(Hіnts from Horаce).

Подражаніе эпистолѣ "Аd Pisones, de аrte poёticа" и продолженіе "Англійскихъ бардовъ и шотландскихъ обозрѣвателей".

Впервые перевелъ на рус. яз. Н. Холодковскій

Ergo ftmgаr vice cotis, аcutum

Reddere qme fenrum vаlet, exsors ipsа secundi.

Horаtius, De аrte poёticа, IL 304, 305.

Стихи -- трудная вещь; это упрямая вещь, сэръ.

" Амелія", Фильдингъ. Т. III, книга и глава V.

Когда бы Лауренсъ, даръ свой унижая,

Любымъ портретомъ пачкалъ полотно,

И кисть его, природу обижая,

Кентаврами людей изображая,

Кривлялась бы,-- всѣмъ было бы смѣшно.

Иль если бы, рисуя миньятюру

И фрейлины изобразивъ фигуру,

Художникъ къ ней придѣлалъ рыбій хвостъ;

Иль если бы безсовѣстный Дюбостъ,--

Какъ это мы и видѣли недавно,--

Сердитой кистью гнусно и безславно

Созданья Божьи вздумалъ унижать,--

То никакая вѣжливость сужденья,

Щадя глупцовъ и всѣ ихъ заблужденья,

Насъ не могла бъ отъ смѣха удержать.

Повѣрь мнѣ, Мосхосъ, что такой картины

Ничѣмъ не лучше книга, гдѣ поэтъ

Свалилъ нескладно въ кучу всякій бредъ,

Нагромоздивъ безъ связи, безъ причины

Больной кошмаръ, наборъ нелѣпыхъ словъ

И образы безъ ногъ иль безъ головъ.

Поэты и художники, безспорно,

Имѣютъ право, лукъ напрягши свой,

Пускать стрѣлу упругой тетивой;

Я самъ прошу у публики покорно

Прощенья въ томъ, что радъ простить другимъ,

Но пусть всегда приличье мы хранимъ

И здравый смыслъ; пусть изъ прелестной дамы

Не сдѣлаемъ урода никогда мы,

Ни птицамъ -- змѣй рождать, ни тиграмъ злымъ --

Ягнятъ невинныхъ няньчить не велимъ.

Солидныя и длинныя вступленья,

Какъ патріотовъ рѣчи, заурядъ

Плохимъ концомъ читателя дарятъ,

А вычурность и пышность изложенья --

Безсмыслицу скрываетъ; такъ порой

Нахальство путь прокладываетъ свой

Подъ маскою законной. Напрягая

Свои всѣ силы, стихотворцевъ стая

Спѣшитъ воспѣть лепечущій ручей,

Долину Гранты, замокъ королей,

Цвѣтныя окна, стрѣльчатые своды

И Кема быстро льющіяся воды,

Иль радугу вдругъ славитъ въ рядѣ строкъ,

Иль даже -- Темзы царственный потокъ.

Вы дерево нарисовать, быть можетъ,

Съумѣете; но если кто предложитъ

Вамъ написать крушенье корабля,--

То, зрителю картину посуля,

Дадите вы мазню -- нельзя плачевнѣй,

Лишь годную на вывѣску въ харчевнѣ.

Рисуете ль вы вазу,-- все невпрокъ:

Совсѣмъ не ваза выйдетъ, а горшокъ.

Въ концѣ концовъ, забытый и голодный,

Бѣжитъ въ Гребъ-Стритъ поэтъ нашъ превосходный,

Осмѣянный журналами, чей судъ

Опасенъ лишь -- когда они не лгутъ.

Да! Что ни нарисуйте, что ни дайте,--

Лишь простоту и цѣльность наблюдайте.

У большинства поэтовъ есть бѣда

(Прислушайся, мой другъ: вѣдь иногда

Строчилъ и ты),-- какой-то рокъ ихъ странно

Отъ цѣли отвлекаетъ безпрестанно,

Заботится ль о краткости поэтъ,--

Такъ ясности въ его поэмѣ нѣтъ;

Старается ль парить въ высокой сферѣ,--

Становится надутымъ въ высшей мѣрѣ;

Изяществомъ иной блеснуть бы радъ,--

Лишь дѣланность и сухость -- результатъ;

Иной, боясь лишиться почвы вѣрной,

Плететъ разсказъ съ подробностью чрезмѣрной;

Иной украсить хочетъ свой разсказъ

Разнообразьемъ,-- и, глядишь, какъ разъ

Ошибся: рыбъ въ лѣсу онъ поселяетъ,

Кабанъ же -- въ морѣ у него гуляетъ!

Чей умъ не изощренъ, въ комъ такта нѣтъ,--

Тому и осторожность лишь во вредъ:

Нѣтъ полноты ни въ чемъ, вездѣ пробѣлы;

Такъ шьетъ портной бездарный, неумѣлый:

Онъ шаровары сдѣлаетъ кой-какъ,

Но осрамится, если нуженъ фракъ.

Нескладное такое сочиненье

Не то же ли,-- скажу свое я мнѣнье,--

Какъ еслибъ дивный Аполлоновъ станъ

Къ твоимъ ногамъ приставили, Вулканъ,

Иль еслибы атлетъ, черноволосый

И черноглазый, былъ притомъ -- курносый?

Писатели! Касайтесь темъ своихъ

По силамъ, взвѣсивъ суть и важность ихъ!

Обдумайте, снесутъ ли ваши плечи

То, что избрали вы предметомъ рѣчи,

Лишь тотъ поэтъ, чей выборъ былъ уменъ,

Въ своихъ созданьяхъ будетъ награжденъ

Всѣхъ ясныхъ мыслей стройностью, порядкомъ

И остроумьемъ, въ упоеньи сладкомъ;

Изященъ онъ въ полетѣ думъ своихъ,

Простъ слогъ его и музыкаленъ стихъ.

Пусть скажетъ тактъ ему, чтобъ, мѣру зная,

Пополнить онъ всѣ пропуски умѣлъ;

Одно вводя, другое отклоняя,

Чтобъ въ выборѣ онъ былъ не слишкомъ смѣлъ;

А если скажетъ новое онъ слово,--

Его одобрить общество готово.

И вообще не бойтесь новыхъ словъ,

Иль терминовъ, извѣстныхъ очень мало,

Иль старыхъ словъ, которыхъ не бывало

Въ употребленьи много ужъ годовъ.

Примѣръ намъ -- Питтъ: онъ далъ намъ два-три слова,

Которыя для словарей -- обнова;

Вводите же и вы обновы въ свѣтъ,--

Не слишкомъ часто только, мой совѣтъ.

Теперь словъ новыхъ много вводятъ разомъ,

Къ французскимъ ихъ пристегивая фразамъ.

Что дѣлалъ Чосеръ, Спенсеръ,-- отчего бъ

Того не сдѣлалъ Драйденъ или Попъ?

Что сдѣлалъ Питтъ и Вальтеръ-Скоттъ,-- къ тому же

Способны и другіе, ихъ не хуже;

Скоттъ -- риѳмами, Питтъ зычностью рѣчей

Обогатилъ языкъ земли своей,

И что парламентъ признаётъ законнымъ,--

То не сочтетъ писатель запрещеннымъ.

Какъ опадаетъ осенью листва,

Такъ отцвѣтутъ и модныя слова,

Настанетъ срокъ, когда -- увы -- и сами

Исчезнемъ мы съ дѣлами и словами!

Пусть для торговли, волей королей,

Смиряемъ мы ревущихъ рѣкъ стремнины,

Пусть осушаемъ влажныя равнины,

Чтобъ изъ болотъ создать красу полей;

Пусть гаваней хлопочетъ рать живая,

Суда отъ волнъ свирѣпыхъ укрывая,--

Все, все погибнетъ! Письменность одна

Едва хранитъ былыя времена.

Такъ многому упадокъ неминучій

Грозитъ, иное -- снова оживетъ,--

Какъ повелитъ обычай: онъ, могучій,

Мѣняетъ рѣчь, мѣняетъ жизни ходъ.

Безсмертныя межъ ангеловъ сраженья

Не разсказалъ ли въ пѣсняхъ нашъ Мильтонъ?

Высокій намъ примѣръ изображенья

Вещей священныхъ въ нихъ оставилъ онъ.

Любовный плачъ, пригодный для романсовъ,

Иль скорбь о другѣ -- вотъ предметъ для стансовъ;

Но что, скажите, лучше: бѣлый стихъ,

Иль риѳма? Что, по вашему, изъ нихъ

На Геликонѣ рангомъ выше будетъ?

Пускай объ этомъ критика разсудитъ,

Шумя и ссорясь; столь же щекотливъ

Вопросъ подобный, какъ къ суду призывъ.

Что до стиховъ сатиры, полныхъ яда,

То ихъ источникъ -- личная досада.

Порукой въ этомъ -- слава нашихъ странъ:

Попъ, Драйденъ, славный Дублинскій деканъ.

Стихъ бѣлый сталъ,-- хоть пишутъ имъ немного,--

Стихомъ трагедій съ нѣкоторыхъ поръ.

Въ дни Драйдена безумный Альманзоръ

Безъ риѳмъ не могъ промолвить монолога,

А нынѣ нѣтъ примѣра, чтобъ герой

Надсаживалъ, риѳмуя, голосъ свой.

Комедія, по скромности натуры

Стихи совсѣмъ покинувъ, завела

На мѣсто ихъ смѣшные каламбуры

И къ самой плоской прозѣ перешла;

Не то, чтобъ наши Бэны и Бомоны,

Боясь стиховъ, въ нихъ видѣли препоны, --

Но Таліи такъ вздумалось. И вотъ

Бранятъ бѣдняжку разъ по двадцать въ годъ!

Во всякой сценѣ надо помнить ясно,

Чтобъ вашъ герой, что ни сказалъ бы онъ,

Рѣчь велъ бы съ ходомъ дѣйствія согласно:

Порою нужно свой протяжный стонъ

Унять на время Мельпоменѣ грозной,

А Таліи шутливой -- быть серьезной;

И помните, чтобъ также Тонли злой

Лишь во-время возвысилъ. голосъ свой.

У самого Шекспира въ каждой драмѣ

Рѣчь королей изложена стихами,

Простыя жъ вещи -- прозою простой;

И рѣзвый Галь передъ отцомъ вѣнчаннымъ

Иль Г о тспоромъ, отвагой обуяннымъ,

"Кричащимъ въ ухо" вызовъ боевой,--

Съ достоинствомъ рѣчь держитъ, какъ герой.

Поэты! Мало, если только гладки

Стихи у васъ: плѣнительны и сладки

Должны быть ваши пѣсни; гласъ пѣвца

Глубоко долженъ трогать намъ сердца.

Читателя печальте иль смѣшите,--

Все, что угодно: лишь не спалъ бы онъ.

Грустить готовъ я, только -- не взыщите --

Сперва пусть авторъ будетъ удрученъ.

Когда бъ Ромео, удалясь послушно

Въ изгнанье, скорбь намъ выразилъ свою

Лишь пѣсней въ родѣ "баюшки-баю",--

Смѣялся бъ я иль спалъ бы равнодушно.

Печальной рѣчи свойственъ грустный видъ,

Затѣмъ, что грусть людей не веселитъ.

Двусмысленность улыбку вызываетъ,

Чувствительность -- мечты намъ навѣваетъ;

Міръ внутренній природа намъ дала:

Воспроизвесть? его -- актера дѣло,

Чтобъ душу намъ игра его зажгла.

Чтобъ сердце въ насъ восторгомъ пламенѣло,

То до небесъ порывъ вздымая свой,

То въ бездну горя падая съ тоской.

Чтобъ чувствамъ дать возможность выраженья,

Дала природа средство намъ,-- языкъ,

Который, впрочемъ, въ силу увлеченья

Нерѣдко мѣру забывать привыкъ

И здравый смыслъ (театръ я разумѣю);

И вотъ смѣшитъ онъ часто галлерею,

Партеръ и ложи, вызвавъ шумъ и громъ

Апплодисментовъ,-- только не умомъ.

Пусть авторъ помнитъ (въ томъ его умѣнье),

Гдѣ дѣйствіе идетъ: въ средѣ простой

Иль при дворѣ, улыбкой иль слезой

Произвести онъ хочетъ впечатлѣнье;

Не все равно для сцены, кто на ней

Является: "Лиръ", или "Лгунъ лакей",

Юнецъ кутила, иль мудрецъ степенный,

Простой Джонъ Буль иль "Перегринъ" почтенный;

Но если въ нихъ естественность видна,

То всѣ успѣхъ имѣютъ превосходный,--

Ирландецъ ли, шотландецъ ли природный,

Вэльсъ или Вильтсъ родная ихъ страна.

Иль слѣдуйте преданьямъ, иль умѣло

Давайте намъ и выдумку порой.

Толпѣ, до зрѣлищъ жадной, что за дѣло,--

Жилъ или нѣтъ сценическій герой?

Одинъ рецептъ всегда приводитъ къ цѣли:

Пишите такъ, какъ быть моглобъ на дѣлѣ.

Положимъ,что герой вашъ -- Дрокенсэръ;

Такъ пусть же онъ собою дастъ примѣръ

Неистовства превыше всякой мѣры;

Иль нуженъ вамъ типъ женщины-мегеры:

Тогда Макбета гордая жена,

Какъ образецъ прекрасный, вамъ годна.

Такъ для всего легко найти примѣры:

Для слезъ, коварства, для добра и зла --

Констанція, злой Ричардъ, принцъ несчастный

Гамлетъ и Дьяволъ -- типовъ рядъ прекрасный;

Но если мысль вамъ новая пришла

И прочь свернули съ торной вы дороги,--

Тогда къ своимъ героямъ будьте строги,

Чтобъ выдержать, съ начала до конца,

Типъ и характеръ каждаго лица.

Хоть мудрено тягаться съ корифеемъ

И старой темой вновь увлечь умы,

Но лучше взять старье, чѣмъ если мы,

Взявъ новое, съ нимъ сладить не съумѣемъ.

Но подражать совѣтую я вамъ

Не слишкомъ близко,-- мыслямъ не словамъ,

Не частностямъ, а общему, умѣя

Лишь выбрать то, что лучше и цѣннѣе.

Ты, юный бардъ, кому судьба грозитъ,

Быть можетъ, тѣмъ, чего боимся всѣ мы:

Увидѣть, что, прочтя твоей поэмы

Десятокъ строфъ, уже читатель спитъ,--

Храни тебя Создатель отъ вступленья

Такого, какъ у Боульса; онъ поетъ:

"Проснись, о духъ высокій пѣснопѣнья!"

А дальше что^ хорошаго даетъ

Мозгъ воспаленный? Падаетъ онъ сразу,

Уподобляясь плоскому разсказу

Во вкусѣ Соути: здѣсь и тамъ, глядишь,

Гора всегда рождаетъ только мышь!

Не такъ будилъ когда-то вдохновенный

Великій мастеръ лиры звукъ священный

И сладко пѣлъ про райскіе сады,

"Грѣхопаденье и его плоды".

Поетъ -- и вторитъ пѣснѣ несравненной

Земля, и адъ, и небо всей вселенной;

И прямо къ дѣлу насъ ведетъ поэтъ.

Безъ предисловій,-- въ нихъ нужды намъ нѣтъ.

Отброшено все то, что не прекрасно

Иль съ грандіознымъ планомъ не согласно;,

Не фейерверкъ дымящій видимъ мы,

А яркій свѣтъ, струящійся изъ тьмы,

И вымыселъ великій повсемѣстно

Слитъ съ правдою нераздѣлимо тѣсно.

Чтобъ угодить толпѣ, вы знать должны,

Что любо слуху гидры многоглавой.

Плѣнились вы апплодисментовъ славой

Въ тотъ мигъ, когда, спускаясь съ вышины,

Внизъ занавѣсъ стремится? Чтобы это

Вамъ заслужить,-- послушайтесь совѣта:

Природу наблюдайте,-- всѣхъ людей,

Всѣхъ возрастовъ черты до мелочей.

Разнообразье міра безконечно,

И сказка жизни, хоть пуста, мала

И много разъ разсказана была,--

Но будетъ вновь разсказываться вѣчно.

Сперва картина дѣтства свѣтлыхъ дней,