Необходимо, конечно, чтобы час открытия заседания был определен. Но нужно ли также устанавливать час для его закрытия; среди разгара прений? Я говорю о приблизительном определении часа, так как, во всяком случае, следует допускать окончание начатой речи.
Мне кажется, что установление такого порядка вещей очень удобно и более важно, чем это может показаться с первого взгляда.
По отношению к личному удобству определение часа полезно для всех, но совершенно необходимо для слабых здоровьем и стариков. Не следует пренебрегать устранением неудобства, которое может помешать слабым и болезненным лицам нести государственную службу.
Но главное, нет возможности иным способом обеспечить определенное время для обсуждения каждого предмета - время, пропорциональное его важности. Если продолжительность прений не ограничена, наиболее сильные будут стараться затянуть заседание и перейти тот предел, при котором человеческий ум способен работать без усталости; в этом случае заключения могут быть сделаны слишком поспешно, из-за одного чувства усталости и скуки.
При всех тех обстоятельствах, когда партии сильно возбуждены, когда каждая, стремясь к определенному решению, весьма склонна преступить границы обычного времени, правило это особенно полезно: прерывая прения, оно содействует размышлению, уменьшает влияние красноречия и придает результату характер умеренности и достоинства.
Говорят, что из0за этого могут произойти промедления. Опасаясь остаться в меньшинстве, некоторые будут намеренно затягивать прения, в надежде выиграть время. Мне представляется это маловероятным. Партия, участвующая в прениях лишь для проволочки времени, повредит самой себе. Говорит, не зная сто сказать, ораторствовать в собрании, где слышен ропот негодования, при публике, которая вас строго судит - роль, требующая редкой наглости, а между тем для удачи подобного плана нужно, чтобы много людей вошло в такой непозволительный заговор.
можно еще сказать, что такое правило открывает дверь интригам, - личным просьбам в промежутках между заседаниями.
Но и это предложение не существенно, так как ничуть не легче просить после прений, чем до них, а может быть даже и труднее, ибо человек, уже высказавший свой взгляд, не переменит его в такой краткий промежуток времени.
Такое возражение приводит к нелепому заключению, что в собраниях все должно делаться без подготовки, что не следует заранее знать предмета обсуждения и, наконец, что единственная гарантия беспристрастия состоит в том, чтобы захватить людей врасплох и уничтожить всякое сообщение членов палаты с внешним миром.