(Mercadet -- le faiseur).

КОМЕДІЯ БАЛЬЗАКА.

I.

Какъ не извѣстно имя Бальзака, едва ли масса русскихъ читателей имѣетъ совершенно ясное и полное представленіе о его творчествѣ. Намъ кажется, что было бы вовсе не лишнимъ подвергнуть полному критическому разбору всѣ его произведенія и даже заново перевести лучшія изъ нихъ. Указывая на такую задачу, мы предоставляемъ ее другимъ и займемся только, въ предѣлахъ простаго предисловія, Бальзакомъ-сценическимъ писателемъ. Нельзя, однакожъ и въ такомъ этюдѣ, оставить совершенно въ сторонѣ Бальзака-романиста. Романъ выразилъ собою всю его писательскую натуру. Извѣстно, что его наблюдательность отличалась такимъ собираніемъ подробностей, какое врядъ ли найдешь у кого-либо изъ беллетристовъ новаго времени, Бальзакъ немыслимъ безъ этихъ подробностей, а всѣ онѣ -- повѣствовательнаго, и главное, описательнаго характера. Нельзя сказать, чтобы сюжеты романовъ Бальзака были лишены драматизма. Напротивъ, его замыслы почти всегда полны интереса и движенія, очень часто запутаны интригой. Но всѣ эти сюжеты не дали бы такихъ замѣчательныхъ произведеній, еслибъ Бальзакъ не обставлялъ ихъ множествомъ живыхъ и разнообразныхъ типовъ, взятыхъ цѣликомъ изъ жизни, со всѣми подробностями быта.

Сознавая въ себѣ способность въ созданію сюжетовъ, Бальзакъ могъ, конечно, считать себя писателемъ, который еще успѣетъ составить себѣ громкое имя на сценѣ. Мы и знаемъ, по запискамъ и воспоминаніямъ его пріятелей, что онъ мечталъ, послѣусиленной работы романиста, написать многое множество драмъ и комедій. Преждевременная смерть не позволила ему посвятитъ себя вполнѣ театру; но и въ разгаръ карьеры романиста, т. е. на протяженіи сороковыхъ годовъ, Бальзакъ не одинъ разъ добивался успѣха на парижскихъ театрахъ. Эти попытки были болѣе или менѣе неудачны. Замѣчательно, что Бальзакъ-романистъ не только не помогалъ Бальзаку-драматургу, но скорѣе вредилъ ему или, во всякомъ случаѣ, почти ничѣмъ не дѣлился съ нимъ. Такъ, напримѣръ, всѣ пьесы Бальзака, за исключеніемъ одной, написаны на сюжеты, вовсе не заимствованные изъ его романовъ, что служитъ имъ положительно во вредъ, а одна изъ нихъ (какъ мы увидимъ ниже) не имѣетъ даже ничего общаго съ родомъ его творчества. Изъ всей громадной галлереи своихъ типовъ и характеровъ, Бальзакъ точно нарочно, выбралъ героемъ одной пьесы чисто-сочиненное лицо, къ которому онъ, почему-то, такъ пристрастился, что вставилъ его въ нѣсколько романовъ.

Въ полномъ собраніи сочиненій Бальзака {H. de Balzac. Oeuvres complètes. Paris. Michel Lévy frères, éditeurs. 1872.}, его "Театръ" помѣщенъ въ двухъ томахъ, по счету:-- 44-мъ и 45-мъ. Въ первомъ томѣ мы находимъ три пьесы: "Вотренъ" драма въ пяти актахъ (Vautrin); "Находчивость Бинолы", комедія въ пяти актахъ съ прологомъ (Les Ressources de Quinola); "Памела Жиро", пьеса въ пяти актахъ (Paméla Giraud). Во второмъ томѣ -- двѣ пьесы: " Мачиха ", интимная драма въ пяти актахъ и восьми, картинахъ (La Marвtre), и наконецъ "Меркадэ", первоначально названный Бальзакомъ: "Дѣлецъ" (Le Faiseur), или, какъ стоитъ на оберткѣ тома: "Меркадэ-дѣлецъ" (Mercadet le faiseur).

Первая по помѣщенію и времени пьеса -- "Вотренъ" дана была на театрѣ Сенъ-Мартенскихъ воротъ 14 марта 1840 года. Героя этой пьесы игралъ знаменитый Фредерикъ Леметръ. На первомъ представленіи онъ такъ загримировался, что вся публика тотчасъ же угнала маску короля Людовика-Филиппа. Пьесу запретили, и только передъ паденіемъ второй имперіи поставили ее заново съ тѣмъ же Фредерикомъ Леметромъ въ главкой роли. Но старикъ былъ уже слишкомъ дряхлъ, и фигура Вотрена вышла, въ его исполненіи, почти каррикатурной. Пьеса сильно устарѣла, и на нее ходили смотрѣть изъ простаго любопытства. Скоро послѣ запрещенія "Вотрена" Бальзакъ написалъ къ нему предисловіе, помѣченное 1-мъ мая 1840 года. Въ немъ Бальзакъ говоритъ, что ему трудно было бы комментировать свое произведеніе, потому что одинъ Фредерикъ Леметръ способенъ былъ на это. На правительство, запретившее пьесу, онъ тоже не желаетъ жаловаться, такъ какъ произволъ -- самый малый изъ грѣховъ конституціонной власти, которой, какъ дѣтямъ, все позволяется, кромѣ двухъ вещей: дѣлать добро и создавать себѣ парламентское большинство. Разсуждать на тэму безнравственности Вотрена онъ тоже не желаетъ: такой вопросъ кажется ему достойнымъ однихъ пошлыхъ буржуа. О журналистахъ, сильно пощипавшихъ его пьесу, Бальзакъ также не хочетъ распространяться, находя, что ихъ поведеніе совершенно подтверждаетъ то, что онъ говорилъ о нихъ въ печати; а извѣстно, что Бальзакъ нетолько презрительно относился къ журнальной критикѣ,-- но и въ романахъ своихъ выставлялъ журналистовъ въ очень непривлекательномъ видѣ. Ему пріятно заявить лишь то, что среди переполоха, случившагося съ его пьесой изъ-за прически главнаго актера, онъ видѣлъ доказательство сочувствія такихъ людей, какъ Викторъ Гюго: ему тѣмъ пріятнѣе это заявить, что личный характеръ Гюго безпрестанно подвергается клеветѣ. Кончаетъ Бальзакъ говоря, что лучшимъ предисловіемъ къ его "Вотрену" будетъ драма Richard-coeur-d'Eponge, которую администрація позволяетъ дать. Пьеса эта не была, однакожъ, никогда ни дана на сценѣ, ни напечатана.

Самое заглавіе показываетъ, что драма "Вотренъ" служитъ "рамкой личности фантастическаго каторжника, которой Бальзакъ слишкомъ много занимался. Лицо это чисто-сочиненное. Бальзакъ, не смотря на свой здоровый реализмъ, былъ наклоненъ къ ^вымысламъ, дающимъ возможность, заинтересовывать читателей подпольнымъ міромъ, гдѣ умъ, сила характера, ловкость употребляются на темныя цѣли, съ примѣсью проблесковъ отваги и самоотверженности. Такого рода замыслы не могли привести въ литературѣ ни къ чему иному, какъ въ разнузданности воображенія автора "Рокамболей". Въ пьесѣ Бальзака бѣглый каторжникъ Вотренъ, надѣвающій на себя личину какого-то невозможнаго американскаго генерала, проникнутъ любовью къ молодому "человѣку, Раулю де-Фрескасъ, и въ концѣ, изъ-за него, попадается опять въ руки полиціи. Вся эта исторія, гдѣ Вотренъ самоотверженно добивается того, чтобы Рауль былъ признанъ законнымъ сыномъ герцога де-Монсорель, построена по шаблону тогдашнихъ драмъ и, какъ мы сказали выше, для современнаго читателя сильно устарѣла. Интересъ ея -- внѣшній, а не реальный, бальзаковскій. Ея идея, если и не грубо безнравственна, то фальшива, что нисколько не лучше. Представляй собой "Вотренъ", въ кожѣ каторжника, серьезный соціальный прощаетъ, пьеса носила бы совсѣмъ мной характеръ. А тутъ мы видимъ въ темной личности человѣчныя чувства, направленныя на то лишь, чтобы доставить какому-то совершенно незначительному молодому человѣку блестящее положеніе и герцогскій титулъ.

Изъ предисловія ко второй пьесѣ Бальзака: "Находчивость Кин о лы", данной на театрѣ "Одеонъ" 19 марта 1842 года, мы узнаемъ, что эта полуисторическая комедія успѣха не имѣла и была встрѣчена очень сильными нападками журналовъ, позволившихъ себѣ даже различныя насмѣшки надъ авторомъ, имѣвшемъ тогда уже весьма солидную репутацію романиста. Нападки рецензентовъ касались больше внѣшнихъ частностей. Бальзакъ занимается довольно удачно, указывая на обычную невѣжественность французовъ. Онъ объясняетъ также неуспѣхъ перваго представленія тѣмъ, что захотѣлъ, вопреки установившемуся обычаю, дать пьесу передъ публикой, гдѣ большинство зрителей заплатитъ за свои мѣста. Онъ называетъ однако же такихъ писателей какъ: Гюго, Ламартинъ, г-жа Жирарденъ и Леонъ Гозланъ, отнесшихся къ его пьесѣ симпатично. Ему желательно было проложитъ дорогу новому роду зрѣлищъ, по вкусѣ стараго французскаго и испанскаго театра, въ предисловіи есть даже обѣщаніе: пойти дальше по этому пути; но Бальзакъ ограничился, какъ видно, одной этой попыткой. Оригинальность комедіи заключается въ тонъ, что въ ней является нѣкій Альфонсо Фонталаресь, ученикъ Галилея, который, въ концѣ XVI вѣка, доработался до идеи парохода. Фактъ этотъ -- невыдуманный, и Бальзакъ въ предисловіи указываетъ на Араго, упоминающаго объ немъ въ своей "Исторіи пара". Въ пьесѣ главнымъ дѣйствующимъ лицомъ является традиціонный пройдоха-лакей, два раза спасающій своего господина -- изобрѣтателя парохода -- отъ когтей инквизиціи. Рамкой дѣйствію служитъ дворъ Филиппа II, съ неизбѣжными: инквизиторомъ, фавориткой, титулованными грандами и т. д. На теперешній взглядъ, комедія Бальзака есть нѣчто среднее между старыми испанскими пьесами и тѣмъ, что новѣйшіе нѣмцы называютъ: "Intriguen-stück". Если ее сравнить съ пьесой Понсара "Галилей", то въ ней окажется гораздо больше дѣйствія и живости; но обще-литературныя ея достоинства не велики: характеровъ нѣтъ, мотивы отзываются сочиненіемъ, языкъ искусственно-пестрый и грубоватый, тонъ и колоритъ лишены простоты и наивности, необходимыхъ для порядочнаго воспроизведенія нравовъ отдаленной отъ насъ эпохи. У Гюго (въ его "Маріонъ Делормъ") также немало личнаго и сочиненнаго, но по блеску, яркости нѣкоторыхъ лицъ и драматическимъ качествами, пьесу эту и сравнивать нельзя съ попыткой Бальзака; не говоря уже о томъ, что стихъ Гюго останется художественнымъ и для вашихъ потомковъ, между тѣмъ, какъ проза Бальзаковой комедіи и для насъ уже потеряла всякое обаяніе.

Третья пьеса перваго тома, "Памел а Жир о ", дана была да театрѣ "Gaîté" 26-го сентября 1843 года. Авторъ не сообщаетъ намъ, доволенъ ли онъ былъ ея успѣхомъ. По тогдашнему времени такая вещь заключала въ себѣ элементы значительнаго успѣха: не будь въ ней старомоднаго бонапартизма, съ его заговорами временъ реставраціи, она, и теперь могла бы явиться, въ новой рамкѣ, на одномъ изъ бульварныхъ театровъ: идея ея симпатична, драматическій интересъ поддержанъ, большинство лицъ очерчено съ наблюдательностью даровитаго писателя. Но въ общемъ" -- впечатлѣніе слабовато, серьёзная сторона пьесы черезчуръ перемѣшана съ комической, комическія мѣста слишкомъ рѣзки и даже отзываются чѣмъ-то водевильнымъ. Интрига заключается въ слѣдующемъ: молодая увріерка-цвѣточница Памела Жиро любитъ сына богатаго буржуа Руссо, котораго дядя-бонапартистъ запуталъ въ какой-то заговоръ. Чтобы спасти молодого человѣка, оказалось одно средство: убѣдить Памелу Жир о показать на судѣ, что ночь, когда заговорщики хотѣли приступить къ дѣйствію, молодой Руссо провелъ у ней. Чтобы спасти его, Памела беретъ на себя эту ложь. Дѣло ведется черезъ адвоката Дюпре. Родные молодаго Руссо обѣщаютъ Памелѣ бракъ, а потомъ, разумѣется, идутъ на попятный дворъ. Адвокатъ Дюпре, привязавшійся такъ къ Памелѣ, что самъ предложилъ ей руку, повелъ мину противъ бездушныхъ буржуа и ихъ аристократическихъ родственниковъ: пьеса кончается женитьбой Руссо на его спасительницѣ.

Во второмъ томѣ театра Бальзака идетъ сначала "Мачиха", данная въ Парижѣ на несуществующемъ болѣе "Историческомъ театрѣ", 25-го мая 1848 года. Несмотря на промежутокъ въ пять лѣтъ, въ этой "интимной" драмѣ трудно найти что-либо ставящее ее выше послѣдней пьесы -- Памелы Жир о, по крайней мѣрѣ, по выполненію. Построена она на любовномъ соперничествѣ между мачихой и ея падчерицей. Въ обѣихъ женщинахъ происходитъ борьба между страстью и долгомъ и кончается мелодраматическою смертью обѣихъ: настоящей смертью для дочери и нравственною для мачихи, которая пережила свой позоръ передъ человѣкомъ, вѣрившимъ въ ея добродѣтель, любовь и преданность. Человѣкъ этотъ -- старый генералъ-бонапартистъ: онъ-то и придаетъ пьесѣ старомодный оттѣнокъ. По мотиву и развитію интриги, драма Бальзака нисколько не ниже "Сфинкса" и другихъ вещей, имѣвшихъ успѣхъ въ послѣднее время. Но про выполненіе можно сказать почти то же, что и про Памелу Жиро. Ни въ драматизмѣ, ни въ бытовыхъ мѣстахъ, ни даже въ языкѣ какъ-то не чувствуется писатель огромной творческой силы.

Вообще же въ "Театрѣ" Бальзака нѣтъ того единства въ содержаніи и колоритѣ, какое проникаетъ галлерею его повѣствовательныхъ произведеній, которымъ онъ недаромъ придалъ собирательное заглавіе: "Человѣческой комедіи".

II.

Послѣдней пьесой Бальзакова "Театра" является "Меркадэ".

Эта комедія не была дана при жизни Бальзака. Въ замѣчательной біографической статьѣ Теофиля Готье {Th. Gautier. Portraits contemporains. Deuxième édition. Paris. Charpentier et C°. 1874.} о Бальзакѣ мы не находимъ подробностей о томъ, почему "Меркадэ" не былъ поставленъ при жизни автора; но вотъ что онъ, между прочимъ, разсказываетъ:

"Въ Жарди (дача Бальзака въ окрестностяхъ Парижа) онъ намъ прочелъ Меркадэ -- первоначальнаго Меркадэ, гораздо болѣе полнаго, сложнаго и запутаннаго, чѣмъ та пьеса, которую обработалъ Денри для театра "Gymnase" съ такимъ тактомъ и умѣньемъ. Бальзакъ, читавшій подобно Тику, не обозначая ни актовъ, ни сценъ, ни именъ, давалъ каждому лицу особенный и тотчасъ же узнаваемый голосъ; органы, какими онъ надѣлялъ различные сорта кредиторовъ (являющихся въ пьесѣ), были самаго заразительнаго комизма; между ними слышались и хриплые, и слащавые, и стремительные, и тягучіе, и угрожающіе, и жалобные. Все это тявкало, мяукало, бурчало, гремѣло и выло на всевозможные и даже невозможные тоны. Сначала слышалось долговое соло, которое тотчасъ же подхватывалъ громадный хоръ. Кредиторы выползали отовсюду: изъ-за печки, изъ подъ кровати, изъ ящиковъ комода; они лѣзли изъ камина, просачивались сквозь замочную скважину; одни влѣзали черезъ окно, точно любовники, другіе выскакивали изъ чемодана, точно чортики изъ игрушечныхъ табатерокъ, третьи проникали сквозь стѣну, какъ сквозь англійскій траппъ; и поднималась отовсюду, точно морской приливъ, цѣлая ватага со свалкой и грохотомъ. Какъ ихъ ни отталкивалъ Меркадэ? являлись все новые и новые приливы, и даже на горизонтѣ замѣтно было темное мельканіе безчисленныхъ кредиторовъ, движущихся на съѣденіе своей жертвы, подобно легіонамъ муравьевъ. Мы не знаемъ, была ли пьеса лучше въ такомъ видѣ, но никогда никакое представленіе не производило на насъ большаго дѣйствія".

Если Бальзакъ читалъ своимъ друзьямъ тотъ текстъ комедіи, какой попалъ въ его "Театръ" (а мы находимъ подъ заголовкомъ Меркадэ -- или Дѣльца, какъ была названа комедія, что пьеса печатается "совершенно вѣрно съ манускриптомъ автора"), то въ разсказѣ Готье большую роль играетъ его авторское воображеніе. Міръ кредиторовъ не имѣетъ и въ первоначальной редакціи "Меркадэ" такого фантастическаго характера. Вѣроятно, мастерское и разнообразное чтеніе Бальзака было одно виною подобнаго эфекта.

По смерти Бальзака, его послѣднее и лучшее сценическое произведеніе было обработано, какъ упомянуто у Готье, драматургомъ Денри и поставлено въ Парижѣ на театрѣ "Гимназіи", 24-го августа 1851 года. Пьеса появилась съ однимъ именемъ Бальзака, и, въ самомъ дѣлѣ, комедія знаменитаго романиста осталась нетронутой въ ея существенныхъ частяхъ. Въ сценическомъ отношеніи и даже въ интригѣ своей она, по нашему мнѣнію, положительно выиграла. Изъ пятиактной она сдѣлана трехактною. На театрѣ "Гимназіи" давали ее съ успѣхомъ. Главную роль игралъ Жофруа, теперешній первый комикъ Пале-Рояля. Въ концѣ шестидесятыхъ годовъ театръ "Французской комедіи", желая почтить имя Бальзака, возобновилъ его "Меркадэ" съ такимъ успѣхомъ, что сдѣлалъ изъ него, въ теченіи нѣсколькихъ лѣтъ, репертуарную пьесу. Меркадэ играетъ во "Французской комедіи" актеръ Го, одна изъ первыхъ силъ этой сцены. Онъ создаетъ живой, блистательный типъ изъ личности Меркадэ, поражающій своею современностью и яркимъ реализмомъ. Онъ придаетъ своему "Дѣльцу" колоритъ такой полукомической серьёзности, который заставляетъ очень часто жалѣть о томъ, что дарованія Меркадэ употреблены на спеціальность дѣловаго пройдохи. Въ исполненіи Го чувствуется грустная нота, неотнимающая, однакожь, у его игры необычайной энергіи, блеска и разнообразія оттѣнковъ. Мы не можемъ сравнивать его Меркадэ съ первоначальнымъ созданіемъ этого типа потому, что не могли видѣть Жофруа въ 1851 году. Парижскій театральный критикъ Франсискъ Сарсе (съ которымъ мы нарочно переписывались по этому поводу) находить, что Жофруа былъ комичнѣе Го, придавалъ лицу Меркадэ больше веселости и плутоватой легкости, былъ, словомъ, какъ выразился Сарсе: "faut-аfait en dehors". Изъ итого вытекаетъ, что оба знаменитые комика, играя каждый сообразно своей натурѣ, сдѣлали рельефными обѣ возможныя стороны типа французскаго дѣльца и исполнили, такимъ образомъ, замѣчательное созданіе Бальзакова творчества.

Сравнивъ оба текста посмертной комедіи Бальзака, мы дали предпочтеніе сценической ея обработкѣ; но, чтобы ваши читатели имѣли сами возможность судить, въ какой степени обработка рознится отъ первоначальнаго текста, мы изложимъ всѣ эти уклоненія по-актно, не пропуская ни одной существенной сцены, причемъ предполагаемъ, что читатели наши уже познакомились съ переведеннымъ нами текстомъ, почему и не разсказываемъ содержанія пьесы.

Въ первой сценѣ перваго акта является выкинутое лицо -- хозяинъ дома, гдѣ живетъ Меркадэ Бредноръ. Онъ гонитъ Меркадэ съ квартиры за неплатежъ. Тотъ старается его успокоить, вспоминая при этомъ, конечно, о побѣгѣ своего компаньона Го до. Бредноръ защищаетъ Годо. Изъ ихъ разговора оказывается, что у Годо есть побочный сынъ, который былъ оставленъ на попеченіе Дюваля, бывшаго кассира фирмы, "Меркадэ и Годо", а мать ребенка уѣхала за Годо. Когда хозяинъ настоятельно требуетъ очищенія квартиры, Меркадэ силится уломать его предстоящей свадьбой дочери своей съ богачемъ; но, опасаясь шума, уходитъ съ нимъ внизъ, въ помѣщеніе Бреднора. Во второй сценѣ (она въ обработкѣ является первой) прислуга также сплетничаетъ о дочери Меркадэ, Жюли, и влюбленномъ въ нее Минарѣ. Горничная Тереза читаетъ письма, перехваченныя у нихъ, весьма платоническаго свойства, надъ чѣмъ вся прислуга смѣется. Изъ ихъ болтовни видно, что Минаръ приходитъ къ Жюли, какъ только самой госпожи Меркадэ нѣтъ дома, и Жюли всегда говоритъ матери, что Минаръ дожидался ея и занималъ Жюли чтеніемъ. И продолжается это уже три мѣсяца. Болтаетъ прислуга и о богатомъ женихѣ де-ля-Бривѣ: Меркадэ далъ цѣлый золотой привратнику Грюмо, чтобы тотъ завѣрялъ грума, пріѣзжавшаго съ женихомъ, о богатствѣ Меркадэ. Слѣдующія сцены, вплоть до восьмой, остаются тѣ же съ самыми ничтожными измѣненіями. Въ восьмой сценѣ Пьеркенъ -- одинъ съ Меркадэ. Онъ отдаетъ ему векселя Мишонена, желая избѣжать большихъ хлопотъ; въ обмѣнъ получаетъ онъ отъ Меркадэ, на такую же сумму, новых векселей съ отсрочкой на три мѣсяца. За этой сценой слѣдуетъ монологъ Меркадэ, кончающійся словами: "Годо больше принесъ денегъ, нѣмъ унесъ съ собой". Начало второго акта, по первоначальному тексту, соотвѣтствуетъ десятой сценѣ обработанной комедіи. Слѣдующая сцена ( одинадцатая въ первомъ актѣ нашего текста) разнится отъ первоначальной тѣмъ, что Меркадэ даетъ шестьдесятъ франковъ Вьолетту, не замѣчая, что тотъ его обманываетъ, у шести тысячъ у него не вымащиваетъ. Тутъ проходитъ Верделенъ (это соотвѣтствуетъ въ нашемъ текстѣ 12-й, 13-й и 14-й сценамъ перваго акта). Онъ проситъ денегъ, госпожа Меркадэ расписывается на векселѣ. Въ сценѣ между Жюли, Минаромъ и Меркадэ, любовь Минара охладѣваетъ, когда "въ узнаетъ, что Меркадэ раззоренъ. Меркадэ оставляетъ Митра вдвоемъ съ дочерью -- объясняться. Минару Жюли кажется уже другой: и навязчивой, и некрасивой; однако, не желая ее обидѣть, онъ говоритъ, что отказывается отъ ея руки, ради ея же счастія, и отправляется за ея письмами. По уходѣ Минара, Жюли въ отчаяніи; но она тутъ же смотрится въ зеркало и убѣждается въ томъ, что Минаръ не можетъ любить такую дурнушку. Третій актъ первоначальнаго текста начинается тѣмъ, что Минаръ, въ монологѣ, раскаивается въ своемъ эгоизмѣ, и они мирятся съ Жюли. Жюли упрашиваетъ мать быть за нихъ. Минаръ удивляется, отчего Меркадэ не ликвидируетъ своихъ дѣлъ. Разговоръ этотъ прерванъ пріѣздомъ жениха, де-ля-Брива, съ пріятелемъ его Мерикуромъ, который состоитъ при госпожѣ Меркадэ въ качествѣ постояннаго кавалера. Изъ разговора этихъ двухъ франтовъ (тогда ихъ еще называли дэнди) мы узнаемъ, что де-ля-Бривъ никогда не видалъ Жюли, слышалъ, что она очень дурна и что у ней прекрасный голосъ: эта сцена идетъ, какъ сцена IV нашего текста. Является Минаръ; оба сейчасъ же признаютъ въ немъ влюбленнаго въ Жюли: они знаютъ про эту любовь чрезъ горничную. Минаръ завидуетъ состоянію де-ля-Брива, не подозрѣвая въ немъ пройдохи, совсѣмъ прокутившагося, и проектъ его сдѣлать Жюли богатой и счастливой. На этомъ словѣ входитъ Меркадэ и съ апломбомъ выпроваживаетъ Минора. Дальнѣйшія двѣ сцены -- какъ въ нашемъ текстѣ. Далѣе -- Жюли остается на единѣ съ де-ля-Бривомъ. Она удивляется тому, что могла ему такъ сильно понравиться. Онъ отвѣчаетъ, что слышалъ ее на одномъ музыкальномъ вечерѣ, былъ очарованъ ея голосомъ и, главное, умѣньемъ держать себя; и, такъ какъ онъ честолюбивъ, то надѣется попасть черезъ нее въ посланники, а она будетъ прелестной посланницей. Жюли прямо говоритъ ему о своей привязанности къ другому; но если онъ скажетъ отца отъ раззоренія, она будетъ ему самой преданной женой. Де-ля-Бривъ озадаченъ словомъ "раззореніе", но думаетъ, что она только хочетъ его испытать. Приходитъ Пьеркенъ и узнаетъ въ блестящемъ де-ли Бривѣ своего кредитора, которому настоящее имя Мишопенъ. Онъ подозрѣваетъ, что Меркадэ съумѣлъ залучить Мишопена въ себѣ за тѣмъ, чтобы выиграть сорокъ тысячъ по векселямъ. Пьеркенъ, видя, что Мишопена принимаютъ въ домѣ Меркадэ за милліонера и графа и хотятъ выдать за него дочъ, бѣжитъ на биржу разсказать, какъ одурачили Меркадэ. Жюли по двумъ словамъ Пьеркена догадывается, что де-ля-Бривъ -- промотавшійся пройдоха Мишопенъ, и по уходѣ Пьеркена смѣется надъ женихомъ, а онъ вретъ ей про свои земли. Входитъ отецъ, и она, въ сторонѣ, объясняетъ ему, что такое де-ля-Бривъ. Слѣдующія за тѣмъ сцены идутъ съ легкими измѣненіями, какъ въ нашемъ текстѣ. Четвертый актъ открывается разговоромъ Меркадэ съ его лакеемъ Жюстеномъ о томъ, какъ ночью пріѣхалъ Год о, котораго Меркадэ одинъ встрѣтилъ, въ то время когда прислуга распивала оставшееся вино отъ обѣда, на которомъ Меркадэ подпаивалъ Мишопена. Меркадэ наказываетъ Жюстену никому не болтать о возвращеніи Годо, на что Жюстенъ отвѣчаетъ, что огромная дорожная карета надѣлала много шуму, въѣзжая въ ворота: хозяинъ дома, дворникъ, всѣ уже знаютъ о возвращеніи Год о. Меркадэ, оставшись одинъ, разсуждаетъ сначала такъ, какъ въ IX сценѣ третьяго акта обработанной комедіи, но въ концѣ монолога прибавляетъ, что онъ самъ нанялъ дорожную карету въ Елисейскихъ поляхъ, заплативъ хорошенько кучеру; послѣ чего онъ зоветъ де-ля-Брива изъ сосѣдней комнаты, гдѣ тотъ спалъ. Происходитъ сцена III изъ третьяго акта нашего текста. Ихъ прерываютъ; де-ля-Бривъ убѣгаетъ; приходитъ биржевой заяцъ Бершю. Меркадэ велитъ ему скупить акцій на триста тысячъ, и тотъ думаетъ, что это для Год о, о мнимомъ пріѣздѣ котораго онъ тоже ужъ знаетъ отъ привратника. Съ вошедшей госпожѣ Меркадэ мужъ обращается рѣзко, говоря о предательствѣ Мерикура -- ея чичисбея. Она отвѣчаетъ, что ухаживанія его никогда не желала и, боясь какой нибудь новой мистификаціи мужа подслушиваетъ то, что говорится на сценѣ. Минаръ приноситъ свои тридцать тысячъ франковъ, происходитъ сцена II изъ нашего третьяго акта. Является кредиторъ Гуляръ: онъ чрезвычайно вѣжливъ и упоминаетъ о пріѣздѣ Год о. Госпожа Меркадэ, Жюли, Минаръ -- въ восторгѣ отъ этой новости. Гуляръ думаетъ, что они съ нимъ играютъ комедію, а сами давнымъ давно знаютъ о возвращеніи Годо. Женщины удаляются вмѣстѣ съ Минаромъ, и на сцену показывается де-ля Бривъ, переодѣтый и разыгравагощій роль Годо. Одинъ за другимъ приходятъ кредиторы и стараются заговаривать съ мнимымъ Годо, а тотъ только сидитъ въ углу, укутанный въ мѣха и все куритъ; въ концѣ, когда они къ нему пристаютъ, онъ выговариваетъ всего одну фразу: "есть у васъ papers?". Но госпожа Меркадэ тутъ же объявляетъ, что это -- не Год о, а гадкій пройдоха, и что, если они, кредиторы, будутъ молчать обо всей этой комедіи, то въ тотъ же вечеръ имъ заплатятъ у Дюваля. Кредиторы всѣ уходятъ, а госпожа Меркадэ съ участіемъ Минара обращаетъ на путь истинный де-ля-Брива и мужа своего, зная о возвращеніи настоящаго Годо. Въ пятомъ актѣ первоначальнаго текста происходитъ уплата всѣхъ долговъ Меркадэ настоящимъ Годо, который дѣйствительно пріѣхалъ и остановился у Дюваля. Онъ женился на матери Минара и призналъ его своимъ сыномъ. На сценѣ онъ не является, какъ и въ нашемъ текстѣ, и Меркадэ, разорвавъ векселя де-ля-Брива и пообѣщавъ ему десять тысячъ франковъ, ѣдетъ самъ смотрѣть Годо. Въ послѣднихъ сценахъ есть легкія измѣненія противъ нашего текста, вторичное появленіе вводныхъ лицъ, Бреднора и Берино, и то же страшное изумленіе вмѣстѣ съ радостію самаго Меркадэ, никакъ не желающаго вѣрить, что миѳическій Год о, именемъ котораго онъ такъ злоупотреблялъ, дѣйствительно вернулся и платитъ его долги.

Мы позволимъ себѣ замѣтить, что первоначальный текстъ комедіи не содержитъ въ себѣ никакихъ характерныхъ чертъ главнаго лица, которыхъ бы не было въ сценической обработкѣ; а. только въ самомъ Меркадэ и заключается первенствующій интересъ пьесы. Измѣненія, сдѣланныя противъ первоначальнаго текста, какъ читатель видѣлъ, касаются однихъ подробностей. Мистификація, которую устроиваетъ Меркадэ, выдавая де-ля-Брива за Годо, вернувшагося изъ Америки, гораздо слабѣе, по нашему мнѣнію, чѣмъ соотвѣтственное мѣсто въ передѣлкѣ: эта мистификація слишкомъ водевильна и на сценѣ отняла бы у пьесы ея реальный характеръ. Въ первоначальномъ текстѣ -- жена Меркадэ и дочь его имѣютъ нѣсколько больше физіономіи, въ особенности дочь: ей придано Бальзакомъ нѣкоторое "себѣ на умѣ"; но ея поведеніе и въ передѣлкѣ остается поведеніемъ, обыкновенной буржуазной барышни, и до сихъ поръ обреченной во Франціи на страдательную роль. Жена Меркадэ сдѣлана строже въ своихъ нравахъ, чѣмъ въ первоначальномъ текстѣ, что, по нашему, гораздо послѣдовательнѣе. Ея честное вмѣшательство какъ-то не вязалось съ держаніемъ около себя такого ухаживателя, который добываетъ, въ женихи ея дочери, явнаго пройдоху и авантюриста. Минаръ въ передѣлкѣ ординарнѣе, но опять-таки послѣдовательнѣе; за то его любовные діалоги съ Жюли гораздо банальнѣе. Два лица, выкинутыя въ передѣлкѣ, домовладѣлецъ Бредифъ и биржевой заяцъ Бершю, ничего не прибавляютъ существеннаго ни къ дѣйствію, ни къ интересу пьесы. Вообще же можно сказать, что и при жизни Бальзака пьеса должна была бы подвергнуться сценической обработкѣ, и всѣ мѣста, выкинутыя изъ нея, представляютъ собою или ненужныя длинноты, или подробности довольно пошлаго свойства. Сценическое движеніе, какое мы видимъ въ передѣлкѣ, не только способствовало двукратному успѣху комедіи, но и вполнѣ соотвѣтствуетъ яркости, энергіи и стремительности главнаго лица. Знаменитая же сцена ХІ-я перваго акта, въ которой Меркадэ высказываетъ весь свой дѣлецкій инстинктъ, сцена, сразу обезпечивающая успѣхъ комедіи, принадлежитъ

Нашъ посильный разборъ обоихъ текстовъ, надѣемся, достаточно показалъ, чѣмъ мотивированъ былъ нашъ выборъ. Читатели могли ознакомиться съ первоначальнымъ бальзаковскимъ замысломъ; а пьеса (первое назначеніе которой дѣйствовать на зрителей) можетъ явиться на подмосткахъ съ необходимыми элементами сценичности и съ сохраненіемъ всего реальнаго содержанія.

III.

Типъ дѣльца, пропущенный почему-то Мольеромъ, былъ создаваемъ на французской сценѣ раньше Бальзака. Родоначальникомъ этого типа можетъ считаться "Тюркарэ" Лесажа {См. "Тюркарэ", комедія въ пяти актахъ, Лесажа. Переводъ С. А. Б. "Вѣстникъ Европы", ноябрь 1874 г.}. Но послѣ этой комедіи, принадлежащей еще въ мольеровскому періоду, лица изъ финансоваго міра, появляясь въ легкихъ комедіяхъ и водевиляхъ, потеряли крупные размѣры и превратились даже въ довольно избитое театральное амплуа "финансистовъ". Типъ, созданный Бальзакомъ, стоитъ посрединѣ и связываетъ восемьнадцатый вѣкъ съ нашей эпохой. Никто не имѣлъ больше права и повода на созданіе этого типа. Извѣстно, что Бальзакъ, первый изъ французскихъ романистовъ XIX вѣка, сталъ вводить въ свои произведенія, вмѣсто избитыхъ любовныхъ интригъ, интересы житейскіе, денежные; онъ первый показалъ всеобщее поклоненіе золотому тельцу и прослѣдилъ этотъ мотивъ во всевозможныхъ его развѣтвленіяхъ. Нужно поэтому удивляться, что онъ не раньше конца сороковыхъ годовъ остановился на идеѣ такой комедіи, тѣмъ болѣе, что онъ изображаетъ дѣльца тридцатыхъ годовъ, что и значится въ первоначальномъ текстѣ, гдѣ сказано, что дѣйствіе происходитъ въ 1839 году. У Лесажа, въ его "Тюркарэ", мы находимъ цѣлую исторію денежнаго пройдохи, такъ сказать, сгущонную въ одинъ театральный день. Авторъ, пользуясь своимъ сатирическимъ талантомъ, показываетъ намъ нелѣпую и грубую личность, почти случайно попавшую въ денежные тузы, и въ концѣ пьесы караетъ ее за всѣ безобразія. У Бальзака же взятъ даровитый, умный, блестящій человѣкъ, вовсе даже не жадный и не особенно испорченный, но сжигаемый страстью къ аферамъ, чувствующій жажду къ этой спеціальной дѣятельности. Не мудрено, что Меркадэ возбуждаетъ на сценѣ симпатію, несмотря на всѣ свои обманы и выдумки. Онъ головой выше всего окружающаго. Ясно, что Бальзакъ относится къ этому лицу безъ всякаго желанія карать его, а скорѣе съ объективной симпатіей. Во всякомъ случаѣ, въ комедіи Бальзака денежный міръ воплощается въ личности геніальнаго должника, а драма состоитъ въ борьбѣ блестящаго ума съ непомѣрными долгами. Никакая тема не могла быть такъ близка Бальзаку, какъ эта: онъ почти всю свою жизнь провелъ въ неустанной борьбѣ съ кредиторами; только вмѣсто изворотовъ и мистификацій пускалъ въ ходъ лихорадочный трудъ, который и свелъ его въ раннюю могилу. Личность Меркадэ связывается съ обществомъ, главнымъ образомъ, посредствомъ его долговъ; между тѣмъ какъ новѣйшіе французскіе драматурги, Понсаръ, Ожье, Дюма-сынъ, стали вводить денежный мотивъ для характеристики цѣлыхъ общественныхъ группъ, какъ это мы видимъ въ комедіяхъ: "Честь и деньги", Понсара, "Зять господина Пуарье", Ожье, "Денежный вопросъ", Дюма-сына. Тема далеко не исчерпана даже и во Франціи, и ждетъ только писателей, которые бы окончательно распрощались съ избитымъ мотивомъ супружеской невѣрности.

Для русской публики Меркадэ, думаемъ мы, далеко не лишенъ интереса. Міръ "дѣльцовъ" только начинаетъ еще разработываться. Страсть къ наживѣ у насъ слишкомъ еще рѣзка и первобытна, почему типы аферистовъ еще не дошли то того уровня, на какомъ мы видимъ Меркадэ. У насъ еще нѣтъ яркихъ личностей, любящихъ аферы для аферъ. Сравненіе Меркадэ съ нашими литературными типами дѣльцовъ и пройдохъ, являвшимися на сценѣ, могло бы послужить темой для весьма интереснаго этюда. Въ одной галлереѣ типовъ Островскаго есть различныя видоизмѣненія дѣльца, начиная съ Подхалюзина и кончая героемъ "Бѣшеныхъ денегъ". И въ самыхъ послѣднихъ продуктахъ нашей драматургіи замѣчается сильное желаніе изображать жрецовъ золотаго тельца въ роли главныхъ лицъ или побочныхъ персонажей. Но, какъ мы уже сказали, ни въ одномъ изъ русскихъ дѣльцовъ, появлявшихся на сценѣ, нѣтъ еще и намека на ту виртуозность и страсть къ аферамъ для аферъ, какія представляются яркими чертами въ типѣ Меркадэ.

Не мѣшаетъ замѣтить также, что главный эпизодъ комедіи Бальзака -- сватовство, гдѣ отецъ невѣсты проводить будущаго зятя, а зять надуваетъ его въ свою очередь -- послужилъ сюжетомъ нѣсколькихъ драматическихъ произведеній, между прочимъ, русской комедіи "Дока на доку нашелъ" {Бытъ можетъ, но случайному совпаденію.}, что доказываетъ удачный выборъ этого комическаго мотива, играющаго въ пьесѣ Бальзака лишь второстепенную роль.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

Меркадэ.

Минаръ, служащій у него.

Верделинъ, издатель Меркадэ.

Гуляръ, Пьеркенъ, Вьолеттъ. Кредиторы Мекардэ.

Мерикуръ.

Де-ля-Бривъ.

Жюстенъ, слуга Меркадэ.

Г-жа Меркадэ.

Жюли, ея дочь.

Тереза, горничная.

Виржини, кухарка.

Кредиторы.

Дѣйствіе въ Парижѣ, въ квартирѣ Меркадэ.

АКТЪ ПЕРВЫЙ.

Гостиная. Три двери. На первомъ планѣ, на лѣво, каминъ и зеркало. На право -- окно и письменный столикъ. Кресла -- на право, на лѣво и въ глубинѣ.

СЦЕНА ПЕРВАЯ.

Жюстенъ, Виржини, Тереза.

Жюстенъ.-- Да, какъ тамъ нашъ бѣдный господинъ Меркадэ ни ныряй, не вынырнуть ему.

Виржини.-- Вы такъ думаете?

Жюстенъ.-- Совсѣмъ конецъ ему! Хоть и не безъ прибыли можно жить въ такомъ домѣ, а нужно намъ все-таки постараться, чтобъ насъ скорѣй выпроводили отсюда.

Тереза.-- Ну, это нелегко!.. Иные господа такіе упрямые... Я ужь барынѣ раза два нагрубила, а она какъ будто ничего и не слышетъ

Виржини.-- Служила я въ разныхъ домахъ, но никогда еще ничего этакаго не видала. Мнѣ теперь надо отъ своей плиты, да прямо въ театръ, въ актрисы.

Жюстенъ.-- Мы только и знаемъ, что комедію представляемъ.

Виржини.-- Чуть придетъ какой кредиторъ, ты сейчасъ вытаращишь глаза:-- Какъ, развѣ вы, сударь, не знаете: г. Меркадэ уѣхали въ Ліонъ.-- А, уѣхалъ?-- Богатѣйшее дѣло. Они открыли мины каменнаго угля.-- А что-жь, это хорошо! Ну, а когда онъ возворотится?-- Этого мы не знаемъ... А то начнешь причитывать: баринъ, молъ, съ барышней въ большомъ горѣ. Бѣдная наша барыня, кажется, при смерти. Они на воды ее повезли!.. А-а-ахъ!..

Тереза.-- Тоже случится, придутъ иной разъ кредиторы, да такіе-то грубые... говорятъ съ нами, будто мы сами -- господа -- ихъ должники.

Виржини.-- Нѣтъ, ужь довольно! Пойду просить разсчета и подамъ расходную книжку... Къ тому-жь ни одинъ лавочникъ не даетъ больше безъ денегъ. Не на свои же мнѣ покупать.

Жюстенъ.-- Станемъ просить разсчета.

Тереза и Виржини.-- Станемъ просить разсчета!

Виржини.-- Что это за господа! |Настоящіе господа на кухню тратятъ много.

Жюстенъ.-- Прислугу любятъ.

Виржини.-- И въ завѣщаніи имъ оставляютъ. Вотъ какъ должны быть настоящіе господа къ прислугѣ.

Тереза.-- А мнѣ все-таки жалко барышню, и кого она себѣ въ женишки прочитъ...

Жюстенъ.-- Минара, что ли? Чтобъ г. Меркадэ отдалъ дочь за служащаго съ тысчёнкой франковъ жалованья? Какъ бы не такъ! Онъ найдетъ кой-кого получше.

Тереза и Виржини.-- Кого-жь это?

Жюстенъ.-- Вчера пріѣзжали двое нарядныхъ молодыхъ господъ въ кабріолетѣ, и грумъ ихъ говорилъ старику Грюмо, что одинъ изъ нихъ -- женихъ барышнинъ.

Виржини.-- Ихъ кабріолетъ блестѣлъ точно атласъ. У лошади воткнуто по розану здѣсь и здѣсь, подъ уздцы держалъ ее мальчугашка лѣтъ восьми...бѣленькій, весь въ букляшкахъ, сапоги съ отворотами... просто амурчикъ; а ругаться умѣетъ не хуже любаго кучера! И такой-то молодой, красивый, богатый баринъ женится на нашей барышнѣ?! Какъ же, сейчасъ!

Жюстенъ.-- Вы, видно, не знаете г. Меркадэ. Я при немъ ужь шесть лѣтъ и не разъ видалъ, какъ онъ въ трубу вылеталъ. Видалъ я, какъ онъ съ своими кредиторами обходится, "теперь думаю такъ, что онъ все съумѣетъ сдѣлать, даже разбогатѣть. Иной разъ говорю, бывало, себѣ: "Ну, пропалъ!" Желтыя афишки такъ и блестятъ у насъ на всѣхъ дверяхъ. Взысканія по векселямъ стопами получали, я гербовую эту бумагу по фунтамъ продавалъ... Бррръ! Выскочилъ и опять зашумѣлъ, полетѣлъ вскачъ! И что это за голова! Каждый-то божій день что-нибудь новое придумаетъ... Чего-чего тутъ не было: и мельницы, и пруды, и мостовыя! А карманы у него точно бездонная бочка. Такъ деньги и исчезаютъ: никогда ничего, и вѣчно кредиторы. И какъ же онъ ихъ проводитъ! Вотъ, кажется, сейчасъ все обдерутъ, вывезутъ, а его засадятъ!.. Поговоритъ онъ только съ ними, и опять друзья, ему же еще руку жмутъ! Есть такіе, что тигровъ и львовъ укрощаютъ, а онъ -- укротитель кредиторовъ. Такой у него ужь талантъ.

Тереза.-- Но съ кѣмъ никакого справу нѣтъ, такъ это съ Пьеркёномъ.

Жюстенъ.-- Какъ есть тигръ, только не мясомъ, а банковыми билетами питается. Ну, а старичекъ Вьол е ттъ?

Виржини. Нищенка-кредиторъ. Мнѣ всегда хочется дать ему бульонцу.

Жюстенъ.-- А еще Гулярь?

Тереза.-- Такой надувало, что и меня не посовѣстится надуть.

Виржини.-- Барыня идетъ.

Жюстенъ.-- Будемъ съ ней поласковѣй, узнаемъ кой-что про свадьбу.

СЦЕНА ВТОРАЯ.

Тѣ же, г-жа Меркадэ.

Г-жа Меркадэ.-- Жюстенъ, вы ходили, куда я васъ посылала?

Жюстенъ.-- Ходилъ, сударыня, но ни шляпки, ни платья -- ничего изъ заказа не хотятъ присылать.

Виржини.-- Я тоже осмѣлюсь доложить, сударыня, что лавочники...

Г-жа Меркадэ.-- Понимаю. п

Жюстенъ.-- Это все кредиторы, это все по ихъ милости... Ахъ, кабы я могъ имъ насолить!

Г-жа Меркадэ.-- Самое лучшее было бы расплатиться съ ними.

Жюстенъ.-- Остались бы они съ носомъ.

Г-жа Меркадэ.-- Мнѣ нечего скрывать отъ васъ, какъ сильно безпокоютъ меня дѣла мужа... надѣюсь, я могу разсчитывать на вашу преданность?

Всѣ.-- Ахъ, сударыня!

Виржини.-- Мы вотъ только что сейчасъ говорили: какіе у насъ добрые господа!

Тереза.-- И что мы за васъ въ огонь пойдемъ!

Жюстенъ.-- Говорили, говорили! ( входитъ въ среднюю дверь).

Г-жа Меркадэ.-- Благодарю. Вы -- честные слуги... Мужу только нужно выиграть время... Онъ такъ уменъ и ловокъ. Жюли представляется прекрасная партія, и если...

СЦЕНА ТРЕТЬЯ.

Те же, Меркадэ.

Меркадэ (тихо женp 3;).-- Другъ мой, развѣ можно такъ говорить съ прислугой, да они завтра же станутъ вамъ грубить" (Жюстену) Жюстенъ, ступайте сію минуту къ г. Верделену и скажите, что я прошу его къ себѣ по очень важному дѣлу.... больше ничего не болтайте и постарайтесь, чтобъ онъ скорѣе пришелъ. Вы, Тереза, отправляйтесь въ магазинъ, гдѣ барыня заказываетъ свои наряды, и прикажите доставить безъ всякихъ отлагательствъ все, что заказано. Имъ заплатятъ по счету. Да, все, сполна. Ступайте. (Жюстенъ и Тереза выходятъ). А!.. (Они останавливаются). Если... если эти господа придутъ -- впустить ихъ.

Жюстенъ.-- Эти... господа?

Тереза, Виржини. Господа эти?

Меркадэ.-- Ну, да, господа кредиторы.

Г-жа Меркадэ.-- Какъ, мой другъ?..

Меркадэ.-- Уединеніе мнѣ надоѣло. Я хочу съ ними повидаться. Ступайте.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ.

Меркадэ, г-жа Меркадэ, Виржини.

Меркадэ (Виржини).-- Барыня вамъ отдала приказанія?

Виржини.-- Нѣтъ, сударь; да лавочники...

Меркадэ.-- Сегодня вы должны отличиться, Виржини. У насъ будетъ обѣдать четверо: Верделенъ съ женой и двое молодыхъ людей -- Мерикуръ и де-ля-Бривъ. Слѣдовательно, насъ всѣхъ будетъ семеро. Такіе обѣды -- тріумфы для хорошихъ кухарокъ! На холодное, послѣ супа, подайте хорошую рыбу... потомъ четыре соуса, артистически приготовленные.

Виржини.-- Да, сударь, никто изъ...

Меркадэ.-- Второй сервизъ?.. А!.. Это должно быть и сочно, и вкусно, и деликатно... Второй сервизъ...

Виржини.-- Да вѣдь лавочники...

Меркадэ.-- А, что?.. Лавочники! Вы мнѣ трещите про лавочниковъ, когда а устраиваю смотрины моей дочери?!

Виржини.-- Они ничего не хотятъ ставить на счетъ...

Меркадэ.-- Такъ что-жь они за поставщики, коли ничего не поставляютъ?.. Возьмите другихъ. Подите къ ихъ конкурентамъ, вы имъ доставите мою практику, и они вамъ же еще сдѣлаютъ подарокъ.

Виржини.-- А старымъ-то чѣмъ же я заплачу?

Меркадэ.-- Нечего вамъ безпокоиться, это ужъ ихъ дѣло.

Виржини.-- А коли они станутъ требовать уплаты съ меня? Мое тутъ дѣло сторона.

Меркадэ (въ сторону, вставая).-- Y ней навѣрно водятся деньги. (Вслухъ). Виржини, кредитъ -- богатство государства. Мои поставщики дѣйствуютъ противъ законовъ своей родины, они поступятъ противно конституціи и хуже радикаловъ, если не оставятъ меня въ покоѣ. Не жужжите мнѣ въ уши про людей, которые подрываютъ благосостояніе цивилизованныхъ государствъ! Приготовляйте о.бѣдъ, какъ того требуетъ ваша обязанность, но въ то же время выкажите себя именно тѣмъ, что вы есть, т. е. талантомъ по кухонной части! И если мадамъ Меркадэ на другой день свадьбы нашей дочери, сводя ваши счеты, увидитъ, что она вамъ должна и за... Я, я отвѣчаю за все!

Виржини (колеблясь).-- Сударь...

Меркадэ.-- Ступайте!.. Я вамъ доставлю десять процентовъ на сто за каждое полугодіе! Это, кажется, повыгоднѣй, чѣмъ сберегательная касса.

Виржини.-- Еще бы, она даетъ всего пять франковъ въ годъ.

Меркадэ (тихо женѣ).-- Я вамъ говорилъ! (Къ Виржини). Какъ, вы отдаете ваши деньги въ постороннія руки! Кажется, вы на столько умны, что и при себѣ могли-бы ихъ держать, а здѣсь ваша кубышка останется всегда при васъ.

Виржини.-- Десять франковъ каждое полугодіе!... Остальныя блюда барыня сами мнѣ прикажутъ. Теперь пойду готовить завтракъ. (Уходитъ).

СЦЕНА ПЯТАЯ.

Меркадэ, г-жа Меркадэ.

Меркадэ.-- У ней тысяча экю въ сберегательной кассѣ, которыя она у насъ же наворовала. Ну, съ этой стороны теперь можно быть покойну.

Г-жа Меркадэ.-- До чего вы доходите!

Меркадэ.-- Не судите меня тѣмъ средствомъ, какія я употребляю... Не дальше, какъ четверть часа, вы думали тронуть вашу прислугу лаской, когда нужно было приказывать... какъ Наполеонъ, рѣзко.

Г-жа Меркадэ.-- Приказывать, когда не платишь.

Меркадэ.-- Тогда-то и надо брать смѣлостью!

Г-жа Меркадэ.-- Лучше вызвать преданность...

Меркадэ.-- Преданность! А! Хорошо-же вы знаете жизнь. Теперь, сударыня, только и существуетъ нажива, потому что нѣтъ больше семьи, а есть однѣ личности. Смотрите -- гарантія каждаго въ сберегательной кассѣ... Молодая дѣвушка не обращается за приданымъ къ родителямъ, а къ пожизненному доходу. Жена разсчитываетъ не на мужа, а на сберегательную кассу!.. а на счетъ слугъ, вотъ вамъ правило: держите ихъ деньги въ своихъ рукахъ, и они будутъ вамъ преданы.

Г-жа Меркадэ.-- Вы -- такой прямой и честный, говорите иногда такія вещи...

Меркадэ.-- А кто говоритъ, способенъ и поступать -- не такъ ли?.. Я сдѣлаю все, что могу, чтобы спасти себя и васъ (вынимаетъ изъ кармана пяти-франковую монету ).-- Вотъ -- современная честь. Знаете ли, почему такъ много народу ходитъ смотрѣть драмы, гдѣ герои -- мошенники?... Потому что послѣ спектакля каждый польщенъ и, выходя, говоритъ себѣ: ну, я -- еще не такой плутъ! У меня есть, по крайней мѣрѣ, оправданіе: я несу тяжесть преступленія моего компаньона... Годо; онъ убѣжалъ, захвативъ всю нашу кассу! Да наконецъ и нѣтъ никакого позора быть должнымъ. Земля постоянно въ долгу у солнца. Жизнь есть вѣчный заемъ! И не каждому еще удается занимать!.. Развѣ я не выше моихъ кредиторовъ? Я имѣю ихъ деньги -- они ожидаютъ моихъ. Я у нихъ ничего не прошу, а они постоянно мнѣ надоѣдаютъ. Человѣкъ, который никому и ничего не долженъ -- кто же объ немъ станетъ думать? а обо мнѣ мои кредиторы постоянно заботятся.

Г-жа Меркадэ.-- Слишкомъ. Должать и платить -- можно; но занимать, когда заранѣе знаешь, что не въ состояніи будешь возвратить...

Меркадэ. Вы окрушаетесь [о моихъ кредиторахъ, но вѣдь мы и получили ихъ деньги, только благодаря.....

Г-жа Меркадэ.-- Довѣрію къ вамъ.

Меркадэ.-- Ихъ жадности!.. Спекуляторъ и акціонеръ стоютъ другъ друга. Оба хотятъ разбогатѣть на чужой счетъ и поскорѣй. Я оказалъ услугу всѣмъ моимъ кредиторамъ, а каждый изъ нихъ еще думаетъ содрать съ меня. Да я окончательно погибъ бы, еслибъ до мерзости не зналъ всѣхъ ихъ страстишекъ, всѣхъ ихъ разсчетцовъ. Вотъ вы сами сейчасъ увидите, какъ я съ каждымъ розыграю особую комедію.

Г-жа Меркадэ.-- Въ самомъ дѣлѣ, вы приказали...

Меркадэ.-- Принимать ихъ всѣхъ. Это необходимо (беря ее за руку), Я рѣшительно ничего не могу придумать, приходится все ставить на послѣднюю карту, и Жюли намъ поможетъ.

Г-жа Меркадэ.-- Жюли?

Меркадэ.-- Кредиторы меня со всѣхъ сторонъ осаждаютъ, вздохнуть не даютъ. Нужно найдти Жюли такую партію, чтобъ окончательно ихъ ослѣпить... тогда они меня немного поотпустятъ. Но чтобы подобная партія состоялась, надо чтобъ они же дали мнѣ денегъ.

Г-жа Меркадэ.-- Они... денегъ?!

Меркадэ.-- Нужно же чѣмъ-нибудь заплатить за ваши туалеты и приданое, какое я дамъ Жюли. Вѣдь если за невѣстой двѣсти тысячъ, я думаю, все нужно тысячъ на пятнадцать приданаго?

Г-жа Меркадэ.-- Но вы не можете дать ей такого состоянія.

Меркадэ (вставая),-- Тѣмъ болѣе нужно сдѣлать приданое. На него положимъ отъ двѣнадцати до пятнадцати тысячъ, да чтобы все въ домѣ было какъ слѣдуетъ, когда явится де-ля-Бривъ. Тысячу экю положимъ на вашихъ поставщиковъ...

Г-жа Меркадэ.-- И вы для этого разсчитываете на кредиторовъ?

Меркадэ.-- Развѣ они -- не самые близкіе намъ люди? Найдите мнѣ родственника, который бы такъ же горячо желалъ видѣть меня богатымъ и здоровымъ. Родственники всегда завидуютъ нашему неожиданному счастію или богатству; кредиторы же искренно радуются. Если я умру, за моимъ гробомъ больше будетъ идти кредиторовъ, чѣмъ родныхъ. Послѣдніе станутъ носить трауръ на шляпѣ и, быть можетъ, въ сердцѣ. Первые -- въ кошелькѣ и въ счетной книгѣ; для нихъ, только и будетъ моя смерть -- истиннымъ горемъ!.. Сердце забываетъ, крепъ снимается по прошествіи года... Но незаплаченныя цифры не изглаживаются, а остаются на всю жизнь.

Г-жа Меркадэ.-- Мой другъ, я знаю тѣхъ, кому вы должны... и увѣрена, что ничего отъ нихъ не получите.

Меркадэ.-- Получу деньги и время, будьте покойны (движеніе г-жи Меркадэ). Кредиторы -- все равно, что игроки: если они разъ развязали кошелекъ, то продолжаютъ ставить, надѣясь возвратить первую ставку (воодушевляясь). Да, это -- неистощимыя мины! Если отецъ не завѣщалъ вамъ наслѣдства, то кредиторы, дядюшка, ваши.

Жюстенъ (входя въ среднюю дверь).-- Г. Гуляръ дожидается, но не хочетъ войдти, думаетъ, что не правда, приказалъ спросить.

Меркадэ (женѣ).-- Не вѣритъ! (Жюстену) Просите его (Жюстенъ уходитъ). Гуляръ -- самый ужасный изъ всѣхъ: онъ держитъ двухъ приставовъ на жалованіи!.. Но къ счастію, онъ -- спекуляторъ и трусъ! Рѣшается на самыя рискованныя предпріятія и дрожитъ, какъ только они пойдутъ въ ходъ.

Жюстенъ.-- Г. Гуляръ.

СЦЕНА ШЕСТАЯ.

Тѣ же, Гуляръ.

Гуляръ.-- Васъ можно же застать, когда вы пожелаете?

Г-жа Меркадэ.-- Онъ внѣ себя.

Меркадэ (женѣ).-- Г. Гуляръ -- мой кредиторъ.

Гуляръ.-- Я не выду отсюда, пока не заплатите.

Меркадэ (въ сторону).-- Не выдешь, пока не дашь денегъ. (вслухъ) А! вы меня сильно преслѣдовали, Гуляръ -- меня, который доставлялъ вамъ такія колоссальныя дѣла.

Гуляръ.-- Стали мнѣ они въ копейку!

Меркадэ.-- Какія же это были бы дѣла, еслибъ, кромѣ прибыли, ничего не приносили? Такія дѣла умѣетъ всякій дѣлать.

Гуляръ.-- Вы, надѣюсь, не затѣмъ меня призвали, чтобъ разглагольствовать. Знаю, что у васъ больше ума, чѣмъ у меня, коли деньги мои у васъ.

Меркадэ.-- Гдѣ-нибудь они должны же быть (женѣ). ДА, да, вотъ этотъ самый господинъ травилъ меня, точно зайца какого... Ну, согласитесь, Гуляръ, вѣдь вы скверно со мной обошлись, и, будь я человѣкъ злопамятный, ужь отомстилъ бы я вамъ. У меня теперь есть случай заставить васъ потерять такую сумму...

Гуляръ.-- Конечно, если не заплатите; но вы заплатите. Векселя ваши у пристава.

Г-жа Меркадэ.-- Боже мой!

Меркадэ.-- У... у пристава!.. Но вы съ ума сошли? Да вы представить себѣ не можете, что надѣлали несчастный! Вы раззоряете насъ, разомъ: и себя, и меня.

Гуляръ (взволнованный).-- Какъ? Васъ... можетъ быть... но ужь себя-то...

Меркадэ.-- Обоихъ, разомъ, говорю вамъ. Скорѣй садитесь вотъ здѣсь и пишите, пишите.

Гуляръ.-- Что, кому?

Меркадэ.-- Вашему повѣренному Делоне, чтобъ онъ остановилъ взысканіе и прислалъ мнѣ... тысячу экю, которыя мнѣ до зарѣзу нужны.

Гуляръ.-- Такъ я и стану!..

Меркадэ.-- Вы колеблетесь, когда я выдаю дочь замужъ за милліонера. Вы хотите, чтобъ у меня описали имущество... Да вы все теряете, все!!.

Гуляръ.-- А! вы выдаете дочь замужъ?

Меркадэ.-- За графа де-ля-Бривъ, столько тысячъ годоваго дохода, сколько ему лѣтъ.

Гуляръ.-- Если онъ -- человѣкъ пожилой, отсрочку можно дать, но тысячу экю... никогда. Да нѣтъ, что тутъ, ничего не дамъ: ни отсрочки, ни... прощайте.

Меркадэ.-- Ну, такъ теряйте, теряйте все... только помните, что я же хотѣлъ васъ спасти.

Гуляръ.-- Спасти?.. Отчего, скажите на милость?

Меркадэ (всторону).-- Поддался! (вслухъ) Отчего?.. отъ окончательнаго раззоренія!

Гуляръ.-- Экой вздоръ!

Меркадэ.-- Какъ! вы, человѣкъ умный, ловкій... человѣкъ... сила, однимъ словомъ, сила... Вѣдь вы -- ухъ какой! Иногда выкинете такую штуку... Смотрите, вотъ на самомъ этомъ мѣстѣ я просто злобствовалъ на васъ... Конечно, не по дружбѣ... нѣтъ, долженъ сознаться, что я -- эгоистъ... и смотрю немножко на ваше состояніе, какъ на свое собственное... Говорю я себѣ: вѣдь я ему столько, столько долженъ, что неужели-жь онъ не поможетъ мнѣ въ такомъ важномъ обстоятельствѣ, какъ сегодняшнее, напримѣръ? А вы всѣмъ рискуете, все теряете, изъ-за упрямства, все! Вы правы, отказывайте мнѣ въ тысячѣ экю. Заприте ихъ лучше въ сундукъ; а меня отправьте въ Клиши, упрячьте человѣка, искренно расположеннаго къ вамъ.

Гуляръ.-- Послушайте, Меркадэ, да развѣ это все правда?

Меркадэ.-- Онъ еще сомнѣвается! (Женѣ) Ты не повѣришь... (Гуляру) Жена моя понаторѣла въ дѣлахъ. (Женѣ) Гуляръ заинтересованъ на очень большую сумму... въ спекуляціи.

Г-жа Меркадэ (растерянно),-- Я...

Меркадэ.-- Какое несчастіе, если мы не предупредимъ...

Гуляръ.-- Меркадэ, да вы ужь не на счетъ ли компаніи... говорите?

Меркадэ.-- Да, да, (въ сторону) А! ты и тамъ тоже.

Гуляръ.-- Но мнѣ это предпріятіе казалось отличнымъ.

Меркадэ.-- Отличнымъ для тѣхъ, кто продавалъ вчера.

Гуляръ.-- Развѣ продавали?

Меркадэ.-- Потихоньку, на биржѣ...

Гуляръ.-- До свиданія. Спасибо, Меркадэ, сударыня -- мое почтеніе.

Меркадэ (останавливая ею),-- Гуляръ!

Гуляръ.-- Что?

Меркадэ.-- А словечко къ Делонэ.

Гуляръ.-- Я... самъ ему скажу объ отсрочкѣ.

Меркадэ.-- Нѣтъ, напишите лучше здѣсь, а я тѣмъ временемъ скажу вамъ, кто купитъ у васъ акціи.

Гуляръ (садясь).-- Всѣ мои акціи? (Беретъ перо). Кто-жь это?

Меркадэ (въ сторону).-- Вотъ онъ, честный-то человѣкъ, жаждующій надуть ближняго. (Вслухъ). Ставьте три мѣсяца отсрочки, а?

Гуляръ.-- Три мѣсяца -- написалъ.

Меркадэ.-- Одинъ знакомый мнѣ человѣкъ скупаетъ акціи потихоньку, боясь, чтобъ не поднялись, ищетъ онъ акцій триста, я думаю, у васъ ихъ понаберется около того?

Гуляръ.-- У меня триста пятьдесятъ.

Меркадэ.-- Пятьдесятъ? ну, и всѣ возметь... (Посмотрѣвъ, что написалъ Гуляръ) А тысяча экю?

Гуляръ.-- Какъ его зовутъ?

Меркадэ.-- Зовутъ... что-жь вы не ставите?

Гуляръ.-- Имя его!

Меркадэ.-- Тысячу экю!

Гуляръ (въ сторону).-- Что это за человѣкъ! (Пишетъ) Нате -- поставилъ

Меркадэ.-- Зовутъ его -- Пьеркенъ.

Гуляръ (вставая).-- Пьеркенъ.

Меркадэ.-- Ему, по крайней мѣрѣ, поручили скупать. Теперь ступайте къ себѣ, я вамъ пришлю его. За покупщикомъ бѣгать не слѣдуетъ.

Гуляръ.-- Никогда! Вы мнѣ просто жизнь спасли. Прощайте, другъ мой. ( Г-жѣ Меркадэ). Желаю полнаго счастія вашей дочкѣ. (Уходитъ).

Меркадэ.-- Первый! и они такъ-то всѣ у меня пройдутъ.

СЦЕНА СЕДЬМАЯ.

Меркадэ, г-жа Меркадэ, Жюли.

Г-жа Меркадэ.-- Развѣ это правда, что вы ему сказали? Я никогда ничего не понимаю, что вы имъ говорите.

Меркадэ.-- Въ интересахъ моего пріятеля Верделена надо устроить панику на акціи; предпріятіе это, довольно долго казавшееся сомнительнымъ и теперь вдругъ ставшее великолѣпнымъ отъ минераловъ, которые тамъ нашли. Ахъ, еслибъ я могъ купить тысячъ на сто экю... совсѣмъ бы выплылъ... но, дѣло теперь въ замужествѣ Жюли.

Г-жа Меркадэ.-- Вы, надѣюсь, хорошо, знаете мосье де-ля-Брива?

Меркадэ.-- Разъ какъ-то обѣдалъ у него. Очень хорошенькая квартира, ну и сервизъ, хрусталь, серебро, все съ его короной. Значитъ, не на прокатъ взято... О! наша дочь дѣлаетъ прекрасную партію. Ну, а онъ?.. Ахъ, когда изъ двоихъ одинъ счастливъ, и то хорошо! (Жюлй входитъ съ права).

Г-жа Меркадэ.-- Вотъ и дочь. Жюли, отецъ твой и я хотимъ сообщить тебѣ то, что всегда бываетъ пріятно слышать дѣвушкѣ...

Жюли.-- Такъ мосьё Минаръ уже говорилъ съ вами, папа?

Меркадэ.-- Минаръ? да ужь это не тотъ ли писарёкъ?

Жюли.-- Да, папа.

Меркадэ.-- Вы его любите?

Жюли.-- Люблю, папа.

Меркадэ.-- Любите! не въ томъ дѣло...

Г-жа Меркадэ.-- Развѣ онъ тебя любитъ?

Жюли.-- ДА, maman.

Меркадэ.-- Да, пап а, д а, maman, отчего-жь не нан а и дад а? Эти дѣвицы,какъ только вступятъ въ зрѣлый возрастъ, сейчасъ начнутъ говорить, точно ихъ только что отъ кормилицы отняли. Какія же у васъ доказательства, что онъ любитъ васъ?

Жюли.-- Самыя лучшія: онъ хочетъ на мнѣ жениться.

Меркадэ.-- Противъ этого, конечно, только остается руками развести. Но познайте, милостивая государыня, что конторщикъ, получающій тысячу восемьсотъ франковъ, любить не можетъ: у него нѣтъ ни времени, ни денегъ -- онъ долженъ заработывать.

Г-жа Меркадэ.-- Бѣдная ты моя.

Меркадэ.-- Нѣтъ, дайте мнѣ говорить. Послушай, Жюли, ну, положимъ, отдамъ я тебя за твоего Минара; ты знаешь: у тебя нѣтъ ни копейки, даже на первыя издержки на другой день свадьбы, подумала ли ты объ этомъ?

Жюли.-- Думала.

Меркадэ.-- Говори, но не какъ отцу, а какъ бы твоему другу.

Жюли.-- Мы такъ любимъ другъ друга...

Меркадэ.-- Да развѣ любовь станетъ присылать вамъ каждый мѣсяцъ ренту?

Жюли.-- Милый папа, поселимся мы въ маленькой квартиркѣ, въ четвертомъ этажѣ, если нужно, я буду и служанкой. О! я стану заниматься нашимъ хозяйствомъ съ наслажденіемъ, и мысль, что это все для него... поддержитъ меня. Я буду работать для него, какъ онъ работаетъ для меня, и постараюсь, чтобы нужда не заглядывала къ намъ. У насъ будетъ чисто, уютно, мило. Для этого такъ мало надо. Душевное довольство все краситъ. Я заработаю живописью на столько, чтобъ ему ничего не стойть, и еще останется чѣмъ покрыть разныя издержки. Привязанность другъ къ другу поддержитъ насъ въ трудныхъ испытаніяхъ. У Адольфа -- золотое сердце и воля -- достигнуть лучшаго!

Меркадэ.-- Да, холостымъ; но женатымъ онъ станетъ убивать себя на работѣ, изъ-за тысячи франковъ будетъ бѣгать цѣлый день, какъ несчастная собачёнка.

Жюли.-- У Адольфа столько воли; онъ такъ способенъ, что можетъ сдѣлаться... даже министромъ.

Меркадэ.-- Кто-жь нынче не мечтаетъ быть министромъ? Со школьной скамейки каждый воображаетъ, что онъ -- великій поэтъ, великій ораторъ... Знаешь, чѣмъ станетъ твой Адольфъ? Отцемъ по я дюжины ребятъ, которыя безпрестанно будутъ нарушать планы его работъ, экономій, потомъ спровадятъ его будущее превосходительство въ Клишй, а тебя доведутъ до страшнѣйшей бѣдности... Ты мнѣ разсказала романъ, но не исторію настоящей жизни.

Г-жа Меркадэ.-- Жюли, въ этой любви ничего нѣтъ серьёзнаго...

Жюли.-- Она настолько серьёзна, что мы оба пожертвуемъ ей всѣмъ!

Меркадэ.-- Постой, твой Адольфъ навѣрно думаетъ, что мы богаты?

Жюли,-- Онъ никогда не говорилъ мнѣ про деньги.

Меркадэ (въ сторону ).-- Ну, да! нашелъ!.. (Жюли) Попроси его сейчасъ придти переговорить со мной. Садись, пиши!

Жюли." -- Ахъ, папа!

Меркадэ.-- И ты выдешь за де-ля-Бривъ. Вмѣсто твоего четвертаго этажа гдѣ-то тамъ, за фортификаціями, вы будете имѣть прекрасный домъ, въ самой лучшей улицѣ. И если не сдѣлаешься женой министра, то навѣрно пэра Франціи. Желалъ бы вамъ, сударыня, что-нибудь еще лучше предложить... да выборъ малъ. Минаръ самъ откажется отъ тебя.

Жюли.-- О, никогда! Вы его полюбите, я знаю.

Г-жа Меркадэ.-- Мой другъ, а если въ самомъ дѣлѣ ее любятъ?

Меркадэ.-- Обманываютъ, а не любятъ. (Слышенъ звонокъ).

Г-жа Меркадэ.-- Звонятъ, а отпереть некому.

Меркадэ.-- Ну, и пускай звонятъ.

Г-жа Меркадэ.-- Я всегда думаю, что Годо можетъ пріѣхать.

Меркадэ.-- Послѣ восьми-то лѣтъ молчанія? Вы точно тѣ старые солдаты, что все ждутъ Наполеона.

Г-жа Меркадэ.-- Опять звонятъ.

Меркадэ.-- Поди, Жюди, отопри. Скажи, что ни матери, ни меня дома нѣтъ, и если будутъ такъ нахальны, что не повѣрятъ невинной молодой дѣвушкѣ, значитъ, это -- кредиторъ... впусти его. (Жюли уходитъ).

Г-жа Меркадэ.-- Ея искренняя привязанность меня тронула.

Меркадэ.-- Вы всегда были сентиментальны. (Жюли ).

Жюли.-- Это -- Пьеркенъ, папа.

Меркадэ.-- Кредиторъ-процентщикъ, самая низкая душёнка, и ладитъ со мной, думая, что у меня есть разные каналы; кровожадное животное, постоянно укрощаемое моей смѣлостью... Еслибъ я только показалъ видъ, что боюсь его, онъ такъ бы меня и проглотилъ. (Идя къ двери). Взойдите, Пьеркенъ, взойдите.

СЦЕНА ВОСЬМАЯ.

Тѣ же и Пьеркенъ.

Пьеркенъ.-- Имѣю честь поздравить, слышалъ про свадьбу: дочку выдаете за мильонера, слухъ ужь разошелся.

Меркадэ.-- О! мильонера... нѣтъ, самое большое: девятьсотъ тысячъ франковъ.

Пьеркенъ.-- Это -- хорошее извѣстіе. Оно заставитъ многихъ потерпѣть. Возвращеніе Годо ужь не клевало. Я и самъ тоже подумывалъ...

Меркадэ.-- Не нынче-завтра арестовать меня?

Жюли.-- Арестовать!

Г-жа Меркадэ (Пьеркену).-- Ахъ, не стыдно-ль вамъ?

Пьеркенъ.-- Векселя ваши разсрочены на два года; я никогда такъ долго не держу, но эта свадьба -- такая отличная выдумка...

Г-жа Меркадэ.-- Выдумка!

Меркадэ.-- Мой зять, милостивый государь, г. де-ля-Бривъ, молодой человѣкъ.

Пьеркенъ.-- Молодой человѣкъ, такъ это правда? А сколько вы платите за молодого человѣка?

Меркадэ.-- Довольно! иначе, любезнѣйшій, я пожелаю съ вами расквитаться -- и тогда, милѣйшій г. Пьеркенъ, вамъ придется немало потерять. Вѣдь я вамъ столько же приношу дохода, какъ любая нормандская ферма.

Пьеркенъ.-- А!..

Меркадэ ( надменно ). У меня теперь достаточно средствъ, чтобы не спускать никому шуточекъ... даже кредиторамъ.

Пьеркенъ.-- Но...

Меркадэ.-- Ни слова больше... или я плачу вамъ. Ступайте ко мнѣ, мы переговоримъ о дѣлѣ, для котораго я васъ позвалъ, Пьеркенъ.-- Къ вашимъ услугамъ. (Въ сторону). Ну, чело, вѣкъ-же!

Меркадэ.-- Хищный звѣрь укрощенъ; теперь все какъ по маслу пойдетъ.

СЦЕНА ДЕВЯТАЯ.

Г-жа Меркадэ и Жюли, потомъ прислуга.

Жюли.-- Нѣтъ, maman, я никогда не выду за этого де-ля-Брива!

Г-жа Меркадэ.-- Но вѣдь онъ богатъ.

Жюли.-- Лучше быть бѣдной, да счастливой, чѣмъ богатой, да несчастной.

Г-жа Меркадэ.-- Дитя мое, счастье невозможно въ бѣдности, и нѣтъ несчастія, которое богатство не смягчало бы. Жюли.-- И это вы мнѣ говорите?

Г-жа Meркадэ.-- Горькій опытъ, чрезъ какой мы теперь проходимъ, научилъ меня. Повѣрь мнѣ, бери лучше мужа богатаго.

Жюстенъ ( входитъ въ среднія, за нимъ Тереза и оюини ).-- Сударыня, мы исполнили всѣ приказанія барина. Виржини.-- Обѣдъ будетъ готовъ.

Тереза.-- Изъ магазина все принесутъ.

Жюстенъ.-- Г. Верделенъ.

СЦЕНА ДЕСЯТАЯ.

Тѣ же и Меркадэ (съ бумагами въ рукахъ).

Меркадэ.-- Что сказалъ Верделенъ?

Жюстенъ.-- Сейчасъ придетъ; ему нужно идти сегодня къ хозяину дома платитъ за квартиру, такъ онъ и зайдетъ.

Меркадэ.-- Хозяинъ дома -- мильонеръ. Устройте такъ, чтобъ Верделенъ сперва зашелъ ко мнѣ. Ну, Тереза, а модистки, бѣлошвейки?

Тереза.-- Ахъ, сударь, какъ только я имъ сказала, что заплатятъ, они сейчасъ же перемѣнились, такія стали любезныя.

Меркадэ.-- Хорошо. А обѣдъ каковъ будетъ, Виржини?

Виржини.-- Скушаете съ апетитомъ!

Меркадэ.-- Что же лавочники?

Виржини.-- Потерпятъ.

Меркадэ.-- Завтра разочтусь со всѣми вами. Ступайте. (Слуги уходятъ ). Имѣть прислугу на своей сторонѣ, это все равно, когда пресса стоитъ за министра.

Г-жа Меркадэ.-- Чѣмъ покончили съ Пьеркеномъ?

Меркадэ.-- Все, что могъ у него вырвать: время и вотъ какіе-то векселя вмѣсто акцій. Долгъ въ сорокъ семь тысячъ франковъ какого-то Мишонена, прогорѣлый кавалеръ... индустріи, должно быть; но у него есть тётка, живетъ гдѣ-то въ окрестностяхъ Бордо. Де-ля-Бривъ оттуда, я поразузнаю, можно ли чѣмъ попользоваться.

Г-жа Меркадэ.-- Всѣ поставщики явятся... какъ же намъ быть?

Меркадэ.-- Я приму ихъ. Теперь оставьте меня. Ступайте и не смущайтесь.

СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ.

Меркадэ, потомъ Вьолеттъ.

Меркадэ.-- Да, они явятся... И все теперь зависитъ отъ проблематической дружбы Верделена... человѣкъ, который обязанъ мнѣ своимъ состояніемъ! Ахъ, когда стукнетъ сорокъ лѣтъ, то увидишь, что весь міръ запруженъ неблагодарными. И гдѣ это находятъ благодѣтелей!.. Мы съ Верделеномъ очень другъ друга уважаемъ: на немъ -- долгъ признательности, на мнѣ -- денежный, и, конечно, мы ни того, ни другого не платимъ. А для свадьбы Жюли надо пошарить еще тысячу экю въ какомъ-нибудь карманѣ. Тронуть сердце, чтобъ получить кошелекъ... вотъ такъ предпріятіе! Только любимымъ женщинамъ удается это!

Жюстинъ (за сценой).-- Да, баринъ дома, онъ у себя.

Меркадэ.-- Это -- онъ!.. А! Вьолеттъ!