НА PAЗCTABAHIE СЪ НЬЮСТЭДТСКИМЪ АББАТСТВОМЪ.
(On leavlng Newstead Abbey)
"Зачѣмъ воздвигаешь ты чертогъ, сынъ крылатыхъ дней? Сегодня ты глядишь съ твоей башни; но пройдеть немного лѣтъ, налетить вѣтеръ пустыни и завоетъ въ опустѣломъ дворѣ". Оссіанъ.
Ньюстэдтъ,въ башняхъ твоихъ свищетъ вѣтеръ глухой,
Домъ отцовъ, ты пришелъ въ разрушенье!
Лишь омела въ садахъ да репейникъ сѣдой
Пышныхъ розъ заглушаютъ цвѣтенье,
Отъ бароновъ, водившихъ вассаловъ на бой
Изъ Европы въ поля Палестины,
Лишь остались гербы да щиты, что порой
Треплетъ вѣтръ, оглашая равнины.
Старый Робертъ замолкъ; не споетъ больше онъ
Намъ подъ арфу воинственныхъ пѣсенъ;
У стѣны Аскалонской спитъ Джонъ Гористонъ;
Смертный одръ менестреля такъ тѣсенъ.
При Кресси спитъ и Павелъ съ Губертомъ; они
За Эдварда и Англію пали.
Васъ оплакала родина, предки мои,
И преданія васъ воспѣвали.
Вмѣстѣ съ Рупертомъ четверо братьевъ въ бою
Смѣло отдали жизнь при Марстонѣ
За права короля, за отчизну свою
И за вѣрность законной коронѣ.
Тѣни храбрыхъ! Потомокъ вамъ шлетъ свой привѣтъ,
Отчій домъ навсегда покидая!
Сохранитъ онъ въ душѣ память вашихъ побѣдъ
Вдалекѣ отъ родимаго края.
Свѣтлый взоръ при разлукѣ затмится слезой,--
Но не страха,-- слезой сожалѣнья;
Ѣдетъ вдаль онъ, горя постоянной мечтой
Удостоиться съ вами сравненья.
Не унизитъ потомокъ вашъ доблестный родъ
Ни позорнымъ поступкомъ, ни страхомъ...
Онъ, какъ вы, будетъ жить, и какъ вы, онъ умретъ,
И смѣшаетъ свой прахъ съ вашимъ прахомъ!
1803. Перевод: В. Мазуркевичъ.
КЪ Э--.
(То Е-).
Пускай глупцы съ неодобреньемъ
Надъ нашей дружбою острятъ.
Почту я доблесть уваженьемъ
Скорѣй, чѣмъ пышность и развратъ!
И если такъ судьба рѣшила,
Что я рожденъ тебя знатнѣй,--
Не въ знатномъ родѣ, другъ мой, сила,
Цѣннѣе кладъ въ груди твоей.
Союзъ живой для насъ пріятенъ,
Онъ не унизитъ честь мою;
Хоть мой достойный другъ не знатенъ,
Не меньше я его люблю.
[ноябрь 1802] Перевод: С. Ильинъ.
НА СМЕРТЬ КУЗИНЫ АВТОРА, ДОРОГОЙ ЕГО СЕРДЦУ.
(On the death of а young lady, Cousin to the author, and very dear to him).
Стихъ вѣтерокъ... не тронетъ тишь ночную;
Зефиръ въ лѣсахъ не шевелитъ листы;
Я на могилу вновь иду родную;
Я Маргаритѣ вновь несу цвѣты...
Тамъ прахъ ея печальный холодѣетъ,
А жизнь давно-ль ключомъ кипѣла въ ней...
Царь тьмы теперь добычею владѣетъ,
Ничто его не избѣжитъ когтей.
Когда-бъ знавалъ царь грозный сожалѣнье,
Когда-бъ рѣшенье рокъ мѣнялъ свое,
Печальное здѣсь не звучало-бъ пѣнье,
И муза здѣсь не славила-бъ ее...
Не нужно слезъ. Ея душа святая
Въ сіяньѣ дня небеснаго паритъ,
И ангелы ее по стогнамъ рая
Ведутъ туда, гдѣ радость лишь царитъ.
Судить-ли намъ благое Провидѣнье?
Роптать-ли намъ въ безуміи своемъ?
Нѣтъ, никогда! Прочь, дерзкое сомнѣнье,
Я въ прахъ готовъ упасть передъ Творцомъ!
Но образъ живъ ея души кристальной,
Не умерли прелестныя черты,
Она -- родникъ моей слезы хрустальной,
О ней мои всѣ лучшія мечты...
1802. Перевод: С. Ильинъ.
КЪ Д--
(То D).
Когда я прижималъ тебя къ груди своей,
Любви и счастья полнъ и примиренъ съ судьбою,
Я думалъ: только смерть насъ разлучитъ съ тобою;
Но вотъ разлучены мы завистью людей!
Пускай тебя навѣкъ, прелестное созданье,
Отторгла злоба ихъ отъ сердца моего;
Но, вѣрь, имъ не изгнать твой образъ изъ него,
Пока не палъ твой другъ подъ бременемъ страданья!
И если мертвецы пріютъ покинутъ свой
И къ вѣчной жизни прахъ изъ тлѣнья возродится,
Опять чело мое на грудь твою склонится:
Нѣтъ рая для меня, гдѣ нѣтъ тебя со мной!
[февраль 1803] Перевод: А. Плещеевъ.
КАРОЛИНЕ
(То Caroline).
Ужели ты вѣришь, что могъ я взирать
На слезы твои безъ волненья
И вздохамъ твоимъ безучастно внимать,
Глубокимъ и полнымъ значенья?
Ты горькія, жгучія слезы лила
Любви и надежды разбитой --
Но грудь моя также тѣснима была
Такой же тоской ядовитой,
И чужды мы были всѣхъ мыслей другихъ,
Уста въ поцѣлуѣ сливались,
И слезы мои незамѣтно въ твоихъ
Обильныхъ слезахъ растворялись.
Но щекъ моихъ пламень тебя не обжогъ,
Ты ихъ охлаждала слезами;
Языкъ твой назвать мое имя не могъ,
Его ты сказала очами...
Напрасно ты такъ изнываешь душой!
Забудемъ всѣ прежнія грезы,
Вѣдь память о нихъ принесетъ намъ съ тобой
Однѣ безконечныя слезы.
Прощай же, должны мы другъ другу сказать,
Оставь о быломъ сожалѣнье,
О счастьи минувшемъ оставь вспоминать,
Забыть все -- вотъ наше спасенье!...
Перевод: Н. Брянскій.
КАРОЛИНѢ.
(То Caroline).
Ты говоришь: люблю, но взора твоего
Вполнѣ спокойно выраженье;
Ты говоришь: люблю, но отчего
Въ тебѣ и тѣни нѣтъ волненья?
Ахъ, еслибы огнемъ пылала грудь твоя,
То было бъ счастья намъ порукой;
Была бъ ты счастлива со мной, какъ счастливъ я,
Какъ я, терзалась бы разлукой.
Когда встрѣчаюсь я съ тобой, -- огнемъ любви
Мое лицо тотчасъ пылаетъ,
Но у тебя, мой другъ, волненья нѣтъ въ крови,
Твой взоръ на мой не отвѣчаетъ.
Про страсть мнѣ говоритъ одинъ лишь голосъ твой,
Мое онъ имя шепчетъ нѣжно,--
Но все же любишь ты любовью не такой,
Какъ я -- безумно и мятежно.
Твои уста всегда покрыты словно льдомъ,
И, отвѣчая на лобзанья,
Отвѣтнымъ не горятъ они огнемъ,
Не дышатъ нѣгою желанья.
Ужели только словъ достойна страсть моя?
Ихъ звукъ пустой меня тревожитъ!
Я съ болью чувствую; такая, какъ твоя --
Любовь правдивой быть не можетъ!
Встрѣчаешь ты меня холодностью очей,
Ты не вздохнешь, со мной прощаясь,--
О, какъ любовь моя отлична отъ твоей,
Какъ я страдаю, разставаясь!
Душа моя полна тобой, одной тобой,
Весь день лишь ты въ воображеньи,
Когда жъ забудусь сномъ, то вновь передъ собой
Твой образъ вижу въ сновидѣньи.
Тогда уста твои, мой другъ, не холодны,
Они огнемъ любви пылаютъ,
Прильнувъ къ устамъ моимъ, желанія полны,
Мнѣ поцѣлуй мой возвращаютъ...
О, еслибъ этотъ мигъ еще продлиться могъ!
Увы! обманутъ я мечтою...
Чу! голосъ твой! ахъ нѣтъ, то легкій вѣтерокъ
Колышетъ сонною листвою.
Когда же наяву, любовію томимъ,
Тебя съ восторгомъ обнимаю,
То чувствую, увы, что я къ устамъ моимъ
Холодный мраморъ прижимаю!
Но если, холодомъ сковавъ твои уста,
Ты счастье мнѣ всей жизни губишь --
Ты, можетъ быть, разумна и чиста,
Пусть такъ!..-- но ты меня не любишь!..
Перевод: Н. Брянскій.
ЭММѢ.
(То Emma).
О Эмма! близокъ часъ разлуки,
Пора сказать мечтамъ прости;
Еще одной, послѣдней муки
Мы гнетъ должны перенести.
Да, страшенъ этотъ мигъ жестокій,
Судьба велитъ разстаться намъ,
И вы, мой ангелъ свѣтлоокій,
Умчитесь къ дальнимъ берегамъ.
Мы знали счастье, дорогая,
Мы сохранимъ его привѣтъ,
О старомъ замкѣ вспоминая,
Пріютѣ отроческихъ лѣтъ,--
Гдѣ разстилались передъ нами
Долина, паркъ и гладь озеръ;
Отъ нихъ наполненный слезами
Мы оторвать не въ силахъ взоръ.
Вотъ тѣ мѣста, гдѣ мы играли,
Гдѣ вы, въ тѣни деревъ густой,
На грудь мнѣ голову склоняли,
Насытясь рѣзвой бѣготней;
Гдѣ, страстью нѣжною волнуемъ,
Съ васъ мухъ сгонять я забывалъ,
Но самъ къ ихъ смѣлымъ поцѣлуямъ
Я зависть тайную питалъ.
А вотъ и онъ челнокъ нашъ скорый,
Мы въ немъ носились по водамъ;
Вотъ кленъ могучій, на который
Взбирался я въ угоду вамъ.
Тѣ дни прошли, увяла радость,
И паркъ и замокъ опустѣлъ...
Гдѣ нашихъ встрѣчъ веселыхъ сладость?
Ихъ свѣтлый геній отлетѣлъ...
Какъ тяжела моя утрата
Пойметъ лишь тотъ, кто пережилъ,
Когда теряешь безъ возврата
Все то, что пламенно любилъ.
Не въ силахъ я Тотъ мигъ печальный
Безъ горькихъ слезъ перенести,
Въ немъ, какъ любви аккордъ прощальный,
Звучитъ послѣднее прости.
Перевод: Н. Брянскій.
СТАНСЫ,
написанныя въ "Письмахъ итальянской монахини и англичанина Ж. Ж. Руссо, основанныхъ на фактахъ".
(Lines, written in "Letters of an Italian Nun and an
english gentlemen, by J. J. Rousseau: founded on facts").
"Прочь, изощренное искусство!
Лги тѣмъ, кто слѣпо вѣритъ въ чувство,
Осмѣй тоску сердечныхъ ранъ,
Они-жъ оплачутъ твой обманъ".
Отвѣтъ на предыдущее, обращенный къ миссъ:
О, дѣва милая, напрасно
Такъ осмотрительно и страстно
Ты бдишь надъ женскою душой!
Коварной лести изощренья --
Плодъ твоего воображенья
И призракъ, созданный тобой!
Кто восхищенными очами
Въ прелестный ликъ хоть разъ взглянулъ,
Тотъ льстивой рѣчи похвалами,
Повѣрь, тебя не обманулъ!
Взгляни хоть въ зеркало подолѣ:
Въ немъ отраженъ тотъ идеалъ,
Что будитъ зависть въ вашемъ полѣ,
Отъ насъ-же требуетъ похвалъ.
Тотъ, кто воздастъ чистосердечно
Твоей красѣ хвалу и честь,
Воздастъ лишь должное; конечно,
Онъ скажетъ правду, а не лесть!
1804. Перевод: В. Мазуркевичъ.
НА ПЕРЕМѢНУ ДИРЕКТОРА ОБЩЕСТВЕННОЙ ШКОЛЫ.
(On а change of Masters at a great public school).
Гдѣ, Ида, слава та, которой ты блистала
Въ тѣ дни, когда рѣчамъ ты Пробуса внимала?
Когда могучій Римъ въ безславьи низко палъ,
На мѣсто Цезаря онъ варвара призвалъ,--
Съ тобой такая же теперь метаморфоза:
На мѣсто Пробуса сажаешь ты Помпоза.
Съ душою узкою и съ узкимъ же умомъ
Помпозъ гнететъ тебя надзоромъ, какъ ярмомъ.
Гражданскихъ доблестей и тѣни не имѣя,
Онъ типъ тщеславнаго, пустого лицедѣя.
Съ шумихой глупыхъ словъ онъ много правилъ ввелъ,
Еще неслыханныхъ среди англійскихъ школъ.
Онъ педантизмъ призналъ системой просвѣщенья,
И правитъ, самъ себѣ давая одобренья...
Но жребій роковой, постигшій древній Римъ,
О Ида, долженъ быть отнынѣ и твоимъ:
Отъ всѣхъ твоихъ наукъ, взамѣнъ ихъ процвѣтанья,
Тебѣ останется, увы, одно названье!..
Перевод: Н. Брянскій.
ЭПИТАФІЯ ДРУГУ,
(Epitaph on а beloved friend).
"Αοτηρ πρινμὲν ἔλαπες ἐνι ξωοἶσιν εῷος" -- Laertius.
О другъ, любимый другъ, навѣки дорогой!
Какъ много тщетныхъ слезъ мы лили надъ тобой,
Какими стонами тебѣ мы отвѣчали
На твой предсмертный вздохъ, исполненный печали!
Когда бы слезъ потокъ смерть удержать съумѣлъ,
А стонъ нашъ -- притупить всю ярость смертныхъ стрѣлъ,
Когда-бы Красота тирана -- смерть смягчила,
А юность -- призракъ злой отъ жертвы отвратила,--
Ты, гордость всѣхъ друзей, ты жилъ бы до сихъ поръ
И радовалъ собой страдающій мой взоръ!
О, если кроткій духъ твой безъ земного страха
Еще витаетъ здѣсь, вблизи нѣмого праха,--
Въ моей душѣ прочтетъ такую скорбь твой взоръ,
Которую-бъ не смогъ изобразить скульпторъ.
Не мраморъ надъ твоей могилой роковою --
Живыя статуи рыдаютъ надъ тобою
И не притворная склоняется Печаль,
Нѣтъ, Горю самому погибшей жизни жаль.
Пусть плачетъ твой отецъ надъ угасаньемъ рода,--
Моя печаль сильнѣй и тяжелѣй невзгода.
Не ты утѣшишь грусть родительскихъ сѣдинъ,
Но всеже у отца остался младшій сынъ,
А кто-жъ въ моей душѣ тебя, мой другъ, замѣнитъ,
Кто дружбой новою былую обезцѣнитъ.
Современемъ отецъ отъ слезъ осушитъ взглядъ,
Утѣшится въ твоей кончинѣ младшій братъ,
Для всѣхъ былая скорбь покажется далекой,
Останется моя лишь дружба одинокой!
1803. Перевод: В. Мазуркевичъ.
ОТРЫВОКЪ.
(А Fragment).