гораздо моложе своихъ лѣтъ, слегка сгорбленный, взглянулъ своими большими задумчивыми глазами на Маргариту и отвѣтилъ:

-- Нѣтъ, я не люблю туда ходить. Мнѣ гораздо пріятнѣе оставаться здѣсь,-- прибавилъ онъ, придвинувъ кресло къ камину и подперевъ голову своими худыми тонкими руками.

-- Съ тобою пойдетъ только Джульета, -- сказала Эдита,-- а мы останемся здѣсь и будемъ занимать твою сестру.

Мы усѣлись пить чай. Мои собесѣдники были веселы и шутливы, я же была молчалива и никакъ не могла побѣдить своей застѣнчивости. Меня стѣсняло то, что я такъ плохо говорила по-англійски. Меня научила этому языку одна молодая англичанка, жившая нѣсколько лѣтъ подрядъ по сосѣдству отъ насъ, въ горахъ. Новизна обстановки также дѣйствовала на меня и мнѣ хотѣлось больше слушать и наблюдать, нежели разговаривать. Притомъ же мои товарищи говорили о вещахъ, которыя были мнѣ совершенно чужды, о своихъ знакомыхъ и друзьяхъ, о своихъ прогулкахъ и развлеченіяхъ. Я чувствовала себя очень одинокой безъ Маргариты. Я не могла подавить тяжелаго сознанія, что я всѣмъ чужая и что во мнѣ никто здѣсь не нуждается. Я оставалась прежнею нищенкой, непрошеною гостьей, которая втерлась въ чужой домъ. Громкій смѣхъ, раздавшійся въ комнатѣ, оторвалъ меня отъ моихъ невеселыхъ мыслей.

-- Я два раза обращалась къ вамъ и вы меня не слышали,-- сказала мнѣ Эдита.

-- Я задумалась,-- отвѣтила я запинаясь.

-- Это видно.-- Что жъ вы часто такъ улетаете на луну?

-- Что-же, хорошо тамъ, на лунѣ?-- спросилъ меня Джимъ съ насмѣшливой улыбкой.

-- Я никогда не была на лунѣ,-- отвѣчала я,-- но я жила высоко, въ Альпахъ, близко отъ луны. И теперь я мыслями была тамъ. Лѣтомъ тамъ хорошо, но зимою все такъ печально, скалы кажутся такими суровыми и зловѣщими...

-- Вамъ, значитъ, пришлось спуститься сюда съ большой высоты,-- замѣтилъ Джимъ.

-- Я бы хотѣла такъ говорить по англійски, какъ вы,-- сказала Эдитъ.-- Мнѣ нравится, какъ вы говорите.-- Я покраснѣла отъ удовольствія и отвѣчала:

-- Я бы такъ хотѣла научиться говорить по англійски быстро и хорошо...

-- О, это придетъ само собою.-- Есть у васъ желаніе учиться разнымъ предметамъ?

-- Право, не знаю,-- отвѣчала я нерѣшительно.

-- Я думаю, во всякомъ случаѣ вы будете имѣть право поступать такъ, какъ вамъ захочется. Богатыя наслѣдницы, вѣдь, всегда могутъ дѣлать то, что хотятъ. Неправда-ли, хорошо быть наслѣдницей большого состоянія?

-- Почемъ я знаю!-- возразила я, чувствуя большое смущеніе, такъ какъ мнѣ пришло въ голову, что она смѣется надо мной, зная, что я нищенка. Я еще не освоилась со своимъ положеніемъ и на своего отца смотрѣла, какъ на человѣка, желавшаго оказать мнѣ благодѣяніе.

-- О,-- воскликнула Эдита,-- вѣдь вы же знаете, что вы богатая наслѣдница!-- Всѣ это знаютъ. Зачѣмъ же вы дѣлаете видъ, будто вамъ это все равно?

-- Я не понимаю, о чемъ вы говорите,-- отвѣчала я, приходя въ болѣе и болѣе сильное замѣшательство.

-- Вы хотите насъ увѣрить, что вы не знаете, что вы очень богаты?

-- Откуда же у меня можетъ быть богатство?-- Я слышала, что мой отецъ совсѣмъ не богатъ.

-- Такъ! Вамъ, значитъ, никто ничего не говорилъ. Я не знаю, богатъ ли вашъ отецъ, но знаю, что вы будете очень богаты, когда станете совершеннолѣтней. Братъ мистриссъ Девоншайръ завѣщалъ большое состояніе старшей дочери вашего отца, т. е. вамъ. Ваше будущее имѣніе очень недалеко отсюда.

-- Какъ хорошо это со стороны Маргариты, что она нисколько не завидуетъ вамъ,-- замѣтила Тильда.

-- О, Маргарита неспособна на что-нибудь нехорошее!-- вскричалъ Джимъ.

-- Но все-таки для Маргариты это большая перемѣна,-- сказала Эдита.-- Вѣдь пока вы не отыскались, всѣ считали ее наслѣдницей, а теперь все измѣнилось.

У меня сжалось сердце. Такъ вотъ что случилось! Богатство, которое должно было принадлежать Маргаритѣ, было отнято отъ нея и отдано мнѣ! Вотъ почему отецъ мой не могъ особенно радоваться моему появленію. Вѣдь Маргарита была бы гораздо счастливѣе безъ меня. Это былъ слишкомъ тяжелый ударъ для меня; мнѣ казалось, будто я ограбила Маргариту, а между тѣмъ она была такъ добра со мною!

Должно быть у меня былъ очень невеселый видъ въ эту минуту, такъ какъ Тильда, взглянувъ на меня, выразила удивленіе, что я такъ грустна. Вѣдь я должна радоваться, что я богатая наслѣдница.

-- А между тѣмъ она какъ будто горюетъ объ этомъ,-- сказалъ Джимъ.-- Право, какія вы всѣ потѣшныя, альпійскія дѣвочки!

-- Развѣ мнѣ можетъ быть пріятно отнимать что-нибудь у Маргариты,-- замѣтила я съ негодованіемъ.-- Что же вы думаете, что мы, альпійскія дѣвочки, не имѣемъ сердца!

-- Какой вздоръ!-- воскликнула Эдита.-- Вы можете дарить Маргаритѣ все, что вамъ будетъ угодно. Васъ будутъ даже любить за то, что вы не скупитесь и тратите деньги, не жалѣя. Вотъ если бы вы стали скупиться тогда другое дѣло.

Джимъ, облокотившись локтями на столъ, посмотрѣлъ на меня и сказалъ: -- значитъ, и я также долженъ огорчаться по поводу Пирса!

Я не знала, кто такой Пирсъ, и потому не поняла, о чемъ онъ говоритъ.

-- Если человѣку улыбнется счастье, то онъ не долженъ отъ него отказываться,-- прибавила Эдита наставительнымъ тономъ.-- Моя мама такъ говорила мнѣ, когда я жалѣла Маргариту и обвиняла васъ въ томъ, что вы отняли отъ нея богатство. Она находитъ, что вы поступили бы очень глупо, если бы отказались отъ этого богатства, которое свалилось вамъ съ неба. Ахъ, Джіанетта, какъ много хорошихъ вещей вы можете имѣть! Вѣроятно для васъ выписаны изъ Лондона прелестныя платья, лучше чѣмъ для Маргариты.

Вмѣсто всякаго отвѣта, я припала головой на руки и зарыдала. Каждое слово Эдиты точно ножомъ рѣзало меня по сердцу. Развѣ моя сестра, мой отецъ могутъ любить меня послѣ того, что случилось? Богатство было для меня пустымъ звукомъ. До сихъ поръ я жила въ бѣдности, почти въ нищетѣ и не имѣла понятія о жизни богатыхъ людей. Маленькая сумма денегъ представлялась мнѣ огромнымъ богатствомъ и мои желанія были очень скромны. Но я жаждала ласки, любви, которой я была лишена съ дѣтства; я была всегда одинокой и такъ страдала отъ этого. Перемѣна въ моей жизни обрадовала меня только потому, что я надѣялась испытать теперь отцовскую ласку и любовь сестры, а это богатство, которое мнѣ было совсѣмъ не нужно, должно было лишить меня того, о чемъ я такъ мечтала! Я не могла сдержать своихъ слезъ, но я чувствовала, что было бы напрасно объяснять другимъ, отчего я плачу -- они все равно меня не поймутъ. Эдита съ величайшимъ изумленіемъ смотрѣла на меня, не зная какъ меня утѣшить, а Джимъ дергалъ меня за косу, стараясь заставить меня взглянуть на него и улыбнуться.

-- Вотъ какія странныя эти альпійскія дѣвочки!-- сказалъ онъ.-- Кажется, онѣ больше любятъ плакать, нежели смѣяться. Ну, Джіанетточка, будетъ плакать, улыбнитесь! Мы затѣемъ какую-нибудь веселую игру.

Но я не въ состояніи была успокоиться и продолжала прятать свое заплаканное лицо, припавъ головою къ столу, на который я облокотилась руками. Наконецъ Тильда подошла ко мнѣ и, обнявъ меня, заговорила со мною вдругъ на "ты".

-- Пойдемъ со мною,-- сказала она,-- посидимъ вмѣстѣ у камина. Ты устала. Пусть они играютъ одни.

Я съ благодарностью послѣдовала за Тильдой и мы усѣлись съ нею, обнявшись, у камина.

-- Разскажи мнѣ, что съ тобою,-- сказала Тильда.-- Это облегчаетъ душу. Тебѣ жалко было разставаться съ домомъ, поэтому ты плачешь?

-- О, нѣтъ,-- отвѣчала я, слегка всхлипывая.-- Тамъ меня никто не любилъ. Я никогда не была такъ счастлива, какъ другія дѣти. Вы... ты, вѣдь, знаешь мою исторію? Меня украли у моего отца и теперь я возвращена ему, но я остаюсь чужая и ему, и моей сестрѣ и вотъ, оказывается.... что я... отнимаю у нихъ богатство!... О!...

-- Ты не должна такъ относиться къ этому, -- сказала мнѣ Тильда, обнимая меня.-- Слушать то, что говоритъ Эдита, тебѣ нечего. Твой отецъ и Маргарита совсѣмъ не такіе, какъ ея родные. Видишь ли, бываютъ разные люди на свѣтѣ. Я не могу хорошенько объяснить тебѣ, въ чемъ заключается разница, но только я знаю, что она существуетъ. Твой отецъ и Маргарита совсѣмъ не думаютъ о деньгахъ. Моя мать много разъ говорила это... Ахъ, -- прибавила она, -- я бы желала имѣть деньги, чтобы помочь матери. Я бы запрыгала отъ радости, еслибы мнѣ свалилось богатство.

-- Да, но вѣдь у тебя нѣтъ сестры, у которой ты бы его отняла.

-- У меня шесть сестеръ и всѣмъ намъ надо будетъ работать, чтобы имѣть средства къ жизни.

-- Ахъ ты моя бѣдная,-- воскликнула я, вздохнувъ глубоко и невольнымъ движеніемъ прижимаясь къ ней. Тильда поцѣловала меня и съ этой минуты мы стали друзьями.

ГЛАВА VI.

Я начинаю вѣрить, что я богатая наслѣдница.

Маргарита все время весело болтала со мною, пока мы раздѣвались, ложась спать; она показывала мнѣ разныя хорошенькія вещицы, которыя были ей подарены отцомъ и вообще, повидимому, была такъ рада мнѣ, что я постаралась скрыть отъ нея свое грустное настроеніе. Маргарита такъ напоминала мнѣ Санту, что я не могла глазъ оторвать отъ нея и долго смотрѣла на нее, когда она уже заснула.

Въ эту ночь я видѣла во снѣ Альпы. Я опять сидѣла на краю дороги и суровыя, мрачныя скалы возвышались передо мной. Санта была возлѣ меня и мы вмѣстѣ съ нею разводили огонь для обжиганія вылѣпленныхъ мною глиняныхъ фигуръ. Я проснулась, потому что чей-то голосъ позвалъ меня, и, открывъ глаза, увидала передъ собою Маргариту.

-- Санта!-- воскликнула я невольно, протягивая къ ней руки и еще не вполнѣ очнувшись отъ сна.

-- Кто это Санта?-- спросила Маргарита.

-- Эта была моя двоюродная сестра, которая умерла,-- отвѣчала я, окончательно приходя въ себя.

-- Всѣ дѣти уже давно готовы къ завтраку и ты должна поторопиться,-- сказала Маргарита.-- Я помогу тебѣ. Мы не будемъ звать горничную, неправда ли, и одѣнемся сами. Это гораздо интереснѣе. Когда мы поѣдемъ домой, въ Ирландію, -- говорила она, пока я помогала ей застегивать платье, -- у насъ будетъ время поговорить обо всемъ и ты разскажетъ мнѣ про Санту. Я очень люблю Ирландію. Тамъ есть море, горы, водопады и народъ такой славный. Но мы два года уже не были тамъ. Мы должны были оставаться здѣсь, все время, пока искали тебя.

-- А скоро мы туда поѣдемъ?-- спросила я.

-- Вѣроятно черезъ нѣсколько мѣсяцевъ. У папы тутъ есть дѣла. Мистриссъ Девоншайръ разскажетъ тебѣ про это. Но и въ Англіи очень хорошо и у насъ такъ много здѣсь друзей... Пойдемъ, Джіанетта.

Мы побѣжали въ дѣтскую, гдѣ уже былъ приготовленъ завтракъ. Вскорѣ туда пришла горничная и объявила мнѣ, что мистриссъ Девоншайръ ждетъ меня въ своей комнатѣ.

Мы съ Маргаритой на минуту остановились у балкона, который выходилъ въ прелестный цвѣтникъ, и я невольно залюбовалась на красивыя клумбы цвѣтовъ и на группы деревьевъ, возвышавшихся между ними.

-- Какъ все это красиво!-- вырвалось у меня.-- Маргарита, помнишь хижину на Альпахъ?

-- Помню, но точно во снѣ, -- отвѣчала Маргарита.

-- А мнѣ такъ, наоборотъ, все, что теперь происходитъ, представляется точно во снѣ. Уколи меня чѣмъ нибудь, Маргарита, да хорошенько, чтобы я поняла, что я не сплю.

Маргарита расхохоталась и такъ больно ткнула меня булавкой, что я вскрикнула. Мнѣ вдругъ стало весело и мы обѣ, смѣясь, сбѣжали по лѣстницѣ внизъ.

Никогда даже въ своемъ воображеніи я не могла представить себѣ такого красиваго и богатаго убранства, какое я увидѣла въ комнатѣ мистриссъ Девоншайръ. Я чуть не вскрикнула отъ восторга, увидѣвъ художественную мебель изъ темнаго дуба, прекрасныя картины, зеркала и т. п. Мой отецъ стоялъ у окна и разговаривалъ съ очень красивою пожилою женщиной, совершенно бѣлые волосы которой были высоко зачесаны, что придавало ея наружности особенно величественный видъ.

Маргарита бросилась на шею къ своему отцу, а я остановилась въ сторонѣ, не рѣшаясь подойти къ нему, но онъ самъ обернулся ко мнѣ и, взявъ меня за руку, подвелъ къ величественной дамѣ, съ которой разговаривалъ.

-- Вотъ моя потерянная дочь, Джорджіана,-- сказалъ онъ.

Дама взяла меня за подбородокъ и, приподнявъ мою голову, замѣтила:

-- Она не въ нашу семью, неправда ли?

-- Нѣтъ, она настоящая итальянка.-- Она похожа на свою мать,-- сказалъ мой отецъ.

-- Ну что жъ -- возразила мистриссъ Девоншайръ.-- Такъ пожалуй лучше.-- Вовсе не нужно, чтобы всѣ члены нашей семьи были на одно лицо. Джіанетта внесетъ своимъ смуглымъ цвѣтомъ лица и черными глазами нѣкоторое разнообразіе въ нашу семью. Оставь ее со мною,-- я хочу поговорить съ нею.

-- Хорошо,-- отвѣчалъ отецъ. Мы съ Маргаритой пойдемъ посмотрѣть пони, который повредилъ себѣ ногу.

Они вышли изъ комнаты и я осталась одна съ мистриссъ Девоншайръ.-- Она усадила меня возлѣ себя на очень мягкій, удобный диванъ и отъ нея пахнуло какими то удивительно пріятными духами, которыми былъ надушенъ ея вышитый платокъ.

-- Милая моя, не надо быть такой застѣнчивой,-- сказала она.-- Ты должна научиться держать себя съ достоинствоимъ. Конечно, сразу ты не можешь измѣниться, но я надѣюсь, что это придетъ современемъ и ты будешь настоящая леди. Но ты должна слушаться меня во всемъ и поступать такъ, какъ я тебя научу.-- Черезъ нѣсколько лѣтъ ты будешь совсѣмъ взрослая дѣвица и богатая наслѣдница, наслѣдница моего бѣднаго брата, и поэтому то я и хочу, чтобы ты научилась держать себя, какъ подобаетъ дѣвушкѣ въ этомъ положеніи. Я чувствую себя обязанной позаботиться о тебѣ, исполняя волю моего покойнаго брата.

Я слушала ее въ большомъ смущеніи, не зная что сказать. Мнѣ очень хотѣлось разспросить ее насчетъ наслѣдства, мысль о которомъ такъ пугала меня, но я не рѣшалась. Наконецъ, собравшись съ мужествомъ, я ее спросила:

-- Я буду богаче Маргариты?

-- Моя милая, ты будешь очень богата современемъ и у тебя будетъ прекрасное имѣніе. Я повезу тебя туда и покажу тебѣ твои будущія владѣнія; это недалеко отсюда. Твой отецъ ежегодно получаетъ хорошую сумму на твое воспитаніе и такъ будетъ продолжаться до твоего совершеннолѣтія. Для него это составляетъ большую помощь, такъ какъ онъ не богатъ. Я уговаривала его жить въ твоемъ имѣніи и управлять имъ до твоего совершеннолѣтія, но онъ не согласенъ; онъ, предпочитаетъ свою Ирландію. Можетъ быть тебѣ удастся! уговорить его остаться, такъ какъ здѣсь онъ будетъ пользоваться всѣми удобствами жизни, Ирландія же почти дикая страна.

-- Мнѣ все равно, гдѣ ни жить, -- возразила я;-- скажите, развѣ я не могу раздѣлить мое богатство съ Маргаритой?

-- Ты не можешь этого сдѣлать,-- сказала она и въ голосѣ ея послышалось неудовольствіе.-- Мой покойный братъ вовсе не желалъ, чтобы его состояніе было раздроблено. Судьба устроила такъ, что ты получаешь это состояніе и ты должна имъ пользоваться. Такъ какъ ты наслѣдница моего брата, то отчасти находишься на моемъ попеченіи, а у Маргариты есть отецъ, который позаботится о ней. Никогда не говори мнѣ объ этомъ больше.

Послѣднія слова мистриссъ Девовшайръ больно затронули меня. У Маргариты есть отецъ, который позаботится о ней! Мистриссъ Девоншайръ должно быть замѣтила по моему лицу, что я чѣмъ то огорчена, и начала разказывать, какъ хорошо устроенъ домъ въ имѣніи ея покойнаго брата, которое будетъ мнѣ принадлежать современемъ. Она думала развеселить меня упоминаніемъ о моемъ будущемъ богатствѣ, но меня только угнетала мысль о немъ.

Послѣ завтрака меня снова позвали къ мистриссъ Девоншайръ, которая хотѣла показать мнѣ мои будущія владѣнія. Прелестная коляска ждала насъ у подъѣзда. Мистриссъ Девоншайръ посадила меня рядомъ съ собою. Хотя я въ первый разъ въ жизни сидѣла на такихъ мягкихъ подушкахъ и въ такомъ прекрасномъ экипажѣ, запряженномъ парою кровныхъ лошадей, но я съ завистью думала о Маргаритѣ, которая поѣхала кататься верхомъ вмѣстѣ съ отцомъ.

Экипажъ покатился по дорогѣ, обсаженной деревьями, и вскорѣ домъ мистриссъ Девоншайръ скрылся изъ виду. Путешествіе это казалось мнѣ безконечнымъ, хотя оно продолжалось не болѣе полутора часовъ. Наконецъ на поворотѣ дороги показалось большое старинное зданіе изъ краснаго кирпича, обвитое шлющемъ.

Мы остановились у широкаго подъѣзда съ колоннами и поднялись по каменной лѣстницѣ, украшенной вазами съ тропическими растеніями. Съ тѣхъ поръ я видѣла много красивыхъ и роскошныхъ помѣщеній, но никогда я не была такъ восхищена какъ въ ту минуту, когда переступила порогъ моего будущаго дома. Убранство комнатъ не поражало богатствомъ, но отличалось необыкновенно художественнымъ вкусомъ. Мистриссъ Девоншайръ была очень довольна, увидѣвъ на моемъ лицѣ искреннее восхищеніе.

-- Я очень рада, что тебѣ такъ нравится этотъ домъ,-- сказала она мнѣ.-- Пойдемъ, я покажу тебѣ картины и другія художественныя произведенія, которыя мой братъ собиралъ въ теченіе многихъ лѣтъ.

Я пошла за нею въ большую галлерею, по стѣнамъ которой висѣли картины и поставлены были витрины съ различными произведеніями искусства и древностями. Тутъ была цѣлая коллекція очень цѣнныхъ старинныхъ картинъ. Полъ былъ покрытъ дорогимъ ковромъ, а двери завѣшаны очень красивыми драпировками. Мнѣ такъ понравилась эта галлерея, что я не хотѣла уходить и просила мистриссъ Девоншайръ остаться еще минуточку.

-- Хорошо, хорошо,-- сказала мистриссъ Девоншайръ, видимо очень довольная тѣмъ, что я оказалась такою цѣнительницей произведеній искусства, собранныхъ ея братомъ.-- Я велю подать сюда чай и разскажу тебѣ, кто изображенъ на этихъ фамильныхъ портретахъ.

Она позвонила и вскорѣ въ галлерею былъ принесенъ хорошенькій низенькій столикъ, на которомъ стоялъ чайный приборъ и на тарелкахъ были разложены разныя вкусныя вещи, лакомства и тартинки. Мы принялись пить чай и закусывать и въ это время мистриссъ Девоншайръ разсказывала мнѣ про своего брата и его картины. Когда мы кончили пить чай, то мистриссъ Девоншайръ сказала мнѣ.

-- Теперь пойдемъ посмотрѣть статуи. Пожалуй, это для тебя не такъ интересно, потому что дѣти, вообще, любятъ больше яркія краски. Но я все-таки хочу показать тебѣ коллекцію статуй моего покойнаго брата, такъ какъ она очень хороша.

Она подняла портьеру, отдѣлявшую картинную галлерею отъ другой, маленькой галлереи, уставленной статуями и освѣщенной лампочками. Я не могу выразить словами глубокаго впечатлѣнія, испытаннаго мною, когда я увидала чудныя произведенія того самаго искусства, которое меня такъ привлекало съ самаго ранняго дѣтства, Я была не въ силахъ пошевелиться и словно очарованная стояла на мѣстѣ. Ахъ, еслибъ въ эту минуту у меня была подъ рукой глина! Мнѣ такъ хотѣлось попробовать вылѣпить которую нибудь изъ этихъ статуй. Въ первый разъ я сознательно ощутила перемѣну, которая произошла во мнѣ. Передо мною какъ будто открывался какой то новый, невѣдомый для меня міръ и я испытывала необыкновенную радость и восторгъ. То самое чувство, которое всегда охватывало меня, когда я посѣщала соборъ въ Комо, овладѣло мною и теперь, только еще сильнѣе, Никогда никто не объяснялъ мнѣ красоты произведеній скульптуры, но я инстинктивно понимала эту красоту и не могла теперь глазъ оторвать отъ статуй, такъ что мистриссъ Девоншайръ должна была взять меня за руку, чтобы нарушить очарованіе.

-- Пора ѣхать -- сказала она,-- но если тебѣ такъ нравится здѣсь, то ты можешь часто пріѣзжать сюда. Всѣ эти произведенія искусства современемъ будутъ принадлежатъ тебѣ.

-- Мнѣ!-- Мое сердце забилось отъ восторга и я въ первый разъ ощутила радость при мысли, что я богатая наслѣдница.

ГЛАВА VII.

Обида сэра Руперта

Въ этотъ вечеръ мы съ Маргаритой сошли въ гостиную, гдѣ находился отецъ.

-- О, о, какая ты нарядная!-- сказалъ онъ, улыбаясь и цѣлуя меня.

-- Эта дѣвочка моя собственность,-- возразила ему мистриссъ Девоншайръ,-- и я сама буду одѣвать ее. Повѣрь, Морицъ, я въ этомъ смыслю больше, чѣмъ ты. Наслѣдница моего брата должна быть хорошо одѣта, поэтому я и выбрала ей это платье, которое ты находишь такимъ наряднымъ.

-- Конечно, конечно, Джорджіана,-- сказалъ отецъ, улыбаясь,-- я и не думаю оспаривать этого. Можешь ее наряжать какъ угодно. Я даже не считаю себя вправѣ вмѣшиваться въ это дѣло.

При этомъ онъ съ любовью взглянулъ на Маргариту, одѣтую въ простенькое платье, и я позавидовала счастью моей сестры. Можетъ быть на моемъ лицѣ отразились эти чувства, потому что отецъ вдругъ притянулъ меня къ себѣ и ласково спросилъ, понравился ли мнѣ домъ, который современемъ будетъ принадлежать мнѣ?

-- Да,-- отвѣтила я -- мнѣ понравились статуи.

-- У Джіанетты повидимому есть врожденная любовь къ искусствамъ и художественный вкусъ,-- замѣтила мистриссъ Девоншайръ.

-- О да,-- воскликнулъ отецъ.-- Я и забылъ совсѣмъ: у нея не только вкусъ, но и врожденный талантъ, если я не ошибаюсь. Когда я увидѣлъ ее въ первый разъ, она сидѣла на дорогѣ и лѣпила статуетки изъ глины. Я былъ пораженъ ея искусствомъ. Ты развѣ не захватила съ собой ни одной изъ этихъ статуетокъ, Джіанетта?

-- Нѣтъ, -- отвѣчала я, запинаясь и краснѣя отъ удовольствія, что отецъ похвалилъ меня.

-- Пусть она теперь что-нибудь вылѣпитъ намъ, для того чтобы мы могли судить объ ея искусствѣ,-- сказала мистриссъ Девоншайръ.-- Я въ восторгѣ, что наслѣдница моего брата обладаетъ какимъ-нибудь талантомъ. Джіанетта, попробуй вылѣпить чей-нибудь бюстъ.

-- Не желаетъ ли миссъ Джіанетта сдѣлать мой бюстъ?-- спросилъ сэръ Рупертъ Кирванъ входя въ комнату

Преодолѣвъ на этотъ разъ свою робость, я рѣшилась взглянуть въ лицо человѣку, сдѣлавшему мнѣ это предложеніе. Это былъ очень красивый, хотя и довольно уже пожилой мужчина, одѣтый элегантно, по послѣдней модѣ. Но мнѣ онъ почему-то не понравился; что-то такое въ его наружности тталкивало меня. Не умѣя скрывать своихъ чувствъ не имѣя понятія о свѣтскихъ приличіяхъ, я совершени откровенно отвѣтила, что мнѣ не хочется дѣлать его бюстъ.

-- Это очень нелюбезно съ твоей стороны, -- замѣтилъ сэръ Рупертъ, видимо недовольный моимъ отвѣтомъ.

-- Ну, конечно, она попробуетъ,-- вмѣшалась мистриссъ Девоншайръ.-- Она должна быть довольна, что вы выразили желаніе служить для нея моделью, сэръ Рупертъ.

Мистриссъ Девоншайръ видимо желала дать мнѣ урокъ вѣжливости и хорошаго обращенія.

Когда мы вернулись въ дѣтскую, всѣ меня обступили и начали допрашивать.

-- Правда ли, что ты умѣешь лѣпить, Джіанетта?

-- Кто тебя научилъ этому?

-- Что ты умѣешь лѣпить?

-- Какую глину ты употребляешь?

Я старалась отвѣчать на эти вопросы, такъ скоро, какъ могла.

-- Вотъ какъ! Ты будешь дѣлать бюстъ дяди Руперта,-- воскликнулъ Джимъ.-- Сумѣешь ли ты изобразить въ его лицѣ презрѣніе ко мнѣ и недоброе отношеніе къ Пирсу?

-- Какъ тебѣ не стыдно такъ отзываться о своемъ дядѣ! замѣтила ему Эдита.-- Мама говоритъ, что онъ настоящій джентлеменъ и вполнѣ свѣтскій человѣкъ,-- замѣтила ему Эдита.

-- Ну, пусть Джіанетта и изобразитъ эти качества на томъ бюстѣ, который она собирается лѣпить,-- возразилъ Джимъ своимъ обычнымъ насмѣшливымъ тономъ.-- Я ничего не имѣю противъ этого.

-- Я могу дѣлать только то, что я вижу,-- сказала я.-- Но я не знаю, кто такой Пирсъ и не замѣтила у сэра Руперта презрѣнія къ тебѣ.

-- Неужели? Ну такъ присмотрись хорошенько.

-- Я увѣрена, что онъ всегда добръ къ тебѣ,-- замѣтила Джульета.

-- Ну, да, разумѣется!-- повторилъ Джимъ и при этомъ слегка свиснулъ.

-- Онъ помѣстилъ тебя въ Итонскую школу, одѣваетъ тебя всегда хорошо и даетъ тебѣ все, что нужно. Мои братья далеко не такъ хорошо обставлены, какъ ты.

-- Все это Джіанетта изобразитъ, когда будетъ лѣпить его бюстъ; я вовсе не хочу лишать дядю Руперта его великихъ достоинствъ.

Джимъ, проговоривъ это, засмѣялся такъ рѣшительно, что и мы послѣдовали его примѣру. Этимъ кончился споръ о достоинствахъ дяди Руперта.

Какъ только была принесена глина, изъ которой я должна была лѣпить бюстъ дяди Руперта, меня позвали въ гостиную мистриссъ Девоншайръ и я должна была въ присутствіи всѣхъ показать свое искусство. Мнѣ дали все что нужно для работы, но я чувствовала большое смущеніе и только съ трудомъ побѣдила свою робость. На меня надѣли большой передникъ, а коверъ гостиной покрыли холстомъ, чтобы предохранить его отъ порчи. Сэръ Рупертъ помѣстился противъ меня и пріятно улыбался, но прежнее чувство отвращенія къ нему еще сильнѣе овладѣло мною, когда я пристально посмотрѣла на него и принялась мѣсить глину руками. Вскорѣ работа увлекла меня и я совсѣмъ забыла окружающую обстановку. Но когда я кончила, то увидѣла, что сэръ Рупертъ недоволенъ. Мистриссъ Девоншайръ также замѣтила это и, стараясь сгладить непріятное впечатлѣніе, произведенное на него моею работой, сказала, обращаясь къ сэру Руперту:

-- Вѣдь, это только проба. Работа еще не отдѣлана. Притомъ же Джіанетта не училась этому искусству.

Однако это объясненіе не удовлетворило сэра Руперта. Сама не знаю какъ, но мнѣ, дѣйствительно, удалось изобразить на его лицѣ тѣ душевныя качества, которыя скрывались у него подъ внѣшнимъ лоскомъ хорошо воспитаннаго человѣка.

-- Я не вижу никакого сходства, -- сказалъ онъ, смотря на свое изображеніе. Никто не возражалъ ему и я видѣла, что всѣмъ стало неловко, но въ тоже время я чувствовала, что всѣ находятъ его изображеніе очень похожимъ. Дѣти стояли позади меня и я знала, что ихъ очень забавляетъ то, что я не угодила дядѣ Руперту. Я боялась взглянуть на Джима, но чувствовала, что онъ смотритъ на меня съ обычною усмѣшкой.

-- Ну ты была не очень любезна съ дядей Рупертомъ, моя милая дѣвочка,-- сказалъ мой отецъ, улыбаясь, когда я отошла въ сторону, предоставивъ всѣмъ осматривать мою работу.-- Ты нисколько не польстила ему.

-- Я вовсе не хотѣла льстить. Я могу изображать только, то, что вижу и угадываю.

-- О! это очень опасный талантъ, -- замѣтилъ онъ, шутя,-- пожалуй даже лучше не развивать его.

-- Я никогда не буду лѣпить изображеніе злыхъ людей,-- сказала я съ жаромъ.-- Сэръ Рупертъ -- злой, я это чувствовала и поэтому его бюстъ вышелъ такимъ... такимъ...

Но отецъ не далъ мнѣ кончить и шутя закрылъ мнѣ ротъ рукой. Затѣмъ меня отослали въ дѣтскую вмѣстѣ съ другими дѣтьми и я чувствовала, что впала въ немилость, потому что обидѣла сэра Руперта.

-- Ты настоящая колдунья, Джіанетта, -- сказалъ мнѣ Джимъ, когда мы пришли въ дѣтскую.-- Какъ это ты догадалась?

-- Догадалась? о чемъ?-- спросила я въ недоумѣніи.

-- О томъ, что ты изобразила на бюстѣ. Это прелесть! Но я долженъ тебѣ сказать, голубушка, что теперь ты создала себѣ врага на всю жизнь.

-- Мнѣ все равно!-- воскликнула я съ жаромъ.-- Я не хочу имѣть съ нимъ никакого дѣла. Я изобразила только то выраженіе, которое видѣла на его лицѣ. Я не виновата, что такъ вышло.

Весь этотъ вечеръ я провела въ томъ, что лѣпила разныя фигуры для Маргариты и другихъ дѣтей. Маргарита была въ восторгѣ отъ моего искусства; когда намъ всѣмъ это занятіе, наконецъ, надоѣло, Тильда сказала мнѣ:

-- Я бы хотѣла чтобы ты пріѣхала къ намъ, Джіанетта, и поступила бы въ нашу художественную школу, гдѣ учатся мои сестры. Одна изъ нихъ тоже лѣпитъ, а другая рисуетъ.

-- Я никогда ничему не училась -- отвѣчала я,-- мнѣ бы такъ хотѣлось поступить въ школу, чтобы научиться чему-нибудь.

ГЛАВА VIII.

У Баррингтоновъ.

Счастливую недѣлю провела я въ Пичъ Блоссомѣ. Всѣ были удивительно добры ко мнѣ и, повидимому, принимали большое участіе во мнѣ. Мистриссъ Девоншайръ старалась уговорить меня остаться у нея и не ѣхать въ Ирландію съ отцомъ и Маргаритой. Ирландію она изображала мнѣ совсѣмъ дикою страной и говорила, что мнѣ тамъ трудно будетъ получить то образованіе, въ которомъ я нуждалась, въ качествѣ богатой наслѣдницы. Но уговоры мистриссъ Девоншайръ на меня не дѣйствовали. Мнѣ были только непріятны постоянные ея разговоры, что отецъ и Маргарита во мнѣ не нуждаются и что имъ отлично живется и. безъ меня. Но въ послѣднее время я стала замѣчать перемѣну въ обращеніи моего отца, которая очень радовала меня -- мнѣ казалось, что онъ начинаетъ любить и меня.

Я очень подружилась съ Тильдою Баррингтонъ и обрадовалась, когда отецъ и мистриссъ Девоншайръ разрѣшили мнѣ поѣхать съ ней въ Лондонъ, погостить у ея матери.

Былъ прекрасный апрѣльскій вечеръ, когда я впервые переступила порогъ Варрингтонскаго дома. Въ моей жизни это составило крупное событіе.

Домъ, въ которомъ жила семья Баррингтоновъ, былъ старый и невзрачный на видъ. "Мы вынуждены жить въ такомъ некрасивомъ домѣ, сказала мнѣ Тильда, взбѣгая по лѣстницѣ.-- Но мы постарались сдѣлать его уютнымъ внутри".

Тильда привела меня въ большую, очень свѣтлую и веселую комнату; въ ней находились три дѣвочки. Одна изъ нихъ была моихъ лѣтъ. Она стояла на колѣняхъ у окна и перевязывала лапу какой-то черной собаченкѣ. Не повертывая къ намъ головы, и всецѣло поглощенная своимъ занятіемъ, молодая дѣвушка крикнула:

-- Погоди минуточку, Тильда, дай мнѣ кончить операцію. Поговори пока съ Розеттой и Доротеей.

-- Это Розета,-- сказала Тильда, подводя меня къ другой дѣвочкѣ, которая сидѣла у фортепіано.

-- Какъ я рада, что ты пріѣхала! воскликнула она вскакивая.-- Я думаю, я могу бросить теперь свои упражненія, неправда-ли?

-- О, конечно,-- сказала, смѣясь, Тильда.-- Изъ чувства милосердія къ нашей гостьѣ тебѣ надо прекратить игру. Ну, а теперь, Джіанетта, пойдемъ, я тебя познакомлю съ Доротеей.

На низенькомъ диванѣ, въ отдаленномъ углу комнаты, сидѣла третья дѣвочка, нагнувшись надъ рабочею корзиной. Увидѣвъ насъ, она бросила работу, которая была у нея въ рукахъ и съ крикомъ радости кинулась на шею Тильдѣ. Она показалась мнѣ самою интересною изъ всѣхъ сестеръ со своимъ блѣднымъ худенькимъ личикомъ и большими задумчивыми сѣрыми глазами.

-- Доротея -- это наша общая штопальница; она чинитъ чулки для всѣхъ насъ,-- сказала Мэбъ, окончившая перевязку собаки и присоединившаяся къ намъ,-- Доротея считаетъ себя очень слабаго здоровья и, такъ какъ я исполняю обязанности доктора, то и раздѣляю свое вниманіе между нею и собаками и кошками, а иногда лѣчу и птицъ, пораненныхъ кошками. Я даже вылѣчила однажды больную лисичку.

-- Перестань проказница,-- замѣтила Тильда -- скажи-ка мнѣ лучше, гдѣ Руфь?

-- Она въ кухнѣ, приготовляетъ чай для мамы.

-- Ну Джіанетта, пойдемъ пока наверхъ и приведемъ себя въ порядокъ послѣ дороги.

Тильда повела меня по лѣстницѣ въ самый верхній этажъ, въ длинную, узкую комнату, стѣны которой были завѣшаны разными рисунками, эскизами и полками книгъ, а у большого окна, дававшаго много свѣта, стоялъ мольбертъ и стулъ. Въ нишахъ, находившихся по бокамъ комнаты, стояли двѣ небольшія кровати, подъ бѣлыми покрывалами, а у дверей поставленъ шкафъ для платьевъ, наверху котораго красовался бюстъ Аполлона. Очевидно, эта комната служила вмѣстѣ и спальней и кабинетомъ и мастерской художника. Окно было широко раскрыто и на подоконникѣ стоялъ большой горшокъ съ цвѣткомъ.

-- Развѣ тутъ не хорошо? спросила Тильда, вводя меня въ эту комнату.-- Тутъ я живу вмѣстѣ съ Руфью. Тутъ мы пишемъ, питаемъ, рисуемъ и разговариваемъ о разныхъ вещахъ. Я далеко не чувствую себя такъ хорошо въ Пичъ Блоссомѣ, какъ здѣсь. Богатство еще не все составляетъ!

-- Добро пожаловать въ наше старинное жилище!-- раздался чей то голосъ.-- Я пожму вашу руку, какъ только умоюсь. О, Тильда, какъ я рада, что ты вернулась наконецъ!

Говорившая это, высокая черноволосая дѣвушка, сняла огромный передникъ, покрывавшій ее всю, и принялась мыть руки и причесывать свои волнистые, густые волосы. Я догадалась, что эта была Руфь, о которой мнѣ такъ много разсказывала Тильда.

-- Ты знаешь, Джіанетта вѣдь также поступаетъ въ художественную школу,-- сказала Тильда.-- Ахъ Руфь, ты и не подозрѣваешь, какъ она хорошо лѣпитъ! Еслибъ она не была богатой наслѣдницей, то навѣрное сдѣлалась бы скульпторшей.

-- Ну, для меня богатство не послужило бы препятствіемъ,-- замѣтила Руфь.

-- Мы всѣ тутъ желаемъ быть знаменитыми женщинами, заявила Тильда, обращаясь ко мнѣ.

-- Ну, будущія знаменитости, пожалуйте-ка внизъ, крикнула Мэбъ, появляясь въ дверяхъ.-- Мама уже вернулась и ждетъ чаю.

Въ маленькой комнаткѣ, оклеенной коричневыми обоями и довольно скудно меблированной, на столѣ приготовленъ былъ чай и печенія. Тамъ уже находилась мать моихъ новыхъ подругъ.

-- Такъ вотъ эта Джіанетта,-- сказала она, притягивая меня къ себѣ. И когда она ласково обняла меня и погладила мои волосы, то я въ первый разъ почувствовала, что значитъ имѣть мать! Сознаніе, что я была одинокой, что я никогда не знала материнской ласки, съ особенною силой проснулась въ моемъ сердцѣ.

Послѣ чая мы отправились въ садъ. Мистриссъ Баррингтонъ должна была почти цѣлый день проводить въ комнатѣ за работой, и поэтому она была рада хоть вечеромъ подышать свѣжимъ воздухомъ. Конечно, этотъ маленькій садикъ, поросшій травой, совсѣмъ не походилъ на выхоленный и расчищенный садъ мистриссъ Девоншайръ съ подстриженными деревьями, красивыми причудливыми клумбами и т. п., но для меня онъ представлялъ особенную прелесть. Ни за что бы я не промѣняла эти развѣсистыя старыя яблони на стройныя деревья въ паркѣ мистриссъ Девоншайръ!

ГЛАВА IX.

Въ художественной школѣ.

Я проснулась на разсвѣтѣ, но Руфь и Гильда уже встали. Я также поторопилась одѣться и, спустившись внизъ, увидала, что обѣ дѣвочки заняты уборкою комнатъ и приготовленіями къ завтраку. Когда явилась Мэбъ, то Руфь отправилась въ кухню и мнѣ было разрѣшено помогать дѣвочкамъ въ ихъ приготовленіяхъ. Мы очень быстро убрали столовую и я спустилась въ садъ, чтобы сдѣлать свѣжій букетъ къ завтраку. Когда вошла мистриссъ Гаррингтонъ, то ея дочери встрѣтили ее веселыя и улыбающіяся и мы всѣ усѣлись за накрытый къ завтраку столъ.

За завтракомъ было рѣшено, что я поступлю въ художественную школу, хотя бы только-на двѣ недѣли.

-- Видишь ли, милая,-- сказала мнѣ Тильда, если бы ты была бѣдна, то бы не могла заплатить за все время, а учиться всего двѣ недѣли. Но такъ какъ ты богата, то не все ли равно, какъ ты будешь тратить свои деньги, никто не станетъ возражать противъ этого.

Дѣйствительно, это было такъ.-- Я могла тратить деньги, какъ мнѣ хочется, но все-таки мнѣ было такъ странно слышать постоянныя замѣчанія о моемъ богатствѣ, къ которому я никакъ не могла еще привыкнуть.

Спустя два часа мы уже находились въ большомъ залѣ, увѣшанномъ рисунками и моделями. Къ нему примыкали небольшія комнаты, которыя были переполнены женщинами и дѣвушками всѣхъ возрастовъ.

Сначала я только присматривалась, какъ другія работали, но затѣмъ учитель разрѣшилъ мнѣ заняться лѣпкой и далъ мнѣ модель руки. Я была разочарована: мнѣ такъ хотѣлось сдѣлать снимокъ съ живого существа.

Лѣпить руку съ гипсовой модели было вовсе не трудно и я быстро выполнила заданную мнѣ работу. Мнѣ даже показалось страннымъ слышать похвалы моей работѣ.

Въ то время, когда я занималась своимъ дѣломъ, въ комнату вошли нѣсколько другихъ дамъ; онѣ начали разсматривать рисунки, висѣвшіе на стѣнахъ. Изъ ихъ разговора я узнала, что при школѣ существуютъ вечерніе классы для ученицъ, уже значительно подвинувшихся въ рисованіи и лѣпкѣ. Разъ въ мѣсяцъ имъ задается тема, надъ которою онѣ и работаютъ. На этотъ разъ было задано изобразить "горе". Рисунки, висѣвшіе на стѣнѣ, были сдѣланы на эту тему,-- фигура, изображенная на нихъ, должна была олицетворять человѣческое горе.

Но мнѣ ни одинъ изъ этихъ рисунковъ не понравился. Вдругъ я вспомнила сцену, которую я однажды видѣла въ храмѣ, въ Комо: къ мраморному изваянію умирающаго Христа подошла какая-то женщина -- крестьянка съ ребенкомъ на рукахъ и тихо опустилась на колѣни. Я замѣтила тогда же выраженіе страшной усталости и тоски на ея лицѣ. Казалось, она дѣлала нечеловѣческія усилія, чтобы держаться на ногахъ. Ребенокъ спалъ, улыбаясь, завернутый въ лохмотья. Женщина устремила свой взоръ на мраморный ликъ Спасителя. Она не шевелилась и даже не произносила никакой молитвы; глаза ея были сухи, но лицо и вся поза изображали такое безъисходное горе, такую тоску, что я долго не могла забыть этой женщины, стоящей на колѣняхъ, съ ребенкомъ на рукахъ, въ пустомъ храмѣ. Эта сцена такъ живо вспомнилась мнѣ теперь и такъ завладѣла моимъ воображеніемъ, что я чувствовала, что пока не вылѣплю фигуры, изображающей "горе", до тѣхъ поръ не успокоюсь.

Возвращаясь домой изъ школы, я добыла скульптурной глины и, посвятивъ Руфь въ свое намѣреніе, я уговорила ее вставать каждое утро пораньше и до ухода въ школу служить мнѣ моделью для моей статуи.

Цѣлую недѣлю я работала, не переставая, и, наконецъ, мнѣ удалось воплотить въ вылѣпленной мною фигурѣ тотъ образъ женщины, который не давалъ мнѣ покоя. Руфь и Г'ильда были въ восторгѣ и устроили между собою заговоръ, въ который посвятили и меня. Онѣ рѣшили выставить мою статуэтку въ школѣ, въ числѣ работъ, которыя были сдѣланы на заданную тэму. Меня никто не зналъ въ классѣ и такъ какъ я скромно лѣпила въ своемъ уголкѣ модель руки, которую мнѣ далъ учитель, то на меня никто не обращалъ вниманія. Мою статуэтку поставили рядомъ съ работами другихъ ученицъ, Ея появленіе удивило всѣхъ, такъ какъ никто не зналъ, откуда она взялась. Осмотръ работъ происходилъ во время вечернихъ классовъ, на которыхъ мы не присутствовали, и когда, на другое утро, мы пришли въ школу, то замѣтили, что ученицы находились въ какомъ то волненіи и перешептывались другъ съ другомъ.

-- Что случилось?-- спросила Тильда одну изъ молодыхъ дѣвицъ.

-- Да вотъ, учитель непремѣнно хочетъ знать, кто сдѣлалъ статуэтку, которая выставлена съ ученическими работами.

-- Вотъ она -- виновница,-- замѣтила Тильда, указывая на меня.

-- Какой вздоръ!-- воскликнула дѣвушка.-- Учитель сказалъ, что тутъ видна рука мастера.

-- Пойдемте къ нему,-- возразила Тильда и, схвативъ меня за руку, потащила въ классъ, гдѣ учитель занимался со старшими ученицами.

-- Вотъ, сэръ,-- воскликнула Тильда,-- та ученица, которая сдѣлала статуэтку "горе".

Ученицы побросали свою работу и уставились на меня съ удивленіемъ, а учитель, поправивъ очки, оглядѣлъ меня съ ногъ до головы.

-- Сколько вамъ лѣтъ?-- спросилъ онъ.

-- Мнѣ почти 14 лѣтъ,-- отвѣчала я, прибавивъ себѣ годы и чувствуя, что краснѣю.

-- Она итальянка,-- замѣтила Гильда -- и занималась лѣпкой самоучкой съ самыхъ дѣтскихъ лѣтъ.-- Правда, Джіанетта?