СКАЗКА
1866.
Царь Андронъ, утомясь путемъ дорогой, наклонясь надъ моремъ пьётъ. Морское Чудо хватаетъ его за Бороду.
Царь Андронъ.
Ай! Что это?... Морское Чудо-Юда!
Куда меня въ свой омутъ тянешь ты?
Или въ твоемъ прохладномъ государствѣ
Воды не стало напоить людей?
Пусти меня...
Чудо Юда.
Отдай чего не знаешь
Ты дома!--
Царь Андронъ.
Да что? я знаю все!
Хотя давно я странствую по свѣту,
Но помню все!... Да!... Все на перечетъ!
Пусти меня!... И опись мы составимъ
Подробную -- имуществу всему.
Чудо-Юда.
Не проведешь!... Отдай чего не знаешь!
Царь Андронъ.
Ай дѣдушка!... Да ты неумолимъ!
Не ловко мнѣ съ тобою торговаться...
И такъ ужъ я домашнихъ не увижу
Когда меня въ свой омутъ втянешь ты!...
Чудо-Юдо.
Что?... Отдаешь?...
Царь Андронъ.
Ну, быть по твоему
Лишь душу ты пусти на покаянье!
Ударили на этомъ по рукамъ!
И царь Андронъ пошелъ въ свой путь-дорогу;
И къ царству онъ подходитъ своему,
И высыпалъ народъ ему на встрѣчу --
Бѣгутъ, кричать царица впереди
Съ прекрасными царевнами встрѣчаетъ.--
Съ ней объ руку какой-то молодецъ,
И царь Андронъ глядитъ, остановился,
Точь - въ точь какъ былъ онъ двадцать лѣтъ назадъ:
И бровь дугой, и очи соколины,
Ну, писанной красавецъ молодецъ!
Беременна царица оставалась,
И странствовалъ за три-девять земель
Нашъ царь Андронъ, не день, не два, а годы,
Десятки лѣтъ; такъ диволь что не зналъ,
Что сынъ ему красавецъ народился?
И вотъ его нашёлъ ужъ молодцомъ!
И вспомнилъ тутъ свое онъ обѣщанье:
Отдать чего не зналъ онъ у себя.
Но на сердцѣ онъ затаилъ кручину;
На первой разъ, печалить не хотѣлъ
Семьи своей; -- къ тому-жъ усталъ съ дороги,
И на скоро пожинавъ, спѣшилъ
Спокоиться въ свою опочивальню;
И всѣ тогдажъ въ палатахъ улеглись.
И чудный сонъ Иванъ Царевичъ видитъ
Едва успѣлъ глаза свои сомкнуть;
Чу!... Будто кто къ нему въ опочивальню
Торжественно въ желѣзной ступѣ скачетъ
И помеломъ нещадно погоняетъ!
Взглянулъ, ахти!... Ягая Баба тутъ!
И съ нимъ она такую рѣчь заводитъ:
Яга-Баба.
Ой ты спишь, не спишь доброй молодецъ?
За тобой пришла я Царевичъ мой!
Полно спать тебѣ, полно нѣжиться.
Все у батюшки, да у матушки.
И не вѣкъ тебѣ все у нихъ прожить,
А пора тебѣ въ путь-дороженьку --
Подземельному королю служить.--
Очнулся нашъ Иванъ Царевичъ, глядь --
Нѣтъ никого!... Приходитъ ночь, другая --
И тотъ же сонъ; -- приходитъ третья ночь --
И сонъ опять все тотъ же!-- По неволѣ
Задумался Иванъ Царевичъ нашъ,
И сонъ отцу разсказываетъ дивный...
Царь выслушалъ, и тотчасъ же смекнулъ
Куда и кто на службу вызываетъ
Царевича, не вытерпѣлъ онъ болѣ....
Горючими онъ залился слезами,
И все ему подробно разсказалъ:
Какъ въ знойной день онъ шёлъ путемъ дорогой,
И въ морѣ вдругъ напиться захотѣлъ,
И какъ его схватилъ морское диво,
За бороду; и съ тѣмъ лишь отпустилъ,
Чтобъ отдалъ онъ чего не знаетъ дома.--
Когдабъ я зналъ", примолвилъ царь-Аидронъ,
"Что я найду тебя мой сынъ любезный,
"Уніъ лучше-бъ онъ меня не отпускалъ!
"Ужъ лучше-бъ я домой не воротился..."
Иванъ Царевичъ.
"Царь батюшка!... Помилуй! Что ты это?
Вѣдь я тебя немножко помоложе;
И лучше я труды перенесу!
Не скушаетъ меня морское диво!
И нечего бояться мнѣ его!
Да я-жъ готовъ служить ему охотой
За то, что онъ тебя къ намъ отпустилъ!
И службы мнѣ его совсѣмъ не страшны,
Лишь былъ бы ты спокоенъ и здоровъ
Доволенъ всѣмъ; да ты не безпокойся
Царь батюшка!... Такъ много обо мнѣ!
Благослови на дальній путь-дорогу!
А тамъ, повѣрь, съ твоимъ благословеньемъ
Всѣхъ чудъ морскихъ я за поясъ заткну!--
И царь Андронъ его благословилъ,
И въ дальній путь-дорогу снарядилъ;
Царица-жъ мать, когда о томъ узнала
Едва ударъ такой перенесла;
Царевича слезами обливала
И столько ужъ припасовъ напекла,
Что вѣрно бы на много лѣтъ достало;
Чтобъ сынъ ея любезный, ненаглядный,
По крайней мѣрѣ, не съ пустымъ желудкомъ
На подвигъ свой диковинный спѣшилъ,
Чтобъ видѣли и знали добры люди,
Что странствуетъ Царевичъ именитый
Не нищій же бродяга кто нибудь.
Чтобъ могъ онъ тамъ и въ царствѣ подземельномъ
Кого нибудь задобрить, закормить;
Ну, словомъ, тутъ печеній столько было
Что мотъ бы самъ великій Чудо-Юда
Довольствовать весь штатъ придворный свой
Когда не годъ, то полгода съ походомъ.--
И наконецъ, отправился Царевичъ
Въ далекій путь, за три-девять земель,
Отъ матушки и батюшки роднаго
Напутствуемъ благословеньемъ ихъ.--
И вотъ въ пути Иванъ-Царевичъ нашъ,
И странствуетъ не день, не два, а много
Ужъ времени; и счётъ онъ позабылъ;
А все конца пути еще не видитъ.--
И вотъ, однажды, вечеръ былъ прекрасный,
Близъ моря онъ въ раздумья тихомъ шёлъ
Коня-жъ пустилъ онъ въ ближнюю лужайку.
Чтобъ травку тамъ, муравку пощипалъ.
Идетъ,-- и вдругъ, подъ деревомъ высокимъ,
Разбросаны одежды видитъ онъ.--
И взялъ одну изъ нихъ полюбоваться,
Но въ этотъ мигъ заколыхалось море,
И онъ кусты тихохонько развёлъ;
Глядитъ -- и чтожъ?.... Такое видитъ диво,
Что этого ни въ сказкѣ разсказать.
Не только ужъ перомъ не написать;
Двѣнадцать дѣвицъ красныхъ выходили
Какъ лебеди изъ пѣны волнъ морскихъ;
И всѣ они равно прекрасны были,
И братъ родной не разпозналъ бы ихъ;
Встаютъ они изъ моря -- океана.--
Чуть-чуть дыша,-- Царевичъ мой глядитъ,
Не такъ заря вечерняя румяна,
Какъ пламя ихъ дѣвическихъ ланитъ;
Лазорево и небо голубое
Да все не то, что ясныя ихъ очи,
Не свѣтится огнемъ такимъ умильнымъ,
Не такъ манитъ надеждою оно!
И поступью идутъ они павлиной,
И вешняго цвѣточка не примнутъ;
По груди ихъ раскошной, лебединой
Ихъ волосы кудрявыя бѣгутъ
До самыхъ пятъ, глядитъ Иванъ Царевичъ,--
Растаялъ онъ!... Вотъ стали одѣваться,
Одиннадцать одѣлися,-- одна
Глядитъ -- своей одежды не находитъ.
Туда, сюда,-- все нѣтъ какъ нѣтъ!... Не диво,
Когда её Царевичъ спряталъ нашъ;
Измучилась красавица дѣвица,
И хищника такъ стала вызывать:
"Когда старикъ мою одежду взялъ,
"Отдай!... Тебя я батюшкой звать буду,
"Съ отцемъ роднымъ почту я на-ровнѣ;
"Когда её ребенокъ малой взялъ
"Отдай!... Тебѣ сестрой я старшей буду,
"Должна уму, да разуму учить,
"Когда ее взялъ добрый молодецъ,
"Отдай!... Тебѣ невѣстою я буду
"И суженымъ тебя я назову!...
Тутъ выступилъ Иванъ Царевичъ нашъ,
Съ одеждою красавицы дѣвицы
"А!... Это ты, удалый молодецъ!
Промолвила красавица дѣвица.
"Пора тебѣ у батюшки служить!
"Давно мы ждёмъ тебя Иванъ Царевичъ!
"Ты лихо насъ у моря подстерегъ!
"Но быть ужъ такъ!... Отъ словъ не отопруся
"Невѣстою твоею буду я!
"Но какъ меня съ сестрами распознаешь
"Когда изъ насъ ты будешь выбирать?"
Смекнулъ тогда удалый нашъ Царевичъ,
Что видитъ онъ прекрасныхъ дочерей --
Великаго морскаго Чудо-Юды.
И службѣ тутъ обрадовался онъ
И суженой своею любовался,
И взялъ ее за бѣлую онъ руку,
И такъ онъ ей умильно отвѣчалъ:
"Конечно, то мудреная задача
Межъ жемчуга жемчужину узнать,
Въ лучахъ зари, признать тотъ лучь прекрасной
Которымъ счастья день предвозвѣщенъ;
И, можетъ быть, труднѣе несравненно --
Признать тебя между сестеръ твоихъ!
Но я слыхалъ отъ матушки присловье:
Что сердце вѣсть другому подаетъ!--
Когда меня немножко ты полюбишь,
Узнать тебя -- мнѣ сердце вѣсть подастъ;
Скажи теперь красавица дѣвица
Какъ звать тебя? и былъ её отвѣтъ:
Меня зовутъ прекрасною Марфидой,
Къ тому-жъ еще когда сердита мать,
Она меня премудрой величаетъ;
И, вижу я, прекрасный мой Царевичъ,
Родной твоей пословица вѣрна,
И ты меня узнаешь несомнѣнно,
И скажется душа моя твоей!
Но время мнѣ отцу тебя представить,
Пойдемъ къ нему!-- И вотъ они пошли --
И ласково привѣтилъ Чудо-Юда,
Царевича.-- За то въ углу Яга
Зловѣщими очами покосилась
Когда вошёлъ съ Марфидой вмѣстѣ онъ.--
Чудо Юда
(къ Ивану Царевичу;)
Пора!... добро пожаловать Царевичъ,
Мнѣ вѣрою и правдой послужить!
Я чувствую, слуга ты добрый будешь,
За то и я пожалую тебя!
Отдамъ тебѣ полъ-царства въ награжденье,
Съ богатствами подземныхъ кладовыхъ,
И часть отдамъ я моря океана,
И дочь мою возмёшь любую ты;
Но, вѣрно ты усталъ съ пути-дороги;
Поди-жь теперь, немножко отдохни;
А вечеромъ, явись за приказаньемъ,
И первую сослужишь службу ты.--
ВЕЧЕРЪ 1
Чудо-Юдо, Иванъ Царевичъ.
Чудо-Юда.
Когда на міръ отсюда погляжу,
Какъ сорныхъ травъ на нивѣ этой много!
Кто первый тамъ приходитъ, тотъ и правъ;
Да хищныя хватаютъ жатву птицы,
А мелкимъ нѣтъ хорошаго зерна!
Но въ духѣ я землѣ благотворить;
Я съ тѣмъ позвалъ тебя Иванъ Царевичъ,
Чтобъ это все тебѣ препоручить; --
За эту ночь, вѣдь ныньче длинны ночи,
Ты выполешь всю землю, какъ гряду;
Чтобъ сорной въ ней травинки не осталось!
Ну!... Слышалъ ты?-- исполнить!
(Иванъ Царевичъ откланивается и уходитъ.)
УТРО.
Чудо-Юда. (открывая глаза, говоритъ Ивану Царевичу:)
Что готово?
Отъ сорныхъ травъ очистилъ землю ты?
Иванъ Царевичъ.
Выпалывалъ свѣтлѣйшій Чудо-Юда!
Да выполоть я сорныхъ травъ не могъ!
Чуть выдернешь одну изъ нихъ, и разомъ,
Они ужъ кучкой лѣзутъ изъ земли!
И разныя у всѣхъ у нихъ фигуры!
Кто съ грабелькой, кто съ ручкой, кто съ крючкомъ!
Подумаешь, схватить они готовы!--
И далѣе невольно отбѣжишь!
Какой имъ родъ!... Разсаживать не надо!
По грунту, знать, пришлись они земли!
Чудо-Юда
(махнувъ рукой:)
Да! видно имъ привольно въ этомъ полѣ
Оставить ихъ до будущихъ временъ!
Поди-жъ теперь, часочикъ отдохни
А вечеромъ явись за приказаньемъ!
ВЕЧЕРЪ 2.
Чудо-Юда. (глядитъ на міръ сквозь огромную льдину, которую держитъ какъ лорнетъ и говоритъ Ивану Царевичу:)
Смотри-ка, тамъ какія чудеса!
Гляжу, глажу, глазамъ своимъ не вѣрю!
Въ звѣринецъ что ли міръ преобратился?
Какія львы расхаживаютъ тамъ
Косматою помахивая гривой?--
Но львомъ зовутъ, а будто человѣкъ!
Да! Подлинно!... Весь образъ человѣка!
Но какъ и чѣмъ къ звѣрямъ они причлись?
Ужъ вѣрно есть звѣриныя примѣты?
Мнѣ хочется ихъ когти разглядѣть
Что желтыми перчатками прикрыты!
И галстухъ какъ смогли они надѣть?
И какъ въ сапогъ упрятали копыты?
До рѣдкостей охотникъ страшный я!
И всѣхъ звѣрей хочу имѣть породы;
Особенно невѣдомыхъ, кому
И мѣста нѣтъ въ исторіи науки;
Пожалуйста добудь ты львенка мнѣ!
Хоть взрослаго; пускай земныя львицы,
Какъ водится, поплачутъ тамъ объ нёмъ,
Что въ когти ихъ свои не забираетъ;
Авось мою жену не соблазнитъ
И будетъ тихъ съ моей Ягою-Бабой!
А дочери?... Да мы припрячемъ ихъ!
Пожалуйста, породы этой львиной
Образчикъ мнѣ на пробу привези!
(Иванъ Царевичъ откланивается и уходитъ).