<Конец августа 1906. Петербург>1
Глубокоуважаемая и милая
Александра Андреевна,
надеюсь, что Вы получили мое заказное письмо, в котором я пытаюсь хотя бы и в двух словах, но совершенно точно дать Вам прямой ответ от чистого сердца на Ваше, меня столь тронувшее письмо. Там я мотивировал свой переезд в Петербург2. Мне остается только прибавить, что все таи изложенное истинная правда -- не литература, не истерика, не натяжка, не преувеличение. В таких словах, и в таком положении, когда духом становишься на путь всех опасностей, не пишут литературных писем. И если Вы меня действительно любите, Вы мне поверите; иначе я был бы не я, а шарлатан.
Полагая, что Вам известно мое письмо, я не возвращаюсь к мотивам моего переезда. Я мог бы пространно, подготовившись почти молитвенно, их изложить Вам; но мне было бы приятней, если б Вы меня избавили от необходимости к ним возвращаться: слишком нужен тогда сериозный и важный разговор между нами, а я так адски устал за лето, так разбит, так парализован тоской, которая меня теперь преследует. Повторяю, мне было бы очень трудно говорить, но я готов, если Вы пожелаете.
Верьте мне, что я бесконечно люблю Вас и мне тем горестней не исполнить Вашего доброго совета мне не переезжать в Петербург. Если бы были силы, я мог бы исполнить его. Но теперь мне нет иного выбора между моей смертью и переездом.
Любящий глубоко Вас и всегда искренне уважающий
Ваш Боря
-----
1 Датируется по связи с п. 50 и с письмом Белого к Блоку от 28 августа 1906 года (п. 169 основного корпуса).
2 Имеется в виду п. 50. В течение нескольких дней, последовавших после приезда Белого в Петербург, Блок и его близкие никак не реагировали на его появление и на письма. Белый вспоминает: "Каждый день ожидал приглашения: не было!" (О Блоке. С. 240).