Я — семидесятилетний казах,
Седовласый жирши Умурзак.
Если слезы в моих глазах,
Блещет радость в этих слезах.
Он далек, мой родной Казахстан,—
Я проехал пять тысяч верст,
Чтоб тебя, мой бесстрашный арстан [95]
Доблестный батыр-великан,
Крепость наших советских стран,
Угнетенного Востока — шолпан [96],
Мой могучий горный хребет,
Мой алмаз, мой чистый кристалл.
Кто на всех языках воспет,
Я казахский жирши-поэт —
Увидеть на старости лет.
Если мне этот день дан,
Если я пред тобой стою,
О тебе мою песнь пою,—
То родиться я не опоздал.
Ковыляла веков череда,
Шли десятилетья, года,
Караваны унылых дней
Шли по голой стране моей,
Что они приносили ей?
Горе было у них в тюках,
Море слез в их бурдюках.
Караванщиком была нужда.
Что нашел я в жизни тогда?
Правил хан да бай, да алда [97]:
Цепи я носил на руках,
Были скованы мои уста,
На двенадцати были замках
Радость жизни и красота.
Но в стране моей смолк плач, —
Не вернется ни царь-палач,
И ни бай, паразит-богач:
Когти им отрубили мы,
Пастбищ их лишили мы.
Стал народ мой и я стал зряч,
К новой жизни мы мчимся вскачь,
Плещет воли нашей кумач.
. . . . . . . . . .
Сталин, вождь величавый ты,
Наша гордость и слава ты,
Светишь слева ты нам луной,
Солнцем светишь нам справа ты,
Наш учитель, отец родной!
Светоч мира, Сталин-джан [98]!
Ты горишь, как маяк-великан,
Высочайшей стоишь горой.
Ты — безбрежное море ума,
Мысли бурной ты океан,
Воплощенная мудрость сама.
Был народ мой и я был раб,
Голос мой до тебя был слаб,
Волю дал ты мне и ему,
Силу дал языку моему.
Звонких слов ему дал байлык [99], —
Но не так мой силен язык,
Чтоб сказал он, как ты велик,
Чтоб сравненья мог твоему
Несравненному найти уму.
Сталин, сокол мой, мой орел!
Вдохновение дал мне ты,
Моего народа мечты
Не в твоих ли делах я обрел?
Казахстан — страна далека,
Степь казахская широка,
Алатау-гора высока!
Ждали мы крылатых коней,
Снился нам легконогий Тулпар [100],
Чтобы мчал нас без устали вдаль.
Ты нам дал коня посильней,
Круп его — блестящая сталь,
Пышет в чреве его пожар,
В нем бурлит и клокочет пар.
Я б к тебе шесть месяцев брел,
Он домчал меня за шесть дней:
Обернулся Турксибом Тулпар.
И лелеяли мы мечты
О чудесной птице — Сункар,
Чей полет, как молния, скор,
Чтоб несла нас через хребты
Ледяных, неприступных гор,
Через воды горных озер.
Самолеты выпустил ты.
Клекот их — громовый гул.
В синеве крылья распластав,
Перемахивает Алатау,
Опускается в мой аул
Легендарная птица Сункар.
Я простой, я старый казах,
Я седой жирши — Умурзак,
Вырос я в народных низах,
И, хоть мне и семьдесят лет,
Песен ключ в душе не иссяк,
И, хоть бел уже волос мой,
Так не пел еще голос мой,
Не звенел никогда он так, —
Он обрел молодую мощь.
Звонких слов благодатный дождь
В эти дни, что так хороши,
На тебя излить разреши.
Ведь обязан я всем тебе!
Коль не песней, то чем тебе
Заплачу я, любимый вождь?
Э, горячий салем [101]тебе
Э, великий тебе рахмет [102]!
Так поет тебе от души
Умурзак, казахский жирши.
Перевел с казахского Л. Пеньковский