Въ Альбомъ
(Lines wriiten in an Album ai Malta).
1. Иванъ Козловъ, въ "Новостяхъ Литературы" 1822, No 12 и тамъ же въ исправленномъ видѣ (1823, No 11), a также въ "Невскомъ Альманахѣ" 1828. Стихотвореніе появилось подъ заглавіемъ "Къ С--ѣ" и безъ упоминанія имени Байрона (теперь входитъ въ соч. Козлова подъ заглавіемъ "Въ Альбомъ *** (Изъ Байрона)", что довольно правильно, потому что переводъ вдвое больше и только отдаленно напоминаетъ подлинникъ.
Когда надъ сонною рѣкой
Въ туманѣ мѣсяцъ красный всходитъ,
И путникъ робкою стопой
По сельскому кладбищу бродитъ,--
И если тамъ случайно онъ
Знакомца камень повстрѣчаеть,
То, въ думу тихо погруженъ,
Бывалое воспоминаетъ.
Ахъ! такъ и ты, другъ милый мой,
Въ тотъ часъ, какъ грусть тебя коснется,
И взору полному тоской
Мое здѣсь имя попадется,--
Ты мертвымъ ужъ считай меня.
Чѣмъ жизнь цвѣтетъ, мнѣ миновалось;
Лишь вѣрь тому, что у тебя
Мое здѣсь сердце все осталось.
2. Кн. П. А. Вяземскій помѣстилъ въ "Дамскомъ Журналѣ" 1823, No 1 "Въ Альбомъ. Изъ Байрона" (перепеч. въ "Новостяхъ Литературы" 1824, кн. VII). Это скорѣе подражаніе, чѣмъ переводъ.
Какъ надпись хладная на камнѣ гробовомъ
Вниманье путника невольно пробуждаетъ,
Пускай въ твоихъ листахъ объ имени моемъ
Мой сѣтующій стихъ тебѣ напоминаетъ;
Пусть скажетъ: брошенный на произволъ судьбѣ,
Подъ дальнимъ небомъ зритъ онъ чуждое свѣтило,
Но все, что жизнью сердца было,
И сердце самое оставилъ при тебѣ.
3. Ал. Бистромъ. "Москов. Телеграфъ" 1825, ч. IV, No 15. Перепечатано въ "Литер. Прибавл. къ Русскому инвалиду" (1835. No 7. стр. 54).
Въ альбомъ Ал. Мо....нъ К P. П. Н. K-вoй.
Какъ имя скрытаго подъ гробовой доской
Прохожаго на мнѣ вниманье привлекаетъ;
Такъ остановится задумчивый взоръ твой,
Коль на пустынной сей страницѣ повстрѣчаетъ
Мое, забытое тобой!
* * *
Прочтешь и мысленно меня вспомянешь ты,
Какъ вспоминаютъ тѣхъ, которыхъ ужъ не стало;
Такъ здѣсь я схоронилъ завѣтныя мечты
И сердце все свое... оно давно увяло
Среди надеждъ тщеты
4. Ѳ. Тютчевъ. (Въ альбомъ друзьямъ, изъ Байрона) "Сѣверная Лира", 1827, стр. 441. Перепеч. въ "Современникѣ" (1854, т. 45; No 5, отд. I, стр. 6) и "Стихотвореніяхъ Ѳ. Тютчева" (1854 и позднѣйшихъ). Тютчевъ значительно измѣнилъ общій характеръ стихотворенія. У Байрона оно главнымъ образомъ, все-таки, любовное признаніе, что совершенно исчезло у Тютчева
Въ альбомъ друзьямъ
(Изъ Байрона).
Какъ медлитъ путника вниманье
На хладныхъ камняхъ гробовыхъ,
Такъ привлечетъ друзей моихъ
Руки знакомой начертанье!..
Чрезъ много, много лѣтъ оно
Напомнитъ имъ о прежнемъ другѣ:
"Его ужъ нѣту въ нашемъ кругѣ,
Но сердце здѣсь погребено!.."
5. П. Шкляревскій . "Стихотворенія П. Шкляревскаго", 1831, стр. I.
Какъ имя на камнѣ, прикрывшемъ гробницу,
Знакомаго странника къ холму манитъ;
Пустъ такъ мое имя твой взоръ обратитъ,
Лишь только ты взглянешь на эту страницу.
И если прочтешь ты его, и слезою
Задумчивый взоръ твой тогда заблеститъ,
То думай, что нѣтъ меня здѣсь подъ луною,
И что мое сердце въ строкахъ сихъ лежитъ!.
6. В. Межевичъ . "Изъ Байрона", "Литературная Газета", 1840, No 12, стр. 273.
Какъ взоръ прохожаго надгробіемъ простымъ
Порой влечетъ къ себѣ забытая могила,
О, еслибъ такъ и ты надъ именемъ моимъ
Задумчиво свой взоръ остановила!..
И, можетъ быть, чрезъ много лѣтъ оно
Напомнитъ, другъ, тебѣ о прежнемъ другѣ...
И скажешь ты: его нѣтъ въ нашемъ кругѣ,
Но сердце здѣсь навѣкъ погребено.
7. В. П. Гаевскій въ "Сынѣ Отеч." 1843, No 5.
Какъ на себя невольно обратятъ
Вниманье странника холодныя гробницы,
Случайно привлекутъ задумчивый твой взглядъ
Стиховъ моихъ печальныя страницы.
Промчится много лѣтъ,-- забудешь ты поэта.
И если вспомнишь ты, какъ онъ тебя любилъ,
Подумай, что угасъ онъ вдалекѣ отъ свѣта,--
И сердце здѣсь свое похоронилъ.
8. А. Бржескій , въ "Иллюстраціи",1847, т. IV, No 5, стр. 79.
Какъ надпись на камнѣ холодномъ гробницы
Вниманье родитъ въ пришлецѣ,
Пусть такъ эти строки печальной страницы
Напомнятъ тебѣ о пѣвцѣ.
Когда жъ мое имя забытымъ встрѣчая,
Помыслишь: свой путь онъ свершилъ,
То вспомни, что странникъ, въ дали угасая,
Здѣсь сердце свое схоронилъ
Волшебство исчезло.
(The Spell is broken, the Charm is flown).
1. M. E. Салтыковъ-Щедринъ, когда былъ лицеистомъ, не на шутку считалъ себя преемникомъ Пушкина. Въ числѣ его поэтическихъ опытовъ, о которыхъ онъ впослѣдствіи не могъ слышать равнодушно, были и переводы изъ Байрона. Переводъ настоящаго стихотворенія Салтыковъ напеч. въ "Современникѣ" 1844, т. 35 подъ заглавіемъ "Изъ Байрона".
Разбитъ мой талисманъ, исчезло упоенье!
Такъ! вѣчно должно намъ здѣсь плакать и страдать;
Мы жизнь свою влачимъ въ нѣмомъ самозабвеньи!
И улыбаемся, когда бъ должно рыдать...
И всякій свѣтлый мигъ покажетъ, что страданье,
Одно страданіе насъ въ жизни нашей ждетъ
И тотъ, кто здѣсь живетъ, далекъ земныхъ желаній
Какъ мученикъ живетъ!
Аѳинской дѣвушкѣ.
(Maid of Athens e'r we part).
1. Н. Щербина . "Отечественныя Записки", 1851, 75, No 3 отд. I, стР. 110.
(Льву Ивановичу Арнольди).
Зоя милая, прощай!
Я иду въ далекій край...
Зоя, милая, прощай,
Только сердце мнѣ отдай,
Прежде, чѣмъ разстанусь я.
Нѣтъ, возьми всего меня
Я хочу быть вѣкъ съ тобой,
Зои му, сосъ агап о!
И за локонъ завитокъ,
Что эгейскій вѣтерокъ
Такъ лелѣялъ, колыхалъ,
И съ любовью цѣловалъ,
За огонь твоихъ очей,
За мелодію рѣчей,
И за губки, и за все,
Зои му, сосъ агап о!
За румянецъ на щекахъ,
За цвѣточки на грудяхъ,
Что со мною говорятъ
То, о чемъ уста молчатъ,
И за то, что я грустилъ,
И за то, что веселъ былъ,
И за всю мою любовь,
Зои му, сосъ агап о!
Роза Аттики, прости,
Ворочусь я, не грусти,
Вспоминай, не забывай:
Я иду въ далекій край.
Въ Истамболѣ буду я:
Будеть здѣсь душа моя,
Гдѣ отрадно быть съ тобой,
Зои му, сосъ агап о!
Посланіе къ другу въ отвѣтъ на стихи, увѣщевавшіе автора быть веселымъ.
(Epistle to a friend, in answer to some unes exborting the author to be cheerfull, and to banish care).
1. На мотивы этого стихотворенія Лермонтовъ написалъ "Подражаніе Байрону" (впервые напеч. въ "Сѣверн. Вѣстн." 1889, No 2).
Не смѣйся, другъ, надъ жертвою страстей,
Вѣнецъ терновый я сужденъ влачитъ:
Не быть ей вѣчно у груди моей,
И что-жъ? я не могу другой любить!
Какъ цѣпь гремитъ за узникомъ, за мной
Такъ мысль о будущемъ, и нѣтъ иной.
Я вижу длинный рядъ тяжелыхъ лѣтъ,
A тамъ людьми презрѣнный гробъ,-- онъ ждетъ,
И до него надежды нѣтъ, и нѣтъ
За нимъ того, что ожидаетъ тотъ,
Кто жилъ одной любовью, погубилъ
Все въ жизни для нея и все любилъ.
И вынесть могъ сей взоръ ледяный я,
И могъ тогда ей тѣмъ-же отвѣчать!..
Увижу на рукахъ ея дитя
И стану я при ней его ласкать,
И въ каждой ласкѣ мать узнаетъ вновь,
Что время не могло унесть любовь.
О пусть умолкнуть скорби звуки.
(Away, away, ye notes of woe).
1. О. Н. Чюмина , въ "Сѣверѣ" 1897 (No 17).
"Изъ пѣсенъ къ Тирзѣ":
I.
Замолкни, о пѣсня печали,
Замри, рокотанье струны!
Отрадой вы прежде звучали,
Теперь-же -- тоскою полны.
Той пѣснѣ душою я всею
Изъ устъ ея нѣжныхъ внималъ,
Я вспомнить не въ силахъ, не смѣю,
Чѣмъ былъ я, чѣмъ нынѣ я сталъ,
Гдѣ голосъ ея незабвенный?
Замолкъ онъ подъ мраморомъ плитъ,
И прежній напѣвъ вдохновенный --
Какъ реквіемъ скорбный звучитъ.
Тобою, какъ прежде, онъ дышитъ,
О Тирса, о прахъ дорогой!
Но ухо въ немъ больше не слышитъ
Гармоніи звуковъ былой.
Все стихло,-- но чуть уловимый
Въ душѣ отдается моей,
Мнѣ слышится голосъ любимый,
Какъ эхо исчезнувшихъ дней.
Онъ чудится мнѣ въ сновидѣньи
И грезу мою -- на яву
Напрасно я въ мигъ пробужденья
Душой потрясенной зову.
О, другъ мой, такъ рано почившій!
Ты свѣтлою стала мечтой,
Свой лучъ отъ земли отклонившей --
Волшебно прекрасной звѣздой.
И путникъ подъ небомъ холоднымъ,
Ко тьмѣ осужденный брести,
Скорбитъ о лучѣ путеводномъ,
Свѣтившемъ ему на пути.
Рѣшусь, пора освободиться.
(One struggle morer, and I am free).
О. Н. Чюмина въ "Мірѣ Божьемъ" 1897, No 4
"Изъ пѣсенъ къ Тирзѣ".
Послѣдній вздохъ, исторгнутый утратой,
Любви моей -- послѣднее прости,--
И одинокъ, какимъ я былъ когда-то,
Пойду я вновь по трудному пути.
Пускай борьбы извѣдаю я сладость
И горечь всю я осушу до дна;
Когда навѣкъ исчезла въ жизни радость --
Печали тѣнь въ грядущемъ не страшна.
Вокругъ меня -- безумный чадъ похмелья,
Быть одному -- нѣтъ мужества и силъ,
Я буду тѣмъ, кто раздѣлялъ веселье
И кто ни съ кѣмъ печали не дѣлилъ.
Ты не такимъ меня когда-то знала
Въ дни свѣтлые блаженства моего,
Но съ той поры, когда тебя не стало,
Какъ ты мертва -- и все кругомъ мертво!
На легкій ладъ я тщетно лиру строю,
Улыбкою не скрыть незримыхъ слезъ,
Какъ насыпи могильной не прикрою
Я ворохомъ полуразцвѣвшихъ розъ.
На пиршествѣ, даря на мигъ забвенье,
Пускай кипитъ и пѣнится струя,
Я жадно пью изъ чаши наслажденья,
Но одинокъ, какъ прежде, сердцемъ я.
Любуяся просторомъ, озареннымъ
Сіяніемъ серебряныхъ лучей,
Ихъ отблескъ дивный вижу отраженнымъ
Я въ глубинѣ задумчивыхъ очей.
Я созерцалъ полночное свѣтило,
И блескъ его въ волнахъ Эгейскихъ гасъ;
Увы! оно лишь надъ твоей могилой,
Не для тебя мерцало въ этотъ часъ.
Когда, безъ сна простертаго на ложѣ,
Томилъ меня мучительный недугъ --
Я говорилъ: -- какое счастье, Боже!
Что взоръ ея не видитъ этихъ мукъ!--
И какъ порой возвращена свобода
Безсильному и дряхлому рабу --
Такъ жизнь мою вернула мнѣ природа,
Межъ тѣмъ какъ ты покоишься въ гробу!
У времени нѣтъ надъ любовью власти,
Утратою душа просвѣтлена:
Что значитъ пылъ земной, ничтожной страсти
Тамъ, гдѣ любовь безсмертная властна.
Eutanasia.
1. Кн. Д. И. Цертелевъ въ "Рус. Вѣст." 1887, No 1.
Когда во мнѣ угаснутъ жизни силы
И сонъ безъ сновъ пошлютъ года,
У ложа моего, какъ призракъ милый,
Крыломъ своимъ повѣй тогда.
Пусть надо мной не будутъ собираться
Наслѣдники мои, друзья,
И пусть никто не будетъ притворяться,--
Не жду ни слезъ, ни вздоховъ я.
Безмолвно лягу въ вѣчную постель я,
Не надо траура кругомъ,--
Ни часу не хочу смутить веселья
Друзей моихъ моимъ концомъ.
Но если можетъ, на краю могилы
Любовь пускай еще придетъ,
Пускай послѣднія пробудитъ силы
И въ томъ, кто живъ, и кто умретъ.
Какъ сладко было бы, моя психся.
Мнѣ видѣть дивныя черты.
Борьба минувшая идетъ, блѣднѣя,
Отрадны муки тамъ, гдѣ мы.
Увы, къ чему напрасныя желанья?
Что красота мнѣ принесетъ?
Она и при концѣ смутитъ сознанье,
Какъ въ жизни лишь обманъ даетъ,
Пусть часъ послѣдній встрѣчу одиноко
Прожитыхъ не жалѣя дней,
Промчалось много бѣдъ средь ихъ потока
Я тысячи избѣгъ смертей
Пусть такъ, но умереть, исчезнуть горе
И потонуть средь вѣчной тьмы
Въ волнахъ того невѣдомаго моря,
Гдѣ были до рожденья мы,
Сочти всѣ радости, сочти печали,
Что долженъ былъ ты пережить.
И что-бы дни твои тебѣ ни дали,
Признай, что лучшее не быть.
Принесъ я цѣпь.
(The Chain I gave).
1. Вѣра H. въ "Рус. Вѣст." 1888, No 2. Подъ заглавіемъ "Талисманъ". Легкій 4 стопный стихъ подлинника переданъ крайне тяжелымъ размѣромъ:
Цѣпь я свою дорогую тебѣ подарилъ въ часъ разлуки,
Далъ тебѣ арфу волшебную, клятву быть вѣчно твоимъ;
Но всѣ сокровища эти достались въ невѣрныя руки,
Пренебрегла ты, красавица, даромъ моимъ дорогимъ и т. д.
Экспромптъ въ отвѣтъ другу.
(Impromptu, in reply to a friend).
3. М. Е. Салтыковъ-Щедринъ въ "Современннкѣ" 1845, т. 39.
Изъ Байрона.
Когда печаль моя, какъ мрачное видѣнье,
Глубокой думою чело мнѣ осѣнитъ,
Прольетъ мнѣ на душу тяжелое сомнѣнье
И очи ясныя слезою омрачитъ --
О, не жалѣй меня: печаль моя ужъ знаетъ
Темницу грустную и мрачную свою,
Она вселяется обратно въ грудь мою,
И тамъ въ томленьи изнываетъ...
4. Де Ротула въ "Москвитянинѣ" 1852, т. IV, No 13.
Изъ Байрона.