Переводъ М. Я. Вильде.

I.

Въ которой словоохотливый извощикъ везетъ молчаливую дѣвушку, при чемъ читатель знакомится вдобавокъ съ цѣлымъ рядомъ разныхъ исторій, которыя, должно надѣяться, съ самаго начала внушатъ ему хорошее мнѣніе о талантѣ автора какъ разскащика.

Раннимъ утромъ яснаго лѣтняго дня, поселянка, съ большимъ узломъ, шла по тропинкѣ вдоль большой дороги, мимо полей и луговъ. Позади ее ѣхали тяжелая фура, возница которой былъ предохраненъ отъ солнца и дождя чѣмъ-то въ родѣ палатки, сдѣланной изъ самой грубой парусины, натянутой полукругомъ поверхъ повозки. Когда лошади, бѣжавшія бодрою рысью, почти нагнали ее, то извощикъ закричалъ ей:

-- Послушай, ты! дѣвушка!

Она оглянулась и увидѣла, что изъ подъ покрышки со смѣхомъ смотритъ на нее широкое добродушное лицо, надъ которымъ при каждомъ движеніи торжественно покачивалась шапка съ кисточкою.

-- Куда идешь?

-- Въ уѣздный городъ.

-- Дорога дальняя, а скоро будетъ жарко; не хочешь ли сѣсть?

-- Спасибо любезный; дай Богъ тебѣ здоровья; очень рада.

Извощикъ остановилъ фуру, дѣвушка ловко вскочила въ нее и сѣла съ нимъ рядомъ. Онъ ударилъ по лошадямъ, и они поѣхали.

Старикъ взглянулъ изподлобья на свою спутницу и раза два съ пріятной улыбкой кивнулъ головою. Я не могу видѣть когда женщины бѣгаютъ по большой дорогѣ -- сказалъ онѣ;-- долго ли тутъ устать! А вѣдь въ сравненіи съ нами, мужчинами, на бабахъ лежитъ гораздо больше тяготы на свѣтѣ. Теперь, когда я старъ, мнѣ пріятно возить молодыхъ; съ меня достаточно и того, что самъ я дряхлъ и безобразенъ, а потому не желаю сажать рядомъ съ собою старую бабу. Міръ божій такъ хорошъ, что мнѣ было бы грустно, если бы та, которая сидитъ возлѣ меня, портила впечатлѣніе, которое производитъ на меня окружающая природа. Въ молодые годы я за то возилъ только старухъ, и такъ должны были бы поступать и теперь молодые извощики; вѣдь всякій, кто встрѣтитъ ихъ съ хорошенькой дѣвушкой, непремѣнно подумаетъ, что они везутъ ее для своего собственнаго удовольствія. Если же они посадятъ съ собою старушку, то всякій припишетъ такой поступокъ одному только добросердечію, не допускающему никакихъ другихъ толкованій. Такъ то, милая дѣвушка!

"Я уже старый извощикъ, еще мальчикомъ ѣздилъ я по той же дорогѣ взадъ и впередъ, сначала и дальше. Когда же построили у насъ желѣзную дорогу, то только до уѣзднаго города и назадъ. Право, какъ-то и не вѣрится, что тому прошло уже слишкомъ пятьдесятъ лѣтъ. Дорога осталась все та же, и если кое-гдѣ повымерли деревья, то на ихъ мѣстѣ выросли новыя; да при мнѣ же выстроено еще нѣсколько маленькихъ домиковъ; во всемъ остальномъ дорога не измѣнилась, и мнѣ хорошо знакомъ на ней каждый камень. За то люди, ходившіе по ней, безпрестанно мѣнялись, и я возилъ такъ много народу въ этой фурѣ, столько людей слушали мою болтовню и мнѣ кое-что разсказывали, что я совсѣмъ привыкъ смотрѣть на божій міръ только проѣздомъ. Передъ многимъ, что лежитъ на дорогѣ, право не стоитъ и останавливаться, а потому лучше скорѣе проѣзжать мимо и не вглядываться въ тѣ печали и заботы, которыя пятномъ лежатъ на многомъ, что издали кажется такимъ милымъ и пріятнымъ. Вотъ почему я довольствуюсь только тѣмъ, что могу взять съ собою, въ мою фуру. Такъ-то, милая дѣвушка!

"Видишь, изъ-за холма выглядываетъ церковь! Это Крондорфъ, гдѣ я родился. У самой большой дороги устроено маленькое кладбище,-- (онъ указалъ кнутомъ въ этомъ направленіи) -- тамъ похороненъ отецъ мой, ужъ тридцать пять лѣтъ назадъ; матушка моя лежитъ въ Вѣнѣ, сестра въ Прагѣ, братъ въ Италіи, рядомъ съ павшими солдатами; а куда я самъ попаду?-- неизвѣстно. Думаю однако, что Господь Богъ, въ великой своей мудрости, съумѣетъ снова собрать насъ всѣхъ въ день страшнаго суда. По правдѣ сказать, во мнѣ никогда не было ничего особеннаго; теперь же я ровно никуда не гожусь, а потому, когда меня зароютъ въ могилу, то самъ я изъ нея, конечно, никогда не выкарабкаюсь; но Господь Богъ лучше знаетъ, на что еще мы можемъ пригодиться... Такъ-то, милая дѣвушка!

"А вѣдь хорошо вокругъ насъ! Тебѣ, кажется, все будто ново! Ты вѣрно въ первый разъ ѣдешь по этой дорогѣ?

-- Я вообще первый разъ въ жизни выбралась изъ дому.

-- Это я тотчасъ примѣтилъ. Что же, ты останешься въ уѣздномъ городѣ?

-- Нѣтъ, я дальше пойду. Если нужно, такъ и до Вѣны; буду искать себѣ мѣста.

-- Правильно. Лучше искать маленькаго мѣста въ городѣ, чѣмъ плохо хозяйничать въ деревнѣ. Знаю ли я твоихъ родныхъ?

-- Врядъ ли, у меня осталась только матушка; ты едва ли слыхалъ что нибудь о вдовѣ Зебенсдорфскаго школьнаго учителя.

Онъ утвердительно кивнулъ головою.

Они проѣзжали мимо крошечнаго домишка, на которомъ красовалась вывѣска съ изображеніемъ бутылокъ пива и вина. У дверей стоялъ худощавый мужчина въ зеленой ермолкѣ, какъ подобаетъ шинкарю.

-- А! Михель Коллингеръ!-- воскликнулъ онъ, увидѣвъ фуру.-- Здраствуй, братъ!

-- Здравствуй.

Изъ дверей выбѣжала толстая женщина.

-- Кто это ѣдетъ?

-- А! вотъ и моя возлюбленная!-- воскликнулъ старый извощикъ.-- Съ добрымъ утромъ, хозяюшка! Я давно ужъ смотрю на тебя однимъ глазомъ, кажется лѣвымъ, потому что онъ у меня чешется каждое утро. Изъ любви къ тебѣ только, я всегда заѣзжаю къ вамъ на обратномъ пути. Не мѣшало бы тебѣ послать когда нибудь хозяина въ погребъ, какъ можно подальше, чтобъ мы могли остаться одни.

Мужъ и жена захохотали.

-- Будетъ сдѣлано хоть сегодня, если ты пожалуешь! закричала во все горло толстуха, потому что фура успѣла уже отъѣхать довольно далеко.

-- Ладно, прійду непремѣнно,-- отвѣтилъ какъ можно громче Михель и потомъ сказалъ дѣвушкѣ, сидѣвшей съ нимъ рядомъ: -- А какъ ты думаешь? Вѣдь такой старый оселъ, какъ я, можетъ иногда позволить себѣ безобидную шутку?.. Взгляни-ка какъ хорошо солнце освѣщаетъ на вершинѣ горы монастырь Гроттенштейнъ. Тамъ и внутри очень хорошо живется; мнѣ удалось однажды побывать въ этомъ монастырѣ. По старинному преданію, тамъ когда-то жилъ монахъ чрезвычайно ученый и богобоязненный. Въ промежутки между богослуженіями онъ варилъ въ своей кельѣ цѣлебныя травы, а наконецъ придумалъ даже средство дѣлать золото; не знаю, правда ли, но говорятъ, что если у кого окажется камень мудрости, то онъ можетъ излечивать отъ всѣхъ болѣзней. Монахъ это именно и умѣлъ дѣлать, а потому ты легко можешь себѣ представить, сколько народу стекалось въ монастырь изъ всевозможныхъ земель. Но такъ какъ и самый богобоязненный человѣкъ никогда не довольствуется тѣмъ, что у него есть, а все наровитъ перегнать въ чемъ нибудь другихъ, то и моему монаху пришло какъ-то на мысль: болѣзней мнѣ нечего бояться, да и другихъ я умѣю излечивать отъ нихъ; какъ бы мнѣ придумать такой напитокъ, который не давалъ бы людямъ умирать? Сталъ онъ молиться Богу, чтобы Господь помогъ ему въ этомъ дѣлѣ, и въ молитвѣ своей лицемѣрно пояснилъ, что желаетъ этого только для того, чтобы имѣть возможность вѣчно помогать всѣмъ недужнымъ и болѣющимъ. Господь Богъ услышалъ его молитву. Однажды ночью ему удалось сварить напитокъ безсмертія, и въ полночь передъ нимъ стояла полная до краевъ чаша, которая навсегда должна была бы избавить его отъ смерти, если бъ онъ выпилъ ее до дна. Ровно въ двѣнадцать часовъ поднесъ онъ чашу къ своимъ губамъ, какъ вдругъ ему почудилось, что изъ глубины вселенной, гдѣ и звѣздамъ конецъ, на него съ жадностью глядятъ милліоны потухшихъ глазъ, и всѣ мертвыя, пустыя глотки алчутъ чудотворнаго напитка; тогда онъ созналъ, что готовился совершить преступленіе передъ живыми и мертвыми; ему стало больно на душѣ, и онъ бросилъ чашу, сказавъ: "Иду къ вамъ и я". Слова эти тотчасъ же сбылись, и на другое утро его нашли уже мертвымъ. По другому толкованію вся эта исторія выдумана въ свое время только для того, чтобы монахъ остался въ памяти у людей, какъ святой этого монастыря; въ дѣйствительности же напитокъ безсмертія былъ ядомъ, который поднесли ему братья за то, что онъ хотѣлъ повѣдать всему человѣчеству тайну камня мудрости, вмѣсто того, чтобы сдѣлать ее достояніемъ только одного монастыря. Вотъ сказаніе о Гроттенштейнскомъ монахѣ. Такъ-то, милая дѣвушка!

-- Мостъ, черезъ который мы теперь проѣзжаемъ, стоитъ на мѣстѣ немногимъ болѣе тридцати лѣтъ. Во время большаго наводненія, рѣчка пробила себѣ новое русло, а тамъ, гдѣ мы теперь ѣдемъ съ горки на горку -- находилось старое.

Нѣсколько дальше они увидѣли на дорогѣ крестъ. Старый извощикъ замолкъ и, подъѣхавъ къ нему, перекрестился, а потомъ погналъ лошадей.

-- Ты, должно быть, удивляешься, дѣвушка, заговорилъ онъ немного погодя, что я такъ разомъ пересталъ болтать! Мученическій крестъ, мимо котораго мы проѣхали {Мученическимъ крестомъ (Marterl) называютъ крестъ изъ дерева или камня, поставленный на томъ мѣстѣ, гдѣ погибъ какой нибудь человѣкъ. Обыкновенно на немъ дѣлается краткая надпись, поясняющая, какъ это случалось. Иногда на крестѣ изображается и самое событіе. Встрѣчаются и кресты, сооруженные въ намять избавленія отъ опасностей.} -- единственное по всей дорогѣ непріятное для меня мѣсто; не знаю, что бы я далъ, если бъ могли убрать этотъ крестъ; онъ просто застилаетъ мнѣ свѣтъ божій. Когда я ѣзжу одинъ, то всегда стараюсь заснуть, не доѣзжая его, и проснуться только тогда, когда онъ уже за моей спиной. Сто разъ я давалъ себѣ клятву не вспоминать объ этой исторіи и даже приложить всѣ старанія къ тому, чтобы совершенно забыть ее -- ничего не помогаетъ! Какъ завижу я этотъ печальный крестъ -- все представляется мнѣ вновь такъ живо, будто случилось вчера; а если человѣкъ пережилъ кое-что, о чемъ тяжело вспоминать, то ему всегда бываетъ легче подѣлиться этимъ и съ другими. Когда разомъ случается такъ много несчастій, что они косвенно задѣваютъ и тѣхъ, которыхъ они прямо не касаются, то люди дѣлаются сообщительными. Имъ всѣмъ какъ будто становится страшно за жизнь человѣческую, въ которой такія вещи могутъ случаться.

Онъ немного наклонился къ дѣвушкѣ и тихо сказалъ:-- У этого креста много лѣтъ назадъ убитъ человѣкъ, и убійца его былъ мнѣ первый другъ. Первый другъ!..-- Онъ глубоко вздохнулъ.-- Такъ-то, милая дѣвушка!

Послѣ краткаго молчанія онъ продолжалъ:-- Его звали Яковомъ Зенфельдеромъ и былъ онъ во всѣхъ отношеніяхъ славный малый, которой зла никому не дѣлалъ; только какъ выпьетъ, такъ тотчасъ, бывало, совсѣмъ разсудокъ потеряетъ, а такъ какъ и самъ онъ это хорошо зналъ, то и остерегался вина пуще всего. Родители его были прекрасные люди, и онъ, какъ единственный сынъ ихъ, жилъ съ ними въ мирѣ и радости. Случись такъ, что съ нимъ одновременно выросла въ томъ же мѣстечкѣ дѣвушка, которая съ каждымъ годомъ все больше стала ему нравиться. И красотка же она была, по правдѣ сказать, а звали ее Агнесой Ланггаммеръ. Какъ водится, она приходилась по вкусу не ему одному. У Якова оказался соперникъ, Антонъ Фридбергеръ, который вообще умѣлъ лучше ладить съ женщинами и всегда встрѣчалъ съ ихъ стороны самый ласковый пріемъ, хотя онѣ и знали, что ему и одному-то жить трудно, не то что содержать жену. И у хорошенькой Агнесы онъ былъ въ великой милости, только она любила его втайнѣ, а передъ народомъ виду не подавала. Къ тому же и Яковъ былъ такой женихъ, которымъ нельзя было пренебрегать. Она и тянула съ нимъ дѣло цѣлый годъ; но другой парень, Антонъ, былъ человѣкъ гордый, и потому сказалъ ей: "Такъ и такъ молъ; если выберешь Якова, то меня уже больше никогда не увидишь; если же меня, то съ другимъ не заигрывай". Тогда-то и оказалось, что онъ ей всѣхъ милѣе, и она Якову отказала на отрѣзъ. Бѣдняку цѣлый годъ и въ голову не приходило, что дѣвушка его дурачитъ, и потому отказъ на него какъ съ неба упалъ. Отчаяніе напало на него, и тутъ-то дьяволъ внушилъ ему проклятую мысль пойти въ трактиръ и запить свое горе. Ужъ и это было плохо, но хуже всего то, что онъ оказался въ трактирѣ не одинъ. Антонъ, увидѣвъ, что тамъ сидитъ Яковъ, не удержался, чтобъ не пойти туда вслѣдъ за нимъ и посмотрѣть, что у него за лицо. И вѣдь какія иногда человѣку глупыя мысли приходятъ въ голову! Замѣтивъ, что Яковъ въ такой печали, Антонъ сжалился надъ нимъ и вздумалъ прямо, начисто объяснить ему, что дѣвушка никогда не питала къ нему расположенія и слѣдовательно не могла бы сдѣлаться для него хорошею и честною женою. Слово за слово Яковъ, который опьянѣлъ уже послѣ перваго стакана, истолковалъ доброе намѣреніе Антона совсѣмъ иначе. Вообразилось ему, что счастливый соперникъ вздумалъ надъ нимъ насмѣхаться, или даже уронить Агнесу въ его глазахъ. Мыслей своихъ онъ однако не высказалъ, а всталъ и вышелъ изъ трактира вмѣстѣ съ другимъ парнемъ: на другой же день нашли Антона Фридберга убитымъ на большой дорогѣ. Яковъ Зенфельдеръ между тѣмъ словно сгинулъ, и всѣ стали говорить: "Это его рукъ дѣло"!

"Всю жизнь мою не забуду я, какъ, въ тотъ же вечеръ, я пришелъ въ избу родителей Якова, съ какимъ глубокимъ отчаяніемъ старики сидѣли каждый въ своемъ углу и не рѣшались смотрѣть другъ другу въ глаза. "Не можетъ этого быть,-- рыдая говорилъ старый Зенфельдеръ,-- чтобы онъ такъ забылся; или ужъ онъ не моя плоть и кровь. Сознайся,-- кричалъ онъ, обращаясь къ женѣ,-- я теперь тебѣ все прощу -- утѣшь меня признаніемъ, что онъ мнѣ не сынъ! Всѣ Зенфельдеры -- продолжалъ старикъ -- были честные, правильные люди; ни у кого изъ моихъ предковъ не могъ онъ перенять такое ужасное безбожіе. Я самъ хочу спросить его: дѣйствительно ли онъ совершилъ такое преступленіе?" При этихъ словахъ онъ быстро вскочилъ съ своего мѣста, подошелъ къ женѣ своей и закричалъ: "Ты знаешь, гдѣ онъ! Говори!" Бѣдную старуху слова эти совершенно сбили съ толку, и потому она созналась мужу, что Яковъ передъ уходомъ говорилъ ей, что идетъ на "Сѣрую стѣну". Видишь, дѣвушка, въ той сторонѣ высокую гору? Голый откосъ ея, обращенный къ намъ, и есть "Сѣрая стѣна".

"Старикъ послѣ этого не4 сказалъ больше ни слова, а готовился уходить. Мнѣ за него страшно стало, а также и за Якова, и я сказалъ: "Зенфельдеръ, я пойду съ вами!" Онъ отвѣтилъ: "пойдемъ!" Такъ-то мы ушли вмѣстѣ въ тотъ же вечеръ, и шли всю ночь. Дорогою мы не обмѣнялись ни однимъ словомъ; по временамъ только я слышалъ тихіе вздохи старика, видимо не рѣшавшагося говорить о томъ, что у него на душѣ. Когда мы раннимъ утромъ подходили къ "Сѣрой стѣнѣ", то я случайно оглянулся на дорогу позади насъ. Къ немалому моему удивленію, я увидѣлъ, какъ на солнцѣ блестѣли штыки. Оказалось, что жандармы слѣдовали за нами, быть можетъ, всю ночь, а мы ихъ и не замѣтили. Старикъ все глядѣлъ себѣ подъ ноги и на моемъ лицѣ не примѣтилъ никакаго удивленія. Я схватилъ его за руки и сказалъ: "Пресвятая Богородица, что намъ теперь дѣлать? За нами жандармы идутъ по пятамъ!" Онъ отвѣтилъ: "пусть идутъ!" и пошелъ все дальше по направленію къ стѣнѣ. У меня было такъ грустно на сердцѣ и голова моя такъ ослабѣла, какъ будто ее кто нибудь ударилъ, такъ что я рѣшительно не зналъ, что мнѣ дѣлать, и бѣжалъ рядомъ со старикомъ, какъ маленькій мальчишка. Мы поднялись вверхъ по "Сѣрой стѣнѣ"; у меня дрожали колѣни, а старикъ постоянно опережалъ меня; на самомъ верху была маленькая пещера, и изъ нея выскочилъ Яковъ, блѣдный, одичалый, какъ будто и на человѣка переставшій походить. Слезы навернулись у меня на глаза. Онъ сдѣлалъ попытку броситься въ объятія отца; но отецъ отстранилъ его отъ себя рукою и сказалъ: "Говори правду, ты убилъ Тони Фридбергера?" Тотъ молчалъ. Старикъ переспросилъ его: "Да или нѣтъ? Христомъ Богомъ прошу тебя, сжалься надъ моимъ горемъ!" Тогда Яковъ тихо сказалъ: "да!" и съ громкимъ рыданіемъ упалъ на каменья.

Отецъ задрожалъ всѣмъ тѣломъ и бросилъ жалостный взглядъ на небо. Потомъ онъ какъ будто успокоился и, оглянувшись внизъ, убѣдился въ томъ, что жандармы взлѣзаютъ на стѣну. Тогда онъ обратился къ своему сыну и сказалъ: "Они идутъ за тобою; если бы ты могъ избавить меня отъ суда надъ тобою и отъ того, чтобы мое честное имя значилось въ приговорѣ, который можно будетъ купить передъ висѣлицей за нѣсколько грошей, то это было бы для меня великимъ утѣшеніемъ; то, что нужно для этого сдѣлать, я беру на себя. Сошлись и ты на меня, когда будешь въ отвѣтѣ передъ Господомъ Богомъ. Да будетъ же Онъ къ обоимъ намъ милостивъ и долготерпѣливъ, аминь. Теперь вставай, Яковъ, жандармы близко. Я дамъ тебѣ руку, но ты больше до меня не касайся. Когда я самъ стану предъ лицомъ божіимъ, и Господь Богъ дозволитъ мнѣ простить тебя, то я это сдѣлаю". Послѣ этого старикъ дѣйствительно подалъ сыну руку; я видѣлъ, что онъ держитъ въ ней какую-то вещь, которую Яковъ поспѣшно взялъ и скрылся съ нею въ пещеру. Не успѣлъ онъ пробыть въ ней и двѣ минуты, какъ подошли жандармы. "Братцы,-- сказалъ одинъ изъ нихъ,-- гдѣ Яковъ Зенфелдеръ?" Отецъ не далъ имъ никакаго отвѣта. Тогда страхъ развязалъ мнѣ ноги, и я бросился въ пещеру, куда послѣдовалъ за мною одинъ жандармъ. Тамъ увидѣли мы Якова мертвымъ и плавающимъ въ крови. Онъ перерѣзалъ себѣ горло бритвою, которую сунулъ ему въ руку отецъ! Я вскрикнулъ. Жандармъ хотѣлъ вернуться къ своимъ товарищамъ, но я задержалъ его и сказалъ ему: "Вѣдь старикъ-то его отецъ!" -- "Знаю", отвѣчалъ солдатъ; хорошій онъ былъ человѣкъ, а потому и онъ прослезился. И когда мы вышли безъ Якова, то старый Зенфельдеръ взглянулъ на насъ стекляными глазами и зашатался, такъ что навѣрное скатился бы со стѣны, если бы мы его не удержали. Въ то время, какъ я его поддерживалъ, одинъ жандармъ сказалъ другому: "Не долго ужъ ему жить осталось!" Старикъ тяжело вздохнулъ, выпрямился и сказалъ: "Онъ поступилъ хорошо!" Потомъ онъ твердыми шагами дошелъ до дому рядомъ со мною, а придя домой, слегъ и уже болѣе не вставалъ. Мучился онъ недолго, и сгубила его та правота, которая не щадитъ и собственную плоть и кровь. Да ниспошлетъ ему утѣшеніе Господь Богъ. Нечего конечно и говорить тебѣ, сколько горя вынесла старуха Зенфельдеръ; ты конечно поймешь и то, что Агнеса Ланггаммеръ не знала съ тѣхъ поръ ни одного спокойнаго часа.

"Да, жалко, жалко! Какъ подумаешь, что молоденькой дѣвушкѣ нельзя поставить въ большую вину, если она и поступитъ когда нибудь немного легкомысленно... И вѣдь люди-то все были хорошіе; могли бы и теперь еще жить въ веселіи и радости! Но ужъ такъ видно было суждено. Часто бываетъ съ людьми, что къ нимъ нисходитъ какое-то указаніе свыше, а можетъ быть имъ и дьяволъ даетъ понять, что не совсѣмъ-то безопасно живется на этомъ свѣтѣ... Проклятая "Сѣрая стѣна", слава Богу, теперь уже за нами. А вотъ впереди и трактиръ, куда мы пріѣдемъ въ полдень; тогда мы съ тобою съ удовольствіемъ поѣдимъ и выпьемъ. Такъ-то, милая дѣвушка!

Дѣвушка, правда, не совсѣмъ была согласна съ мнѣніемъ словоохотливаго извощика, что послѣ такой печальной исторіи ѣда и питье покажутся вкуснѣе; напротивъ, у нея совсѣмъ пропалъ аппетитъ, но она рада была немного отдохнуть съ дороги.

Передъ трактиромъ стояло уже много повозокъ. Михель Коллингеръ сталъ въ хвостѣ ихъ, подошелъ къ двери и закричалъ: "Богъ помощь, ребята!" на что тотчасъ же откликнулось нѣсколько голосовъ разомъ.

-- И ты вѣдь конечно не войдешь?-- спросилъ онъ свою спутницу.-- Я, признаюсь, терпѣть не могу шума и табачнаго дыму. Только зимою развѣ поневолѣ приходится сидѣть въ комнатѣ.

При этихъ словахъ онъ, въ знакъ завладѣнія, бросилъ на одинъ изъ стоявшихъ снаружи столовъ свою широкую, тяжелую шляпу, которую какъ будто нарочно взялъ съ этою цѣлью съ собою, потому что надѣть ее на голову ему въ этотъ день ни разу еще не приходилось.

Переговоривъ съ хозяиномъ, который приходилъ спросить, что угодно пріѣзжимъ, Михель Коллингеръ направился къ своей повозкѣ и вынулъ изъ нея мѣшки съ кормомъ для лошадей.

-- Прежде лошадки,-- сказалъ онъ,-- а потомъ ужъ я.

Преподавъ лошадямъ дружественный совѣтъ, чтобы онѣ ѣли не спѣша и разсудительно, онъ сѣлъ рядомъ съ дѣвушкой за столъ. Между тѣмъ и другіе извощики разсчитались съ хозяиномъ и вышли изъ трактира.

Первый, который перешелъ черезъ порогъ и увидѣлъ чету, столь неравную по лѣтамъ, закричалъ, обращаясь къ товарищамъ, оставшимся въ комнатѣ:

-- А сегодня Михелю Коллингеру попалась славная красотка.

Другіе отвѣчали на это громкимъ смѣхомъ.

-- Да,-- сказалъ старый извощикъ,-- этой красотки не видать вамъ, какъ ушей своихъ, потому что я увезу ее въ городъ.

-- Сядь-ка лучше ко мнѣ, моя милочка,-- сказалъ первый.-- Я повезу тебя скорѣе, да и разсказывать тебѣ не стану такъ много дорогою.

-- Да, на слова ты скупъ, а набѣдокурить -- мастеръ; нѣтъ, братъ, къ тебѣ она ужъ никакъ не сядетъ, сказалъ Михель.

-- Неужто ты, дѣвушка, и взаправду поѣдешь со старикомъ? Жалко, жалко.

Извощики сѣли на козлы, и повозки тронулись въ путь одна за другою. Когда Михель Коллингеръ посадилъ рядомъ съ собою дѣвушку, то они увидѣли впереди темную полосу, извивавшуюся по дорогѣ, какъ червякъ на вѣточкѣ листа.

Повозка катилась по ровной дорогѣ, но все-таки по временамъ наѣзжала на кочки, и это не давало старому извощику заснуть, хотя его и очень клонило ко сну. Такимъ образомъ онъ мало по малу совсѣмъ пріободрился и снова сдѣлался разговорчивъ.

-- Тотъ парень, который говорилъ послѣ всѣхъ,-- сказалъ онъ,-- предерзкій нахалъ, особенно, когда ему приходится имѣть дѣло съ женскимъ поломъ. Въ прошломъ году онъ такую штуку затѣялъ, что чуть было не надѣлалъ большой бѣды; но вѣдь такіе люди не заботятся о томъ, какія послѣдствія могутъ имѣть ихъ шалости, лишь бы только нраву ихъ ничто не препятствовало.

"Городъ -- нездоровое мѣсто для человѣка, попавшаго туда смолоду. Горожане большею частью люди слабые, а ужъ въ особенности горожанки, которыхъ тамъ называютъ "дамами"; когда онѣ замужемъ и у нихъ родятся дѣти, такъ онѣ сами не знаютъ, куда ихъ дѣвать. Бѣдныхъ ребятишекъ вскармливаютъ, чѣмъ попало, или берутъ въ домъ кормилицу; это еще не худо -- дитя остается по крайней мѣрѣ на глазахъ у родителей, но есть и такія, которыя не дѣлаютъ ни того, ни другаго, а отсылаютъ ребятъ въ деревни, на попеченіе чужихъ людей; а ужъ это куда какъ плохо! Бываетъ иногда и то, что крестьянки изъ окрестныхъ деревень пріѣзжаютъ въ городъ за питомцами; бѣдное дитя завертываютъ въ платокъ, и крестьянка уноситъ узелъ съ собою; а въ какомъ видѣ она со временемъ вернетъ его -- этого уже никто не знаетъ. Крестьянки наживаютъ при этомъ деньги, а когда онѣ возвращаются къ себѣ домой вдвоемъ, втроемъ или цѣлою толпою, то имъ конечно гораздо веселѣе, и онѣ дорогою заѣзжаютъ во всѣ трактиры и тамъ нерѣдко порядкомъ напиваются съ радости. Вотъ, въ прошедшемъ году, парень, о которомъ я тебѣ говорилъ, ѣхалъ изъ уѣзднаго города и на дорогѣ встрѣтилъ двухъ такихъ кормилицъ съ ихъ маленькимъ товаромъ. Обѣ онѣ уже порядкомъ напились, а потому такъ громко смѣялись и кричали, наталкиваясь одна на другую, что и ребята вскорѣ послѣдовали ихъ примѣру. Шумъ поднялся такой, что и Боже упаси. Мой шутникъ, услышавшій его уже издалека, разыгралъ изъ себя передъ двумя женщинами сострадательнаго человѣка и посадилъ обѣихъ въ свою повозку. Немного погодя онѣ принялись храпѣть наперерывъ. Тогда парень распеленалъ дѣтей, перемѣнилъ на нихъ бѣлье и платки и сдѣлалъ съ ними перетасовку. Когда бабы проснулись, то ни одна изъ нихъ не замѣтила подмѣна. Одна сошла раньше, а другая проѣхала дальше, чуть ли не до конца дороги. Дѣло конечно могло бы имѣть нешуточныя послѣдствія, но къ счастью дѣти были разнаго пола и потому, протрезвившись, обѣ кормилицы не мало удивились при видѣ превращенія мальчика въ дѣвочку и наоборотъ; но такъ какъ онѣ подобнаго чуда допустить не могли, то тотчасъ догадались, кто надъ ними подшутилъ. Можешь представить себѣ, какъ онѣ ругались, очутившись одна отъ другой на разстояніи четырнадцати часовъ ѣзды! Пришлось поневолѣ одной изъ нихъ бѣжать назадъ, чтобы отыскать другую и обмѣняться съ нею ребенкомъ. Вотъ какія иногда вещи случаются. Такъ-то, милая дѣвушка!

Они поднялись на холмъ и съ высоты его увидѣли вдали передъ собою кучу домовъ, надъ которыми возвышались церковныя башни и заводскія трубы. Михель указалъ въ ту сторону кнутомъ и прибавилъ:

-- А вотъ и уѣздный городъ!

Такаго множества домовъ, перерѣзанныхъ улицами вкривь и вкось, крестьянка до тѣхъ поръ и не могла себѣ представить; ей казалось, что для маленькаго городка вполнѣ достаточно вдвое больше числа домовъ, чѣмъ сколько насчитывается въ томъ мѣстечкѣ, гдѣ она родилась; если же ихъ вдесятеро больше, то городъ долженъ быть уже очень большой. Теперь же она не могла даже опредѣлить и приблизительно числа домовъ, раскинувшихся передъ ея глазами. Ей стыдно стало за свое дѣтское пониманіе, и она засмѣялась при мысли о своемъ невѣжествѣ.

Озираясь во всѣ стороны, она не могла спокойно сидѣть на мѣстѣ.

-- Что ты удивляешься нашему городку, милая дѣвушка!-- сказалъ Михель Коллингеръ.-- Что же ты скажешь, когда увидишь большой городъ?

-- Какже онъ великъ... сравнительно?-- спросила она; и чтобы показать, что она больше ничему не намѣрена удивляться, тотчасъ прибавила,-- вѣрно во сто разъ?

-- Въ тысячу разъ, сказалъ извощикъ.

-- Въ тысячу разъ?

Дѣвушка замолчала, потому что ей не вѣрилось, чтобы это дѣйствительно было такъ.

По дорогѣ показалось нѣсколько дачъ, свидѣтельствовавшихъ о близости города, и въ палисадникѣ одной изъ нихъ рѣзвились дѣти. За играми ихъ слѣдила старая служанка, поклонившаяся Михелю Коллингеру, когда онъ проѣзжалъ мимо и кивнулъ ей головою.

-- Это была когда-то очень хорошенькая нянька,-- сказалъ онъ; -- она и теперь еще служитъ все у тѣхъ же господъ и ходитъ за внуками тѣхъ, при дѣтяхъ которыхъ нѣкогда состояла. Много трунили они надъ нею, когда она была молода, да трунятъ еще и теперь; но мнѣ, признаюсь, такаго рода шутки совсѣмъ не по вкусу; за то старую дѣвушку я отъ души жалѣю. Правда, она всегда была немножко странная и какъ будто не въ своемъ разумѣ; но я такъ полагаю, что за прямой разумъ надо благодарить Бога также, какъ за прямые члены, и умнымъ людямъ совсѣмъ не подобаетъ еще болѣе запутывать понятія слабоголовыхъ. Это я тебѣ еще разскажу на прощанье, а когда я кончу, такъ мы какъ разъ и доѣдемъ до города.

"Старъ только тотъ, кто долго жилъ, и потому нельзя не вѣрить старику, когда онъ говоритъ, что былъ когда-то молодъ; но былъ ли онъ когда нибудь и хорошъ собою, это по лицу его въ старости рѣдко бываетъ замѣтно. То же можно сказать и о старой служанкѣ, которую ты сейчасъ видѣла; поступила же она въ услуженіе прямо изъ деревни, совсѣмъ молоденькою дѣвушкою. Городской воздухъ оказался для нея вреднымъ; онъ ударилъ ей въ голову, и она стала воображать себѣ, что судьба непремѣнно пошлетъ ей такаго суженаго, лучше котораго и на свѣтѣ нѣтъ. О мужикѣ она конечно и думать не хотѣла, потому что брезгала даже ремесленникомъ и купцомъ. Жениховъ у нея было много, но каждому изъ нихъ она напрямки говорила, что ни за что не пойдетъ за человѣка изъ низшаго званія. Такимъ образомъ, мало по малу, простые люди отшатнулись отъ дѣвушки, а такъ какъ изъ высшаго сословія никто не являлся, то она осталась наконецъ совсѣмъ безъ жениховъ.

"Господа ея смѣялись надъ ея высокомѣріемъ, да вѣдь и въ самомъ дѣлѣ смѣшно видѣть, когда кто нибудь поднимаетъ носъ безъ всякой причины; но на этомъ слѣдовало бы и покончить. Съ годами спѣсивая дѣвушка, быть можетъ, и одумалась бы и вышла бы замужъ за какаго нибудь честнаго мастероваго, вмѣсто того, чтобы остаться старой дѣвой, которой хлѣбъ достается очень не легко, но которую тѣмъ не менѣе все-таки держатъ въ услуженіи больше изъ милости.

"Надо однако объяснить тебѣ какъ это случилось, потому что всему на свѣтѣ есть своя причина, о которой только не всегда можно сразу догадаться. Глупо говорить, какъ мы часто это слышимъ: "это случилось само собою". Само собою ничего не случается. У господъ былъ родственникъ, молодой и весьма пригожій студентъ, пріѣхавшій къ нимъ какъ-то погостить недѣли на двѣ. Онъ былъ немногимъ старше молодой нянюшки, и потому нисколько не удивительно, что она ему понравилась и что онъ далъ ей это понять, стараясь вмѣстѣ съ тѣмъ заслужить и ея расположеніе; но когда онъ увидѣлъ, что она въ такихъ вещахъ шутить не любитъ, а смотритъ на его ухаживаніе серьезно,-- то ему это показалось смѣшнымъ, хотя вмѣстѣ съ тѣмъ онъ чувствовалъ и нѣкоторую досаду въ родѣ той, какую ощущала лисица, увѣрявшая, что виноградъ для нея слишкомъ зеленъ. Въ молодые годы однако такія чувства очень скоро забываются. Ухаживатель принимается строить куры какой нибудь другой дѣвушкѣ и въ концѣ концовъ перестаетъ сердиться на ту, которая смотритъ на вещи по своему, т. е. не совсѣмъ такъ, какъ бы ему хотѣлось.

"Женщины, какъ всѣмъ извѣстно, всегда завидуютъ тѣмъ, въ которыхъ влюбляются мущины. Каждой хочется, чтобы ухаживали только за нею и чтобы сама она могла имѣть удовольствіе отказать тому, кто придется ей не по вкусу. Барышни въ господскомъ семействѣ порядкомъ дразнили влюбленнаго братца, да и сердились на него не мало; когда же онѣ увидѣли, что студентъ отвернулся отъ дѣвушки, то стали уговаривать его подшутить надъ нею и притвориться влюбленнымъ въ нее не на шутку. Каждый человѣкъ въ душѣ немного мстителенъ, а потому легкомысленный братецъ, не подумавъ о послѣдствіяхъ, затѣялъ съ дѣвушкою фальшивую игру. Нянька между тѣмъ серьезно вообразила себѣ, что сдѣлается барынею, и замѣтивъ это, всѣ въ домѣ стали потихоньку надъ нею посмѣиваться. Когда для студента наступило время вернуться въ городъ, то онъ, дождавшись свѣтлой лунной ночи, пригласилъ бѣдную влюбленную дѣвушку въ садъ, на свиданіе, чтобы проститься съ нею. Прощаніе происходило подъ окномъ барышень, которыя, стоя за занавѣской, изгрызли два платка, зажимая ими рты, чтобы не расхохотаться громко въ то время, когда внизу студентъ бралъ съ плачущей дѣвушки клятву остаться ему вѣрною до его возвращенія, о которомъ онъ въ самомъ дѣлѣ вовсе и не помышлялъ. Бѣдная нянюшка дала эту клятву и свято сдержала ее до сихъ поръ. Когда ей скажутъ: "твой любезный вѣрно умеръ, потому что его не видать", то она готова допустить такое предположеніе; но за то она сердится не на шутку, когда кому нибудь вздумается сказать ей: "студентъ просто надсмѣялся надъ тобою, какъ надъ дурочкой". Ей непріятно слушать такія слова, въ особенности ради его, такъ какъ она безусловно вѣритъ въ его честность и правдивость. Онъ теперь, быть можетъ, какой нибудь старый канцеляристъ, у котораго на лицѣ столько-же складокъ, сколько ихъ на его кожаномъ креслѣ; но ей онъ все представляется свѣжимъ и молодымъ, такъ что когда при ней бранятъ мущинъ, или осыпаютъ ихъ похвалами, то она всегда замѣчаетъ: "а съ моимъ милымъ никто не сравнится". И она въ самомъ дѣлѣ права, потому что тотъ, за котораго она считала студента, совсѣмъ другой человѣкъ; да такаго человѣка, быть можетъ, никогда и не бывало, а она встрѣтится съ нимъ когда нибудь на томъ свѣтѣ. Я надъ нею смѣяться не могу; хотя и не совсѣмъ у мѣста, а все таки она выказала вѣрность любимому человѣку; качество же это почтенное, и я цѣню его на столько, что всегда отъ души кланяюсь ей, когда проѣзжаю мимо.

-- Какже однако никто не разубѣдилъ ее?-- сказала дѣвушка;-- вѣдь она конечно была бы гораздо счастливѣе, если бы не заблуждалась такимъ образомъ на счетъ предмета своей любви.

-- Нѣтъ, едва ли, милая дѣвушка. Ты, быть можетъ, и любишь прямо смотрѣть на вещи, но людямъ мечтательнымъ -- а ихъ на свѣтѣ не мало -- гораздо лучше живется въ воображеніи, чѣмъ въ дѣйствительности... Мы однако уже подъѣхали къ городу. Разскажи же мнѣ, куда ты идешь?"

-- У меня есть письмо, на которомъ значится адресъ.

Она вынула изъ за пазухи письмо.

-- Почтовый ящикъ не дуренъ, сказалъ Михель.

-- Тутъ написано: Вѣнская улица, No 73.

-- А! Въ такомъ случаѣ намъ съ тобою надо разстаться, а я охотно повезъ бы тебя и дальше. Вѣнская улица тамъ, надъ самимъ мостомъ. Такъ сойди же, милая дѣвушка.

Онъ остановилъ лошадей, и дѣвушка слѣзла съ повозки, сказавъ: "благодарю покорно".

-- Радъ служить.

-- Счастливаго возвращенія!

-- И тебѣ счастливаго пути. Да хранитъ тебя Богъ!

-- И тебя также!

Спутница Микеля Коллингера пошла, черезъ мостъ, въ указанную улицу. Вечерѣло уже, и хотя день былъ будничный, однако людей встрѣчалось больше, чѣмъ ихъ собирается въ деревнѣ по воскреснымъ и праздничнымъ днямъ. Ей постоянно приходилось думать о томъ, какъ бы дать дорогу другимъ, чтобы не столкнутся съ прохожимъ. Большая часть людей, которыхъ она встрѣчала, совсѣмъ и не замѣчали ее, но были и такіе, которые мимоходомъ бросали на нее ласковый взглядъ. Ей казалось даже, что они ей кланяются, но это потому что она еще не имѣла понятія о такихъ людяхъ, которые со всѣми безъ различія бываютъ одинаково любезны. Если бы она была въ городѣ совсѣмъ чужою и не знала къ кому обратиться, то городская суматоха конечно совсѣмъ смутила бы ее, но ей придавало много увѣренности сознаніе, что въ городѣ живутъ ея родственники. Уличная толкотня и ей невольно сообщила немного живости. Молча ходить посреди всеобщей суеты и болтовни показалось ей нестерпимымъ, и ей захотѣлось во что бы ни стало заговорить съ кѣмъ нибудь изъ горожанъ, чтобы послушать ихъ рѣчи. Спросить дорогу никогда не мѣшаетъ, и потому, встрѣтивъ пожилаго господина, она сказала ему:-- Позвольте спросить, сударь, это Вѣнская улица?

Господинъ указалъ ей на надпись на перекресткѣ и пробормоталъ:-- Развѣ вы не умѣете читать?

Кто это: вы? Она взглянула на него сначала съ удивленіемъ, а потомъ только вспомнила, что находится въ городѣ, гдѣ люди не такъ хорошо знакомы между собою, какъ въ деревнѣ, и привыкли говорить другъ другу: вы, какъ будто каждый изъ нихъ изображаетъ изъ себя нѣсколькихъ человѣкъ, что однако нисколько не мѣшаетъ имъ быть невѣжливыми и не давать отвѣта на предлагаемые имъ вопросы.

Говорить послѣ этого ей уже болѣе не хотѣлось, и потому она молча шла мимо домовъ, отыскивая номера надъ воротами. Что это за высокія и большія строенія! Точно двадцать слишкомъ деревенскихъ избъ поставлены рядомъ и одна на другую для того, чтобы соединить ихъ въ одно цѣлое; тамъ живутъ люди и платятъ за свое помѣщеніе деньги; въ ихъ распоряженіи часто не больше мѣста, чѣмъ у деревенскаго жителя; только въ деревнѣ избы раздѣляются полями и лугами, здѣсь же каждый живетъ рядомъ съ другимъ, стѣна объ стѣну. Какая же можетъ быть жизнь въ такомъ домѣ? Чтобы ты ни дѣлалъ, все вокругъ тебя такъ много чужихъ глазъ, которые или высматриваютъ все, что передъ ними, или не интересуются тѣмъ, что ихъ окружаетъ. Всячески выходитъ неловко и какъ-то совѣстно жить при такихъ условіяхъ. Впрочемъ, ей скоро самой предстоитъ убѣдиться насколько подобная жизнь можетъ быть хороша или дурна.

Надъ воротами однаго изъ домовъ значился No 73.

Дѣвушка вошла во дворъ, который мела метлою старуха, и спросила, гдѣ живетъ Рейнгольдъ Бруккеръ.

-- Въ третьемъ этажѣ, налѣво.

Она поднялась по лѣстницѣ. Да, подумалось ей, горы бываютъ и въ городѣ, только каменныя, и въ нихъ люди живутъ.

II.

Ночь у милыхъ родственниковъ.-- Поѣздка въ Вѣну.-- Знакомство съ непріятнымъ гостемъ, о которомъ много говорятъ на свѣтѣ, хотя немногіе только близко съ нимъ сходятся, что впрочемъ ни въ какомъ случаѣ не составляетъ особой привилегіи.

Дѣвушка очутилась въ корридорѣ третьяго этажа, содержавшемся столь же нечисто, какъ и самая лѣстница. Дверь на лѣво также оказалась до такой степени грязною, что гостья едва рѣшилась въ нее постучаться, а такъ какъ звонка не было, то дѣвушкѣ пришлось ударять въ дверь нѣсколько разъ, и все сильнѣе и сильнѣе. Тогда она услышала, какъ отворяютъ дверь извнутри. Въ тоже время изъ квартиры послышался хриплый лай собаки.

Дѣвушкѣ отворили, и она увидѣла передъ собою полную женщину небольшаго роста, съ грубыми чертами лица, сдѣлавшимися отъ старости еще болѣе рѣзкими. У ногъ этой женщины вертѣлась длинношерстная собачка коричневаго цвѣта, съ длинными когтями, надъ которыми шерсть росла клочьями, такъ что она ходила будто на подкладкѣ изъ своей собственной шерсти.

-- Цыцъ, Джоли! Что вамъ угодно? спросила женщина.

-- Я ищу господина Рейнгольда Бруккера, сказала дѣвушка.

-- Отставной письмоводитель городской ратуши Бруккеръ живетъ здѣсь. Что же вамъ отъ него нужно? Я его жена.

-- Въ такомъ случаѣ, цѣлую вашу ручку, тетушка; я Бригитта Лейпольдъ изъ Зебенсдорфа; матушка велѣла вамъ кланяться; а вотъ и письмо отъ нея.

Тетка взяла письмо.-- Такъ тебя прислала сестра Катя?-- сказала она.-- Странное дѣло; а я уже думала, что вы нашимъ родствомъ совсѣмъ не дорожите! Сколько лѣтъ уже изъ васъ никто къ намъ не заглядывалъ, да и не присылали къ намъ изъ деревни ни малѣйшей бездѣлицы, хотя вы и знали, что мы нуждаемся больше васъ. Ты, можетъ быть, принесла что нибудь съ собою?

Она схватилась за узелъ.

-- Нѣтъ, тетушка, я ничего не принесла.

-- Да, да, такъ и есть! Всѣ вы тамъ въ деревнѣ таковскіе, кто этого незнаетъ! Ничего вы не присылаете и съ собою не приносите, а когда вамъ самимъ что нибудь нужно, то вы и адресъ написать, и дорогу отыскать съумѣете, какъ нельзя лучше. Интересно, въ чемъ заключается твоя просьба! Ну, войди!

Она пропустила дѣвушку впередъ, въ кухню, и заперла за нею дверь. Обѣ вошли затѣмъ въ смежную комнату, гдѣ на столѣ горѣла лампа, съ косо надѣтымъ на нее абажуромъ. Въ глубокой тѣни, въ креслѣ, кожаная обивка котораго такъ пострадала отъ времени, что изъ нея мѣстами выбивался конскій волосъ, сидѣлъ дряхлый старикъ.

Дѣвушка робко подошла къ нему и протянула ему руку.

Онъ какъ бы со страхомъ отдернулъ свою.-- Кто это! кто это! пробормоталъ онъ.

-- Дай ей руку; не бойся, сказала женщина.

Онъ послѣдовалъ такому приглашенію, не дождавшись никакихъ объясненій.

-- Это Бригитта Лейпольдъ, продолжала тетушка,-- дочка моей сестры.

-- А!-- сказалъ старикъ и пожалъ поданную ему руку.-- Дочь свояченицы -- и какая здоровая и хорошенькая! Хе! хе! Да! да!.. Но какой же именно свояченицы?

Жена его между тѣмъ распечатала письмо и, принявшись зачтеніе его, тотчасъ же накинулась на спрашивавшаго: "Какой? Вѣдь насъ всего три сестры; у младшей не можетъ же быть взрослой дочери; я уже говорила тебѣ, что это Лейпольдъ, неужели ты не слыхалъ?" Увидѣвъ, что Бригитта вытаращила глаза отъ удивленія, она сказала со злобнымъ выраженіемъ въ лицѣ:-- Что тебя удивляетъ? Старикъ право ни на что болѣе не годенъ; онъ слышитъ плохо, видитъ не хорошо и постоянно какой-то растерянный. Не знаю, что съ нимъ и дѣлать, а онъ въ этомъ положеніи какъ разъ въ такое время, когда и мнѣ самой хотѣлось бы отдохнуть.

-- Хорошо же ты рекомендуешь меня постороннимъ людямъ,-- сказалъ мужъ, взглянувъ на жену своими тусклыми глазами -- не всегда такъ было, да не всегда такъ и будетъ. Нѣтъ, не будетъ.

-- Конечно нѣтъ, сказала она.

-- А если я вамъ въ тягость, такъ я уйду... я уйду, сейчасъ уйду. Онъ съ трудомъ приподнялся съ кресла.-- Скажите только, въ тягость ли я вамъ?

-- Сиди-ка лучше спокойно -- жена снова заставила его сѣсть,-- и не говори такихъ пустяковъ.

-- Хе! хе! тебѣ бы все-таки не хотѣлось, чтобы я ушелъ!

-- Ну, да, да!

-- У тебя тамъ есть письмо?

-- Отъ сестры.

-- Отъ свояченицы? Давай-ка сюда; вѣдь и мнѣ надо прочитать его.

Она положила письмо на столѣ передъ нимъ, пожимая плечами. Старикъ медленно сталъ читать его строка за строкою и часто останавливался, закрывая глаза рукою.

Бригитта стояла поодаль; ей жалко стало безпомощнаго старика.

-- Такъ ты хочешь идти въ услуженіе?-- сказала ей тетушка.-- Это хорошо; въ такомъ случаѣ я могу что нибудь для тебя сдѣлать. Сегодня ты переночуешь у насъ, а завтра тебѣ надо пораньше встать, чтобы поспѣть на поѣздъ, который отправляется въ Вѣну. Я напишу тебѣ гдѣ живетъ госпожа Цейдельгуберъ, моя и матери твоей младшая сестра, а твоя тетушка. Она тамъ замужемъ за фабрикантомъ обуви. Ты отыщешь ее. У нея много знакомствъ, и ей не трудно будетъ рекомендовать тебя куда нибудь; а можетъ быть, ты и у нея останешься. Въ такомъ случаѣ тебѣ у родственниковъ пріятнѣе будетъ жить, чѣмъ у чужихъ.

-- Благодарю покорно.

Старикъ положилъ письмо обратно на столъ.

-- Ну, что же пишетъ свояченица? спросила жена и толкнула при этомъ Бригитту локтемъ.

Онъ призадумался, но, какъ видно, не могъ припомнить содержанія прочитаннаго, потому что снова взялся за письмо.

-- Ну, вотъ видишь, не правду ли я говорила! Читаетъ по складамъ цѣлый часъ и тотчасъ-же все забываетъ. Совсѣмъ пропащій человѣкъ! А самъ не сознается въ этомъ. Если сказать ему, такъ сердится.-- Она насмѣшливо засмѣялась.

Изъ второй комнаты, гдѣ также горѣла лампа, раздался рѣзкій мальчишескій голосъ: "Mulier taceat inecclesia".

Отставной письмоводитель поднялъ глаза и сказалъ:-- Это означаетъ въ переводѣ: женщины въ церкви должны молчать.

-- Это нашъ младшій сынокъ -- сказала тетушка -- онъ живетъ еще у насъ въ домѣ и учится. Викторъ! приди-ка сюда! Взгляни, кто пришелъ!

Въ комнатѣ послышалось, какъ кто-то отодвинулъ стулъ, и на порогѣ показался молодой человѣкъ лѣтъ шестнадцати. Онъ былъ чрезвычайно худощавъ и очень неловокъ; онъ сдѣлалъ церемонный поклонъ.

-- Это твоя двоюродная сестра, дочь моей сестры, вдовы школьнаго учителя, которая живетъ въ деревнѣ.

Мальчикъ слыхалъ вѣроятно отъ школьнаго товарища, котораго Богъ наградилъ хорошенькими кузинами, что двоюродный братъ можетъ позволить себѣ поцѣловать свою сестрицу, потому что онъ довольно предпріимчиво подошелъ къ Бригиттѣ, причемъ каждое изъ его движеній изображало изъ себя уголъ, видъ котораго навѣрное порадовалъ бы всякаго профессора геометріи. Но когда онъ очутился передъ дѣвушкою, смотрѣвшею на него совершенно равнодушно, то усомнился въ томъ впечатлѣніи, какое произведетъ на нее подобное выраженіе родственныхъ чувствъ, а потому ограничился тѣмъ, что протянулъ ей руку и торжественно сказалъ: "Mademoiselle, je suis charmé de faire votre connaissance". Юноша имѣлъ несчастную привычку выражаться на иностранныхъ діалектахъ, при чемъ однако былъ вполнѣ увѣренъ, что его не поймутъ.

Тетушка улыбнулась, взглянувъ на смущенную дѣвушку, и бросила матерински-гордый взглядъ на своего ученаго сына, а старый письмоводитель снова поднялъ глаза и сказалъ: "Это значитъ въ переводѣ: сударыня, я очень радъ съ вами познакомиться"

-- Но тетушка,-- замѣтила Бригитта,-- почему же братецъ говоритъ, по французски; развѣ онъ не знаетъ по нѣмецки?

Мать и сынъ отъ души засмѣялись, услышавъ этотъ вопросъ.

Старикъ въ креслѣ также улыбнулся, но съ оттѣнкомъ нѣкоторой насмѣшки, потому что подмигнулъ при этомъ своей племянницѣ.

Жена замѣтила это, съ неудовольствіемъ покачала головою и сердито посмотрѣла на мужа.-- Я пойду теперь подогрѣть ужинъ,-- сказала она.

-- Не могу ли я въ чемъ нибудь помочь вамъ, тетушка? спросила дѣвушка.

-- Нѣтъ, не нужно, отвѣчала старуха и ушла въ кухню, куда молодой человѣкъ послѣдовалъ за нею.

-- Ты бы лучше остался тамъ -- сказала мать,-- а то старикъ, чего добраго, наговоритъ дѣвушкѣ Богъ знаетъ что.

-- Пускай его! Что мнѣ за дѣло: "Similis simili gaudet". Я съ этой простушкой изъ деревни совсѣмъ и говорить не могу; мнѣ пришлось бы безпрестанно прибѣгать къ разнымъ оборотамъ рѣчи, а между нами я выражаюсь въ немногихъ словахъ и... "sapienti sat!"

Въ переводѣ: для знающаго довольно -- сказалъ бы отецъ ученаго сына, но онъ не слыхалъ только что сказаннаго, и потому письмоводительница не поняла къ сожалѣнію сдѣланнаго ей комплимента. Дѣвушка между тѣмъ сѣла рядомъ со старымъ дядей, который дружески взялъ ее за руку и спросилъ:

-- Здорова ли твоя матушка?

-- Благодарю покорно, она здорова и велѣла вамъ очень кланяться, дядюшка.

-- Спасибо, спасибо! Я всегда любилъ ее, она вѣрно теперь также порядкомъ стара, хе! хе! Но все же не такъ стара, какъ я. Почти всѣмъ на свѣтѣ хочется долго жить, а какая въ этомъ радость? И самому-то трудно, и другимъ становишься поперегъ дороги; а когда они тебѣ это показываютъ, такъ это подъ часъ бываетъ и очень тяжело. Развѣ виноватъ человѣкъ въ томъ, что состарился... Цыцъ, Джоли! Глупая собака принимаетъ тебя за старшую дочь мою Мину, которая вышла замужъ и живетъ въ городѣ, а иногда навѣщаетъ насъ. Бѣднякъ Джоли также потерялъ и зрѣніе и обоняніе. Да голубчикъ, вѣдь и ты у насъ старичекъ. Они обоимъ намъ кричатъ: цыцъ, отводятъ намъ помѣщеніе въ углу, на ночь; да и днемъ гоняютъ насъ туда, когда мы, имъ прискучимъ. Говорю тебѣ откровенно: мнѣ давно уже надоѣло жить, но какъ увидишь, что съ тобою обращаются совершенно безсердечно и словно ждутъ-не дождутся того, чему всячески не миновать, то продолжаешь жить на зло имъ, чтобы они подольше возились съ тобою. Я этого съ ихъ стороны не заслужилъ, но самъ виноватъ. Да, мнѣ слѣдовало остаться вдовцомъ послѣ смерти первой жены моей. Мина была уже довольно большая дѣвушка и могла вести хозяйство, а теперь я могъ бы жить у нея -- на этой я напрасно женился. Первая жена вышла за меня, не смотря на бѣдность, конца которой не предвидѣлось въ теченіи многихъ лѣтъ; вторая же застала меня въ болѣе обезпеченномъ положеніи. Первая въ началѣ уже боролась съ нуждою, такъ и теперь конечно не стала бы роптать. Да, съ покойной моей Миной мнѣ очень хотѣлось бы снова встрѣтиться далеко, далеко, гдѣ нибудь на маленькой звѣздочкѣ, которая свѣтитъ на небѣ, ночью, но съ тѣмъ, чтобы туда пускали только тѣхъ, которые нравились намъ когда нибудь, въ этой жизни. Старухѣ съ ея сынкомъ тамъ не было бы мѣста, и мы могли бы отъ души посмѣяться надъ здѣшнею жизнью, покончивъ съ нею разъ навсегда. Хи! хи! Тебя и твою матушку я бы пустилъ туда, и мы могли бы поболтать другъ съ другомъ о томъ, что пережито каждымъ изъ насъ.

Дверь отворилась, и жена письмоводителя вышла изъ кухни съ дымящимся блюдомъ. Послѣ этого всѣ сѣли за ужинъ, состоявшій изъ подогрѣтыхъ остатковъ отъ обѣда.

-- Да,-- сказала она,-- такъ-то мы живемъ въ городѣ! А они, въ деревнѣ думаютъ, что у насъ здѣсь всего вдоволь.

Сынъ лингвистъ также подошелъ съ кружкою въ рукѣ.

-- Кушай, сказала тетушка Бригиттѣ.

Разговоръ за столомъ, правда, не прекращался ни на минуту, но каждый говорилъ свое и не слушалъ другихъ. Старикъ ѣлъ очень мало, критикуя каждый кусокъ, а жена доказывала ему, что онъ физически лишился вкуса; сынъ же щеголялъ своими познаніями, чтобы внушить какъ можно болѣе уваженія деревенской кузинѣ.

Онъ составлялъ изъ языковъ всѣхъ странъ какое-то лингвистическое рагу и, выражаясь на какомъ-то странномъ нарѣчіи, давалъ своимъ слушателямъ приблизительное, хотя и не особенно выгодное понятіе объ универсальномъ языкѣ, составляющемъ мечту филантроповъ; его однако никто не понималъ, кромѣ отца, добросовѣстно переводившаго каждую его фразу.

Когда всѣ откушали, тетушка убрала посуду. Старикъ продолжалъ крошить еще кое-что на своей тарелкѣ и ни за что не хотѣлъ отдать ее женѣ.

-- Давай тарелку!-- сказала она.-- Ты только безъ толку копаешься и ничего не ѣшь. Я поскорѣе вымою посуду, а потомъ мы всѣ пойдемъ спать, потому что завтра надо рано вставать.

-- Я еще спать не пойду.

Она не сочла нужнымъ возражать на это, выхватила у него изъ руки тарелку и убѣжала въ кухню. Старикъ задрожалъ отъ волненія, пробормоталъ себѣ что-то подъ носъ, сжалъ кулакъ и ударилъ имъ по столу. Сыну это покаказалось весьма забавнымъ, и онъ громко засмѣялся. Старикъ не могъ даже говорить отъ досады, а только глядѣлъ на Бригитту и указывалъ ей на молодаго человѣка, который хохоталъ все громче и громче. Между тѣмъ, тетушка вернулась изъ кухни и сдѣлала постели; для дѣвушки она разложила тюфякъ на полу; пожелала ей доброй ночи и взяла лампу, послѣ чего и мужъ поневолѣ долженъ былъ подняться съ кресла и послѣдовать за женой и сыномъ.

-- Спокойной ночи,-- сказалъ онъ дѣвушкѣ,-- кивнувъ ей головой.

-- Спокойной ночи, дядюшка.

Дверь въ другую комнату осталась полу-отворенною; лампа горѣла тамъ еще нѣкоторое время, и полоса свѣта упадала на постель Бригитты; когда же въ комнатѣ потемнѣло, то дѣвушка долго не могла заснуть. Независимо отъ непріятнаго чувства, которое охватываетъ каждаго человѣка, ложащагося въ первый разъ въ жизни въ чужую постель, она находилась еще подъ впечатлѣніемъ перваго дня, проведеннаго ею въ дорогѣ. Чего только она не наслышалась, не перевидѣла и не пережила въ этотъ день, совсѣмъ не похожій на тѣ, которые были прожиты ею дома! Сколько ей было разсказано на большой дорогѣ разныхъ исторій изъ настоящаго и давно минувшаго. Гроттенштейнскій монахъ, который хотѣлъ вѣчно жить и отказался отъ своей мысли, чтобы не нарушать согласія съ живыми; бѣдный Яковъ Зенфельдеръ и легкомысленная красавица Агнеса, обмѣненныя дѣти, старая нянька -- все перепуталось въ ея головѣ... А вѣдь можетъ случиться, что Гроттенштейнскій монахъ все-таки повѣнчаетъ Агнесу съ Яковомъ; вѣдь говорятъ же нѣкоторые, что одно изъ обмѣненныхъ дѣтей -- ихъ ребенокъ, и она разскажетъ это старому дядѣ, когда прійдетъ къ на маленькую звѣздочку. А онъ уже сидитъ тамъ, въ своемъ креслѣ, и зоветъ свою Мину, которая оказывается никѣмъ другимъ какъ старой нянькой, чему Бригитта и вовсе не удивляется, потому что такъ именно и должно было случиться по мнѣнію Михеля Коллингера, проводившаго ее до звѣзды. Вѣдь само собою ничего не дѣлается, говорилъ онъ ей.

Сонъ, навѣявшій наконецъ на дѣвушку всѣ эти запутанныя сновидѣнія, долгое время не смыкалъ глазъ и сына письмоводителя. Молодой человѣкъ въ первый разъ въ жизни сознавалъ, что находится подъ одной кровлей съ молодымъ существомъ женскаго пола. Онъ не понималъ хорошенько, что съ нимъ, но чувствовалъ себя какъ-то неловко и успокоился немного только тогда, когда придумалъ наименованіе душевному своему состоянію и назвалъ его любовью. "Amor -- amour -- amore -- love" и т.д.

Наконецъ заснулъ и онъ.

Ночью поднялся шумъ. Бригитта проснулась. Старикъ, бранился. Молодой человѣкъ ругался, а старикъ ковылялъ по комнатѣ взадъ и впередъ.

-- Не могу я спать!-- жалобно говорилъ онъ,-- мнѣ необходимо встать, иначе я задохнусь въ постели.

-- Всякую ночь тоже самое, и конца этому нѣтъ,-- сказала жена.-- Каждую ночь ты будишь насъ, а помочь мы тебѣ все таки не можемъ. Всталъ бы ты лучше потише и не мѣшалъ намъ спать.

-- Да,-- ворчалъ сынъ -- завтра опять прійдется всю ночь сидѣть надъ книгами.

-- Хоть бы вы дали мнѣ только стаканъ свѣжей воды!

-- Вода въ кувшинѣ на кухнѣ, изъ теплой постели никому не охота спускаться на дворъ, къ колодцу.

Старикъ ощупью добрался до кухни и испугался, увидѣвъ кого-то у двери, которая вела въ корридоръ.

-- Это я, дядюшка -- сказала Бригитта и приподняла немного правую руку, въ которой держала кувшинъ.-- Я сейчасъ принесу вамъ воды изъ колодца. И она ушла.

Старикъ радостно потеръ себѣ руки и переминался съ ноги на ногу; онъ прислушивался, какъ дѣвушка на дворѣ черпала воду, а потомъ поднялась обратно по лѣстницѣ. Бригитта хотѣла поставить кувшинъ на столъ и пойти за стаканомъ, но старикъ ухватился за кувшинъ обѣими руками и съ жадностью принялся пить изъ него.-- Какая же ты добрая дѣвушка! сказалъ онъ, и дрожащими руками провелъ нѣсколько разъ по рукѣ ея. Оба вернулись въ комнаты.

-- Ты, кажется, ему воды принесла?-- закричала тетка, изъ другой комнаты.-- Балуй его больше, чтобы онъ и отъ насъ требовалъ послѣ того-же самаго. Не суйся-ка лучше не въ свое дѣло и исполняй только то, что тебѣ велятъ.

Старикъ снова сталъ безпокойно ходить взадъ и впередъ, будто что-то отыскивая. Потомъ онъ тихо подкрался къ постели дѣвушки и шепнулъ ей:-- Теперь и ты вѣрно не захочешь сдѣлать для меня что нибудь; не правда-ли? А куда дѣвалась моя табакерка?.. Я ужъ и не знаю.

Онъ бродилъ по комнатѣ и водилъ рукою по всѣмъ столамъ и шкафамъ. Бригитта помнила, что онъ, вставая, положилъ табакерку на кресло, потому тотчасъ же нашла ее и передала ему.

-- Теперь мнѣ все дали и безъ всякой брани и ворчанія,-- сказалъ онъ, плача отъ радости.-- Ты помогла мнѣ отъ добраго сердца, и Господь Богъ изъ жалости ко мнѣ, старику, воздастъ тебѣ за это тысячекратно. Сдѣлавъ два-три шага, онъ вернулся къ дѣвушкѣ, погладилъ ее по щекѣ и сказалъ таинственнымъ тономъ: "Когда я буду на звѣздѣ, то приходи туда и ты". Послѣ этихъ словъ онъ тихонько ушелъ, отыскалъ свою постель и улегся.

Бригитта покрылась одѣяломъ и улыбнулась при мысли о тысячекратномъ воздаяніи, такъ какъ ей конечно некуда было бы дѣвать нѣсколько тысячъ кувшиновъ воды и столько же табакерокъ.

Ее разбудили, когда едва разсвѣтало. Тетушка стояла передъ нею, приказывая ей собрать свои вещи и снарядиться въ дорогу передъ завтракомъ.

Вскорѣ семейство сѣло за столъ. Тетка первая поднялась съ мѣста, объявивъ, что пора ѣхать. Она передала Бригиттѣ письмо на имя ея высокоблагородія госпожи Цейдельгуберъ -- супруги фабриканта обуви, въ Вѣнѣ, и сказала:-- Да хранитъ же тебя Господь Богъ; отъ души желаю, чтобы тебѣ посчастливилось въ городѣ, поклонись отъ меня моей сестрѣ.

Молодой ученый пожелалъ ей: "Bon voyage", а дядя съ тревогою удержалъ ее за руку.

-- Ты ужъ уходишь? спросилъ онъ.

-- Конечно -- сказала жена,-- иначе она не попадетъ на поѣздъ.

Старикъ покачалъ головою.-- Охъ, ужъ мнѣ эти ночи!-- жалобно воскликнулъ онъ.-- Въ прошлую ночь хоть ты была здѣсь.

-- Да вѣдь мы, кажется, остаемся при тебѣ!-- рѣзко замѣтила старуха.

Старикъ пожалъ дѣвушкѣ руку, которую долго не выпускалъ изъ своей.-- Да воздастъ тебѣ Богъ! сказалъ онъ и отвернулся.

Тетка поцѣловала ее на прощанье въ щеку; молодой человѣкъ подалъ ей руку, и она ушла.

Утренній воздухъ былъ довольно холодный, мостовая была покрыта инеемъ, а надъ долиною растилался туманъ. Когда солнце взошло, дѣвушкѣ стало холодно и она крѣпче закуталась въ платокъ.

На дебаркадерѣ, заспанный кассиръ выдалъ ей требуемый билетъ; раздался звонокъ, поѣздъ съ громкимъ пыхтѣніемъ подъѣхалъ къ станціи, и Бригитта, съ другими пассажирами, поспѣшила сѣсть въ вагонъ; еще звонокъ, потомъ рѣзкій свистъ -- и поѣздъ тронулся.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Въ вагонѣ Бригитта очутилась между усталыми людьми, которые, чтобы не опоздать на поѣздъ, не успѣли хорошенько выспаться, а потому дремали дорогою. Нѣкоторые бросили на нее бѣглый взглядъ, когда она вошла, но большинство пассажировъ не обратило на нея никакаго вниманія. Она не посмѣла нарушить покой ихъ поклономъ и притаилась въ уголкѣ. Прежде еще чѣмъ поѣздъ тронулся, кондукторъ заперъ дверь. Она посмотрѣла черезъ стекло на окрестный пейзажъ, залитый утреннимъ солнцемъ и мѣнявшійся ежеминутно. Горы, деревни, часовни, кладбища мелькали передъ нею, но названій ихъ она не знала и не могла связать съ ними никакихъ интересныхъ для нея событій. Вчера гораздо веселѣе было ѣхать съ Михелемъ Коллингеромъ! подумала она.

Далеко отъ всякаго жилья, посреди круглыхъ скалъ и высокихъ сосенъ, изъ которыхъ каждая походила на мрачнаго пустынника, она увидѣла внизу, у самаго обрыва, крошечную избушку. Кто живетъ въ ней? Въ этотъ, всѣми покинутый домикъ едва ли заглядываетъ хоть когда нибудь посторонній человѣкъ. Избушка давно уже осталась позади, а она все продолжала думать о томъ, что можетъ происходить хорошаго или дурнаго въ сторонѣ отъ людей.

Свистъ локомотива испугалъ ее. Она пріѣхали ни станцію. Она услышала звонокъ; увидѣла, какъ пассажиры входятъ въ вагонъ и выходятъ изъ него; осмотрѣла машину, стоявшую на другихъ рельсахъ, и потомъ поѣздъ медленно тронулся далѣе.

Нѣсколько станцій она не спала, потому что ее занимала непривычная ѣзда, но вскорѣ тишина въ вагонѣ, вынужденное бездѣйствіе и молчаніе мало по малу усыпили ее, и она проснулась только тогда, когда всѣ двери были отворены настежъ, и пассажирамъ объявили, что остановка будетъ продолжаться нѣсколько минутъ.

Большая часть пассажировъ вышла, но она осталась въ своемъ углу и выглядывала въ открытую дверь вагона. Ее очень обрадовало предложеніе одной старухи дать ей воды; но она очень удивалась, когда за эту воду пришлось заплатить.

Пассажиры, ѣхавшіе вмѣстѣ съ нею, скоро вернулись, продолжая жевать или вытирая рты. Бригитта была отъ души рада, что не вышла изъ вагона.

Вѣдь такая торопливая ѣда никому конечно не могла принести пользы. Поѣздъ снова тронулся; машина запыхтѣла, цѣпи зазвенѣли, но ей это уже стало надоѣдать.

Пассажиры пріободрились, и она стала прислушиваться къ ихъ разговорамъ; но на желѣзной дорогѣ, гдѣ каждый сознаетъ, что за нимъ наблюдаютъ, всѣ стараются разговаривать только съ знакомыми, какъ будто у нихъ на душѣ какая нибудь тайна, которая не подлежитъ оглашенію.

То, что приходилось ей слышать, не заслуживало вниманія, да къ тому-же она находила неприличнымъ прислушиваться къ нѣкоторымъ рѣчамъ, обращеннымъ не къ ней. Хотя она очень хорошо знала, что поѣздъ окончательно остановится въ Вѣнѣ, однако на каждой станціи съ любопытствомъ выглядывала изъ окна и при этомъ случаѣ неизмѣнно убѣждалась въ томъ, что попадавшіеся ей на пути маленькіе города были гораздо меньше ея уѣзднаго города, и слѣдовательно далеко уступали столицѣ, которая, по словамъ Михеля Коллингера, въ тысячу разъ больше ихъ.

Чѣмъ ближе поѣздъ подходилъ къ Вѣнѣ, тѣмъ болѣе изъ вагоновъ выходило людей, и это наконецъ доставило ей отрадное убѣжденіе, что конецъ путешествія, успѣвшаго порядкомъ утомить ее -- близокъ. Дѣйствительно, поѣздъ скоро въѣхалъ въ зданіе большаго вѣнскаго дебаркадера. Бригитта, какъ-бы въ какомъ-то забытьи, направилась къ выходу вмѣстѣ съ толпою. Былъ уже вечеръ. Ее окружало цѣлое море домовъ. На улицахъ горѣло безчисленное множество газовыхъ рожковъ и бѣжало взадъ и впередъ множество людей. У нея помутилось въ глазахъ, когда она очутилась совершенно одна, въ большомъ городѣ. Она даже заплакала, но тотчасъ-же спросила себя: зачѣмъ ей унывать, когда у ней въ карманѣ письмо, и она знала слѣдовательно, куда ей идти. Правда, она чувствовала себя нехорошо, но не замедлила догадаться съ радостнымъ смѣхомъ, что причиною такого недомоганія -- просто голодъ, такъ какъ она весь день ничего не ѣла.

По близости находился трактиръ, а передъ нимъ стояли столы и стулья, за которымъ сидѣли посѣтители.

Бригитта присѣла къ нимъ и заказала себѣ кушанье; когда же ей подали счетъ, то она поспѣшила заплатить весьма значительную, по ея понятіямъ, сумму и рада была уже тому, что снова чувствовала себя бодрою и веселою. Да, подумала она, голодъ опасный гость и много можетъ надѣлать зла; да хранитъ Богъ отъ него всякаго человѣка и да охраняютъ также отъ него и люди другъ друга, когда только можно! Кельнеръ показалъ ей дорогу, значившуюся въ адресѣ письма деревенской тетки къ городской. Уходя, она все болѣе и болѣе любовалась громаднымъ городомъ и всѣми прелестями, которыя представлялись ей на пути.

Тамъ, гдѣ она сбивалась съ дороги, ей не совѣстно было обращаться къ полицейскому или къ посыльному, такъ какъ эти люди для того вѣдь и наняты, чтобы отвѣчать на предлагаемые имъ вопросы.

III.

Пребываніе у еще болѣе милыхъ родственниковъ.-- Бригитта прерываетъ съ ними сношенія, изъ за крупной ассигнаціи городской тетки и дѣлается самостоятельною.-- Сколько ей приходится бѣгать.-- Заведенія для рекомендаціи слугъ и полученіе мѣста помимо ихъ.-- Господинъ Фишеръ.

Послѣ нѣсколькихъ разспросовъ, Бригитта попала въ узенькій переулокъ, который, сравнительно съ другими улицами, былъ очень грязенъ. Тротуары замѣняла скверная мостовая, а экипажи ѣздили по голой землѣ. Въ совершенно заброшенномъ домѣ помѣщалась лавка, выходившая на улицу; передъ нею былъ выставленъ шкапикъ съ обувью, надъ которымъ красовалась доска съ надписью: "Венцель Цейдельгуберъ -- фабрикантъ обуви". Фабриканта этого, въ сущности, звали не Венцелемъ, а Христіаномъ, но онъ воспользовался вывѣскою своего двоюроднаго брата, занимавшагося тою же торговлею въ Богеміи и подарившаго Христіану старую свою вывѣску вмѣсто которой заказана имъ была новая. Бригитта въ испугѣ остановилась передъ лавкою. Мастеръ Христіанъ Цейдельгуберъ не могъ жаловаться на свое помѣщеніе въ столь пустынномъ переулкѣ -- по крайней мѣрѣ въ настоящее время -- потому что въ его такъ называемомъ магазинѣ находился въ эту минуту заказчикъ, который такъ громко кричалъ, подвергая произведенія фабриканта безжалостной критикѣ, что въ другомъ мѣстѣ крикъ его навѣрное вызвалъ бы уличное сборище. Дверь въ лавку вдругъ растворилась настежь, и на улицу выбѣжалъ, перескочивъ черезъ три или четыре ступени, какой-то человѣкъ, за которымъ поспѣшно слѣдовалъ другой, небольшаго роста и съ кожанымъ передникомъ, крѣпко схватившій бѣглеца за руку и положившій къ его ногамъ пару хорошо вычищенныхъ сапогъ: "Вы должны ихъ взять, господинъ подполковникъ, они сдѣланы на заказъ и совсѣмъ хороши".

Судя по партикулярной одеждѣ, человѣкъ, къ которому обращена была эта рѣчь, находился въ отставкѣ. Онъ былъ такой долговязый, что былъ выше мастера ровно настолько, насколько сапожникъ -- выше голенищъ сапогъ, стоявшихъ на улицѣ. Заказчикъ покрутилъ свои воинственные усы и бросилъ съ высоты своего величія презрительный взглядъ на предложенную ему обувь. "Совсѣмъ хороши?-- закричалъ онъ;-- да вѣдь они не удовлетворяютъ ни одному изъ условій порядочнаго сапога! Цѣлыхъ семь недѣль изготовлялся вами этомъ чудовищный товаръ, но надѣть такіе сапоги я никогда не надѣну, хотя бы вы приставали ко мнѣ съ ними тысячу лѣтъ. Если вы на каждый заказъ тратите даромъ такъ много времени и успѣваете сшить въ годъ только три пары сапогъ, то вправѣ ли вы жаловаться на то, что у васъ плохо идетъ торговля? Не отъ государства ли вы ждете помощи? Да за что, спрашиваю, поощрять васъ? Ужъ не платить ли вамъ премію за то; что вы способствуетъ распространенію мозолей? Скажите сами: какіе это сапоги?

Мастеръ полагалъ, что уже добился принятія товара заказчикомъ и призналъ поэтому дальнѣйшее свое присутствіе излишнимъ. Онъ молча удалился, но изъ вѣжливости -- хотя, какъ оказалось, къ собственному своему ущербу -- оставилъ дверь въ лавку отворенною.

Сердитый подполковникъ обидѣлся отступленіемъ фабриканта обуви; онъ схватилъ сапоги, которые какъ будто сами сознавали свое ничтожество, потому что голенища ихъ смиренно опустились передъ заказчикомъ -- и положилъ ихъ своею длинною рукою обратно въ лавку. Тотчасъ затѣмъ ихъ снова выбросили на улицу. Тогда отставной военный поднялъ съ земли оба сапога и бросилъ ихъ въ лавку одинъ за другимъ, со всего размаху. Мастеръ во время уберегся отъ нихъ, и опасный заказчикъ также обратился, вспять, при чемъ ругательства преслѣдовали каждый шагъ его, напоминая собою военную музыку, сопровождающую отступленіе войска.

Бригитта рѣшилась тогда войти въ лавку. Это была большая комната, раздѣленная на двѣ части деревянною перегородкою. За перегородкой господствовала тревожная тишина; слышался только плачь двухъ дѣтей, которыхъ кто-то тихонько старался успокоить. Въ передней части лавки, обстрѣленной сапогами, сидѣлъ, прижавшись къ стѣнѣ, подмастерье, воображавшій вѣроятно, что ему отрѣзано всякое отступленіе и что ему остается только геройски погибнуть подъ ударами еще какой нибудь пары сапогъ.

-- Добрый вечеръ! сказала Бригитта.

-- Кристель! Кто-то пришелъ, сказалъ женскій голосъ за перегородкой.

Послѣ этого мужской голосъ сдѣлалъ слѣдующее мужественное заявленіе: "Я теперь не выйду; посмотри-ка ты, кто пришелъ".

Дверь перегородки отворилась, и изъ нея вышла женщина, съ ребенкомъ на рукахъ. Это была несомнѣнно сама городская тетка.

-- Что вамъ угодно?

-- Вы госпожа Цейдельгуберъ?

-- Да.

-- Такъ позвольте поцѣловать вашу ручку. Я Бригитта Лейпольдъ изъ Зебенсдорфа. Вѣдь мы съ вами состоимъ въ родствѣ. Поклонъ вамъ отъ госпожи письмоводительницы Брукнеръ. А вотъ и письмо отъ нея.

Госпожа Цейдельгуберъ была по видимому не совсѣмъ пріятно поражена ссылкою на ея родственныя отношенія къ дѣвушкѣ; ее, какъ видно, смущало неожиданное появленіе въ ея домѣ свидѣтельницы ея счастья и благоденствія. Она передала однако ребенка на руки подмастерья, взяла письмо сестры своей, подошла къ газовому рожку, пламя котораго неровно колыхалось, и внимательно прочитала письмо. Бригитта съ полнымъ состраданіемъ отнеслась къ огню, которому вѣроятно было очень трудно горѣть въ этой душной комнатѣ, гдѣ сама она съ трудомъ переводила дыханіе. Она нашла, что любой деревенскій башмачникъ -- за исключеніемъ только газоваго освѣщенія -- живетъ не хуже городскаго и что одного газу еще мало, чтобъ содержать фабрику обуви.

Башмачница, прочитавъ письмо до конца, подала пріѣзжей племянницѣ руку, любезно взяла у нея узелъ, отворила дверь, ведущую за перегородку, и сказала: "Войди".

Помѣщеніе за перегородкою было занято кроватью и кое-какою, весьма жалкою домашнею утварью. Бригитта застала тамъ маленькаго человѣка, въ кожаномъ фартукѣ, и мальчика лѣтъ шести, который при видѣ ея оробѣлъ и убѣжалъ въ магазинъ.

-- Христіанъ!-- сказала госпожа Цейдельгуберъ;-- взгляника; это наша племянница. Это дочь сестры моей изъ Зебенсдорфа, и ее прислала другая сестра моя -- письмоводительница.

-- Очень радъ, очень радъ. Если вамъ что нибудь понадобится, моя красоточка, ботинки со шнуровкою или съ резинкою...

Жена мастера взглянула не него съ неудовольствіемъ.

-- Что ты за глупости говоришь! Неужто же она пріѣхала въ Вѣну для того, чтобы заказать у насъ пару башмаковъ! Она желаетъ поступить въ услуженіе и должна остановиться гдѣ нибудь, пока не найдетъ себѣ мѣста. Съ ея стороны очень мило, что она подумала прежде всего о своихъ родственникахъ. У насъ ей будетъ хорошо.

Христіанъ презрительно взглянулъ на дѣвушку.-- Такъ вотъ въ чемъ дѣло!-- сказалъ онъ своей женѣ.-- Ну, если у тебя есть для нея помѣщеніе и ты имѣешь средства кормить ее, то пусть она остается у насъ.

-- Для кроткой овцы всегда найдется мѣсто въ овчарнѣ,-- замѣтила жена и толкнула мужа подъ бокъ, въ видѣ упрека.-- Она очень кстати пришла именно теперь, потому что мы на дняхъ только отослали служанку. Мы всегда держимъ прислугу, но здѣсь, въ Вѣнѣ, такой дерзкій и грубый народъ, что на первой же недѣлѣ приходится прогонять изъ десяти человѣкъ девятерыхъ. Такъ какъ мнѣ сестра писала, что она дѣвушка хорошая и прилежная, но еще не знающая дѣла, то ей необходимо сначала давать кое-какія указанія, а потому, мнѣ кажется, что и для нея лучше остаться первое время у насъ; не правда ли?-- Она погладила дѣвушку по щекѣ. Здѣсь въ домѣ она научится всему необходимому для нея, чтобы служить въ городѣ. Если она окажется пригодною къ дѣлу, то я сама пріищу ей хорошее мѣсто. Ну, а пока она пойметъ конечно, что ей нельзя требовать дароваго помѣщенія и стола, когда ей еще прійдется помогать и указывать. У насъ содержаніе все-таки обойдется ей дешевле, чѣмъ въ другомъ мѣстѣ.

Христіанъ одобрительно кивнулъ головою. Бригитту слова эти нѣсколько ошеломили. Жизнь у городской тетушки казалась ей совсѣмъ незаманчивою, а когда ей намекнули на то, что она еще должна будетъ платить хозяевамъ, то она ощутила живѣйшее желаніе тотчасъ же убѣжать изъ этого дома, что бы конечно и непремѣнно сдѣлала, если бы не сознавала свою безпомощность въ большомъ городѣ.

-- Кончено дѣло! сказали въ одинъ голосъ мастеръ и его жена.

Да, между вами! подумала Бригитта. Она вообще стала нѣсколько сомнѣваться въ томъ, можно ли ей будетъ чему нибудь научиться въ этомъ домѣ. Она собиралась прежде спросить, сколько времени ей предстоитъ находиться, такъ сказать, на испытаніи и сколько она должна будетъ платить за это -- какъ въ наружномъ помѣщеніи "магазина" поднялся страшный крикъ.

Мастеръ и жена его бросились туда, а Бригитта стала у отворенной двери.

Старшій мальчишка грозилъ подмастерью острымъ шиломъ, а подмастерье держалъ передъ собою для своей защиты ребенка, котораго прежде носилъ на рукахъ. При этомъ обѣ стороны, и нападавшая, и оборонявшаяся кричали изо всѣхъ силъ, точно также, какъ и невольный щитъ.

-- Онъ хочетъ кольнуть меня!-- кричалъ подмастерье,-- а если я не дамся, то онъ проколетъ кожу!

-- Экій ты негодяй!-- сказалъ мастеръ;-- ты всегда самъ портишь кожу, а взваливаешь на мальчика.

Жена мастера взяла ребенка у подмастерья, котораго мастеръ тотчасъ же принялся колотить, до тѣхъ поръ, пока оба они не устали. Тогда одновременно прекратились и побои, и ревъ.

Подмастерье, дрожа всѣмъ тѣломъ, забрался въ уголъ, а маленькій сынокъ, послѣ того какъ родители вернулись за перегородку, тихонько подкрался къ нему, продолжая держать въ рукахъ острое шило.

-- Дай, я кольну тебя,-- сказалъ мальчишка,-- а не то я снова закричу, и отецъ прибьетъ тебя еще сильнѣе.

Злой ребенокъ очень хорошо понималъ, что жертва его и пикнуть не посмѣетъ, что бы съ нимъ теперь ни сдѣлали. Онъ прильнулъ къ жалкому мальчику, какъ будто желая приласкать его, и вдругъ вонзилъ ему острое шило въ ногу, радостно засмѣявшись, когда подмастерье вздрогнулъ отъ боли, но не посмѣлъ громко вскрикнуть; онъ собирался уже произвести на несчастнаго вторичное нападеніе, когда Бригитта, которая еще не успѣла повернуться къ нимъ спиною, закричала, покраснѣвъ отъ негодованія:

-- Оставишь ли ты его въ покоѣ, бездѣльникъ ты этакій!

-- Что случилось? спросила жена мастера.

-- Что случилось?-- сказала взволнованная дѣвушка.-- Вашъ мальчикъ колетъ подмастерье шиломъ!

-- Ахъ, Боже мой! Онъ еще ребенокъ, замѣтила тетушка.

-- Такъ вы дурно его воспитываете и не увидите отъ него ничего хорошаго, если будете позволять ему нападать на людей съ тѣмъ, что ему попадется подъ руку.

-- Ну, ну!-- пробормоталъ мастеръ,-- съ подмастерьемъ что церемониться!

-- Вотъ какъ! Неужели вы можете отвѣчать передъ вашей совѣстью и передъ родителями мальчика за то, что вы, вмѣсто честнаго обученія его вашему ремеслу, держите его въ вашемъ домѣ не лучше собаки, отдаваемой на истязаніе дѣтямъ? Стыдитесь; я моему ребенку не позволила бы и съ животнымъ обращаться такъ безчеловѣчно.

-- Это вашъ мужицкій взглядъ, грубо сказалъ мастеръ.

Но мать дала своему дѣтищу нѣсколько пинковъ и увела его за перегородку. Мальчишка какъ будто удивился такому обращенію и усмотрѣлъ въ немъ не наказаніе, а совершенно новый взглядъ на его невинную забаву. Онъ конечно тотчасъ догадался, кому обязанъ полученными шлепками и, обратившись къ Бригиттѣ, высунулъ ей языкъ.

Она съ досадою отвернулась и сказала тономъ, изъ котораго ясно было видно, что она относится къ планамъ своей тетушки не безъ предубѣжденія:

-- Возвратимся однако къ тому, о чемъ прежде говорили. Чему же именно я могу у васъ научиться?

-- Всему, что тебѣ нужно, чтобы исполнять твою службу,-- ласково сказала жена мастера.-- Я сама нѣсколько лѣтъ была кухаркою въ большомъ домѣ, а потомъ и замужъ вышла.

Мастеръ потвердилъ эти слова кивкомъ и многозначительно улыбнулся, глядя на племянницу, какъ бы желая дать ей понять, что она и сама не догадывается, какую пользу можетъ принести ей пребываніе въ этомъ домѣ.

-- Сколько же времени я проживу у васъ? спросила дѣвушка.

-- Этаго заранѣе никакъ нельзя сказать; конечно, смотря по способностямъ.

-- А что же платить-то мнѣ прійдется?

-- Ахъ, Боже мой!-- съ улыбкой сказала тетушка.-- Между родственниками какіе разсчеты! Судиться не станемъ. Кстати, я пошлю подмастерье за ужиномъ, только я неохотно даю мальчику крупную ассигнацію, потому что онъ никогда хорошенько не знаетъ, сколько слѣдуетъ ему получить сдачи, а мелкихъ денегъ въ домѣ нѣтъ. Ты была бы очень любезна, если бы дала одинъ гульденъ въ займы.

Бригитта, хотя и исполнила желаніе городской тетушки, у которой не было въ домѣ мелкихъ денегъ, но не прибавила, какъ это обыкновенно говорится, "что такая ссуда доставляетъ ей большое удовольствіе".

Подмастерье ушелъ съ кувшиномъ и посудой, а вернулся съ пивомъ и жаркимъ. Видимое удовольствіе, съ какимъ супруги сѣли за столъ, и безцеремонная поспѣшность, съ какою они принялись ѣсть и пить, свидѣтельствовали о томъ, что ужинъ имѣлъ совершенно экстренный характеръ. Мастеръ былъ очень нѣженъ со своей супругой и весьма человѣколюбивъ къ окружающимъ, потому что пожертвовалъ стаканъ пива и подмастерью; когда же онъ въ заключеніе чокнулся съ Бригиттой, то у нея не осталось болѣе сомнѣнія въ томъ, что праздновалось въ сущности ея прибытіе, и притомъ на ея счетъ, а не на счетъ хозяевъ.

Когда убрали со стола и заперли лавку, Христіанъ и подмастерье легли передъ перегородкой, на соломенный тюфякъ, а Бригиттѣ было предложено лечь въ постель за перегородкой, вмѣстѣ съ тетушкою и двумя дѣтьми, но она выпросила себѣ также соломенный тюфякъ и легла на полу.

Газовый рожокъ завернули; пламя и безъ того уже нѣсколько часовъ питалось комнатнымъ воздухомъ, и то, что въ этомъ воздухѣ оставалось хорошаго, было вскорѣ поглощено дыханіемъ пяти человѣкъ. Въ душномъ помѣщеніи, между сырыми стѣнами, Бригитта провела безпокойную ночь. На груди деревенской дѣвушки, привыкшей къ изобилію чистаго, свѣжаго воздуха, лежала свинцовая тяжесть. Она охотно отворила бы окно, если бы у нея достало силы встать. Къ утру она проснулась съ сильною головною болью и чувствовала себя болѣе слабою, чѣмъ наканунѣ.

Такъ какъ за завтракомъ снова пришлось послать подмастерье, а ему нельзя было довѣрять крупную ассигнацію, то тетка вновь обратилась къ помощи Бригитты.

Рано утромъ она училась нагрѣвать воду на спиртѣ; днемъ таскала на рукахъ маленькаго ребенка, или оберегала старшаго отъ подмастерья; вечеромъ гуляла съ теткой по сосѣднимъ улицамъ; а ночью спала, насколько это было возможно. Такъ какъ въ лавку Христіана почти никто не заходилъ, то она пріобрѣла весьма невыгодное понятіе о дядюшкиной "фабрикѣ обуви", но за то возымѣла величайшее уваженіе къ крупной ассигнаціи тетки.

Четверо сутокъ выдержала она такимъ образомъ; на пятыя же встала съ постели, ни съ кѣмъ не поздоровавшись, вымыла лицо и руки и привела волосы въ порядокъ.

-- Гиттерль!-- сказала тетушка;-- я не могу не похвалить тебя за твое прилежаніе; варить завтракъ ты теперь можешь и одна.

Дѣвушка покраснѣла отъ досады.

-- Мнѣ право даже совѣстно -- продолжала тетка -- выпрашивать у тебя деньги; но сегодня я непремѣнно велю размѣнять ассигнацію, а пока, сдѣлай мнѣ еще разъ одолженіе...

-- Покажите-ка мнѣ это чудо; у насъ въ деревнѣ я ничего подобнаго не видала.

-- Конечно, конечно. Когда я пойду мѣнять ассигнацію, такъ покажу тебѣ ее, а теперь не хочется шарить въ комодѣ.

-- Напрасно вы думаете, что ужъ я такъ глупа. Тонкая ложѣ можетъ продержаться недѣлю, а грубой -- не хватитъ и на четыре дня; у васъ же она проглядываетъ во всемъ: и въ вывѣскѣ вашей, и въ прислугѣ, которую вы будто бы держали, и въ подмастерьѣ, котораго вы еще держите, хотя онъ у васъ ровно ничему не можетъ научиться. Но чваниться при всемъ этомъ вамъ ужъ никакъ не приходится. Какъ бы то ни было, я дольше у васъ оставаться не намѣрена, а то, что вы у меня заняли, я вамъ дарю. Прощайте же, дядюшка и тетушка!

Она взяла свой узелъ и вышла изъ лавки, оставивъ супруговъ пораженными величайшимъ удивленіемъ. Она прошла уже довольно большое разстояніе, а все еще слышала брань башмачницы на улицѣ.

Бригитта шла по немногимъ улицамъ, которыя она узнала послѣ вечернихъ прогулокъ съ тетушкою, и гдѣ жили отчасти знакомые ей люди; имъ была она представлена какъ "племянница изъ деревни", и теперь многіе изъ нихъ кланялись ей и заговаривали съ нею, такъ что она тутъ же имѣла случай выслушать различныя мнѣнія на счетъ сдѣланнаго ею рѣшительнаго шага. Толстая сосѣдка на углу неодобрительно покачала головою.

-- Кто посовѣтовалъ вамъ поступить такимъ образомъ, дитя мое,-- сказала она,-- тотъ добра вамъ не желалъ; что будете вы дѣлать въ Вѣнѣ, одинокая, на чужой сторонѣ? Не пришлось бы вамъ раскаяться въ томъ, что вы сдѣлали!

Это было не утѣшительно. Хозяйка на противоположномъ углу сказала:

-- Если бы только мнѣ представился случай поговорить съ вами наединѣ, я бы тотчасъ сказала вамъ, что тамъ жить нельзя. Порядочному человѣку нельзя жить въ домѣ, гдѣ всѣ пропадаютъ отъ грязи и дѣлаютъ долги, какъ это водится у Цейдельгуберовъ. Подите въ заведеніе для рекомендаціи прислуги; въ Вѣнѣ никто еще не умиралъ съ голоду, если только хочетъ работать. Богъ въ помощь!

Это звучало уже иначе. Бригитта размышляла такимъ образомъ: "Если бы кто нибудь сказалъ мнѣ: "не слѣдуетъ выливать грязную воду, прежде чѣмъ добудешь чистую"; или другой кто замѣтилъ бы: "однако эту воду пить нельзя безъ отвращенія; нельзя и купаться въ ней, не пачкаясь еще болѣе" -- этимъ они выразили бы то же, что хотѣли сказать обѣ сосѣдки. Ну, я согласна съ мнѣніемъ хозяйки: лучше я не буду ни пить, ни купаться."

Она остановилась, потому что очутилась передъ входною дверью, надъ которой была надпись: "Заведеніе для рекомендаціи прислуги". Налѣво и направо, на обѣихъ створкахъ дверей, ведущихъ въ помѣщеніе, были наклеены объявленія, съ указаніемъ, на какія именно мѣста требуется прислуга. Бригитта ободрилась, когда прочла и сочла всѣ эти объявленія; "тамъ, гдѣ спросъ на служащихъ такъ великъ, найдется конечно и скромное мѣстечко для меня", думала она.

Исполненная радостныхъ надеждъ, она позвонила и вошла. Она очутилась въ маленькой комнатѣ; по стѣнамъ, съ обѣихъ сторонъ стояли скамейки, выкрашенныя коричневою краскою, въ родѣ тѣхъ, которыя тянутся вдоль стѣнъ въ простонародныхъ гостинницахъ; низкая деревянная рѣшетка, окрашенная точно также, отдѣляла скамейки отъ серединной части комнаты, въ которой стоялъ, прислонившись къ конторкѣ, пожилой, очень худой и неряшливо одѣтый господинъ, занятый тѣмъ, что въ нѣмомъ созерцаніи кусалъ палочку своего пера.

-- Добраго утра -- сказала Бригитта, но видя, что конторщикъ, не отрываясь отъ своихъ мыслей, продолжалъ грызть перо, добавила:-- Я желала-бы получить мѣсто.

Худощавый господинъ вынулъ на минуту искусанную палочку изо рта и произнесъ: "Садитесь".

Бригитта расправила свои юбки, положила узелъ подлѣ себя на скамейку и стала ждать, что будетъ далѣе; но дальше ничего не было; только нѣкоторое время спустя, конторщикъ какъ бы опомнившись позвалъ: "фрау Франкъ! "

На этотъ зовъ, изъ боковой двери появилась маленькая толстенькая женщина, съ очками на носу; она подошла къ рѣшеткѣ и осмотрѣла вставшую съ мѣста дѣвушку съ головы до ногъ.-- "Что вамъ угодно"? спросила она, окончивъ свой осмотръ.

-- Я ищу мѣста.

-- Вы еще не записывались у меня? Покажите вашу служебную книжку и ваши аттестаты. У кого служили вы въ послѣднее время?

-- Я жила до сихъ поръ въ деревнѣ, и такъ какъ я пришла въ Вѣну именно для того, чтобы искать себѣ мѣсто, то и не могу показать вамъ ни книжки, ни свидѣтельствъ, милая госпожа!

-- Такъ, такъ; значитъ, вы нигдѣ не служили?-- Толстая дама задумчиво показала головой, а конторщикъ почесалъ перомъ за ухомъ.-- Еще нигдѣ не служили! повторила дама; -- это жаль; дѣло пойдетъ тугонько.

-- Но развѣ въ Вѣнѣ нѣтъ начинающихъ службу? Развѣ у васъ все ученая прислуга?

Дама насмѣшливо улыбнулась.-- Ученою прислуга не родится конечно, но мы не охотно беремся рекомендовать людей, незнающихъ своего дѣла.

-- Въ объявленіяхъ, приклеенныхъ на дверяхъ, значатся столько свободныхъ мѣстъ, что вы, какъ я полагаю, должны быть рады, если представляется кто нибудь, желающій и способный занять предлагаемое мѣсто.

На конторщика напалъ приступъ кашля, который еще усилился, когда фрау Франкъ замѣтила съ нѣкоторою откровенностью, что эти объявленія расклеиваются болѣе для ободренія ищущихъ мѣстъ, для того, чтобы вселить въ нихъ довѣріе и привлечь въ контору, но что для свободной прислуги должны сперва найтись господа.

Это показалось Бригиттѣ не совсѣмъ честнымъ.

Посредница еще разъ осмотрѣла дѣвушку, но уже съ болѣе благосклонною миною и въ обратномъ порядкѣ, т. е. съ ногъ до головы, послѣ чего она удалилась, давъ обѣщаніе сдѣлать все, отъ нея зависящее, какъ скоро необходимые предварительные порядки будутъ соблюдены, при чемъ г-нъ Антонъ -- конторщикъ всегда оказываетъ помощь приходящимъ.

Г-нъ Антонъ вторично попросилъ Бригитту сѣсть; онъ потребовалъ ея свидѣтельства о крещеніи; спросилъ, какъ ея фамилія, гдѣ она родилась, къ какому сословію принадлежитъ, сколько ей лѣтъ и какаго она вѣроисповѣданія. Онъ разспросилъ ее объ ея способностяхъ, намѣреніяхъ и требованіяхъ и добросовѣстно занесъ всѣ отвѣты въ соотвѣтствующія рубрики своей большой книги.

Эта точность показалась Бригиттѣ ободрительною, и надежда на все лучшее снова засіяла для нея. Писецъ засыпалъ пескомъ не высохшія чернила и захлопнулъ книгу такъ внушительно, что каждый могъ понять, что именно онъ хотѣлъ этимъ сказать: "Тутъ все написано; заботиться больше не о чемъ; все сдѣлается очень скоро".-- Затѣмъ онъ протянулъ руку дѣвушкѣ и скралъ: "Пожалуйте гульденъ; это слѣдуетъ съ васъ за запись"!

Это тоже было ясно какъ день, но у Бригитты не было пониманія на такія рѣчи; тамъ, въ деревнѣ, мужикъ мужику при покупкѣ давалъ правда задатокъ, но онъ зналъ, что обезпечиваетъ ему этотъ задатокъ; а тутъ объ обезпеченіи не было и помину, и ей приходилось выдавать деньги на дѣло далеко не вѣрное! Она въ раздумьи покачала головою.

-- Платою за запись -- пояснилъ конторщикъ, замѣтивъ ея нерѣшительность,-- вы пріобрѣтаете наше ходатайство за васъ; благодаря ей, имя ваше внесено въ наши книги, какъ желающей получить мѣсто, что даетъ вамъ право навѣдываться сюда каждый день до тѣхъ поръ, пока желаемое мѣсто не будетъ найдено.

-- Прошу не обижаться моимъ замѣчаніемъ; но если вы не можете запоминать именъ вашихъ кліентовъ и должны записывать ихъ въ книгѣ, да еще при томъ заставляете ихъ каждый день бѣгать сюда, напоминать вамъ о себѣ -- то вѣдь вы обременяете себя лишнимъ, безполезнымъ трудомъ и другихъ напрасно затрудняете, а за это кажется нигдѣ не платятъ. Къ тому же можно долго оставаться записанною и навѣдываться гораздо долѣе, чѣмъ это было бы желательно. Я скажу вамъ вотъ что: доставите вы мнѣ мѣсто -- тогда и деньги отъ меня увидите, но ранѣе того вамъ ихъ не видать.

-- Милостивая государыня -- сказалъ г-нъ Антонъ -- такъ нельзя дѣлать. Плата за вписываніе въ книгу небольшой взносъ, но для насъ она имѣетъ большое значеніе; это вмѣстѣ съ тѣмъ и выраженіе довѣрія къ намъ нашихъ кліентовъ, а потому мы не можемъ не взимать этой платы. Развѣ мы вправѣ дѣлать исключенія? Нѣтъ; что означало-бы исключеніе въ одномъ данномъ случаѣ? Оно означало бы, что мы, ради скептическаго духа подозрительности одного лица, пошатнулись въ собственныхъ принципахъ и пренебрегли довѣріемъ столь многихъ лицъ; это было бы униженіемъ для насъ и неуваженіемъ къ другимъ. Всѣ, кто помѣченъ въ этой книгѣ -- онъ поднялъ правую руку, на которой болтались клочки разорваннаго нарукавника, и торжественно положилъ на книгу свои пять пальцовъ, запачканныхъ чернилами;-- всѣ занесенные въ эту запись, безпрекословно внесли намъ этотъ залогъ довѣрія, и всѣ они, рано или поздно, съ соблюденіемъ очереди, получатъ черезъ наше посредство пріятное для себя мѣсто. Да, такъ оно непремѣнно будетъ!-- Онъ ободрительно похлопалъ рукою по переплету фоліанта, какъ будто желая и его успокоить на счетъ будущности внесенныхъ въ него именъ.

-- Барышня, вы еще значитесь въ этихъ графахъ на ряду съ другими; подумайте хорошенько; рѣшитесь вы сдѣлать требуемый взносъ, о которомъ, какъ о сущей бездѣлицѣ, и говорить не стоило-бы или хотите быть исключенною изъ числа записанныхъ? Мнѣ жаль было бы тотчасъ вычеркнуть ваше имя изъ этой книги.-- Онъ уже открылъ книгу и угрожающимъ жестомъ поводилъ надъ нею перомъ.

Бригитта встала.-- Любезный господинъ Антонъ -- сказала она; вы не должны говорить съ нами такъ глупо, что васъ и понять нельзя; что же касается до моего раздумья, то вотъ что пришло мнѣ на мысль въ эту минуту: послѣдняя изъ записанныхъ не можетъ быть исключена изъ ряда другихъ; а я все-таки замѣчаю, что мой гульденъ удостоился длинной рѣчи съ вашей стороны -- и еще какой длинной! Жаль, что напрасно старались. Заманчивыя обѣщанія вездѣ даромъ можно найти; на нихъ я не намѣрена тратить деньги; что дадите, за то и получите -- вотъ это будетъ честный торгъ!

-- Предубѣжденіе!-- пробормоталъ писецъ.-- Очень сожалѣю, но... Онъ не договорилъ заключенія, а только, высоко приподнявъ брови, искоса взглянулъ на дѣвушку и приподнялъ перо надъ бумагой.

-- Вычеркивайте! Къ дѣлу! смѣясь говорили Бригитта.

Перо со скрыпомъ заходило по строчкамъ, засыпаннымъ пескомъ. Бригитта поблагодарила г-на Антона за его трудъ и вышла изъ подвальнаго помѣщенія.