МОСКВА

Въ Типографіи Каткова и Ко.

1858.

Ни одно изъ этихъ стихотвореній не было еще нигдѣ напечатано.

I.

МУЗАМЪ.

Дивныя сестры, свѣтлыя музы, будьте привѣтны

Старому другу, подъ сѣнью таинственныхъ розъ!

Въ вашей бесѣдѣ, длинные годы шли незамѣтны,

Вамъ ихъ, о музы! я въ жертву свободно принёсъ.

Буду-ль жалѣть объ утратѣ,-- для всѣхъ неизбѣжной,

Юности пылкихъ, исполненныхъ жизни, годовъ!

Вамъ посвятилъ я ихъ, дѣвы, и съ дружбою нѣжной,

Если-бъ могъ снова жить, съ вами-жъ дѣлить ихъ готовъ!

Въ дни испытаній, въ бурное время тайной печали,

Въ дни, столько многимъ знакомой, сердечной борьбы,--

Какъ благосклонно, музы, на зовъ мой, вы отвѣчали,

Сколько отрады мнѣ приносили въ горести вы!

Въ вашемъ общеньи, я примирялся съ злостію свѣта,

Съ жалкой толпою скучныхъ злодѣевъ, хитрыхъ глупцовъ.

Будьте-жъ привѣтны, дѣвы Парнасса,-- въ даръ отъ поэта

Скромный примите вѣнокъ изъ нетлѣнныхъ цвѣтовъ!

II.

МІРЫ.

Въ одномъ пространствѣ нѣсколько міровъ,

Быть-можетъ, существуетъ безъ смѣшенья,--

Какъ съ міромъ звуковъ -- чудный міръ цвѣтовъ,

Какъ съ міромъ зла -- къ прекрасному любовь,

Какъ съ жизнью чувствъ -- духовидѣнье...

И есть міры, которымъ никогда

Не суждено, быть можетъ, знать друга друга;

Хотя одна вмѣщаетъ ихъ среда,

Хотя они вращаются всегда

Въ одномъ пути земнаго круга.

Но въ сердцѣ человѣка много ихъ

Сбирается на странное свиданье,

И дышетъ общей жизнью, и на мигъ

Вражда стихій смиряется земныхъ

Въ высокомъ таинствѣ сознанья;

И все что рѣзко такъ раздѣлено

Законами Изиды сокровенной,

Всему на время встрѣтиться дано:

И человѣкъ, какъ чудное звено

Въ цѣпи существъ, среди вселенной,

Какъ чудный мостъ, надъ бездной бытія

Могучей перекинутый рукою,

Всѣ полюсы сближаетъ, всѣ края!

Въ немъ съ небесами сходится земля

Полна разумной красотою!

Но часъ пробилъ,-- ужасный, роковой,

И вотъ міры другъ другу чужды снова...

И подъ тяжелой, безотрадной мглой,

Опять въ природѣ мертвой и нѣмой

Все непривѣтно и сурово!..

III.

ГОЛОСЪ БУРИ.

Темной бури завыванье,

Вѣтра шумъ и гулъ ночной,

Что поешь ты мнѣ -- страданье,

Или радость и покой?

Въ этомъ голосѣ природы,

Въ этомъ всѣ непогоды

Есть конечно смыслъ иной...

Не случайно-жъ такъ глубоко

Грусть въ душѣ, какъ будто рока

Приговоръ ужъ надо мной!..

Этотъ голосъ, это пѣнье,

Этотъ хоръ духовъ земныхъ --

Въ мірѣ чистомъ сновидѣнья

Я когда-то слышалъ ихъ....

И таинственные звуки,

Жизни радость, смерти муки

Раскрывали предо мной...

Но природы откровенье

Смолкло вдругъ,-- и безъ значенья

Сталъ мнѣ бури дикій вой!

И ищу напрасно словъ я

Въ этой музыкѣ нѣмой,

Жизни грубыя условья

Крѣпко духъ сковали мой!

Голосъ тайныхъ силъ природы,

Вѣтра шумъ и непогоды

Непонятенъ сталъ ужъ мнѣ...

И съ безсмысленной толпою

Я внимаю бури вою

Въ равнодушномъ полу-снѣ!...

IV.

АСТРОЛОГЪ.

Есть письмена... Ихъ странное значенье

Враждебный духъ когда-то мнѣ открылъ;

Съ тѣхъ поръ, въ огнѣ безвыходномъ сомнѣнья

Я тлѣю весь, какъ трупъ въ тѣни могилъ!..

И тщетно вновь, довѣрчивой мечтою,

Ночныхъ небесъ я вопрошаю видъ...

Насмѣшливо, раскинутъ надо мною,

Отвѣтъ огромный тамъ горитъ!...

О горе мнѣ! Зачѣмъ разгадкой злобной

Распался онъ -- таинственный языкъ!

Зачѣмъ такъ рано смыслъ его надгробный

Наукою холодной я проникъ!

Случайные, обманчивые знаки,

Зачѣмъ я васъ пытался разобрать,

И будущность судебъ земныхъ, во мракѣ,

По книгѣ вѣчной прочитать!

И думалъ я, придетъ трудамъ возмездье...

А вы, ряды безчисленныхъ свѣтилъ,

На грозныя, недвижныя созвѣздья

Какой законъ васъ такъ расположилъ?

Но горе мнѣ! Іероглифы міра

Не намъ понять, и не для насъ они --

Съ тѣхъ поръ звучитъ моя печально лира

И тянутся пустые дни!...

V.

РАВЕНСТВО.

Вы, здѣсь, въ концѣ сидящіе стола,

На жизненномъ роскошномъ пирѣ,

Пришельцы поздніе!-- вы, чашу зла

Испившіе до дна въ семъ мірѣ:

Утѣшьтесь! Всѣхъ здѣсь общій ждетъ удѣлъ!

Уравнены всѣ чудно доли!

Никто судьбы неотразимыхъ стрѣлъ

Не избѣжалъ въ земной юдоли!

И богачи, и сильные земли

Такихъ-же данники болѣзней,

И ихъ усилья миръ душѣ найдти,

Быть можетъ, вашихъ безполезнѣй!

Равно непроченъ всѣхъ въ пустынѣ слѣдъ,

И предъ закономъ общимъ міра

Покорно все -- и камень и поэтъ,--

Лице и вещь -- и мечъ и лира!

Во времени явиться все должно

И постепенно развиваться,

А иногда -- погибшее зерно

Забытымъ вѣкъ въ землѣ остаться!

Всему извѣстный здѣсь назначенъ путь,

Въ порядкѣ праведномъ вселенной;

Всему конецъ придетъ когда нибудь,

Для будущности отдаленной!

И уровень ужасный положонъ

Природою на всѣ явленья,

Они пройдутъ предъ нами всѣ какъ сонъ!

Всѣ удалятся -- въ міръ забвенья!

VI.

ДУХЪ СМЕРТИ.

Сенека правъ: -- не въ будущемъ, вдали

Печально ждетъ насъ смерти призракъ тёмный;

Онъ ближе къ намъ; онъ мрачный духъ земли,

Со всѣхъ сторонъ насъ давитъ сводъ надгробный!

День завтрашній не нашъ; но во сто разъ

Принадлежитъ намъ меньше день прожитый!

И если скрытъ отъ всѣхъ послѣдній часъ,

Минувшихъ дней судьба для всѣхъ открыта...

Они давно во власти смерти!-- тамъ,

Гдѣ мракъ густой все быстро поглощаетъ!

Какъ тѣнь, она за нами по пятамъ

Идётъ во слѣда -- и всё уничтожаетъ!

Гдѣ юность наша? дѣтства сладкій мигъ?

Гдѣ радости любви святой, глубокой?..

Они прошли! Ихъ нѣтъ! И память ихъ

Еще одна живетъ въ насъ одиноко...

Но память развѣ жизнь?-- Болѣзнь, ударъ,

Паденіе -- не могутъ-ли случайно

Отнять на вѣкъ и этотъ бренный даръ?--

И все тогда намъ снова будетъ тайной!..

VII.

ВИДѢНІЕ УЗНИКА.

Изъ окна тюрьмы печальной,

Сквозь бойницы узкій свѣтъ,

Сводъ лазури видѣнъ дальный,

Утра майскаго привѣть;

И по небу вѣтеръ гонятъ

Рядъ весеннихъ облаковъ...

Узникъ въ небѣ мыслью тонетъ --

Мысль не вѣдаетъ оковъ!

Погружаясь въ бездну жизни,

Въ безграничность бытія,

Онъ забылъ про зовъ отчизны,

Про родимыя поля,

Про друзей тоску нѣмую,

Про жену и про дѣтей,

И, на мигъ, всю жизнь земную

Потопилъ въ мечтѣ своей...

И глубоко, и прекрасно

Онъ забылся... міръ исчезъ --

И другой, святой, безстрастный

Міръ чудесно въ нёмъ воскресъ!

Мѣсто, время, всѣ дѣленья,

Всѣ условья бытія,

Какъ-бы въ царствѣ сновидѣнья

Вмигъ смѣшались... и земля

Ужъ виднѣлася далёко,

Завернувшись въ паръ густой,

Окруженная широко

Хладной, черной пустотой....

Безтѣлесными очами,

Обнимая вѣчный кругъ,

Что предъ нами, что за нами,

Узникъ все могъ видѣть вдругъ;

И куда-бъ его вниманье

Не стремилось, весь онъ былъ

Тамъ внезапно, съ даромъ знанья,

Съ полнотой душевныхъ силъ!

Шаръ Нептуна-ли громадный,

Инфузорій-ли земной,--

Изучить, понять все жадно

Могъ онъ волею одной...

И онъ видѣлъ -- міръ безмѣренъ!..

Нѣтъ творенію конца!..

Но вездѣ себѣ былъ вѣренъ

Духъ божественный Творца;

Но вездѣ законы міра

Были правильно одни;

Отъ зенита до надира,

Отъ породъ младой земли

До существъ намъ неизвѣстныхъ,

Въ общей формулѣ одной

Все сливалось, все чудесно

Свѣтлый кругъ свершало свой!

Восходила, нисходила,

Цѣпь живая бытія...

Проникала и живила

Міръ невѣдомая сила,

Какъ цѣлебная струя.

Смерти не было,-- все вѣчно

Измѣнялось и цвѣло,

И, надъ жизнью скоротечной,

Море жизни безконечной

Необъятное текло!...

Существа переходили,

Развиваясь, въ міръ другой;

Въ сферу высшую вносили

Опытъ мудрости святой;

Покоряясь-же, другія,

Низшихъ жребію породъ,

Распадались на стихіи....

И онъ видѣлъ, все живётъ

Гармонически прекрасно,

Чудный празднуя свой пиръ..

Гдѣ-же міръ свирѣпо-страстный,

Гдѣ-жъ людей презрѣнный міръ?

Гдѣ-жъ измѣна, гдѣ гоненье.

Гдѣ насилье, клевета?..

Въ лучезарномъ сновидѣньѣ,

Зло исчезло, какъ мечта!

Такъ, при полномъ изученьи

Совокупности вещей,

Въ общемъ цѣлаго видѣньи,

Зю исчезнетъ для людей!

Зло случайность,-- заблужденье,

Тѣнь въ картинѣ, тѣни тѣнь...

Безконечно восхожденье

Солнца правды! вѣченъ день

Торжества его святаго; --

Онъ придетъ, онъ озаритъ

Путь земной,-- и лучшій, новый

Вся природа приметъ видъ!...

И отрадно духу было,

Въ этихъ чистыхъ высотахъ,

Созерцать законы, силы,

Колыбели и могилы,

И величіе и прахъ!...

Но мечты прекрасный геній

Не надолго прилетѣлъ;

Рядъ волшебныхъ сновидѣній

Вдругъ разбился, потемнѣлъ...

Узникъ быстро пробудился...

Въ нёмъ, потухъ всезнанья лучъ;

За дверьми тюремщикъ злился

И бранилъ свой ржавый ключъ,

Торопясь, гремѣлъ затворомъ...

Въ звонкой збруѣ боевой

Стража, утреннимъ дозоромъ,

Проходила за стѣной.

Но изъ круга сновидѣнья,

Какъ-бы отблескъ неземной,

Узникъ даръ принёсъ терпѣнья,

Теплоту любви святой!

И страданія неволи

Онъ врагамъ своимъ простилъ,

И спокойнѣй тяжкой доли

Грусть теперь переносилъ,

Равнодушно ожидая,

Жизнь когда свой оборотъ

Совершитъ,-- и жизнь другая

Путь таинственный начнётъ...

VIII.

ИЗЪ ЛУКРЕЦІЯ.

Отрадно съ берега высокаго на море

Смотрѣть, когда оно, съ стихіями въ раздорѣ,

Несчастнаго пловца бросаетъ по волнамъ;

Не горе ближняго пріятно видѣть намъ,

Но въ пристани давно, на твердомъ основаньи,

Быть сладко зрителемъ намъ чуждаго страданья.

Пріятно издали смотрѣть на страшный бой,

На встрѣчу войскъ, со стѣнъ твердыни вѣковой;

Но вѣрь, нѣтъ ничего пріятнѣй во вселенной,

Какъ изъ обители, въ душѣ сооруженной,

Изъ храма мудрости, съ духовной высоты,

Смотрѣть на жалкій міръ страстей и суеты!

На вѣчную борьбу за первенство пустое