С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

ВЪ ТИПОГРАФІИ В. БЕЗОБРАЗОВА И КОМП.

1874

ГЛАВА I.

Семейство Прокторовъ.

Въ одной изъ лондонскихъ улицъ, называемой: Стрендомъ, находился домъ мистера Проктора, въ которомъ жилъ онъ самъ со своимъ семействомъ и помѣщалась его лавка колоніальныхъ товаровъ. Дѣти мистера Проктора находили, что нельзя жить лучше и удобнѣе, чѣмъ жили они въ своемъ собственномъ просторномъ, свѣтломъ и тепломъ домѣ. Домъ этотъ имѣлъ кучу преимуществъ. Онъ былъ такъ близко въ церкви, что дѣти могли во всякую погоду ходить въ обѣдни, не промачивая ногъ, даже въ самую большую грязь. Его сосѣдство съ рынкомъ имѣло тоже свои удобства, въ особенности въ тѣхъ случаяхъ, когда кто-нибудь неожиданно пріѣзжалъ къ обѣду, который вслѣдствіе этого требовалъ быстраго улучшенія. Женни и Адель бѣжали что нибудь прикупить и возвращались черезъ минуту съ рыбой, овощами или фруктами. Даже для маленькаго Гарри не было слишкомъ далеко до рынка и онъ тоже, когда у него бывали пенни, бѣгалъ иногда по утрамъ купить какой нибудь сюрпризъ отцу къ завтраку: букетъ цвѣтовъ, или что либо другое. Не далеко отъ дома лежалъ садъ Темпля, куда мистриссъ Прокторъ съ дочерьми отправлялись гулять въ хорошіе лѣтніе вечера: иногда приходилъ туда и самъ мистеръ Прокторъ, такъ что прогулки эти долго представлялись дѣтямъ такимъ блаженствомъ, лучше котораго они ничего не могли себѣ представить. Но разъ они побывали въ Бродстерѣ, приморскомъ мѣстечкѣ, куда возятъ для излеченія дѣтей, больныхъ корью, и свѣжій морскій воздухъ, видъ выздоравливающихъ. дѣтей и моря такъ, подѣйствовали на нихъ, что они поняли возможность существованія мѣста лучше Темпля.

Впрочемъ они попрежнему продолжали любить Темпль, его дорожки, деревья, траву и съ гордостью показывали всѣ его красоты друзьямъ, пріѣзжавшимъ изъ деревни.

Самое большое преимущество ихъ дома заключалось въ двухъ замѣчательныхъ окнахъ: изъ одного былъ видъ на Темзу, т. е. оно выходило въ узкое пространство между двумя большими домами, въ которое виденъ былъ кусочекъ рѣки, и проплывавшіе мимо пароходы и корабли. Другое окно выходило на балконъ, на которомъ помѣщались два или три стула, и въ хорошіе, не слишкомъ жаркіе, дни тамъ любили сидѣть Женни и Адель. Когда же было слиткомъ жарко, свинцовый балконъ накаливался и сидѣть на немъ дѣлалось невозможно. Даже Филиппъ старшій сынъ мистера Проктора, воспитанникъ Крофтонской школы, лѣтомъ во время ваканціи снисходилъ до того, что также сиживалъ на балконѣ и занимался тѣмъ, что пугалъ сестеръ, взлѣзая на перила, и дразнилъ младшаго брата Джоржа, разсказывая ему, какъ хорошо у нихъ въ школѣ и какъ счастливы мальчики, довольно большіе, чтобы поступить къ нимъ,-- мальчики которымъ 10 лѣтъ,-- Джоржу же было всего только 8.

Покуда Джоржъ довольствовался тѣмъ, что подражалъ брату, въ чемъ могъ и умѣлъ, и лазила, усерднѣе даже его самого по рѣшеткѣ балкона, къ великому ужасу сестеръ. Увѣщанія Женни и возгласы Адели ни къ чему не вели. Джоржъ объявлялъ что ему нужно лазить, потому что онъ хочетъ быть солдатомъ или морякомъ и ему слѣдуетъ упражняться уже теперь, а то какъ же онъ потомъ взлѣзетъ на мачту корабля или на стѣну города! Слыша такія намѣренія, Адель всегда сожалѣла, зачѣмъ Джоржъ былъ въ Бродстерѣ и ежедневно любовался Темзой. Еслибъ онъ не видалъ такъ много на свѣтѣ, разсуждала она, то и былъ бы доволенъ тѣмъ, что у него есть; поступилъ бы къ отцу въ ученье и навсегда остался бы съ нами. Женни совѣтовала сестрѣ не спорить съ Джоржемъ, потому что, увѣряла она, если никто не будетъ ему противорѣчить, желаніе его пройдетъ гораздо скорѣе. Она слышала отъ отца, что и тотъ подобнымъ же образомъ увлекался въ дѣтствѣ, мечталъ быть солдатомъ, съ восторгомъ слушалъ извѣстія о побѣдахъ и зажигалъ фонари на иллюминаціяхъ; попозже же когда сталъ старше и узналъ, что такое война въ дѣйствительности, то и не захотѣлъ думать о прежнихъ планахъ, преспокойно завелъ въ Лондонѣ лавку и навсегда тамъ поселился. У Джоржа, прибавляла она, точно такой же характеръ, какъ у папы: не обращай вниманіе на то, что онъ говоритъ, и онъ самъ все забудетъ! Адель, вздыхая, соглашалась съ сестрой и только еще ниже наклоняла голову къ работѣ, слушая разсказы Джоржа о приключеніяхъ, ожидающихъ его, когда онъ будетъ большой и уѣдетъ изъ Англіи.

Только одна миссъ Гарольдъ, учительница, приходившая каждое утро учить Джоржа, постоянно смѣялась надъ нимъ. Когда Джоржъ забывалъ урокъ географіи, мечтая о будущихъ путешествіяхъ или рисовалъ на доскѣ солдатъ, вмѣсто того чтобы считать, она спрашивала у него какой же онъ будетъ морякъ, не зная географіи или солдатъ, не умѣя считать? Джоржъ соглашался съ нею, но все-таки желалъ, чтобы скорѣе проходили часы уроковъ и онъ могъ бы снова засѣсть за своего Робинзона или играть съ Гарри въ корабль, подъ предлогомъ, что это забавляетъ маленькаго мальчика.

Онъ стыдился, что сестры хорошо учились; онъ же, которому все это было нужнѣе, занимался хуже ихъ. Женни уже для собственнаго удовольствія читала французскія книги; Адель въ свободное время исписывала всю доску задачами, а онъ не былъ въ состояніи преодолѣть легкихъ уроковъ миссъ Гарольдъ. Правда, онъ на два года былъ моложе Адели, но вѣдь она знала въ семь лѣтъ болѣе, чѣмъ онъ въ восемь. Мысли эти печалили мальчика. Кромѣ того онъ чувствовалъ, что учительница была имъ недовольна и говорила о немъ съ матерью, потому что мама стала строже наблюдать за нимъ, когда онъ готовилъ уроки. Не могъ онъ также не замѣтить, что Адель уходила изъ комнаты, когда онъ отвѣчалъ уроки. Она не могла слышать, какъ онъ постоянно ошибался, путалъ времена и говорилъ, что 4-жды 7 будетъ 56. Все это было ему непріятно и онъ слушалъ съ завистью разсказы Филиппа о Крофтонской школѣ, о шалостяхъ, тамъ случающихся, и такъ какъ братъ никогда не упоминалъ объ ученьи и о непріятностяхъ, подобныхъ его съ миссъ Гарольдъ, то онъ вообразилъ, что тамъ можно ничего не дѣлать и всею душею сталъ желать поступить въ школу, какъ незадолго передъ тѣмъ желалъ быть солдатомъ или морякомъ. Къ его несчастью въ Крофтонъ не принимали мальчиковъ моложе десяти лѣтъ, и ему приходилось ясдать еще цѣлыхъ два года. При мысли, что еще впродолженіи двухъ лѣтъ онъ будетъ каждый день учиться съ миссъ Гарольдъ, Джоржъ приходилъ въ отчаяніе и въ изступленіи валялся по полу.

Филиппъ не пріѣхалъ на ваканціи домой. Это былъ мальчикъ 12-ти лѣтъ, довольно высокій, съ свѣтлыми волосами и умными сѣрыми глазами. Онъ имѣлъ веселый, здоровый видъ и смотрѣлъ бойко и рѣшительно. Джоржъ же, напротивъ, былъ скорѣе слабаго сложенія и его черные волоса и глаза рѣзко отдѣлялись отъ нѣжнаго бѣлаго цвѣта лица и дѣлали его хорошенькимъ мальчикомъ. Всѣмъ особенно нравились его большіе каріе глаза, которые онъ уставлялъ на того, съ кѣмъ говорилъ. Такъ и теперь онъ внимательно смотрѣлъ на Филиппа, который, едва успѣвъ пріѣхать, принялся разсказывать ему про школу и очень забавлялся тѣмъ, что Джоржа все интересовало и что онъ не имѣлъ ни о чемъ понятія, Джоржъ хотѣлъ знать все до малѣйшей подробности, касавшееся игръ и шалостей въ школѣ. Онъ любилъ слушать описанія дома и сада, и когда ему казалось, что Филиппъ все разсказалъ, онъ дѣлалъ такія глупыя замѣчанія, по которымъ видно было, что онъ все-таки ничего хорошенько не понялъ. Такъ прошло все лѣто и Джоржъ не узналъ и половины того, что ему было нужно знать; но все-таки голова его была полна школой и онъ не могъ думать ни о чемъ другомъ. Мечты о путешествіяхъ и сраженіяхъ были имъ забыты и любимая игра его съ Гарри сдѣлалась въ школу.-- Уроки же его отъ этого вовсе не шли лучше.

Былъ теплый день, въ концѣ августа. Прошло уже пять недѣль, какъ Филиппъ уѣхалъ въ школу, а Джоржъ все еще учился у миссъ Гарольдъ и все еще не могъ выучиться помножать семь на четыре. Въ этотъ именно день миссъ Гарольдъ такъ долго билась съ нимъ, что осталась дольше положеннаго и тщетно заставляла его повторять таблицу умноженія. Наконецъ мистриссъ Прокторъ уговорила ее уйдти, обѣщаясь сама заняться съ сыномъ. Она сѣла къ столу, посадила около себя дѣвочекъ, занятыхъ работою, а Джоржъ сталъ передъ нею и, заложивъ руки за спину, началъ старательно выговаривать 4-жды 4, намѣреваясь серьезно исправиться. Однакоже, дойдя до 4-жды 7 онъ сильно задумался, вздохнулъ, взглянулъ въ сторону, увидѣлъ окно, столъ, рабочій ящикъ, полъ, потомъ точно кто-то толкнулъ его -- и онъ выговорилъ очень смѣло: 4-жды 7 -- 56. Жепни съ удивленіемъ подняла глаза, Адель покраснѣла, мать строго на него посмотрѣла. Онъ снова началъ, чуть ли не въ пятый разъ говорить таблицу; но вдругъ остановился.

Кто-то постучалъ у двери и въ передней послышался незнакомый голосъ. Мистриссъ Прокторъ поспѣшно закрыла салфеткой лежавшіе на столѣ чулки, Жепни оправила бѣлокурые волосы, падавшіе ей въ лицо, Адель со вздохомъ облегченія подпала голову, зная, что она на нѣсколько минутъосвобождена отъ таблицы умноженія; Джоржъ же съ любопытствомъ смотрѣлъ сквозь отворенную дверь въ корридоръ, гдѣ раздались мужскіе шаги.

Горничная вошла и доложила, что изъ Крофтона пріѣхалъ мистеръ Тукъ, который и явился вслѣдъ за ней. Мистриссъ Прокторъ пришлось толкнуть Джоржа. Мальчикъ стоялъ между нею и гостемъ, по прежнему заложивъ руки за спину, и, покраснѣвъ болѣе, чѣмъ когда, говорилъ таблицу умноженія. Онъ смотрѣлъ на мистера Тука такъ пристально и удивленно, какъ никогда еще не смотрѣлъ, даже когда искалъ и не находилъ на картѣ острова Робинзона Крузе.

" Отойди, Джоржъ," сказала мистриссъ Прокторъ; но это не помогло. Мистеру Туку самому пришлось слегка отстранить его лѣвою рукою, чтобы подать правую хозяйкѣ дома. Пристыженный Джоржъ однакоже не вышелъ изъ комнаты. Онъ подкрался къ окну и притворяясь, что со вниманіемъ наблюдаетъ за происходившимъ на улицѣ, жадно прислушивался къ словамъ мистера Тука, ожидая слышать новыя извѣстія о школьныхъ играхъ, шалостяхъ, субботнихъ прогулкахъ. Однако объ этомъ не было сказано ни слова. Мистеръ Тукъ остался обѣдать, а Джоржу съ сестрами велѣно было уйти изъ комнаты.

Неохотно слѣзъ мальчикъ со стула и медленно удалился, раздумывая, куда бы ему дѣваться, потому что къ сестрамъ онъ не осмѣливался подойдти, боясь какъ нибудь не напомнить имъ свою глупую неловкость. Онъ рѣшился сойдти въ кухню и поискать тамъ Гарри для игры съ нимъ въ школу гдѣ нибудь на дворѣ, подальше отъ сестеръ. Горничная Сусанна была ему очень благодарна за то, что онъ увелъ изъ кухни Гарри, мѣшавшаго ей готовить обѣдъ. Въ кухню пришла Женни, съ приказаніемъ изготовить котлетки и посовѣтоваться съ Сусанною насчетъ дессерта. Адель же сидѣла одна на балконѣ, выходившемъ на дворъ, гдѣ играли мальчики. Игра продолжалась довольно долго, Джоржъ представлялъ дурнаго мальчика, не выучившаго латинскаго урока; Гарри же была, учителемъ и бранилъ его, какъ только умѣлъ. Вдругъ мальчики услышали голосъ Адели, звавшей къ себѣ Джоржа. Онъ побѣжалъ на верхъ; но въ корридорѣ его остановилъ голосъ матери, которая кликнула его въ гостиную. Съ какою-то вдругъ мелькнувшей надеждой вступилъ онъ рѣшительно въ комнату, но услышалъ приказаніе затворить дверь, которая въ теплые лѣтніе дни обыкновенно бывала отворена. Это и было все, что отъ него требовалось: надежда такъ и пропала даромъ. Можетъ быть дверь нужно было затворить, чтобы не слышно было въ корридорѣ, о чемъ говорилось въ гостиной, подумалъ Джоржъ: вѣдь это возможно!

"Джоржъ," спросила Адель, когда онъ пришелъ на балконъ: "Отчего это затворили дверь въ гостиную? Кто бы это могъ сдѣлать?"

"Мнѣ мама велѣла затворить ее."

"Неужели!" разочарованнымъ тономъ сказала Адель. "Значитъ она нехочетъ, чтобы мы слышали ихъ разговоръ."

"А о чемъ же они говорили!" спросилъ заинтересованный мальчикъ; "о Крофтонѣ, о Филиппѣ?"

"Я тебѣ ни слова не могу сказать. Мама вѣдь не знаетъ, что я слышала. Но ты не можешь себѣ представить, какъ хорошо здѣсь слышно все, что говорится въ гостиной,-- конечно, когда отворена дверь!

"Но, Адель, скажи пожалуйста, что они говорили?"

Адель покачала головой.

"Пожалуйста, дорогая моя, прошу тебя!"

Адели всегда было тяжело отказывать брату, въ особенности же когда онъ называлъ ее дорогою, и обвивалъ рученками шею, потому что это случалось не часто. Но она все-таки отвѣчала, что не можетъ сказать и что ни за что на свѣтѣ не -скажетъ.

"А Женни ты скажешь?"

"Да, Женни я скажу, когда мы будемъ съ ней работать у мамы."

"Ну, это уже слишкомъ!" воскликнулъ Джоржъ, начиная сердиться. "На что же Женни знать, что дѣлается въ школѣ? Какое ей до этого дѣло?"

"Тамъ воспитывается Филиппъ, мальчикъ, котораго Женни очень побитъ," хладнокровно отвѣчала Адель.

"Значитъ они говорили въ гостиной о Филиппѣ?" снова началъ распрашивать Джоржъ.

"Этого я не сказала," отвѣчала она.

"Ты вѣдь меня любишь, Адель," горячился Джоржъ, "такъ обѣщаю тебѣ всю жизнь всегда говорить все, что я знаю; только теперь: скажи хоть что нибудь! Или вотъ что: я буду отгадывать, а ты только кивни головой, если я угадаю. Это вѣдь не значитъ сказать," приставалъ онъ.

"Какъ тебѣ не стыдно, Джоржъ!" уговаривала сестра. "Посмѣялся бы Филиппъ, если бы онъ это слышалъ. Говорятъ, что только дѣвочки бываютъ любопытны! "Но Джоржъ ничего не слушалъ: онъ въ гнѣвѣ катался по полу."

"Я могу сказать тебѣ кое-что, даже только одному тебѣ и скажу," обратилась къ нему Адель, обрадовавшись, что онъ пересталъ кататься и приподнялся на локтяхъ.

"Ну что же, говори!"

"Обѣщай сначала, что ты не будешь сердиться."

"Сердиться? Да развѣ я когда нибудь сержусь? Только скажи! "

"Хорошо же, ты обѣщалъ не сердиться, такъ послушай, Джоржъ: ты долженъ выучить, сколько будетъ 4 жды X 7!"

Джоржъ не разсердился, но отвѣчалъ, что знаетъ это такъ же хорошо, какъ и сама Адель.

"Если знаешь, такъ скажи!"

"Конечно, будетъ 28. Кто же этого не знаетъ?"

"Пожалуйста же никогда не говори болѣе 56! Миссъ Гарольдъ..."

"Когда миссъ Гарольдъ бываетъ здѣсь," прервалъ ее Джоржъ, "я могу думать только о 56-ты! Число это не выходитъ у меня изъ головы; точно кто-то все повторяетъ 4 жды X 7 56!"

"Хорошо; теперь скажи нѣсколько разъ 28; говори 28 какъ можно чаще, и ты привыкнешь. Начни же!"

"Право, довольно на сегодня; такъ уже надоѣло, ворчалъ Джоржъ. "Я пойду поиграю немного съ Гарри."

"Подожди, Джоржъ, скажи еще разъ таблицу умноженія; увѣряю тебя, что у меня на это есть серьезныя причины," упрашивала Адель.

"Вѣрно мама сказала мистеру Туку, что я не знаю таблицы умноженія? Нѣтъ, это ужасно!" восклицалъ Джоржъ. "Они заставятъ меня говорить ее послѣ обѣда; это ужасно!"

"Что это, Джоржъ? мама никогда не дѣлаетъ ничего несправедливаго," возразила Адель; "къ чему ты это говоришь?"

"И ты будешь меня увѣрять, что она не разсказала мистеру Туку, что я не знаю таблицу умноженія?"

"Да ты вѣдь никогда и не зналъ ее."

"Я убѣгу, спрячусь и не приду, пока не уѣдетъ мистеръ Тукъ. Никогда въ жизни не скажу я ему таблицы умноженія."

"Никогда въ жизни?" переспросила Адель, странно улыбнувшись и глубоко вздохнувъ.

По крайней мѣрѣ не повторяй, что ты убѣжишь и спрячешься; тебѣ сегодня ничего не придется говорить мистеру Туку.

"Почему ты это знаешь?"

"Вотъ увидишь, что будетъ такъ. Однакоже, что ты дѣлаешь? ты свалишься, Джоржъ; ради Бога!"

"Все равно, если и свалюсь," кричалъ Джоржъ, стоя на рѣшеткѣ. Тогда мнѣ не придется отвѣчать этому противному мистеру Туку!" Но сестра крѣпко схватила его за кушакъ и потащила внизъ, почти до самаго корридора.

"Пойдемъ, Джоржъ, я вычищу тебѣ платье, "говорила она, ведя его за руку.

Но онъ вдругъ рванулся, бросился на балконъ, опрокинулъ стулъ, кинулъ на полъ рабочій ящикъ Женни, такъ что всѣ лежавшія въ немъ вещи разлетѣлись по сторонамъ, а воротникъ, который она шила, упалъ въ стоявшую тутъ же на балконѣ кадку съ водой.

"Что ты сдѣлалъ! Что скажетъ Женни!" ужасалась Адель, подбирая вещи и заглядывая въ кадку.

"Мальчики только для того и существуютъ, чтобы шалить," объявила Сусанна, пришедшая вычистить платье Джоржа. Она всегда находила время между накрываніемъ стола и приготовленіемъ обѣда, чтобы причесать его и особеннымъ образомъ пригладить ему спереди волосы съ помощью мокрой щетки."

"Оставь, не ищи," сказалъ Джоржъ Адели, которая тщетно ловила въ кадкѣ воротникъ. "Вечеромъ я его достану."

Адель бросила ловлю и принялась помогать Суіаннѣ приводить въ порядокъ брата. Къ счастью Джоржа, Сусанну которая его бранила все время, что приглаживала щеткой его голову, вскорѣ позвали внизъ. Она поцѣловала его и выразила надежду, что онъ впредь будетъ лучше себя вести. Джоржъ ни за что не хотѣлъ войдти въ столовую, вмѣстѣ съ Аделью, потому что, думалъ онъ, мистеръ Тукъ дастъ ей руку и вѣрно обратитъ вниманіе на того, кто будетъ около нея. Онъ тихонько проскользнулъ за Сусанной, внесшей рыбу, и пріютился у окна, въ надеждѣ, что всѣ сядутъ за столъ и не обратятъ болѣе вниманія на того, кто помѣстится между мистеромъ Прокторомъ и Женни. Вышло иначе; отецъ, схвативъ его за задніе волосы, отогнулъ голову его и спросилъ, убѣдилъ ли онъ мистера Тука все разсказать ему про крофтонскую школу. Джоржу не хотѣлось отвѣчалъ, но на вопросъ отца слѣдовало отвѣчать.

"Я знаю отъ Филиппа все, что хотѣлъ знать," сконфуженно проговорилъ онъ.

"Если ты все знаешь, такъ попроси мистера Тука разсказать тебѣ что нибудь про Филиппа?"

Мистеръ Тукъ съ готовностью кивнулъ головой; но Джоржъ еще больше сконфузился и покраснѣлъ, ожидая, что теперь послѣдуетъ страшный вопросъ о томъ, сколько будетъ 4 X 7? Но обѣдъ шелъ обыкновеннымъ порядкомъ. Съѣли рыбу, говядину, пуддингъ, на столъ подали дессертъ, а страшнаго вопроса еще не было. Джоржъ ободрился и смѣло началъ изучать лицо мистера Тукъ. Пріятныя, нѣсколько полныя черты лица гостя, маленькіе проницательные глаза и густые, русые волосы понравились мальчику. Онъ воображалъ себѣ, что мистеръ Тукъ гораздо старше и особенно строже, и ему весело было думать, что онъ будетъ имѣть когда нибудь такого добраго начальника.

Скоро послѣ обѣда, когда мистера Проктора отозвали по дѣлу, Джорджъ усѣлся въ отцовское кресло и, положивъ ногу на ногу, внимательно слушалъ разговоръ мистера Тука съ матерью о томъ, какой родъ воспитанія всего пригоднѣе для мальчиковъ, пріѣзжающихъ изъ Индіи и имѣющихъ мало времени для ученья. Объ этихъ мальчикахъ узналъ онъ преинтересныя вещи. Они удивляются самымъ обыкновеннымъ вещамъ, снѣгу, льду, санному пути, тому, что теперь скоро жатва. Въ Индіи они привыкли совсѣмъ къ другому. Мистеръ Прокторъ вернулся въ то время, какъ мистеръ Тукъ разсказывалъ о праздникѣ, который бываетъ каждый годъ въ школѣ во время жатвы и состоитъ въ томъ, что мальчики помогаютъ бѣднымъ, собирая для нихъ колосья. Такъ какъ Джоржъ никогда не видалъ поля, и не имѣлъ понятія о жатвѣ, о сбираніи колосьевъ, то ему было все это чрезвычайно интересно и онъ хотѣлъ бы услышать еще болѣе. Принужденный оставить кресло, онъ подвинулъ стулъ къ матери и мистеру Туку, облокотился на столъ и такъ впился своими глазенками въ разсказчика. Но онъ придвинулся слишкомъ близко, мать велѣла ему немножко отставить стулъ. Ему и это не понравилось, онъ всталъ со стула и подошелъ еще ближе.

"Вы вѣдь сказали", спросилъ мистеръ Прокторъ, "что вашему младшему воспитаннику девять лѣтъ?"

"Ровно девять; онъ однихъ лѣтъ съ моимъ сыномъ. Мнѣ хотѣлось бы не имѣть мальчиковъ моложе десяти лѣтъ; вы вѣдь знаете почему. Но..."

"Я хотѣлъ бы," закричалъ Джоржъ, почти сѣвъ мистеру Туку на колѣни,-- такъ близко онъ подошелъ,-- "я хотѣлъ бы, чтобы вы брали мальчиковъ восьми лѣтъ съ четвертью!"

"То есть вашихъ лѣтъ?" улыбнувшись, спросилъ мистеръ Тукъ.

"Почему вы это знаете? Кто сказалъ вамъ, что мнѣ восемь съ четвертью лѣтъ? Вѣрно мама?"

"Все равно, моему мальчику минуло недавно восемь съ четвертью лѣтъ и онъ..."

"Онъ любитъ школу?" прервалъ его обрадованный Джоржъ.

"Ему, кажется, нравится быть въ школѣ, хотя его много дразнятъ за то, что онъ младшій. Поступите вы, васъ будутъ дразнить вмѣсто него."

"Нѣтъ, я не хочу, чтобы меня дразнили. А какъ же его дразнятъ?" спросилъ Джоржъ.

"Допытываются, трусъ онъ или нѣтъ: сажаютъ на стѣну, на дерево; а то велятъ исполнять разныя порученія, особенно когда ему нужно уроки готовить, и смотрятъ, выноситъ онъ все это или нѣтъ."

"И что же, онъ выноситъ?"

"Большею частью да; теперь его зато больше не мучаютъ; оставили наконецъ въ покоѣ."

"Мнѣ кажется, я бы тоже могъ все вынести. Вы, правда, не берете мальчиковъ моихъ лѣтъ?"

Таково уже мое правило."

Джоржа позвали ловить изъ кадки воротникъ.

Занятіе это было бы для него въ другое время очень пріятно; теперь же онъ думалъ только о томъ, какъ бы поскорѣе покончить съ воротникомъ и вернуться къ мистеру Туку. Какъ нарочно, воротникъ не давался, и мальчикъ съ полчаса промучился, ловя его. Когда же онъ наконецъ поймалъ его, уже подали чай -- раньше обыкновеннаго, потому что мистеръ Тукъ долженъ былъ сейчасъ же ѣхать. За чаемъ говорили о политикѣ, предметѣ не особенно интересномъ для Джоржа; а когда чай былъ выпитъ, мистеръ Тукъ уѣхалъ. Прощаясь, онъ обернулся къ Джоржу; тотъ попятился отъ страха, что вотъ теперь послѣдуетъ ужасный вопросъ; но мистеръ Тукъ спокойно протянулъ ему руку и посовѣтовалъ роста какъ можно скорѣе.

ГЛАВА II.

Цѣль посѣщенія мистера Тука.

Послѣ чая дѣти обыкновенно приготовляли уроки къ слѣдующему дню и спѣшили окончить ихъ къ тому времени, когда мистеръ Прокторъ возвращался изъ лавки. Приходя домой, отецъ любилъ, чтобы дѣти были свободны и могли полчасика съ нимъ поиграть или почитать, а въ зимніе вечера иногда и потанцовать подъ скрипку. Всѣ думали, что сегодня будетъ много свободнаго времени, такъ какъ чай былъ поданъ раньше обыкновеннаго. Но Адель скоро замѣтила, что Джоржу мало надежды играть. Между тѣмъ, какъ Женни, уча нѣмецкія слова, закручивала локонъ, что дѣлала обыкновенно, когда ужъ очень углублялась въ уроки, Адель качалась на стулѣ, что составляло ея привычку, когда она учила наизусть стихи, мистриссъ Прокторъ, чтобъ заставить молчать Гарри, разсказывала ему длинную сказку,-- Джоржъ не могъ учиться. Онъ безсмысленно, машинально повторялъ столицы Европы и ни одной не запоминалъ. Два раза назвалъ онъ Копенгагенъ, но сейчасъ же забылъ страну, гдѣ онъ лежитъ; сказалъ нѣсколько разъ Константинополь, и опять запнулся. Послышался знакомый дѣтямъ звукъ закрывавшихся ставень, означавшій, что лавку запираютъ и что сейчасъ придетъ отецъ. Женни весело захлопнула словарь и откинула отъ лица свои бѣлокурые кудри, мистриссъ Прокторъ спустила съ колѣнъ Гарри и позволила ему кричать, отецъ вошелъ въ комнату, а Джоржъ оставался все при томъ же, и никакъ не могъ кончить.

"Пойдемте, дѣти," обратился мистеръ Прокторъ къ Джоржу и Адели; "довольно на сегодня; уберите-ка ваши книги и тетради."

"Но, папа," замѣтила Адель, "Джоржъ еще не кончилъ; только бы пять минутъ и миссъ Гарольдъ...."

"Все равно, что гамъ скажетъ миссъ Гарольдъ. Вы, дѣвочки, должны, но..."

Онъ вдругъ остановился, замѣтивъ знаки, которые дѣлала ему жена, и началъ возиться съ Гарри, чтобы отвлечь вниманіе Джоржа, понявшаго однако, что можно убрать книги и не обращать вниманія на миссъ Гарольдъ.

Значитъ, если она спроситъ завтра, отчего онъ не знаетъ, гдѣ находится Константинополь, онъ можетъ повторить слова, только-что сказанныя отцомъ.

Никогда Джоржу не было еще такъ весело играть.

Его не мучило опасеніе за завтрашній день. Онъ вскарабкался отцу на плечи, выпрямился во весь ростъ и Досталъ руками до портрета бабушки, послѣ чего съ торжествомъ показывалъ запыленные пальцы. Ни онъ, ни отецъ не думали, что прошло время для подобныхъ игръ.

Посреди этой забавы у Джоржа вдругъ мелькнуло предчувствіе, что когда вечеромъ мать придетъ къ нему въ комнату молиться и разбирать съ нимъ происшествія дня, она скажетъ ему много серьезнаго. Его еще больше подтвердили въ этомъ ея строгіе взгляды, которые онъ но временамъ ловилъ и потомъ сознаніе, что онъ дурно поступалъ весь день. Раздѣваясь, онъ со страхомъ прислушивался къ ея шагамъ и когда она вошла, онъ уже былъ готовъ сознаться въ своей лѣности. Но мать на первомъ словѣ остановила его сказавъ, что онъ слишкомъ часто сознается въ своихъ недостаткахъ, а все-таки не исправляется, вслѣдствіе чего она ничего болѣе не хочетъ слышать. Пусть онъ молится Богу и проситъ у него силы исправиться и больше не лѣпиться.

"О, мама, мама!" отчаянно кричалъ Джоржъ; "ты оставляешь меня; что я буду безъ тебя дѣлать!

Мать успокоила мальчика обѣщавъ никогда не покидать его и сказавъ что съ ея стороны было бы слишкомъ жестоко не заботиться объ исправленіи его недостатковъ. Но такъ какъ до сихъ поръ всѣ ея старанія ни къ чему не привели, она хотѣла испробовать что нибудь другое; бранить же его она вовсе не была расположена.

Хотя мистриссъ Прокторъ говорила очень кротко и даже поцѣловала его, все-таки Джоржъ чувствовалъ себя наказаннымъ, болѣе чѣмъ, еслибы мать побранила его за лѣность. Онъ горько плакалъ, не могъ заснуть и все думалъ, какъ было бы хорошо сдѣлаться воспитанникомъ Крофтона. Ему казалось, что въ Крофтонѣ уроки у мальчиковъ дѣлались сами собою и что имъ никогда не приходилось горевать изъ за собственной лѣни.

На другое утро всѣ эти грустныя мысли исчезли. Джоржу пришлось думать о другомъ, такъ какъ нужно было поиграть съ Гарри и посмотрѣть за нимъ, пока Сусанна убирала гостиную; а то пожалуй Гарри ушелъ бы, какъ намѣревался, въ лавку, мѣсто, куда пускались только благоразумныя дѣти, которыя не дотронутся до чего бы то ни было, даже если оно будетъ имъ предложено. Въ лавкѣ были и ядовитыя вещества, и вкусные сиропы, и конфекты, которыми добрый прикащикъ могъ угостить дѣтей и повредить имъ. Итакъ понятно, что Гарри нельзя было пустить въ лавку; но Гарри, конечно этого не находилъ и какъ только дворникъ начиналъ мыть корридоръ, причемъ внутренняя дверь лавки отворялась, Гарри чувствовалъ непреодолимое желаніе пойти посмотрѣть поближе на красные и голубые сосуды, стоявшіе въ окнахъ, которые онъ видѣлъ, возвращаясь иногда съ прогулки. Въ то время какъ Джоржъ ловилъ въ корридорѣ Гарри, сошелъ внизъ и мистеръ Прокторъ. Онъ захватилъ съ собой обоихъ мальчиковъ и бѣгомъ отправился съ ними на дворъ, гдѣ принялся катать Гарри на новой рогожѣ, которую дворникъ только что собирался положить передъ дверью."

"Держи его крѣпче, Джоржъ!" весело говорилъ отецъ: "не пускай его, пока не затворятъ дверь изъ лавки! Что же мы станемъ дѣлать съ этимъ мальчикомъ, когда ты поступишь въ Крофтонъ?"

"Да вѣдь къ тому времени онъ выростетъ, папа, и самъ начнетъ о себѣ заботиться," вопросительно глядя на отца, возразилъ Джоржъ.

"Что это со мной? опять я забылъ," проговорилъ мистеръ Прокторъ и заторопился вернуться въ лавку.

Скоро и мальчиковъ позвали въ столовую завтракать. Гарри совершенно усмирѣлъ при видѣ молока и хлѣба и сталъ усердно ѣсть. Джоржъ же, напротивъ, былъ какъ-то особенно задумчивъ, проносилъ ложку мимо рта и ничего не слышалъ, что ему говорили. Женни уже два раза просила его передать масло.

"Онъ думаетъ о томъ, сколько будетъ 4-жды 7," замѣтилъ мистеръ Прокторъ. Слова эти заставили Джоржа вздрогнуть.

"Знаешь что, Джоржъ," продолжалъ отецъ, "если тебя въ школѣ не выучатъ къ праздникамъ сколько будетъ 4 + 7, то всѣ вы, ты и Крофтовцы, будете дураки."

Мгновенно глаза всѣхъ, сидѣвшихъ за столомъ, обратились на мистера Проктора.

"Хорошо же," весело сказалъ онъ, "я выпустилъ кошку изъ мѣшка. Посмотрите-ка на Адель," и онъ ущипнулъ ея розовую щечку.

Тогда всѣ посмотрѣли на Адель, исключая впрочемъ Гарри, искавшаго вошку, вышедшую, какъ сообразилъ онъ, изъ рабочаго ящика мистриссъ Прокторъ. Адель не могла вынести взоровъ всѣхъ, на нее уставленныхъ, и расплакалась.

"Адель лучше сохранила секретъ, чѣмъ ея отецъ," сказалъ мистеръ Прокторъ; "секретъ же состоитъ въ томъ, что въ началѣ будущаго мѣсяца Джоржъ отправляется въ Крофтонскую школу."

"Значитъ мнѣ десять лѣтъ!" вскричалъ Джоржъ, не помня себя отъ радости.

"Вчера тебѣ было восемь съ четвертью," сказалъ отецъ, "какже сегодня можетъ быть 10?" Джоржъ находился въ большомъ недоумѣніи, какже это мистеръ Тукъ говорилъ, что не принимаетъ мальчиковъ моложе 10-ти лѣтъ, а ему всего восемь съ четвертью, и онъ поступитъ теперь же въ школу.

"Послѣ я тебѣ все разскажу," дорогой мальчикъ, подожди немного, "успокоила его мистриссъ Прокторъ, бросивъ на Адель взглядъ, ясно говорившій, что хорошо было бы перемѣнить разговоръ. Мистеръ Прокторъ предложилъ Гарри пойдти посмотрѣть, не вошла ли кошка въ рабочій ящикъ, потому что ее нигдѣ не было видно. Ничего не значило, что рабочій ящикъ былъ съ кошачью голову: еще не далѣе какъ вчера Гарри старался цѣлыхъ полчаса вложить ключъ отъ парадной двери въ замочную дырку чайнаго ящика."

Понемногу Адель успокоилась; со стола убрали, и въ комнату вошла миссъ Гарольдъ. По примѣру прочихъ, и Джоржъ принесъ свои книги; но вмѣсто того, чтобы открыть ихъ, облокотился на столъ и спокойно смотрѣлъ на миссъ Гарольдъ.

"Такъ что же, Джоржъ?" улыбаясь, спросила миссъ Гарольдъ.

"Я не все выучилъ, только до Константинополя," хладнокровно отвѣчалъ онъ. "Пана сказалъ, чтобы я не учился и не обращалъ на васъ вниманія."

"Перестань, Джоржъ, старалась его удержать Женни.

"Да, право, онъ это сказалъ," настаивалъ мальчикъ; "меня вѣдь отдаютъ въ началѣ будущаго мѣсяца въ Крофтонскую школу."

"Значитъ у насъ съ вами все кончено," добродушно спросила миссъ Гарольдъ.

"Это какъ вы хотите, миссъ," замѣтила мистриссъ Прокторъ. "Джоржъ не достоинъ вашихъ трудовъ; вы, конечно, не можете желать продолжать его учить."

Миссъ Гарольдъ выразила опасеніе, что, можетъ быть, Джоржъ не довольно хорошо приготовленъ для поступленія въ Крофтонъ, и что она съ своей стороны очень рада его еще учить, но только въ томъ случаѣ, если онъ самъ того пожелаетъ.

Мать объявила, что пусть онъ рѣшитъ самъ, употребить ли ему время до поступленія въ школу на уроки или на игры, принуждать же его къ занятіямъ никто не будетъ.

"Пойдемъ со мной гулять въ Темпль, Джоржъ; тамъ мы все рѣшимъ," сказала она мальчику.

Джоржу. очень понравилось предложеніе идти гулять въ Темпль, вмѣсто того, чтобы учиться; и онъ быстро побѣжалъ пригладить вихоръ на лбу и принарядиться для гулянья съ матерью.

ГЛАВА III.

Михайловъ день.

Джоржъ по дорогѣ съ Темпль спросилъ было у матери, какже это онъ поступаетъ въ Крофтонъ, когда ему нѣтъ еще десяти лѣтъ; но мистриссъ Прокторъ ничего ему не отвѣчала. Шумъ на улицахъ мѣшалъ вести разговоръ, и она отложила всѣ объясненія до прихода въ садъ. Тамъ они расположилися на отдаленной скамейкѣ, и мистриссъ Прокторъ заговорила:

"Вотъ въ чемъ дѣло, милый Джоржъ: мистеръ Тукъ не хочетъ брать маленькихъ мальчиковъ, только жалѣя ихъ самихъ. Ему жалко бѣдняжекъ, которыя попадаютъ въ толпу грубыхъ, сильныхъ школьниковъ. У нихъ нѣтъ тамъ никого, кто бъ могъ ихъ утѣшить; нѣтъ ни матери, ни сестеръ, чтобы помочь имъ, когда ихъ обижаютъ." "А мистриссъ Уатсонъ? Филиппъ мнѣ столько про нея разсказывалъ."

"Мистриссъ Уатсонъ -- экономка; она заботится о пищѣ и объ одеждѣ мальчиковъ; но у нея нѣтъ времени ни слушать ихъ жалобы, ни утѣшать ихъ, когда они плачутъ; это даже было бы странно въ школѣ."

"Но вѣдь тамъ Филиппъ."

"Филиппъ, можетъ быть, и будетъ тебѣ помогать, но ты не избѣгнешь разныхъ маленькихъ непріятностей и горестей, особенно какъ новичекъ и самый младшій."

"Что же такое будутъ со мной дѣлать? То же самое, что дѣлали съ сыномъ мистера Тука? Посадятъ меня на высокую стѣну и будутъ смѣяться, если я устану? Что же, я этого не боюсь."

"Тѣмъ лучше; мы этому вѣримъ. Впрочемъ, ты вѣдь не трусъ...."

Мистриссъ Прокторъ такъ рѣдко хвалила дѣтей, что всякая ея похвала имѣла большое значеніе, и Джоржъ покраснѣлъ отъ удовольствія.

"У тебя много недостатковъ, огорчающихъ меня и отца," продолжала она; "и хотя ты не трусъ тамъ, гдѣ дѣло идетъ о физическихъ опасностяхъ, но характеръ у тебя преслабый. Мы надѣемся, что примѣръ другихъ мальчиковъ будетъ тебѣ полезенъ."

"Всѣ мальчики въ Крофтонѣ учатъ свои уроки," замѣтилъ Джоржъ.

"Да; но вѣдь для этого имъ тоже нужно работать. Уроки вѣдь сами собою не выучиваются, и тебѣ трудно будетъ заниматься послѣ того, какъ ты лѣнился дома. Предупреждаю тебя, въ Крофтонѣ тебѣ покажется гораздо труднѣе, чѣмъ ты воображаешь, и ты до Рождества не разъ пожелаешь быть дома и учиться съ миссъ Гарольдъ."

Слова эти не могли огорчить Джоржа; ничто не могло разубѣдить его въ счастьи, которое ожидало его въ Крофтонѣ, и ему можно было говорить, что угодно. Но мать думала, что впослѣдствіи, когда ему самому придется многое испытать, ему пріятно будетъ вспомнить, что родители предупреждали его. Теперь же онъ улыбнулся и сказалъ, что никогда не захочетъ опять учиться у миссъ Гарольдъ. Ему быстро представился большой садъ въ Крофтонѣ и веселые товарищи. И тотъ и другіе показались ему несравненно лучше домашняго дворика и общества вѣчно ворчащей Сусанны.

"Нѣтъ," сказалъ онъ, "я совсѣмъ не боюсь Крофтона, даже не боюсь гувернера, котораго терпѣть не можетъ Филлипъ."

"Если ты будешь хорошо учиться, тебѣ нечего бояться гувернера," сказала мать, "но помни что все зависитъ отъ твоего прилежанія."

Оставалось рѣшить, на что употребить недѣли, дни и часы до Михайлова дня -- времени, назначеннаго для поступленія Джо ржа въ школу: надо ли ему заняться ученьемъ или ничего не дѣлать? Мать, зная его манеру учиться, совѣтовала ему оставить уроки. Джоржъ, конечно, радъ былъ тремъ недѣлямъ свободы, которыя могъ употребить на чтеніе путешествій и на игру съ Гарри. Но при мысли, какъ взглянутъ на его праздную жизнь сестры и домашніе, имъ овладѣло чувство, не совсѣмъ-то похожее на полное счастіе. Когда онъ вернулся домой, Адель даже замѣтила, что лицо его было печальнѣе, чѣмъ когда онъ шелъ на прогулку.

И такъ, Джоржъ проводилъ дни свои въ совершенной праздности, вслѣдствіе чего время тянулось гораздо дольше обыкновеннаго. Мальчику казалось, что эти 3 недѣли никогда не пройдутъ. Каждый день длился долѣе предъидущаго, даже аппетитъ шалуна началъ пропадать. Самымъ лучшимъ временемъ считалъ онъ вечера, когда ложился спать, потому что тогда онъ каждый разъ на день оказывался ближе къ Крофтону. Мать все это предвидѣла, и потому-то и желала, чтобы онъ узналъ о новомъ планѣ какъ можно позже; но отецъ не любилъ секретовъ и, какъ мы это уже видѣли, все разсказалъ раньте, чѣмъ слѣдовало.

Наконецъ желанный день насталъ. Погода стояла очень теплая и ясная, такъ что всякаго манила за городъ, въ деревню. Дилижансъ, въ которомъ надлежало ѣхать Джоржу, отправлялся въ 12 часовъ изъ одного отеля на Флитѣ. Къ обѣду мальчику предстояло быть у дяди а оттуда до школы оставалось всего двѣ мили. Онъ надѣялся, что тамъ его встрѣтитъ Филиппъ и проводитъ до Крофтона.

Теперь весь вопросъ заключался въ томъ, какъ провести время до 12-ти часовъ? Съ укладкой вещей все уже давно было покончено. Джоржъ не оставилъ ни одной игрушки, и особенно боялся, что не будетъ во время готово платье которое мать стала укладывать уже послѣ завтрака. Адель помогала ей, но уложивъ одну рубашку, такъ расплакалась, что ушла, не желая показать своихъ слезъ мистриссъ Прокторъ, вообще не любившей слезъ. Джоржъ стоялъ сзади матери подавая чулки и полотенца, и она стала говорить съ нимъ такъ, какъ не рѣшилась бы, если бы они не были одни. Она сказала немного словъ, но они навсегда остались въ памяти мальчика.

"Ты вѣдь знаешь, милый мой," говорила она, "что я не люблю, когда вы плачете и горюете о томъ, что должно быть и чего нельзя измѣнить. Не было ничего на свѣтѣ, въ чемъ бы Джоржъ былъ болѣе убѣжденъ. Но я должна предупредить тебя, продолжала она, "что ты не будешь такъ счастливъ въ Крофтонѣ, какъ воображаешь, особенно въ началѣ. Мнѣ грустно видѣть, что ты такъ надѣешься."

"Тебѣ грустно, мама?"

"Да, грустно; но я думаю..."

"Ты думаешь, что я все вынесу, неправда-ли, милая мама? "

"Я думаю, что ты хорошій мальчикъ; но тебѣ предстоитъ многое, чего ты не можешь перенести одинъ. Меня успокоиваетъ другое; я знаю, кто можетъ тебя подкрѣпить, когда ты очутишься вдали отъ отца и матери, и я бы не отпустила тебя, еслибы не была увѣрена, что ты постоянно будешь помнить Бога."

"Всегда, всегда буду!" тихо проговорилъ Джоржъ. "Но и ты, мама, молись за меня, чтобы я былъ добрый и...."

"И что еще?" спросила она. взглянувъ на него.

"И прилежный," прибавилъ Джоржъ, опуская глаза; "въ этомъ я болѣе всего нуждаюсь."

"Да, я всегда молюсь за тебя и буду молиться," промолвила мистриссъ Прокторъ, съ нѣжностью смотря на сына.

Между ними ничего больше не было сказано, и въ 11 часовъ подали закуску, состоявшую изъ хлѣба и сыра.

"Не хочу," сказалъ Джоржъ, отходя отъ стола.

"Поѣшь, ты не завтракалъ, предлагала ему Адель."

"Нѣтъ, я не могу теперь ѣсть." Женни сдѣлала знакъ Адели унести сыръ и завернула нѣсколько сухарей Джоржу на дорогу. Миссъ Гарольдъ собралась уходить; разставанье не представляло ничего грустнаго ни для нея, ни для Джоржа. Она сказала, что надѣется часто о немъ слышать, и выразила желаніе, чтобъ онъ былъ въ Крофтонѣ счастливъ. Джоржь едва отвѣчалъ,-- такъ онъ былъ доволенъ планомъ сестеръ, которыя намѣревались вмѣсто послѣдняго урока идти провожать его до почтовой кареты. Сусанна принесла веревку, чтобы завязать чемоданъ. Видъ ея заплаканныхъ глазъ такъ подѣйствовалъ на дѣвочекъ, что обѣ расплакались. Женни, чтобъ скрыть слезы, ниже наклонила голову къ перчаткѣ Джоржа, которую она зашивала, и у нея изъ рукъ выскользнула иголка.

"Женни," рѣшительно сказала мать, "если ты не можешь зашить перчатку, дай ее мнѣ; у насъ уже не много остается времени." Женни провела рукой по глазамъ и принялась шить усерднѣе прежняго. Кончивъ, она бросила перчатки брату и, не взглянувъ на него, побѣжала одѣваться.

Всѣ, кромѣ Гарри, шли провожать Джоржа. Мальчикъ очень удивился при видѣ отца бравшаго шляпу, потому что мистеръ Прокторъ рѣдко покидалъ лавку въ полдень. Дворникъ также былъ ужъ на-готовѣ, ожидая чемоданъ, и Джоржу казалось странно чувствовать всеобщія о себѣ заботы. Онъ побѣжалъ проститься съ служанками. Кухарка приготовила ему бутербродъ, который и сунула въ карманъ, гдѣ уже находились сухари. Сусанна же такъ расплакалась, что маленькій Гарри удивленно и даже грустно на нее посмотрѣлъ. Она, всхлипывая, упрекнула Джоржа въ тонъ, что ему все равно уѣзжать изъ дома и всѣхъ покидать. Самъ Джоржъ, хотя просилъ ее не говорить такъ, однако невольно чувствовалъ, что она права. Пришедшій за Джоржемъ отецъ утѣшилъ ее тѣмъ, что мальчикъ скоро пріѣдетъ на праздники. Всѣ двинулись. У воротъ стоялъ Блекъ, прикащикъ изъ лавки, который, улыбаясь, кланялся проходившей компаніи. Джоржу казалось, что улицы необыкновенно шумны и народъ какъ-то особенно суетится. Все это происходило отъ его собственнаго волненія; у него такъ и рябило въ глазахъ, а между тѣмъ хотѣлось взглянуть на все въ послѣдній разъ и со всѣмъ проститься, особенно съ рѣкой. Отцу, державшему его за руку, безпрестанно приходилось его тащить, потому что онъ то и дѣло наталкивался на прохожихъ. Они пришли на дворъ отеля за двѣ минуты до отправленія почтовой кареты. Лошади не хотѣли стоять; почти всѣ путешественники уже заняли свои мѣста а потому и мистеръ Прокторъ захотѣлъ посадить Джоржа. Онъ сговорился съ двумя мужчинами, расположившимися наверху, что Джоржъ сядетъ между ними. Тѣ согласились съ условіемъ, что за него будетъ отвѣчать кучеръ.

"Теперь, сынъ мой, сбирайся" сказалъ Мистеръ Прокторъ, повернувшись къ Джоржу. Мальчикъ поставилъ ногу на подножку и совсѣмъ забылъ, что нужно проститься съ матерью и сестрами. Никто не удивился этому исключая Адели, горько заплакавшей и долго не могшей ему этого простить. Когда всѣ распростились съ нимъ, причемъ взглядъ матери еще разъ напомнилъ ему то, что было говорено утромъ, отецъ поднялъ его наверхъ и онъ усѣлся между двумя мужчинами. Джоржъ больше всего желалъ поскорѣе уѣхать чтобы не видѣть плачущихъ, сестеръ, съ которыми онъ все-таки уже не могъ больше говорить. Въ послѣднюю минуту, когда кучеръ надѣвалъ перчатки, мистеръ Црокторъ вскочилъ на подножку, чтобы еще что-то сказать Джоржу.

"Джоржъ," спросилъ онъ, "не знаешь-ли ты теперь сколько будетъ 7 + 4?" Но мистриссъ Прокторъ схватила его за сертукъ, кучеръ взмахнулъ кнутомъ, лошади тронулись и вскорѣ побѣжали быстрой рысью, оставивъ за собой семейство Прокторовъ.

Мужчина, сидѣвшій съ лѣвой стороны мальчика, сказалъ другому:

"Въ послѣднемъ замѣчаніи вѣрно скрывается какая нибудь шутка."

Тотъ кивнулъ головой, и разговоръ прекратился. Когда они выѣхали на шоссе и утихъ шумъ мостовой, лѣвый сосѣдъ Джоржа повторилъ свои слова.

"Да," сказалъ Джоржъ.

"Развѣ вы имѣете привычку повторять во время путешествія таблицу умноженія?" спросилъ первый. "Если это такъ, мы вѣрно будемъ имѣть удовольствіе ее услышать! "

"Будемъ даже счастливы," прибавилъ второй.

"Я говорю ее только, когда это нужно," удивленно сказалъ Джоржъ, "а теперь развѣ это нужно?"

Мужчины разсмѣялись и спросили его, куда онъ ѣдетъ.

"Въ Крофтонъ; я буду воспитанникомъ Крофтонской школы", съ нѣкоторою* гордостью отвѣчалъ мальчикъ.

"Куда это онъ ѣдетъ?" спрашивали другъ друга путешественники.

Джоржъ повторилъ только что сказанное; но путешественники не знали Крофтона и обратились къ кучеру, спрашивая, куда ѣдетъ мальчикъ. Кучеръ зналъ только, что ему велѣно было высадить мальчика на большой мельницѣ Шауа, въ тридцати миляхъ отъ Лондона.

"Въ 28-ми," поправилъ Джоржъ, "а Крофтонъ лежитъ двѣ мили отъ мельницы дяди."

"Въ 28... въ этомъ и заключается шутка отца," догадался правый сосѣдъ.

"Совсѣмъ нѣтъ," съ живостью отвѣчалъ Джоржъ; ему казалось, что онъ находится въ очень странномъ обществѣ, которому даже неизвѣстно, что такое Крофтонъ.

Еще одинъ путешественникъ, сидѣвшій возлѣ кучера, внимательно слушалъ ихъ разговоръ и по улыбкѣ его можно было заключить, что онъ такой же невѣжда, какъ и всѣ прочіе.

Лѣвый и правый сосѣди хотѣли все знать, что касалось Крофтона и Джоржъ передалъ имъ свои свѣдѣнія о садѣ, огородѣ, прудѣ, о мистриссъ Уатсонъ, гувернерѣ Антонѣ Нельсонѣ, и многихъ другихъ мальчикахъ.

Одинъ изъ путешественниковъ спросилъ его, въ первый ли разъ онъ ѣдетъ въ Крофтонъ, гдѣ ему кажется все такъ отлично знакомо. Джоржъ возразилъ, что у него есть въ Крофтонской школѣ старшій братъ, Филиппъ, который все ему разсказалъ и даже научилъ его какъ прятать деньги.

"Пожалуйста, скажите, какъ воспитанники Крофтона прячутъ деньги?" Джоржъ показалъ внутренній кармашекъ въ своей курточкѣ, существованіе котораго никто бы не заподозрилъ. Мать позволила ему сдѣлать такіе кармашки въ обѣихъ курточкахъ и онъ теперь спряталъ въ нихъ всѣ свои деньги. Впрочемъ нѣтъ, въ эту минуту въ кармашкѣ лежатъ только шесть пенсовъ, которые онъ долженъ дать кучеру; шиллинги же спрятаны въ ящикѣ.

Потомъ онъ объяснилъ, что эти шесть пенсовъ не его собственные, а ихъ далъ ему отецъ, нарочно для кучера. Правый сосѣдъ поздравилъ его съ сообразительностью и принялся ею щипать и щекотать. Джоржъ сильно сопротивлялся, и произошелъ такой шумъ, что кучеръ долженъ былъ просить ихъ замолчать. Тогда Джоржа оставили въ покоѣ и даже совсѣмъ почти не обращали на него вниманія. Пассажиры разговорились о неурожаѣ на сѣверѣ и о посѣвѣ въ Кентѣ. Джоржъ слушалъ, воображая, что посѣвъ какая-то новая игра въ родѣ чехарды, хотя ему и казалось страннымъ, что одинъ фермеръ начиналъ посѣвъ въ понедѣльникъ, другой въ четвергъ, и оба такъ безпокоились о погодѣ. Но когда онъ узналъ, что это полевая работа, то пересталъ слушать и обратилъ вниманіе на мѣстность, по которой они проѣзжали, и на сельскіе виды, которые открывались со всѣхъ сторонъ. Мимо мелькали фруктовые сады, цвѣтники, поля и люди, занятые работою, и все это было такъ хорошо при яркомъ солнцѣ, и мальчику такъ легко дышалось на свѣжемъ деревенскомъ воздухѣ. Джоржъ былъ въ восторгѣ отъ деревни; онъ молча любовался окружавшею его природою и но временамъ только, когда мѣняли лошадей, пробуждался отъ своихъ созерцаній.

Онъ забылъ и время, и разстояніе какое проѣхалъ, когда кучеръ оглянулся на него, а лошади пошли тише. Онъ удивился, вовсе не думая, что это можетъ имѣть какое нибудь отношеніе къ нему. Но впереди его ожидало еще большее удивленіе.

"Что это, неужели Филиппъ?" воскликнулъ онъ, вскакивая на ноги.

"Это мельница Шау а, а вотъ и самъ Шау," сказалъ кучеръ, останавливая лошадей и слѣзая съ козелъ.

Онъ помогъ Джоржу сойдти и мальчикъ очутился подлѣ дяди и Филиппа. Тётя сидѣла у окна мельницы. Впечатлѣній было такъ много, что онъ даже забылъ поблагодарить спутниковъ, и еслибъ не кучеръ, оставилъ бы свой чемоданъ на каретѣ. Онъ не вспомнилъ и о шести пенсахъ, пока кучеръ ему того не напомнилъ; тогда онъ сунулъ руку въ кармашекъ; но гамъ денегъ не оказалось.

"Гдѣ шесть пенсовъ?" вскричалъ Джоржъ, ощупывая кармашекъ.

"Вотъ вамъ шесть пенсовъ," сказалъ правый сосѣдъ, протягивая Джоржу его собственные шесть пенсовъ. "Благодаримъ васъ, что открыли намъ тайну такого удивительнаго кармашка."

Кучеръ, получивъ деньги, не захотѣлъ дольше ждать пока Джоржъ догадается, для чего щекоталъ его этотъ господинъ и какимъ образомъ монетка перешла къ нему.

Весь покраснѣвъ отъ негодованія, онъ объявилъ, что это было дурно со стороны господина; но господинъ былъ уже далеко и ничего не зналъ объ его гнѣвѣ.

"Отличная исторія вышла у тебя на первый разъ съ нашимъ гувернеромъ," замѣтилъ Филиппъ. "Всѣ мальчики въ школѣ раньше, чѣмъ ты покажешься, будутъ уже все знать."

"Съ вашимъ гувернеромъ? спросилъ пораженный Джоржъ."

"Да, съ нашимъ гувернеромъ; съ тѣмъ господиномъ, который сидѣлъ возлѣ кучера. Неужели ты этого не узналъ, проѣхавъ съ нимъ 28 миль?"

"Да какже мнѣ было это узнать; онъ мнѣ этого не говорилъ," отвѣчалъ бѣдный мальчикъ.

Открытіе это такъ поразило его, что онъ едва могъ говорить съ дядей и тётей, все старался припомнить свой разговоръ съ гувернеромъ о немъ самомъ и о прочихъ обитателяхъ Крофтонской школы.

ГЛАВА IV.

Конецъ Михайлова дня.

Мистриссъ Шау приказала немедленно подавать обѣдъ, а пока накрывали на столъ, поручила Филиппу вычистить, запылившееся въ дорогѣ, платье Джоржа. Нельзя сказать, чтобъ Филиппъ исполнилъ это особенно нѣжно, да къ тому же во все время чистки и всю половину обѣда онъ не переставалъ дразнить брага, по поводу болтовни его въ почтовой каретѣ. Мистриссъ Шау, со своей стороны, распространилась на счетъ того, какъ вообще неосторожно слишкомъ свободно высказываться передъ посторонними. Джоржъ могъ бы ей возразить, что нравоученія ея совершенно излишни послѣ всего, только что имъ испытаннаго. Бѣдняжка сильно желалъ, чтобъ Филиппъ пересталъ его дразнить, и еслибъ кто нибудь вздумалъ въ ту минуту обратиться къ нему съ вопросомъ, онъ врядъ ли бы могъ отвѣчать безъ слезъ. Но онъ удерживался, помня, что мать его расчитываетъ на его терпѣніе. Но при этомъ ему такъ сильно захотѣлось къ ней, домой, что онъ опять таки едва не расплакался. Ни онъ, ни мать его, разговаривая утромъ во время укладки чемодана, и не подозрѣвали, что первое испытаніе свое Джоржъ получитъ отъ Филиппа. Наконецъ дядя бѣднаго мальчика, замѣтивъ его печальное личико, заступился за него. Онъ вовсе не считалъ нужнымъ, чтобы маленькіе мальчики были умнѣе и опытнѣе своихъ лѣтъ. Затѣмъ онъ разсказалъ приключеніе съ однимъ путешественникомъ, который вдругъ узналъ въ своемъ сосѣдѣ, одѣтомъ въ поношенное пальто, ручнаго медвѣдя, спѣшившаго поспѣть во время на отдаленную ярмарку. Мистеръ Шау такъ забавно разсказалъ эту исторійку, что Джоржъ незамедлилъ вскорѣ оправиться и отъ души надъ ней смѣялся.

Послѣ обѣда Филиппъ сталъ торопиться обратно въ Крофтонъ. Онъ уже и то потерялъ много времени и боялся, что если промѣшкаетъ еще дольше, то не успѣетъ хорошенько сдѣлать заданный переводъ изъ Саллюстія. А это могло ему стоить его мѣста во главѣ класса. Но мистриссъ Шау настаивала, чтобы мальчики отвѣдали ея сливъ и выпили передъ отъѣздомъ еще по рюмкѣ вина. Мистеръ Шау, между тѣмъ, приказалъ заложить шарабанъ. Онъ самъ хотѣлъ отвезти племянниковъ въ школу. "Такимъ образомъ," сказалъ онъ, "они выиграютъ не мало времени." Къ тому же онъ надѣялся, что Филиппъ не пожалѣетъ своихъ услугъ брату, а если, вслѣдствіе этого, и лишится своего высокаго мѣста въ классѣ, то только для того, чтобъ показать всѣмъ, какъ быстро можетъ прилежный мальчикъ снова его занять. Филиппъ отвѣчалъ, что это вовсе не такъ легко, какъ думаютъ многіе, особенно когда имѣешь соперникомъ такого мальчика, какъ Джо Кенъ, который рѣшился, во что бы то ни стало, его перегнать.

"Я надѣюсь," замѣтилъ мистеръ Шау, обращаясь къ Филиппу, "что ты поможешь Джоржу со временемъ также встать во главѣ его класса. Не можетъ быть, чтобы твои собственныя дѣла отнимали у тебя все время и не дали тебѣ возможности немного присмотрѣть за нимъ."

"Какую пользу можетъ принести мое вмѣшательство?" сказалъ Филиппъ. "Ему никогда не подняться высоко въ классѣ."

"Это почему?" весь вспыхнувъ, воскликнулъ Джоржъ.

"Отлично, Джоржъ," похвалилъ его дядя: "никому не позволяй предсказывать тебѣ ничего дурнаго, а покажи имъ на дѣлѣ, что ты можешь."

"Но, дядя," замѣтилъ Филиппъ, "а вѣдь онъ двумя годами моложе всѣхъ остальныхъ мальчиковъ въ школѣ и..."

"А маленькій Неджъ развѣ не выше тебя въ алгебрѣ?" прервалъ его Джоржъ: "однако, сколько мнѣ помнится, ты самъ, Филиппъ, мнѣ говорилъ, что онъ двумя годами моложе тебя."

И Джоржъ отъ радости, что передъ нимъ раскрывалась столь блестящая надежда, захлопалъ въ ладоши. Филиппу показалось, что братъ издѣвается надъ нимъ, и онъ грубо замѣтилъ, что мальчику, воспитанному вмѣстѣ съ дѣвочками и до сихъ поръ пользовавшемуся исключительно уроками миссъ Гарольдъ, нечего расчитывать на большой успѣхъ въ школѣ. Джоржъ на минуту пріунылъ; но вслѣдъ затѣмъ такъ быстро снова повеселѣлъ, что удивилъ дядю, который, взявъ мальчика къ себѣ на колѣни, спросилъ у него о причинѣ столь скораго измѣненія въ расположеніи духа.

Джоржъ уже успѣлъ полюбить дядю, какъ будто давно его зналъ. Онъ обвилъ руками его шею и прошепталъ ему на ухо то, о чемъ думалъ. Онъ вспомнилъ, какъ мать говорила ему, что Богъ можетъ сообщить маленькому и слабому ребенку силу и умъ взрослаго человѣка.

"Правда, совершенная правда, дитя мое!" воскликнулъ дядя. "Я очень радъ, что тебѣ это извѣстно. Оно тебѣ поможетъ учиться въ Крофтонѣ, хотя врядъ ли они, въ школѣ, могутъ тебя научить чему нибудь лучшему."

Мистриссъ Шау и Филиппъ съ любопытствомъ смотрѣли на дядю и племянника; по мистеръ Шау не повторилъ ни слова изъ того, что ему сказалъ Джоржъ. Между тѣмъ подъѣхалъ шарабанъ, и дядя спустилъ мальчика съ колѣнъ.,

Мистриссъ Шау сказала Джоржу, что надѣется видѣть его у себя по воскресеньямъ, а дядя прибавилъ, что не только по воскресеньямъ но и во время вакацій. У него на мельницѣ было такъ много интереснаго!

Филиппа забавляло, какъ хорошо помнилъ Джоржъ всѣ его разсказы о мѣстности, сосѣдней съ Крофтономъ. Маленькій мальчикъ, проѣзжая мимо, узналъ и прудъ съ плавающими на немъ утками, и изгородь вдоль дороги съ кустами черники, до которой оказалось невозможнымъ добраться; не безъ радости увидѣлъ онъ церковь и группу каштановыхъ деревьевъ, съ которыхъ уже начинали спадать листья; и высокую стѣну, отдѣляющую огородъ отъ мѣста, отведеннаго для игръ мальчиковъ. Это безъ сомнѣнія была та самая стѣна, на которую сажали, чтобы напугать его, маленькаго сына мистера Тука. Она показалась Джоржу вовсе не такой высокой, какъ онъ себѣ воображалъ. Его поразилъ только одинъ предметъ, о которомъ онъ еще ничего не слышалъ, а именно колоколъ въ маленькой будочкѣ на крышѣ большаго дома мистера Тука. Къ чему служилъ онъ? Къ тому ли, чтобы сзывать мальчиковъ въ классы, или подавать сигналъ къ тревогѣ? Дядя объяснилъ, что онъ служилъ днемъ для одного, а ночью для другаго, и что подобные колокола находятся на крышахъ всѣхъ фермъ въ окрестности.

Солнце почти уже зашло, когда они подъѣхали къ Крофтонскому дому. Послѣдніе лучи его золотили длинные ряды оконъ, изъ которыхъ всѣ тѣ, что составляли нижній этажъ, по словамъ Филиппа, принадлежали классной комнатѣ.

Вдругъ Филиппъ остановился посреди своихъ объясненій. Онъ принялъ угрюмый и, въ то же время, нѣсколько робкій видъ. За заборомъ, отдѣлявшимъ школьный дворъ отъ большой дороги, толпились мальчики, которые съ любопытствомъ поглядывали на вновь прибывшихъ.

"Эй, вы!" закричалъ одинъ изъ нихъ. "Это вы болтуна съ собою привезли?"

"Болтуна номеръ второй!" подхватилъ другой. "Онъ не могъ бы заслужить этого названія, еслибъ не было болтуна, номеръ первый."

"Вотъ видишь, въ какую бѣду ты меня уже вовлекъ!" проворчалъ Филиппъ.

"Полно, Филиппъ, ободрись," замѣтилъ мистеръ Шау.

"Не пристало тебѣ досадовать на брата, за твои же собственные разсказы ему."

Смѣхъ и толки за заборомъ не прекращались все время, что шарабанъ катился вдоль дороги по направленію къ дому.

"Болтунъ!" повторилъ бѣдный Джоржъ.

"Да, это они тебя такъ величаютъ," сказалъ дядя.

"Здѣсь каждый мальчикъ имѣетъ свое особенное прозвище. Ты могъ бы получить гораздо худшее, еслибъ сдѣлалъ что нибудь дурное, чтобъ заслужить его."

"Но каковъ гувернеръ, дядя!"

"А что такое?"

"Ему вовсе не слѣдовало бы разсказывать мальчикамъ обо мнѣ!"

"Однако не вздумай въ свою очередь назвать его болтуномъ номеръ третій. Переноси терпѣливо свою долю бѣды, а въ чужія дѣла не суйся.

Но внутренно мистеръ Шау надѣялся, что одинъ изъ братьевъ подхватитъ его замѣчаніе насчетъ гувернера и пуститъ въ ходъ прозвище, которое тотъ вполнѣ заслужилъ, разсказавъ школьникамъ о Джоржѣ, прежде чѣмъ бѣдняжка успѣлъ съ ними познакомиться.

Мистера Тука не было дома, но дядя Шау не уѣхалъ, пока не отрекомендовалъ своего младшаго племянника мистриссъ Уатсонъ. Онъ просилъ ее позаботиться о маленькомъ мальчикѣ, которому не легко будетъ сначала въ средѣ всѣхъ этихъ шалуновъ, гораздо старше его. Мистрисъ Уатсонъ ласково улыбнулась Джоржу и выразила удовольствіе, что у него есть старшій братъ, который поможетъ ему скоро освоиться со школой. Чрезъ нѣсколько дней, она надѣялась, Джоржъ будетъ здѣсь со всѣми какъ дома. Мистеръ Шау, уходя, сунулъ Джоржу въ руку полкроны и шепнулъ ему, чтобъ онъ спряталъ ее во внутренній карманъ. Джоржъ побѣжалъ за нимъ, остановилъ его въ дверяхъ и сказалъ, что у него въ чемоданѣ есть пять шиллинговъ: но дядя не взялъ обратно своей полкроны. Онъ полагалъ, что она современемъ можетъ Джоржу пригодиться.

Мистриссъ Уатсонъ, было, поручила Филиппу отвести брата въ комнату, гдѣ тотъ будетъ спать, и помочь ему разложить свои вещи. Но Филиппъ спѣшилъ къ своему Саллюстію и былъ очень радъ, когда мистриссъ Уатсонъ сама пошла съ мальчикомъ, присмотрѣть, чтобы онъ въ порядкѣ положилъ въ школѣ свое бѣлье и платье. Филиппъ не замедлилъ ускользнуть.

"Какой, странный фасонъ!" воскликнула мистрисъ Уатсонъ, разсматривая воротнички Джоржа." Вамъ необходимо сдѣлать другіе: эти воротнички, придерживаемые черной лентой, никогда не лежатъ хорошо: они постоянно сползаютъ, то на одинъ бокъ, то на другой."

"Ихъ шили мои сестры, которыя такъ надъ ними трудились!" замѣтилъ Джоржъ.

"Прекрасно," возразила мистрисъ Уатсонъ; "жаль только, что они не болѣе удобнаго фасона. Ваши воротнички постоянно будутъ у васъ сидѣть на боку, и когда вы пойдете къ вашей тётѣ, она подумаетъ, что мы мало заботимся о вашей одеждѣ. Ихъ непремѣнно надо передѣлать. А вотъ чулки у васъ отличные, крѣпкіе! Но что это? неужели у васъ больше нѣтъ сапоговъ?"

"У меня на ногахъ одна пара."

"Конечно, въ этомъ я не сомнѣваюсь. Завтра же надо вамъ заказать пару толстыхъ сапоговъ, удобныхъ для деревни. У насъ здѣсь нѣтъ тротуаровъ, какъ въ Лондонѣ."

Такимъ образомъ мистрисъ Уатсонъ, разбирая вещи Джоржа, однѣ изъ нихъ одобряла, другія порицала. Мальчику больно было, что находили негоднымъ многое изъ того, надъ чѣмъ такъ трудились его мать и сестры.

Когда чемоданъ былъ опорожненъ, а комодъ наполненъ, мистриссъ Уатсонъ отвела Джоржа въ комнату, гдѣ были собраны всѣ мальчики для ужина. Они такъ шумѣли, что, Джоржъ надѣялся, никто не замѣтилъ его появленія. Но въ этомъ онъ ошибся. Лишь только вошелъ онъ въ комнату, шумъ мгновенно стихъ, и всѣ глаза обратились въ его сторону. Одинъ Филиппъ только не смотрѣлъ на него, однако посторонился, чтобъ очистить ему около себя мѣсто, и придвинулъ поближе большую тарелку съ хлѣбомъ. Мистриссъ Уатсонъ позаботилась, чтобъ Джоржъ получилъ свою порцію молока, и мальчикъ радъ былъ чѣмъ нибудь заняться, между тѣмъ какъ на него смотрѣло столько лицъ. Еслибъ не возможность устремить свое вниманіе на ужинъ, онъ, кажется, просто на-просто, расплакался бы.

Гувернеръ сидѣлъ на верхнемъ концѣ стола и читалъ. Мистриссъ Уатсонъ обратила его вниманіе на Джоржа, который всталъ и поклонился. Бѣдняжка весь раскраснѣлся, столько же отъ робости, сколько отъ досады, потому что узналъ въ гувернерѣ своего сосѣда въ почтовой каретѣ.

"Можетъ быть," замѣтила мистриссъ Уатсонъ, "у васъ, мистеръ Карнаби, послѣ ужина найдется какое нибудь занятіе для этого молодаго джентльмена, пока другіе будутъ приготовлять свои уроки. Завтра онъ тоже начнетъ учиться, но сегодня..."

"Къ его услугамъ всегда готова таблица умноженія," отвѣчалъ мистеръ Карнаби; "юный джентльменъ, кажется, питаетъ къ ней особенную слабость."

Джоржъ покраснѣлъ и еще прилежнѣе занялся своимъ хлѣбомъ и молокомъ.

"Никогда не надо обижаться шуткой," шепнула ему мистриссъ Уатсонъ. "Въ первый вечеръ вамъ никто не станетъ надоѣдать таблицей умноженія. Погодите, я вамъ добуду книгу; а пока вотъ вамъ и товарищъ: онъ у меня, было, совсѣмъ вышелъ изъ головы."

Добрая дама направилась въ другой конецъ комнаты и скоро вернулась оттуда, держа за руку мальчика, который употреблялъ всѣ возможныя усилія, чтобъ перестать плакать. Онъ то и дѣло утиралъ глаза рукой и не рѣшался ни на кого смотрѣть. Окончивъ ужинъ, онъ недоумѣвалъ, что ему съ собой дѣлать, такъ какъ только сегодня поступилъ въ школу и никого въ ней не зналъ. Его звали: Томъ Гольтъ и ему было десять лѣтъ. Сообщивъ одинъ другому свои имена, свои года и откуда они, мальчики не находили болѣе предмета для разговора. Джоржъ сильно желалъ, чтобъ Филиппъ пересталъ бормотать надъ своимъ Саллюстіемъ и ежеминутно заглядывать въ лексиконъ. Но мистриссъ Уатсонъ не забывала бѣдныхъ новичковъ. Она принесла имъ изъ библіотеки путешествія Кука и дала имъ ихъ съ условіемъ, чтобы они, уходя спать, возвратили книгу мистеру Карнаби.

Конецъ вечера прошелъ довольно хорошо. Джоржъ разсказалъ Гольту кое-что о своемъ житьѣ -- бытьѣ въ Брадстерсѣ и повѣрилъ ему свое желаніе сдѣлаться морякомъ и совершить кругосвѣтное плаваніе. Ему очень хотѣлось побывать въ Китаѣ, который онъ считалъ страной, наименѣе изслѣдованной послѣ Африки; но онъ не чувствовалъ склонности путешествовать по Сахарѣ. Его пугалъ зной, царствующій въ этой пустынѣ. Онъ испыталъ уже кое-что подобное этому зною у себя дома на балконѣ, подъ свинцовымъ навѣсомъ. Какую наибольшую степень зноя испыталъ Гольтъ, освѣдомился потомъ Джоржъ и тутъ былъ несказанно удивленъ. Гольтъ пріѣхалъ въ Крофтонъ отъ дяди, который содержалъ ферму въ одной изъ сосѣднихъ мѣстностей, но родился онъ въ Индіи и находился въ Англіи всего только восемнадцать мѣсяцевъ. Между тѣмъ, какъ Джоржъ думалъ удивить его разсказами о Брадстерѣ и о зноѣ подъ навѣсомъ своего балкона въ Лондонѣ, его маленькій товарищъ переплылъ Океанъ на разстояніи четырнадцати тысячъ миль и испыталъ зной, почти равный сахарскому! Гольтъ былъ очень скроменъ. Онъ находилъ, что въ полѣ, около дядиной фермы, бываетъ гоже очень жарко во время жатвы, равно какъ и на кухнѣ, когда тамъ готовится ужинъ для жнецовъ; но въ Индіи, по его мнѣнію, все-таки еще жарче. Джоржъ засыпалъ его вопросами. Гольтъ на все охотно отвѣчалъ, и мальчики вскорѣ такъ освоились одинъ съ другимъ, какъ старые знакомые. Въ пылу разговора они забылись и такъ возвысили голоса, что ихъ стало слышно на другомъ концѣ комнаты, не смотря на гулъ тридцати остальныхъ голосовъ, твердившихъ уроки. Вдругъ до ушей Джоржа долетѣло слово: "Болтунъ! Болтунъ номеръ 2-й!"

Джоржъ мгновенно умолкъ, къ немалому удивленію Гольта.

Филиппъ, не отводя глазъ отъ книги, произнесъ такъ, чтобъ его могъ слышать гувернеръ:

"А кто разболталъ о болтунѣ номеръ второй? Гдѣ болтунъ номеръ третій?"

Раздался всеобщій смѣхъ. Гувернеръ всталъ и подошелъ къ Филиппу посмотрѣть, гдѣ тотъ нашелъ въ Саллюстіи только что произнесенную имъ фразу. А такъ какъ въ книгѣ не оказалось ничего подобнаго, то онъ схватилъ Филиппа за волосы и началъ его трепать.

"Пожалуста, пожалуста, оставьте его! Не дѣлайте ему такъ больно!" воскликнулъ Джоржъ.

"Ты это называешь больно?" возразилъ гувернеръ.-- "Погоди, пока ты познакомишься съ розгой, тогда ты узнаешь, какъ бываетъ больно. Смотри-ка, чтобъ мы тебѣ не задали четырежды семь розогъ. Вѣдь это твое любимое число, не правда-ли?"

Гувернеръ окинулъ взглядомъ весь классъ. Почти всѣ мальчики смѣялись.

"Видишь, я знаю твой секретъ: четырежды семь..." -- продолжалъ мистеръ Карнаби. "Чего ты качаешь головой?"

"Нѣтъ, вы не знаете секрета насчетъ четырежды семь."

"Развѣ я не слышалъ, что говорилъ твой отецъ?"

"Что вы слышали? Никто здѣсь не знаетъ, что онъ этимъ хотѣлъ сказать, и никто не узнаетъ, если я не скажу; а я этого не сдѣлаю. Прошу васъ оставить также въ покоѣ Филя, онъ объ этомъ знаетъ не больше васъ."

Мистеръ Карнаби что-то проворчалъ на счетъ дерзости маленькихъ мальчиковъ, которые воображаютъ себѣ, будто могутъ имѣть секреты, а затѣмъ послалъ младшихъ учениковъ спать. Джоржъ возвратилъ ему книгу путешествій Кука и сталъ прощаться съ Филемъ. Онъ уже поднялъ личико, чтобъ поцѣловать его, но къ счастью вспомнилъ во-время, что со вступленіемъ въ школу ему надо покончить съ поцѣлуями. Онъ подалъ брату руку, но тотъ сдѣлалъ видъ, будто этого не замѣтилъ, и только попросилъ его лечь болѣе къ одной сторонѣ постели, такъ чтобы оставить ему мѣсто. А ложится онъ пусть на ту кровать, которая стоитъ возлѣ окна. Джоржъ въ отвѣтъ кивнулъ головой и вышелъ изъ класса вмѣстѣ съ Гольтомъ и еще двумя другими мальчиками, спавшими въ одной комнатѣ съ нимъ.

Два послѣдніе мальчика, которые были уже не новички, мигомъ очутились въ постели и съ изумленіемъ, выпуча глаза, смотрѣли, какъ Джоржъ принялся мыть себѣ лицо и руки. Одинъ изъ нихъ даже посовѣтовалъ ему этого не дѣлать, такъ какъ сейчасъ должна явиться служанка потушить огонь. Если она увидитъ, что онъ еще не легъ, она^на него пожалуется. Джоржъ поспѣшно плеснулъ себѣ на лицо, отерся и отошелъ отъ умывальника, оставивъ въ немъ воду. Ему замѣтили, что это тоже не позволяется. Кромѣ того его удивило, что ни одинъ изъ мальчиковъ, ложась спать, не молился Богу, тогда какъ онъ самъ никогда не пропускалъ безъ молитвы ни одного вечера, исключая того времени, когда у него была корь. Онъ видѣлъ, что мальчики за нимъ наблюдаютъ; но въ то же время помнилъ совѣтъ матери никогда не засыпать, не помолясь. Спрятавшись, какъ можно лучше, за узенькія занавѣски, украшавшія его кровать, онъ всталъ на колѣни; но устремленные на него глаза мальчиковъ отвлекали его вниманіе отъ молитвы, которую онъ произносилъ. Къ тому же, онъ не успѣлъ кончить, какъ въ комнату вошла служанка. Она немного подождала, но, когда онъ наконецъ улегся, посовѣтывала ему въ другой разъ ложиться скорѣй, такъ какъ ей некогда ждать.

Джоржъ еще никогда не чувствовалъ такой усталости, какъ въ настоящій вечеръ. Это былъ самый длинный день въ его жизни. Ему казалось, что съ утра, когда онъ уѣхалъ изъ дому, прошла цѣлая недѣля. Тѣмъ не менѣе онъ не могъ спать. Онъ забылъ попросить Филиппа, чтобъ тотъ его на слѣдующее утро во-время разбудилъ, и теперь долженъ былъ ждать, пока тотъ придетъ. Кромѣ того онъ старался разрѣшить вопросъ, такъ ли онъ доволенъ своимъ поступленіемъ въ школу, какъ того ожидалъ. Она казалась ему весьма непохожей на родительскій домъ. Въ ней всѣ были такъ неласковы, а Филиппъ, вмѣсто того чтобъ помогать ему; имѣлъ видъ будто стыдится его. Все это до такой степени разстраивало бѣднаго мальчика, что онъ горько заплакалъ. Подушка его совсѣмъ намокла отъ слезъ и онъ едва не задыхался отъ рыданій, которыя старался заглушить, такъ чтобъ его не могли слышать другіе мальчики. Затѣмъ онъ вспомнилъ, что хотя и пробовалъ молиться, это ему не вполнѣ Удалось, и онъ рѣшился снова обратить къ Богу свои мысли: молитва никогда не надоѣдаетъ Господу. Джоржу стало какъ-то легче на душѣ при мысли, что у него есть другъ, который всегда при немъ, и что онъ можетъ во всякое время съ нимъ говорить. Теперь молитва принесла ему не малое утѣшеніе.

"Господи!" говорилъ онъ, "я здѣсь одинъ, никого не знаю и все вокругъ меня такъ странно, непривычно. Прошу тебя, сдѣлай, чтобъ всѣ люди здѣсь были ко мнѣ добры, пока я къ нимъ привыкну; а если они станутъ меня обижать, то помоги мнѣ переносить это терпѣливо. Помоги мнѣ не огорчаться мелочами, дай мнѣ прилежанія и научи меня любить школу, такъ какъ я прежде думалъ, что буду ее любить. Домашнихъ моихъ я люблю болѣе прежняго: пусть и они любятъ меня, особенно Адель,-- пусть они каждый день вспоминаютъ обо мнѣ и съ нетерпѣніемъ ожидаютъ Рождества, когда я снова буду съ ними."

Произнося мысленно эту молитву, онъ понемногу успокоился и наконецъ заснулъ.

Часъ спустя, его разбудилъ шумъ и свѣтъ въ комнатѣ: это Филь и два другіе старшіе мальчика, въ свою очередь, пришли ложиться спать.

"О, Филь!" воскликнулъ Джоржъ, быстро приподнимаясь: "я тебя дожидался, чтобъ попросить тебя разбудить меня завтра во время. Пожалуйста не забудь!"

Всѣ разсмѣялись, а Филиппъ спросилъ у брата, развѣ онъ не видѣлъ колокола на крышѣ школьнаго дома? Колоколъ этотъ каждое утро будитъ мальчиковъ.

"Но я могу его не услышать," замѣтилъ Джоржъ.

"Но все-таки, пожалуйста, не дай мнѣ завтра заспаться."

"Объ этомъ позаботится колоколъ!" -- вотъ все, чего маленькій мальчикъ могъ добиться отъ старшаго брата.

"Ну ужъ объ этомъ тебѣ нечего безпокоиться," возразилъ Филь.

ГЛАВА V.

Школьныя забавы.

На слѣдующее утро Джоржъ убѣдился, что онъ не подвергался ни малѣйшей опасности проспать. Звукъ колокола мгновенно поднялъ его, и онъ очутился на ногахъ почти прежде, чѣмъ успѣлъ открыть глаза. Другіе мальчики, уже привыкшіе къ колоколу, не торопились такъ, какъ Джоржъ. Они потягивались, зѣвали и не съ разу выходили изъ постелей, вслѣдствіе чего новичокъ могъ довольно долго и безпрепятственно пользоваться большимъ, жестянымъ тазомъ для умыванья. На каждыхъ трехъ мальчиковъ приходилось по такому тазу; но Джоржъ такъ долго умывался, что другіе уже начали приходить въ нетерпѣніе. Сначала они съ любопытствомъ слѣдили за новичкомъ, недоумѣвая, что онъ станетъ дѣлать, когда вымоетъ лицо, потомъ начали его дразнить; -- когда же замѣтили, что онъ собирается мыть ноги, они всѣ разомъ закричали и обозвали его нечистоплотнымъ мальчишкой.

"Нечистоплотный!" съ удивленіемъ повторилъ Джоржъ "Вы называете меня нечистоплотнымъ, потому что я хочу мыть ноги. Но мама, напротивъ, говоритъ, что тотъ нечистоплотенъ, кто не моетъ ихъ каждый день."

Филиппъ возразилъ, что все это вздоръ и пустяки. Здѣсь нѣтъ ни мѣста, ни времени для подобныхъ штукъ, которыя хороши дома, но вовсе неумѣстны въ школѣ, гдѣ положено мыть голову и ноги разъ въ недѣлю, а именно но субботамъ. Каждое же утро едва хватаетъ времени на мытье рукъ и лица.

Всѣ мальчики въ комнатѣ сдѣлали видъ, будто намѣреніе Джоржа вымыть себѣ ноги въ жестяномъ тазу возбудило въ нихъ отвращеніе. Они принудили бѣдняжку выпылоскать нѣсколько разъ и вытерѣть тазъ, прежде чѣмъ рѣшились сами его употреблять. Затѣмъ раздался второй звонокъ и всѣ засуетились, спѣша внизъ. Джоржъ дернулъ Филя за руку и спросилъ:

"Какъ ты думаешь, я успѣю помолиться?"

"Всѣ молятся вмѣстѣ въ классѣ," отвѣчалъ Филь. "Лучше поторопись туда."

"Погоди, я только причешу голову."

Филиппъ казался смущеннымъ, а другіе засмѣялись, смотря на Джоржа, который старался раздѣлить волосы и зачесать ихъ такъ, какъ его учила Сусанна. Наконецъ онъ рѣшился оставить ихъ неприглаженными, утѣшая себя мыслью, что потомъ вернется наверхъ и причешется, когда некому будетъ надъ нимъ смѣяться.

Въ классѣ было холодно и сумрачно. Солнце показывалось въ немъ только послѣ полудня. Мистеръ Тукъ еще не являлся, что опечалило Джоржа, такъ какъ ему очень хотѣлось поскорѣй его увидѣть. Зато мистриссъ Уатсонъ пришла вмѣстѣ съ служанками и присутствовала при чтеніи гувернеромъ молитвъ. Затѣмъ всѣ принялись за дѣло, исключая Джоржа и Гольта. Классъ за классомъ повторялъ свои уроки, и это показалось новичкамъ необыкновенно труднымъ дѣломъ. Они думали, что никакая практика не научитъ ихъ такъ гладко и безъ запинки произносить уроки, какъ остальные ученики. Джоржъ уже и прежде слышалъ нѣчто подобное. Филиппъ, дома часто, не переводя духа, произносилъ: "Sal, Sol, Ben et Spien," и такъ далѣе, до конца параграфа, къ великому удивленію сестеръ и къ неменьшей забавѣ маленькаго Гарри. А Сусанна, какъ бы она ни была занята, всякій разъ являлась его выслушать, а затѣмъ просила еще повторенія въ присутствіи кухарки. Джоржу казалось, что ни одинъ мальчикъ не говорилъ урока такъ быстро и плавно, какъ Филь; но косые взгляды, бросаемые послѣднимъ въ его сторону, доказали ему, что старшій братъ имѣлъ въ виду удивить новичковъ. Это не мало облегчило сердце Джоржа. Онъ увидѣлъ, что Филь не презираетъ его, какъ онъ начиналъ уже того опасаться, иначе къ чему бы тотъ заботился о томъ, какъ бы произвести на него выгодное впечатлѣніе. Подъ конецъ гувернеръ прикрикнулъ на Филя и даже дернулъ его за волосы, находя что мальчикъ уже слишкомъ быстро говоритъ и вслѣдствіе этого часто ошибается. Джоржу стало такъ стыдно, какъ будто досталось ему самому, и онъ готовъ былъ заплакать.

Можетъ быть гувернеръ замѣтилъ это. Онъ подозвалъ къ себѣ Джоржа и очень ласково съ нимъ обошелся. Заглянувъ въ Латинскую грамматику, привезенную мальчикомъ изъ дому, онъ, по загнутымъ уголкамъ страницъ, увидѣлъ, сколько изъ нея пройдено, и обращался къ Джоржу только съ такими вопросами, на которые тотъ легко могъ отвѣчать. Такимъ образомъ онъ отвѣтилъ три склоненія и при этомъ всего одинъ разъ ошибся. Затѣмъ ему былъ заданъ урокъ къ слѣдующему дню, и Джоржъ остался чрезвычайно доволенъ тѣмъ, что у него наконецъ есть занятіе, также какъ и у другихъ мальчиковъ. Онъ не чувствовалъ болѣе ни малѣйшаго страха къ гувернеру и до того расхрабрился, что даже спросилъ у него, гдѣ ему лучше сѣсть.

"Гдѣ лучше сѣсть? Я полагаю, вамъ слѣдуетъ дать пюпитръ, хотя пока у васъ еще почти нечего въ него класть. Если найдется свободный, мы вамъ его дадимъ; въ противномъ же случаѣ отведемъ гдѣ нибудь уголокъ.

Кто-то изъ мальчиковъ шепнулъ, что лучшее мѣсто для маленькаго новичка на скамейкѣ, подъ передникомъ мистриссъ Уатсонъ. Но гувернеръ услышалъ это и возразилъ, что не слѣдуетъ легкомысленно судить о новичкахъ; случается, что маленькіе мальчики ни въ чемъ не Уступаютъ болѣе взрослымъ. Вслѣдъ затѣмъ гувернеръ Подозвалъ старшаго ученика и поручилъ ему освѣдомиться, нѣтъ ли свободнаго пюпитра для Проктора младшаго. Пюпитръ оказался. Джоржъ положилъ въ него свои сри книги и грифельную доску и съ той минуты почувствовалъ себя настоящимъ ученикомъ Крофтонской Школы. Гувернеръ вообще обошелся съ нимъ лучше, чѣмъ онъ ожидалъ. Ему, правда, еще предстояло свиданіе съ мистеромъ Тукомъ; но этого послѣдняго онъ вовсе не боялся. Такимъ образомъ Джоржъ мало по малу ободрился, повеселѣлъ и съ удовольствіемъ ожидалъ завтрака.

Однако ему пришлось испытать еще маленькое неудовольствіе. Между тѣмъ, какъ мальчики толпились въ длинной столовой, куда собрались къ завтраку, Джоржъ бросился наверхъ, въ свою комнату, причесаться. Тамъ онъ засталъ двухъ служанокъ, которыя, завидѣвъ его; принялись хлопать въ ладоши и кричать: "прочь, прочь отсюда!" Онѣ даже погрозили, что если не уйдетъ сію же минуту, то онѣ на него пожалуются мистриссъ Уатсонъ за нарушеніе правилъ. Джоржъ въ отвѣтъ спросилъ, а что скажетъ мистриссъ Уатсонъ, если увидитъ его за завтракомъ такого растрепаннаго? Тогда одна изъ служанокъ сама причесала его; но въ то же время посовѣтовала ему всегда носить гребешокъ въ карманѣ, такъ какъ мальчикамъ запрещалось ходить въ дортуаръ не въ положенные часы.

Наконецъ Джоржъ увидѣлъ и мистера Тука. Когда мальчики возвратились въ классъ, около девяти часовъ, онъ уже былъ тамъ, за своимъ столомъ. Джоржъ съ улыбающимся личикомъ направился въ конецъ комнаты, гдѣ стоялъ его пюпитръ. Томъ Гольтъ слѣдовалъ за нимъ, понуря голову, не смотря на всѣ убѣжденія Джоржа не бояться. Но когда наконецъ мистеръ Тукъ замѣтилъ новичковъ, онъ не сдѣлалъ между ними никакой разницы и казалось совсѣмъ забылъ, что видѣлъ Джоржа ранѣе. Онъ выразилъ надежду, что оба мальчика будутъ хорошо себя вести и учиться такъ, что сдѣлаютъ честь Крофтонской школѣ. Затѣмъ онъ попросилъ мистера Карнаби заняться съ ними, и въ теченіи нѣкотораго времени они болѣе не имѣли никакого дѣла съ мистеромъ Тукомъ.

Это первое утро въ школѣ съ девяти до двѣнадцати часовъ, показалось маленькимъ мальчикамъ самымъ длиннымъ въ ихъ жизни. При мысли, что и послѣобѣденное время будетъ длиться также долго и это станетъ повторяться каждый день, бѣдняжкамъ сдѣлалось жутко. Еслибъ кто нибудь имъ тогда сказалъ, что они мало-по-малу привыкнутъ къ школьному порядку и что трудъ, наполняя ихъ время, значительно его сократить,-- врядъ ли бы они тому повѣрили. Въ настоящую минуту они ощущали только то тяжелое впечатлѣніе, какое испытываютъ всѣ мальчики и дѣвочки, когда поступаютъ въ школу.

Мистеръ Карнаби былъ занятъ другими учениками и не могъ много заниматься съ новичками. Джоржъ отвѣтилъ свои собственный урокъ изъ латыни, помогъ выучить Гольту то, что было ему задано, написалъ страницу чистописанія, сдѣлалъ ариѳметическую задачу и затѣмъ получилъ позволеніе, вмѣстѣ съ Томомъ, забавляться, чѣмъ хочетъ, лишь бы только оба были смирны и не мѣшали другимъ. Маленькіе мальчики принялись разглядывать смѣшныя фигуры, кѣмъ-то вырѣзанныя на ихъ пюпитрахъ, потомъ начали считать сколько дней остается до Рождества: учебныхъ и воскресныхъ. Затѣмъ Джоржъ сталъ рисовать пароходъ на Темзѣ, а Томъ корабль, на которомъ пріѣхалъ изъ Индіи. Но не успѣли они кончить своихъ рисунковъ, какъ пробилъ полдень, Уроки прекратились и всѣ мальчики бросились на лужокъ, отведенный для ихъ игръ.

Тутъ только Джоржъ впервые вполнѣ созналъ, что онъ болѣе не въ городѣ. Когда онъ увидѣлъ облитый солнцемъ лужокъ, качающіяся верхушки деревъ, далеко, далеко растилающіяся передъ нимъ поля и старинную церковную башню, на половину закрытую плющемъ -- у него вырвался крикъ радости. Но это никого не удивило, потому что почти всѣ мальчики кричали. Джоржу сильно захотѣлось подобрать нѣсколько изъ тѣхъ каштановъ, которые онъ видѣлъ наканунѣ подъ деревьями вдоль дороги. Онъ, было, уже собрался туда бѣжать, но Филиппъ его довольно сурово остановилъ, сказавъ, что онъ въ первый же день навлечетъ на себя неудовольствіе, если осмѣлится переступить за границы лужайки.

Джоржъ совсѣмъ позабылъ, что на свѣтѣ существуютъ какія либо границы и ему было непріятно напоминаніе о нихъ. Онъ со вздохомъ попросилъ Филиппа указать ему съ точностью мѣсто, далѣе котораго онъ не долженъ ходить. Филиппъ сдѣлалъ это весьма неохотно, даже грубо, и опрометью побѣжалъ обратно къ товарищамъ, ожидавшимъ его для игры въ мячъ.

На краю лужайки стояло нѣсколько каштановыхъ деревъ; Джоржъ замѣтилъ подъ ними каштаны съ надтреснувшей скорлупой. Онъ живо подобралъ ихъ и сунулъ въ карманъ, удивляясь, что никто другой не поспѣшилъ, прежде него, овладѣть такимъ сокровищемъ. Ему вздумалось послать нѣкоторые изъ нихъ Адели и маленькому Гарри. Кромѣ того онъ думалъ, что они должны быть очень вкусны, вынулъ изъ кармана перочинный ножикъ, очистилъ одинъ изъ нихъ и попробовавъ. Но онъ ошибся въ своихъ ожиданіяхъ и невольно сдѣлалъ гримасу, спрашивая себя, почему эти каштаны такъ отвратительны, тогда какъ тѣ, что онъ ѣлъ печеными о Рождествѣ, были такъ вкусны. Вдругъ позади него раздался смѣхъ. Онъ понялъ, что опять сдѣлалъ что-то здѣсь непринятое, и у него снова защемило сердце.

Спасаясь отъ насмѣхавшихся надъ нимъ мальчиковъ, Джоржъ очутился на другомъ концѣ лужайки, гдѣ у огородной стѣны нѣкоторые изъ его товарищей играли въ мячъ. Джоржъ, также какъ и они, принялся бѣгать взадъ и впередъ, стараясь ловить мячъ. Но ему ни разу не удалось его поймать. Надъ нимъ смѣялись и даже сбили его съ ногъ, а другой мальчикъ упалъ на него. Тогда ему замѣтили, что пусть онъ лучше не суется играть, если не умѣетъ.

Бѣдняжка удалился. Никто не хотѣлъ имъ заняться или поучить его играть, и онъ снова почувствовалъ себя несчастнымъ. Однако, помня наставленія матери, онъ попытался пѣть, чтобъ не расплакаться, и принялся считать тычинки въ заборѣ, окружавшемъ лужайку. Незамѣтно подошолъ онъ къ дереву, стоявшему совсѣмъ въ сторонѣ, стволъ котораго раздѣлялся на двѣ части. То была неправильно разросшаяся кривая, старая яблоня. Но именно вслѣдствіе ея кривизны Джоржу показалось, что онъ легко можетъ на нее влѣзть. Ему уже давно хотѣлось полазить по деревьямъ. Но взглянувъ вверхъ, онъ увидѣлъ, что яблоня была уже занята. Верхомъ на одной изъ вѣтокъ помѣщался мальчикъ, который читалъ книгу.

"Хочешь влѣзть сюда?" спросилъ онъ Джоржа.

"Да, сэръ, я очень бы этого желалъ. Я еще никогда не лазилъ по деревьямъ."

"Вотъ и прекрасно: это дерево очень удобно для начала. Я подамъ тебѣ руку, а ты за нее ухватись."

"Благодарю васъ, сэръ."

"Не зови меня сэромъ и не говори мнѣ вы. Я такой же ученикъ, какъ ты. Имя мое Данъ Фирсъ. А ты маленькій Прокторъ, не правда-ли, братъ Филиппа Проктора?"

"Да. Но, Фирсъ, если я сорвусь съ дерева, то и тебя увлеку за собой."

"Нѣтъ. Но если ты хочешь, я сойду внизъ и подсажу тебя: это будетъ безопаснѣе. Ну, посторонись-ка немного."

Фирсъ соскочилъ, указалъ Джоржу, куда ему поставить ногу, ловко подсадилъ его, и маленькій мальчикъ вскорѣ въ свою очередь очутился верхомъ на вѣткѣ, махая шайкой. Фирсъ добродушно засмѣялся, видя радость своего маленькаго товарища. Онъ заставилъ его нѣсколько разъ сходить съ дерева и снова взлѣзать, пока тотъ не научился дѣлать это совершенно ловко.

Джоржъ сидѣлъ на вѣткѣ, разгоряченный, по счастливый, и обмахивался шапкой, а Фирсъ стоялъ прислонясь къ забору и разговаривалъ съ нимъ. Между прочимъ Фирсъ разсказалъ ему, что эта яблоня -- единственное дерево, на которое мальчикамъ позволяется лазить съ тѣхъ поръ, какъ Недъ Ривъ свалился съ высокаго бука и повредилъ себѣ спинной хребетъ. Онъ указалъ деревья, на которыя до тѣхъ поръ самъ лазилъ, и у Джоржа закружилась голова отъ одной мысли, что можно было взбираться на такую высоту.

"Тебя кто нибудь училъ лазить?" спросилъ онъ у Фирса.

"Да, меня училъ отецъ, когда я былъ еще меньше тебя."

"А когда ты поступилъ въ школу, училъ тебя кто нибудь здѣшнимъ играмъ и порядкамъ?"

"Нѣтъ; но многія игры были мнѣ уже знакомы прежде. А тебѣ развѣ некому здѣсь все показать?"

"Нѣтъ.... да.... кажется, нѣтъ. Я сначала думалъ, что Филиппъ мнѣ все покажетъ, но онъ какъ будто вовсе меня не замѣчаетъ." И Джоржъ, закусивъ губы, сталъ еще энергичнѣе обмахиваться.

"Ты ошибаешься," -- возразилъ ему Фирсъ; "онъ заботится о тебѣ гораздо болѣе, чѣмъ ты думаешь."