Переводъ Аполлона Григорьева
Источникъ: Байрон. Библіотека великихъ писателей подъ ред. С. А. Венгерова. Т. 1, 1904.
Скропу Бердмору Дэвиссу, Эсквайру,
нижеслѣдующая поэма посвящена долголѣтнимъ поклонникомъ его таланта, признательнымъ за его дружбу.
Января 22-го 1810.
I.
То часъ, когда изъ-за вѣтвей
Трель соловья дрожитъ звончѣй;
То часъ,-- когда такъ звучно-тихъ
Влюбленный шопотъ устъ младыхъ;
И тихій вѣтръ, и плескъ волны
Для слуха чуткаго полны
Какой-то музыки живой,
И каждый цвѣтъ блеститъ росой,
И въ небѣ звѣздъ сверкаетъ рой,
И синева воды темнѣй,
И гуще мракъ въ сѣни вѣтвей,
И дымкой сводъ небесъ одѣтъ.
То -- полумракъ, то -- полусвѣтъ...
То часъ, какъ подъ закатъ дневной,
Прозрачной мглою заревой
Все будто флеромъ обвито;
То часъ, пока еще луной
Мерцанье сумерекъ не вовсе залито!
II.
Но не затѣмъ, чтобъ слушать водопадъ
Прокралась Паризина изъ палатъ;
Не съ тѣмъ, чтобы глядѣть на сводъ ночной
Синьора бродитъ въ тишинѣ нѣмой,
И въ княжеской бесѣдкѣ Эстовъ -- врядъ
Она цвѣтовъ въ себя вдыхаетъ ароматъ.
И жадно слушаетъ не соловья она,
Хоть трепетнаго вся вниманія полна,
Какъ будто сказкѣ слухомъ отдана...
Вотъ шумъ шаговъ за чащею вѣтвей:
Блѣднѣютъ щеки... сердца стукъ слышнѣй...
Вотъ въ шелестѣ листовъ рѣчь ясно раздалась...
Кровь снова прилила и грудь приподнялась!
Еще минута... близокъ срокъ...
Прошла -- и онъ y милыхъ ногъ.
III.
И что для нихъ весь міръ кругомъ
Съ его движеньемъ, ночью, днемъ?
Вся жизнь и неба и земли
Для нихъ ничто въ блаженный мигъ;
И чужды, будто въ гробъ сошли,
Они всему: вблизи, вдали
Кругомъ... какъ будто кромѣ ихъ
Нѣтъ на землѣ другихъ живыхъ.
И дышатъ, и живутъ они
Одинъ другимъ -- за всѣхъ одни!
Ихъ вздохи самые такимъ
Полны блаженствомъ, что разбить
Оно безуміемъ своимъ
Въ груди могло бы сердце имъ,
Когда бъ не краткій длилось мигъ.
Опасность, страхъ, позоръ, вина,--
Ничто не возмущаетъ ихъ
Тревожно-сладостнаго сна.
И кто жъ изъ насъ, кто страсти зналъ,--
Иль медлилъ, или трепеталъ
Въ подобный мигъ, иль думать могъ
О томъ, что кратокъ счастья срокъ?
Увы! и такъ оно пройдетъ
Скорѣй, чѣмъ мысль родится въ насъ,
Что быстротеченъ счастья часъ,
Что свѣтлый сонъ ужъ не придетъ.
IV.
И медленъ и тоскливъ ихъ взглядъ:
Они спѣшатъ и не спѣшатъ
Преступныхъ радостей пріютъ
Покинуть. Тщетны клятвы ихъ
И обѣщанья встрѣчъ другихъ:
Грызетъ ихъ мука, словно тутъ,
Теперь -- разлуки вѣчной мигъ!
Объятья, вздохи безъ конца...
Хотятъ, какъ будто навсегда
Сковавшись, замереть уста...
Ея прекраснаго лица
Прозрачный очеркъ весь облитъ
Сіяньемъ неба заревымъ:
И небо -- Паризина мнитъ --
Грѣха ихъ не отпуститъ имъ.
A съ неба строго такъ глядитъ
Судьею каждая звѣзда!
Объятья, вздохи безъ конца
Ихъ приковали бъ навсегда
Къ свиданья мѣсту... но давно
Ждетъ Паризину сѣнь дворца.
Урочный часъ -- и суждено
Разстаться имъ: въ груди съ тоской,
Съ боязнью мрачно-ледяной,
Со всѣмъ, что слѣдовать должно
За грѣшнымъ дѣломъ, за виной.
V.
Уходитъ Уго, чтобъ искать
На ложѣ одинокомъ сна
И по чужой женѣ сгарать
Грѣховнымъ жаромъ; a она
Главу преступную должна
Къ груди супруга приклонить...
Но сонъ ея -- горячки сонъ,
Грѣховныхъ чувствъ исполненъ онъ:
Ихъ обличаетъ жаръ ланитъ.
Она въ забвеньи страстныхъ грезъ
Лепечетъ громко имя то,
Котораго бы ни за что
И шопотомъ не произнесъ
Ея языкъ при свѣтѣ дня.
Супруга жметъ къ груди она,
Полна мятежнаго огня...
A онъ, объятьемъ пробужденъ,
Блаженъ мечтою,-- грезы сна,
И страстный вздохъ, и нѣги стонъ
Душой готовъ благословить
И слезы умиленья лить
О томъ, что и во снѣ жена
Ему такъ страстно предана.
VI.
Онъ къ сердцу спящую прижалъ
И ловитъ смутный шопотъ словъ,
И слышитъ... Что жъ затрепеталъ
Князь Адзо, будто услыхалъ
Архангела послѣдній зовъ?
И правъ онъ... Приговоръ страшнѣй
Ему едва ли прозвучитъ
И надъ могилой, какъ изъ ней
Гласъ судіи ему велитъ
Возстать, чтобъ вѣкъ уже не спать
И передъ вѣчный тронъ предстать.
Да, правъ онъ... Миръ его земной
Единымъ звукомъ весь разбитъ:
Невнятный лепетъ рѣчи той --
Ея вина и Адзо стыдъ!
И чье же имя?...
Раздалось
Оно въ ушахъ, какъ страшный стонъ
Волны, которою разбитъ
Челнокъ, и путникъ, на утесъ
Заброшенный, вновь погруженъ
Навѣки въ хлябь морскихъ валовъ
И не воротится... Таковъ
Ударъ, который нанесенъ
Тѣмъ именемъ душѣ его...
И чье же имя?
Про кого
Не могъ бы грезить даже онъ!
То имя -- Уго... сына той...
Любимой прежде... Сынъ родной,
Плодъ страсти, плодъ мятежныхъ лѣтъ,
Минувшаго живой упрекъ,
Грѣхъ юныхъ дней, когда увлекъ
Онъ сердце Бьянки и обѣтъ
Безжалостно нарушить могъ,
Обѣтъ, когда-то данный ей,--
Довѣрчивой въ любви своей.
VII.
Кинжалъ извлекъ онъ изъ ножонъ,
Но трепетно въ ножны опять
Сталь хладная опущена...
Ее убить не въ силахъ онъ!
Пусть недостойна жить она,
Но -- такъ прекрасна!... И притомъ,
Она съ улыбкой тихимъ сномъ
Забылась. Онъ не разбудилъ
Ея... a только устремилъ
На спящую онъ взглядъ такой,
Что еслибъ, пробудясь отъ сна,
Взглядъ этотъ встрѣтила она,
Ее оледенилъ бы онъ
На вѣчный, безпробудный сонъ.
У князя по челу течетъ,
Густыми каплями блестя
При свѣтѣ лампы, хладный потъ ..
Она-жъ замолкла. Но хотя
Теперь безпечно спитъ она,
A жизнь ея изочтена!
VIII.
Заутра же -- допросъ. Вины
Клятвопреступницы-жены
Улики хочетъ онъ собрать,
И отъ придворныхъ слышитъ самъ
Все, что страшился онъ узнать:
Свой несомнѣнно-явный срамъ...
Себя однѣхъ хотятъ спасать
Ея сообщницы. Боязнь
Велитъ имъ все -- вину, и казнь,
И стыдъ -- лишь на нее слагать.
Утаекъ нѣтъ. До мелочей
Раскрыто все, чтобъ былъ вѣрнѣй
Разсказъ; и больше ничего
Душѣ измученной его
И слуху не осталось ждать,
И чувствовать, и узнавать...
IX.
Онъ не изъ тѣхъ, перенести
Чтобъ могъ отсрочку мщенья... Вотъ
Въ совѣта залѣ, посреди
Вельможъ, возсѣвъ на тронъ, зоветъ
Чету преступную на судъ
Владыка рода Эстовъ. Ихъ
Обоихъ скованныхъ влекутъ.
Такъ оба юны; такъ изъ сихъ
Виновныхъ дивно хороша
Одна... и какъ, Спаситель мой,--
Какой судьбой,
Въ цѣпяхъ и тяжело дыша,
Передъ отцомъ здѣсь сынъ родной
Стоитъ, какъ предъ судьей?
Предъ властелиномъ Уго здѣсь;
И гнѣвъ его извѣдать весь
И слышать приговоръ
Изъ устъ отцовскихъ долженъ онъ...
Но пусть защиты онъ лишенъ
И пусть въ цѣпяхъ... До этихъ поръ
Его языкъ былъ нѣмъ, a взоръ
Лишь гордый выражалъ укоръ.
X.
Тиха, безмолвна и блѣдна
Передъ судомъ стоитъ она...
Какъ взглядъ очей ея живыхъ,
То говорливыхъ, то нѣмыхъ
И нѣги полныхъ, вдругъ поблекъ!...
Еще вчера, горя огнемъ,
Своихъ лучей блестящій токъ
Онъ разливалъ на все кругомъ.
Еще вчера свое копье
Готовъ былъ каждый за нее
Изъ знатныхъ рыцарей сломать,
Когда бъ лишь взоромъ повела...
Еще вчера перенимать
Ея улыбки, тонъ рѣчей
Готова каждая была
Красавица, чтобъ подражать
Владычицѣ своей.
Когда бъ въ очахъ ея печаль
Туманной влагой разлилась,
Навѣрно не одна бы сталь
Для отомщенья извлеклась
Тому, кто взоръ ея въ тѣ дни
Могъ омрачить хотя на мигъ.
A нынѣ кто она для нихъ,
Кто нынѣ для нея они?
Теперь -- властна ль она велѣть?
Возможно ль имъ на зовъ летѣть?
И равнодушны, и молчатъ
Они, и клонятъ долу взоръ,
Сложивши руки, иль таятъ
Вражду, презрѣнье и укоръ
Въ движеньи губъ, въ усмѣшкѣ злой...
О, Паризина! вотъ твой дворъ!
A онъ, a тотъ... избранникъ твой,
Чей мечъ недавно ждалъ однихъ
Полу-велѣній глазъ твоихъ...
Онъ, кто,-- свободенъ будь на мигь,--
Твою свободу бъ искупилъ
Иль въ битвѣ голову сложилъ?...
Жены отца любовникъ, онъ,--
Такъ, какъ и ты, обремененъ
Цѣпями тяжкими,-- не зритъ,
Какъ влага слезъ твой взоръ мутитъ,--
Слезъ, проливаемыхъ тобой
За жребій друга, не за свой...
И вѣки нѣжныя твои,
По коимъ тонкіе ручьи --
Извивы жилокъ разлились
Всей темной синевою струй,
Маня уста на поцѣлуй,
Какъ будто налиты свинцомъ,
Не осѣняютъ -- давятъ взглядъ:
Подъ ними слезы лишь кипятъ
И накипая -- бьютъ ключомъ.
XI.
И онъ... онъ плакалъ бы о ней,
Безъ этихъ сотенъ глазъ людскихъ,
Слѣдящихъ зорко ихъ двоихъ...
Но тутъ, передъ толпой людей,
Его печаль,-- какъ ни была
Тяжка,-- какъ будто замерла!
И сердца Уго тайныхъ мукъ
Не выдалъ ни единый звукъ...
Лишь на нее одну взглянуть
Боится онъ, чтобъ не вздрогнуть.
Воспоминанья прожитыхъ
Мгновеній... преступленье ихъ...
Любовь ихъ... правый гнѣвъ отца,
Проклятье всѣхъ людей честныхъ...
Казнь здѣсь -- и въ небѣ судъ Творца...
Ея погибель и позоръ!...
На смертно-блѣдное чело
Подруги хоть единый взоръ
Какъ могъ бы нынѣ кинуть онъ?
За все имъ сдѣланное зло
Въ немъ грозно поднялся бъ укоръ
И вылился въ ужасный стонъ.