ОЧЕРКИ

КРЕСТЬЯНСКАГО САМОУПРАВЛЕНІЯ.

Книга Н. М. Астырева была издана въ первый разъ въ 1886 году и давно уже разошлась. Онъ подготовилъ къ печати второе изданіе, отмѣчая на поляхъ перваго измѣненія и дополненія. Всѣ эти измѣненія и дополненія перенесены мною въ новое изданіе. Согласно желанію покойнаго автора, въ книгу включена глаза изъ другого его сочиненія.

Нѣкоторыя свѣдѣнія о жизни и дѣятельности покойнаго Николая Михайловича напечатаны въ Энциклопедическомъ Словарѣ Брокгауза-Эфрона (третій полутомъ) и въ Критико-біографическомъ Словарѣ г. Венгерова.

Родился Николай Михайловичъ въ городѣ Тихвинѣ, въ 1857 году. Онъ былъ незаконнымъ генеральскимъ сыномъ. Отецъ далъ ему хорошее домашнее воспитаніе, но съ девяти лѣтъ отдалъ пансіонеромъ въ первую петербургскую гимназію (мать Николая Михайловича скончалась, давши ему жизнь). Потомъ Астыревъ перешелъ въ шестую московскую гимназію, опасно проболѣлъ годъ, перешелъ затѣмъ въ московское реальное училище. По окончаніи курса, онъ поступилъ въ институтъ инженеровъ путей сообщенія. Черезъ полтора года онъ оставилъ это учебное заведеніе и отправился въ Воронежскую губернію, волостнымъ писаремъ. Свою дѣятельность и свои наблюденія за три года въ этой должности Николай Михайловичъ и изображаетъ въ книгѣ, которая выходитъ теперь вторымъ изданіемъ. Она произвела сильное впечатлѣніе правдивостью и наблюдательностью автора, его горячею любовью къ народу, темныхъ сторонъ въ жизни котораго Астыревъ никогда не скрываетъ. Народу онъ былъ безъ лести преданъ.

Возвратясь поневолѣ изъ Воронежской губерніи, Николай Михайловичъ, по предложенію покойнаго Василія Ивановича Орлова, поступилъ въ статистическое бюро московскаго земства. Статистическіе труды Астырева дали ему почетную извѣстность. Въ 1887 году онъ былъ приглашенъ генералъ-губернаторомъ Восточной Сибири завѣдывать иркутскимъ статистическимъ бюро. Его работы въ этой мѣстности обратили на себя своими выдающимися достоинствами вниманіе спеціалистовъ.

Черезъ два года Николай Михайловичъ вернулся въ Москву. Кромѣ статистическихъ трудовъ, онъ написалъ много статей въ Русской Мысли и Русскихъ Вѣдомостяхъ, ѣздилъ для статистическихъ изслѣдованій въ Самарскую губернію, а въ концѣ 1891 года, въ голодную пору, посѣтилъ тѣ мѣста, гдѣ былъ волостнымъ писаремъ. Впечатлѣнія изъ этой поѣздки Астыревъ вынесъ тяжелыя...

Николай Михайловичъ выступалъ и какъ беллетристъ, и разсказы его были замѣчены читателями и критикой.

30 марта 1892 года Николай Михайловичъ былъ арестованъ. Выпущенный черезъ два года, онъ скончался въ Москвѣ 3 іюня того же 1894 года и похороненъ на Ваганьковскомъ кладбищѣ, рядомъ съ Левитовымъ. По смерти Астырева нашлось нѣсколько его рукописей (до сихъ поръ не изданныхъ).

Къ этому изданію приложенъ портретъ Николая Михайловича, снятый не задолго до его безвременной кончины (онъ умеръ тридцати семи лѣтъ отъ роду). Весь чистый доходъ съ книги назначается тремъ дѣтямъ покойнаго писателя.

В. Гольцевъ.

ОГЛАВЛЕНІЕ.

I. Ѣду на служеніе народу

II. Предводитель дворянства Столбиковъ

III. Первое знакомство съ администраціей Демьяновской волости.

IV. Продолжаю осматриваться на новомъ мѣстѣ

V. Не осмотрѣвшись, однако, впутываюсь въ кляузу и покидаю Демьяновское

VI. Кочетовская волость и ея старшина, Яковъ Ивановичъ

VII. Сельскіе старосты, въ качествѣ членовъ вол. правленія

VIII. Попытка передѣла земли на "новыя души"

IX. Одинъ изъ новѣйшихъ типовъ деревенскихъ дѣльцовъ

X. Исправникъ, содѣйствующій коренному передѣлу земли

XI. Умственныя силы деревни. Парфены-міроѣды

XII. Что такое волостной писарь?

XIII. Сельскіе писаря (изъ "Дер. тип. и кар.")

XIV. Выборы волостныхъ судей...

XV. Типичное засѣданіе волостного суда

XVI. О волостномъ судѣ вообще

XVII. Дѣла, разбираемыя волостнымъ судомъ

XVIII. Нѣкоторые мѣстные обычаи и ихъ значеніе для волостного суда

XIX. Конокрады и борьба съ ними

XX. Представленіе крестьянъ о земствѣ

XXI. Въ виду выбора въ земскіе гласные

XXII. Выборы гласныхъ по нашему участку

XXIII. Я неоднократно провинился въ глазахъ начальства и потому отцвѣлъ, не расцвѣвъ

XXIV. Какую память оставилъ я среди кочетовцевъ

XXV. Какую пользу я принесъ населенію за три года служенія народу?

Въ волостныхъ писаряхъ.

ОЧЕРКИ.

I.

Ѣду на службу народу.

Въ маѣ мѣсяцѣ 1881 года я оставлялъ Петербургъ, направляясь въ одинъ изъ уѣздовъ Воронежской губерніи искать мѣста волостного писаря. Нѣкоторыя обстоятельства сложились относительно меня такимъ образомъ, что жизнь въ городѣ, въ "культурной" средѣ, стала мнѣ просто ненавистна: перспектива продолженія и окончанія курса въ высшемъ (спеціальномъ) учебномъ заведеніи, куда я попалъ безъ всякаго "призванія" къ будущей дѣятельности своей,-- эта перспектива нисколько мнѣ не улыбалась; необезпеченный матеріально, я не могъ вполнѣ покинуть житейскаго омута, чтобы съ большей или меньшей для себя пользой и пріятностью пережидать непогоду, но долженъ былъ непрестанно работать изъ-за куска хлѣба. Конторскія занятія,-- единственныя для меня доступныя,-- были мнѣ въ конецъ противны, благодаря своей сухости и безжизненности, хотѣлось живого дѣла, хотѣлось общенія съ живыми людьми, хотѣлось доказать самому себѣ свою пригодность на служеніе истиннымъ общественнымъ нуждамъ, а не на одну только службу интересамъ различныхъ "компаній" и "товариществъ"; наконецъ, думалось, что такое служеніе можетъ имѣть мѣсто единственно въ деревнѣ. Къ сожалѣнію, выборъ обусловленныхъ этимъ обстоятельствомъ поприщъ дѣятельности былъ не великъ: учительство и писарство; но въ то время, чтобы стать сельскимъ учителемъ, необходимо было лицу, хотя бы и съ высшимъ образованіемъ, сдать сперва спеціальный экзаменъ на учителя, и этого одного было уже для меня достаточно, чтобы отказаться отъ несовсѣмъ завидной перспективы, всю жизнь возиться съ ребятишками, обучая ихъ такой грамотѣ, въ цѣлесообразность которой я и самъ плохо вѣрилъ. Взвѣсивъ всѣ эти обстоятельства, я рѣшился искать мѣсто волостного писаря, какъ представлявшее, по моему мнѣнію, большій просторъ для дѣятельности. Долгое время исканія мои оставались безуспѣшны, я обращался и къ вліятельнымъ землевладѣльцамъ, и къ чиновникамъ, и къ лицамъ, въ деревнѣ власть имѣющимъ,-- но всѣ они или прямо отказывали въ своемъ содѣйствіи, находя желаніе мое въ данное время по меньшей мѣрѣ -- страннымъ, или же ограничивались одними обѣщаніями. Наконецъ, одинъ изъ товарищей моихъ, тогда еще студентъ, землевладѣлецъ Воронежской губерніи, предложилъ мнѣ свою помощь, не ручаясь, однако, за успѣхъ. Я такъ обрадовался появившейся надеждѣ на какой бы то ни было исходъ изъ моего томительнаго положенія, что обѣими руками ухватился за его предложеніе,-- и вотъ я на пути къ обѣтованному краю, гдѣ я долженъ былъ поселиться у этого товарища впредь до рѣшенія моей участи.

Въ --скомъ уѣздѣ, какъ и въ прочихъ уѣздахъ нашего отечества, самую видную роль играетъ уѣздный предводитель дворянства, который, какъ таковой, состоитъ членомъ или предсѣдателемъ множества учрежденій, въ числѣ коихъ чуть ли не первое мѣсто занимаетъ уѣздное по крестьянскимъ дѣламъ присутствіе. Всѣ должностныя лица крестьянскаго самоуправленія, какъ выборныя, такъ и наемныя -- старшины, старосты, писаря -- всѣ они состоятъ подъ непосредственнымъ началомъ предводителя, какъ предсѣдателя присутствія, и въ его власти -- ихъ карать и миловать, а, слѣдовательно, увольнять отъ должностей и назначать на оныя. О всѣхъ этихъ порядкахъ и о лицахъ, соблюдающихъ эти порядки, я буду впослѣдствіи говорить обстоятельно; теперь же я упомянулъ о власти предводителя лишь для того, чтобы не вполнѣ знакомымъ съ крестьянскимъ "самоуправленіемъ" читателямъ стало понятно, почему мой товарищъ,-- назовемъ его хоть Ковалевымъ,-- всю надежду на благопріятный исходъ нашего предпріятія возлагалъ на предводителя, котораго -- также къ примѣру -- назовемъ Столбиковымъ. Нужно сказать, что Столбиковъ, когда не состоялъ еще въ предводителяхъ, былъ или, по крайней мѣрѣ, слылъ за человѣка "радикальнаго" образа мыслей, такъ что мѣстные консерваторы даже всполошились по случаю его избранія, имъ, однако, не долго пришлось безпокоиться, такъ какъ оказалось, что, по избраніи, у Столбикова осталось краснаго -- только сафьяновые отвороты его лакированныхъ сапогъ. Но чтобы не отстать отъ вѣка, онъ и въ предводителяхъ не отказывался при случаѣ чуть-чуть полиберальничать, щегольнуть, напримѣръ, своими "симпатіями" къ "безотвѣтному труженику-народу", къ "трезвой" части молодого поколѣнія, къ народнической литературѣ и т. п., благо все это не вредило его карьерѣ, и всѣ эти симпатіи ограничивались на дѣлѣ... изданными имъ картинками къ одному некрасовскому стихотворенію изъ народнаго быта. Но обо всемъ этомъ какъ-нибудь послѣ; теперь же я буду вести рѣчь по порядку.

Ковалеву удалось увидѣть предводителя на именинномъ обѣдѣ, данномъ однимъ изъ ихъ общихъ сосѣдей-землевладѣльцевъ. Разными дипломатическими ухищреніями пріятель мой достигъ того, что заинтересовалъ моей личностью и моимъ намѣреніемъ поступить въ писаря -- "для изученія народнаго быта" -- какъ все собравшееся общество, такъ и самого Столбикова, подъ давленіемъ общественнаго мнѣнія и изъ желанія показать себя покровителемъ всякихъ благихъ начинаній, Столбиковъ обѣщалъ Ковалеву дать мнѣ мѣсто писаря, но не иначе, какъ по личномъ со мною знакомствѣ, для чего и просилъ Ковалева передать мнѣ, чтобы я явился къ нему въ непродолжительномъ времени. Возвратясь домой, пріятель мой сообщилъ мнѣ, что ему удалось сдѣлать по моему дѣлу.

-- Ты постарайся попасть ему въ тонъ,-- это главное.-- Если не попадешь, пропало твое дѣло!.. Онъ сумѣетъ подъ какимъ-нибудь благовиднымъ предлогомъ отказаться отъ своего обѣщанія. Полиберальничай, но крайне умѣренно, восхищайся народными порядками, общиной, но осторожно. А главное, напирай на литературу и на свои, хотя бы и небольшія, "литературныя" знакомства.

Такъ обучалъ меня Ковалевъ, засыпая:, я же долго ворочался съ боку на бокъ, обдумывая, что и какъ я стану говорить завтра моему будущему начальнику.

II.

Предводитель дворянства Столбиковъ.

Отъ имѣнія Ковалева до Борокъ было верстъ 15, я выѣхалъ часовъ въ 10 утра на бѣговыхъ дрожкахъ, по незнакомой мнѣ совсѣмъ дорогѣ; меня, однако, увѣрили, что заблудиться я не могу, такъ какъ дорога одна, и всякій встрѣчный укажетъ мнѣ Борки.

-- А какъ подъѣдешь версты за двѣ къ нимъ, то и самъ не ошибешься. Столбиковъ, братъ, выстроилъ себѣ такую дивную штуку, въ такомъ невиданномъ стилѣ, что изъ всѣхъ россійскихъ построекъ это, вѣроятно, единственная въ своемъ родѣ. Впрочемъ, самъ увидишь,-- говорилъ Ковалевъ.

Я ѣхалъ держась все на сѣверъ и, наконецъ, увидѣлъ большое село съ двумя, какъ мнѣ издали показалось, церквами. Одна, повидимому, каменная, бѣлѣлась посреди села; другая, темная и мрачная, напоминала скорѣе нѣмецкую кирку и стояла въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ села, саженяхъ въ двухъ стахъ. Мнѣ показалось страннымъ, что церковь стоитъ въ такомъ отдаленіи отъ села (въ Воронежской губ. почти нѣтъ столь обычныхъ на сѣверѣ погостовъ), и я принялся разглядывать постройки, группирующіяся около нея. То не могли быть, однако, дома причта: они были черезчуръ велики, а въ особенности меня смущалъ громадный квадратъ скотнаго двора, расположеннаго налѣво отъ церкви, и тѣнистый, старинный паркъ -- направо отъ нея, сама же она стояла на юру, и около нея виднѣлись лишь какіе-то кустики. Но тутъ я замѣтилъ десятка два рабочихъ, ѣхавшихъ съ сохами по направленію къ постройкамъ около церкви; подъѣхавъ, они остановились и стали отпрягать коней... Я догадался, что это помѣщичья усадьба, а не церковь,-- и кого же. могла быть эта усадьба, если не Столбикова? Меня вѣдь предупреждалъ уже Ковалевъ, что архитектура главнаго зданія нѣсколько странна, но я никакъ не ожидалъ, что она будетъ въ такомъ родѣ. Деревянный двухъэтажный домъ, одинъ конецъ котораго замыкается полукруглою башней въ три этажа съ большимъ шпилемъ на верху, окна въ родѣ готическихъ, съ откосами по бокамъ и снизу; вдоль гребня высокой и крутой кровли фестончатая рѣшетка:, манерно выпяченный балконъ во второмъ этажѣ и стеклянный разноцвѣтный подъѣздъ внизу; отъ башни шло нѣчто въ родѣ оранжереи, покрытой некрупными стеклами въ рамахъ; кругомъ дома дорожки, усыпанныя бѣлымъ пескомъ, клумбы съ цвѣтами и чахлыя, плохо принявшіяся, молодыя деревца. Шпиль, крыша и странной формы окна дѣлали зданіе очень похожимъ на церковь, и, какъ передавали мнѣ, богомолки, мимо ходящія каждой весной въ Кіевъ, набожно останавливались и крестились на обѣ церкви въ с. Боркахъ. Въ паркѣ, о которомъ я уже упоминалъ, имѣется отличный двухъэтажный каменный домъ, весь окруженный живописными куртинами деревъ; въ немъ жили дѣдъ и отецъ Столбикова, но когда, за смертію ихъ, имѣніе перешло въ его руки, то онъ не захотѣлъ жить "въ трущобѣ", и изъ хозяйственныхъ, какъ онъ объяснилъ, цѣлей поселился на гору, чтобы имѣть возможность безпрепятственно окидывать взоромъ свои три тысячи десятинъ земли, изъ которыхъ, впрочемъ, половина сдана была въ аренду. Башня служила остроумному хозяину обсерваторіей, и онъ съ подзорною трубой въ рукахъ высматривалъ, пашетъ ли какой-нибудь Кузька или куритъ трубку, лежа на брюхѣ въ тѣни телѣги, и если Кузька оказывалъ наклонность къ лежанію на брюхѣ въ неурочное время, то, по возвращеніи съ поля, къ ужасу своему узнавалъ, что уже оштрафованъ конторой имѣнія на полтинникъ. Все это я узналъ уже впослѣдствіи, но никогда не узналъ, во сколько лѣтъ Столбиковъ расчелъ вернуть штрафными полтинниками съ разныхъ Кузекъ тѣ тридцать тысячъ рублей, которые онъ убилъ на устройство своего фантастическаго жилья,-- совершенно излишняго при наличности дѣдовскаго, расположеннаго въ прекрасномъ мѣстѣ?...

Я подъѣхалъ къ хлопотавшимъ около сохъ рабочимъ, попросилъ одного изъ нихъ привязать куда-нибудь лошадь, а самъ направился къ барскому дому и, послѣ нѣкотораго колебанія, рѣшилъ пойти черезъ разноцвѣтный подъѣздъ. Только что я взялся за стеклянную, изящную ручку, какъ гдѣ-то надъ моей головой поднялся рѣзкій звонъ, я посмотрѣлъ наверхъ, переставъ нажимать на ручку -- и звонъ прекратился. "Несомнѣнные признаки цивилизаціи", подумалъ я, и при новой трели электрическаго звонка вошелъ въ переднюю; но тутъ ожидалъ меня немалый сюрпризъ: вмѣсто лакея или горничной, я увидѣлъ датскаго дога огромной величины. Это чудовище степенно подошло ко мнѣ и своими страшными глазами уставилось на меня... Такъ простояли мы нѣсколько минутъ, и никто не являлся ко мнѣ на выручку; наконецъ, я сталъ взывать: "послушайте, нѣтъ ли тамъ кого-нибудь?" На зовъ выпорхнула откуда-то дѣвочка лѣтъ девяти, вся въ кисеѣ и, увидавъ меня, спросила: "вамъ папу?"

-- Да,-- отвѣтилъ я; -- но потрудитесь, милая барышня, отозвать сначала эту собачку, иначе я не въ состояніи буду идти къ вашему папѣ.

-- Милордъ, ici,-- позвала она моего пріятеля, и тотъ величественно удалился въ боковую дверь.

-- Вы идите на верхъ по лѣстницѣ, папа тамъ,-- говорила дѣвочка.-- А горничной у насъ нѣтъ, вчера ушла, а новая еще не пріѣзжала.

Вся лѣстница, по которой я поднялся, была завѣшена различными гравюрами и олеографіями, крайне разнообразными и по содержанію, и по качеству: рядомъ съ старинной, хорошею вещью, висѣла чуть не лубочная картинка; верхняя площадка была также увѣшена картинами, но писанными масляными красками; такимъ образомъ лѣстница была превращена въ домашнюю картинную галлерею.

Первая комната, куда я вошелъ, была прелестно убрана: противъ дверей стоялъ бильярдъ подъ чехломъ; налѣво отъ него, у окна, фисгармонія съ кучей нотъ, покрытыхъ пылью; въ другомъ концѣ комнаты нѣсколько дивановъ, столовъ и креселъ, разбросанныхъ группами тамъ и сямъ, и, наконецъ, въ углу -- громадный каминъ. По стѣнамъ висѣли картины, гравюры, оленьи рога, ружья, удочки; на столахъ разбросаны были альбомы и иллюстрированные журналы. Въ комнатѣ никого не было, но большая массивная дверь указывала, что рядомъ есть и еще помѣщеніе. Я сталъ кашлять, послышался голосъ, спрашивавшій: "кто тамъ?" -- и когда я отвѣтилъ: "А--въ отъ Ковалева",-- ко мнѣ вышелъ мужчина лѣтъ тридцати пяти, невысокаго роста, съ золотыми очками на носу. Онъ былъ одѣтъ въ легкую тиковую поддевку, голубую шелковую рубаху, широкіе полосатые шаровары изъ какой-то восточной матеріи и въ высокіе лакированные сапоги съ сафьяновыми красными отворотами. Окинувъ меня взглядомъ, онъ подалъ мнѣ руку и жестомъ пригласилъ въ сосѣднюю комнату, эта оказалась такой же величины, какъ и первая, но гораздо свѣтлѣе- помѣщавшіеся же въ ней предметы дѣлали изъ нея какую-то кунсткамеру. По стѣнамъ шли шкафы съ книгами; на шкафахъ бюсты различныхъ знаменитостей; у окна -- столъ съ химическими и физическими аппаратами: колбы, склянки съ веществами были перемѣшаны съ лейденскими банками, химическіе вѣсы стояли рядомъ съ электрическою машиной, и все это, казалось, успѣло уже заплѣсневѣть отъ мертвеннаго продолжительнаго покоя. Рядомъ другой столъ: на немъ географическія карты, чертежи, краски -- и опять все въ полномъ хаосѣ. Еще столъ: на немъ дюжины полторы тарелокъ съ различными сѣменами -- я не успѣлъ разглядѣть какими. Наконецъ, письменный столъ, весь заваленный газетами, журналами и разными изящными письменными принадлежностями; около него, на полу, куча книгъ; въ углу комнаты -- чучела медвѣдя и двухъ волковъ; подъ потолкомъ парило чучело орла. На одномъ изъ дивановъ лежалъ какой-то большой альбомъ въ великолѣпномъ переплетѣ, а на немъ, пуская слюни, отдыхала старая легавая собака; еще въ одномъ углу, дальнемъ отъ входа, стояла какая-то штука съ колесами подъ чехломъ... Безпорядокъ въ комнатѣ царилъ ужасный: ни системы, ни вкуса. Видно было, что хозяинъ хватался за все рукой диллетанта и затѣмъ быстро бросалъ; а разъ бросивши, не скоро ужъ возвращался къ брошенному. Я съ любопытствомъ осматривался кругомъ, пока хозяинъ освобождалъ подъ меня стулъ изъ-подъ груды книгъ.

-- Прошу садиться. Мнѣ Ковалевъ говорилъ о васъ. Вы хотите поступить въ волостные писаря?

-- Да, желалъ бы.

-- Что васъ побуждаетъ на этотъ эксцентричный шагъ?

Я постарался, какъ можно убѣдительнѣе, доказать, что теперь, въ виду назрѣвшихъ крестьянскихъ вопросовъ, требующихъ разрѣшенія, и правительству, и обществу необходимы точныя свѣдѣнія о крестьянскомъ бытѣ, а имѣть таковыя возможно лишь при наитѣснѣйшемъ общеніи съ крестьянскою средой; затѣмъ, я сказалъ про себя, что я лично чувствую потребность въ осмысленной работѣ на пользу своего ближняго, и т. д., и т. п. Все это, молъ, заставило меня оставить городъ и перейти въ деревню, но такъ какъ я человѣкъ безъ средствъ, то мнѣ необходимо какое-нибудь занятіе въ деревнѣ -- преимущественно по письменной, мнѣ извѣстной, части. А такое мѣсто имѣется лишь одно: мѣсто волостного писаря.

-- Это очень хорошо,-- и ваше стремленіе служить на пользу младшаго брата и... и проч. Но знаете ли вы, что вамъ предстоитъ?

-- Т.-е., въ какомъ смыслѣ?...

-- Въ смыслѣ жизненной обстановки. Вы будете получать рублей 30 жалованья,-- не больше; вы должны будете вести знакомство со всякою дрянью -- со старшинами, писарями и кабатчиками; я, да и всѣ прочіе... начальники при встрѣчѣ съ вами руки вамъ не будемъ подавать, и вы должны стоять въ моемъ присутствіи... Правда, въ нашихъ засѣданіяхъ я велѣлъ ставить старшинамъ и писарямъ стулья -- прежде они стояли -- но когда васъ будутъ спрашивать, вы должны будете вставать... Словомъ, вы совершенно выйдете изъ... изъ интеллигентной сферы...

Я отвѣтилъ на это, что надѣюсь безъ особаго труда приноровиться къ новой обстановкѣ.

-- Да, это, конечно,-- говорилъ онъ въ раздумьѣ и потомъ внезапно оживился.-- Но не пожелаете ли вы лучше занять мѣсто приказчика или конторщика въ чьей-нибудь экономіи? Я бы могъ похлопотать...

-- Нѣтъ, благодарю васъ: сельское хозяйство мнѣ незнакомо, и занятія въ конторѣ не представляютъ ничего привлекательнаго.

-- Но вамъ незнакомо и писарство!.. Вы не знаете, какъ много въ волости самыхъ разнообразныхъ дѣлъ; это очень сложная и отвѣтственная работа.

-- Надѣюсь справиться. А чтобы познакомиться съ дѣломъ, я покорнѣйше просилъ бы васъ назначить меня предварительно помощникомъ писаря въ какую-либо волость.

-- Да, это будетъ необходимо,-- отвѣтилъ онъ, закуривая сигару.-- Скажите жъ мнѣ, пожалуйста,-- спросилъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія,-- что вы, однако, думаете: учить народъ или учиться у народа?

Мнѣ ужъ начало становиться неловко отъ его допроса, и потому я коротко отвѣтилъ:

-- Изъ моихъ отвѣтовъ вы могли понять,-- что ни того, ни другого; я желаю лишь наблюдать и изучать, но не учиться, и не учить.

Онъ смаковалъ сигару, поводя глазами по стѣнѣ; потомъ взялъ клочокъ бумаги и написалъ въ Демьяновское волостное правленіе записку -- принять меня въ помощники писаря.

-- Вотъ съ этой запиской поѣзжайте въ с. Демьяновское; это недалеко отсюда; васъ тамъ примутъ... Да постойте, я вамъ дамъ экземпляръ "Общаго Положенія" съ примѣчаніями; вамъ его надо изучить.

Онъ сталъ рыться въ хаосѣ книгъ, лежавшихъ на столахъ, стульяхъ, въ шкафахъ и просто на полу,-- но все безуспѣшно.

-- Не трудитесь, пожалуйста, Павелъ Ивановичъ... Я гдѣ-нибудь достану,-- замѣтилъ я.

-- Нѣтъ, нѣтъ, постойте!.. Вѣдь вотъ тутъ она лежала, куда жъ она могла дѣться? Ну, видно до другого раза; я прикажу поискать. Прощайте!..

-- Ну, что?-- спросилъ меня Ковалевъ, когда я вернулся домой,-- благополучно?

-- Не знаю, право,-- это покажетъ будущее. Во всякомъ случаѣ -- завтра ѣду въ Демьяновское.

И я передалъ ему свой разговоръ со Столбиковымъ.

III.

Первое знакомство съ администраціей Демьяновской волости.

Демьяновскій волостной писарь, худой, высокій человѣкъ лѣтъ 50, кривой на одинъ глазъ, гладко выбритый и остриженный, взялъ у меня записку Столбикова и долго держалъ ее передъ своимъ единственнымъ окомъ, перечитывая нѣсколько разъ: онъ видимо соображалъ что-то. Я, между тѣмъ, осматривалъ канцелярію волостного правленія и находившихся въ ней лицъ, которыя, со своей стороны, тоже пристально разглядывали меня. Комната была о четырехъ окнахъ, высокая, но мрачная отъ большого количества, стоявшихъ въ ней черныхъ шкаповъ. У оконъ расположены были три стола: одинъ большой, два поменьше; въ углу, у печки, большой сундукъ, обитый желѣзомъ. У большого стола въ креслѣ сидѣлъ мужикъ лѣтъ сорока, въ синей поддевкѣ, въ сапогахъ съ бураками и съ густо намазанными масломъ рыжими волосами; онъ лѣниво позѣвывалъ, крестя ротъ, и въ антрактахъ между двумя зѣвками барабанилъ толстыми, неуклюжими пальцами по столу. Я догадался, что это не кто иной, какъ демьяновскій старшина. У одного изъ меньшихъ столовъ сидѣлъ старичокъ, росту небольшого, но, что называется, поперекъ себя шире,-- такъ онъ былъ толстъ; волосъ на немъ было очень мало: это лба до затылка красовалась большая плѣшь, а бороду и усы онъ брилъ, такъ что голова его, при толстыхъ отвислыхъ щекахъ, производила впечатлѣніе гладко выточеннаго шара. Старый, черный, порванный и до глянцовитости засаленный сюртукъ и синяго цвѣта обтрепанныя брюки составляли его костюмъ. Старичокъ съ любопытствомъ и умильно поглядывалъ на меня, болтая коротенькими ножками, и поминутно нюхалъ табакъ изъ оловянной табакерки, приговаривая: "вотъ такъ ловко",-- и затѣмъ, не торопясь, утиралъ себѣ губы рванымъ, кофейнаго цвѣта платкомъ. Позади меня въ дверяхъ стоялъ, по виду, отставной солдатъ съ шиломъ въ одной и съ рванымъ сапогомъ въ другой рукѣ, и съ неменьшимъ, чѣмъ прочіе, любопытствомъ оглядывалъ меня: видимо, всѣхъ смущали мое хорошее лѣтнее пальто и касторовая шляпа.

-- Павелъ Ивановичъ приказываютъ принять ихъ къ намъ въ помощники,-- обратился кривой писарь къ рыжему мужику. Тотъ усиленно забарабанилъ пальцами, потомъ наскоро зѣвнулъ и, наконецъ, промолвилъ:

-- Ну, что-жь, въ добрый часъ!..

-- Вы прежде служили гдѣ-нибудь?-- обратился ко мнѣ съ вопросомъ кривой.

-- По писарской части -- нигдѣ. Поэтому и поступаю къ вамъ въ помощники, чтобъ подучиться.

-- Потомъ въ волостные писаря думаете поступить?

-- Навѣрное не знаю, тамъ дѣло покажетъ...

Писарь нагнулся къ старшинѣ и пошепталъ ему что-то на ухо. Тотъ кивнулъ головой.

-- У насъ жалованье второму помощнику положено небольшое, только десять рублей въ мѣсяцъ. Согласны будете?

-- Мнѣ все равно,-- отвѣтилъ я, по возможности равнодушно.

-- Вы изъ чьихъ будете? Откедова? Изъ губерніи?..-- спросилъ старшина.

-- Это какъ "изъ губерніи"? Я не понимаю.

-- Ну, изъ города, изъ Воронежа, что ли?

-- Нѣтъ, я не здѣшній.

Всѣ замолчали; видно было, что мои краткіе отвѣты отбили у нихъ охоту производить дальнѣйшій допросъ.

-- Когда же мнѣ начать службу?-- спросилъ я.

-- Когда хотите, хоть сейчасъ,-- отвѣтилъ кривой, садясь за столъ и перебирая бумаги.

-- Сейчасъ мнѣ нельзя; я пріѣду завтра съ вещами, которыя у меня оставлены въ имѣніи Ковалева. А скажите, пожалуйста, у кого бы мнѣ здѣсь можно остановиться?

-- Казенныхъ квартиръ у насъ никакихъ не имѣется, кромѣ арестантской; но вы, вѣроятно, такой квартиры не пожелаете, ха-ха!..

Кривой постарался хохотомъ смягчить дерзость своего отвѣта, но я заранѣе рѣшился на такія выходки не обращать вниманія, и потому спокойно отвѣтилъ:

-- Нѣтъ, арестантской мнѣ не нужно; а нѣтъ ли тутъ какого-нибудь постоялаго двора, гдѣ бы я могъ оставить вещи, покуда не найду квартиры?

-- Да хотъ у меня на постояломъ,-- лѣниво сказалъ старшина.

-- Благодарю; до скораго свиданія,-- сказалъ я и вышелъ на крыльцо, къ которому была привязана моя лошадь. Я уже собирался садиться на дрожки, какъ услыхалъ позади себя старческій сладенькій голосокъ.

-- Не знаю, какъ васъ назвать, молодой господинъ...

Я обернулся. Это былъ кубическій старичокъ изъ канцеляріи.

-- Меня зовутъ H. М. Что прикажете?

-- Видите ли, таперича мы съ вами въ одной берлогѣ, хе-хе... сидѣть будемъ: я здѣсь тоже помощникомъ вотъ уже пятнадцатый годъ, а передъ тѣмъ, въ 1845 году, поступилъ сюда волостнымъ писаремъ и служилъ девять лѣтъ...

-- Извините, пожалуйста, мы какъ-нибудь на досугѣ поговоримъ,-- перебилъ я его.-- Успѣемъ еще, а теперь мнѣ ѣхать надо; видите,-- лошадь не стоитъ.

-- Правду, правду изволили сказать,-- успѣемъ, хе-хе!.. А хотѣлъ я вамъ предложить, если угодно будетъ, остановиться покуда у меня,-- что вамъ на постояломъ дворѣ тамъ дѣлать? Мужичье, скверность одна... А домокъ мой вотъ напротивъ.

Онъ указалъ на маленькій, выбѣленный, въ три оконца домикъ, стоявшій какъ разъ противъ волости. Я пожалъ старичку руку, поблагодаривъ за любезное приглашеніе, и тронулъ лошадь.

На другой день, уложивъ въ чемоданъ свои немногочисленные пожитки, я окончательно распростился съ "культурною" обстановкой и пустился въ невѣдомые края.

Когда я вошелъ въ сѣнцы маленькаго домика моего будущаго товарища по службѣ, меня встрѣтила высокая, лѣтъ подъ пятьдесятъ, женщина. Она удивленно смотрѣла на меня, на бывшій у меня въ рукѣ чемоданъ и на пару лошадей, стоявшихъ у крыльца. Не дождавшись съ ея стороны вопроса, я самъ объяснилъ, что я новый "помощникъ", что хозяинъ этого дома предложилъ мнѣ остановиться у него, и кончилъ вопросомъ: дома ли теперь хозяинъ? Но не успѣла высокая женщина отвѣтить на мой вопросъ, какъ въ сѣнцы, пыхтя, отдуваясь и размахивая кофейнаго цвѣта платкомъ, вкатился самъ хозяинъ.

-- Хе-хе,-- изволили уже пріѣхать, почтеннѣйшій H. М.?... Отлично, отлично-съ. Петровнушка, это вотъ молодой господинъ, хорошій господинъ:, они къ намъ поступаютъ, я ихъ и прислалъ къ себѣ, покуда что... Ну, квартирку покуда себѣ пріищутъ...

-- Да гдѣ они у насъ остановятся? Тѣсно у насъ, негдѣ,-- отвѣчала сердито женщина.

-- Ну, много ли имъ мѣста надо?.. Они и весь тутъ: какъ нибудь ужъ переночуемъ одну ночку, потѣснимся.

Старичекъ все это говорилъ мягкимъ, виноватымъ тономъ: видно было, что онъ въ своемъ домѣ плохой хозяинъ и теперь почти что раскаивается въ своемъ необдуманномъ проступкѣ -- позвать меня къ себѣ безъ разрѣшенія своой -- я не зналъ еще, что -- родственницы, или жены.

Кое-какъ, однако, устроились, т. е. поставили въ уголъ чемоданъ, на кровать положили подушку и плэдъ, а на гвоздикъ повѣсили пальто. Сѣли, я закурилъ папироску, старичокъ ожесточенно нюхалъ табакъ и поглядывалъ въ окно, не зная, какъ начать разговоръ. Я вывелъ его изъ затрудненія, спросивъ нельзя ли самоварчикъ поставить? съ дороги, молъ, полезно чайку напиться.

-- Какъ же, какъ же-съ... Въ минуточку будетъ готовъ. А я, старый, изъ ума выживать сталъ,-- самъ-то не догадаюсь никакъ... Да это сейчасъ: у меня самоваръ, я вамъ доложу, въ пять минутъ закипаетъ... Вотъ такъ, вотъ, вотъ,-- приговаривалъ онъ, наливая воду и кладя уголья.

-- Палъ Палычъ, ужъ вы бы не совались, дайте я!..-- говорила женщина, стоя въ дверяхъ.

-- Ну ужъ, мата,-- нѣтъ, куда тебѣ: ни въ жисть онъ у тебя такъ скоро не закипитъ, какъ у меня.

Женщина вышла, съ сердцемъ стукнувъ дверью. Мнѣ представлялся очень удобный случай изъ разговора съ словоохотливымъ старичкомъ разузнать подноготную Демьяновской волости, а это было необходимо, чтобы знать, съ кѣмъ будешь имѣть дѣло.

-- Вы, Павелъ Павлычъ, передъ чаемъ водочки не выпьете ли со мной для знакомства?-- спросилъ я, увѣренный, что за водочкой разговоръ пойдетъ оживленнѣе, чѣмъ за пустымъ чаемъ.

-- Ахъ, батюшка вы мой, да спасибо вамъ!.. Это отчего же, можно. Только вотъ... да погодите, я это мигомъ сооружу.

Я далъ ему тридцать копеекъ. Онъ съ нѣкоторымъ замѣшательствомъ вертѣлъ монеты въ рукахъ и видимо рѣшался на важный шагъ. Наконецъ, озабоченное чело его прояснилось, и онъ, пріотворивъ дверь, звонко крикнулъ.

-- Петровнушка, а Петровнушка, выдь-ка сюда! Вотъ молодому господину хочется передъ чаемъ водочки откушать, такъ ты кликни Егоровыхъ Ванюшку -- пусть сбѣгаетъ въ кабакъ, да живо: вотъ и деньги. А самъ я не пойду туда,-- что тамъ хорошаго!..

Сунувъ деньги въ руку Петровнушкѣ, онъ сталъ хлопотливо заниматься около чайной посуды, какъ бы не замѣчая грозныхъ взоровъ, на него бросаемыхъ.

-- Водки, опять водки!.. Затѣйщики! Знаемъ мы васъ: небось сами выпросили денегъ на водку,-- говорила она, выходя изъ комнаты.

-- Строгая она у меня, хе-хе...-- оправдывался Палъ Палычъ.-- Не любитъ, когда, я съ хорошимъ человѣкомъ рюмку, другую выпью:, а по старости, знаете, иногда и случается....

Черезъ нѣсколько минутъ оборванный мальчуганъ подалъ въ окно неполную бутылку водки. Палъ Палычъ поднялъ ее на свѣтъ и скорбно покачалъ головой, приговаривая: "на двадцать копеекъ, не больше, чѣмъ на двадцать... Гривенникъ не додала, ох-ох-хо!"..

Усѣлись мы за чай, выпили по одной,-- я безъ особеннаго удовольствія, Палъ Палычъ съ блаженной улыбкой на лицѣ. Я не торопилъ его разговоромъ, будучи увѣренъ, что онъ самъ что-нибудь начнетъ разсказывать.

-- Чудно мнѣ, добрый мой баринокъ, что это вы вздумали къ намъ поступать... Сейчасъ вѣдь видать, что вы съ высокими людьми знакомы: у господина Ковалева проживать изволили, отъ самого Павла Иваныча -- именитая особа!-- рекомендацію доставили. Вѣдь въ столичномъ городѣ проживали?

-- Да надоѣло, Палъ Палычъ, въ столицахъ-то жить, захотѣлось и въ деревнѣ побывать, а рукомесла никакого не знаю, кромѣ какъ перомъ по бумагѣ водить, ну, и посовѣтовали мнѣ въ писаря пойти. Можетъ быть, и до волостного изъ помощниковъ дослужусь....

-- Какъ не дослужиться, какъ не дослужиться,-- вамъ это какъ рукой подать! А только у насъ вамъ трудно будетъ,-- не въ такое мѣсто вы попали... У насъ Григорій Ѳедоровичъ, писарь,-- охъ, и лютъ же, охъ, и золъ же! Я уже старикъ, мнѣ семьдесятъ третій годъ идетъ, много я на своемъ вѣку послужилъ, самъ въ волостныхъ двадцать шесть лѣтъ пробылъ, ну, а лютовства такого не видалъ. Ненавистникъ онъ, вотъ что!.. Другой человѣкъ ненавидитъ по дѣлу, а этотъ изъ одной ненависти... А что, по рюмочкѣ еще прикажите налить?

-- Сдѣлайте одолженіе,-- а я и забылъ.

Выпили по другой.

-- Теперь онъ большую противъ васъ злобу имѣть будетъ: все ему мниться будетъ, что вы на его мѣсто поступите. Дай-то Богъ!.. Тогда и мнѣ, старику, можетъ, полегче станетъ. И все изъ ненависти!.. Получалъ я въ прошломъ году 17 рублей жалованья, а онъ въ нынѣшнемъ году на сходѣ и сбавилъ: довольно, говоритъ, съ него и пятнадцати! А самому тридцати двухъ рублей мало: выпросилъ себѣ пять цѣлковыхъ прибавки,-- это мои то кровные рубли къ нему и перешли! На пятнадцать-то какъ проживешь? Все дорого... Всѣ какъ есть, и пятидворные, и староста, говорятъ: "Палъ Палычу за долгую службу семнадцать",-- а онъ имъ: "не ваше это дѣло,-- пятнадцать". И что я ему сдѣлалъ? Ничего; единственно, какъ я здѣсь третій десятокъ служу,-- всѣ меня знаютъ, и уважаютъ многіе именитые люди,-- вонъ, Степановскій приказчикъ всегда три копны старновки на топку присылаетъ... купецъ тутъ Махонинъ -- пшенца мѣрочку отсыпаетъ къ масляной на блины,-- ну, ему это и ненавистно... Такъ то-съ!... А, что, достоуважаемый H. М., по одной еще можно?

-- Сдѣлайте одолженіе, кушайте, а я больше не буду.

-- Не будете -- и отлично. Потому, къ этому снадобью привыкать -- одинъ только грѣхъ,-- говорилъ онъ, наливая себѣ рюмку снадобья и не замѣчая, что позади его, въ дверяхъ, стоитъ Петровнушка.

-- Такъ, такъ,-- старый грѣховодникъ,-- дорвался, и радъ! Ужо опять никуда годиться не будешь; чѣмъ бы въ волости сидѣть, онъ тутъ водочку попиваетъ! Вотъ Григорій Ѳедоровичъ опять разгнѣвается, откажетъ отъ мѣста, такъ чѣмъ тогда промышлять будешь?

-- Ну, ну, Петровнушка, я только одну, и больше ни ни! Да присядь съ нами чайку выпить, они не побрезгаютъ. Это моя хозяйка, H. М.; лучше матери родной за мной, старикомъ, наблюдаетъ. Я вѣдь двадцать пять лѣтъ уже вдовѣю, дѣтей у меня нѣтъ,-- что бы я сталъ дѣлать? Умирать скорѣй, да и только!.. А вотъ съ ней двадцать лѣтъ маемся душа въ душу,-- и горя, и радости наприняли довольно. Ну, побранитъ когда, да за дѣло, за дѣло, а не то что этотъ ненавистникъ... А ты теперь Петровнушка, не горюнься,-- у насъ защита будетъ, H. М. меня въ обиду не дастъ, и мы кривого этого лиходѣя теперь бояться -- шабашъ!.. А когда они писаремъ станутъ, тогда меня, старика, и вовсе не обидятъ: я ужъ сейчасъ вижу доброту ихъ душевную...

-- Ну, а скажите, Павелъ Павлычъ, каковъ у васъ здѣсь старшина? Хорошій человѣкъ?

-- Старшина? Это не настоящій старшина: кандидатомъ срокъ за стараго дохаживаетъ. Вотъ тотъ былъ форменный старшина: строгъ, потачки не любилъ давать, свою линію велъ твердо, такъ что даже кривой съ нимъ сладить не могъ -- зато и сгубилъ. Приговоръ тутъ онъ на счетъ кабаковъ сочинилъ... А, впрочемъ, чего я разболтался? Поживете, сами все узнаете. Надо въ правленіе еще сбѣгать: Григорій Ѳедорычъ, должно, сердится... Вы не зайдете сейчасъ, а?

И онъ съ внезапно измѣнившеюся на дѣловой манеръ физіономіей сталъ искать свой платокъ и табакерку, и потомъ, размахивая этими аттрибутами, съ перевалкой побѣжалъ къ волости, не глядя, слѣдую я за нимъ, или нѣтъ.

Войдя въ переднюю при волости, я услышалъ недовольный голосъ писаря, онъ говорилъ Палъ Палычу: "вотъ пустилъ къ себѣ постояльца и будетъ теперь цѣлыми днями пропадать... Чтобъ у меня не было тамъ этихъ штукъ,-- шуры-муры! Не очень-то его испугались: всякихъ видали, и не этакихъ!"...

При входѣ моемъ въ канцелярію онъ мелькомъ взглянулъ на меня и потомъ сталъ усиленно щелкать на счетамъ. Я подошелъ къ столу; онъ все какъ бы не замѣчалъ меня. "Здравствуйте, Григорій Ѳедоровичъ",-- говорю. Онъ быстро поднялъ голову и на лицѣ его, жолчномъ и зломъ, старалась показаться какая-то привѣтливая улыбка, но очень неудачно.

-- А, это вы? Не знаю, какъ васъ звать... т. е. забылъ, извините. Аккуратно, аккуратно пріѣхали, это хорошо. Гдѣ изволили остановиться?

-- Да вотъ у Павла Павлыча.

Старикашка заерзалъ на стулѣ и еще усерднѣе сталъ водить перомъ по бумагѣ; мнѣ стало жаль его, и, чтобы выручить его, я добавилъ:

-- Впрочемъ, онъ мнѣ и не предлагаетъ оставаться: говоритъ, что тѣсно будетъ. Надо поискать себѣ неподалеку отсюда какое-нибудь помѣщеніе.

-- Вы у Хатунцевыхъ спросите, можетъ быть и пустятъ,-- посовѣтовалъ писарь.-- Семья хорошая, а домъ -- рукой подать, черезъ улицу перейти только. Сегодня ужъ заниматься не будемъ; устраивайтесь, а завтра пожалуйте.

Я послѣдовалъ его совѣту и пошелъ разыскивать Хатунцевыхъ. Пройдя мимо двухъ, трехъ неприглядныхъ избъ, я остановился передъ большой, новой, крытой подъ глину, рѣшивъ, что "хорошая" семья должна жить и въ хорошемъ домѣ. Разсчетъ мой оказался на этотъ разъ вѣрнымъ. На дворѣ поилъ лошадей высокій, совершенно сѣдой старикъ.

-- Дѣдушка, а дѣдушка,-- вы не Хатунцевы ли будете?

Старикъ посмотрѣлъ на меня слезившимися отъ старости глазами и отвѣтилъ:

-- Не слышу родной, оглохъ. Кричи дюжѣй.

Я повторилъ вопросъ надъ самымъ его ухомъ.

-- Хатунцевы будемъ, Хатунцевы. Что надоть?

-- Да вотъ, сказали мнѣ, что вы пустите къ себѣ на квартиру.

-- На фатеру?.. Ужъ не знаю, родной, сходи вонъ въ ригу, съ Васяткой погутарь: онъ у меня хозяйствуетъ, сынъ-то... Въ ригѣ лошадямъ сѣчку рѣжетъ. Сходи, можа пуститъ.

Я пошелъ къ ригѣ, стоявшей на гумнѣ. "Васятка", мужикъ лѣтъ пятидесяти, рѣзалъ на особомъ станкѣ солому въ снопахъ, которую подавалъ ему мальчонка лѣтъ девяти. При входѣ моемъ, "Васятка" взглянулъ на меня искоса, и потомъ сталъ опять крошить солому.

-- Здравствуйте, Богъ въ помощь!

-- Благодаримъ,-- отвѣтилъ онъ, не отрываясь отъ работы.

-- Меня батюшка вашъ -- вонъ, на дворѣ лошадей поитъ -- прислалъ къ вамъ спросить на счетъ квартиры. Пустите меня къ себѣ на квартиру?

Онъ пересталъ работать и, внимательно осмотрѣвъ меня, спросилъ:

-- А вы изъ какихъ будете?

-- Въ волость, въ помощники къ писарю, опредѣлиться хочу.

-- Такъ-съ. Въ писаря, значитъ?

-- Да, да. Такъ какъ же на счетъ квартирки-то?

Онъ опять началъ крошить солому; искрошивъ снопъ, отвѣтилъ:

-- Тѣсно у насъ, потому -- семья; четырнадцать тоже душъ... Да ты одинъ, али съ женой?

-- Одинъ какъ есть.

-- Коли такъ, то и въ клѣтушкѣ лѣтомъ до осени поживешь, что тебѣ дѣлать-то? А у меня клѣтушка почитай залишняя есть, опорожню -- и живи себѣ съ Богомъ. Сѣна тебѣ дамъ, полость можно послать; зима подойдетъ, тогда, подыщешь себѣ фатеру настоящую.

-- А что возьмешь съ меня, Василій... какъ по батюшкѣ звать?

-- Иванычемъ звали... Да что съ тебя взять-то? Сколько тебѣ Григорій Федорычъ жалованья положилъ?

-- Десять рублей.

-- Ну, вотъ видишь! Что съ тебя взять? И не знаю, право. Кормиться съ нами будешь?

-- Извѣстно съ вами,-- гдѣ жъ больше?

-- Ну, ну,-- переходи, живи,-- опосля сочтемся. Ты гдѣ теперь стоишь-то?

-- У Павла Павлыча,-- знаете?

-- У Палъ Палыча? Какъ не знать, знаемъ...

Онъ ссыпалъ въ плетушку нарѣзанную солому, взвалилъ ее къ себѣ на плечи и пошелъ къ дому. Я ему крикнулъ въ слѣдъ:

-- Такъ я, Василій Иванычъ, завтра перейду?..

-- Ну, что жъ, съ Богомъ,-- отвѣтилъ онъ на ходу.

IV.

Продолжаю осматриваться на новомъ мѣстѣ.

Переночевавъ кое-какъ у Палъ Палыча, я рано утромъ сталъ "переходить" къ Хатунцевымъ. Мужиковъ никого дома не было, кромѣ старика, прилаживавшаго крюки къ косамъ; въ сѣнцахъ меня встрѣтила молодуха баба, съ груднымъ ребенкомъ на рукахъ, очень бойкая и говорливая.

-- Куда мнѣ тутъ идти?-- спросилъ я.-- Хозяинъ вчера обѣщалъ клѣтушку отвести подъ квартиру...

-- Такъ это вы писаремъ будете? Сказывалъ, сказывалъ вчерась бачка за ужиномъ; слыхали. Идите за мной, я укажу...

Она повела меня на дворъ. Съ правой стороны его тянулись навѣсы, подъ которыми стояли телѣги, сохи и проч., въ глубинѣ устроены были загородки для лошадей, коровъ и свиней, а слѣва былъ рядъ клѣтокъ -- иныя бревенчатыя, иныя плетневыя. Къ одной изъ нихъ и привела меня молодуха; отворивъ дверь, я оглядѣлъ внутренность моего жилья. Съ боку стояли козлы, на нихъ были положены доски, на доскахъ сѣно, покрытое полостью, т.-е. бѣлымъ войлокомъ въ 1 1/2 арш. ширины и 2 1/2 длины. По стѣнамъ, на вбитыхъ кольяхъ, висѣли рѣшета, недоуздки, грабли и всякій хозяйственный хламъ. Въ углу стояли пустыя кадушки.

-- Тебѣ тутъ очень даже спокойно будетъ!.. Ни тебѣ мухъ, ни ребята сюда не зайдутъ: живи на здоровье.

-- Спасибо, спасибо; только вотъ темно,-- окошка нѣтъ.

Она засмѣялась.

-- Да нешто въ пунькахъ или клѣтяхъ бываютъ оконца? Это вотъ въ клѣтяхъ, что при избахъ стоятъ, ну, тамъ дѣлаютъ. Да тебѣ на что и окно-то? Кабы семья,-- а то выспался и пошелъ. Ты платье-то вонъ на колышекъ повѣсъ, дайко-съ мнѣ... Ишь, платье-то у тебя хо-орошее, барское. Ты самъ откуда будешь?

-- Я, умница, дальній, нездѣшній.

-- Дальній?.. Что-жъ, здѣсь сродственники есть, или нѣтъ? Ты гдѣ же жилъ-то до мѣста?

-- У Ковалева, Сергѣя Николаевича.

-- Сергѣя Николаевича!.. Какъ не знать, батюшка ты мой! Онъ, какъ ѣдетъ на машину, всегда у насъ лошадей беретъ, потому -- своихъ жалѣетъ,-- тутъ вѣдь пески пойдутъ. Такъ у него жили. Въ приказчикахъ, что-ли?

-- Нѣтъ, не въ приказчикахъ, а такъ до мѣста.

-- До мѣста, понимаемъ. Онъ баринъ хорошій:, какъ не знать, знаемъ: бѣдному человѣку завсегда уваженіе сдѣлаетъ. Когда проѣзжаетъ, нашимъ ребяткамъ всегда двугривенничекъ на крендели даетъ и насъ, бабъ, иной разъ даритъ, коль молочка спроситъ напиться.

Словоохотливая баба не переставала разсказывать и разспрашивать, покуда я окончательно не прибралъ своихъ вещей. Когда же я сталъ собираться уходить, то собесѣдница моя заволновалась.

-- Ахъ батюшки, я-то съ тобой тутъ закалякалась, а варево еще и въ печь не становила. А я нонѣ вѣдь деньщица... Ты у насъ кормиться-то будешь?

-- У васъ.

-- Ну, ну,-- такъ приходи ужотка-съ завтрикать. Съ нами снѣдать будешь, аль одинъ?

-- Когда съ вами, когда нѣтъ,-- какъ дѣла въ волости.

-- Извѣстно, извѣстно,-- тамъ дѣла...

Я ушелъ въ волость. Палъ Палычъ сидѣлъ уже на своемъ мѣстѣ и что-то строчилъ; писаря еще не было. Я подсѣлъ къ старику, онъ на мгновеніе оторвался отъ работы, какъ-то разсѣянно взглянулъ на меня, быстро проговорилъ: "а, а, H. М., пришли?" и опять углубился въ писаніе, бормоча: "а посему... вышеизложенному... честь имѣю донести"... и передвигалъ со строчки на строчку бумаги, которую переписывалъ, футляръ отъ своихъ очковъ, чтобы не перескочить черезъ строку. Тутъ же на столѣ лежало еще нѣсколько бумагъ; верхняя была написана на бланкѣ земской управы. Я хотѣлъ ее взять, чтобы прочесть отъ нечего дѣлать, но Палъ Палычъ, замѣтивъ мое движеніе, быстро схватилъ бумаги и спряталъ въ столъ.

-- Нельзя, перепутаете; не люблю я этого. Да и Григорій Ѳедоровичъ увидитъ -- сердиться будетъ.

Я на него посмотрѣлъ съ удивленіемъ,-- такъ этотъ сухой, дѣловой тонъ поразилъ меня. Позднѣе ужъ я понялъ, что Палъ Палычъ дома за стаканомъ чаю и Палъ Палычъ въ волости -- два лица совершенно разныя. Сорока-лѣтняя служба въ волостяхъ сдѣлала изъ него пишущую машину, и только въ домашней обстановкѣ онъ становился похожимъ на самого себя; дома онъ рѣшался и покритиковать начальство, и обругать писаря, и пороптать на судьбу; въ волости же онъ былъ подчиненнымъ, маленькимъ человѣчкомъ -- и только. Передъ всякимъ начальствомъ, начиная съ писаря, онъ благоговѣлъ и никогда ему не перечилъ, къ "бумагамъ" относился съ благоговѣніемъ, къ мужикамъ -- по начальнически. Но стоило кому-нибудь изъ этихъ мужиковъ сказать: "Палъ Палычъ, брось сердиться, пойдемъ по стаканчику выпьемъ",-- какъ на лицѣ Палъ Палыча показывалась широкая, радостная улыбка, и онъ говорилъ: "ахъ, другъ ты мой, спасибо, что старика вспомнилъ! Чтожъ, пойдемъ,-- стаканчикъ отчего не выпить". Они шли, и дорогой Палъ Палычъ ругалъ и волость, и службу свою "анаѳемскую", и писаря. Но, возвратившись изъ заведенія, Палъ Палычъ мгновенно облекался въ суровую оболочку дѣльца и на своего же пріятеля обрушивался примѣрно такой тирадой: "дуракъ, такъ дуракъ и есть! Сказано, нельзя этого сдѣлать. Ступай къ становому -- одна дорога, дубина ты этакая, пойми ты! До вечеру мнѣ съ тобой говорить, что ли?" и т. д.

Таковъ былъ Палъ Палычъ. Впослѣдствіи я привыкъ къ этимъ переходамъ отъ дружескаго тона къ дѣловому, и никогда не заговаривалъ съ нимъ въ волости; но въ данную минуту я никакъ не могъ понять, чѣмъ это я разобидѣлъ моего добродушнаго старикашку? Въ это время, въ канцелярію вошелъ "самъ писарь". Я привсталъ немного и подалъ ему руку. Онъ сказалъ: "а, вы уже здѣсь?" и, сунувъ мнѣ свои холодные пальцы, прошелъ къ своему мѣсту. Минутъ пять длилось молчаніе.

-- Вотъ вамъ бумага, снимите вотъ съ этого предписанія копію,-- сказалъ, наконецъ, писарь, протягивая ко мнѣ бумагу, но не глядя на меня.

Я взялъ бумагу -- полъ-листа -- и циркулярное предписаніе исправника о починкѣ гатей и мостовъ, и сталъ переписывать его съ дословною точностью. Окончивъ, я отступилъ на палецъ и сдѣлалъ подпись исправника, а затѣмъ понесъ свою работу показать писарю. Въ это время въ канцелярію вошелъ мужчина въ бѣломъ кителѣ; онъ держалъ въ одной рукѣ клеенчатое кепи, а въ другой -- классическую нагайку. Я сейчасъ же догадался, что это мѣстное начальство,-- урядникъ. Онъ развалисто подошелъ къ писарю и, пожавъ ему руку, небрежно протянулъ ее потомъ Палъ Палычу, который, привставъ, взялъ ее, потрясъ и спросилъ: "а, а, Харитонъ Никитычъ, здоровы ли себѣ?" -- Но Харитонъ Никитычъ не разслыхалъ, должно быть, этого вопроса, потому что занятъ былъ разглядываніемъ моей особы; я вертѣлъ папиросу.

-- А это кто такой-съ?-- обратился "онъ" къ писарю.

-- Новый помощникъ мой! Развѣ не слыхали? Да-съ, видите, господинъ хоть куда, а къ намъ на десять рублей пошелъ. Должно быть, охота -- пуще неволи!..

Какъ ни старался я сохранять хладнокровіе, но не сдержался.

-- Что вамъ за дѣло, господинъ Ястребовъ, по охотѣ я или по неволѣ пошелъ къ вамъ? Если я пошелъ сюда, то единственно по указанію Павла Ивановича, а вовсе не изъ желанія познакомиться съ вами,-- въ этомъ вы можете быть увѣрены.

-- Ох-хо-хо, какъ строго!.. Испугались очень!-- отвѣтилъ Ястребовъ, хотя и вполголоса.-- Конечно, еслибъ не рекомендація Павла Ивановича, то никогда вамъ и не бывать тутъ: кто васъ знаетъ, кто вы такой?

-- Для этого,-- говорю,-- существуетъ полиція, обязанная удостовѣриться въ моей личности,-- если удостовѣренія Павла Иваныча мало...

И я, вынувъ изъ бокового кармана бывшій всегда при мнѣ видъ мой, подалъ его уряднику; тотъ поклонился, улыбаясь, и подалъ мнѣ руку.

-- Ахъ, зачѣмъ же-съ?.. Позвольте познакомиться,-- мѣстный урядникъ-съ... Такъ въ наши края на жительство-съ?

-- Да, на жительство.

-- Вы ужъ позвольте бумагу вашу къ г. приставу свезть. Я сейчасъ къ нимъ ѣду,-- у крыльца и лошадь стоитъ,-- такъ кстати ужъ и свезу... Нельзя-съ, сами изволите знать -- времена ныньче какія строгія пошли!..

-- Сдѣлайте одолженіе, только не потеряйте.

-- Ка-акъ это можно-съ! Вѣдь документъ!.. Мы сами -- хоть люди и не очень образованные, а все-таки понимать можемъ-съ...

Я ему ничего не отвѣчалъ, а обратившись къ писарю, подалъ ему свою работу со словами: "я кончилъ".

-- Хорошо, подождите,-- былъ отвѣтъ.

Онъ неторопливо сталъ дописывать страницу. Понявъ, что это съ его стороны "фортель",-- чтобы заставить меня стоять передъ нимъ въ ожиданіи его резолюціи, я отошелъ къ своему мѣсту и сѣлъ; онъ съ сердцемъ взялъ мое писаніе и сталъ читать. Дойдя до конца и посмотрѣвъ на подпись, онъ насмѣшливо скривилъ губы и ѣдко захохоталъ.

-- Ха, ха! Разнымъ наукамъ обучаться изволили, а не знаете, какъ копію снять! Пожалуйте сюда, полюбуйтесь, Харитонъ Никитычъ: новый исправникъ у насъ появился, ха, ха!.. Подпись-то не въ строку сдѣлана!.. Развѣ такъ пишутъ?

Его нахальство вывело меня изъ терпѣнія. Я рѣзко ему замѣтилъ, что не терплю такого обращенія, что совѣтую ему попридержать свой языкъ и говорить лишь то, что требуется по службѣ. Этотъ отпоръ послужилъ мнѣ въ пользу: Ястребовъ уже не позволялъ себѣ впослѣдствіи такихъ "начальническихъ" выходокъ и сдѣлался вообще сухо вѣжливъ.

Возвращаюсь, однако, къ первому моему знакомству съ урядникомъ. Въ тотъ же день, когда я сидѣлъ вмѣстѣ съ семьей Хатунцевыхъ за обѣдомъ и разсказывалъ имъ кое-что о себѣ, въ избу вошелъ урядникъ.

-- Хлѣбъ соль... А я опять къ вамъ съ докукой, почтеннѣйшій Н. М.

Мужики привстали изъ-за стола и начали кланяться.

-- Харитонъ Никитычъ, милости просимъ, пожалуйте съ нами обѣдать!..

-- Некогда, благодарю покорно. Къ вамъ дѣльце есть,-- обратился онъ ко мнѣ.-- Пожалуйте сюда на пару словъ.

Я вышелъ за нимъ въ сѣнцы.

-- Господинъ становой приставъ приказали вамъ сейчасъ къ нимъ пожаловать. Очень нужно-съ.

-- Хорошо, я пойду, какъ пообѣдаю. Но для чего было изъ-за стола меня звать!.. А гдѣ онъ живетъ,-- приставъ?

-- А вотъ, какъ перейдете мостикъ, на правой рукѣ и будетъ ихъ домъ:, сразу узнаете. Такъ вы ужъ поскорѣе,-- я буду въ надеждѣ, потому -- строго приказали-съ.

-- Хорошо, хорошо. Пообѣдаю и пойду.

Я опять сѣлъ за столъ; онъ еще помялся въ сѣнцахъ и, опять пріотворивъ дверь, повторилъ убѣдительнымъ шопотомъ: "такъ вы ужъ пожалуйста!"...

Встревоженные нежданнымъ визитомъ урядника, мужики молча хлебали квасъ и посматривали на меня:, наконецъ, Василій вскользь замѣтилъ:

-- Должно дѣла?..

-- Да, становой что-то зоветъ къ себѣ.

-- Такъ. Ухъ, и становой же!..

-- А что?

-- Строгъ. Харитонъ Никитычъ, или другой тамъ урядникъ, какой не угодитъ,-- онъ прямо по щекамъ, а десятскихъ такъ плетью лущитъ... Нѣтъ, у этого не забалуешься! Который къ нему ежели десятскій назначенъ, такъ чуть не молебны служитъ, идя въ очередь.

-- Чтожъ у него десятскіе дѣлаютъ?

-- Разное, что прикажутъ, то и дѣлаютъ: по домашней части, или по хозяйству,-- что потребуется. Посѣвами они занимаются тоже...

Хозяинъ замолчалъ, боясь сказать лишнее. Впослѣдствіи самъ былъ свидѣтелемъ такого эпизода. Сижу въ волости, тутъ же и старшина отъ скуки позѣвываетъ, входитъ волостной сторожъ и говоритъ:

-- Матвѣй Иванычъ! Костюха отъ станового пришелъ,-- говоритъ -- прогнали, не годится, потому малъ...

-- Чѣмъ тамъ малъ? Для-ча не годится? Какихъ ему еще десятниковъ надо?..

-- Не могу знать. Только, говоритъ, у него молотьба ныньче, такъ мужика ему заправскаго пришлите, а энтому всего 15 лѣтъ, онъ и цѣпа не подыметъ... А какое не подыметъ: онъ завсегда дома молотитъ!

Послали другого десятскаго, мужика; хоть и не въ очередь, а пошелъ, потому что шутки съ становымъ плохи.

Въ другихъ станахъ, гдѣ пристава сельскимъ хозяйствомъ не занимаются, они получаютъ отъ каждой волости, входящей въ составъ стана, 25--35 рублей въ годъ на наемъ постояннаго десятскаго; понятно, что всѣ обязанности таковаго -- позвать кого-нибудь, отнести бумагу -- исполняетъ мальчуганъ лѣтъ 14-ти, которому въ дѣйствительности платится становымъ рубля 2--3 въ мѣсяцъ, такъ что отъ суммы въ 100--125 руб., получаемой съ волостей, остается "въ экономіи" недурненькій кушъ.

Послѣ обѣда я пошелъ представляться по начальству. Про домъ станового незачѣмъ было и спрашивать, такъ онъ выдѣлялся изъ общей массы крестьянскихъ избъ. На крыльцѣ съ навѣсомъ, въ родѣ террасы, обставленномъ цвѣтами, сидѣлъ пожилой мужчина въ бѣломъ кителѣ на распашку и курилъ большую самокрученную папиросу. У крыльца стоялъ съ шапкой въ рукахъ мужикъ и о чемъ-то просилъ, низко кланяясь. При моемъ приближеніи, мужчина въ кителѣ крикнулъ мужику: "отойди прочь, постой тамъ,-- тогда позову". Мужикъ продолжалъ стоять у крыльца, приговаривая: "ужъ вы, батюшка, ваше благородіе"... но, замѣтивъ энергичный жестъ руки его благородія, поспѣшно отретировался. Я поклонился; становой смотрѣлъ на меня, попыхивая папироской.

-- Я новый помощникъ писаря: урядникъ сказалъ мнѣ, что я вамъ нуженъ.

-- Да, я хотѣлъ спросить -- кто вы такой?

-- Странный вопросъ... Изъ моего вида вы могли въ подробности узнать, кто я такой.

Онъ помолчалъ, соображая что-то, потомъ усмѣхнулся.

-- Да, паспортъ... Ныньче паспорта, гм... Какъ вы сюда попали?

-- Очень просто: по назначенію или, правильнѣе сказать, по рекомендаціи уѣзднаго предводителя, Павла Ивановича Столбикова.

Сцена нѣсколько измѣняется. Меня приглашаютъ сѣсть, и, хотя настойчиво, но ужъ вѣжливо разспрашиваютъ,-- кто я, чѣмъ занимался прежде, и проч. Я немногосложно отвѣчаю. Наконецъ, меня просятъ написать на бумажкѣ свое званіе, имя и фамилію, а документъ возвращаютъ обратно. Я съ улыбкой замѣчаю:

-- Справки будутъ наводиться?.. Напрасный трудъ...

-- Нѣтъ-съ, это такъ, одна формальность,-- замѣчаетъ онъ, успокоительно улыбаясь.

Аудіенція кончается, и я ухожу, удостоенный на этотъ разъ пожатія начальнической руки.

V.

Не осмотрѣвшись, однако, впутываюсь въ кляузу и покидаю Демьяновское.

Такимъ-то образомъ завелъ я знакомство съ начальственными особами; теперь, по моему мнѣнію, оставалось заняться дѣломъ, т.-е. знакомиться съ сельскимъ людомъ, наблюдать и изучать его жизнь и быть ему полезнымъ, по мѣрѣ силъ своихъ, словомъ и дѣломъ. Но, странная вещь, хотя я и жилъ въ клѣтешкѣ у заправскаго мужика, обѣдалъ и ужиналъ вмѣстѣ съ его семьей, за что платилъ ему три рубля въ мѣсяцъ, хотя я служилъ въ мужицкомъ присутствіи, занимаясь исключительно мужицкими дѣлами,-- но самъ мужикъ былъ ко мнѣ не ближе, чѣмъ былъ въ Петербургѣ, и волна народной жизни не касалась меня въ своемъ бѣгѣ. Мужикъ кормилъ меня, но постоянно давалъ чувствовать, что общеніе наше съ нимъ случайно и безрезультатно: я былъ для него чиновникомъ чужого вѣдомства, до него никакого касанія не имѣющаго. На мои вопросы онъ отвѣчалъ лѣниво, неохотно, считая ихъ къ своему дѣлу не идущими, и поддерживалъ со мной разговоръ все больше на благородныя, по его мнѣнію, темы: разсказывалъ о сосѣднемъ приказчикѣ, о бывшемъ старшинѣ, о свадьбѣ, недавно состоявшейся у мѣстнаго попа, о писаряхъ и прочу онъ дѣлалъ это совершенно естественно, изъ любезности, желая мнѣ доставить удовольствіе и рѣшительно не допуская мысли, чтобы я, писарь, горожанинъ, вообще -- не мужикъ -- могъ безкорыстно и безхитростно интересоваться мужицкими дѣлами, и это обстоятельство, что онъ -- мужикъ, а я -- не мужикъ, давало себя постоянно чувствовать и воздвигало между нами непроницаемую стѣну, раздѣлявшую весь міръ, все человѣчество, всѣ интересы, всѣ вопросы и злобы дня на двѣ группы,-- мужичью и не мужичью. Такое міровоззрѣніе заслуживаетъ да и заслужило уже, до извѣстной степени, подробнаго изученія, но и я надѣюсь вернуться когда-нибудь къ этой оригинальной страницѣ изъ исторіи стремленія интеллигенціи къ общенію съ народомъ, теперь же упомяну только, что я чувствовалъ себя очень скверно нѣкоторое время, покуда не постарался утѣшить себя мыслью, что въ положеніи младшаго помощника писаря нельзя свободно дѣйствовать, и что я необходимо обреченъ на глупую канцелярскую работу безъ всякаго живого дѣла, впредь до полученія мѣста волостного писаря; тогда, думалось мнѣ, дѣло будетъ другого рода: тогда у меня развяжутся руки, вырастутъ крылья, и мнѣ представится полный просторъ для моей честной и плодотворной дѣятельности... Наивныя мечты!

Такъ или иначе, а послѣдняя мысль утѣшила меня и вдохнула мнѣ бодрость переносить мое глупое положеніе. А глупаго въ моемъ положеніи было предостаточно: я прибылъ дѣлать живое дѣло, а мнѣ давалось переписывать донесеніе о пропавшей у крестьянина Митина кобылѣ, поручалось нарѣзать конвертовъ, задѣлать почту, подшить бумаги къ дѣламъ, составить описи къ нимъ,-- словомъ, на меня возложена была самая неинтересная канцелярская черная работа, которой, кстати сказать, была цѣлая бездна. Связи и смысла въ моихъ работахъ не было никакихъ, и почему одно дѣлается такъ, а другое -- иначе, я совершенно понять не могъ; механизмъ крестьянскаго самоуправленія оставался для меня такъ же скрытымъ, какъ и въ то время, когда я былъ въ Петербургѣ, а денежныхъ приходо-расходныхъ книгъ Ястребовъ мнѣ и въ глаза не показывалъ. Я очень хорошо понималъ, что все это онъ дѣлаетъ мнѣ на зло, что нарочно меня держитъ на черной работѣ, въ надеждѣ, что я не вытерплю и удалюсь подобру-поздорову; но я рѣшился все это претерпѣть и добиться таки своего, т.-е. познакомиться съ дѣлопроизводствомъ въ правленіи; поэтому, во время отлучекъ самого Ястребова, я бралъ изъ шкафа дѣла и разсматривалъ бумаги, слѣдя, какое исполненіе производилось по тѣмъ или другимъ требованіямъ или предписаніямъ различныхъ вѣдомствъ и лицъ. И какая же масса разношерстнѣйшихъ вѣдомствъ и начальствующихъ лицъ обращается въ волостное правленіе съ требованіемъ немедленнѣйшаго исполненія своихъ приказаній! Уѣздное по крестьянскимъ дѣламъ присутствіе, уѣздная и губернская земскія управы, воинское присутствіе, училищный совѣтъ, дворянская опека, полицейское управленіе, казенная палата, губернское правленіе, палата государственныхъ имуществъ, казначейство, мировой съѣздъ и мировые судьи, исправникъ, непремѣнный членъ, становой, судебный слѣдователь, судебный приставъ, губернскій статистическій комитетъ, агентъ земскаго страхованія, и проч. и проч.-- все это и всѣ эти пишутъ: "немедленно доставить", "безотлагательно распорядиться", "съ нарочнымъ донесть", "лично явиться", разыскать, составить, оцѣнить, выслать, описать, изслѣдовать, "имѣть наблюденіе", и т. д., до безконечности... У меня, въ началѣ, въ глазахъ зарябило, и я отчаявался когда-либо понять всю эту премудрость; съ укоромъ глядѣлъ я на 90 и 91 ст. Общаго Положенія, въ которомъ говорится о четырехъ книгахъ, имѣющихъ быть въ волостномъ правленіи, и сравнивалъ эту ничтожную цифру съ тѣми 38 книгами, которыя велись въ нашемъ правленіи, и въ числѣ коихъ однихъ денежныхъ было шесть!.. Меня, однако, утѣшалъ Палъ Палычъ, говорившій, что "не такъ страшенъ чортъ, какъ его малюютъ", и что единственныя вещи, которыя надо хорошо знать -- это веденіе денежныхъ книгъ, земское страхованіе отъ огня и составленіе призывныхъ списковъ на военную службу. Но я продолжалъ унывать, какъ вдругъ мой патронъ Ястребовъ самъ, противъ своей воли, улучшилъ мое положеніе.

Однажды, вернувшись скорѣе, чѣмъ предполагалось, съ одной изъ своихъ поѣздокъ по волости, онъ засталъ меня на мѣстѣ преступленія, т.-е. разбирающимъ бумаги, подлежавшія исполненію. Съ сердцемъ взялъ онъ ихъ у меня и, бормоча какія-то ругательства, заперъ въ шкапъ, а потомъ напустился на бѣднаго Палъ Палыча, грозя, что онъ прогонитъ его, если онъ дозволитъ мнѣ еще разъ рыться въ бумагахъ. "Тутъ можетъ пропасть что-нибудь, а я отвѣчай за всякаго"... Я рѣшилъ написать Столбикову, что не имѣю никакой возможности научиться чему-нибудь у Ястребова, что онъ мнѣ ничего не показываетъ, заставляя только дѣлать конверты. Послѣдствіемъ моего письма было приказаніе Ястребову -- познакомить меня со всѣми дѣлами и съ веденіемъ денежныхъ книгъ, послѣ этого распоряженія Ястребовъ сильно упалъ духомъ, пересталъ ломаться надо мной и хотя ничего не разъяснялъ, но позволялъ, сколько-угодно, рыться въ книгахъ и дѣлахъ.

-- Нажаловались на меня,-- говорилъ онъ,-- что я заставляю васъ одни конверты дѣлать...

-- И конверты умѣть дѣлать не мѣшаетъ,-- отвѣчалъ я ему въ тонъ,-- но странно было бы, еслибъ я забрался къ вамъ за тысячу верстъ съ одною цѣлью -- научиться дѣлать конверты!..

Такъ шли мои канцелярскія занятія; ну, а знакомство съ народомъ, изслѣдованіе его быта, и проч.? Это, какъ я уже говорилъ, вполнѣ отсутствовало. Я, дѣйствительно, сблизился съ моими хозяевами настолько, что они перестали стѣсняться въ моемъ присутствіи, но въ послѣднее время моего пребыванія въ Демьяновскомъ я ихъ вовсе мало и видѣлъ, потому что наступила уборка хлѣба, и они по цѣлымъ недѣлямъ, отъ воскресенья до воскресенья, проживали на полѣ, а если и пріѣзжали домой, то только чтобы поужинать, лечь спать и на завтра встать часа въ два ночи и опять ѣхать на поле; съ другими же крестьянами я вовсе не могъ сходиться, потому что для этого не представлялось никакихъ удобныхъ случаевъ. Въ волость всякій приходилъ за своимъ дѣломъ, крестился на образа, кланялся всѣмъ присутствовавшимъ и начиналъ говорить объ интересующемъ его предметѣ: чаще всего это была жалоба на кого-нибудь. Въ такомъ случаѣ слѣдовало подробное изложеніе обиды съ безчисленными отступленіями, прерываемыми нетерпѣливыми окриками писаря: "короче, говори толкомъ,-- въ чемъ же дѣло?" Изъ словъ жалобщика всегда оказывалось, что обидчикъ его кругомъ виноватъ, что онъ воръ, мошенникъ и разбойникъ. Конечно, легко было замѣтить, что. нѣкоторыя обвиненія черезчуръ преувеличены и даже противорѣчатъ одно другому, такъ что весь разсказъ иногда казался сомнительнымъ, и приходилось съ горечью сознаваться, что эти "разсказы изъ народнаго быта" правильнаго понятія о самомъ бытѣ не дадутъ. Еще приходили брать паспорта, получать и взносить деньги, свидѣтельствовать расписки и проч.; словомъ, въ волости мы, служащіе, были заняты совершенно сухо оффиціальнымъ дѣломъ, дававшимъ очень мало пищи для наблюденій. Когда же случалось, очень впрочемъ рѣдко, разговориться съ кѣмъ-нибудь, то лишь рѣчь заходила о народномъ бытѣ, разсказчикъ начиналъ обыкновенно говорить такъ: "извѣстно,-- какъ лучше! Еще бы, какъ можно!.. А и такъ сказать, гдѣ-жъ намъ: мы народъ темный, а вы ученые... По маленьку, слава Богу",-- и проч. въ такомъ же отрывочно-непонятномъ родѣ. Сначала я думалъ, что именно моя личность и именно мое неумѣніе разговоры разговаривать производятъ такое отталкивающее впечатлѣніе на мужиковъ, но впослѣдствіи я убѣдился, что сюртучникъ и лапотникъ -- два взаимноотталкивающіеся элемента, и никакихъ общихъ интересовъ, по мнѣнію лапотника, въ данное время не имѣютъ, если же сюртучникъ представляетъ изъ себя хотя бы самое микроскопическое начальство, въ родѣ волостного писаря или письмоводителя станового, то всякій трезвый крестьянинъ старается по возможности укрыть все свое нутро, свои помыслы, желанія и надежды отъ взоровъ этого представителя ненавистнаго крапивнаго племени, не умѣя въ представленіи своемъ отдѣлять личность отъ занимаемой ею должности, и думая обо мнѣ, наприм., не какъ о человѣкѣ, Н--ѣ М--чѣ, его кумѣ и пр., а непремѣнно какъ о писарѣ, пьяный же мужикъ нерѣдко ругается и придирается, вымещая на попавшемся ему поперекъ дороги сюртучникѣ старинныя обиды, когда-нибудь нанесенныя ему другими сюртучниками и "стрюцкими". Эта любопытная особенность народной жизни, это многовѣковое убѣжденіе народное, что сословіе стрюцкихъ -- особь статья, а "хрестьянскій народъ" -- тоже особь статья,-- этотъ камень преткновенія для интеллигенціи въ ея стремленіи къ сближенію съ лапотнымъ міромъ будетъ еще долго служить темой для изслѣдованія и изученія, и я ограничиваюсь здѣсь только бѣглымъ указаніемъ на существующую испоконъ вѣка странную, на первый взглядъ, но совершенно понятную, съ народной точки зрѣнія, вѣковую сословную рознь.

Итакъ, приходилось довольствоваться тѣмъ матеріаломъ для наблюденія, какой представляли изъ себя волостные заправители и близко стоявшій къ нимъ людъ. Писарь Ястребовъ былъ пришлый, хотя уже обжившійся въ Демьяновскомъ человѣкъ, происходилъ онъ изъ кантонистовъ и въ молодости былъ спеціально подготовляемъ къ писарской карьерѣ, затѣмъ служилъ двѣнадцать лѣтъ военнымъ писаремъ въ полковой канцеляріи и, наконецъ, получивъ, по случаю бѣльма на глазу, чистую отставку, при помощи какого-то покровительствовавшаго ему начальства водворился въ Демьяновскомъ, гдѣ, къ началу моего разсказа, благополучно доживалъ девятый годъ. Характеристиченъ анекдотъ, который мнѣ о немъ разсказывали.

Когда онъ служилъ старшимъ писаремъ въ полковой канцеляріи, то на его, конечно, обязанности лежало писаніе отпусковъ, отставокъ и проч. Ни одинъ увольняемый не могъ миновать острыхъ когтей Ястребова, всегда умѣвшаго подъ тѣмъ или другимъ предлогомъ -- въ случаѣ непокорности солдатика -- затянуть выдачу билета на недѣлю и больше, понятно, что всякій, желая поскорѣе вырваться изъ душныхъ казармъ на милую родину, отдавалъ послѣднее, лишь бы развязаться со "старшимъ".-- "Прихожу это я,-- повѣствуетъ одинъ солдатикъ,-- въ канцелярію за билетомъ. Не готовъ, говоритъ, приходи завтра. Прихожу назавтра -- не подписанъ, говоритъ. Что ты будешь тутъ дѣлать?.. Ажъ затосковалъ я; ну, товарищъ мой одинъ,-- дай Богъ ему добраго здоровья,-- и научилъ: "ты, говоритъ, поклонись старшому писарю, да и отблагодари его, а то недѣлю цѣлую промаешься". А чѣмъ я его буду благодарить, когда у меня два двугривенныхъ всего и капиталу?.. Ну, всежъ-таки я не сробѣлъ, подхожу къ нему и говорю: такъ и такъ, Григорій Ѳедорычъ, ужъ вы меня не задержите!.. А онъ-то и спрашиваетъ: что дашь? Ничего у меня нѣтъ, говорю, вотъ два двугривенныхъ на дорогу есть, да и всѣ тутъ. Покачалъ это онъ головой, посмотрѣлъ мнѣ на ноги,-- и говоритъ: или за мной. Пошелъ я. Приводитъ онъ меня къ себѣ на фатеру и говоритъ: скидай сапоги. Взяло меня тутъ сумлѣніе.-- Господи ты Боже мой, чтожъ это будетъ?-- Одначе снялъ.-- Выбирай, говоритъ, изъ этихъ, какіе тебѣ по ногѣ... И показываетъ мнѣ -- вдоль стѣнки паръ двадцать сапоговъ стоятъ, и все худые, должно на рынкѣ, самые, что ни на есть дешевые выбиралъ.-- Батюшка, говорю, да мнѣ триста верстъ идти, не выдержатъ эти-то!-- Какъ хочешь, говоритъ, я не принуждаю. А самъ смѣется... Подумалъ я, подумалъ, была не была, отдалъ ему свои сапоги -- четыре съ полтиной по тогдашнимъ цѣнамъ стоили,-- новые какъ есть, и взялъ себѣ пару изъ его магазея: красная цѣна сапогамъ три четвертака!.. Ну, врать не хочу, благородно опосля этого онъ обошелся, въ тотъ же день и билетъ выдалъ, значитъ -- ступай на всѣ четыре стороны"...

Хищническіе инстинкты Ястребова, конечно, не замерли въ Демьяновкѣ, а только видоизмѣнились. Ни одно хлѣбное дѣло не проходило черезъ его руки безнаказанно: кабатчики и не являлись за засвидѣтельствованіемъ общественнаго приговора безъ большей или меньшей, смотря по доходности кабака, мзды для Григорія Ѳедоровича, торговцы, при предъявленіи документовъ въ началѣ новаго года, также не забывали отблагодарить "нужнаго человѣка"; всякіе приговоры, взысканія по исполнительнымъ листамъ, мало-мальски цѣнные иски въ волостномъ судѣ -- все это оплачивалось извѣстнымъ % въ пользу Ястребова,-- и благосостояніе его замѣтно росло. При тридцати-восьми рублевомъ жалованьи онъ ухитрялся хорошо одѣвать свое семейство изъ шести душъ, воспитывать старшаго сына, въ прогимназіи и жить, вообще, въ достаткѣ. Я его засталъ строющимъ себѣ домъ о четырехъ комнатахъ, среди села Демьяновскаго, на общественной усадьбѣ, отведенной ему обществомъ въ награду за полезную службу -- въ вѣчное пользованіе; нынѣ онъ преблагополучно уже жительствуетъ въ своемъ новомъ домѣ. Но, какъ ясное солнце закрывается иногда тучами, такъ и въ безмятежномъ житьѣ Ястребова былъ ненастный періодъ: предшественникъ настоящаго старшины оказался человѣкомъ алчнымъ, властолюбивымъ и самостоятельнымъ. Съ самаго же начала его служенія, у него пошли "контры" съ писаремъ: онъ пожелалъ перехватить тѣ куши, которые, по привычкѣ, плыли въ руки къ Ястребову. Дѣло въ томъ, что прежніе старшины, смирные и безграмотные, были совершенно въ рукахъ у писаря и довольствовались тѣми лишь крупицами, каторыя онъ находилъ нужнымъ отпускать имъ; этотъ же старшина, Живоглотовъ, понадѣясь на свою грамоту и не умѣя соразмѣрять своего аппетита съ умѣніемъ жить, сталъ вырывать у Ястребова куски прямо изъ-подъ носу; тотъ тщетно старался его урезонить, бранился, ссорился, но все напрасно: наконецъ, послѣ года мученій, онъ рѣшился поддѣть самого старшину на удочку, что не было трудно,-- въ виду разыгравшагося у Живоглотова аппетита. Благодаря стараніямъ Ястребова, выплыло наружу дѣло о подложно составленномъ приговорѣ касательно сдачи кабаковъ въ селѣ Демьяновскомъ племяннику старшины; при другихъ обстоятельствахъ, дѣло могло бы остаться шитымъ-крытымъ,-- пришлось бы только раскошелиться, ведеръ десять поднести обществу, да раздать главнѣйшимъ міроѣдамъ по синенькой. Но вступился Ястребовъ, донесъ куда слѣдуетъ, заварилась каша, и Живоглотовъ угодилъ на полтора года въ арестантскія роты. Ястребовъ торжествовалъ, будучи увѣренъ, что участь Живоглотова послужитъ урокомъ для будущихъ старшинъ, однако ошибся нѣсколько въ расчетѣ.

Дѣльцовъ новѣйшей формаціи можно сравнить съ наступающими полчищами не окрылившейся саранчи: раскладываютъ огни, копаютъ канавы, чтобы задержать ея ходъ -- все напрасно: передовые гибнутъ ужасной смертью, но многочисленные трупы ихъ тушатъ огонь и засыпаютъ канавы, и вторые ряды, не ужасаясь сценами едва ли даже замѣченной ими агоніи, бодро шествуютъ по ихъ тѣламъ туда, куда влечетъ ихъ инстинктъ. Ссылка Митрофаніи, Овсянникова, Юханцева -- не испугала Рыкова, Мельницкаго и Свиридова; участь Живоглотова не устрашила преемника его, Матвѣя Иваныча, который хотя и не обладалъ безмѣрною алчностью Живоглотова, но тоже не любилъ упускать своего и поэтому тоже сталъ въ несовсѣмъ пріязненныя къ Ястребову отношенія. Я скоро замѣтилъ ихъ антагонизмъ, тѣмъ болѣе, что старшина какъ будто заискивалъ немножко у меня, какъ у своего естественнаго союзника, и даже успѣлъ меня затянуть, совершенно для меня незамѣтно, въ интригу противъ писаря, интересы ихъ сталкивались, конечно, и ранѣе, но слѣдующій случай окончательно обострилъ ихъ взаимныя отношенія.

Въ одинъ прекрасный августовскій вечеръ обыкновенно безлюдная площадка передъ волостнымъ правленіемъ кишѣла народомъ: это собирался обычный въ это время года волостной сходъ для производства полугодового учета денежныхъ суммъ, обращавшихся въ кассѣ правленія (для несовсѣмъ знакомыхъ съ порядками крестьянскаго самоуправленія поясню, что волостной сходъ составляется изъ всѣхъ сельскихъ старостъ по волости и сборщиковъ податей и изъ выборныхъ крестьянъ, по одному отъ каждыхъ десяти дворовъ). Это былъ первый сходъ, на которомъ я присутствовалъ, и меня сильно интересовало имѣющее на немъ происходить. Группы выборныхъ, по три и по пяти человѣкъ, расположились въ тѣни растущихъ возлѣ зданія правленія акацій и лѣниво перекидывались отрывочными словами; у пожарнаго сарая стояли телѣги и лошади пріѣхавшихъ изъ дальнихъ деревень, хозяева задавали лошадямъ корму, не разсчитывая, очевидно, скоро возвратиться во-свояси; день былъ праздничный, нерабочій, и никто, по крайней мѣрѣ, громко не ропталъ на невольный прогулъ. Лѣниво отдыхали измученные на лѣтней работѣ члены мужицкихъ тѣлъ, съ удовольствіемъ лежали владѣльцы ихъ на спинѣ и поглядывали на чистое, голубое небо, сулившее славную уборку проса... Картина была бы идиллическою, если бы не группа въ нѣсколько человѣкъ, очевидно побывавшихъ уже въ бѣлой харчевнѣ, и теперь задорно о чемъ-то переругивавшихся между собою. Старосты, съ значками на груди, толпились въ канцеляріи и нетерпѣливо переминались съ ноги на ногу. Ястребовъ уже нѣсколько разъ спрашивалъ: "ну, всѣ" -- на что слышались отвѣты: "Подтыкинскаго старосты еще нѣтъ... Пѣтуховскій не пріѣзжалъ, кажись"... "Что врешь-то, Пѣтуховскій здѣсь!"' "И то? Ку-быть {"Ку-быть" -- испорченное "какъ будто".} нѣтъ"... "Анъ здѣсь, въ трахтирѣ!" Противникъ умолкалъ, не находя ничего страннымъ въ томъ обстоятельствѣ, что Пѣтуховскій староста одновременно можетъ присутствовать и здѣсь, и въ трактирѣ. Наконецъ, старшина, нѣсколько разъ уже вспотѣвшій въ душной комнатѣ, измученный долгимъ ожиданіемъ Подтыкинскаго старосты, возгласилъ: "ну, выходите, да собирайтесь живѣе!" и всѣ стали выходить наружу. Послѣднимъ вышелъ Ястребовъ съ кучею книгъ подъ мышкою: это были денежныя книги, которыя слѣдовало провѣрить. На крыльцѣ поставлены были столъ и два стула -- для писаря и старшины. Ястребовъ сталъ громко выкликать имена и фамиліи выборныхъ, отмѣчая по списку отсутствующихъ, по окончаніи переклички, сосчитавъ количество явившихся, онъ объявилъ, что сходъ полонъ,-- иначе сказать, что на немъ присутствуетъ болѣе половины всѣхъ лицъ, имѣющихъ право голоса на волостномъ сходѣ.

-- Теперь, господа старички,-- продолжалъ онъ,-- намъ надо провѣрить, т.-е. учесть суммы за полгода, съ 1 января по 1 іюля. Такъ слушайте же!

-- Эй вы! Слушайте всѣ!-- эхомъ повторилъ за нимъ старшина.

Ястребовъ сталъ читать заранѣе приготовленный приговоръ, въ которомъ, послѣ обычнаго вступленія, говорилось.... "производили учетъ денежныхъ суммъ, обращавшихся въ нашемъ волостномъ правленіи, при семъ оказалось: къ 1-му января 1881-го года на лицо состояло волостныхъ суммъ 643 р. 23 1/2 к., съ 1-го января по 1-ое іюля поступило на приходъ 1024 р. 89 к., за это время израсходовано 1430 р. 65 к., такъ что къ 1-му іюля и т. д.-" въ томъ же родѣ -- относительно переходящихъ суммъ, мірского капитала, штрафныхъ суммъ и проч. Въ концѣ приговора значилось: "нашли произведенный расходъ правильнымъ, а потому постановили: утвердить его, въ чемъ и подписуемся"-... По прочтеніи этого документа, Ястребовъ громко спросилъ: "согласны? такъ, что ли?" И старшина поддержалъ "согласны?" -- Десятка два голосовъ крикнуло: "согласны!"'

-- Може {"Може" -- испорченное "можетъ быть".}, кто хочетъ книги, али суммы повѣрить?-- спросилъ опять старшина, и на этотъ разъ Ястребовъ его поддержалъ:

-- Подходите, господа, кто желаетъ!

-- Ну, гдѣ тамъ!.. Стоитъ возжаться... Са-агласны!..

-- Такъ подымайте руки,-- крикнулъ старшина, и сотня рукъ, какъ бы принося какую-то клятву, поднялась къ голубому, безоблачному небу.

Такъ происходилъ учетъ, и, какъ послѣ я на личномъ опытѣ узналъ, онъ почти всегда и всюду такъ происходитъ, да это и понятно, гдѣ же выискаться изъ числа совершенно безграмотныхъ крестьянъ охотника повѣрить шесть денежныхъ книгъ съ тысячными приходами и расходами? Это совершенно невозможно, и это отлично извѣстно какъ самому сходу, такъ и волостнымъ, предлагающимъ сходу -- "для формы" -- учесть ихъ. Дѣйствительные же учеты хотя и бываютъ, но, въ большинствѣ случаевъ, лишь при смѣнѣ одного старшины другимъ: тогда затрогиваются интересы вновь поступающаго старшины, и онъ, а не сходъ, съ помощью писаря, а иногда и посторонняго счетчика, которому довѣряетъ, старается точно опредѣлить ту сумму, которую ему слѣдуетъ получить съ рукъ-на-руки; вотъ при этихъ-то не фиктивныхъ учетахъ и раскрываются растраты, влекущія за собою скамью подсудимыхъ и арестантскія роты. Обыкновенные же полугодовые учеты -- одна формальность, и никогда далѣе чтенія заранѣе написаннаго приговора и "дачи на него рукъ" нейдутъ. Конечно, явленіе это довольно печально, такъ какъ указываетъ на отсутствіе сознанія общественной солидарности и на господство начала -- "моя хата съ краю" и "лишь бы мое при мнѣ"; но, чтобы не слишкомъ сурово относиться къ демьяновцамъ, я просилъ бы читателя сгруппировать на мгновеніе въ своей памяти все то, что было имъ читано или слышано объ "учетахъ" въ нашихъ земствахъ, думахъ, акціонерныхъ компаніяхъ и благотворительныхъ учрежденіяхъ... Читатель непремѣнно долженъ припомнить и согласиться, что часто и очень часто учеты производятся въ указанныхъ учрежденіяхъ такъ же, какъ и на крестьянскихъ сходахъ: демьяновцы, не желая (и, замѣтьте,-- почти не умѣя) контролировать своего начальства,-- поднимаютъ руки, изъявляя этимъ согласіе на все, написанное въ приговорѣ; а мы -- пайщики, гласные или члены-благотворители -- тоже не находимъ возможнымъ нанести стоящему во главѣ дѣла Петру Иванычу или Ивану Петровичу личное оскорбленіе -- провѣркой его счетовъ и отчетовъ: подписано -- и съ плечъ долой!.. "Пожалуйте хлѣба-соли откушать!.." А демьяновцамъ говорятъ: "ставлю ведро!.." Вотъ и вся существенная разница между нашими и ихъ сходками...

Послѣ учета произошелъ нѣкоторый перерывъ: стали шутки шутить и о своихъ дѣлахъ толковать; Ястребовъ любезничалъ съ десяткомъ выборныхъ, столпившихся около его стола.

-- Вотъ сколько ихъ, книгъ,-- все денежныя.

-- Поди жъ ты! Извѣстно, а мы что знаемъ?

-- Да, большія тысячи берегу; потому что старшина вѣдь мною только и держится. Хоть сумма и у него въ рукахъ, а онъ ее и счесть порядкомъ не можетъ.

-- Куда ужъ!.. Извѣстно, тутъ вѣдь тоже надо съ умомъ, а такъ пойди -- сунься-ка!..

-- Пріѣзжалъ намедни самъ губернаторъ, спрашиваетъ: "книги!" Я ему и выволокъ вотъ эту кучу, говорю "денежныя", потомъ еще и еще кучу,-- онъ смотритъ, а я все таскаю...

-- Хо-хо-хо-хо!.. Такъ-то!.. И смотритъ, говоришь?.. Должно, думалъ, то-ись про себя... а у насъ вѣдь не какъ нибудь: въ аккуратѣ значитъ... Ну, ловко!

-- То-то, въ аккуратѣ! Я стараюсь, ну и вамъ хорошо.

-- Это конечно... Что и говорить!

-- Я всегда ваше добро соблюдаю. Вотъ, теперь скоро зима подойдетъ, опять училище топить надо будетъ,-- а сколько вы соломы въ него пожжете? И напрасно совсѣмъ: въ немъ двѣ комнаты совсѣмъ лишнія, и печка въ нихъ особая,-- ее тоже зиму-то протопить чего нибудь стоитъ? А вотъ пустили бы меня въ эти комнаты жить, пока еще домишко мой строится,-- я бы и печь эту топилъ: и вамъ бы барышъ, и меня бы уважили!..

-- Это что! Это пустое!.. Намъ что,-- убытка нѣтъ. Извѣстно, коли лишнія, отчего же не жить?.. Только ты намъ, Григоръ Федорычъ, поднеси могарычикъ, хоть полведра...

-- Много, старички, не изъ чего: топка тамъ большая будетъ, убытокъ одинъ. Четверочку могу...

-- Ну, что изъ нея дѣлать,-- бороды не обмочишь!.. Ты ужъ не жмись, поднеси старикамъ! Уважь, и мы тебя не забудемъ...

-- Ну чтожъ, такъ -- и такъ. Только какъ общество?..