ТОМЪ I

Часть I и II.

ПРЕДУВѢДОМЛЕНІЕ.

Въ 1807мъ году я назначенъ былъ Членомъ Духовной Россійской Миссіи, отправлявшейся въ Пекинъ. Мысль, что буду проѣзжать чрезъ такую отдаленную страну, которую хотя многіе знаютъ по описаніямъ, но не многіе видали своими глазами, чрезвычайно восхищала меня, и я предположилъ, по выѣздѣ изъ Кягты за границу, вести подробный путевой дневникъ. Мнѣ хотѣлось описать: проѣзжаемую страну съ селеніями и городами, состояніе въ оной годовыхъ временъ, произведенія изъ трехъ царствъ природы, и даже присовокупить къ сему Статистическое описаніе Монголіи.

Но, противъ чаянія моего, я собственнымъ опытомъ убѣдился, что путешественнику, незнающему языка обозрѣваемой имъ страны, почти не возможно избѣжать ошибочныхъ надъ нею замѣчаній. Къ сему надобно еще присовокупить, что Китайцы скрытны предъ иностранцами. Какъ скоро склоняешь разговоръ къ развѣдыванію объ ихъ отечествѣ, они тотчасъ обращаютъ рѣчь на предметы общіе. Монгольскіе чиновники стараются въ семъ случаѣ подражать Китайскимъ. Низшіе Монголы хотя по простотѣ своей довольно откровенны, но ихъ свѣдѣнія о вещахъ простираются не далѣе предѣловъ ихъ кочевья; притомъ старшины внушаютъ имъ наблюдать въ разговорахъ съ иностранцами скромность. Однажды мнѣ случилось спросить ѣхавшаго подлѣ меня Олота о содержаніи почты въ Монголіи. Онъ, удовлетворивъ моему любопытству, присовокупилъ: Начальники запрещаютъ намъ болтать.

Сообразно предначертанному плану былъ составленъ мною дневникъ путешествія въ Пекинъ: но, по прошествіи нѣсколькихъ лѣтъ, когда я получилъ уже небольшое свѣдѣніе въ Китайскомъ языкѣ, открылъ много погрѣшностей въ сихъ запискахъ: посему принужденъ былъ исключить замѣчанія, основанныя на извѣстіяхъ не весьма вѣрныхъ, или на предположеніяхъ слишкомъ смѣлыхъ, и откинуть тѣ поверхностныя заключенія, которыя сдѣлалъ, разсматривая предметъ не съ той стороны, или судя о немъ по предубѣжденію. Но отъ перемѣнъ сихъ дневникъ мой сдѣлался очень единообразнымъ и скучнымъ.

Въ продолженіе послѣднихъ осьми лѣтъ моего пребыванія въ Пекинѣ, я пріобрѣлъ о Монголія довольно свѣдѣній, почерпнутыхъ частію изъ Исторіи Китайской, частію изъ обращенія съ коренными жителями той страны. Сіе самое побудило меня совершенно оставить прежній мой дневникъ, а вмѣсто онаго, по возвращеніи въ Россію, изложить означенныя свѣдѣнія въ видѣ сихъ краткихъ Записокъ о Монголіи, со включеніемъ въ оныхъ и моего путешествія чрезъ Монголію, при возвращеніи изъ Пекина въ Кягту въ 1821мъ году.

Сіе сочиненіе, въ отношеніи къ главнымъ его предметамъ, раздѣлено на четыре Части. Въ первой изъ нихъ помѣщенъ дневникъ поѣздки нашей отъ Пекина до Россійской границы. Хотя путь отъ Калгана до Кягты лежитъ большею частію безплодными, малообитаемыми степями; но если читатель, для избѣжанія однообразія, не пожелаетъ слѣдовать за мною отъ станціи до станціи, то не получитъ истиннаго понятія о пустыняхъ Монголіи, а безъ сего не въ состояніи будетъ судить о племенахъ, вѣчно скитающихся по онымъ. Въ сей Части я не дѣлалъ общихъ замѣчаній на всю страну, что могло бы скушный дневникъ сдѣлать нѣсколько занимательнымъ. Для меня казалось лучше соединить всѣ Статистическія свѣдѣнія во второй Части. -- Третья Часть содержитъ краткое историческое обозрѣніе Монгольскаго народа: но сіе небольшое сочиненіе требовало большихъ трудовъ: надлежало прежде составить пространную Исторію сего народа, дабы, получивъ ясное и полное свѣдѣніе о его событіяхъ, основательнѣе изложить оную въ сокращенномъ видѣ. -- Четвертую Часть составляетъ Монгольское Уложеніе, по которому нынѣ Китай управляетъ симъ народомъ. Оно извлечено изъ Уложенія Китайской Палаты Иностранныхъ дѣлъ, изданнаго назадъ тому около сорока лѣтъ. Въ 1820мъ году сіе Уложеніе вновь издано хотя съ довольнымъ пополненіемъ, но безъ перемѣны коренныхъ основаній: прежняго изданія {Послѣднее Уложеніе уже переведено съ Маньчжурскаго языка на Россійскій, и въ нынѣшнемъ же году издано будетъ въ Свѣтъ.}.

ОГЛАВЛЕНІЕ ТОМА Iго.

ЧАСТЬ I.

I. Путъ отъ Пекина до Калгана:

Выѣздъ изъ Пекина

Русское кладбище

Западныя горы

Дворецъ Цзинъ-и-юань. -- Гора Юй-цюань-шань

Гора Ванъ-шеу-шань. -- Горы Цзюй-юнъ-шань

Цзюй-юнъ-гуань, крѣпость

Казенное подворье

Степени Литтературнаго испытанія

Сраженіе при Тху-му

Тора Цзи-минъ-шань

Городъ Сюань-хуа-фу

Гора Хуанъ-янъ-шань

Великая стѣна

Калганъ

II. Физическое обозрѣніе страны отъ Пекина до Калгана:

Перемѣны атмосферы

Времясчисленіе

Состояніе погоды. -- Образъ хлѣбопашества

Естественныя произведенія

III. О Великой стѣнѣ:

Мѣстоположеніе, протяженіе, время построенія и измѣненія ея. Развалины древнихъ Великихъ стѣнъ.

IV. Путь отъ Калгана до Шамо:

Выѣздъ изъ Калгана

Снѣги на горахъ

Трава Хуанъ-цинь

Степной жаворонокъ (бай-линъ)

Чаганъ-балгасу. -- Хара-балгасу

Глби, иначе Шамо

Суниты и Чахорцы

Чахарь

Ѵ. Путь чрезъ Шалю до Урги:

Вступленіе въ Шалю

Трава Суля

Соляное озеро Кобуръ-норъ

Урочище Мингань

Монгольскій журавль

Обо.-- Ильмы въ Шамо

Переходъ на земли Халхаскія

Учтивость -- подавать гостю разкуренную трубку

Наблюденія надъ камнями кремнистой породы

Описаніе колодцевъ въ Монголіи

Описаніе степи Шамо

Монгольскія овцы

Описаніе Тибетскаго буйлы

Переправа чрезъ Толу и въѣздъ въ Ургу

Поѣздъ къ Ургинскому Князю. -- Куренскій Маймашенъ

Урга и Курень

Описаніе долины Ургинской

VI. Путь отъ Урги до Кягты:

Выѣздъ изъ Урги

Гора Тэнтэй

Монастыри Дамба-дорцзи и Даши-ціоіонкоръ. -- Прогулка на станціи Хатцель

Гора Ноинъ-ола

Описаніе облавы

Ловля рыбы въ Хараголѣ

Иро и переправа чрезь сію рѣку

Окрестности Ибицика

Видъ Кягты изъ-за границы

Описаніе Кягты

Прибытіе въ Кягту

ЧАСТЬ II.

Географическое положеніе Монголіи

Политическое раздѣленіе Монголіи

Естественное состояніе Монголіи

Климатъ, качество земли, произведенія и торговля

Языкъ, племена, народонаселеніе, классы народа

Образъ правленія, управленіе, доходы Князей и Таицзіевъ

Наружный видъ, свойства и качества. Строеніе юртъ и образъ жизни. Пища и одѣяніе. Упражненія и обыкновенія. Кочевка. Художества и ремесла

О бракахъ и похоронахъ

О древнемъ и нынѣшнемъ богослуженіи Монголовъ

Словесность и просвѣщеніе Монголовъ

Происхожденіе кочевыхъ народовъ.

Отношеніе Монголовъ къ Китаю, какъ кочеваго народа

Разрѣшеніе вопроса, кто таковы были Татары XIII-го вѣка?

ЗАПИСКИ о МОНГОЛІИ.

Часть I.

Содержащая въ себѣ путешествіе отъ Пекина до Кягты въ 1821году.

I.

Путь отъ Пекина до Калгана, простирающійся на 388 ли.

(По большой дорогѣ 415).

MAЙ.

15. Утром мы принесли Богу, Подателю благъ, моленіе о сохраненіи насъ въ предпринятомъ пути; а въ два часа по полудни отправились изъ Россійскаго подворья, при многочисленномъ стеченіи народа. Въ столицѣ ѣхали съ церемоніею, будучи предшествуемы небольшимъ отрядомъ конныхъ козаковъ, что для Китайцевъ, по рѣдкости подобныхъ случаевъ, казалось новымъ зрѣлищемъ, и толпы любопытныхъ провожали насъ по улицамъ до самыхъ Ань--динъ-мынь { Ань-динъ-мынь есть названіе городскихъ восточныхъ воротъ въ сѣверной стѣнѣ Пекина.}, чрезъ которыя мы выѣхали изъ Пекина. На короткое время мы остановились у Русскаго кладбища, лежащаго въ двухъ ли { Ли есть Китайская мѣра пути, которая содержитъ въ себѣ 1800 инженерныхъ ихъ футовъ, Англинскихъ 1897 1/2, Россійскихъ саженъ -- 271 1/14: въ 10 ли содержится 5 верстъ 210 5/7 саженъ.} отъ помянутыхъ воротъ къ сѣверо-западу, неподалеку отъ большой дороги влѣво. Здѣсь на чертѣ между живыми и мертвыми мы простились со всѣми Членами Миссіи, оставшейся въ Пекинѣ. Не для чего говорить о противуположности взаимныхъ нашихъ чувствованій: одни возвращались въ объятія отечества, послѣ долговременнаго отсутствія; другіе остались заступить мѣсто ихъ, съ неизвѣстностію будущаго. Ночлегъ назначенъ былъ въ селеніи Цинъ-хэ {Правильнѣе Цинъ-хэ-чжуань. Во всѣхъ иностранныхъ словахъ, надъ которыми нѣтъ знака ударенія, надобно разумѣть оное на послѣднемъ слогѣ.} въ 18 ли отъ Пекина на сѣверо-западъ. Дорога до сего мѣста лежитъ ровными, низменными мѣстами, которыя весною послѣ оттали, а лѣтомъ послѣ дождей бываютъ по причинѣ топкости непроходимы.

Въ сіе время окрестности были уже покрыты налившеюся пшеницею. Прекрасный день и разлука съ давнимъ мѣстопребываніемъ произвели невольно въ моемъ сердцѣ печальное чувство. Поля, какъ бы прощаясь со мною въ послѣдній разъ, явились въ привлекательномъ видѣ. Нечувствительно подъѣхали мы къ каменному мосту, за которымъ лежитъ Цинъ-хэ. Сіе селеніе хотя не многолюдно, но считается торжкомъ (Цзи) и состоитъ изъ торговыхъ лавокъ и постоялыхъ дворовъ.

16. Рано по утру ревъ навьючиваемыхъ верблюдовъ далъ намъ знать о скоромъ отправленіи въ путь. При выѣздѣ изъ Цинъ-хэ первый предметъ, представившійся мнѣ, былъ величественныя Западныя горы { Западныя горы, по Китайски Си-шань, есть названіе хребта, лежащаго въ 40 ли отъ Пекина къ западу. Онъ состоитъ изъ множества огромныхъ горъ, изъ которыхъ каждая имѣетъ частное названіе: но самыя Западныя горы сушь нечто иное, какъ небольшое звено хребта Тхай-ханъ, идущаго отъ Желтой рѣки на сѣверо-востокъ до Желтаго моря.}, опоясывающія Пекинскую равнину на необозримое пространство. Въ мрачной отдаленности запада ясно отличалось лѣсистое ущелье, по которому расположенъ живописный Цзинъ-и-юань { Цзинъ-и-юань есть загородный дворецъ, построенный въ обширной пади Западныхъ горъ, подлѣ великолѣпнаго монастыря Сянъ-шань-сы, въ 10 ли отъ дворца Юань-минъ-юань на западъ. Онъ представляется въ густомъ лѣсу, окруженный множествомъ другихъ зданій, которыя расположены однѣ надъ другими въ привлекательнѣйшей картинѣ. Сіе мѣсто почитается однимъ изъ прекраснѣйшихъ, и въ своихъ видахъ представляетъ двадцать восемь плѣнительныхъ мѣстоположеній. Оно болѣе извѣстно подъ именемъ Сянъ-шань, а сіе слово собственно есть названіе горы съ ея окрестностями.}. Далѣе на чистомъ и ровномъ горизонтѣ величаво возвышался уединенный холмъ Юй-цюань-шань { Юй-цюань-шань лежитъ въ пяти ли отъ горы Вань-шеу-шань на сѣверѣ. Династіи Гинь Государь Цзунъ-чженъ построилъ здѣсь въ 1196 году загородный дворецъ, который при династіяхъ Юань и Минъ также служилъ для временныхъ выѣздовъ Двора: при настоящей династіи онъ названъ Цзинъ-минъ-юань. Сей холмъ получилъ названіе отъ вытекающаго изъ него источника Юй-цюань, который бьетъ изъ каменной разсѣлины и при самомъ выходѣ производитъ водоемъ около 30 футовъ въ поперешникѣ. На вершинѣ горы еще существуютъ остатки прежняго дворца и двое торжественныхъ мраморныхъ воротъ, которые весьма далеко видны.}, увѣнчанный бѣло-мраморными торжественными вратами. Изъ подошвы его съ шумомъ бьетъ источникъ Юй-цюань, который по своей волѣ почитается первымъ въ Китаѣ. Отселѣ нѣсколько къ югу едва мелькала золотая вершина горы Ванъ-шеу-шань { Ванъ-шеу-шань, иначе Вунъ-шань, есть названіе горы, лежащей въ 50 ли отъ Пекина на западѣ, отъ дворца Юань-минъ-юань въ пяти ли на юго-западѣ. Кромѣ множества прекрасныхъ бесѣдокъ и другихъ зданій съ разноцвѣтными блестящими кровлями, разбросанныхъ по южной и сѣверной сторонамъ, на вершинѣ находятся великолѣпыыя палашы Ишаліанскаго зодчесшва, а внизу на юго-западной сшоронѣ большое озеро Кхуыъ-минъ-ху. Видъ сего холма съ западнаго конца, прилежащаго къ самому озеру, превышаетъ всякое описаніе: почему въ пріемномъ для иностранныхъ посланниковъ церемоніалѣ непремѣнно назначается одинъ день для обозрѣнія сей горы. Жаль, что сіе случается по большой части зимою.}.

Отъѣхавъ 25 ли, сдѣлали мы привалъ въ Ша-хэ-сянь. Дорога изрядная и лежитъ ровными мѣстами, но подъ стѣнами сего города глубокіе пески. По обѣимъ его сторонамъ высокіе каменные мосты, южный съ восемью, сѣверный съ семью арками, хотя протекающая подъ ними рѣчка имѣетъ не болѣе одного фута глубины и около десяти ширины. Главное свойство горныхъ рѣкъ есть то, что онѣ во время дождей, будучи усиливаемы горными потоками, имѣютъ чрезвычайно быстрое стремленіе, которому слабо укрѣпленные мосты не могутъ противиться. Чрезъ 45 ли подъѣхали къ Цзюй-юй-шань. Сіи горы иначе называются Гуанъ-шань; а отъ нихъ и крѣпость Цзюй-юнъ-гуань получила свое имя отъ Ша-хэ-сянь въ началѣ дорога нѣсколько песчана, а ближе къ горамъ покрыта крупнымъ булыжникомъ, нанесеннымъ дождевыми потоками изъ горнаго ущелья. Впрочемъ мы ѣхали проселочною дорогою, а большая лежитъ чрезъ городъ Чанъ-пьхинъ-чжеу. Ночь провели мы на постояломъ дворѣ у воротъ крѣпостцы Нань-кхэу, лежащей при самомъ входѣ въ ущелье Гуань-гэу. Она составляетъ южную оборону крѣпости Цзюй-юнъ-гуань, защищающей столь важный проходъ отъ сѣвера къ Пекину.

17. При восхожденіи солнца шелъ небольшой дождь, послѣ котораго мы отправились въ путь чрезъ Нань-кхэу. Погода была прекраснѣйшая; легкій вѣтерокъ, чистый воздухъ и уединенная тишина возвышали прелести яснаго утра. Дорога чрезъ ущелье лежитъ по грудамъ камней, разрушенныхъ временемъ, или оторванныхъ отъ утесовъ дождевыми потоками. Она проложена для одной телѣги, и въ немногихъ только мѣстахъ могутъ разъѣхаться двѣ; но, сколько трудна по причинѣ узкости и неровности, столько напротивъ пріятна по очаровательности предметовъ. По обѣимъ сторонамъ возвышаются утесы, индѣ отвѣсные изъ цѣльныхъ кабановъ гранита или сланца, индѣ навислые, полуоторванные, готовые, кажется, обрушиться на путника при одномъ сотрясеніи воздуха. Но сіи высокіе утесы составляютъ толь-ко основаніе, на которомъ лежатъ другія огромнѣйшія толщи сланца и гранита. Время покрыло голые бока и вершины ихъ тонкимъ слоемъ пыли, по которой стелются изумрудные мхи -- несравненное украшеніе ихъ. Но при подошвѣ утесовъ, посреди ужасовъ разрушенія, мѣстами видны небольшія пашни, мѣстами сельскіе домики, окруженные орѣшникомъ, каштанами, абрикосами, жужубами { Жужубы суть Китайскіе финики, особливаго рода отъ Индѣйскихъ; родятся на обыкновенныхъ деревьяхъ, а не на пальмахъ; величиною, округлостію, сладкостію тѣла и косточкою внутри плода сходствуютъ съ финиками.} и виноградными лозами. Ручей, струясь по каменьямъ, то падаетъ съ гранитныхъ отломковъ изь-подъ тѣнистыхъ кустарниковъ въ видѣ каскада, то скрывается подъ основаніями утесовъ, и томнымъ своимъ журчаніемъ призываетъ утружденныхъ путниковъ подъ тѣнь древесную {Въ проѣздъ нашъ, дѣйствительно одинъ крестьянинъ спалъ при большой дорогѣ у ручья подъ густою тѣнью дерева Хуай-шу, а оселъ его стоялъ подлѣ него, привязанный къ сему дереву.}. Но въ сихъ же самыхъ мѣстахъ, гдѣ теперь каждый предметъ обворожаетъ чувства и глубокое молчаніе едва прерывается пѣніемъ птичекъ, лѣтомъ нерѣдко необыкновенные громы и ярящіеся дождевые потоки представляютъ разрушеніе міра; а зимою, посреди опустошеній природы, слышны токмо ужасный свистъ вѣтровъ и страшный ревъ тигровъ. Сіе сліяніе дикости съ нѣжностію, соединеніе ужасныхъ видовъ съ пріятностію, величественный безпорядокъ -- произведеніе могущественной природы, поставили Цзюй-юнъ-шань въ числѣ осьми плѣнительныхъ мѣстоположеній въ окрестностяхъ Китайской столицы. Цзюй-юнъ не увлекаетъ человѣка къ восторгамъ, но льетъ въ душу его сладостное чувство меланхоліи.

Нань-кхэу-шень имѣетъ двои воротъ, на югъ и на сѣверъ. Отъ сей крѣпостцы далѣе къ сѣверу подлѣ ручья ущельемъ 15 ли до Цзюй-юнъ-гуань; далѣе вверхъ 8 ли до Шанъ-гуань, небольшой крѣпостцы, которая имѣетъ также двои воротъ, на югъ и на сѣверъ; далѣе 7 ли до ущелья Тханъ-цинь-ся; отселѣ еще 7 ли до Цинъ-лунъ-цяо, каменнаго моста, разрушеннаго горнымъ потокомъ; отсюда 3 ли до перешейка Ба-да-линъ, на вершинѣ котораго есть городокъ Ча-дао, также съ двумя воротами на югъ и на сѣверъ. Сей городокъ нынче называется Бэй-кхэу-ченъ { Бэй-кхэу значитъ сѣверное устье, а Нань-кхэу южное устье ущелья. Бэй-кхэу-ченъ значитъ городокъ въ сѣверномъ, Нань-кхэу-ченъ городокъ въ южномъ устьи ущелья; но часто и самые города называются именами устьевъ.}. Онъ защищаетъ сѣверное устье ущелья и лежитъ въ самой стѣнѣ, проведенной по сѣверному краю хребта. Первый переѣздъ чрезъ сіи мѣста не очень труденъ, второй наитруднѣйшій; третій по близости къ Ча-дао довольно гладокъ, но по причинѣ крутизны нѣсколько тяжелъ для взъѣзда. Исключая Ча-дао, прочія три крѣпости построены изъ кирпича и камня въ самомъ ущельи. Цззюй-юнъ-гуань содержитъ 14 ли окружности, перекинута на обѣ стороны въ самыхъ крутыхъ мѣстахъ и взведена до верхнихъ точекъ горы; и потому считается непреодолимою защитою сего прохода отъ сѣвера къ Пекину. Но время и постоянный миръ медленно и нечувствительно произвели разрушеніе въ стѣнахъ гораздо большее, нежели сильный непріятель. Одна только Великая стѣна, проведенная отъ сѣвера къ юго-западу по высочайшимъ каменнымъ вершинамъ, издали повсюду представляется цѣлою, и величественно изгибается по направленію хребта, заслоняя собою Пекинъ, охраняемый ею отъ вторженія варваровъ. Сія стѣна называется внутреннею Великою стѣною; имѣетъ въ вышину до 20, а толщины около 15 футовъ; построена изъ тесаннаго бѣлаго гранита, и состоитъ изъ двухъ стѣнокъ, между которыми пустота наполнена дресвою и щебнемъ, а верхъ обложенъ зубцами и вымощенъ кирпичемъ. Отъ пограниченной Великой стѣны она простирается къ юго-западу до г. {Подъ буквою г. вездѣ должно разумѣть городъ. } Чженъ-динъ-фу слишкомъ на 900 ли.

Впрочемъ Китайскіе тактики не въ отвѣсной крутизнѣ утесовъ Цзюй-юнъ-шань полагаютъ невозможность прохода, но въ самомъ положеніи горнаго перешейка Ба-да-линъ. Отъ южнаго устья до сѣвернаго, на протяженіи 40 ли, безпрерывно поднизмается на высоту. Ба-да-линъ, гдѣ стоитъ Ча-дао, есть самая высокая точка, съ которой минувшія горы представляются холмистою долиною, лежащею подъ ногами путешественника. Сей перешеекъ господствуетъ надъ хребтомъ къ югу и надъ долиною къ сѣверо-западу.

Отъ Ча-дао спустились мы въ долину почти непримѣтною отлогостію; сдѣлали роздыхъ на постояломъ дворѣ, а потомъ еще проѣхали 25 ли до крѣпостцы Синь-юй-минь, въ которой для насъ назначенъ былъ ночлегъ. Она стоитъ на ровномъ мѣстѣ и обведена стѣною, которая во многихъ мѣстахъ развалилась. Стѣны Китайскихъ городовъ вообще построены изъ двухъ кирпичныхъ стѣнокъ, промежутокъ которыхъ набитъ глиною и покрытъ кирпичемъ. Отъ сего дождевая вода, проницая въ щели между глиною и стѣнами, медленно подмываетъ и наконецъ по частямъ разрушаетъ стѣну.

Съ привала подъ Ча-дао мнѣ вздумалось выѣхать прежде обоза. Позади насъ быстро пронеслись по направленію хребта на сѣверо-востокъ темныя полосы дождевыхъ облаковъ: но чрезъ полчаса сіи тучи, будучи остановлены сѣверными горами, устремились къ юго-западу прямо на насъ. Облака неслись очень низко, и молніи разражались почти наравнѣ съ горными вершинами. Къ счастію мы успѣли укрыться въ развалившейся караульной будкѣ, стоявшей неподалеку отъ большой дороги влѣво. Небо скоро прояснилось; сильный дождь произвелъ большія лужи по дорогѣ, но не могъ проникнуть твердой, дресвистой ея почвы. Въ вечеру мы спокойно пріѣхали въ Синь-юй-линь и поставлены были въ казенномъ подворьѣ.

Въ Китаѣ по всѣмъ городамъ и мѣстечкамъ, гдѣ находятся станціи, отъ Правительства построено по одному подворью {По-Китайски: Гунъ-гуань, что значитъ казенное подворье.}, въ которомъ должны останавливаться чиновники, проѣзжающіе по порученіямъ отъ начальства, или военные, отправляющіеся къ должности по подорожнымъ. Изъ гражданскихъ же одни только высшіе чины имѣютъ право останавливаться здѣсь, но имѣть женщинъ при себѣ не дозволяется.

18. Во всю прошлую ночь шелъ сильный дождь. Хотя подворье было тѣсновато, но строеніе хорошо ухичено; и мы не потерпѣли ни малаго безпокойства отъ дождя. Съ восхожденіемъ солнца оставили Синь-юй-линь. Дорога, по причинѣ глинистой и низменной почвы, размягчилась отъ дождя и сдѣлалась грязною. Отъѣхавъ 15 ли, сдѣлали мы привалъ въ Хуай-лай-сянь. Сей уѣздный городъ расположенъ въ равнинѣ, южною половиною на холмахъ; крѣпостцы, окружавшія предмѣстія съ восточной и западной его сторонъ, совершенно развалились, и только остались одни земляные валы, составлявшіе внутренность стѣны.

Въ проѣздъ чрезъ г. Хуай-лай-сянь, на улицѣ встрѣтилось со мною нѣсколько молодыхъ людей, въ одинаковой одеждѣ особеннаго вида. Это были студенты сего уѣзда, собравшіеся сюда отдать честь своему Попечителю, отъѣзжавшему въ столицу. Въ Китаѣ положено четыре степени испытуемыхъ въ образованіи: Сю-цай, Цзюй-жинь, Цзинъ-шы и Хань-линь. Достигшіе извѣстной степени учености записываются въ вѣдомость уѣзднаго училища, чтобъ быть допущеннымъ на испытаніе. Отличившихся здѣсь включаютъ въ число Сю-цай, т. е. въ число студентовъ съ лучшими дарованіями. Сіи Сю-цай въ слѣдующій годъ отправляются въ главный городъ губерніи для высшаго испытанія. Выдержавъ оное, по ступаютъ въ число Цзюй-жинь, т. е. представляемыхъ: потому что сихъ Цзюй-жинь въ слѣдующій годъ всѣхъ представляютъ въ столицу для выдержанія послѣдняго экзамена. Отличныхъ включаютъ въ число Цзинь-шы, что значитъ поступающій въ службу: ибо изъ получившихъ сію степень иные немедленно получаютъ должности, а другіе поступаютъ въ государственную чередную вѣдомость и ожидаютъ очереди къ опредѣленію. Но сіи Цзинь-шы предварительно въ то же время должны выдержать четвертое испытаніе въ Тронной палатѣ. Кончившіе съ отличіемъ и сіе испытаніе, поступаютъ въ Хань-линь, т. е. въ Академики. Для военныхъ положено особенное испытаніе. Министры и другіе высшіе государственные чины по большой части бываютъ изъ Хань-линь.

Поднявшись изъ Хуай-лай-сянь, еще про-ѣхали мы 30 ли до ночлега въ Тху-му {Нынѣ сіе мѣстечко называется Тху-мэу: но я, для облегченія трудности въ выговорѣ, назвалъ его прежнимъ именемъ Тху-му.}. Дорога вся ровная, но песчана и усѣяна каменьями, кажется, снесенными водою съ горъ. На разстояніи между сими горами въ лѣвой сторонѣ, Великая стѣна {Это не пограничная, а внутренняя Великая стѣна.} поворотила на юго-западъ по вершинамъ высочайшихъ горъ, которыя къ сѣверу нечувствительно уравниваются и превращаются въ обширную долину, сливающуюся на западѣ съ горизонтомъ. Долго я смотрѣлъ на сію долину, наводящую ужасъ напоминаніемъ сраженія между Китайцами и Монголами въ 1449 году. Династіи Минъ Государь Инъ-цзунъ, желая однимъ ударомъ рѣшить долговременное преніе съ Монголами, пошелъ въ Сюань-хуа-Фу съ полмилліономъ ратниковъ. По прибытіи къ Янъ-хэ, Китайцы увидѣли поля, покрытыя трупами недавно побитыхъ своихъ войскъ. Инъ-цзунъ почувствовалъ страхъ и поспѣшилъ въ обратный путь. Армія, при отступленіи, два дни дралась съ Монголами. На третій день Ойратскій Князь Эсэнь, Главнокомандующій Монгольскихъ войскъ, предложилъ миръ. Инъ-цзунъ тотчасъ согласился на оный, и Монголы притворно отступили, но только лишь Китайская армія двигнулась отъ Тху-му въ обратный путь на югъ, какъ со всѣхъ сторонъ наступили на нее многочисленные корпусы Монгольской конницы. Изъ 500,000 ратниковъ Китайскаго ополченія, спаслись весьма немногіе. Государь узнанъ по одѣянію и взятъ въ плѣнъ съ однимъ офицеромъ. Съ того времени, какъ Китай началъ имѣть короткую связь съ Монголами, въ продолженіе тридцати вѣковъ, пали въ сей долинѣ многіе милліоны съ обѣихъ сторонъ, и еще падетъ столько же: ибо страна сія въ древности принадлежала Монголамъ и, по ея положенію, безошибочно можетъ назваться Долиною спора; взгляните на карту.

19. Отъѣхавъ отъ Тху-му 20 ли, остановились въ Ша-чень. Улицы въ семъ городкѣ наполнены были жителями, собравшимися сюда изъ окрестныхъ деревень по случаю перваго числа пятой луны. Каждой луны 1-е и 15-е число, т. е. въ новолуніе и полнолуніе, Китайцы исправляютъ дома или въ монастыряхъ молитвенный обрядъ, состоящій въ троекратномъ колѣнопреклоненіи съ девятью земными поклонами предъ божествами, съ зазженнымъ въ рукѣ пукомъ курительныхъ свѣчъ. Набожные держатъ въ сіи дни постъ, во время котораго даже пряная зелень, какъ-то лукъ и чеснокъ, запрещены. Поселяне отправляются въ ближайшіе города или мѣстечки для продажи своихъ издѣлій, или для закупки нужныхъ въ хозяйствѣ вещей. Но тѣ, которые остаются дома, занимаются работами, какъ и въ обыкновенные дни. Это собственно суть базарные дни, а не праздники.

Отъ Ша-чень чрезъ Дунъ-ба-ли до Синь-бао-ань 20, и отселѣ до ночлега въ Цзи-минъ-и 20 же ли. Дорога лежитъ ровными мѣстами, но песчана и покрыта булыжникомъ; вдали по обѣимъ сторонамъ синѣли хребты горъ, у коихъ многія вершины скрывались въ облакахъ. Ша-ченъ, Дунъ-ба-ли, Синь-бао-ань и Цзи-минъ-и, всѣ сіи четыре мѣстечка обведены кирпичными стѣнами.

Цзи-минъ-и, въ буквальномъ переводѣ значитъ: станція фазаньева крика. Имя получила отъ горы, лежащей по сѣверо-восточную сторону станціи и называемой Цзи-минъ-шань: потому что на вершинѣ ея слыхали крикъ Фазановъ. Сія гора есть не что иное, какъ огромнѣйшій и высочайшій каменный холмъ съ острыми гребнями. На самой вершинѣ ея находится монастырь. Нѣкоторые изъ Членовъ Миссіи рѣшились побывать на сей горѣ и осмотрѣть тамъ приближенное къ облакамъ жилище отшельниковъ. Я присоединился къ ихъ числу.

Въ началѣ мы, по указанію мѣстныхъ жителей, шли настоящею тропою, ведущею на гору, но скучая обходомъ, который надлежало сдѣлать вокругъ южнаго мыса, захотѣли взобраться на гору прямикомъ и пошли къ ущелью, которое отъ самыхъ вершинъ горы до ея подошвы простиралось прямою бѣлою чертой. Но дождевые потоки, низвергающіеся по сему каменному жолобу, выгладили его до такой степени, что и босому невозможно было ступать по оному при небольшой покатости мѣста. И такъ оставивъ сей путь, который намъ казался и короткимъ и удобнымъ, мы начали взбираться по такой крутизнѣ, что почти терлись лицемъ объ бока каменьевъ. Съ великими усиліями вскарабкались до первыхъ высотъ; но, вмѣсто ожидаемаго конца трудамъ, открылись предъ нами глубокія пропасти съ новыми утесами. Изнемогши совершенно въ силахъ, мы увидѣли невозможность достигнуть цѣли сколько любопытнаго, столько и утомительнаго путешествія; и, по причинѣ поздняго времени, съ сожалѣніемъ возвратились. Но Г. Приставъ, отказавшись отъ мнимой близости прямаго всхода, возвратился на прежнюю тропу, и былъ въ своемъ походѣ счастливѣе прочихъ. Онъ получилъ за утомительный трудъ самую лестную награду -- удовольствіе быть на вершинахъ Цзи-минъ-шань, и сообщилъ намъ слѣдующее описаніе сей картинной горы: {См. путешествіе въ Китай чрезъ Монголію 1820 и 1821 года Г. Тимковскаго, издан. въ С. П. б. 1824. часть III, стр. 15--17.} "Крутизна горы, острые обломки камней, частые и глубокіе овраги и сильный вѣтеръ, столько утомили насъ, что мы уже теряли надежду удовлетворить своему любопытству. Обезсилѣвъ совершенно и держась другъ за друга, мы поднимались выше и выше. Вдругъ раздался громкій лай собаки, и мы ободрились, достигнувъ по крайней мѣрѣ такого мѣста, гдѣ живутъ люди.

"Перелезши чрезъ крутую отрасль горы, увидѣли мы капище, прекрасно расположенное посреди горы на пути, ведущемъ къ верхнимъ кумирнямъ. Сіе капище, какъ и всѣ прочія, выстроено изъ кирпича и состоитъ изъ нѣсколькихъ отдѣльныхъ домиковъ, наполненныхъ кумирами. Возлѣ него находился небольшой садъ и огородъ, а надъ самымъ капищемъ виситъ каменный утесъ, грозящій въ одно мгновеніе сокрыть его подъ своими развалинами. Въ капищѣ мы нашли только одного сторожа изъ Китайцевъ, знающаго нѣсколько и по-Монгольски. Отсюда по настоящей уже тропинкѣ, крутыми излучинами выдѣланной въ каменной горѣ, поднялись мы на самую вершину. Трудно постигнуть, какой отважный духъ рѣшился соорудить зданія на узкой вершинѣ горы, окруженной безднами и вѣчно обуреваемой вихрями, но исполнители еще болѣе заслуживаютъ удивленія по тѣмъ трудамъ, какихъ стоило имъ построить здѣсь два капища и домъ для причетниковъ. Сколько усилій и издержекъ надлежало употребить на одно поднятіе строевыхъ матеріаловъ отъ основанія горы, находящагося версты за три {То-есть, при разстояніи, заключающемъ около трехъ верстъ отъ основанія горы до вершины.}.

"Лишь только я съ сопутниками своими достигъ вершины, какъ встрѣтилъ насъ живущій въ кумирняхъ Хошанъ съ двумя служителями, кои говорили по-Монгольски. Сіи горные отшельники изумились, нечаянно увидѣвъ предъ собою Россіянъ, о коихъ, можетъ быть, знали только по слуху. Весьма охотно они показали намъ внутренность всѣхъ зданій и самыя жилища свои. Вершина горы раздѣлена природою на двѣ отрасли, кои соединены мраморнымъ мостомъ, висящимъ надъ пропастями. На одной отрасли восточной, находится большое капище, а на западной -- главная кумирня, съ большимъ предъ оною колоколомъ и домомъ для причетниковъ. Строеніе занимаетъ всю площадь вершины, такъ что кругомъ во всѣ стороны мѣсто открыто; нѣсколько ниже видны торчащіе уступами утесы; на сѣверо-западѣ сверкаетъ между горами рѣка Янъ, а на южной сторонѣ у самой подошвы горы лежитъ крѣпость Цзи-минъ-и, коей зданія съ высоты едва примѣтны; весь отдаленный горизонтъ покрытъ хребтами высокихъ горъ. Вотъ обитель, которую Китайцы почитаютъ приличною для людей, презирающихъ суетныя блага міра и добровольно предающихся одной молитвѣ и размышленіямъ о предметахъ выспренныхъ! -- Я доселѣ не видалъ мѣста, которое было бы такъ уединенно и съ такими величественными видами на окрестности. Кумирни сіи, сооруженныя въ честь наставника Фо Шигя-муни, содержатся въ хорошемъ порядкѣ. Въ половинѣ 10-й луны бываетъ многолюдное стеченіе сосѣднихъ жителей обоего пола. Никто изъ обитающихъ на горѣ не могъ сказать намъ, когда именно и кѣмъ произведено сіе необыкновенное зданіе. Судя по ветхости строеній, можно положить, что они существуютъ уже болѣе 200 лѣтъ. Живущіе на вершинѣ горы довольствуются водою, каменнымъ угольемъ и прочимъ изъ среднихъ капищъ, куда всѣ жизненныя потребности привозятся изъ Цзи-минъ-и и другихъ мѣстъ; для чего въ горѣ и содержатъ нѣсколько ословъ. Пустынники предлагали намъ, для подкрѣпленія силъ, чай и пищу; но мы, томясь жаждою, довольствовались одною холодною водою.

"Солнце уже начало опускаться за горы, и мы принуждены были поспѣшить возвращеніемъ; прощаясь, я подарилъ Хошану слитокъ серебра въ 1/8 фунта, а служителямъ далъ нѣсколько чеховъ. До средняго капища мы шли по средней тропинкѣ: Сія сторона горы, обращенная на сѣверо-западъ, покрыта кустарниками и деревьями. На уступахъ горы устроены небольшія пашни, засѣянныя пшеницею. Ниже средняго есть небольшое капище, а въ самомъ низу, гдѣ оканчивается излучистая тропинка, поставленъ небольшой субурганъ (родъ часовни). Потомъ перешли мы на западную отрасль горы къ избамъ промышленниковъ, добывающихъ каменное уголье, и наконецъ спустились на большую дорогу, ведущую въ Сюань-хуа, по которой возвратились въ нашу гостинницу уже въ 10-мъ часу ночи. Оставшіеся дома спутники, смущенные долговременнымъ нашимъ отсутствіемъ, весьма обрадовались, увидѣвъ насъ, хотя изнуренными отъ усталости, но еще живыми."

Къ описанію, столь прекрасному, мнѣ осталось только присовокупить, что сей монастырь называется Юнъ-нинъ-сы {То-есть, монастырь вѣчной тишины.}; построенъ во времена династіи Ляо, назадъ тому около осыми столѣтій; но точный годъ основанію и прозваніе основателя неизвѣстны.

Бъ древнія времена копали въ Цзи-минъ-шань золотую руду, а нынѣ добываютъ только каменный уголь.

20. Проѣхали отъ Цзи-минъ-и 30 ли до привала въ крѣпостцѣ Шанъ-ся-пху. Дорога лежитъ по лѣвому берегу рѣки Янъ-хэ, вверхъ по ея теченію, индѣ по пескамъ, индѣ просѣчена въ каменныхъ утесахъ подлѣ самой воды. На противулежащемъ берегу возвышалась предъ нами Хуань-янъ-шань, коея вершины, во всю ея длину на нѣсколько десятокъ верстъ отъ востока къ западу, скрывались въ непроницаемыхъ облачныхъ парахъ. Отъ Шанъ-ся-пху 30 ли до Сюань-хуа-фу. Дорога лежитъ мѣстами ровными, индѣ тонкими, индѣ бугристыми. Поля въ удобныхъ мѣстахъ покрыты были густымъ ячменемъ, еще зеленымъ и не выколосившимся. Здѣсь хлѣбы на низкихъ мѣстахъ поливаются водою изъ проводныхъ каналовъ; иначе, по причинѣ песчанаго и глинистаго грунта, худо бы родились. Сюань-хуа-фу есть главный въ области сего же имени городъ; имѣетъ 24 ли окружности и семь воротъ; основанъ за тысячу слишкомъ лѣтъ, но кирпичемъ по земляному валу выложенъ въ 1440 году. По крѣпости и обширности его, прежде служилъ центральнымъ мѣстомъ охранныхъ въ сей долинѣ войскъ. По внутреннему расположенію довольно красивъ; но съ сѣверной стороны въ нѣкоторыхъ мѣстахъ столъ высоко занесло пескомъ стѣны его, что чрезъ нихъ проложены въ городъ тропинки для пѣшеходцевъ.

Для удержанія горныхъ водъ и песковъ, онъ обведенъ съ сей стороны плотиною изъ большихъ кусковъ гранита, и закрытъ сажеными ивами. Обсаживать низменное пребрежіе ивами и водянымъ тростникомъ, а бока земляныхъ плотинъ тальникомъ, сей способъ ослаблять стремленіе разливающихся водъ и укрѣплять слабый грунтъ земли, -- есть общій при Желтой рѣкѣ.

Янъ-хэ не широка и глубиною не болѣе фута; но быстра и дно имѣетъ песчаное, отъ чего и мутна. Въ дожди отъ горныхъ потоковъ разливается по всему низменному пространству между горъ. Первая половина станціи отъ Цзи-минъ-и состоитъ изъ объѣзда излучины сей рѣки. Хотя правительство для сокращенія сего обхода старалось сдѣлать каменный мостъ чрезъ Янъ-хэ при Цзи-минъ-шань, но ненадежность песчанаго грунта и ширина разлива остановили сіе предпріятіе. Нѣсколько каменныхъ столбовъ, видѣнныхъ Г. Белемъ, и донынѣ стоятъ въ рѣкѣ. Что касается до Хуань-янъ-шань, проѣзжая возвышенною подошвою сей горы, я тщательно старался замѣчать состояніе облачной ея вершины. Солнце склонялось за полдень; небо было самое ясное и чистое. Юго-западный вѣтръ, проходя чрезъ гору, безпрестанно отрывалъ своимъ полетомъ часть паровъ, въ которыхъ скрывались послѣднія ея вершины; но сію пустоту тотчасъ занимали новые пары и въ разрѣдившихся въ сіе мгновеніе мѣстахъ можно было примѣтить, что немалая часть вершины скрыта была въ облачныхъ парахъ. По замѣчанію здѣшнихъ жителей, сія гора обыкновенно испускаетъ облачные пары предъ дождемъ.

21. Проѣхали отъ Сюань-хуа-фу 30 ли до привала въ мѣстечкѣ Мао-юй-линь. Дорога вся почти ровная и песчаная. Земли, лежащія подлѣ горъ, дресвянисты, и посему не удобны для обработыванія; но, лежа впустѣ, произращаютъ множество ильмовъ, отъ чего и мѣстечко получило свое названіе. Отъ Мао-юй-линь еще 30 ли до Калгана, гдѣ Миссія обыкновенно останавливается на нѣсколько дней. Дорога ровная, гладкая; земля повсюду обработанная. Въѣздъ въ предмѣстіе, по тонкому мѣсту, состоитъ изъ небольшой аллеи древнихъ тѣнистыхъ тополей.

Когда выѣхали изъ Мао-юй-линь, то предъ нами на сѣверѣ по вершинамъ высочайшихъ горъ открылся земляной валъ, коего оба концы, восточный и западный, скрывались въ синевѣ горизонта. По сему валу примѣтны были курганы не въ дальнемъ одинъ отъ другаго разстояніи. Вотъ та Великая стѣна, которую, какъ у насъ думаютъ, Государь Цинь-шы-хуанъ { Цинь есть названіе дома его, или династіи; Шы-хуанъ есть имя его, и значитъ Первый Императоръ. } построилъ за 214 лѣтъ до нашего лѣтосчисленія. Она по обѣимъ сторонамъ Калгана развалилась, и издали примѣтна только по ея протяженному возвышенію и правильному расположенію кургановъ, составлявшихъ башенки, на которыхъ, въ случаѣ опасности въ военное время, зажигаютъ сигнальные огни. Китай отъ древнѣйшихъ временъ имѣлъ въ сосѣдствѣ, на сѣверѣ Монголовъ, на западѣ Тангутовъ. Сіи народы, ведущіе кочевую жизнь, часто неожиданно производили вторженіе въ предѣлы помянутаго государства, и съ неистовствомъ опустошали слабо защищаемыя мѣста, Государь Цинь-шы-хуанъ рѣшился противупоставить симъ хищнымъ сосѣдямъ естественную границу, укрѣпленную искуствомъ, и по вершинамъ высочайшихъ горъ построилъ Великую стѣну, простиравшуюся отъ Желтаго моря къ юго-западу до Минь-чжеу. Но сей огромнѣйшій памятникъ могущества единодержавной власти и силы народной несовершенно соотвѣтствовалъ своей цѣли. Чрезъ 12 лѣтъ отъ построенія Великой стѣны, Гунны свободно перешагнули сію преграду, и указали своимъ потомкамъ путь, по которому сіи долженствовали въ послѣдствіи ходить въ Китай.

Европа, какъ пишутъ, до чрезмѣрности удивляется прочности Великой стѣны, сопротивляющейся усиліямъ цѣлыхъ двадцати вѣковъ; но ниже увидите вы, что довольно было и шести столѣтій, чтобъ разрушить ее до основанія.

Вотъ первое звѣно вашего путешествія, благополучно совершеннаго въ семь дней исключая небольшаго безпокойства отъ дождя подъ Ча-дао, во все время погода стояла ясная. Къ жарамъ мы привыкли и солнце неслишкомъ безпокоило насъ своими лучами. Ежедневно видѣли мы множество разнообразныхъ и всегда новыхъ предметовъ; спокойно могли обозрѣвать представлявшееся взорамъ, и дорога сія была для насъ самою пріятною сельскою прогулкою. Слѣдующіе два дни должно было намъ простоять въ Калганѣ, чтобъ датъ время Китайскому Приставу учинить распоряженіе къ дальнѣйшему продолженію пути. 22-го, въ 3-мъ часу по полудни, пошелъ сильный дождь при страшныхъ ударахъ грома. Въ это время мы спокойно сидѣли за столомъ, противъ отворенной на дворъ двери, и смотрѣли на косыя струи падающаго дождя, какъ вдругъ обрушился потолокъ надъ самымъ столомъ нашимъ. Читатель конечно содрогнется при семъ, но это здѣсь самая обыкновенная вещь. По причинѣ дороговизны лѣса, въ Китаѣ не дѣлаютъ деревянныхъ накатовъ, а по причинѣ теплаго климата неимѣютъ въ нихъ нужды. Почему потолки дѣлаются изъ двухъ рядовъ тонкой бумаги, наклеенной по рѣшеткѣ изъ соломы бобартскаго проса и прикрѣпленной къ кровельному рѣшетиннику. Какъ скоро дождевая вода проникнетъ сквозь кровлю на бумагу, то сіе мѣсто скоро прорывается. И такъ обрушившійся надъ нами потолокъ не произвелъ дальнѣйшихъ послѣдствій, а только упавшая съ него грязь обрызгала наше бѣлое шелковое платье. Таковая течь во время продолжительныхъ дождей причиняетъ большую непріятность жильцамъ и вредъ домашнимъ вещамъ. 15-го утромъ еще нашла сильная гроза. Дождь шелъ около двухъ часовъ, и каналъ, проведенный подлѣ нашей гостинницы, превратился въ изрядную рѣчку. По дорогѣ также протекли большіе потоки. Послѣ сего день сдѣлался самый ясный. Предъ полуднемъ я вышелъ прогуляться и обшелъ около половины города. По улицамъ было множество крестьянъ, съѣхавшихся на базаръ потому, что сего дня Китайской пятой луны пятое число, почитаемое третнымъ праздникомъ подъ названіемъ Дуань-ву.

Калганъ по-Китайски: Чжанъ-цзя-кхэу {Въ Китайскомъ и Монгольскомъ, равно и въ Маньчжурскомъ языкахъ наше э выговаривается какъ Нѣмецкое ö, т. е. грубѣе обыкновеннаго.}, названъ такъ Русскими отъ Монгольскаго слова Халга, что значитъ проходъ, ворота. Жители, ближайшіе къ какому-либо городу, обыкновенно не называютъ сего города по имени, а просто городомъ. Симъ образомъ Русскіе, часто слыша отъ Монголовъ слово Халга, превратили оное въ собственное имя заставы Чжанъ-цзя-кхэу. Калганъ раздѣляется на двѣ части, верхнюю и нижнюю. Послѣдняя лежитъ съ южнаго пріѣзда, и имѣетъ небольшую крѣпостцу, въ которой живетъ Фу-ду-тхунъ, помощникъ Корпуснаго Генерала. Она собственно называется Чжанъ-цзя-кхэу-пху, и лежитъ въ пяти ли отъ пограничныхъ воротъ къ югу. Верхняя часть лежитъ у горъ при выѣздѣ за границу, и съ сѣвера прикрыта крѣпкими кирпичными воротами, построенными въ Великой стѣнѣ въ ущельи между двумя каменными отвѣсными утесами. Чжанъ-цзя-кхэу прежде было названіе самаго сего прохода въ Великой стѣнѣ и селенія, составлявшаго верхнюю часть. Нынѣ все пространство отъ пограничныхъ воротъ къ югу до крѣпости заселено, и обѣ части совокупно разумѣются подъ названіемъ Чжанъ-цзя-кхэу.

Калганъ есть военная крѣпость: почему здѣсь имѣетъ пребываніе Чахарскій Корпусный Генералъ, со множествомъ военныхъ и гражданскихъ чиновниковъ. Казармы для Маньчжурскаго гарнизона построены внутри воротъ на лѣвой, т. е. восточной сторонѣ. Здѣсь учрежденъ сухопутный и торговый портъ, единственный, чрезъ который дозволено Китайцамъ производить торгъ съ Кягтою. Почему Калганъ служитъ исключительнымъ складочнымъ мѣстомъ всѣхъ, отпускаемыхъ въ Кягтау и привозимыхъ изъ Кягты товаровъ. Здѣсь есть таможня, въ которой собираютъ пошлины съ товаровъ вмѣсто Кягты, гдѣ оныя отмѣнены по странному недоразумѣнію одной статьи, предложенной Россійскимъ Комиссаромъ при послѣднемъ заключеніи пограничнаго договора. Портовый здѣшній торгъ весь находится въ рукахъ жителей губерніи Шань-си, которые въ Китаѣ извѣстны искуствомъ въ торговлѣ, расчетливостію въ хозяйствѣ и расточительностію въ утѣхахъ.

Достойно замѣчанія, что изъ всѣхъ товаровъ, привозимыхъ сюда изъ Кягты, только сукна и Камчатскіе бобры цѣнны; прочіе продаются по сходнымъ цѣнамъ, а нѣкоторые дешевлѣ, нежели въ самой Кягтѣ. Причину сему надобно искать въ содержаніи цѣнъ промѣниваемыхъ товаровъ къ вымѣниваемымъ. Чай въ Калганѣ въ половину дешевлѣ противу Кягты; но лучшій черный чай скорѣе можно найти въ Кягтѣ, нежели въ Пекинѣ и Калганѣ. Китайцы очень рѣдко употребляютъ черный чай и потому въ Пекинъ привозятъ хорошіе черные чаи въ маломъ количествѣ, а въ Калганѣ даже нераскупориваютъ.

Употребляемый здѣсь вѣсъ серебра несходенъ съ Пекинскимъ, но одинаковъ съ Ургинскимъ и Кягтинскимъ, по причинѣ непосредственной ихъ торговой связи между собою. Впрочемъ разность вѣсовъ и мѣръ, такъ какъ и разность въ добротѣ серебра, приводятся въ торговыхъ расчетахъ къ одной извѣстной точкѣ; цѣны соразмѣряются съ вѣсами и мѣрами, а въ благородныхъ металлахъ лигатура не принимается въ дѣйствительный счетъ.

II.

Физическое обозрѣніе страны отъ Пeкина до Калгана.

Естественное состояніе мѣстъ, нами проѣханныхъ, заслуживаетъ вниманіе. По южную сторону перваго отъ Пекина хребта лежитъ равнина, одна изъ величайшихъ въ свѣтѣ; ибо на востокъ простирается до моря, на югъ до Желтой рѣки. По низменности ея мѣстоположенія, окруженнаго съ трехъ сторонъ высочайшими горами, лѣтомъ здѣсь бываютъ сильные жары; зимою, по изобилію въ селитрѣ, довольно холодно. Нѣкоторые изъ Миссіонеровъ писали, что здѣсь весна и осень почти непримѣтны, и состоятъ въ короткомъ переходѣ отъ холода къ теплу и на оборотъ. Сіе можно принятъ только въ сравнительномъ отношеніи къ сѣверной Европѣ, гдѣ лѣто есть кратчайшее время въ году. Годовыя времена, по естественному теченію солнца, равны между собою. Но высота и низменность мѣстоположенія не могутъ не производить отступленія отъ общихъ законовъ; ибо онѣ болѣе дѣйствуютъ на измѣненіе атмосферы, нежели самый небосклонъ. Въ 1819 году, я дѣлалъ наблюденіе по Реомюрову термометру, поставленному въ тѣни на сѣверной сторонѣ покоевъ. Въ Мартѣ теплота начала постепенно увеличиваться, и по утрамъ было отъ 1° до 8°, въ полдень отъ 10° до 15° теплоты; въ Апрѣлѣ, по утрамъ отъ 5° до 15°, въ полдень отъ 15° до 25°; въ Маѣ, по утрамъ отъ 10° до 17°, въ полдень отъ 20° до 30°; въ Іюнѣ, по утрамъ отъ 15° до 20°, въ полдень отъ 15° до 28° теплоты; ибо въ Іюнѣ начинаютъ перепадать дожди, что нѣсколько умѣряетъ лѣтніе жары. Въ Іюлѣ, по утрамъ отъ 18° до 20°, въ полдень отъ 24 ° до 30° теплоты, и выше. Въ Августѣ, термометръ началъ день ото дня понижаться: по утрамъ было отъ 20° до 13°, въ полдень отъ 27° до 13°; въ Сентябрѣ, по утрамъ отъ 13° до 7°, въ полдень отъ 17° до 10°; въ Октябрѣ, по утрамъ отъ 7° т. до 0, въ полдень отъ 12°, до 5° теплоты. Съ Ноября постепенно начала увеличиваться стужа: по утрамъ было отъ 3° до 7° холода, въ полдень отъ 6° теплоты до точки замерзанія; въ Декабрѣ, по утрамъ доходило отъ 7° до 14° въ полдень отъ 3° до 12° стужи. Съ Генваря стужа начала уменшаться, и по утрамъ было отъ 12° до 1° с., въ полдень отъ 10° х. до 5° т.; въ Февралѣ теплота начала нечувствительно увеличиваться, и по утрамъ было нѣсколько градусовъ стужи, въ полдень нѣсколько градусовъ теплоты. Самая большая стужа и теплота были около поворотовъ зимняго и лѣтняго. Перемѣна погоды производитъ небольшія перемѣны въ состояніи атмосферы: зимою въ ненастье она теплѣе; лѣтомъ, послѣ дождей, бываетъ прохладнѣе.

Китайцы употребляютъ астрономическій годъ, и луны свои считаютъ съ точки луннаго рожденія. Высокосные по лунному кругу годы, т. е. имѣющіе тринадцать мѣсяцовъ, содержатъ 384, а обыкновенные 354 дня. Годъ начинаютъ съ перваго весенняго мѣсяца, который обыкновенно случается между первыхъ чиселъ Генваря и первыхъ Февраля. Полныя луны содержатъ по 30, крагакія по 29 дней. Годовыя времена неодинаковы съ принятыми у насъ. Въ Китаѣ весеннее равноденствіе почитается срединою весны, лѣтній поворотъ срединою лѣта, осеннее равноденствіе срединою осени, зимній поворотъ срединою зимы.

Въ продолженіе зимнихъ мѣсяцовъ (Ноября, Декабря и Генваря) по большой части дуетъ сѣверо-западный вѣтеръ. Дожди и снѣги рѣдко падаютъ; послѣдніе лежатъ не долѣе однихъ или двухъ сутокъ, и, растаявши, производятъ по улицамъ большую грязь, которая долго не просыхаетъ. Рѣки покрываются льдомъ отъ двухъ до трехъ четвертей въ толщину. Ледъ стоитъ отъ полу до двухъ мѣсяцовъ. Въ исходѣ Марта часто случается дождь, послѣ котораго вѣтры начинаютъ быть перемѣнные. Апрѣль и Май -- сухіе мѣсяцы; и посему жары около поворота бываютъ удушающіе. Въ сіе время по утрамъ бываютъ въ городѣ легкіе туманы, горькіе и смрадные; но скоро проходятъ. Иногда съ западныхъ степей Монголія поднимаются пески и, при сѣверо-западномъ вѣтрѣ, находятъ на Пекинъ въ видѣ густыхъ желтыхъ облаковъ. Воздухъ наполняется тонкою пылью; солнце совершенно скрывается. Въ семъ состояніи атмосфера бываетъ иногда около сутокъ и болѣе. Въ Іюнѣ начинаются дожди; въ Іюлѣ -- каникулы (по-Китайскя Фу-тьхянъ) и обыкновенно проливные дожди. Въ сіе время теплота атмосферы мало измѣняется, и утро отъ полудня разнится отъ 2 до 5 градусовъ. Воздухъ бываетъ исполненъ влагою и утомителенъ для всего дышущаго. Въ домахъ все, даже платье въ ящикахъ, покрывается плѣсенью, и мебель разклеивается. Растительная сила доходитъ до невѣроятной степени. Линяющія птицы, исключая воробьевъ, всѣ улетаютъ въ горы. Это время есть торжество для превращающихся насѣкомыхъ. Вѣтры бываютъ тихіе, съ юга, съ юго-запада и запада, рѣдко съ прочихъ сторонъ; но дуютъ столь непостоянно, что иногда въ одно время, но въ разныхъ слояхъ атмосферы, облака идутъ со всѣхъ четырехъ сторонъ на встрѣчу другъ другу. Достойно замѣчанія, что тучи съ молніею и громомъ по большой части приходятъ къ Пекину ввечеру или въ ночи, и притомъ съ запада и сѣверо-запада. Въ Августѣ совершенно прекращаются влажные жары; и сей мѣсяцъ съ Сентябремъ, на оборотъ, соотвѣтствуетъ Апрѣлю и Маю. Въ то время цвѣтутъ всѣ травы, имѣющія многолѣтній корень; а теперь, напротивъ, горы покрываются цвѣтами однолѣтнихъ растеній, которыхъ сѣмяна весною, по причинѣ сухихъ жаровъ, не могутъ всходить. Въ Октябрѣ оканчивается осень. Таковы ощутительнѣйшія перемѣны атмосферы около Пекина.

Сія равнина имѣетъ почву глинистую и во многихъ мѣстахъ песчаную, особенно къ берегамъ Желтаго моря { Желтое море, по-Китайски Хуанъ-хай, на Европейскихъ картахъ названа Корейскимъ заливомъ. }. Мѣста, ближайшія къ подошвѣ горъ, покрыты безобразными грудами огромныхъ камней, а пониже усѣяны булыжникомъ; и потому, исключая падей и низкихъ кое-гдѣ пригорковъ, все прочее пространство остается невоздѣланнымъ. Неподалеку отъ горъ, въ мѣстахъ низменныхъ и изобилующихъ ключами, заведены водяныя пашни, на которыхъ сѣютъ срацинское пшено. Сіи пашни выровнены подъ водяной уровень (водяная астролябія) на великое пространство, и углублены отъ двухъ до пяти футовъ ниже поверхности земли. Онѣ раздѣлены на участки высокими валиками. Рисъ сѣется очень густо, и когда поднимется на; полфута, то поступаютъ съ нимъ, какъ у насъ съ капустною розсадою, т. е. выдергиваютъ его и снова разсаживаютъ горстями, одну отъ другой на полфута. Послѣ сего пускаютъ сюда изъ полевыхъ каналовъ воду, которая пробирается изъ одного участка въ другой чрезъ сдѣланныя въ каналахъ запираемыя отверстія. Около Пекина сѣютъ рисъ въ исходѣ Апрѣля и въ началѣ Мая. Первоначальное открытіе таковыхъ пашенъ требуетъ великихъ силъ и издержекъ; почему Правительство принимаетъ сію работу на свое попеченіе. Далѣе отъ горъ сѣютъ бѣлую и красную пшеницу, просо шести видовъ {Сюда не включено Царское просо (Юй-гу), которое Государь сѣетъ въ Жертвенникѣ Изобрѣтателю Земледѣлія. Оно имѣетъ иметъ и соломину просяную, вышиною болѣе двухъ аршинъ, вмѣсто кисти круглый, подобный камышевому початокъ, около шести вершковъ длиною, по которому на каждой пушинкѣ сидитъ просяное зерно, отъ чего початокъ представляется вынизаннымъ изъ бисера.}, ячмень, бобартское просо (Гао-лянъ), волчьи бобы или лупины, Индѣйскую чичевицу (зеленые бобки), кунжутъ, изрѣдка полевой горохъ и грѣчиху. Мѣстами сѣютъ арбузы, рѣпу и во множествѣ хлопчатую бумагу. Исключая грѣчихи, сѣемой въ Іюлѣ,-- прочіе хлѣбы сѣютъ въ послѣдней половинѣ Марта и въ началѣ Апрѣля. Для распашки употребляютъ соху, подобную плугу, съ сошникомъ горизонтально насаженнымъ. За неимѣніемъ скота, иные копаютъ поле большою киркою (гао), которая беретъ глубже сохи. Боронъ двѣ: одна тяжелая для разбивки комьевъ, другая легкая для очистки кореньевъ и сухихъ травъ, При самомъ посѣвѣ употребляютъ малую соху, подобную Русской. Къ разсохѣ ея прикрѣпленъ разсѣвалень, похожій на мельничный ковшъ, изъ котораго въ слѣдъ за сошникомъ сѣется хлѣбъ по бороздѣ. За сохою привязанъ деревянный катокъ, который въ тоже время заравниваетъ засѣянную борозду. Другіе сѣютъ изъ рта или рукою, но всегда вдоль борозды; потомъ прикрываютъ сѣмяна черноземомъ или навозомъ, и заравниваютъ. Борозда отъ борозды бываетъ на полъ-аршина разстояніемъ. Какъ скоро дикія травы нѣсколько подрастутъ въ промежуткахъ; то подсѣкаютъ ихъ, вспушивая землю бороздниками (гу). Таковое пропалываніе производятъ три раза. Побороздное засѣваніе полей имѣетъ троякую выгоду: во-первыхъ, что сберегается двѣ трети сѣмянъ противу нашего засѣванія; во-вторыхъ, что хлѣбы, небудучи сгущены, получаютъ болѣе питательности изъ земли часто вспушиваемой, а отъ сего колосья полнѣе и гуще; въ-третьихъ, что таковымъ полямъ ненуженъ отдыхъ, между тѣмъ какъ у насъ ежегодно третія часть земель въ паровыхъ поляхъ остается пустою. Созрѣвшую пшеницу выдергиваютъ съ корнемъ, вяжутъ въ снопы и отвозятъ на тогъ, гдѣ молотятъ, если не случится дождя, въ тотъ же день. О сушилахъ здѣсь и понятія неимѣютъ. Если посѣвъ въ маломъ количествѣ, то срѣзываютъ колосья, а потомъ подкашиваютъ и солому, Мнѣ странно показалось, что при каждой полосѣ, гдѣ жнецы выдергивали хлѣбъ, находилось множество праздныхъ женщинъ и дѣтей. Это, сказали мнѣ, бѣдныя вдовы и сироты окрестныхъ селеній. Колосья помятые, подломившіеся, или по низкости оставшіеся послѣ дерганія, предоставлены въ пользу ихъ,-- и сей обычай почитается священнымъ.

Весною и въ началѣ лѣта, на сей равнинѣ мало бываетъ дождей, и посѣвы много терпятъ отъ засухи; для сего въ удобныхъ мѣстахъ наводняютъ поля изъ каналовъ. Сіи каналы суть протоки, отводимыя изъ какой либо рѣки въ сторону въ такомъ мѣстѣ, гдѣ дно рѣки выше той поверхности, для напоенія которой вода назначается. Симъ же образомъ проводятъ и горные ключи; не допуская течь по собственному ихъ склоненію, даютъ имъ такое направленіе, чтобы возможно было напоявать ихъ водою поля, сады и огороды всюду, гдѣ только мѣстоположеніе дозволяетъ сіе сдѣлать. На возвышенныя мѣста поднимаютъ воду разными машинами, которыя, по простотѣ ихъ состава, очень нетрудны и недороги. Мѣста, назначаемыя для такого поливанія, должны быть по участкамъ выровнены подъ ватерпасъ.

Горы напротивъ, по причинѣ ихъ высоты и каменнаго грунта, остаются необитаемыми и необработанными; да и сами по себѣ ничего не производятъ, кромѣ нѣкоторыхъ дикихъ кустарниковъ, изъ которыхъ лозникъ, полевая вишня, барбарисъ и дикій виноградъ суть извѣстные. Вишни и барбарисъ здѣсь неупотребительны. Изъ плодовыхъ деревъ, разводимыхъ по садамъ, суть фисташковое дерево, грецкій орѣшникъ, разнаго рода груши, каштаны, абрикосы, персики, сливы, яблоки, бѣлая и красная вишня, кизиль (Шанъ-чжа), жужубы, Индѣйская смоковница, плодъ которой крупенъ, сплющенъ, глянцоватъ, темножелтъ; виноградъ бѣлый, красный, черный и мушкатель {Особливаго вида бѣлый, мелкій виноградъ безъ зернышекъ, привезенный въ Пекинъ изъ Восточнаго Туркистана назадъ тому около 70 лѣтъ.}, красный горощатый перецъ, дерево иглистое. Смоквы и гранаты, оставленныя въ землѣ на зиму, вымерзаютъ, а весною даютъ отъ корня новые отпрыски. Изъ прочихъ, повсюду растущихъ деревъ, извѣстны: Сибирскій кедръ, бѣлокорый кедръ, кипарисъ (Thuya orientalis) мозжевеловое дерево (juniperus communis), идущее на строевой лѣсъ; бѣлая и красная шелковица; дубъ, дающій чернильные орѣшки; осина, ива, тополь, кленъ, грабъ, пахучій и вонючій ясенъ, и нѣкоторыя другія деревья, неизвѣстныя въ Россіи. Изъ цвѣточныхъ деревцевъ и кустарниковъ извѣстны: Александрійскія розы, бобовникъ, въ садахъ прекрасный махровый, стѣнная и мѣсячная розы, желтая роза (Keria Japonica), сырень бѣлая и фіолетовая, и нѣсколько другихъ неизвѣстныхъ у насъ.

Въ огородахъ сѣютъ; арбузы, различныя тыквы и дыни, капусту особаго рода похожую на латукъ, огурцы, лукъ (рѣпчатаго нѣтъ), чеснокъ, рѣдьку паровую, морковь, рѣпу, бредовку, брюкву, свеклу, кукурузу, пастарнакъ, петрушку, шпинатъ, салатъ, черемшу, бѣлый и красный блитумъ, стручковый перецъ, бобы, различные фасоли, земляныя груши (родъ картофеля), горчичный корень который подобенъ брюквѣ, но траву, цвѣты и сѣмяна имѣетъ горчичныя; большія свинки, бѣлыя и фіолетовыя свинки (melongenum) тань-ю, (длинный тонкій корень свойства картофельнаго) и нѣсколько другихъ растеній, неизвѣстныхъ у насъ. Спаржа во множествѣ сама собою родится въ Жертвенникѣ Небу, но въ огородахъ вовсе ее не сѣютъ. Портулакъ всюду растетъ дикій, и также употребляется въ пищу. Изъ огородныхъ цвѣтовъ извѣстнѣйшіе: пѣтушій гребень, махровая гвоздика, махровые ноготки, горные піоны (pionia arborea), различные піоны, лиліи бѣлыя (alba hoemerocallis), оранжевыя и фіолетовыя, ирисъ (iris fimbriata), махровый макъ, сарана, ночной цвѣтъ, различныя астры и многочисленнѣйшія по видамъ кризантіи; махровыя рожи, махровые васильки -- наинѣжнѣйшій цвѣтъ, и множество другихъ. Сверхъ сего, здѣсь всѣ почти полевые цвѣты перенесены въ сады. Изъ водяныхъ растеній -- кувшинчики, которыхъ корень и жолуди употребляютъ въ пищу, цы-гу и би-ци, неизвѣстныя у насъ.

Царство животное скудно, потому, что недостатокъ въ земляхъ не дозволяетъ Китайцамъ заниматься скотоводствомъ. Верблюдовъ, лошадей, рогатый скотъ и овецъ приводятъ изъ-за границы отъ кочевыхъ народовъ, а лошаковъ и ословъ -- изъ западныхъ губерній. Во множествѣ разводятъ утокъ, куръ разнаго вида и свиней; мясо послѣднихъ составляетъ обыкновенную пищу, и считается превосходнымъ. Гусей, по грубости мяса, держатъ весьма мало. Изъ звѣрей, водящихся въ горахъ, извѣстны: тигры, леопарды разныхъ видовъ, рыси, дикія кошки, обезьяны мартышки, изрѣдка медвѣди и волки, лисицы, дикіе козлы, горные бараны; въ долинахъ барсуки, хорьки, бѣлки, и множество другихъ мелкихъ звѣрковъ, особливо ежей. Изъ полевыхъ мышей случилось мнѣ купить на ярмонкѣ одну такую, которая станомъ и шерстью походила на обыкновенную мышь, но величиною была вдвое болѣе, и назади имѣла большой курдюкъ или кусокъ сала, поверхъ котораго висѣлъ хвостъ, подобно какъ у Монгольскихъ барановъ. Птицъ весьма много; обыкновенныя суть: орлы, коршуны, ястребы, вороны, грачи, галки, филины, совы, горныя сороки, сои, голуби, воробьи. Изъ прилетныхъ: аисты, журавли, дикіе гуси и утки, горлицы, кокушки, жолна, которую обучаютъ говорить, черные и другіе дрозды, кукши {Здѣсь пріучаютъ кукшъ бить воробьевъ и другихъ птичекъ.}, соловьи (каштаннаго цвѣта и болѣе нашихъ), чижи, полевые жаворонки, пѣнки, тростянки, перепелы {Здѣшніе перепелы не поютъ, а кричатъ страшымъ голосомъ; но самцовъ пріучаютъ къ дракѣ, и сія травля почитается одною изъ азартныхъ игръ, запрещенныхъ Правительствомъ.}, поползни {Поползней наряжаютъ въ платье и учатъ выходишь на сцену. Они искусно подхватываютъ клевомъ шарики и денежки, бросаемые сверху.} и множество мелкихъ птичекъ, изъ которыхъ иныя имѣютъ прекраснѣйшія перья. Съ моря заходяшъ въ рѣки вкуснѣйшіе морскіе пауки, черепахи, устрицы и камбари (видъ рѣчныхъ раковъ), карпы, угри обыкновенный и черный (черный тонѣе и менѣе), миноги; въ озерахъ ловятся караси и плотва.

Горы преизобилуютъ каменнымъ угольемъ, и въ довольномъ количествѣ содержатъ различный мраморъ; но здѣсь болѣе пользуются только бѣлымъ и притомъ грубымъ, хотя находится неуступающій въ бѣлизнѣ Паросскому. Также снабжаютъ: сѣрымъ гранитомъ, употребляемымъ на мощеніе и піедесталы; мягкимъ точильнымъ камнемъ; горною мукою, которою чистятъ Срацинское пшено, и чернымъ сланцомъ, употребляемымъ для кровель въ деревняхъ. Во множествѣ находится известковый камень; но минеральныхъ и металлическихъ рудъ мало.

По переправѣ за первый хребетъ открывается величайшая долина, лежащая между Ча-дао и Калганомъ. По возвышенности мѣстоположенія, атмосфера здѣсь гораздо холоднѣе; почему сѣютъ болѣе ячмень, рожь и пшеницу. Почва земли частію глиниста, а болѣе супесь и хрящъ; почему поливаніе полей изъ каналовъ наипаче употребительно.

Въ сей же части пути находится Великая стѣна, -- предметъ, издавна обращающій на себя вниманіе всего Свѣта: почему приличнымъ нахожу представить ниже описаніе оной въ нынѣшнемъ состоянія, и присовокупить Историческое изслѣдованіе о древнемъ ея существованіи.

III.

О Великой стѣнѣ.

Великая стѣна на западѣ начинается въ Су-чжеу по южную сторону крѣпости Цзя-зюй-гуань, и къ сѣверу до рѣки Тхао-лай-хэ содержитъ 120 ли. Сіе звено построено въ 1537 году. Отъ сей рѣки до Эцзинэя, вмѣсто стѣны, оградою служитъ горы; отъ Эцзинэя снова начинается Великая стѣна и на юго-востокъ переходитъ въ Гань-чжеу-фу. Сіе звено простирается на 180 ли, и должно быть построено въ одно время съ высшимъ. Далѣе на юго-востокъ цѣпь горъ служитъ естественнымъ оплотомъ на 75 ли. Въ урочищѣ Янь-дунь-гэу горы начинаютъ уравниваться: почему отъ г. Гань-чжеу-фу на сѣверо-востокѣ Великая стѣна снова начинается и простирается на востокъ до г. Шань-дань-сянь на 100 ли. На послѣднемъ пространствѣ находится четверо воротъ и нѣсколько десятковъ заставъ, укрѣпленныхъ водяными и сухими рвами. Отъ межи уѣзда Шань-дань-сянь до межи у. Чжень-фань-сянь стѣна простирается на 180 ли; отселѣ, поворотивъ на сѣверъ, обходитъ г. Чжень-фань-сянь и опять идетъ на югъ до рѣки Сань-ча-хэ. Сіе звено содержитъ 150 ли. Отъ Сань-ча-хэ стѣна простирается на югъ до Тху-мынь-пху при рѣкѣ Гу-ланъ-хэ на 120 ли; далѣе на югъ, потомъ на востокъ и юго-востокъ до Со-цяо-пху на 400 ли. Отъ Шань-дань-сянь по сіе мѣсто Великая стѣна называется новою и построена въ 1590-хъ годахъ.

Въ Лянъ-чжеу-фу еще находится внутренняя стѣна, которая отъ Со-цяо-пху идетъ на югъ по западному берегу Желтой рѣки до Пьхинъ-фань-пху; ниже сей крѣпости поворачиваетъ къ западу. Отъ Кху-шуй-пху опять идетъ на сѣверъ и оканчивается неподалеку отъ вершины рѣки Гу-ланъ-хэ. Сія стѣна содержитъ 1400 ли; называется второю (чунъ-бянь) и построена въ 1598 году, послѣ вышепомянутой новой стѣны.

Въ Нинъ-ся-фу Великая стѣна отъ Лу-гэу-пху простирается къ сѣверу до горъ Хэ-лань-шань; отъ сѣвернаго же ихъ конца снова идетъ на востокъ до Желтой рѣки. Нѣсколько пониже по сей рѣкѣ къ югу, она опять начинается и продолжается до межи уѣзда Динъ-бянь-сянь. Вся сія дуга содержитъ 930 ли. Первое звено, простирающееся до Хэ-лань-шань, содержитъ 410 ли, и называется Западною стѣною. Сѣверная стѣна содержитъ 30 ли. Желтая рѣка отъ сѣвера къ югу до восточной Великой стѣны содержитъ 100 ли. Восточная Великая стѣна отъ Хынь-ченъ-пху на юго-востокъ до Янь-ву-пху содержитъ 360 ли. Еще находится старая восточная стѣна, простирающаяся отъ Хуанъ-ша-цзуй до Хуа-ма-чи на 587 ли. Сія стѣна построена въ 1470-хъ годахъ, по представленію Губернатора Сюй-цзы-цзюнь; но въ 1530-хъ годахъ, Генералъ Ванъ-цюнъ оставилъ сію стѣну, а вмѣсто ея построилъ помянутую восточную Великую стѣну. Въ 611 году домъ Суй построилъ часть Великой стѣны въ Нинъ-ся-фу, отъ города Нинъ-ся на сѣверо-западъ за Желтою рѣкою по хребту Хэ-лань-шань: но сіе звено, по вѣтхости или по другой какой причинѣ, исключено изъ общей длины Великой стѣны.

Далѣе Великая стѣна простирается отъ Хуа-ма-чи къ юго-востоку до уѣзда Цзинь-бянь-сянь, а отселѣ къ сѣверо-востоку до Желтой рѣки, длиною на 1770 ли. Сіе звено построено было въ 1472 году Губернаторомъ Сюй-цзы-цзюнь. Но какъ большая часть военныхъ поселянъ имѣла земледѣліе по сѣверную сторону сей стѣны: то для огражденія военно-поселеній, по представленію Губернатора Вынь-гуй, построена въ 1504 году нынѣшняя стѣна; а звено, построенное въ 1472 году, осталось внутри второю стѣною. Отъ Цзя-юй-гуань на востокъ до сего мѣста Великая стѣна содержитъ длины 3650 ли, и вся, по свидѣтельству Жербильюна, видѣвшаго ее въ 1697 году, состоитъ изъ землянаго вала, почти совершенно разсыпавшагося. См. Опис. Кит. госуд. Дюгалда на Франц. Томъ I, стр. 47, изд. 1786 г. въ Гагѣ, въ четвер. {Въ Янь-ань-фу отъ города Ань-динъ-сянь на сѣверо-западѣ существуютъ признаки Великой стѣны, построенной Генераломъ Мынъ-шьхянь до Р. X.}

Далѣе отъ Желтой рѣки Великая стѣна простирается на востокъ, а потомъ на сѣверовостокъ, по сѣверной межѣ областей Шо-пьхинъ-фу и Да-тхунъ-фу. Дошедши въ Сюань-хуа-фу до Ду-ши-кхэу, она постепенно начинаетъ склоняться на юго-востокъ чрезъ области Шунь-тьхянь-фу и Юнъ-пьхинъ-фу до Желтаго моря. Сіе длинное звено содержитъ всего 5000 ли; построено Государемъ Цинь-шы-хуанъ, и въ послѣдствіи перестраивано было нѣсколько разъ, притомъ въ разныя времена. Но надобно предполагать, что оно около Ѵ-го столѣтія почти уже несуществовало: потому что Исторія далѣе возобновленіе онаго называетъ совершеннымъ построеніемъ, а не поправленіемъ. Въ 425 году Домъ Юань-вэй построилъ Великую стѣну, простиравшуюся отъ города Чи-ченъ къ западу до Ву-юань на 2000 ли {См. въ Ист. Сѣв. Династіи Вэй, 8-е лѣто правленія Тхай-чанъ.}. Въ 556 году Сѣверный Домъ Ци построилъ Великую стѣну отъ Цзинъ-цинъ-сюй въ Си-хэ къ востоку до моря на 3000 ли, и для предосторожности отъ Жужаней снабдилъ ее гарнизонами {См. въ Ист. Сѣв. Династіи Ци, 7-е лѣто правленія Тьхянь-бао.}. Въ 586 году Домъ Суй поправлялъ сію стѣну {См. въ Ист. Династіи Суй, 6-е лѣто правленія Кхай-хуанъ.}. Въ 1485 году династіи Минъ Корпусный Генералъ Сюй-цзы-цзюнь построилъ Великую стѣну отъ Да-гахунъ-фу къ западу до Бянь-тхэу-гуань, длиною на 600 ли. Въ 1546 году Домъ Минъ построилъ Великую стѣну на 300 слишкомъ ли; въ слѣдующемъ году еще построилъ Великую стѣну отъ горъ Ляо-цзю-шань къ востоку до крѣпостцы Цзйнъ-лу-пху въ Янъ-хэ-сянь {См. въ Ист. Династіи Минъ Записки о древностяхъ.}. Восточная половина Великой стѣны отъ Желтаго моря къ западу до Желтой рѣки, по свидѣтельству очевидца Жербильюна, вся построена изъ кирпича и камня. Можетъ быть, это справедливо въ отношеніи къ тогдашнему ея состоянію. Но съ того времени донынѣ про шло около 200 лѣтъ; почему неудивительно, что Великая стѣна (на востокѣ), во все сіе время не будучи поддерживаема починками, нынѣ почти совершенно разрушилась {Городъ Ву-юань лежалъ въ Монголіи въ 80 ли отъ Хуху-хота на востокъ; но здѣсь разумѣется подъ симъ именемъ не городъ, а округъ его. Горы Ляо-цзю-шань лежатъ въ Шо-пьхинъ-фу въ уѣздѣ Пьхинъ-лу-сянь. Янъ-хэ-сянь нынѣ есть уѣздъ Янъ-гао-сянь въ Да-шхунъ-фу. Цзинъ-ли-пху есть крѣпостца, лежащая въ 15 ли отъ города Янъ-то-сянь къ сѣверо-западу.}.

Внутренняя Великая стѣна, лежащая отъ Пекина на сѣверѣ по вершинамъ хребта Тхай-ханъ, основана въ ѴІ-мъ столѣтіи. О ней въ Исторіи Династіи Юань-вэй сказано, что въ 1-е лѣто правленія Ву-динъ (542), Князь Сянь-ву (Генералъ Гао-хуань), собравъ 50,000 работниковъ, построилъ стѣну по горамъ отъ города Сы-чжеу на сѣверѣ, простиравшуюся къ западу до Ма-линъ-сюй, къ востоку до Тху-дынъ. По Исторіи Династіи Суй {См. въ Ист. Династіи Суи, 16-е лѣто правленія Кхай-хуанъ (696). Отъ основанія до перестройки прошло только 54 года. Изъ сего видно, что и сія стѣна въ древности была нечто иное, какъ земляной валъ.} сія стѣна перестроена была въ 596 году на старомъ основаніи: она начиналась отъ города Хэ-хэ-сянь на сѣверѣ, и на востокъ простиралась чрезъ Ю-чжеу слишкомъ на 1000 ли { Сы-чжеу нынѣ городъ Даи-чжеу въ губ. Шань-си. Ma-линъ-сюй есть крѣпость, лежащая въ Тхай-юань-фу въ 70 ли отъ г. Тхай-гу-сянь къ юго-востоку; нынѣ называется Жа-линъ-гуань. Но здѣсь, вѣроятно, разумѣется другое мѣсто. Хэ-хэ-сянь нынѣ есть уѣздъ и городъ Синъ-сянь; лежитъ въ 410 ли отъ г. Тхай-юань-фу къ сѣверо-западу. Тху-дынъ нынѣ есть крѣпостца Тху-дынъ-чжай, лежащая въ Дай-чжеу отъ г. Шунь-сянь къ сѣверо-западу. Ю-чжеу есть нынѣшняя область Шунь-тьхянь-фу.}.

Изъ приведенныхъ выше мѣстъ открывается, что западная половина Великой стѣны, простирающаяся отъ города Нинъ-шо-фу къ западу до крѣпости Цзя-юй-гуань, основана въ XVI-мъ столѣтіи, во времена недавнія. Древняя Великая стѣна на западѣ, построенная Государемъ Цянь-шы-хуанъ, имѣла направленіе отъ Нинъ-шо-фу на юго-западъ, простиралась до города Мтнь-чжеу и уже давно несуществуетъ; однѣ развалины оной, примѣчаемыя въ Пьхинъ-лянъ-фу, Цинъ-янъ-фу и Янь-ань-фу, служатъ доказательствомъ ея направленія. Она построена была для остановленія Тангутскихь набѣговъ на Китай съ западной стороны. Земли, по которымъ проведена нынѣшняя западная стѣна, въ то время еще находились подъ владѣніемъ одного сильнаго Турецкаго поколѣнія Юѣчжи и Калмыковъ, и завоеваны Китаемъ отъ Гунновъ по прошествіи цѣлаго столѣтія, по смерти Государя Цинь-шы-хуанъ.

Восточная Великая стѣна, простирающаяся отъ Ордоса до Желтаго моря, въ началѣ Ѵ-го столѣтія вновь построена была отъ запада къ востоку до половины, въ половинѣ ѴІ-го вѣка вся вновь построена, и чрезъ 30 лѣтъ поправлена. Домъ Минъ дважды перестраивалъ ее въ XV и XVI столѣтіяхъ, впрочемъ только въ областяхъ Шо-пьхинъ-фу и Да-тхунъ-фу: ибо чрезъ сіи мѣста Монгалы наиболѣе производили тогда свои вторженія въ Китай. Великая стѣна, идущая чрезъ Калганъ къ востоку, построена въ 556 году. Нынѣ видны только однѣ развалины ея, поросшія дерномъ.

Строеніе крѣпостныхъ стѣнъ изъ кирпича и гранита введено въ Китаѣ уже династіею Минъ съ ХІѴ-го столѣтія; до сего времени обыкновенно сбивали таковыя стѣны изъ глины: и такъ должно совершенно оставить то мнѣніе, будто бы древняя Великая стѣна построена была изъ камня и кирпича. Даже внутренняя Великая стѣна, построенная, какъ мы видѣли, изъ гранита и кирпича, едва ли не есть произведеніе недавнихъ временъ: ибо о мѣстоположеніи участковъ Великой стѣны, построенныхъ династіею Минъ, Исторія говоритъ неопредѣлительно.

Нѣкоторые, можетъ быть, изумятся и сочтутъ даже невѣроятнымъ, чтобы древняя Великая стѣна на пространствѣ отъ Желтаго моря до Хухунора построена была, какъ свидѣтельствуетъ Исторія, въ одно лѣто, и что такимъ же образомъ въ послѣдствіи строены были и всѣ участки Великой стѣны. Но сія истина неподвержена ни малѣйшему сомнѣнію. Въ Китаѣ при большихъ крѣпостныхъ работахъ предварительно вычисляютъ, сколько въ предполагаемомъ строеніи можетъ одинъ человѣкъ сработать въ лѣто. Послѣ сего вычисленія собираютъ столько людей, сколько потребно для произведенія предполагаемой работы въ одно лѣто {По Исторіи только огражденіе Пекина кирпичными стѣнами продолжалось нѣсколько лѣтъ: потому что при династіи Минъ введено положеніе, и донынѣ продолжающееся, чтобъ большія казенныя работы производить подрядомъ, а не сборомъ народа. Бунтъ, бывшій причиною погибели Дома Юань; произошелъ отъ крестьянъ, собранныхъ къ Желтой рѣкѣ для починки плотинъ.}. Но приготовленіе какъ строевыхъ, такъ и съѣстныхъ припасовъ производится заблаговременно,

Потребность пограничныхъ стѣнъ родилась въ Китаѣ еще въ исходѣ ІѴ-го столѣтія предъ Рождествомъ Христовымъ, когда семъ сильныхъ удѣльныхъ князей объявили себя независимыми государями, и каждый изъ нихъ захотѣлъ оградить свои владѣнія отъ сосѣдей или естественными, или искуственными укрѣпленіями. Въ губерніи Шань-дунъ и нынѣ примѣтны развалины Великой стѣны, которую построилъ Минь-ванъ, Государь царства Ци, въ 3і5 году до Р. Х., для защищенія своихъ владѣній отъ властолюбивыхъ видовъ царства Чу. Сія стѣна простиралась отъ города Цзй-чжеу къ востоку чрезъ Тхай-шань на 1000 ли, и оканчивалась при Ланъ-ѣ-тхай моремъ. Въ Шунь-тьхянь-фу въ 30 ли отъ города Ву-цинъ-сянь къ юго-западу также существуетъ признаки древней Великой стѣны, простиравшейся на нѣсколько сотъ ли. Сія же стѣна проходила на юго-восточной сторонѣ города Вынь-ань-сянь и уходила въ Да-ченъ-сянъ; въ Бао-динъ-фу лежала въ 25 ли отъ города Ань-гу-сянь къ сѣверо-западу. По преданіямъ вообще говорятъ, что сія стѣна составляла рубежъ между царствами Чжао и Янь. Около сего же времени три царства: Янь, Чжао и Цинь {Царство Янъ заключало сѣверную половину губерніи Чжи-ли и Ляо-дунъ; царство Чжао -- сѣверную половину губерніи Шань-си; Царство Цинь -- южную половину губерній Шень-си и Гань-су.}, построили пограничную Великую стѣну, отдѣлявшую Китай отъ Монголовъ. Мѣстоположеніе сей стѣны въ царствахъ Янь и Цинь неизвѣстно; стѣна же царства Чжао, какъ предполагали древніе писатели по развалинамъ, лежала отъ Хуху-хота къ сѣверу при подошвѣ хребта Инь-Шань {Сей хребетъ при Хуху-хоша по-Монгольски называется Онгонь-ола, а далѣе къ западу -- Гачжаръ-хошо. } и построена Государемъ Ву-линъ-ванъ, который вступилъ на престолъ въ 325 году до Р. X,

IV.

Путь отъ Калгана до Шамо, простирающійся на 350 ли.

МАЙ.

24. По трехъ-суточномъ пребываніи въ Калганѣ, мы наконецъ оставили сіе мѣсто. По Китайскимъ уложеніямъ иностранцы, даже данническихъ владѣній, освобождаются отъ пошлинъ во всѣхъ городахъ сей Имперіи. И такъ мы спокойно выѣхали за ворота Великой стѣны при небольшомъ частомъ дождѣ, и такимъ образомъ положили начало долговременному путешествію при благополучномъ предзнаменованіи; потому что за ненастьемъ обыкновенно слѣдуетъ ведро. До рога лежала между горъ по каменной почвѣ, но ровная, гладкая, широкая, и которая хотя нечувствительно, но безпрерывно возвышалась. Все небо обложилось облаками; изрѣдка прорывался дождь, и погода была нарочито холодная. Для роздыха скоту, сдѣлали привалъ въ небольшомъ Китайскомъ селеніи Тху-цзинъ-цзы, въ 50 ли отъ Калгана. Отселѣ только что поднялись на хребетъ нѣсколько выше, какъ открылась величественная картина позади насъ. Всѣ вершины хребта Тхай-ханъ покрыты были снѣгомъ. Намъ сказали, что вчера и третьяго дня въ то время, какъ внизу былъ дождь, здѣсь шелъ снѣгъ съ градомъ, что на высокихъ горахъ обыкновенно. Чрезъ 20 ли остановились ночевать въ небольшомъ Китайскомъ селеніи Норъ-дянь. Дорога въ гору неочень крута и неузка. Далѣе къ востоку еще находятся двѣ дороги изъ Калгана чрезъ хребетъ, но за горами всѣ три сходятся въ одну, Великая стѣна во все продолженіе сего пути была у насъ по лѣвую руку, а въ Норъ-дянь лежитъ недалѣе 60 саженъ отъ дороги. Мы вышли прогуляться и взошли на самый валъ, складенный изъ мелкихъ дикихъ камней безъ известки. Нѣкоторыя кирпичныя башенки, отдѣльно внутри стѣны стоявшія, находились въ цѣлости; но ихъ наружность недоказывала глубокой древности. Сіи горы покрыты слоемъ черной легкой земли, и отъ подошвы до вершины были распаханы; даже на самомъ верху хребта внутри Великой стѣны вся удобная земля была засѣяна рожью и ячменемъ, но зелень только начинала выходить. Такимъ образомъ на пространствѣ отъ Пекина до Великой стѣны высота мѣста толикое производитъ различіе, что при выѣздѣ нашемъ изъ помянутой столицы пшеница уже наливалась, а здѣсь въ концѣ Мая ячмень и рожь только что начали показываться изъ земли.

25. Вскорѣ за восхожденіемъ солнца и мы вступили въ путь. Около пяти ли поднимались отъ Норъ-дянь на самую вершину Калганскаго хребта, за которою начинается отлогій спускъ въ Монголію. На дворѣ было нарочито холодно и лужи съ водою подернуло льдомъ. Снѣги еще бѣлѣлись на каменныхъ вершинахъ противуположнаго задняго хребта, а здѣсь кое-гдѣ лежали по рытвинамъ; ибо испаренія земляной почвы скорѣе съѣдаютъ снѣгъ. День былъ ясный и чистый, и мнѣ вздумалось пройти сію станцію пѣшкомъ. Когда взошелъ я на самую высшую точку горъ, то вправѣ открылась предо мною обширнѣйшая, глубокая, усѣянная холмами долина. Въ горныхъ падяхъ начинали образоваться легкіе туманы, а въ низменныхъ мѣстахъ уже представлялись обширными разливами. На лѣвой сторонѣ въ отдаленности запада синѣлись мрачные утесы дальнихъ хребтовъ, въ которыхъ терялась Великая стѣна, поворотившая отселѣ на западъ. Большая наша дорога постепенно опускалась къ сѣверу гористыми мѣстами, но средніе холмы застѣняли подошву горъ. Долго я стоялъ на подоблачной возвышенности, и съ удивленіемъ разсматривалъ отдаленныя окружности. Какъ свободно здѣсь сердце! Какъ чисты и возвышенны мысли! Тонкій воздухъ нетяготитъ чувствъ; духъ легко погружается въ сладостное размышленіе. И такъ не одни жары побуждаютъ ученыхъ и отшельниковъ въ Китаѣ избирать возвышеннѣйшія мѣста жилища.

По четырехъ-часовомъ пути я достигъ подошвенныхъ холмовъ, между которыми дорога лежала узкою долиною. Здѣсь встрѣтилъ меня густой туманъ, который изъ степи быстро несся по землѣ въ горы. Будучи одинъ и безъ оружія, я нѣсколько оробѣлъ, опасаясь волковъ. Къ счастію чрезъ часъ туманъ совершенно исчезъ, и я очутился при самомъ выходѣ изъ горъ. Впереди открыласъ необозримая степь. Вытекавшіе изъ пади, вправѣ ручей Шабартай, а влѣвѣ Боручайчь, слившись здѣсь, составили Наринь-голъ, въ которую пониже впалъ ручей Бургасутай. Здѣсь на первыхъ отлогостяхть горы увидѣлъ я Китайцевъ, которые копали врачебный корень травы Хуань-цинь. Изъ любопытства подошедъ къ нимъ, я выкопалъ для себя нѣсколько корней со стеблемъ и травою. Никто изъ Русскихъ незналъ имени сему растенію; и я положилъ его въ ящикъ. Чрезъ четыре ли сдѣлали привалъ у двухъ дворовъ, въ которыхъ жили Китайцы, занимающіеся валяніемъ войлоковъ. Здѣсь принесли намъ молока и сливочныхъ блинцовъ, и при семъ сказали, что это послѣднее мѣсто, гдѣ можно достать сіи вещи за деньги; далѣе должно все вымѣнивать на табакъ или на кирпичный чай. Отселѣ я отправился вмѣстѣ съ прочими, но болѣе шелъ пѣшкомъ, невзирая на зной палящаго солнца. Вскорѣ переправились чрезъ Наринь-голъ, и ѣхали около двухъ часовъ цѣликомъ прямо къ кочевью табунныхь козаковъ. Вправѣ на отдаленной высотѣ бѣлѣлись большія юрты, въ которыхъ помѣщено Конское Правленіе Чахарскаго Желтаго Знамени съ каймою. Остановились на лѣвомъ берегу Наринь-гола въ урочищѣ Хонхоръ, иначе Чагань балгасу, названномъ такъ отъ пустаго городка сего же имени, лежавшаго отъ насъ въ пяти, а отъ помянутаго Конскаго Правленія въ 20 ли на сѣверѣ. Наринь-голъ въ ширину здѣсь имѣла отъ 10 до 30, а въ глубину не болѣе фута. Чрезъ пять ли къ сѣверо-востоку лежалъ Ихэ-норъ; Наринь-голъ, прошедъ чрезъ сіе озеро, принимаетъ имя Хара-усу, и, протекая на сѣверо-западъ, впадаетъ въ Ангули-норъ.

Съ радостію вошли мы въ степную гостинницу, то-есть, въ войлочную кибитку: ибо, по естественному непостоянству нашего вкуса, всякая новизна нравится намъ. Вообще для Миссіи приготовляютъ черныя, ветхія, худыя и запачканныя юрты, которыя взяты бываютъ на время у Монгольскихъ нищихъ: но плата, производимая подарками отъ насъ Монголамъ за сіе дружеское одолженіе, почти можетъ равняться съ цѣною, каковой бы стоило, если бы везти при себѣ три собственныя юрты. Хотя были у насъ палатки; но онѣ здѣсь ни въ какое время непригодны: зимою холодны, а лѣтомъ душны. Въ степи нужно, чтобы ни вѣтеръ, ни лучи немогли проникать.

Калганскій хребетъ есть первый отъ сѣвера къ югу, на которомъ водятся тигры, леопарды и пестрыя дикія козы {По-Китайски Мэй-гуй-лу. Сіи козы величиною съ обыкновенныхъ сернъ; кожа ихъ по каштановому цвѣту шерсти испещрена круглыми, съ деньгу величиною, черноватыми пятнами; по вѣтвистымъ рожкамъ причисляютъ ихъ къ роду оленей.}. По отлогостямъ его много растетъ травы Хуанъ-цинь. Корень ея глубоко уходитъ въ землю, и ямы, послѣ вырыванія остающіяся, опасны для лошадей, табунами бѣгающихъ. Въ равнинахъ вовсе невидно сей травы, но мѣсто ея заступаетъ ирисъ, по-Монгольски цикилдакъ, которая отъ Пекина до Кягты часто встрѣчается. Мѣста около стана покрыты сею травою, можетъ быть потому, что скотъ не ѣстъ ее. Въ Пекинѣ цвѣты ириса чрезъ пересадку сдѣлались гораздо крупнѣе дикихъ, и составляютъ непослѣднюю красу въ садахъ. Утромъ и вечеромъ кажутся фіолетовыми, а въ полдень темноголубыми. Равнымъ образомъ на вершинѣ Калганскаго хребта я видѣлъ множество полевыхъ жаворонковъ, которые обыкновенно водятся около хлѣбовъ, а на равнинѣ вовсе не было ихъ; напротивъ, въ великомъ множествѣ появились степные жаворонки, у Китайцевъ бай-линъ, въ Европѣ Пиринкйскими называемые. Сей жаворонокъ вдвое болѣе противъ полеваго; имѣетъ перья на спинкѣ цвѣтомъ подобныя воробьинымъ, но блѣднѣе, ошейникъ черный, грудь и подхвостье бѣлыя, носъ и ноги бѣловатаго цвѣта; гнѣзда вьетъ на землѣ подлѣ сухихъ кустарниковъ, круглыя, глубиною около 1 1/2 вершка, и совершенно открытыя. Онъ почитается въ Китаѣ первою изъ пѣвчихъ птицъ, потому, что весьма натурально выводитъ своимъ голосомъ не только пѣніе различныхъ птицъ и крики животныхъ, но даже звуки металловъ. Въ Пекинъ приносятъ ихъ дѣтенышей, едва оперившихся, и кормятъ тѣстомъ изъ бобовой муки, стертой съ крутымъ яичнымъ желткомъ. Сіи птицы водятся и по Халхаской границѣ съ Россію, но болѣе въ Южной Монголіи.

26. 27. и 28. мы должны были простоятъ въ Хонхорѣ, чтобы изготовиться въ дорогу, которая, кромѣ страха и безпокойствъ, никакихъ лестныхъ видовъ намъ не представляла. Отъ Пекина до сего мѣста, такъ какъ и новая Миссія отъ Калгана до Пекина, ѣхали на Китайскомъ наемномъ скотѣ, а нашъ собственный скотъ (какъ и прежде всегда было) оставался на зиму въ Чагань-балгасу для поправленія. Новая Миссія, при выѣздѣ своемъ изъ Кягты 31-го Августа прошлаго года, имѣла наличнаго скота 85 верблюдовъ и 150 лошадей. Теперь же, за исключеніемъ павшихъ отъ изнуренія, осталось только 26 верблюдовъ тощихъ и 133 лошади, нѣсколько понравившихся въ силахъ. Но возвращающаяся Миссія съ конвоемъ изъ козаковъ состояла изъ 39 человѣкъ. Каждый, кромѣ клади, имѣлъ дорожныхъ съѣстныхъ запасовъ на три мѣсяца {Верблюды идутъ подъ вьюками безъ перемѣны; а лошади въ упряжѣ чрезъ день.}. Можно видѣть, что количество тяжестей несоразмѣрно было съ числомъ оставшагося обознаго скота. Сверхъ сего весною и лѣтомъ подножные кормы въ степяхъ, по причинѣ засухи, бываютъ гораздо хуже, нежели осенью. Трудности предлежащаго пути были очевидны и почти неизбѣжны.

29. Въ 4-мъ часу пополудни мы тронулись съ мѣста. Монголы въ началѣ несоглашались помогать намъ скотомъ, потомъ давали четырехъ, а наконецъ съ большою неохотою привели восемь верблюдовъ, за которыхъ вмѣсто платы надлежало отдаривать. Сія мѣра пособія учинена въ слѣдствіе убѣдительнаго настоянія со стороны Китайскаго Пристава. Здѣсь первый примѣръ служитъ закономъ для прочихъ случаевъ: почему въ послѣдствіи мы уже нигдѣ не встрѣчали препятствій съ сей стороны.

Не съ большимъ чрезъ четыре ли, оставили влѣвѣ Чаганъ-балгасунъ-хота {Это есть полное и правильное названіе; а сокращенно говорится Чагань-балгаси, что значитъ бѣлый валъ, или стѣна. }, иначе Чагань-хота. Сей городокъ извѣстенъ въ Китайской Исторіи подъ названіемъ Ша-чень. Его начали строить въ 1310 году, и назначили быть Среднею столицею (по-Китайски Чжунъ-ду) для потомковъ Чингисовыхъ, царствовавшихъ въ Китаѣ; но въ слѣдующемъ году сія работа, какъ чрезмѣру отяготительная для народа, прекращена, и онъ съ того времени донынѣ лежитъ въ развалинахъ, Сей городъ состоитъ изъ землянаго вала и въ окружности содержитъ семь ли, воротъ четверо. Въ 10 ли отъ Чагань-хота къ юго-востоку за Хара-усу есть Хара-балгасулъ-хоma, просто Хара-хота. Это также древній городъ, основанный еще при династіи Гинь, и по-Китайски назывался Синь-хо. И сей городокъ давно уже необитаемъ. Далѣе нечувствительно спускались мы внизъ равниною около 25 ли до Хара-усу, текущей на западъ. Здѣсь рѣка сія имѣетъ въ ширину до 25 футовъ и около двухъ въ глубину. Мы переправились чрезъ нее вбродъ и только что поднялись на косогоръ, то ли чрезъ 15 къ западу открылся Ангули-норъ, въ водахъ коего погасали послѣдніе лучи солнца. Отъ Хара-усу до Толы во всю дорогу уже не увидите ни одной рѣчки, ни одного ручья; озеръ также очень мало. Вмѣсто сего, вездѣ при стойбищахъ находятся колодцы. Почва отъ самаго хребта по сіе мѣсто черноземъ, и составляетъ превосходныя паствы. Дорога была очень хороша; но, по причинѣ поздняго выѣзда, достигли станціи уже въ 11-мъ часу ночи. Всего проѣхали около 50 ли., и остановились въ урочищѣ Гурбанъ-тологай. (Тулги 30 вер.) Здѣсь расположились дневать, дабы дать роздыхъ скоту.

30. Сего дня приходилъ къ намъ Китайскій Приставъ. Онъ жаловался на скуку, которую терпитъ въ настоящемъ путешествіи отъ незнанія Монгольскаго языка. Хвалилъ въ Монголахъ простоту нравовъ, но порицалъ невѣжество ихъ въ поступкахъ. "Мнѣ крайне досадно," сказалъ онъ: "когда во время обѣда или ужина толпа Монголовъ, стоя въ дверяхъ юрты, пристально смотритъ на меня, и каждый кусокъ мяса провожаетъ глазами отъ тарелки до рта. Онъ говорилъ о разныхъ предметахъ, особенно разсказывалъ намъ о войнахъ, которыя отецъ его, служа Корпуснымъ Генераломъ въ южныхъ губерніяхъ Китая, велъ съ дикими народами. Вообще поведеніе Пристава и Бошко съ нами во весь обратный путь доказывало ту истину, что Китаецъ, всегда гордый и даже иногда до низкости, теряется предъ иностранцемъ, знающимъ обычаи его страны.

30. Отъѣхавъ до 30 ли, сдѣлали привалъ въ урочищѣ Хадынь-усу {Въ семъ путешествіи есть разность противъ Путешествія Г. Тимковскаго въ Монгольскихъ словахъ и названіяхъ мѣстъ. Я болѣе держался произношенія южной Монголіи, а Г. Тимковскій писалъ оныя по сѣверному выговору. Разность въ названіяхъ произошла отъ того, что одинъ иногда писалъ названіе урочища, а другой -- названіе частнаго въ урочищѣ мѣстечка, на которомъ остановлялись.} на возвышенной равнинѣ. Здѣсь травы хороши, но поблекли отъ засухи. Отдохнувъ около трехъ часовъ, пустились далѣе. Подъ вечеръ настигла насъ сильная гроза съ проливнымъ дождемъ. Но дорога лежала косогорами и по хрящеватой почвѣ, и потому отъ дождя еще болѣе окрѣпла. На семъ переѣздѣ по отлогостямъ горъ во множествѣ попадалась трава Хуань-цинь, уже разцвѣтавшая. Она имѣетъ мелкій рябинный листъ, желтенкіе цвѣточки, къ верху около стебля сидящіе. На мѣстахъ, пройденныхъ палами, густые ея кусты далеко видны были изъ-за прочихъ травъ. Отъѣхавъ еще около 50 ли, уже въ сумерки поворотили съ дороги влѣво и остановились въ урочищѣ Чагань-обо. (Цзамынь-усу, 35).

ІЮНЬ.

1. По изобилію въ травѣ и водѣ на сей станціи, мы располагались сдѣлать дневку. По утру я вышелъ прогуляться и поднялся на одну значительную высоту, по которой во множествѣ росъ дикій ленъ, уже разцвѣтавшій. Въ которую сторону я ни смотрѣлъ, вездѣ представлялись длинныя гряды низменныхъ горъ, раздѣляемыхъ долинами. Самыя сіи долины лежатъ индѣ въ видѣ котловинъ, что въ Сибири называютъ общимъ именемъ распадковъ. Возвышенія простираются отъ востока къ западу, но столь неправильно, что трудно примѣтить постоянное ихъ направленіе.

Въ полдень пошелъ проливной дождь; наша гостинница, кое-какъ прикрытая ветхими войлоками, превратилась въ романическую хижину, чрезъ которую потекли журчащіе ручейки, или просто дождевые потоки. Подогнувъ подъ себя ноги на дорожномъ стулѣ, и покрывшись зонтикомъ, я едва просидѣлъ подъ размокшимъ кровомъ. Какъ провожатыя Монголы упрашивали насъ добраться до слѣдующей станціи и представили въ пособіе 14 верблюдовъ, то Г. Приставъ еще поутру отпустилъ обозъ; мы же, будучи задержаны дождемъ, тронулись съ мѣста не ранѣе трехъ часовъ по полудни. Не успѣли отъѣхатъ 15 ли, какъ настигла насъ новая туча. При сильныхъ громовыхъ ударахъ полился дождь и дорога покрылась водою. Чрезъ полчаса просіяло солнце; и мы, проѣхавъ еще около 55 ли, остановились въ урочищѣ Акъ-гагань-голь. Дорога лежала отлогими мѣстами, но долины были обширнѣе. Вечеръ былъ нарочито холоденъ. Небо очистилось и мѣсяцъ наканунѣ полнолунія вполнѣ сіялъ. (Ихэ-усу, 27).

2. Дневали. Ночь была весьма холодна, потому что прошедшіе дожди очистили и прохладили атмосферу. Мы обыкновенно спали въ закрытыхъ повозкахъ. По утрамъ отправлялись въ дорогу съ самымъ солнечнымъ восходомъ. Ранній выходъ изъ постели на утренній сырой воздухъ могъ бы имѣть вредное вліяніе на здоровье. Для сего я всегда съ постели прямо пускался въ путь пѣшкомъ, и садился въ повозку тогда, какъ солнце начинало чувствительно согрѣвать. Симъ образомъ я предохранилъ себя отъ припадковъ, которые могли приключиться въ теченіе 75 дней, проведенныхъ на открытомъ воздухѣ.

3. Ли чрезъ 5 отъ станціи дорога раздѣляется на двѣ, изъ которыхъ идущая на сѣверо-востокъ называется Аргалинскою, а прямо на сѣверъ -- Царевниной дорогою (Гуи-чжу-цзамъ). Первою провожаютъ Миссію въ Пекинъ, а второю въ обратный путъ, что дѣлаютъ для уравненія сей повинности между восточными и западными Сунитами. Отъѣхавъ всего около 20 ли, остановились въ урочищѣ Хадынь-усу. Мѣста по прежнему гористы Травы стали хуже и почва дресвянистѣе -- печальный знакъ приближенія къ Шамо. (Ха-даинъ-усу).

4. Еще вчера вечеромъ носились по сторонамъ тучи, а въ ночи почти безпрерывно шелъ дождь. Духота и сырость въ повозкѣ произвели y меня тяжесть въ головѣ. Оставя сію станцію въ девять часовъ утра, отъѣхали мы около 50 ли. На первой половинѣ сего переѣзда мѣста нарочито гористы, а на второй начали уравниваться въ низменныя гряды. Мы остановились въ урочищѣ Угындынь хашату, при самой подошвѣ хребта Угындынъ-ирмыкъ, который составляетъ черту между Чахаромь и землями Сунитскими. (Угундыйнъ-хашату, 30). По естественному положенію, на югѣ отъ сей черты, какъ ниже увидимъ, надобно полагать безплодную степь, простирающуюся чрезъ всю Монголію отъ востока къ западу.

Россіяне также, какъ и Китайцы, называютъ сію степь Гоби, что на Монгольскомъ языкѣ составляетъ общее названіе песчаныхъ, безтравныхъ и безводныхъ мѣстъ. Монголы собственнаго имени для всей степи не имѣютъ: но когда нужно изключительно указать на одну часть степи, то имѣютъ собственныя названія. Въ Китайской Исторіи часть степи, простирающаяся отъ Бойръ-нора и Далъ-нора до западной межи Ордоса, называется Шамо; другая полоса, простирающаяся отъ Ордоса до Эцзинэя, Восточнаго Туркистана и Хуръ-хара-усу, именуется Да-цзи. Полоса земли по южную сторону Ш а мо называется Мо-нань и составляетъ Южную Монголію, а противуположная ей полоса Мо-бэй составляетъ Халху. Слово Шамо сложено изъ двухъ гіероглифовъ Ша и Mo, изъ которыхъ послѣдній одинъ составляетъ названіе помянутой степи, а первый Ша (песокъ) приданъ для поясненія. Да-цзи значитъ великая песчаная степь, каковое названіе свойственно ей по ея переноснымъ пескамъ, имѣющимъ около пяти фунтовъ глубины.

На сей станціи встрѣтили насъ Чжангины западнаго Сунитскаго Хошуна; ибо препровожденіе и охраненіе иностранцевъ есть повинность, лежащая на владѣльцахъ земли. Суниты кочуютъ въ пустой степи, но достаточнѣе Чахаровъ, занимающихъ наилучшія земли въ Южной Монголіи. Причиною сему то, что первые суть хозяева своихъ земель, и послѣдніе, считаясь въ службѣ Китайской, суть не что иное, какъ невольники, работающіе на своего господина. Большая половина земель ихъ превращена въ пастбища, на которыхъ они сами пасутъ верблюдовъ, лошадей и овецъ, принадлежащихъ Китайскому двору. Они раздѣлены на восемь знаменъ и составляютъ корпусъ войскъ, подъ управленіемъ одного Главнокомандующаго и двухъ Генералъ-Лейтенантовъ. Калганъ есть средоточіе ихъ управленія. Гвардейскіе солдаты изъ Чахаровъ получаютъ по два, а простые по одному лану серебра въ мѣсяцъ -- содержаніе, слишкомъ недостаточное по здѣшней во всемъ дороговизнѣ. Въ переднемъ пути здѣсь Китайскій Приставъ предостерегалъ насъ. Чахары воры, говорилъ онъ, будьте осторожны. Это справедливо, но не все сказано. Чахары, по мѣрѣ сближенія съ Китаемъ, сдѣлались образованнѣе прочихъ соплеменниковъ, но утратили простоту. Китай сообщилъ имъ нѣкоторое просвѣщеніе купно съ порчею нравовъ. Чахары вообще наглы, дерзки и хищны.

Чахаръ не есть названіе поколѣнія, но страны, которая отъ Шанду-гола простирается подлѣ великой стѣны къ западу до Тумота. Исключая нѣкоторыхъ высокихъ горъ на восточныхъ и западныхъ своихъ предѣлахъ, она вся состоитъ изъ небольшихъ долинъ и логовъ, пересѣкаемыхъ безпорядочными грядами низменныхъ горъ. Будучи совершенно безлѣсна, содержитъ превосходныя пастбища, привольныя и водою и травою: по сей причинѣ сильнѣйшіе ханы, жившіе на югѣ, здѣсь имѣли обыкновенное пребываніе, такъ-какъ на сѣверѣ около Хангая и Алтая. Отселѣ-то Монголы искони донынѣ производили великія и опустошительныя нашествія на Китай; отселѣ и Чингисъ-Ханъ открылъ первыя военныя дѣйствія съ помянутою державою, и, въ обширной долинѣ между Калганомъ, Да-тхунъ-фу к хребтомъ Тхай-ханъ, имѣлъ самыя жестокія битвы съ Нючжисцами, обладавшими тогда Сѣвернымъ Китаемъ.

V.

Путь чрезъ Ш
а
мо до Урги, простирающійся на 1390 ли.

IЮHЬ.

5. Сего дня утромъ шелъ дождь, да и днемъ нерѣдко выпадалъ. Сѣверный вѣтеръ, дувшій на встрѣчу намъ, принудилъ насъ одѣться почти позимнему. Мы поднялись съ мѣста около полудни. Отъѣхавъ до 50 ли, остановились въ урочищѣ Суъжи. (Сучжи 30). Въ началѣ дорога лежала чрезъ низменныя, каменистыя отлогости, на которыя взъѣздъ довольно длиненъ, а потомъ вступили въ обширную равнину, имѣющую дресвянистую почву. Здѣсь начали появляться мелкіе прозрачные каменья кремнистой породы -- отличительное свойство песчаныхъ, безплодныхъ степей: ибо сіи камни только на сухихъ и безтравныхъ мѣстахъ образуются. Травы мѣстами хороши, но вообще плохи. Изрѣдка начали показываться ревень и степный лукъ. Степные жаворонки стали нарочито рѣдки, Кое-гдѣ попадались журавли, вороны, турпаны, драхвы и горныя трясогузки дымчатаго цвѣта, но въ самомъ маломъ числѣ. Другихъ птицъ, какъ и крылатыхъ насѣкомыхъ, во-все невидно было.

6. Дневали. День былъ ясный и теплый, только по полудни выпалъ небольшой дождь. Сего дня Китайскій Приставъ угощалъ Членовъ Миссіи и провожавшихъ оную чиновниковъ, степнымъ обѣдомъ, -- и день сей мы провели въ пріятныхъ дружескихъ разговорахъ.

7. Оставивъ Сучжи, отправились впередъ, и, проѣхавъ около 60 ли, остановились въ урочищѣ Кобуръ. День былъ пасмурный съ прерывающимся небольшимъ дождемъ, при холодномъ сѣверномъ вѣтрѣ. Сей переѣздъ лежалъ болѣе по буграмъ и долинамъ. На второй его половинѣ начались хрящеватые пески, по которымъ хотя росла трава, но рѣдкая. Мѣстами по песчанымъ долинамъ и буграмъ во множествѣ росли ковыль, по-Монгольски дэрысу, и трава суля. Послѣдняя походитъ на осоку, но имѣетъ хлѣбный стебель съ колосомъ; сѣмена ея можно во время голода употреблять въ пищу. Скоту причиняетъ поносъ. Между высокими кустами сихъ травъ водятся въ немаломъ количествѣ степные и земляные зайцы. Степные зайцы ниже русаковъ, и во весь годъ неизмѣняютъ сѣрой шерсти. За двѣ ли до станціи лежало соленое озеро Кобуръ-норъ, иначе Чжеси-норъ. Кругомъ онаго по берегамъ находилося нѣсколько кучекъ самосадочной соли, которая довольно бѣла, на вкусъ чиста, и походила на выварную. Сія соль садится на поверхности озера тонкими слоями на подобіе замерзшихъ ледяныхъ хрусталей, но только въ мелкихъ мѣстахъ, гдѣ глубина отъ 2-хъ до 4-хъ вершковъ. (Хачжу-кобуръ 35).

8. Съ возвышенной песчаной плоскости, на которой расположена была станція въ Кобурѣ, спустившись около 5 ли, вступили въ великую долину, на которой въ иныхъ мѣстахъ просѣдала вода, а въ колодцахъ стояла неглубже аршина отъ поверхности земли. По лѣвую сторону ли чрезъ пять отъ станціи, на сѣверо-западѣ бѣлѣлось длинное, сухое, солончаковое озеро Чагань-норъ. По правую сторону лежалъ высокій дресвянистый косогоръ, по которому кое-гдѣ стояли юрты. Видъ ихъ показывалъ бѣдность хозяевъ, Великую песчаную степь недолжно почитать необитаемою. По скудности подножнаго корма кочевья здѣсь весьма рѣдки и удалены отъ дороги, а потому непрмѣтны. Дорога большею частію лежитъ по отлогости. Почва земли мѣстами песчана, мѣстами дресвяниста. Песчаные бугры и кочки покрыты сулею и кустарникомъ съ чешуйчатою хвоею, вышиною около полуаршина. Отъѣхавъ всего около 50 ли, остановились въ урочищѣ Хашату. (Хадату, 50).

9. Вьючные верблюды и одноколки отправлены были на слѣдующую станцію очень рано. Чтобы избавитъ скотъ отъ томительной ходьбы подъ солнечнымъ зноемъ, Г. Приставъ еще на прошлой станціи рѣшился отпускать обозъ до утренней зари. Монголы въ сей разъ дали 16 верблюдовъ подъ вьюки и 4 верховыя лошади для козаковъ. Мы тронулись съ мѣста на солнечномъ восходѣ, и, прошедъ около 40 ли, остановились въ урочищѣ Xaдamy. (Хачжиръ-усу, 25). Здѣсь мѣста гористѣе противъ прежняго, покрыты сыпучими песками, изрѣдка съ твердымъ хрящемъ. Съ ужаснымъ усиліемъ перебирались мы по крутымъ возвышенностямъ. Вдали на востокѣ бѣлѣлись длинные высокіе холмы волнующагося песка. Это были тѣ глубокіе пески, въ которыхъ мы въ Декабрѣ 1807 года утомили: лошадей трехдневнымъ переѣздомъ одной небольшой станціи, и по томъ въ одну холодную бурную ночь пало около трети сего скота отъ истощенія. Здѣсь явились къ намъ восточные Суниты, которые обязаны провожать Миссію семь слѣдующихъ станцій до межи Халхаскихъ земель.

10. По утомительномъ переѣздѣ трехъ песчаныхъ безтравныхъ станцій, дали скоту суточный отдыхъ, хотя травы и здѣсь не лучше прежнихъ.

11. Выбравшись на большую дорогу, оставленную третьяго дня влѣвѣ, вскорѣ вступили въ обширную равнину. Пески миновались и почва началась хрящеватая съ супесью. Дорога была широкая, гладкая, твердая. Паствы здѣсь изрядны, и мѣста населеннѣе. Отъѣхавъ около 50 ли, остановились въ урочищѣ Минганъ, что значитъ тысяча: ибо по измѣренію Монголовъ считается отъ Пекина до сего мѣста ровно 1000 ли {По моему счету выходитъ 100З ли. На первыхъ двухъ станціяхъ отъ Пекина прямою дорогою мы сократили около 20 ли; впрочемъ, по причинѣ неопредѣлительности степныхъ ночлеговъ, и самыя показанія провожатыхъ не могутъ быть совершенно точны въ счисленіи.}. Отселѣ примѣтно начинается склоненіе земной поверхности къ сѣверу. (Боролчжи, 30).

12. Чрезъ 25 ли ровною долиною спустились мы въ другую долину, которая лежала ниже первой футовъ З0, и состояла изъ бѣловатаго хряща по глинистому грунту. Поверхность ея покрыта была ли на семь кочками съ золотарникомъ и кустарникомъ съ чешуйчатою хвоею. Нижняя сія долина отъ верхней отдѣлялась какъ бы искуственнымъ отвѣснымъ обрубомъ, который простирался къ востоку на великое разстояніе. Поднявшись отъ кочекъ около трехъ ли на высоту долины, остановились мы въ урочищѣ Силинъ-худукъ при колодцѣ съ солоноватою водою. Травы худы. (Цзамыйнъ-худукъ, 21).

13. Дневали. День былъ жаркій.

14. Отъѣхавъ около 2 5 ли ровною долиною, еще спустились въ низкую долину, отдѣленную отъ верхней обрубомъ же подобнымъ прежнему. Почва земли состояла изъ жесткаго песка, то съ крупнымъ, то съ мелкимъ хрящемъ кремнистой породы. По спускѣ въ сію долину представилось истинное царство смерти. Невидно было ничего имѣющаго жизнь и дыханіе. Изрѣдка желтѣлись сухіе пожелтѣвшіе стебли прошлогодней травы; а новая, по причинѣ засухи, еще непоказывалась. Проѣхавъ далѣе около 15 ли, остановились въ урочищѣ Холой. И здѣсь вода въ колодцѣ была солоновата, и стояла неглубже трехъ аршинъ отъ поверхности земли. (Иренъ, 20).

15. Совершили мы около 50 ли пути. Почва простиралась по каменистому грунту. Мѣста состояли изъ каменныхъ грядъ, довольно высокихъ и длинныхъ, пересѣкаемыхъ падями и долинами. Дорога по острымъ, шиповатымъ вершинамъ каменныхъ полосъ трудна и для экипажей и для скота. Высохшія прошлогоднія травы, еще въ цѣлости на корнѣ стоявшія, придавали долинамъ темно-каштановый видъ. Несмотря на сіе, въ отдаленности на востокѣ паслись стада овецъ. Изрѣдка показывались вороны и журавли по парно. Здѣшніе журавли величиною не выше сѣраго аиста; шея ихъ черная съ густымъ назади хохломъ, а напереди съ длинною бѣловатою полосою. Остановились въ урочищѣ Кутулъ, въ пади за горою Хоіоръ-обо, то-есть два Обо: ибо на самой вершинѣ горы складены изъ камней два Обо, между которыхъ лежала дорога при самомъ спускѣ къ ночлегу. (Кутулъ, 20).

Обо есть небольшой кругловатый курганъ, составляемый изъ набрасываемыхъ въ кучу камней на каждомъ значительномъ возвышеніи при большой дорогѣ. Это суть священныя мѣста, при которыхъ Монголы собираются однажды въ годъ для поклоненія духамъ покровителямъ страны. Здѣсь-то происходятъ ихъ празднества, сопровождаемыя борьбою, конскимъ ристаніемъ и стрѣляніемъ изъ луковъ. Въ прочее время каждый Монголъ, проѣзжающій мимо Обо, сходитъ съ лошади, становится предъ онымъ съ южной стороны на одно колѣно, и, поднося сложенныя ладони ко лбу, дѣлаетъ троекратное поклоненіе. При семъ случаѣ за долгъ поставляетъ оставить на Обо какой-либо знакъ своего усердія, наприм: хадакъ, стрѣлу, лоскутъ холста, волосы изъ конскаго хвоста, или камешекъ, поднятый на дорогѣ.

16. Сего дня солнце съ самаго утра начало производить зной, утомительный для истощавшаго скота; и потому уже въ пятомъ часу пополудни тронулись съ сего ночлега. Отъѣхавши около 30 ли, остановились въ урочищѣ Чолотэй-тугурикъ. (Тугурикъ, 15).

Почва земли въ началѣ камениста, а потомъ песчана. Мѣста болѣе состояли изъ длинныхъ каменныхъ грядъ, пересѣкаемыхъ падями, въ которыхъ по видимому въ дождливое время бываютъ изрядные кормы для скота; но въ сіе время травы были очень худы. На второй половинѣ сего переѣзда ли чрезъ пять отъ дороги вправо видѣнъ былъ большой монастырь Сучжу-сумэ, въ которомъ живетъ Далай-хутухта. На послѣднихъ двухъ переѣздахъ, нѣкоторыя лошади начали хромать, или лучше сказать, съ трудностію переступали. Онѣ подкованы были Китайскими желѣзными пластинками, сдѣланными въ мѣру копыта и безъ шиповъ. Отъ сего лошади и мулы съ трудностію ходятъ по льду, а на крупной дресвѣ и по острымъ каменнымъ гребнямъ должны надавливать мякоть подъ копытомъ. Впрочемъ сія хромоиа дни чрезъ три сама собою проходила.

17. Дневали.

18. Миновавъ около 40 ли, остановились въ урочищѣ Хайласуту, иначе Ингырь - хайласуту. (Хайласуту, 18). Мѣста по прежнему дресвянисты, каменисты и гористы; но отроги дѣлались отложе и пади обширнѣе. Вотъ уже миновали четыре переѣзда, на которыхъ поверхность земли, будучи во многихъ мѣстахъ покрыта черными черепковатыми камнями, издали представлялась чугунною. Сіе урочище получило имя отъ Монгольскаго слова хайласу, что значитъ илемъ. Не съ большимъ въ трехъ ли отъ нашего ночлега къ юго-западу находилось нѣсколько десятковъ сихъ деревъ и довольное количество абрикосовыхъ кустарниковъ. Ильмы сіи вообще невелики, приземисты, корявы и растутъ по падямъ на сточныхъ мѣстахъ; абрикосовые кусты сидѣли въ узкихъ каменныхъ разсѣлинахъ, куда солнечные лучи не могутъ проникать. Помянутые ильмы въ здѣшнихъ краяхъ составляютъ столь любопытную рѣдкость, что нѣкоторые изъ нашихъ, по прибытіи на становище, тотчасъ поспѣшили къ деревьямъ, несмотря на трудность каменистаго мѣстоположенія. Монголы почитаютъ сіи деревья священными и не смѣютъ касаться ихъ.

19. Оставивъ Хайласуту, отъѣхали около 40 ли и остановились въ урочищѣ Гэцзыкынъ гашунь, (Гашунь, 20) при колодцѣ съ солоноватою водою. Дорогою изрѣдка еще попадались ильмы по разсѣлинамъ каменныхъ грядъ. На второй половинѣ сего переѣзда поверхность земли приняла другой видъ. Почва началась хрящеватая, а по сторонамъ въ недальнемъ разстояніи отъ дороги бѣлѣлись отвѣсныя каменныя высоты, состоящія изъ зернистаго гранита. На семъ переѣздѣ юрты чаще попадались. Ли чрезъ 6 отъ ночлега къ западу еще было видно нѣсколько сотъ ильмовыхъ деревъ, разсѣянно стоявшихъ по падямъ около гранитныхъ высотъ.

На сей чертѣ кончились Сунитскія земли и начались владѣнія Халхаскія. Суниты снабжали насъ 15-ю верблюдами и 15-ю лошадьми, за что получили соотвѣтственное вознагражденіе и растались крайне признательными. Халхаскій Тусалакци Идамъ-чжабъ уже нѣсколько дней ожидалъ здѣсь Миссію. Онъ встрѣтилъ насъ, какъ старинныхъ друзей, и ласково предложилъ всю готовность къ нашимъ услугамъ. Онъ дѣйствительно радѣлъ о нашихъ пользахъ, но болѣе изъ учтивой обязательности. Изъ разговоровъ его можно было примѣтитъ, что это былъ огонь, который издали пріятно грѣетъ, а по приближеніи къ нему жжетъ {Сей Тусалакци, въ слѣдствіе прежняго знакомства, прислалъ мнѣ въ Пекинъ сафьянный поясный кошелекъ и хадакъ: почему и я, при настоящемъ свиданіи, отдарилъ за сіе хадакомъ же и пояснымъ ножемъ. Хотя мой подарокъ былъ нѣсколько значительнѣе противъ его; но добрый нашъ другъ взглянулъ на него не очень пріятно, и миною сею далъ мнѣ случай замѣтить, что дружество въ Монголіи есть вещь продажная. У Монголовъ, при поздравленіи старшихъ, при свиданіи съ гостьми и при подаркахъ, обыкновенно предлагаютъ хадакъ. Это есть бѣлый шелковый платокъ, шириною въ одинъ, а длиною въ два и болѣе фута. Сей обычай заимствовалъ отъ Тибетцевъ.}.

20. Дневали. Идамъ-чжабъ, желая показать намъ опытъ своего усердія? распорядился снабжать Миссію до самой Кягты 17-ю верблюдами и 7-ю лошадьми, что служило великимъ облегченіемъ для изнуреннаго нашего скота. Въ 1808 году на возвратномъ пути Миссіи платили за верблюда по два, а за лошадь по одному чину серебра на каждую станцію за провозъ не болѣе 12-ти пудовъ тяжести. Это происходило отъ злоупотребленія тогдашняго Б о шко, пользовавшагося сими деньгами, и дошло до свѣдѣнія Палаты Ино странныхъ дѣлъ: почему нынѣ Китайскій Приставъ никакъ несогласился дозволить таковую же мѣру возмездія, предложенную Г. Тимковскимъ. И такъ отселѣ до Урги надлежало располагаться остальными подарочными вещами,

21. Рано поутру пустились въ дорогу при небольшомъ дождѣ; но облака скоро разсѣялись. Проѣхавъ около 40 ли, остановились въ урочищѣ Удэ, что значитъ дверь; такъ названо оно потому, что выѣздъ изъ горъ на равнину сего урочища лежитъ въ тѣсной лощинѣ. На первой половинѣ переѣзда ѣхали чрезъ долину, покрытую хорошею травою,-- знакъ изобильныхъ дождей и хорошей глинистой почвы. На второй половинѣ подножныя кормы были очень худы. Каменныя горы нечувствительно становятся выше, круче, и лежать грядами отъ востока къ западу. Въ вечеру поднялся сильный вѣтръ, который, опрокинувъ войлочную гостинницу надъ нашими головами, засыпалъ насъ пескомъ съ дресвою. Юрты для насъ, будучи наскоро доставляемы, не бывають привязаны къ колышкамъ. (Удэ, 23).

22. Отъѣхали около 60 ли, и остановились въ урочищѣ Сенги или Сэнцзи. (Сэнчжи, 33). Въ самомъ началѣ сего переѣзда поворотили лѣвѣе по дорогѣ, какъ видно было, давно оставленной. Прежняя есть большая дорога, по которой ходятъ караваны изъ Калгана въ Ургу, и называется Дарханскою; вторая, на которую мы теперь вступили, есть такъ называемая Царевнина дорога {Еще 5-го Іюня поворотили мы на сію дорогу; но не запомню, гдѣ опять пришли на большую Дарханскую.}. Она лежитъ по большой части въ гору съ одного бугра на другой. Почва вообще камениста и травы очень худы. На срединѣ пути миновали нѣсколько грядъ, состоящихъ изъ бѣлаго мрамора, лежавшаго на поверхности. Высокіе гребни ихъ, блистающіе отъ солнечныхъ лучей, издали представлялись великолѣпными зданіями. На самомъ ночлегѣ достоинъ замѣчанія колодезь, который довольно просторенъ въ сравненіи съ прочими, и содержитъ чистую воду. Отселѣ чрезъ два дни пути къ юго-западу, въ урочищѣ Цзиргаланту, кочуетъ Мэргэнь-ванъ, владѣтель сихъ земель.

23. Дневали. Около сего стана нашли мы до-вольно камней кремнистой породы, которые прежде были крупнѣе видѣнныхъ; но болѣе темногустые моховики, образовавшіеся изъ желѣзноватыхъ череповидныхъ камней. Съ полудня до вечера шелъ дождь, но мы въ нуждѣ нашли средство для отвращенія неудобностей въ юртѣ. Во время сильныхъ дождей покрывали ее палаткою, а во время жаровъ приподнимали снизу войлоки на поларшина отъ земли.

24. Проѣхали около 55 ли, и остановились въ урочищѣ Улапъ-худукъ при горѣ Хара-обо. (Улань-худукъ, 30). Мѣста на семъ переѣздѣ гористѣе, а долины обширнѣе. Травы по лучше противъ прежнихъ. На половинѣ пути поворотилъ я съ Китайскимъ Приставомъ вправо въ юрту, гдѣ встрѣтилъ насъ престарѣлый Лама и подалъ мнѣ раскуренную трубку табаку. У Монголовъ подать гостю раскуренную трубку, такъ какъ y Китайцевъ предложить табакерку, есть первая учтивость при свиданіи. Гость, по возвращеніи оныхъ вещей, тѣмъ же отвѣтствуетъ и хозяину съ своей стороны. Впрочемъ трубка y Китайцевъ средняго и низкаго состоянія имѣетъ въ семъ случаѣ болѣе употребленія. По гористымъ долинамъ попадались въ великомъ множествѣ каменья кремнистой породы, изъ которыхъ халцедоны были по большой части плитами, отъ 3 до 5 дюймовъ длиною и около 1 1/2 въ толщину.

Послѣ многихъ наблюденій, учиненныхъ надъ кремнистыми полупрозрачными каменьями, я замѣтилъ, что переливы образовалась изъ желѣзноватаго плитообразнаго песчаника на сторонѣ, находящейся подъ вліяніемъ сѣверозападнаго вѣтра, который здѣсь, такъ какъ и въ Сѣверномъ Китаѣ, есть господствующій; что сердолики образуются изъ красноватыхъ камешковъ, находящихся по песчанымъ равнинамъ; агаты -- изъ бѣловатыхъ камешковъ, на возвышенныхъ подгорьяхъ; бѣлые голыши въ логахъ по сточнымъ мѣстамъ. Если бы учинить долголѣтнія наблюденія надъ сими каменьями на самомъ мѣстѣ ихъ рожденія, то безъ сомнѣнія объяснилось бы, изъ какого рода песчаниковъ какого цвѣта и породы каменья происходятъ, отъ какихъ причинъ образуются изъ грубыхъ въ твердые полу-прозрачные, и сколько времени потребно для постепеннаго ихъ образованія. Сверхъ сего, огороживая мѣста, на которыхъ образуются сіи каменья, можно было бы сдѣлать родъ заведеній для полученія лучшихъ и цѣлыхъ камней; ибо примѣтно, что бродящій скотъ повреждаетъ ихъ, когда они, находясь въ грубомъ состояніи, бываютъ еще не столь тверды, какъ по переходѣ въ полупрозрачность.

25. Предъ разсвѣтомъ небольшой дождь оросилъ дорогу и мы вскорѣ по восхожденіи солнца вступили въ путь. Проѣхавъ около 70 ли, остановились въ урочищѣ Хуху-Дерэсу, т. е. синій ковыль, при колодцѣ съ превосходною водою (Куху-дерэсу, 35). Мѣста состоятъ изъ отлогихъ долинъ, весьма обширныхъ: но травы на нихъ по причинѣ засухи скудны. На второй половинѣ переѣзда почва земли изъ дресвянистой превратилась въ песчаную, и ли за пять до ночлега начались низменные солончаки, усѣянные кучами песка, поросшаго золотарникомъ и ковылемъ, отъ чего и урочище получило имя. По низменнымъ мѣстамъ высокая ковыль есть обыкновенная трава въ степи, такъ какъ и суля, растущая по песчанымъ буграмъ. Верблюды любятъ ковыль, потому что они питаются только грубыми травами и древянистыми растеніями.

27. Проѣхали также, какъ и вчера, до 70 ли и остановились въ урочищѣ Уланъ-тологай, т. е. красная вершина: ибо по восточную сторону стана находится отрогъ, состоящій изъ красноватаго дикаго камня. Весь сей переѣздъ лежитъ узкою долиною между двухъ отлогихъ высотъ. Почва хрящевата, и травы изрядны, но въ водѣ недостатокъ. (Уланъ-тологай, 30),

28. Проѣхавъ около 40 ли, остановились въ урочищѣ Уйцзынъ. Переѣздъ начался чрезъ возвышенную долину съ хорошею травою по хрящеватой почвѣ. Другая половина пути лежала по каменистымъ отлогостямъ постепенными рядами. Травы здѣсь были хуже. На послѣднихъ двухъ переѣздахъ, отлогости усыпаны были разноцвѣтными камнями кремнистой породы. Но здѣсь камешки очень мелки, притомъ цѣльныхъ и годныхъ на подѣлки очень мало. (Уйцзынъ, 22).

Здѣсь простояли мы слѣдующій день, и сія дневка надолго осталась въ нашей памяти по одному колодцу. По неимѣнію рѣчной и ключевой воды. Монголы при каждомъ становищѣ содержатъ по одному, а при нѣкоторыхъ по два колодца, которые въ глубину отъ поверхности земли бываютъ отъ двухъ до десяти футовъ, по вообще мелки п недостаточны водою. Они выложены, или необдѣланнымъ дикаремъ съ травою въ пазахъ, или кусками дерна, а мѣстами выкопаны на подобіе ямъ, въ которые нерѣдко скотъ сваливается. Воду имѣютъ пріятную, холодную, мѣстами солоноватую. Случается, что въ одномъ колодцѣ вода прѣсная, а въ другомъ саженяхъ въ 20 отъ перваго солоноватая и горькая. Копаютъ колодцы болѣе при подошвѣ горъ или въ разпадкахъ въ самомъ центрѣ углубленія, дабы по низменности мѣста скорѣе дойти до ключей. Сверхъ сего рѣдкій колодезь обведенъ возвышенными закраинами; почему вода, вытекающая изъ корытъ при поеніи скота, смѣшавшись въ выбойнахъ съ различною нечистотою, обратно стекаетъ въ колодезь, отъ сего вода принимаетъ цвѣтъ красноватый и бываетъ столь отвратительнаго вкуса, что и самый скотъ неохотно пьетъ ее. Такою-то водою не одинъ разъ мы довольствовались и кромѣ сего стана, и, какъ ни старались, ничѣмъ не могли ее поправить. Къ счастію таковое неудобство скоро прекращается чрезъ вычерпываніе, что и мы дѣлали, хотя несовсѣмъ удачно, Монголы неимѣютъ нужды въ нарочномъ вычерпываніи; по многочисленности скота колодцы ежедневно до дна осушаются.

30. Проѣхали около 40 ли, и остановились въ урочищѣ Бухайнъ-му-усу, просто Му-усу, (Бухайнъ-му-усу, 24). На первой половинѣ переѣзда при дорогѣ вправѣ стоялъ высокій холмъ, усыпанный мелкими кусками бѣлаго и сѣроватаго мрамора. Окрестныя долины усѣяны кусками лучшихъ кремней блѣднокаштановаго цвѣта съ травяными проростями. Изъ сихъ кремней въ Пекинѣ дѣлаютъ ножевые черенки, табакерки и поясныя пряжки. Здѣсь травы еще годились. Другая половина дороги вся казалась покрыта недавно насыпаннымъ щебнемъ: но въ замѣну травы, блестѣла разноцвѣтными каменьями. Мѣстоположеніе вообще гористо. Великая степь становится отъ сихъ мѣстъ еще угрюмѣе и безплоднѣе.

ІЮЛЬ.

1. Сдѣлали мы около 40 ли пути, и остановились въ урочищѣ Хонхоръ-могой (Могой, 20.) Поутру дулъ сильный вѣтеръ, который здѣсь и лѣтомъ обыкновенно бываетъ чувствительно холоденъ. Мѣста совершенно безтравны и очень гористы, Горы состоятъ изъ сплошнаго камня, гдѣ мѣстами видѣнъ бѣлый и сѣрый мраморъ. Станъ расположенъ былъ на небольшой долинѣ, окруженной горами. Здѣсь колодезь: будучи ничѣмъ невыложенъ, осыпался и походилъ на яму, въ которую при нашихъ глазахъ спускались козы пить мутную воду. Сію самую воду брали мы для стола и чаю, несмотря на то, что и скотъ нашъ не могъ ее пить.

2. И сего дня проѣхали до 40 ли, и остановились въ урочищѣ Усу-ходото при двухъ колодцахъ съ изрядною водою. (Ходото, 23). Мѣста чрезвычайно гористы и утесисты. Жары при засухѣ сожгли послѣднія былинки, весною кое-гдѣ вышедшія. Дорога по горнымъ гребнямъ безпокойна для сидящихъ въ повозкѣ и затруднительна для лошадей по причинѣ острыхъ угловъ на каменныхъ кабанахъ. Въ отдаленности сѣверо-востока показались высокіе каменные верхи горы Отцель-олы, иначе Огулъ-олы.

3. Проѣхали до 50 ли, и остановились въ урочищѣ Хабхату. (Хабхату, 25). мѣста частію гористы, частію ровны. На второй половинѣ сего переѣзда много попадалось разноцвѣтныхъ камней кремнистой породы, впрочемъ мелкіе, и цѣльныхъ между ними мало. Вправѣ во всю дорогу ясно видна вчерашняя Очулъ-ола во всей своей огромности съ сѣверозападной стороны. Можно даже было примѣтить, что обнаженные хребты ея до самаго основанія состояли изъ сливнаго зернистаго гранита. Далѣе на востокѣ синѣлись вершины Улугуй-олы. Почва на семъ переѣздѣ болѣе изъ хрящеватой супеси; травы лучше прежнихъ, но все еще худы. Одинъ только степной лукъ зеленѣлся и по падямъ и по равнинамъ. Изрѣдка показывались кочевья. По мѣстоположенію надобно заключить, что пространство сихъ каменистыхъ, безтравныхъ мѣстъ составляетъ возвышенную полосу въ Шамо.

4. Проѣхали около 40 ли, и остановились въ урочищѣ Цзальу-уланъ-худукъ, (Цзамыйнъ-уланъ-худукъ, 23). Мѣста состоятъ изъ долинъ и отлогостей. Почва дресвянистая; кремнистыхъ камней менѣе и травы лучше. Здѣсь юрты начали чаще показываться, Очулъ-ола видна была на востокѣ ли за 40. Въ продолженіе прошедшихъ пяти или шести дней дулъ по большой части сѣверо-восточный вѣтеръ, отъ чего по утрамъ было довольно холодно, несмотря на то, что погода стояла сухая и дни были жаркіе.

5. Дневали.

6. Сего дня сдѣлали мы только 20 ли и остановились въ урочищѣ Кушату. (Кушату, 12). Мѣста ровны, но травых уже. Очулъ-ола еще была видна въ отдаленности на юго-востокѣ, а отъ ея къ сѣверу синѣлись на горизонтѣ верхи Чжосолъ-олы.

7. И сего дня проѣхали не съ большимъ 20 ли, и остановились въ урочищѣ Олонъ-обо. (Олонъ-обо, 13). Мѣста, какъ и вчера, болѣе ровныя, но травы по причинѣ засухи хуже. Здѣсь видѣли немало кочевыхъ юртъ. На Олонъ-обо я нашелъ нѣсколько кусочковъ изумрудной яшмы.

8. Проѣхали около 30 ли, и остановились въ урочищѣ Цагаръ-буру (Байнъ-хара). Мѣстоположеніе сходно съ прежнимъ, но травы хуже. Здѣсь Байнъ-хара-даба, чрезъ которую перебрались мы ли за двѣ до стана, отдѣляетъ владѣнія Цицинъ-хана отъ Сейма Ту-шету-хана.

9. Проѣхавъ около 50 ли, остановились въ урочищѣ Уланъ-норь. (Уланъ-норъ, 15.) Почва вообще дресвяна съ супесью, и содержитъ множество разноцвѣтныхъ кремнистыхъ камней. На первой половинѣ переѣзда мѣста болѣе ровны, но скудны травою. Вторая половина лежитъ по уваламъ; и ли за семь до стана въ первый разъ показались изрядныя травы -- признакъ близкаго конца безплодной Шамо. Уланъ-норъ, то-есть, красное озеро, есть небольшая окруженная высотами, сухая долина, въ которую временно собирается дождевая вода, и которая основаніемъ имѣетъ длинную косу или полосу земли, состоящую изъ крупнаго краснаго хряща.

10. Дневали. И такъ мы, благодаря Бога, благополучно выбрели изъ Шамо, столь томительной для насъ и трудной для нашего скота. -- Г. Тимковскій весьма благоразумно поступилъ, что въ мѣстахъ, совершенно безтравныхъ, не дѣлалъ частыхъ дневокъ, которыя, вмѣсто мнимаго отдыха, могли бы продолженіемъ времени произвесть совершенное разстройство въ силахъ скота.

Шамо есть возвышенная плоскость, изрѣзанная низменными горами. Если бы возможно было посмотрѣть на ея шероховатость съ нарочитой высоты, она представилась бы океаномъ, зыблющимся послѣ успокоившейся бури. Нельзя сравнивать ее съ песчаными степями Харязьма (Хивы), которыя въ древности усѣяны были цвѣтущими городами. Шамо вышла таковою изъ рукъ природы. Отъ западной межи Чахара до Хара-нора -- на семъ великомъ пространствѣ ежели не пески съ ковылемъ и колючими растеніями, то долины, покрытыя блестящею дресвою; если не голыя гряды гранита, то сланцовые бугры съ острыми шипами. Тщетно странникъ пожелалъ бы здѣсь усладиться утреннимъ хоромъ птицъ, или вечернимъ благоуханіемъ цвѣтовъ во дни прекраснаго Мая; тщетно сталъ бы искать тѣнистаго дерева для отдыха, или прохладнаго ручья для утоленія жажды въ полуденный зной жаркаго лѣта. Нигдѣ взоръ его не встрѣтитъ ни златыхъ классовъ, ни нѣжныхъ плодовъ -- даровъ благодѣтельной осени. Преблагій Творецъ, будто бы во гнѣвѣ, отказалъ сему краю во всѣхъ благахъ, какими ущедрилъ Онъ прочія страны для наслажденій человѣка.

11. Въ два часа по полуночи мы уже тронулись съ ночлега; потому что сегодняшній переѣздъ слишкомъ длиненъ. Отъѣхавъ около 40 ли, остановились на короткое время у Хара-нора. Сіе озеро лежитъ на одну ли отъ дороги влѣво; въ окружности имѣетъ около 3 ли, содержитъ въ себѣ прѣсную воду, а въ окрестностяхъ хорошія паствы; почему въ сихъ мѣстахъ ходили многочисленныя стада разнаго скота, особенно овецъ. Монгольскія овцы вообще крупныя, комолыя, бѣлыя, съ длинными черными ушами. Сальные курдюки ихъ вѣсомъ бываютъ отъ одного до трехъ и четырехъ фунтовъ. Мясо ихъ почитается вкуснѣйшимъ, особенно въ Шамо, что должно приписывать безсочію горныхъ травъ и солончакамъ. Я съ Китайскимъ Приставомъ зашелъ въ одну изъ юртъ, стоящихъ при озерѣ, гдѣ и напились горячаго молока. Вареный кирпичный чай съ молокомъ и солью, или варенное горячее молоко, есть обыкновенное y Монголовъ подчиваніе для гостей. Еще проѣхали около 40 ли, и, переправясъ чрезъ Хабцалъ-дабу, остановились на сѣверной подошвѣ сей горы, въ урочищѣ Хабцалъ. (Гора Хабцалъ, 40). Здѣсь колодезь y самой горы въ каменьяхъ съ превосходною водою. Сей переѣздъ содержалъ отлогія возвышенности и долины. Почва хотя по прежнему хрящеватая, но травы въ сравненіи съ прежними нарочито хороши, т. е. мелки, высоки и густы.

12. Сегоднешній переѣздъ есть продолженіе вчерашней станціи, которую нашъ скотъ не могъ перейти въ одинъ разъ, и потому принудилъ ночевать въ Хабцалѣ. Сего дня, проѣхавъ около 60 ли, остановились въ урочищѣ Хашату. (Хашату, 26). Мѣста гористѣе противъ прежняго, но травы гораздо лучше. Въ длинной лощинѣ, по которой мы отправились въ путь, еще въ первый разъ увидѣли довольно травъ, свойственныхъ средней полосѣ Россіи. Онѣ были въ полномъ цвѣтѣ к привели намъ на память прелести родины со всѣми утѣхами юности. Далѣе по казеннымъ отлогостямъ много попадалось ревеню, называемаго рапонтикомъ. Онъ только что всходилъ, и мы изъ молодыхъ его листьевъ приготовили свѣжую пищу -- въ первый разъ по выѣздѣ изъ Калгана.

Здѣсь пасется множество лошадей и другаго скота, принадлежащаго Ургинскому Хутухтѣ. Ургинскій Аймакъ собственно есть достояніе одного Князя, находящагося при должности въ Улясутаѣ; но Хутухта имѣетъ здѣсь часть наслѣдственныхъ земель, которыя по сему самому называются Шабинскими, то есть, ученическими, а по нашему выраженію церковными: по сей причинѣ повинности здѣсь отправляются Ламами. Тутъ же пасся Тангутскій рогатый скотъ, которому пограничные Россіяне дали названіе буйловъ. Сіи буйлы имѣютъ свирѣпый видъ, приличный ихъ свойству; туловище толстое и длинное; хребетъ какъ бы вогнутый, потому что шея и задъ отъ поднявшейся шерсти кажутся выдавшимися; голову малую, шею тонкую и короткую, ноги и хвостъ также короткіе; на загривкѣ шерсть, а на брюхѣ, верхнихъ частяхъ ногъ и на хвостѣ густой мягкій волосъ, около шести вершковъ длиною. Сей самый волосъ Китайцы употребляютъ на кисти для лѣтнихъ шляпъ и знаменъ. Для сего закупаютъ въ Тангутѣ только бѣлый волосъ, и отвозятъ въ Ханъ-чжеу для крашенія въ свѣтлокрасный и темнокрасный цвѣтъ. Сіи буйлы не мычатъ, а хрюкаютъ по свиному. Водятся на западныхъ границахъ Китая; въ Тангутѣ и Тибетѣ составляютъ домашній рогатый скотъ; но по горнымъ хребтамъ много есть и дикихъ. Наши козаки купили въ Ургѣ болѣе двухъ десятковъ двулѣтнихъ бычковъ и телокъ; за каждую голову платили около семи рублей серебромъ. Moлоко ихъ считается превосходнымъ.

13. Дневали.

14. Проѣхали около 30 ли, сначала по равнинѣ Цанту, а потомъ долиною Баинъ-тологай, лежащею между отлогими высотами. Далѣе до 20 ли перебирались чрезъ два небольшихъ перешейка хребта Толанъ-хара-олы, и остановились подъ горою, при ручьѣ Сучжи, въ урочищѣ сего же имени. (Сучжи, 50). Въ долинѣ довольно попадалось сурковыхъ норъ и мѣстами въ великомъ множествѣ ревень. Только что поднялись на первые пригорки, Толанъ-хара-олы, какъ въ отдаленности горизонта открылась предъ нами Хань-ола. Черными лѣсистыми своими вершинами она превышала всѣ лежащія предъ нею горы. Сія Хань-ола тѣмъ достопримѣчательна, что она послѣдняя съ сѣвера, а съ юга первая за Шамо гора покрыта лѣсомъ. Здѣшнія горы гораздо выше всѣхъ, которыя мы проѣхали отъ Чахадь-хота по сіе мѣсто; онѣ начали нечувствительно подниматься еще за два переѣзда, то-есть, отъ самаго Хабцала. Травы на всемъ переѣздѣ очень хороши, но въ Баинъ-тологаѣ невидно было ни юртъ, ни скота. Вѣроятно, что сіи мѣста предназначены были для зимняго кочевья, или для войскъ приводимыхъ на Сеймъ, который бываетъ неподалеку отъ сего мѣста. Въ три часа пополудни нашла туча. Около часа шелъ дождь съ крупнымъ градомъ; но только что прошли облака, какъ солнце снова показалось на ясномъ вечернемъ небѣ,

15. Проѣхали около 30 ли, болѣе на востокъ, переправляясь чрезъ два горныхъ перешейка, за которыми изъ восточныхъ падей Хань-олы вытекаетъ болотистый ручей Хуль-усу. Потомъ ѣхали около 20 ли по южному подгорью восточнаго мыса Хань-олы до большой Дарханской дороги, по которой еще оставалось около 10 ли до переправы чрезъ Толу y восточнаго мыса помянутой Хань-олы. По обѣймъ сторонамъ большой дороги разсѣянно стояли юрты мастеровыхъ, работавшихъ разныя деревянныя издѣлія на Монгольскій вкусъ. Сіи мастеровые большею частію Китайцы. Часу въ третьемъ пополудни переправились чрезъ Толу въ бродъ. Тола на семъ мѣстѣ течетъ тремя протоками, которые всѣ имѣли глубины не болѣе аршина, дно изъ крупноватаго булыжника. Отъ переправы на западъ по правому берегу Толы не съ большимъ три ли до Куреньскаго Маймайчена, а отселѣ еще около семи ли до подворья, въ которомъ назначено для насъ пребываніе въ Ургѣ. Деревянныя комнаты, построенныя въ 1807 году, уже весьма покачнулись: почему нынѣ поставили для насъ юрты, которыя были довольно плотны и покойны въ случаѣ дождя, но духота и сырость отъ упитанной дождями земли безпокоили насъ не менѣе самаго дождя.

16. Здѣшнее Правительство извѣстило насъ, что Князь назначилъ слѣдующій день для принятія Миссіи, на основаніи прежняго обыкновенія, 17-го, привели къ намъ 18 лошадей Монгольскихъ; и какъ Члены Миссіи носили Китайское одѣяніе, то въ 11-мъ часу утра всѣ отправились на верховыхъ лошадяхъ въ Канцелярію пограничныхъ дѣлъ, лежащую въ 200 саженяхъ отъ подворья на югѣ. Приставъ Г. Тимковскій, обозный Г. Разгилдѣевъ 1-й и переводчикъ Г. Фроловъ, сопровождали оную. Князь принялъ насъ въ гостинной комнатѣ, въ которой со входа на правой сторонѣ на простомъ диванѣ сидѣли по верхнюю сторону столика Князь, внизу товарищъ его. Въ пріемномъ церемоніалѣ сдѣлано было небольшое отступленіе противъ прежняго. Князь посадилъ противу себя только Начальника Миссіи и Пристава, а Китайскаго Пристава не удостоилъ стула. На сей разъ разговаривалъ онъ съ нами на Монгольскомъ, на Маньчжурскомъ, а болѣе на Китайскомъ языкахъ, весьма благосклонно. Между прочимъ онъ сказалъ, что лучше бы учениковъ вмѣсто Пекина отправлять въ Ургу, равнымъ образомъ и Маньчжуровъ, обучающихся Русскому языку въ Пекинѣ, сюда перевесть, дабы они отъ всегдашняго взаимнаго обращенія между собою скорѣе и успѣшнѣе могли научаться своимъ предметамъ.

Въ продолженіе разговоровъ подали по чашкѣ чаю; потомъ по приказанію Князя принесли два ящика съ вещами, которыя изготовлены въ соотвѣтствіе подаркамъ, присланнымъ въ прошломъ году отъ Г. Иркутскаго Гражданскаго Губернатора симъ Ургинскимъ Правителемъ. Князь поручилъ ящики Г. Приставу при письмѣ для доставленія въ Иркуцкъ, и при прощаніи подарилъ каждому изъ насъ по небольшому куску гродетура средней доброты. Вскорѣ, по возвращеніи нашемъ на подворье, принесли отъ Князя два стола съ сухими плодами и два десятифунтовыхъ кувшина желтаго вина -- половину для Г. Пристава съ его офицерами, а другую для Начальника Миссіи съ прочими Членами.

Князь и товарищъ его по бумагамъ болѣе извѣстны подъ именами Вана и Амбаня. Нынѣшній Князь, по имени Юньдень {Такъ выговариваютъ Тибетцы; на Китайскомь Юнь-дунь: значитъ: добродѣтель.} Дорцзи. Прежде былъ Цинь-ванъ, т. е. Князь 1-й степени: но въ 1806 году пониженъ степенью за неудачные переговоры съ Россійскимъ Посломъ Графомъ Юріемъ Александровичемъ Головкинымъ. Онъ нынѣ Цзюнь-ванъ. Собственныя его владѣнія лежатъ отъ Урги на западъ: но какъ онъ занимаетъ должность Управляющаго пограничными дѣлами, а пограничное правленіе находится въ Ургѣ: то посему онъ здѣсь имѣетъ пребываніе. Товарищъ его посылается изъ Пекина сюда по заграничному уложенію, т. е. на три года, и бываетъ, противу нашихъ 4-го, 5-го и 6-го классовъ, неодинаково.

По окончаніи церемоніи поѣхали мы въ Ургинскій торговый городъ, по-Китайски Курень-маймайченъ. Онъ лежитъ на ровномъ мѣстѣ, въ семи ли отъ нашего подворья къ востоку да правомъ берегу Толы по западную сторону ручья Улясу-тая. Построенъ правильнымъ четвероугольникомъ и обнесенъ высокимъ тыномъ. Воротъ имѣетъ четверо, по однимъ съ каждой стороны. Внутри, въ соотвѣтствіе воротамъ, крестообразно лежатъ двѣ главныя, довольно широкія улицы. Сказывали, что со включеніемъ предмѣстій онъ содержитъ около 800 домовъ или лучше сказать, лавокъ, и до 4000 торговыхъ Китайцевъ, большею частію изъ губерніи Шань-си. Исключая присутственнаго мѣста, въ которомъ имѣетъ пребываніе Чжаргу-ци, управляющій симъ мѣстечкомъ, и урама въ честь полководца Гуань-юй, прочіе домы состоятъ изъ купеческихъ лавокъ и магазиновъ. Строеніе вообще деревянное, покрытое гонтомъ и сверху умазанное глиною. Вкругъ городка находится множество юртъ, обнесенныхъ тыномъ. Онѣ принадлежатъ мелкимъ торговцамъ, мастеровымъ, огородникамъ, и проч.

Лавки въ городкѣ наполнены товарами, потребными только для нуждъ Монголовъ и сообразными съ ихъ вкусомъ. Отселѣ отправляютъ въ Хуху-хота великое множество сосноваго лѣса для столярныхъ подѣлокъ. Мѣдной монеты совсѣмъ нѣтъ въ обращеніи; въ мелочномъ торгу кирпичный и черный чай служатъ цѣннымъ знакомъ вещей. Кирпичный чай ходитъ по курсу, и въ нашъ переѣздъ одинъ кирпичь равнялся 2 1/2 чинамъ серебра, свертокъ чернаго чаю ходилъ за семь чеховъ { Чехъ или Чохъ есть названіе Китайской мѣдной деньги.}. Для значительныхъ покупокъ употребляютъ серебро по вѣсу и курсу.

Въ каждой почти лавкѣ умѣютъ говорить по-Русски. Китайскіе купцы сказывали, что въ Кягтинскомъ Маймайченѣ есть положеніе, чтобы мальчики, принимаемые въ лавку, въ теченіе первыхъ двухъ лѣтъ непремѣнно обучились нѣсколько говорить по-Русски, особенно знать слова, до торговли относящіяся; по прошествіи двухъ лѣтъ оказавшагося неспособнымъ высылаютъ обратно въ Китай. Но какъ они обучаются говорить не изъ употребленія, а изъ записокъ; то выговоръ ихъ столь неправиленъ, что непривыкшій къ оному съ великимъ трудомъ можетъ ихъ понимать. Наши купцы вмѣсто того, чтобы поправлять неправильный выговоръ Китайцевъ еще сообразуются съ онымъ; отсюда произошло то испорченное Русское нарѣчіе, которымъ говорятъ наши купцы съ Китайцами въ Кягтѣ.

Урга есть названіе урочища, въ которомъ лежитъ Курень { Урга, собственно Ургу, есть слово Монгольское, значитъ приплодъ, приращеніе. Монголы и Китайцы, для названія сего мѣста, болѣе употребляютъ слово: Курекъ. }, обширный монастырь, построенный по Тибетскимъ правиламъ. Онъ лежитъ на правомъ берегу Т о лы въ трехъ ли отъ сей рѣки къ сѣверу при двухъ ручьяхъ, Ихэ-сэлби и Бага-сэлби, т. е, большой и малой Сэлби. Въ окружности содержитъ около 12 ли, и состоитъ изъ многихъ неправильныхъ улицъ. Въ средоточіи стоитъ обширный дворъ, въ которомъ Чжеб-цзунь-дамба-хутухта имѣетъ пребываніе. Здѣсь храмы построены изъ дерева и главный съ позолоченымъ куполомъ. Прочія строенія состоятъ изъ огромныхъ юртъ, обтянутыхъ парусиною. Нѣкоторымъ изъ Русскихъ весьма хотѣлось видѣть внутренность сего двора, особенно малолѣтнаго Хутухту: но посѣщать высокую особу изъ одного любопытства, безъ сомнѣнія, есть такое дѣло, которое трудно согласить съ вѣжливостію. Кромѣ сего, еще находится множество отдѣльныхъ дворовъ, обнесенныхъ тыномъ. Въ каждомъ дворѣ есть небольшой храмъ, состоящій изъ обширной и высокой юрты, утвержденной на столбахъ и обтянутой парусиною. Обширность сихъ храмовъ зависитъ отъ степени и достатка хозяйствующаго Ламы. Сами Ламы живутъ въ войлочныхъ кибиткахъ или въ мазанкахъ. Домы простолюдиновъ также обнесены тыномъ. Сказываютъ, что число живущихъ здѣсь Ламъ простирается до 10,000; простыхъ обывателей очень мало.

Въ двухъ ли отъ Куреня къ юговостоку на правомъ берегу Ихэ-сэлби стоитъ Канцелярія пограничныхъ дѣлъ, строеніе деревянное и низкое, въ которомъ Князь имѣетъ пребываніе. Ихэ-сэлби: проведенъ чрезъ дворъ по южную сторону покоевъ подъ самыми окнами, которыя не выше двухъ аршинъ отъ земли, и потомъ отведенъ въ садъ, лежащій чрезъ нѣсколько десятковъ саженъ отъ двора на югъ. Прохладительный ручей, журчащій людъ окнами въ тѣни густыхъ кустарниковъ, и y насъ можно бы почесть однимъ изъ прекраснѣйшихъ предметовъ сельской роскоши въ саду. Князевъ садъ есть ничто иное, какъ огороженный лугъ въ нижней долинѣ съ бесѣдкою и нѣсколькими кустами ивняку. Въ немъ ходилъ рослый, бѣлый, любимѣйшій Князевъ конь. Отъ Канцеляріи на востокъ на лѣвомъ берегу Сэлбя, домъ Княжескаго помощника -- деревянное же, низкое строеніе, обнесенное тыномъ. Позади сего таковой же домъ настоящаго Ургинскаго владѣльца, а далѣе отъ сего на сѣверо-западъ -- казенное подворье для пріѣзжающихь чиновниковъ, въ которомъ и мы были помѣщены. Въ окружности по сторонамъ еще разсѣяно множество двориковъ, обнесенныхъ тыномъ, въ которыхъ по большой части юрты, рѣдко гдѣ мазанки. Сіи домы принадлежатъ разнымъ чинамъ, пріѣзжающимъ сюда для принятія благословенія отъ Хутухты.

На пространствѣ между Хань- о лою и Гэнтэемъ по правому берегу Т о лы лежитъ долина, простирающаяся отъ переправы чрезъ рѣку на западъ не менѣе 15 ли. Она дѣлится на двѣ части: верхнюю и нижнюю. Верхняя часть по мѣстоположенію выше нижней, и содержитъ отъ берега до горъ отъ 3 до 4 лии ширины. На сей-то половинѣ построены Маймайченъ, разные казенные домы и Курень. Нижняя часть содержитъ около пяти ли ширины; лежитъ отъ верхней на югъ по правому, и частію по лѣвому берегу Толы. Имѣетъ почву мокрую, и служитъ для кочевья пріѣзжимъ и караульнымъ, стерегущимъ лѣсъ на Хань-олѣ, которая противу сей точно долины во всю ея длину возвышается сѣверною своею стороною. Видъ ея съ сей стороны весьма величественъ. Почти съ подошвы до вершины покрыта густымъ соснякомъ, и только на самомъ ея верху мѣстами огромнѣйшіе куски сѣраго гранита выказываются изъ-за темныхъ высокихъ сосенъ. Хань-ола { Хань-ола значитъ царская или ханская гора. } признана Китайскимъ Правительствомъ священною горою, и оживотворяющій ее духъ удостоенъ жертвоприношенія.

VI.

Путь отъ Урги до Кягты, простирающійся на 470 ли.

ІЮЛЬ.

19. Вскорѣ по восхожденіи солнца мы оставили Ургу при пасмурной погодѣ, и, проѣхавъ около 60 ли, остановились въ урочищѣ Куй-голъ, при рѣчкѣ сего же имени (рѣка Куй, 32). Первая половина переѣзда лежала горною доли-ною прямо на сѣверъ; потомъ поворотили отъ Сэлби на сѣверо-западъ, и подлѣ ручья Аршанту начали переправляться чрезъ одинъ перешеекъ Гэнтэйскаго хребта. Сія гора покрыта хвойнымъ лѣсомъ и ягодными кустарниками, свойственными сѣверу. Подъемъ и спускъ съ нея довольно круты, но недлинны; и мы легко переправились, несмотря на небольшой дождь. Небо скоро прояснилось; и вторую половину переѣзда мы продолжали нѣсколько времени подлѣ ручья Арубулака по ровной горной подошвѣ до самаго Куй-гола. Мѣста состоятъ изъ превосходныхъ паствъ, привольныхъ водою и травою. Здѣсь паслись многочисленныя стада овецъ и буйловъ, принадлежащихъ, какъ сказывали, Хутухтѣ.

Отъ Куреня ли чрезъ восемь, по лѣвую сторону Ихэ-Сэлби, въ горѣ находится монастырь Дамба-Сарцзи. Стѣны его, ворота и четыре башенки внутри воротъ построены на Китайскій вкусъ. Главный же въ ономъ храмъ Тибетской архитектуры, и по наружному виду нѣсколько сходствуетъ съ палатами Италіянскаго вкуса. Снаружи ошткатуренъ бѣлою известкою, имѣетъ окна съ подзоромъ, широкій карнизъ подъ пурпуровою краскою, и плоскую кровлю, посреди которой небольшой куполъ, а по угламъ длинные позолоченные трезубцы съ черными на ихъ древкахъ шелковыми чехлами. При семъ храмѣ находится нѣсколько десятковъ домиковъ, въ которыхъ живутъ Ламы, и называютъ свое селеніе не монастыремъ (хитъ), а Байшенъ. Отъ сего монастыря ли чрезъ три далѣе по той же дорогѣ и на той же сторонѣ въ горѣ есть другой храмъ, называемый Даши - Цююнкоръ. Онъ невеликъ и также построенъ по Тибетскому зодчеству, но безъ ограды. Я по любопытству заѣхалъ посмотрѣть внутренность храма. Онъ обширенъ, но низокъ, и плоская его кровля поддерживается множествомъ небольшихъ деревянныхъ столбиковъ грубой работы. Объ немъ можно сказать, что сколько издали привлекателенъ, столько же вблизи бѣденъ и по внутреннему и по внѣшнему украшенію. Кромѣ изображеній нѣсколькихъ божествъ, грубо написанныхъ на холстѣ, ничего болѣе несодержитъ во внутренности.

20. Отъ Калгана до Урги везли Миссію купеческими дорогами, а отъ Урги въ Кягту по настоящей большой. И какъ сей переѣздъ былъ растянутъ далѣе учрежденной станціи, то сего дня проѣхали только около 25 ли. Отъ Куй-гола сначала поднялись на гору, но спускѣ съ которой переѣхали еще чрезъ двѣ горы, и остановились на берегу Бургултая, въ урочищѣ сего же имени: ибо въ Монголіи урочища заимствуютъ свои названія по большой части отъ близлежащихъ горъ, озеръ и рѣчекъ. И здѣсь травы весьма хороши, особенно по горнымъ падямъ, которыя въ сіе время преизобиловали цвѣтами. Во многихъ мѣстахъ по косогорамъ находились березовые лѣски. (Бургултай, 12).

21. Проѣхали около 30 ли и, переправясь чрезъ гору, остановились въ урочищѣ Хатцэль, при небольшихъ безъименныхъ озерахъ. (Хупцалъ, 17). Здѣсь довольно кочевьевъ, и жители, по видимому, достаточны. Я пошелъ для прогулки по горамъ въ березовыя рощи. По озеркамъ плавало множество турпановъ. Растительное царство было въ полной силѣ; горы гордились множествомъ разнообразныхъ цвѣтовъ, долины тяготѣли подъ густыми травами; тучный скотъ изобильно снабжалъ молокомъ, изъ котораго Монголы готовили и пищу и вино. Словомъ, въ сіе время въ Халхѣ было всеобщее торжество и въ природѣ и между людьми. Мы смотрѣли, какъ разряженныя Монголки переѣзжали на верховыхъ лошадяхъ отъ однѣхъ юртъ къ другимъ, чтобы повеселитъся съ сосѣдками, сидя подлѣ тузлука съ кумысомъ, или подлѣ кувшина съ хара-араки. Отъ ночлега мы отошли версты три; почему для обратнаго пути потребовали верховыхъ лошадей, и я возвратился въ рукахъ съ двумя пуками крупной и зрѣлой земляники; Погода въ сіе время стояла прекрасная; только утренники были холодноваты,-- обыкновенное слѣдствіе тумановъ и обильныхъ утреннихъ росъ по горнымъ долинамъ и падямъ.

22. Проѣхали около 50 ли, и остановились на берегу Боро-гола, въ урочищѣ сего же имени. (Хоримту, 25). Весь сей переѣздъ былъ чрезъ горы и пади. Ли за десять до стана на правой сторонѣ дороги лежала высокая Ноинъ-ола, коей западная сторона имѣла шесть отвѣсныхъ каменныхъ уступовъ, покрытыхъ хвойнымъ лѣсомъ и березникомъ, и образовала собою прекрасный видъ. До самаго ночлега ѣхали мы по западной ея подошвѣ. Здѣсь изъ горныхъ падей вытекаютъ двѣ рѣчки. Восточная называется Баинъ-голъ, и у самаго стана впадаетъ въ западную Боро-голъ. Послѣдняя нѣсколько болѣе первой, и мѣстами имѣетъ около фута глубины; течетъ прямо на сѣверъ и впадаетъ въ Хара-голъ. Козаки поймали въ Боро-голѣ нѣсколько ленковъ. На небольшой равнинѣ между сими рѣчками сѣяли хлѣбъ, нынѣ же на семъ мѣстѣ учреждена почтовая станція; и посему пустоши были покрыты печерицею или шампиньонами. Восточныя окружности Ноинъ-олы считаются заповѣдными мѣстами, въ которыхъ никто не смѣетъ промышлять звѣрей. Онѣ, также какъ и лѣсистыя горы на южной сторонѣ Урги, предоставлены для облавы { Облава, собственно аблава, происходитъ отъ Монгольскаго слова абала, т. е. окруженіе звѣря, или абаламуй -- окружать звѣря. -- Польское слово Obława, тоже значитъ.} князя, управляющаго пограничными дѣлами.

Облавою называется звѣриная ловля, на которой бьютъ звѣря, окруженнаго конюшнею. Это есть древнее обыкновеніе, оставшееся отъ первобытныхъ временъ, когда люди общими силами старались искоренять умножавшихся звѣрей. Оно сохранилось y пастушескихъ народовъ, и нынѣ составляетъ военную потѣху владѣтелей и вельможей ихъ, подобно какъ въ Европѣ военные маневры. Сія звѣриная ловля производится слѣдующимъ образомъ: извѣстное число вооруженной конницы разсыпается вокругъ лѣсистыхъ мѣстъ, назначенныхъ для звѣроловства, и составляетъ цѣпь, объемлющую большое пространство. Потомъ мало по малу подаваясь внутрь круга, сія конница побуждаетъ звѣря уклоняться впередъ, и симъ образомъ гонитъ его къ центру облавнаго мѣста. Когда облавная цѣпь такъ стѣснится, что конные будутъ находиться въ ближайшемъ другъ отъ друга разстояніи, и окруженные звѣри очутятся на облавной открытой площади; тогда главный вельможа стрѣляетъ въ звѣря изъ лука, а потомъ дозволяетъ производитъ тоже и спутникамъ. Солдаты могутъ стрѣлять въ того только звѣря, который устремляется вырваться изъ облавной цѣпи. Таковое звѣроловство считается однимъ изъ важныхъ государственныхъ постановленій, и потому имѣетъ свои правила и свои законы. Оно сопряжено съ движеніемъ войскъ; по сей причинѣ князья и главнокомандующіе предъ наступленіемъ облавнаго времени (въ началѣ осени) ожидаютъ на сіе изъ Пекина Государева разрѣшенія. Надобно полагать, что на восточной сторонѣ Ноинь-олы находится пространный лѣсъ; но съ западной стороны, за высокими каменными гребнями сей горы, онъ невиденъ.

23. Проѣхали около 35 ли, и остановились на правомъ берегу Хара-гола (правый берегъ рѣки Хары 23), ли чрезъ четыре ниже устья Боро-гола. Дорога лежала по лѣвую сторону сей рѣки долиною, которая изрѣдка засѣяна ячменемъ и просомъ, а болѣе покрыта болотными кочками. Мѣстами примѣтны слѣды давнихъ пашенъ, а на мѣстѣ прошлаго ночлега даже видны были признаки, что изъ вершинъ рѣчки проводили воду для поливанхя поля. На дорогѣ въ одномъ мѣстѣ подошелъ къ намъ старикъ въ худомъ рубищѣ и безъ шляпы, и протягивая руку, бормоталъ что-то про себя. Ѣхавшій со мною Китайскій Приставъ тотчасъ вынулъ изъ голенища кошелекъ съ курительнымъ табакомъ, и насыпалъ ему полную горсть; потомъ, оборотясь ко мнѣ, сказалъ: "здѣсь нищіе просятъ не денегъ, а курительнаго табаку: и потому я предъ выѣздомъ на всякой случай насыпаю полный кошелекъ."

Хара-голъ течетъ съ юго-востока къ сѣверо-западу; имѣетъ теченіе быстрое по каменистому дну; въ ширину содержитъ отъ 5-ти до 10-ти саженъ; индѣ глубокъ, а индѣ имѣетъ броды; въ водополь и во время дождей, какъ можно примѣтить на долинѣ, разливается на довольное пространство. Во время дневки на сей станціи занимались мы рыбною ловлею. Попадались таймени до полупуда и болѣе вѣсомъ, ленки, чебаки и изрѣдка харіусы. Таймени обыкновенно ходятъ попарно.

24. Дневали.

25. Приѣхали около 35 ли прямою дорогою чрезъ гору Мангадай, и остановились на берегу Баинъ-гола, въ урочищѣ сего же имени; сія рѣчка течетъ съ сѣверо-востока на юго-западъ. (Мангадай 16, Томукей 24). Дорога на южной сторонѣ Мангадая была хотя не такъ крута, но, будучи преграждаема большими каменьями, для тяжелаго подъема очень трудна. Почему обозъ поѣхалъ западною дорогою чрезъ Тэмэгэ-дабу, гдѣ дорога не имѣетъ камней; только на сѣверной сторонѣ круче и опаснѣе для повозокъ. Отлогій подъемъ на Мангадай съ юга около трехъ ли, и отъ самой подошвы до вершины горы покрытъ березовымъ лѣсомъ. Ключь съ самаго верьха горы до ея подошвы извивается по правую и по лѣвую сторону дороги. Здѣсь попадались, разные кустарники и травы, сродные средней полосѣ Россіи. Около ручья много расло черемухи, черной и красной смородины; а на горѣ въ березникѣ часто попадались малинникъ и марьинъ корень (піонъ), уже отцвѣтшій. Переправа чрезъ Тэмэгэ также лѣсомъ; но тутъ ключь течетъ на сѣверной сторонѣ. На сей станціи, также какъ и на прежней, долины около рѣкъ слишкомъ низки, и потому покрыты болотными кочками съ осокою: но при подошвѣ горъ и по ихъ отлогостямъ превосходныя паствы.

26. Проѣхали около 15 ли, и остановились на берегу Шара-гола, въ урочищѣ сего же имени. (Урмухтуй, 15). Дорога вся почти ровная, и лежитъ по скату, съ котораго спустились къ Шара-голу. Сія рѣчка течетъ съ сѣверо-востока на юго-западъ, индѣ по песчаному, а индѣ по каменистому дну; шириною отъ двухъ до четырехъ саженъ, глубиною по колѣно. Берега ея изъ иловатой земли; и потому вода нѣсколько мутна. Въ водополь и дожди, по причинѣ высокихъ береговъ, не можетъ разливаться, но подмываетъ берега.

27. По утру небольшой дождь очистилъ атмосферу отъ испареній, сгущенныхъ минувшими жарами. Въ седьмомъ часу утра, мы тронулись съ ночлега, и, проѣхавъ около 50 ли, остановились на правомъ берегу Куйтынъ-гола. (Правый берегъ Куйтына, 25). На лѣвомъ берегу Шара-гола подъ густымъ сосновымъ лѣсомъ на подошвѣ горы находится небольшой монастырь, предъ которымъ правый берегъ Шара-года покрытъ былъ созрѣвшимъ просомъ. Мѣстоположеніе подлинно плѣнительное. Дорога отъ ночлега до монастыря лежитъ по правому берегу Шара-гола, а потомъ окруживъ гору, идетъ на востокъ вверхъ по Куйтынъ-голу; но въ семъ году проложена новая, которая противъ самаго монастыря поворачиваетъ на гору, и продолжается чрезъ отлоги до Куйтынъ-гола, за 25 ли отъ впаденія сей рѣчки въ Шара-голъ. На семъ переѣздѣ, также какъ и на слѣдующемъ, видѣли мы по скатамъ горъ дикій созрѣвшій ленъ, и дикій желтый макъ еще разцвѣтавшій; дикій чеснокъ по низменнымъ мѣстамъ росъ въ великомъ множествѣ и только что отцвѣталъ.

28. Отъѣхавъ около 60 ли, остановились мы на правомъ берегу Ирола, иначе Ирэ, въ тальникахъ. (Рѣка Иро, 25 ли). Дорога лежала чрезъ четыре отлогія горы, которыя не круты, но длинны, исключая спуска къ Иролу, который длиненъ, крутъ и песчанъ. Паствы, подобно прежнимъ, наилучшія; только мѣста сіи вообще недостаточны лѣсомъ. Иролъ въ семъ мѣстѣ течетъ съ востока на западъ; ширины имѣетъ отъ 10 до 50 саженъ, глубины отъ 2 до 5 аршинъ, но только къ одному которому-либо берегу; теченіе стремительное, дно каменистое, воду холодную и берега обросшіе тальникомъ. Мы и здѣсь занимались рыбною ловлею. Водятся въ Иролѣ чебаки, ленки, щуки, окуни, сиги. Должны быть и таймены, но намъ неслучилось поймать ни одного,

У перевоза приставлены два офицера и нѣсколько солдатъ. Переправляютъ на двухъ длинныхъ деревьяхъ, выдолбленныхъ на подобіе скотскихъ корытъ (комяга) и сплоченныхъ посредствомъ навязанныхъ палокъ. Сіи лодки по-Монгольски называются общимъ именемъ батъ, что значитъ лодка. Лошадей перегоняютъ вплавь, а верблюды повыше перевоза саженъ за сто переходятъ въ бродъ. Сего дня утромъ и вечеромъ шелъ дождь.

29. Дневали на Иролскомъ берегу.

30. Проѣхавъ около 50 ли, остановились мы на берегу Ибицика. (Рѣчка Ибицикъ 20). Сперва ехали на сѣверъ долиною около 15 ли, потомъ поднялись на гору Уругэту. Подъемъ и спускъ длинны, но некруты. Далѣе, переправившись еще чрезъ длинную отлогую гору, спустились съ нее къ Ибицику. Сія рѣчка есть ничто иное, какъ ручей; течетъ здѣсь на востокъ, и съ сѣвера принимаетъ въ себя ключь Наринь-могай. Травы и здѣсь очень хороши и земли удобны для землепашества, которое, какъ видно по залогамъ, еще не въ давнихъ годахъ оставлено. Съ вершинъ Урухэгаускихъ начались красные лѣса, и потянулись на сѣверо-востокъ. Мѣстоположеніе при истокѣ Наринь-могая прекраснѣйшее. Четвероугольная возвышенная долина съ трехъ сторонъ окружена лѣсистыми высотами, а съ южной отдѣлена болотистымъ Наринь-могаемъ: но по восточную сторону долішы тотъ же ключь извивается въ густой древесной тѣни.

31. Проѣхавъ около 40 ли, остановились мы на берегу Буры. (Гилань-норъ, 25). Въ началѣ прошли около 5 ли южною подошвою горы, по направленію Ибицика; потомъ вступили въ темный боръ, состоящій изъ сосняка и березника. Изъ кустарниковъ болѣе всѣхъ багульникъ, который видомъ стрѣлы, коры и листьевъ нѣсколько походитъ на гранатовое дерево, и при первомъ взглядѣ дѣйствительно можно счесть его дикимъ гранатомъ. Проѣхавъ боромъ около 30 ли, вышли на открытую низменную предъ Кягтою долину, чрезъ которую до стана еще оставалось около осьми ли. Бура есть болотистый ключь, ли чрезъ двѣ отъ стана на востокѣ впадающій въ Гиланъ-норъ. Отселѣ до Кягты считается 12 ли. Ручей, отъ котораго Кягта получила названіе, вышедъ изъ Кягтинской пади въ долину, уходитъ въ землю и производитъ довольно обширное болотистое мѣсто. Въ то время, какъ мы выѣхали изъ темнаго бора на долину, на обширномъ горизонтѣ сѣвера представились отечественныя горы, а предъ ними Кягтинская деревянная церковь съ блистающимъ жестянымъ куполомъ. На плоскихъ вершинахъ горъ черные перелѣски перемѣшивались съ бѣлыми полосами созрѣвшаго хлѣба. Благословенный край! говорилъ я въ радостномъ упоеніи чувствъ; ты первый привѣтствуешь меня послѣ долговременной разлуки съ отечествомъ!

Вскорѣ по прибытіи на ночлегъ, Директоръ Кягтинской таможни Г. Голяховскій предварительно встрѣтилъ насъ присланными отъ него хлѣбомъ и солью.

Кягтою называется небольшое селеніе, лежащее на самой пограничной межѣ на лѣвомъ берегу ручья Кягты въ южномъ устьѣ горной пади. Въ семъ селеніи живутъ одни Россійскіе купцы и коммисіонеры, производящіе торгъ съ Китаемъ: почему здѣсь находится гостинный дворъ для складки товаровъ. Строеніе вообще красиво и расположено довольно правильно; но все деревянное. Церковь стоитъ на возвышеніи, и хотя наружнымъ зодчествомъ не занимаетъ путешественника, но внутри украшена богатою рукою и съ хорошимъ вкусомъ, что доставляетъ истинную честь Христіанскому усердію здѣшняго торговаго общества. Напротивъ, Китайскій храмъ въ Маймайченѣ наполненъ глиняными кумирами уродливаго вида, весьма худо разписанными.

Кягта, собственно Кягту, есть прежнее Монгольское названіе здѣшнему урочищу. Противъ самой Кягты на югъ во 120 саженяхъ отъ пограничной черты лежитъ Китайское мѣстечко, называемое Май - май-ченъ, что значитъ торговый городокъ; потому что сіе мѣстечко обнесено небольшою цзъ глины сбитою стѣною. Купеческое строеніе внутри состоитъ изъ низменныхъ мазанокъ; ибо строить каменныя заведенія при границѣ съ обѣихъ сторонъ недозволяется. Здѣсь лучшими въ Китайскомъ вкусѣ зданіями можно почесть кумирню и домъ Чжаргуціевъ. Въ Китаѣ и самый Маймайченъ называютъ Кягтою.

Въ трехъ съ небольшимъ верстахъ отъ Кягты къ сѣверу есть обширное мѣстечко, лежащее въ горной и песчаной пади по правому и частію по лѣвому берегу ручья Кягты. Оно содержитъ около 400 домовъ и называется Троицкосавскою крѣпостью; но въ Россіи большею частію сію самую крѣпость принимаютъ за Кягту. Здѣсь есть Городничій, таможня и гостинный дворъ. Церквей двѣ: одна каменная, другая деревянная. Строеніе вообще деревянное.

Здѣшніе жители называютъ Кягту нижнею, а крѣпость верхнею плотиною, потому что рѣчка Кягта нѣкогда въ обѣихъ сихъ мѣстахъ была перегорожена плотинами для сбора воды, въ которой и нынѣ здѣсь главный недостатокъ: ибо сія рѣчка мелководна и мутна. Путешественники, пріѣзжающіе въ Кягту, останавливаются на верхней плотинѣ.

АВГУСТЪ.

1. По утру Г. Голяховскій съ прочими чиновниками, съ купечествомъ и Бурятскими Тайшами, пріѣхалъ на станцію для встрѣчи Миссіи. Маймайченскій Чжаргуци, по дружеской связи съ Г. Голяховскимъ, встрѣтилъ насъ на половинѣ пути въ нарочно приготовленной палаткѣ, и, по Китайской учтивости угостивши чаемъ, отправился вмѣстѣ съ нами въ Маймайченъ, гдѣ принявъ насъ въ свой домъ, еще угощалъ чаемъ и сухими плодами. Отъ Чжаргуція мы шли пѣшкомъ до пограничныхъ воротъ, y которыхъ Кягтинское духовенство встрѣтило Миссію съ священною церемоніею. Ясный день благопріятствовалъ многочисленному стеченію соотечественниковъ иностранцевъ, привлеченныхъ любопытствомъ видѣть наше возвращеніе. Отселѣ всѣ пошли въ Кягтинскую церковь, гдѣ принесли благодареніе Богу, сохранившему насъ въ столь трудномъ пути. Симъ запечатлѣли конецъ долговременнаго нашего странствованія.

Примѣчаніе. Всего отъ Пекина до Кягты, по сказаніямъ провожатыхъ Монголовъ, считается 2605 ли, что составитъ около 1З75 Россійскихъ верстъ.

Часть II.

Содержащая въ себѣ Статистическое обозрѣніе Монголіи.

Географическое положеніе Монголіи.

Монголія есть страна, лежащая между Россійскою Имперіею и Китайскимъ государствомъ, и населяемая народомъ, называемымъ Монголъ. Она граничитъ: къ востоку съ Маньчжуріею и Дауріею {Слово Маньчжурія произведено отъ собственнаго имени народа Маньчжу; Дауріею называемъ округъ Цицигарскій.}; къ западу съ Китайскимъ округомъ Ань-си-чжеу, Восточнымъ Туркистаномъ и землями Казаковъ; на югѣ отдѣляется отъ Китая Великою стѣною; на сѣверѣ смежна съ Россійскими губерніями: Иркутскою, Енисейскою и Томскою. Отъ востока къ западу лежитъ между 118° и 140° долготы; отъ юга къ сѣверу между 41° и 51° сѣверной широты. Самая большая долгота отъ Сунгари-улы до Балгаси-нора; наибольшая широта отъ южной границы Ордоеской до Саянскаго хребта.

Изъ сего описанія можно видѣть, что нынѣшнія политическія границы Монголіи уже не въ тѣхъ находятся предѣлахъ, каковыя она имѣла при Гуннахъ, и каковыя опредѣляетъ ей единоплеменность народа. Въ древности Монголія на югѣ занимала всѣ тѣ горы, по которымъ проведена Великая стѣна; на сѣверѣ имѣла за собою южные предѣлы губерній: Иркутской, Енисейской и Томской. На западѣ она непосредственно граничила съ Тангутомъ: только восточныя межи ея съ Тунгусскими племенами всегда пребывали постоянными. Южныя земли отняты y Монголовъ Китайцами за три вѣка до Р. X.; сѣверныя заняты Россіянами въ началѣ XVІІ-го столѣтія. На западѣ не съ большимъ за сто лѣтъ до Р. X. Китайцы отрѣзали полосу земли отъ Великой стѣны до Комула, дабы отдѣлитъ Монголовъ отъ Хухунора и Тибета, а для себя открыть свободное сообщеніе съ Восточнымъ Туркистаномъ. Хухуноръ хотя находится подъ владѣніемъ Хошотовъ; но какъ онъ искони принадлежалъ Тангутамъ, то и нынѣ непричисляется къ Монголіи, а составляетъ особливую страну.

ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗДѢЛЕНІЕ МОНГОЛІИ.

Монголія получила сіе названіе отъ Татаньскаго поколѣнія, именуемаго Монголь { Муньчжуры и Китайцы выговариваютъ сіе слово Монгу. }, въ которомъ родился Чингисъ-Ханъ, соединившій Монгольскія поколѣнія въ одно политическое тѣло. Сіе названіе не есть утвержденное государственнымъ постановленіемъ, но введенное и укорененное народнымъ употребленіемъ. Собственно называлась она Татань { Татань есть Маньчжурское слово; въ переводѣ значитъ шалашъ. До покоренія Чингисъ-Ханомъ всей Монголіи, Татанію называлась одна Халха.}, и носила сіе названіе (съ ХІ-го вѣка) до того времени, какъ Хубилай съ принятіемъ Китайскаго престола принялъ для своего Дома наименованіе Юань, которое распростеръ купно и на Китай и на Монголію. Потомки Чингисовы, по выходѣ изъ Китая, вскорѣ потеряли Восточную и Южную Монголію; и названіе Юань оставалось только въ Халхѣ и Чжуньгаріи. Въ началѣ ХѴ-го вѣка Ханъ Гольци опять назвалъ Монгольскій народъ прежнимъ именемъ Taтань. Въ ХѴI-мъ столѣтіи Таnаньцы заняли Чахаръ, по которому Ханъ ихъ Боси симъ же именемъ назвалъ и народъ свой. Симъ образомъ имена Татань и Юань исчезли. Изъ оставшихся на сѣверѣ Аймаковъ, четыре Ойратскія поколѣнія, занимавшія нынѣшнюю Чжуньгарію, основали особливое владѣніе, подъ названіемъ Дурбань- о йратъ { Дурбанъ-ойратъ значитъ четыре Ойрата, Это есть общее названіе отдѣленному Монгольскому племени, извѣстному подъ именемъ Чжуньгаровъ, отъ чего и самая страна называется Чжуньгаръ; слово _ О_йратъ еще до Чингисъ-Хана извѣстно было, какъ названіе особливаго Аймака.-- Чжуньгарцевъ Туркистанцы называютъ Калмаками. }, а восточные семь Татаньскихъ Аймаковъ, принадлежавшіе Хану, отдѣльно приняли названіе Халхи. Послѣ сего восточные Халхасцы устремились къ завоеванію у Китая своихъ восточныхъ земель, и сообщили южной половинѣ названіе Монгу или Монголъ, которое она и донынѣ удержала. Но въ семъ сочиненіи подъ Монголіею разумѣется цѣлая страна, заселяемая поколѣніями Монгольскаго племени.

Монголія, по естественному своему положенію, раздѣляется на четыре части: Монголію восточную, южную, сѣверную и западную. Восточная Монголія простирается отъ Гиринь- у лы до Шанду-гола, межи Чахарской; южная отъ Шанду-г о ла до Хунду-лынь-гола; Халха составляетъ сѣверную, Чжуньгарія западную Монголію. Но въ слѣдствіе послѣдняго политическаго раздѣленія она состоитъ изъ трехъ частей: собственно называемой Монгу, Халхи {По сей причинѣ Китайцы называютъ восточныхъ и южныхъ Монголовъ -- Монгу-та-цзы, а сѣверныхъ Халxa-та-цзы. } и Чжуньгаріи. Монгу простирается отъ Маньчжуріи къ западу до Ань-си-чжеу, отъ Великой стѣны къ сѣверу до Шамо и Амура, и содержитъ въ себѣ 25 Аймаковъ, { Аймакъ и Аймань суть одно и тоже. Послѣднее слово есть Маньчжурское; а первое, прежде у насъ принятое, есть Чжуньгарское.} которые суть слѣдующіе: Корцинь, Дурботъ, Чжалотъ, Корлосъ, Аракорцинъ, Карцинъ, Аохань, Наймань, Тумотъ, Аонютъ, Халхасцы восточнаго крыла, Чжа-ротъ, Абга, Абханаръ, Хаоцитъ, Учжумцинъ, Баринь, Кэшиктень, Сунить, Дурбань-хухутъ, Халхасцы западнаго крыла, Моалингань, западный Тумотъ, Урать и Ордосъ. Всѣ сіи Аймаки съ 1655 года находятся подъ владѣніемъ Маньчжуровъ, царствующихъ въ Китаѣ, и для ослабленія силы ихъ раздѣлены на 51 знамя { Знамя по-Монгольски называется хошу. }. Знамя есть слово, принятое Маньчжурами для означенія удѣльнаго владѣнія въ качествѣ дивизіи военнаго народа. Нынѣ каждый удѣлъ Монгольскій носитъ названіе знамени для единообразія съ политическимъ образованіемъ Маньчжурскаго народа, который раздѣленъ на восемь знаменъ или корпусовъ. Каждымъ Монгольскимъ знаменемъ управляетъ особливый князь. Сіи двадцать пять Аймаковъ раздѣлены на шесть Сеймовъ, (т. е. губерній), и въ каждомъ Сеймѣ старшій изъ князей поставленъ главою. Права Сейма можно видѣть ниже въ Монгольскомъ Уложеніи.

Къ Монгу еще принадлежатъ слѣдующія земли:

a) Область Ченъ-дэ-фу, составленная изъ южной части Карциньскаго владѣнія. Она содержитъ отъ юга къ сѣверу 500, отъ востока къ западу 140 ли; въ сложности съ окрестными Аймаками раздѣлена на семь уѣздовъ, въ которыхъ считается 560,000 душъ Китайцевъ, и по управленію причислена къ губерніи Чжи-ли. Сія полоса земли принадлежитъ Китайскому двору и опредѣлена для государева выѣзда во время лѣтнихъ жаровъ. Здѣсь находится великолѣпнѣйшій дворецъ Же-хэ.

b) Аймакъ Чахарскій, который былъ наибольшій изъ всѣхъ, и простирался отъ Шан-ду-гола къ западу до Хуху-хотаскаго Тумота, отъ Великой стѣны къ сѣверу до межи Сунитской. Нынѣ сей Аймакъ раздѣленъ на двѣ части, изъ которыхъ западная обращена въ пастбища для Китайскихъ казенныхъ табуновъ, а въ восточной расположены Чахары, раздѣленные на восемь знаменъ, подъ управленіемъ Чжанчжуна {Слово Чжаньжунъ заимствованно отъ Китайскаго слона Цзянъ-цзюнь и значитъ: Корпусный Генералъ, Главнокомандующій, полководецъ.} и двухъ Мэйренъ-чжан-гиновъ.

с) За-Ордось, или западный Ордосъ, заключающій въ себѣ земли, лежащія за Великою стѣною отъ Ордоса къ западу. Онъ занятъ Олотами, которые пришли сюда въ 1686 году, и раздѣленъ на три знамени подъ собственными князьями.

Халха граничитъ на востокѣ съ областію Амурскою, на западъ простирается до Алтая; на югѣ граничитъ съ южною Монголіею, къ сѣверу простирается до границы Россійской. Она сначала состояла изъ трехъ Аймаковъ, подъ управленіемъ трехъ Хановъ, изъ которыхъ западный называется Чжасакту-Ханъ, средній Тушету - Ханъ, восточный Цицииъ-Ханъ. Сіи Ханы вступили въ Китайское подданство въ 1668 и слѣдующихъ годахъ; и владѣнія ихъ раздроблены на 60 знаменъ. Средній Аймакъ содержитъ въ себѣ двадцать знаменъ, коихъ кочевья лежатъ по обѣимъ сторонамъ Толы, и простираются на востокъ до Гэнтея, на западъ до Онгинь-гола, къ югу до Шамо, къ сѣверу до границъ Россійскихъ. Въ семъ Аймакѣ Тушету-Ханъ, какъ глава Сейма, кромѣ своего знамени, завѣдываетъ и прочими девятнадцатью знаменами. Восточный Аймакъ содержитъ двадцать одно знамя, коихъ кочевья лежатъ по обѣимъ сторонамъ Кэрулыни и къ востоку простираются до межи Амурской области. Въ семъ Аймакѣ Цицинъ-Ханъ, кромѣ своего знамени, завѣдываетъ и прочими двадцатью знаменами. Онъ кочуетъ y Кэрулыни при горѣ Уньдуръ-дабѣ. Западный Аймакъ содержитъ въ себѣ девятнадцать знаменъ, коихъ кочевья лежатъ большею частію по юго-восточную сторону Хангайскаго хребта. Въ семъ Аймакѣ Чжасакту-Ханъ, кромѣ своего знамени, завѣдываетъ и прочими осмнадцатью знаменами. Въ послѣдствіи къ симъ тремъ Ханамъ присоединенъ четвертый, подъ именемъ Саинъ-ноиня. Его Аймакъ содержитъ въ себѣ двадцать четыре знамени, коихъ кочевья лежатъ въ западнои части Халхи около вершинъ Селенги и въ другихъ мѣстахъ. Въ семъ Аймакѣ находятся два Цинь-ванъ, изъ которыхъ одинъ носитъ только титулъ Саинъ-ноиня, а второй, кромѣ своего знамени, управляетъ и прочими двадцатью тремя знаменами.

Чжуньгарія на востокѣ y Алтая граничитъ съ Халхою, на западѣ съ Казачьими поселѣніями, на югѣ отдѣляется отъ Восточнаго Туркистана Снѣжными горами, къ сѣверу простирается до Россійской границы. Она составилась изъ добровольнаго соединенія четырехъ Аймаковъ, которые суть: Чжоросъ, Хошотъ, Хойтъ и Тургутъ {Выговаривается и Торготъ. Чжоросо на Китайскомъ языкѣ, по неимѣнію буквы р, выговаривается Чжолосо. Я исправилъ сіе слово по Уложенію Китайской Палаты внѣшнихъ сношеній, переведенному Г. Липовцевымъ съ Маньчжурскаго языка и изданному въ Свѣтъ въ семъ же 1828 году.}. Когда же Тургутское поколѣніе ушло въ Россію; то отдѣлено отъ Чжоросовъ поколѣніе Дурботъ, и Чжуньгарія продолжала по прежнему называться Дурбань-ойратъ. Ханы ихъ назывались Тайцзіями, и Чжоросскій Тайцзи, какъ сильнѣйшій между ними, имѣлъ первенство со властью и надъ тремя прочими. Послѣ продолжительной и упорной войны съ Китаемъ за свою независимость, Чжуньгары наконецъ въ 1755 году покорились сей державѣ, и съ сего времени потеряли названіе Дурбань-ойратъ. Земли ихъ раздѣлены на пять округовъ, изъ которыхъ три, лежащіе на сѣверной сторонѣ Снѣжныхъ горъ, будучи съ того времени заселены Китайцами, состоятъ подъ непосредственнымъ управленіемъ Китайскаго начальства. Въ 1771 году Тургутскій Ханъ Убаши и Тайцзи Цебокъ Дорцзи изъ Россіи обратно пришли въ Чжуньгарію съ 30,000 кибитокъ, и поддались Китаю. Первый съ своимъ народомъ поселенъ въ Восточномъ Туркистанѣ въ обширной равнинѣ Чжурдусъ, а послѣдній -- на юго-востокѣ отъ Тарбагатая по Сариньскому хребту.

Пять округовъ, составленные изъ Чжуньгарскихъ земель, суть: И ли, Урумци, Баркюлъ, Хуръ-хара-усу и Тарбагтай.

Или есть военный округъ, въ которомъ Или, по-Китайски Хой-юань-ченъ, есть главный городъ, мѣстопребываніе Главноуправляющаго Чжуньгаріею и Восточнымъ Туркистаномъ; лежитъ на сѣверномъ берегу рѣки Или; отъ него до Пекина 10,820 ли.

Урумци {Еще выговаривается Эрумци. }, по-Китайски Ди - хуа-чжеу, есть округъ, въ которомъ главный городъ сего же имени; лежитъ въ 8,890 ли отъ Пекина къ западу. Онъ состоитъ изъ четырехъ уѣздовъ, изъ которыхъ первый есть свой собственный, второй Чанги - сянь, третій Суй-лай-сянь, четвертый Фу-кханъ-сянь.

Баркюль, по-Китайски Чжень-си-фу, есть область съ главнымъ сего же имени городомъ, лежащимъ въ 7510 ли отъ Пекина къ западу. Она состоитъ изъ трехъ уѣздовъ, изъ которыхъ первый есть свой собственный, второй И-хо-сянь, третій Ки-тхай-сянь.

Хуръ-хара-усу есть военный округъ, лежащій отъ Или къ сѣверу. Въ немъ военное поселеніе Суй-чень-пху на берегу Хуръ-гола есть главное мѣсто.

Тарбагтай есть обширный военный округъ отъ Снѣжныхъ горъ на сѣверъ. Въ немъ городокъ Суй-цзинъ-чень, по-Турецки Чугугачъ, есть главное мѣсто.

Примѣчаніе. Урумци и Баркюль съ 1775 года какъ по гражданскому, такъ и по военному управленію отдѣлены отъ Или, и причислены къ вѣдомству губерніи Гань-су.

Естественное состояніе Монголіи.

Монгу, Халха и Чжуньгарія наполнены горами и рѣками: но мы взглянемъ только на значительнѣйшія изъ оныхъ.

Горы въ Монгу, начиная съ запада: Алчжанъ-ола {Читатели, при чтеніи моихъ записокъ, найдутъ разность въ названіяхъ рѣкъ и горъ противъ Путешествія Г. Тимковскаго, на прим. слова: Баинъ-ола, въ переводѣ: богатая гора, Хара-гола, въ переводѣ: черная рѣчка и проч.-- Я писалъ полными именами, и въ темныхъ мѣстахъ для ясности прибавлялъ Русскія слова: гора, рѣка; Г. Тимковскій, напротивъ, придавая къ таковымъ названіямъ Русскія слова: гора, рѣка, находилъ излишнимъ повторять ихъ на Монгольскомъ и ставить ола или голъ, а вмѣсто Баинъ-ола или Хара-голо, писалъ: гора Баинъ, рѣка Хара. }, по западную сторону Ордоса. Сей кряжъ, продолжаясь къ сѣверо-востоку, представляетъ видъ полулуны и содержитъ около 500 ли протяженія, Аллакь-ола на сѣверныхъ предѣлахъ губерніи Гань-су за Великою стѣной. Сей хребетъ есть продолженіе хребта Алчжань-олы. Гачжаръ хошо, хребетъ, лежащій вдоль сѣверо-восточной границы Ордоса до Хуху-хота. Въ Уратѣ онъ называется Гач-жаръ-хото, въ западномъ Тумотѣ Онгонь-ола, Онгинь-ола, хребетъ, лежащій прямо противъ Ордоса на сѣверѣ. Сей хребетъ есть продолженіе Гачжаръ-хото къ западу.

Чахаръ, исключая хребта отдѣляющаго сію страну отъ Китая, мало имѣетъ даже и посредственныхъ горъ, но весь состоитъ изъ переплетенія низменныхъ холмистыхъ грядъ, съ обширными лощинами и разлогами. Отъ Шанду-гола къ сѣверу до области Амурской, то-есть, въ восточной Монголіи, хотя находятся довольно высокія горы и притомъ безпрерывно продолжаются въ разныхъ направленіяхъ; но очень немногія изъ сихъ кряжей имѣютъ общія названія.

Рѣки и озера: Желтая рѣка, обтекающая Ордосъ съ трехъ сторонъ: восточной, западной и сѣверной; Шанду-голь на восточныхъ Чахарскихъ предѣлахъ; перешедши за Великую стѣну на югъ, принимаетъ названіе Луань-хэ. Шара-мурэнь, получающая начало въ Кэшиктэньскомъ Аймакѣ; вошедъ въ Маньчжурію принимаетъ имя Ляо, иначе Ляо-хэ, Лоха, иначе Лаохэ, получаетъ начало въ Карциньскомъ Аймакѣ и впадаетъ въ Шара-мурэнь. Сунгари-ула, протекающая на восточной границѣ Монголіи, называется еще Гиринь-ула. Нонь-мурэнъ, текущая изъ Дауріи { Даурія собственно есть Дахури, названіе одного изъ Солонскихъ поколѣній. У насъ подъ симъ словомъ берется весь округъ Цициварскій.} на юго-востокъ, и впадающая въ Сунгари-улу. Тэнгери-норъ, озеро, лежащее на сѣверо-западныхъ предѣлахъ Ордоса за Желтою рѣкою, составляется изъ сѣвернаго протока Желтой рѣки при поворотѣ ея на востокъ. Даль-норъ, озеро, лежащее въ Кэшинтэньскомъ Аймакѣ; одно только изъ значительныхъ озеръ восточной Монголіи. На берегахъ его въ городѣ Инъ-чанъ скончался въ 1366 году Шунь-ди, изгнанный изъ Китая послѣдній государь изъ дома Юань.

Горы въ Халхѣ: Хингань или великій Хинганстй хребетъ, по восточную сторону Онони, на востокѣ отъ Бага-гэнтэя. Онъ продолжается почти до Амура, и служитъ рубежемъ между Россіею и Халхою на довольное разстояніе. Тэнтэй или Тэнтэй-ола, по южную сторону Ононьской вершины. Изъ юго-восточной его стороны выходитъ Кэрулынь двумя истоками. Бага-Гэнтэй, то-есть Малый Гэнтэй, отъ Гантэя на сѣверо-западѣ: изъ него получаютъ начало рѣки: на югѣ Тола, на сѣверѣ Чикой. Гирсэ-ола на восточной сторонѣ Т о лы при ея вершинѣ. Сія цѣпь горъ тянется отъ сѣвернаго конца Хангайскаго хребта; обходитъ Т о лу съ сѣверной стороны, и потомъ составляетъ Тэрэлгійскія горы. Чжа-муръ-ола, по сѣверную сторону Т б лы. Отъ горы по теченію Т о лы, изгибаясь къ сѣверу, дѣлаютъ великій полукругъ до Сэлби-дабы на востокѣ. Бурунъ-хань-ола, между Орхономъ и Селенгою при ихъ сліяніи; сей хребетъ простарается отъ востока къ западу на нѣсколько сотъ ли. Хангай или Хангайскій хребетъ, отъ вершины Орхона на сѣверъ; высочайшій изъ всѣхъ окрестныхъ горъ. Онъ идетъ съ сѣверо-запада отъ хребта Алтайскаго, переходитъ чрезъ Орхонъ и Т о лу, и производитъ великіе хребты Гэытэйской и Хинганской, на западѣ же, поворотивъ отъ Хуху- о лы къ сѣверу, окружаетъ всѣ истоки Селенги, и подходитъ къ Россійской границѣ. Изъ сего хребта вытекаютъ рѣки Орхонъ и Тамиръ. Алтай, или Алтай-ола, по-Русски Золотой хребетъ или Алтайскія горы, отъ Тэсъ-гола на сѣверо-западѣ. Онъ простирается до 3000 ли; вершины его теряются въ облакахъ, и снѣгъ на немъ даже и среди лѣта не таетъ. Сіи горы почитаются матерью всѣхъ горъ на сѣверо-западѣ. Главное гнѣздо ихъ, собственно называемое Алтай, лежитъ на сѣверо-западной сторонѣ Убсы, образуетъ собою котелъ, отвѣсно крутой съ трехъ сторонъ, и только съ одной находится свободный проходъ во внутренность его. Отъ сего мѣста идутъ четыре главныя отрасли. Первая отрасль, идущая на сѣверъ чрезъ Тарбагтай, простирается по направленію Эрциса или Иртыша до Россійскихъ границъ и составляетъ собственно вышеупомянутый Золотой хребетъ. Вторая отрасль, идущая на сѣверо-востокъ, окружаетъ рѣку Тэсъ съ сѣверной стороны слишкомъ на 800 ли, составляетъ хребетъ Танну, и на юго-востокѣ подходитъ къ сѣверной сторонѣ Хангая. Третія отрасль на югѣ, идучи на востокъ, составляетъ горы Улань-гумъ, окружающія Киргизъ-норъ, горы Ангинскія и Малхаскія, и подходитъ къ Хангаю съ южной его стороны. Четвертая отрасль, идущая на югъ, въ разныхъ изгибахъ подъ разными именами безпрерывно тянется чрезъ песчаную степь Да-цзи до самаго Ордоса.

Р 23;ки въ Халхѣ: Кэрулынъ, вытекающая изъ Гэнтэя; идучи на востокъ чрезъ довольное пространство, впадаетъ въ Хулунь-норъ, изъ котораго, вышедъ подъ названіемъ Аргуни, изливается въ Амуръ. Ононъ, у насъ Шилка, составляетъ вершину Амура. По сѣверную сторону сей рѣки лежитъ граница между Россіею и Халхою. Отъ истока ея на югѣ принимаетъ начало Кэрулынь, на западѣ Т о ла. На сихъ мѣстахъ родился и усилился Чингисъ-Ханъ, родоначальникъ дома Юань и всѣхъ нынѣшнихъ Монгольскихъ князей. Тола; получаетъ начало изъ горъ Тэрэлги-олы и Малаго Гэнтэя. При сей рѣкѣ стоитъ Курень, славный монастырь Чжебцзунь-дамбы-хутухты, Селенга, по-Монгольски Сэлэнгэ, получаетъ начало отъ Хангая на сѣверо-западѣ шестью истоками, и, вошедъ въ Россійскіе предѣлы, впадаетъ въ Байкалъ, изъ котораго снова выходитъ подъ названіемъ Ангары.

Озера въ Халхѣ: Бойрь-норъ на восточныхъ предѣлахъ Халхи; Хулупъ-норъ, иначе Далай, на восточныхъ предѣлахъ Халхи, имѣетъ около 500 ли въ окружности. Хусугуль въ 500 ли отъ Селенги на сѣверо-западѣ; въ окружности содержитъ около 100 ли; вода въ немъ стоячая. Киргизъ-норъ, отъ Улань-кума на юго-востокѣ; въ него впадаетъ Цзябгань, вытекающая изъ Эхэ-арала; въ окружности содержитъ болѣе 500 ли. Убса, иначе Убса-норъ, на юго-восточной сторонѣ Алтая; составляется изъ впадающихъ въ него рѣкъ Тэса и Сакли-хара-гола.

Горы въ Чжуньгаріи: Аборалъ-ола отъ г. Или на востокъ между Хашъ-голомъ и Гунги-сомъ, Талки-ола, отъ г. Или на сѣверѣ. Барлукъ-ола, отъ г. Или на сѣверо-востокѣ. Алтанъ-эмэлъ-даба, отъ г. Или къ сѣверо-востоку. Богда-ола, отъ г. Урумци къ юго-востоку; сія гора есть ничто иное, какъ самая высокая вершина на Снѣжныхъ горахъ. Всѣмъ симъ горамъ Китайское Правительство опредѣлило съ 1763 года приносить годичныя жертвы. Ярмаханъ-тагъ, въ 300 ли отъ Баркюля на юго-востокѣ; высочайшія вершины ея скрываются въ облакахъ. Тарбагтай-ола, на сѣверъ отъ Тарбагтая; съ 1766 года сіи горы удостоены жертвоприношенія. Цзяяръ-ола, на юго-востокъ отъ Тарбагтая; тянется около 600 ли по южному берегу Эрциса, а потомъ идетъ около 400 ли на сѣверо-западъ къ Тарбагтаю, Байтакъ-ола, на юго-востокъ отъ Тарбагтая; есть отрасль Снѣжныхъ горъ, идущая къ Тарбагтаю отъ Баркюля. Хара-Маннай-ола, на сѣверъ отъ Байтакъ-олы. Алтань - ола или Алтайскія горы на сѣверо-востокъ отъ Тарбагтая. Сіи горы, о коихъ уже было упомянуто, съ 1775 года удостоены жертвоприношенія.

Рѣки въ Чжуньгаріи: Кунгисъ-голъ и Хашъ-голь, на востокъ отъ г. Или; впадаютъ въ Или-голъ. Или-голъ, самая большая рѣка въ Чжуньгаріи, впадающая въ Балгаси-норъ. Симъ тремъ рѣкамъ съ нѣсколькими другими Китайское Правительство опредѣлило съ 1763 года приноситъ годичныя жертвы. Эрцисъ ( по-Росс. Иртышъ) на сѣверо-востокъ отъ г. Тарбагтая; начало получаетъ при подошвѣ Эрцисъ-олы съ сѣверо-западной стороны; протекши довольное пространство и принявъ въ себя множество рѣчекъ, входитъ въ Чжайсанъ-норъ, изъ котораго опять вышедъ въ сѣверо-восточномъ его углу продолжаетъ теченіе подъ прежнимъ же именемъ и уходитъ въ Россійскіе предѣлы.

Озера въ Чжуньгаріи: Алакъ Тугюлъ-норъ, на сѣверъ отъ г. Или, въ 50 ли отъ Халтаръ-ошкэ-нора на западѣ; въ окружности имѣетъ болѣе 400 ли. Балхаси-норъ, на сѣверѣ отъ г. Или, въ окружности имѣетъ около 800 ли. Или-голъ, протекши около 1000 ли, впадаетъ въ сіе озеро. Тусгюлъ, въ 500 ли отъ г. Или къ западу; имѣетъ 400 ли длины и 200 ширины, и во всѣ четыре вромени года ни прибываетъ, ни усыхаетъ. Кошгюлъ, на сѣверо-западъ отъ г. Или; имѣетъ болѣе 300 ли окружности. Чжайсанъ-норъ, иначе (Цзѣсанъ-норъ) на сѣверо-востокъ отъ г. Тарбагтая, въ окружности имѣетъ болѣе 600 ли; чрезъ него проходитъ Эрцисъ-голъ. Турге-норъ, отъ Тарбагтая на западъ; составляется изъ рѣкъ Улясутая и Эмини; въ окружности имѣетъ болѣе 100 ли. Кэзылъ-бѣши-норъ, на юго-востюкъ отъ Тарбагтая. Цингинъ-голъ, протекши на западъ около 300 ли, наконецъ составляетъ сіе озеро, имѣющее болѣе 300 ли окружности.

Примѣчаніе. Горы, отдѣляющія Чжуньгарію отъ Восточнаго Туркистана, простираются отъ Баркюля и Комула къ западу до Кашгара. Китайцы называютъ ихъ Снѣжнымъ хребтомъ или Снѣжными горами. Отъ сего хребта идутъ къ сѣверу многія отрасли; но здѣсь упомянуты только значительнѣйшія.

КЛИМАТЪ, КАЧЕСТВО ЗЕМЛИ, ПРОИЗВЕДЕНІЯ И ТОРГОВЛЯ.

Монголію, по естественному ея положенію можно раздѣлить на три великія полосы: южную, среднюю и сѣверную.

Южная полоса заключается между Великою стѣною и Шамо (Гоби), во всю ея длину отъ Ляо до Хундулынь-гола. Лежитъ въ умѣренномъ климаиѣ; правда, зимою бываютъ въ ней небольшіе снѣги, но скоро пропадаютъ. Она изобилуетъ водами и лѣсомъ, и, хотя гориста, но содержитъ въ себѣ множество долинъ, имѣетъ плодородную почву, и представляетъ довольно удобностей для осѣдлой жизни. Китайцы, по условію съ владѣтелями, и частію сами Монголы завели въ нѣкоторыхъ мѣстахъ хлѣбопашество и садоводство, и продолжаютъ оныя съ хорошимъ успѣхомъ. На ней родятся почти всѣ хлѣбы, плоды и овощи, свойственные сѣверному Китаю {См. І-й части стран. 38, 39, 41, 42.}. Но садоводствомъ и посѣвомъ овощей болѣе занимаются Китайцы. Впрочемъ, сіе можно сказать только о земляхъ, лежащихъ вдоль Великой стѣны отъ Ляо до Шанду-гола, и о Хуху-хотаскомъ Тумотѣ. Чахарскія земли имѣютъ грунтъ пыловатый, почву хрящеватую съ тонкимъ слоемъ чернозема; но совершенно безлѣсны и заняты Китайскими казенными табунами. Ордосъ песчанъ, Заордосъ болотистъ. Горные хребты, въ восточной и западной части лежащіе, покрыты лѣсами, и безъ сомнѣнія содержатъ въ своихъ нѣдрахъ какіе-либо благородные металлы, минералы и дорогіе каменья; но сіи источники естественнаго богатства здѣсь остаются въ совершенномъ небреженіи. Верблюды, лошади, рогатый скотъ, овцы, частію ослы, лошаки и козы составляютъ обыкновенный домашній скотъ. Свиней и домашнюю живность разводятъ одни Китайцы; потому что Монголы свинины (такъ какъ и рыбы) неупотребляютъ въ пищу. Дикіе звѣри, водящіеся въ горахъ пограничныхъ съ Китаемъ, тѣ же самые, которые и въ сѣверномъ Китаѣ {См. 1-й части стран. 45.}. Зимою отселѣ привозятъ въ Пекинъ оленей, дикихъ козъ, степныхъ зайцевъ, множество фазановъ, красныхъ куропатокъ, перепеловъ и въ небольшомъ количествѣ дудаковъ, турпановъ и желтыхъ дикихъ утокъ. Карциньскіе копченые кабаны уважаются въ самомъ Пекинѣ. Безъ сомнѣнія, царство растеній и животныхъ заключаетъ въ себѣ нѣкоторые виды, для насъ новые; но, не будучи самовидцемъ, ничего сказать объ нихъ неможно. Только изъ Же-хэ привозятъ въ Китай великое множество самыхъ крупныхъ и прекрасныхъ бабочекъ, употребляемыхъ на женскіе головные уборы. Сіи бабочки покрыты густымъ темнозеленымъ пушкомъ съ золотистымъ отливомъ {Сказываютъ что сихъ бабочекъ разводятъ и въ домахъ.}.

Среднюю полосу Монголіи составляютъ Да-цзи и Шамо: но сіи двѣ песчаныя степи принадлежатъ частію къ южной, частію къ сѣверной Монголіи, и въ политическомъ раздѣленіи сами по себѣ несоставляютъ особливой страны. Онѣ простираются съ востока отъ Бойръ-нора и Далъ-нора къ западу до границъ Хуху-нора, Восточнаго Туркистана и Баркюля. На семъ великомъ пространствѣ, почва, естественно, не можетъ быть одинакова. На восточной половинѣ, то-есть, въ Ша-мо, исключая каменныхъ грядъ, остальная поверхность земли покрыта кремнистыми каменьями, хрящемъ съ супесью и солончаками; самый же грунтъ состоитъ изъ твердой мыловатой земли, мѣстами изъ сплошнаго камня; переносныхъ песковъ очень мало. Напротивъ, западная степь состоитъ изъ болотистыхъ равнинъ, а наиболѣе изъ переносныхъ глубокихъ песковъ, особенно отъ Комула къ востоку и къ сѣверо-западу. О сей полосѣ, вообще взятой, можно сказать, что она представляетъ возвышенную плоскость, изрѣзанную безпорядочными взаимно пресѣкающимися грядами зернистаго гранита, или переносныхъ песковъ. Атмосфера и лѣтомъ довольно прохладна, что надобно приписать чрезмѣрному возвышенію сей полосы. Та же должна быть причина ея безводія, а безводіе причиною ея безплодности. Нѣтъ здѣсь ни рѣчекъ, ни ключей; озеръ также очень мало, да и тѣ большею частію соленыя, иди сухія, или производящія самосадочную соль. Нѣтъ никакихъ деревъ и растеній, исключая дикихъ абрикосовъ, золотарника и нѣкоторыхъ другихъ приземистыхъ или стелющихся кустарниковъ, которые изрѣдка растутъ и даже на сженіе не годятся. Число травъ также очень ограничено. Совсѣмъ тѣмъ неможно сіи мѣста назвать безтравными. Трава повсюду растетъ, но рѣдкая. Съ весны до лѣта, пока не выпадутъ дожди, земля представляется совершенно изсохшею, и наводитъ на путешественника ужасъ и уныніе. Впрочемъ, если сія полоса по сухости и безплодію почвы неспособна къ земледѣлію, то въ замѣну сего имѣетъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ долины и равнины, на которыхъ содержатъ изрядное скотоводство. Для водопоя находятся при стойбищахъ колодцы, которые имѣютъ отъ 2-хъ до 15-ти футовъ глубины, и содержатъ прѣсную воду. Верблюды, лошади, рогатый скотъ, овцы й козы составляютъ обыкновенный домашній скотъ. Хищныхъ звѣрей, какъ вредныхъ для скотоводства, стараются общими силами истреблять. Водятся дикіе верблюды, дикіе мулы, дикіе ослы, тарпаны и дикія козы, но болѣе въ западной степи. Изъ птицъ во всю нашу дорогу чрезъ Шамо попадались только журавли, турпаны, крохали, вороны, каменныя трясогуски и степные жаворонки, но рѣдко и притомъ весьма въ маломъ количествѣ. Здѣсь также, какъ и въ двухъ другихъ полосахъ, по кочевьямъ вовсе нѣтъ тѣхъ дикихъ птицъ, которыя исключительно прилѣпились къ общежитію человѣческому {Какъ-то: воробьи, галки, сороки, и проч.}.

Сѣверная полоса лежитъ между песчаными степями и границею Россійскою; на востокъ, начинаясь отъ Аргуни, простирается къ за-паду до Казачей границы. Сія полоса, объемлющая и Халху и Чжуньгарію, изобилуетъ краснымъ и чернымъ лѣсомъ, имѣетъ довольно рѣкъ и обширныхъ озеръ. Почва земли въ тѣхъ мѣстахъ, чрезъ которыя мы проѣхали, болѣе состоитъ изъ пыловатой земли съ хрящемъ и тонкимъ слоемъ чернозема на поверхности. Судя по множеству произращаемыхъ ею травъ, съ перваго вида кажется годною не для одного скотоводства, но и для земледѣлія. Даже климатъ ея, судя по степенямъ широты, долженъ бытъ неслишкомъ суровъ, и снѣги выпадаютъ неочень глубокіе. Не смотря на сіе, зимы здѣсь бываютъ чрезмѣрно жестоки, да и лѣто неочень теплое. Вообще земли Азіи чѣмъ восточнѣе отъ Европы, тѣмъ холоднѣе противъ западныхъ земель, подъ однѣми и тѣми же степенями широты лежащихъ. Въ Кягтѣ сѣютъ хлѣбъ болѣе на высотахъ, а на низменныхъ мѣстахъ посѣянный иногда несозрѣваетъ до инеевъ {По Сибирскому выраженію: неуходитъ отъ инеевъ и морозовъ.} и морозовъ: впрочемъ здѣсь мѣстами изрядно родится огородный овощь, иногда вызрѣваютъ даже арбузы и дыни; напротивъ въ Ургѣ, которая гораздо южнѣе Кягты, и то и другое, по причинѣ холодной атмосферы, худо вознаграждаетъ труды. Здѣсь посѣвомъ овоща занимаются одни Китайцы при своихъ торговыхъ мѣстечкахъ. Монголы сѣютъ только пшеницу, просо и ячмень, и то весьма въ маломъ количествѣ. Напротивъ въ Чжуньгаріи, по водвореніи Китайскихъ крестьянъ, ссыльныхъ и военнопоселянъ, земледѣліе въ послѣдней половинѣ прошедшаго столѣтія значительно распространилось, къ чему много споспѣшествуетъ постепенное измѣненіе климата и непосредственный надзоръ Правительства. На сей полосѣ водится весь скотъ, находящійся на средней полосѣ Монголіи, и всѣ почти звѣри, свойственные юго-восточной Сибири. Въ Халхѣ плодовыхъ деревъ, также какъ и въ Сибири, совсѣмъ нѣтъ, исключая дикихъ, какъ-то: черемухи, Сибирской яблони, смородины, черники и проч. Я уже не говорю о разведеніи домашней живности и овоща; ибо оно несовмѣстно съ кочевою жизнію. Но въ Чжуньгаріи, по водвореніи Китайцевъ на сѣверной сторонѣ Снѣжныхъ горъ, введено садоводство и продолжается съ хорошимъ успѣхомъ {О Чжуньгаріи пространнѣе могутъ видѣть въ описаніи Чжуньгаріи и Восточнаго Туркистана, изданномъ въ семъ же 1828 году.}. Горы сѣверной Монголіи должны изобиловать различными металлами и минералами; но кочевымъ рудокопство совершенно неизвѣстно. Добываніе желѣза въ небольшомъ количествѣ нельзя считать отраслію промышленности: и посему скотоводство и частію звѣроловство составляютъ главное занятіе здѣшнихъ обитателей. Правда, около Урги много разводятъ Тибетскихъ буйль, но совершенно бѣлыхъ невидно: и потому волосъ ихъ несоставляетъ торговой статьи.

Монголы вообще мало думаютъ объ улучшеніи породъ рогатаго скота, овецъ и лошадей; и посему ихъ волы не изъ лучшихъ по крѣпости и рослости, и овцы имѣютъ шерсть грубую; лошади хотя плотны, крѣпки и статны, но болѣе средняго роста. Монголія славится дворовыми собаками, которыя по неимѣнію оградъ, служатъ здѣсь живыми оградами, защищающими скотъ отъ звѣрей. Монгольскія гончія собаки, приводимыя въ Пекинъ, высоки и имѣютъ хорошую стать.

Въ отношеніи къ изобилію естественныхъ произведеній южной полосы должно замѣтить, что многонаселенный и скудный землею Китай, нуждается во многихъ выходящихъ изъ сей полосы вещахъ. Сверхъ сего жители средней полосы, неимѣя ничего, кромѣ скота, и нуждаясь во всѣхъ вещахъ, потребныхъ для жизни, все получаютъ изъ южной или чрезъ южную Монголію. И такъ южная полоса имѣетъ всѣ пособія для промышленности: и производящей, и обработывающей и промѣнивающей. И если бы жители ея рѣшились, промѣнять кочевую жизнь на осѣдлую, то обсѣменивъ долины и проникнувъ въ нѣдра горъ, содѣлались бы богатѣйшимъ и сильнѣйшимъ народомъ. Киданьскій домъ еще въ Х-мъ столѣтіи обратилъ вниманіе на сей предметъ, и множество городовъ, основанныхъ имъ въ восточной Монгодіи, свидѣтельствуютъ о его намѣреніяхъ и цѣли. Но послѣдовавшіе политическіе перевороты истребили всѣ плоды попечительности правительства и трудолюбія жителей. Нынѣ хотя нѣтъ запрещенія на хлѣбопашество въ сей полосѣ; но отъ долговременности кочевой жизни и помѣстнаго раздѣленія земель произошли права и постановленія, несовмѣстныя съ удобностію земледѣлія. Владѣтель, желающій превратить свои пастбища въ поля, долженъ получить согласіе на то отъ прочихъ, смежныхъ съ нимъ кочевыхъ владѣтелей, и послѣ сего просить Китайское правительство объ утвержденіи. Сіе условное препятствіе хотя и незаключаетъ въ себѣ невозможности, но разнородность выгодъ очень мало подаетъ надежды и на возможность {Въ 1800 году, Китайское правительство: по представленію Корлосскихъ князей, дозволило 2.530 Китайскимъ семействамъ разпахать въ Корлосскомъ Аймакѣ 2.650 цинъ (цинъ содержитъ 2,449 Россійскихъ квадратныхъ саженъ) пастбищныхъ земель подъ посѣвъ хлѣба: но съ такимъ ограниченіемъ, чтобы Корлосскіе князья послѣ сего несмѣли болѣе ни принимать Китайцевъ, ни земель вновь распахивать; въ противномъ случаѣ судимы будутъ, какъ за переманиваніе людей и воровское распахиваніе земель.