ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1832.

ОТЪ ПЕРЕВОДЧИКА.

Представляю читающей публикѣ Неистоваго Олрланда, Поэму Л. Аріоста.

Безсмертное, неподражаемое, великое твореніе Феррарскаго Омира оцѣнено вѣкалш и народами, переводчику ничего не остается сказать въ похвалу ему. Божественный Аріостъ, какъ называютъ его просвѣщенные народы, весь въ своей поэмѣ.

Въ Неистовомъ Орландъ читатели, кромѣ великолѣпной картинной галлереи, если смѣю такъ выразиться, найдутъ цѣлую библіотеку повѣстей то трогательныхъ, то забавныхъ и вообще занимательныхъ. Каждая, или почти каждая пѣснь, сама по себѣ разнообразная, фаптасмагорическая, составляетъ нѣчто цѣлое, отдѣльное; вотъ почему переводчикъ рѣшился издавать Аріоста по частямъ, въ видѣ Альманаха. Каждый годъ будетъ выходитъ по одной, иногда по двѣ, части.

По окончаніи Аріоста намѣренъ я одинъ, или съ двумя-тремя литераторами -- перевестъ, разумѣется, въ стихахъ, и другихъ первокласныхъ Италіанскихъ писателей и такимъ образомъ представитъ Русской публикѣ Италіанскую стихотворную библіотеку. Если не обманетъ меня первое предпріятіе,-- я отважусь и на другое,-- составлю, съ помощію другихъ литераторовъ, Италіанскую прозаическую библіотеку въ Русскомъ переводѣ: короче сказать, я рѣшаюсь всю жизнь посвятитъ на ознакомленіе моихъ соотечественниковъ съ Италіанскою литературою, si-. . .

Numina laeva sinunt auditque vocatm Apollo.

ПѢСНЬ ПЕРВАЯ.

Бѣгство Ангелики изъ Христіанскаго стана. Единоборство Феррага, с ъ Ринальдомъ. Погоня ихъ за Ангеликой. Явленіе Аргаліевой тѣни. Ангелика въ лѣсу. Радость Сакрипатпа, нашедшаго ее. Поединокъ Сакрипапта. Встреча Ангелики съ Ринальдомъ.

Въ честь рыцарей, любви и дамъ

И смѣлыхъ предпріятій.

Какъ съ Аграмантомъ По морямъ

Приплыли Мавровъ рати

И, въ слѣдъ царя своей земли,

Въ живомъ порывѣ мщенья,

Въ предѣлы Франціи вошли

Съ мечемъ опустошенья.

Хвалился Аграмантъ, что онъ,

Возставъ на Карломана,

При плескѣ развитыхъ знаменъ,

Отмстить за смерть Траяна,

И объ Орландѣ будетъ рѣчь,

О чёмъ до насъ молчали,--

Какъ онъ, питомецъ бурныхъ сѣчь,

Влюбился и съ печали

Неистовъ сталъ, ума лишась

Отъ дѣвы свѣтлоокой;

Рѣчь будетъ, если я отъ глазъ

Красавицы жестокой

Не обезумѣю и самъ,

Какъ мой герой несчастный,--

Тогда конецъ моимъ стихамъ,

И трудъ мой -- трудъ напрасныя.

Великодушный Ипполитъ,

Ираклово рожденье,

Италіи надежный щитъ,

Дней нашихъ украшенье,

За столько милостей твоихъ,

За всѣ благотворенья,

Прими плоды трудовъ моихъ

Съ улыбкой снисхожденья!

Я все мое тебѣ даю.

За все плачу -- стихами;

Взгляни, Монархъ, на дань мою

Привѣтными очами!

Среди героевъ древнихъ дней,

Достойныхъ хвалъ поэта,

Ты встрѣтишь въ повѣсти моей

Рожера -- чудо свѣта,--

Рожера, предка твоего,

Героя въ полѣ чести.

О! ты услышишь про него

Отрадны сердцу вѣсти,

Когда въ безпечной тишинѣ,

И съ думою высокой

На время разлучась, ко мнѣ

Преклонишь слухъ и око.

Орландъ, уже давнымъ давно

Въ Ангелику влюблённый,

Для ней и ею не въ одно

Сраженье увлечённый,

Въ странахъ Востока съ славой дѣлъ

Оставивъ тьмы трофеевъ,

На Западъ съ нею прилетѣлъ --

Къ подошвамъ Пиренеевъ,

Гдѣ Карломанъ уже стоялъ,

Шатры раскинувъ бранны,

Куда дружины онъ созвалъ

На бой, давно желанный,

Чтобъ Аграманта наказать

И дерзкаго Марѳнла;

Одинъ безчисленную ратъ

Привелъ съ собой отъ Нила,

Другой Испанію на бой

Вооружилъ кровавой,

Чтобъ Францію стереть войной

Съ лица земли со славой.

И, какъ нарочно, той порой

Къ единовѣрной рати

Является Орландъ -- герой

И кстати и не кстати.

Здѣсь съ милой онъ былъ разлучёнъ...

Какъ слѣпы мы бываемъ!

Та самая, которой онъ,

Любовію ласкаемъ,

Въ чужихъ странахъ, во всѣхъ воинахъ

Надежной былъ защитой,--

Среди друзей въ родныхъ странахъ --

Похищена открыто,

Орландъ ее не защищалъ:

Бояся распри шумной,

Ее похитить приказалъ

Самъ Карлъ благоразумной.

Орландъ съ Рональдомъ, идя въ бой

Противъ сыновъ проклятья,

Поссорились между собой:

Двоюродные братья

Питали оба въ сердцѣ страсть

Къ Ангеликѣ прекрасной,--

И Карлъ, провидѣвшій напасть

Въ размолвкѣ сей несчастной

Двухъ лучшихъ рыцарей, велѣлъ --

И Герцогомъ Баварскимъ

Она взята, никто не смѣлъ

Не внять велѣньямъ царскимъ.

Красавицу тому изъ двухъ

Въ награду обѣщали,

Кто болѣ на войнѣ услугъ

Окажетъ лезвьемъ стали,

Кто болѣ Сарацинъ побьётъ

Руки могучей силой.

Но Вѣрныхъ обманулъ расчотъ,

Имъ счастье измѣнило;

Они бѣжали, Герцогъ въ плѣнъ

Съ толпой другихъ попался,

И пустъ среди сихъ перемѣнъ

Шатеръ его остался"'

Одна однехонька въ шатрѣ

Оставшись опустѣломъ,

Ангелика въ сѣдло скорѣй

И, трепеща всемъ тѣломъ

При мысли грустной, что позоръ

Ждалъ Вѣрныхъ въ день сей горькій,

Помчалася во весь опоръ

Чрезъ долы и пригорки.

И вотъ она ужь подъ лѣскомъ,

Вдали оставивъ сѣчу,

И видитъ,-- рыцарь къ ней пѣшкомъ

Бѣжитъ, спѣшитъ на встрѣчу.

При немъ и мечь, при немъ и щитъ,

На немъ шеломъ и латы;

Одъ черезъ лѣсъ быстрѣй бѣжитъ,

Чёмъ селянинъ, объятый

И страхомъ и надеждой вдругъ

На игрищахъ кипящихъ.

Не такъ пастушка черезъ лугъ

Бѣжитъ отъ змѣй шипящихъ,

Какъ быстро бросилась назадъ

Царевна, что есть силы,

Когда на ней горящій взглядъ

Остановилъ немилый.

То былъ отважный Паладинъ,

Владѣтель Моншальбана,

Могучаго Амона сынъ,

Надежда Вѣрныхъ стана;

Онъ выпустилъ изъ рукъ своихъ

Баярда въ жаркой сѣчѣ.

Рональдъ взглянулъ и въ тотъ же мигъ.

Узналъ въ ней издалече

Ту прелесть-дѣву, рай очей,

По коей онъ несчастной,

Не досыпаючи ночей,

Страдалъ, вздыхая страстно

Ангелика во весь опоръ

Сквозь темный боръ скакала

Отъ страха помутился взоръ,

И бѣдная не знала,

Какой ей лучше путь избрать --

Просторной или тѣсной.

Она едва могла держать

Узду въ рукѣ прелестной;

И конь по волѣ, самъ собой,

Сквозь чащу пробивался

Съ своею всадницей младой,--

И вотъ къ рѣкѣ примчался,

У той рѣки стоялъ Феррагъ,

Въ поту весь, запыленный;

При шумныхъ битвы знаменахъ

Усталый, изнуренный,

Онъ душу отвести пришолъ

При сладкомъ водномъ шумѣ,

И здѣсь, не ждавши новыхъ золъ,

Остановился въ думѣ:

Онъ жажду утолитъ хотѣлъ,

Склоняся надъ рѣкою,

Но шлёмъ съ главы его слетѣлъ

И скрылся подъ водою.

Царевна въ страхѣ на бѣгу

Кричала, что есть мочи;

Феррагъ, стоявшій на брегу,

Взглянувъ ей быстро въ очи,

Узналъ, какъ ни. была она,

Въ сей часъ недоумѣнья,

Томна, разстроена, блѣдна

Отъ ужасовъ смятенья,

И какъ ни долго не слыхалъ

Объ ней ни полуслова,

Но лишь взглянулъ и вдругъ узналъ

Ангелику въ ней снова"

Услужливый, а можетъ быть,

И самъ равно влюблённой,

Онъ радъ былъ помощь предложить

Царевнѣ огорчённой;

И не заботясь, что шеломъ

Главы не прикрываетъ,

Онъ на соперника съ мечемъ

Отважно наступаетъ.

Ринальдъ, феррага не боясь,

Сталъ твердою ногою:

Онъ съ нимъ уже не въ первый разъ

Встрѣчается средь бою.

И закипѣлъ жестокій бой;

Звуча, стуча, булаты

То заблистаютъ надъ главой,

То вдругъ ударятъ въ латы,

Какъ бъ наковальню тяжкій млатъ,

Разбить его готовой.

Межь тѣмъ какъ рыцари разятъ

Другъ друга съ силой новой,

Царевна рыси придаетъ

Коню, какъ можно, болѣ,

И легкій конь ее несетъ

То лѣсомъ, то чрезъ поле.

А между тѣмъ конца войны,

Зажженной буйнымъ чувствомъ,

Все нѣтъ еще,-- бойцы равны

И силой и искусствомъ;

Никто еще не одержалъ

Побѣды въ вихрѣ сѣчи,

И первый руку опускалъ,

И первый мирно рѣчи

Къ Феррагу буйному склонилъ

Амоновъ сынъ несчастной;

Въ немъ былъ живѣе Страсти пылъ

Къ Ангеликѣ прекрасной.

"Какая польза, молвилъ онъ,

Отъ этаго намъ бою?

Не одинакій ли уронъ

Намъ отъ него съ тобою?

Положимъ,-- чудо красоты

Тебя обворожило,--

Но что же выиграешь ты,

Сдержавъ меня здѣсь силой?

Положимъ,-- въ плѣнъ отдамся я,

Иль мертвъ паду на сѣчѣ,--

Ангелика всё не твоя,

Она теперь далече.

"He лучшель, если ты, какъ я,

Царевну любишь страстно,

Пустишься по слѣдамъ ея,

Чемъ медлишь здѣсь напрасно?

Сначала мѣры всѣ возьмемъ,

Чтобъ ей не дашь умчаться,

А тамъ уже рѣшимъ мечемъ.

Кому ей доставаться;

Иначе изъ чего намъ бой

Съ тобой вести кровавый?

Я въ немъ не вижу никакой

Ни выгоды, ни славы".

И не задумался Феррагъ,

Онъ принялъ предложенье.

И вотъ мечи уже въ ножнахъ,

Отсрочено сраженье,

Вражда забыта, миръ насталъ

Межь прежними врагами,

Феррагъ, бросая водъ Кристалъ

Съ зелеными брегами,

Какъ рыцарь вѣжливый, пѣшкомъ

Ринальда не оставилъ,

Далъ мѣсто другу за сѣдломъ

И къ цѣли путь направилъ

Вотъ добродушія примѣръ

Въ чудесный вѣкъ героевъ!

Два витязя различныхъ вѣръ,

Соперники средъ боевъ.

Соперники въ любви -- сей часъ

Другъ друга поражали,

Всей яростью вооружась,

Сей часъ -- друзьями стали

И безъ опаски понеслись

Чрезъ боръ, чрезъ долъ пологій,

Они неслись, пока сошлись

Предъ ними двѣ дороги.

Которою скакать бойцамъ

За всадницей прекрасной?

Слѣды копытъ и здѣсь и тамъ

Обозначались ясно;

И наугадъ Антоновъ сынъ

Побрёлъ пѣшкомъ одною,

А добродушный Сарацинъ

Отправился другою.

Феррагь въ лѣсу и тамъ и сямъ

Блуждалъ, плуталъ, крушился,

И снова очутился, тамъ,

Откуда въ путь пустился.

Къ рѣкѣ при ѣхалъ онъ опять.

Гдѣ шлемъ загрузъ глубоко,

И, не надѣлся сыскать

Красавицы жестокой,

Рѣшился, соскочивъ съ сѣдла,

Достать свой шлемъ чудесной,

На дно рѣки съ его чела

Упавшій неумѣстно.

Но шлемъ на днѣ, среди песковъ,

Далеко скрыла влага,

Онъ долгихъ требовалъ трудовъ

Отъ сильныхъ рукъ Феррага.