Берег

ОТРЫВОКЪ,

Найденный бъ бумагахъ покойнаго Сочинителя Д..........ки.

СОДЕРЖАНІЕ.

Встрѣча Далиды съ Дамономъ на берегу рѣки -- причины ея печали -- увѣщанія; Дамона вразсужденіи равнодушнаго перенесенія несчастій -- Далида видитъ нѣчто плывущее къ берегу -- повѣсть Дамона объ Улиссѣ и Пенелопѣ -- узнаніе въ плывущемъ сперва нещастнаго, погибшаго среди волнъ, потомъ супруги Далиды -- смерть ея. --

Далида, (ходя по берегу, и примѣтивъ идущаго къ ней старика Дамона говоритъ):

Иди, иди, Дамонъ, къ нещастной,

Печаль со мною раздѣли;

Въ минуты злой тоски, ужасной,

Залогъ любви своей яви.

Коль средствъ помочь мнѣ не найдется,

(Меня забыли небеса)

Въ жару сердечномъ хоть сольется

Съ моей слезой твоя слеза.

Грудь томную мою проникнетъ,

Своею теплою струей,

До сердца скорбнаго достигнетъ,

И будетъ для него елей.

Дамонъ (приближась).

Ты здѣсь о дочь моя любезна? *)

Спокойноль дни текутъ твои?

*) Дамонъ называетъ Далиду дочерью по преимуществу лѣтъ, а не по праву рожденія.

Далида.

Судьба моя тебѣ извѣстна,

Покой возможноль мнѣ найти?

Дамонъ.

Я вижу признаки печали!--

Нѣтъ ясности въ твоихъ очахъ;

Въ ланитахъ лиліи увяли,

Цвѣтъ розы бледенъ на устахъ.

Далида.

Когда способенъ ты душею

Болѣть въ нещастіи другихъ;

Вздыхай и вмѣстѣ плачь со мною

О лютыхъ бѣдствіяхъ моихъ.

Ахъ другъ! вчера въ часы покоя,

Какъ рощи начали дремать,

И холмы въ думѣ сладкой стоя,

Къ себѣ видѣній ждали мать.

Арисъ отъ сихъ бреговъ вступившій,

Съ супругомь вь бурныя пути,

Закономъ дружбы утвердившій,

Въ огонь и бездны съ тѣмъ итти,

Арисъ, подобно тѣни блѣдный,

Вчера явился предо мной,

Веселой живости лишенный,

Какъ мѣсяцъ тусклый предъ зарей.

Гдѣ милый Вальфъ нашъ, вопрошаетъ,

Давно ли прибыль онъ сюда?

Гдѣ Вальфь, вь смущеньи повторяетъ,

Его здѣсь нѣтъ еще -- бѣда! --

Какъ громъ или земли трясенье,

Смутила рѣчь его меня,

И жарь и хладъ, души волненье^

Все вмѣстѣ чувствовала я.

Почто тогда Всесильный спали

Перуны грозные твои?

Почто несчастной не карали?

Иль вѣчны горести мои?

Еще мнѣ мнится, что я вижу

Ариса тѣнь, иль здѣсь онъ самъ,

Его смущенный голосъ слышу,

Внимаю, кажется; словамъ:

Мы плыли, рѣкъ онъ мнѣ, спокойно,

Едва ребилисъ водъ струи;

Корабль предъ нами Вальфовъ стройно,

Какъ исполинъ ступалъ въ пути.

Въ вдали брегъ улыбаясь синій,

Свиданья ожидалъ часа;

На камень опираясь дикій

Манилъ рукою паруса.

Вальфъ тайно съ радостью небесной

Взиралъ на брегъ и на меня,

И чувствія души прелестной

Дѣлилъ движеньемъ говоря.

Но кинувъ взоръ кь странѣ вечерней,

Мы бури усмотрѣли ходъ,

Какъ тѣнь хаосной ночи древней,

Казался намъ ея приходъ.

Сначала дальними путями,

Собравъ во кругъ себя пары,

Она шла тяжкими шагами

На верьхь Атантскія горы.

Туманныя склоняли холмы,

Предъ нею старческу главу;

И кедровъ низвергались сонмы

Вступая въ дерзскую борьбу.

На рамѣ опершись широкимъ

Гиганта Западныхъ сторонъ,

Она въ молчаніи глубокомъ,

На свой возсѣла Фаетонъ.

Подъ нею кони закрутились,

Подвигли вихри въ облакахъ,

Какъ быстрые орлы пустились,

Клубами вился мракъ въ слѣдахъ.

Глядимъ -- и высоты коснулась

Богиня хмуряся челомъ,

Предъ нею полночь развернулась

Скрывъ день на небѣ голубомъ.

Не часъ ли мнили мы отмщенья,

Насталъ неправды для сыновъ?

Не адъ ли, мнили, средь мученья,

Расторнулъ связь своихъ оковъ?

Вдругъ вѣстникъ съ неба быстротечный,

Отъ насъ промчался къ вѣчнымъ льдамъ,

И сводъ разкрывъ лазуро-млечный

Низвелъ громъ ярый по громамъ.

На морѣ родилися горы,

Главой касаясь небесамъ,

Жестокіе поднявши споры

Грозили дальнимъ берегамъ,

Въ минуту Вальфь со мной разстался

О лютый день, ужасный часъ!

Въ другую бездной отдѣлялся,

А въ третію изчезъ изъ глазъ.

Во весь сей день и ночь глухую

Носился я въ морскихъ путяхъ,

Кляня судьбу свою лихую,

Мнилъ гробь обрѣсть вь чужихъ земляхъ.

Корабль тотъ чась, какъ вѣтры гнали,

Ударился въ утесъ крутой,

Простились всѣ -- но средь печали,

Я берегъ свой узналъ родной.

Дамонь! гдѣжъ Вальфъ?... гдѣ другъ любезный?...

Иль гнать насъ будетъ вѣчно рокъ?...

Дамонъ.

Когда назначенъ жребій слезный

Разсудокъ въ помощь дастъ урокъ.

Далида.

Всегдаль Дамонъ, всегдаль покорно

Разсудку сердце у тебя?

Какъ тетъ, печали чувство скорбно,

Лежитъ на груди у меня,

Не разъ здѣсь солнце восходило,

Безъ друга сердца моего;

Мечты съ собою приносило,

Мечты и больше ничего.

Не разъ надъ сею я рѣкою

Конца ждала судьбѣ своей --

Все тщетно -- друга нѣтъ со мною,

Ахъ! нѣтъ со мной души моей.

Что естьли естьли поглотили

Того, для коего живу?

И смертные часы пробили

Того, кѣмъ движусь и дышу?

Прорвавъ тоску свою и муки,

Я съ жизнью горькою прощусь;

И послѣ тягостной разлуки.

Съ любезнымъ въ небѣ обымусь.

Иль нѣтъ... пойду сперва по свѣту,

Искать слѣдъ друга моего,

Холодною землей одѣту,

Сыщу могилу хоть его.

Сплету вѣнки изъ розъ, нарцисовъ

Росою слезъ ихъ омочу;

Среди печальныхъ кипарисовъ

На камень гроба положу;

Потомъ повергшись возрыдаю

И въ горести на немъ умру.

Дамонъ.

А съ каждымъ шагомъ смерть встрѣчаю --

Но знай тудажь къ тебѣ приду.

На урну обопрусь рукою,

Съ любезной сердца разлученъ,

Потомъ зальюся слезъ рѣкою,

Твоею смертью огорченъ.

Въ тоскѣ -- участіе раскрою,

И утѣшеніе сыщу;

Въ словахъ -- надежды лучь открою,

И духъ твой къ жизни возвращу.

Далида.

Дамонъ! незналъ ты видно страсти,

Когда винишь тоску мою,

Незналъ любви всесильной власти,

Какъ мертвый жизнь провелъ свою.

Ахъ! съ другомъ щастіе -- милѣе,

Съ нимъ тихій міръ души живетъ,

Съ нимъ чувство радости -- сильнѣе

Съ нимъ скука сердца не гнететъ,

Вздохнулъ: въ отвѣтъ я вздохъ не слышу --

Сей вздохъ, чѣмъ можно замѣнить?

Взглянулъ? я тѣже чувства вижу --

Но что! любви не изъяснишь...

Дамонъ (указывая на текущую рѣку).

О дочь! мы сходны съ сей рѣкою,

И цѣлый съ нею сходенъ свѣтъ,

Волна объимется съ волною,

И гдѣ сребрившійся ихъ слѣдъ?

Минуты рѣзвятся съ часами,

Но годы ихъ влекутъ съ собой,

Цвѣты лобзаются съ цвѣтами,

Но вѣтръ ихъ гнетъ къ землѣ главой.

Въ пески и пыль алмазы трутся,

Киты и львы впадаютъ въ сѣть;

Столбы вселегныя трясутся.

Для всѣхъ одинъ удѣлъ --- терпѣть.

Но Царь міровъ, средь самой нощи,

Отъ неба преклоняетъ взоръ,

На горы, бездны, долы, рощи,

На весь творенія соборъ.

Онъ окомъ землю проникаетъ,

И ухомъ слышитъ бой сердецъ,

Край, солнце, ризъ его пылаетъ,

Утѣшься! онъ для насъ Отецъ.

Далида.

Дамонъ! сего дня предъ разсвѣтомъ,

Я зрѣла друга моего,

И здѣсь подъ лучезарнымъ небомъ,

Встрѣчала въ радости его.

Но гдѣжъ тѣнь милая, драгая,

Увижуль на яву ее?

О ночь! о сонъ! мечта пустая!..

Все множитъ бѣдствіе мое.

Дамонъ.

Быть можетъ сонъ сей есть предтеча

Зари твоихъ щастливыхъ дней;

Быть можетъ, скоро съ другомъ встрѣча

Прерветъ токъ горести твоей.

Оставь печаль свою и вздохи,

Въ нихъ пользы, вѣрь мнѣ, не найдешь.

Когда судьбы небесъ жестоки,

Гдѣ щитъ, и помощь обрѣтешь?

Далида.

Виновналь я, что вижу друга

И въ часъ покоя моего;

Душей стремлюсь къ душѣ супруга,

И жить не въ силахъ безъ него.

Дамонъ.

О дочь! Герои средь куреній

Клянутъ удѣлъ своей судьбы.

Цари кидаютъ жезлъ правленій

Страстей не выдержавъ борьбы.

По сердцу, другъ мы, всѣ младенцы;

Но умъ данъ Менторомъ для насъ --

Въ странѣ подлунной мы пришельцы --

Кто будущій откроетъ часъ?

Сего дня небосклонъ нашъ тмится,

Отъ бурь и темно-сѣрыхъ тучь;

Но утро завтра прояснится,

И правды возсіяетъ лучь.

Несчастенъ я, ни чистъ душею,

Мученье легче для меня,

Несчастенъ -- и судьбой своею

Горжусь, когда невиненъ я,

Пусть сильная десница давитъ,

Страдальца въ горѣ и бѣдахъ;

Пусть рокъ жестокій золъ прибавитъ,

И тернъ умножитъ на путяхъ,

Паду подъ бремянемъ печали,

Безъ ропота, безъ тока слезъ,

Несчастья дни мои скончали;

Но я не весь еще изчезъ.

Въ странахъ безсмертья возрожуся,

И правый судъ себѣ найду,

Съ Царями гордыми сравнюся,

Или впередъ еще пойду.

Престола Судіи достигну,

Раскрою раны передъ нимъ,

Законъ судебъ его постигну,

Онъ есть, Онъ былъ Отцемъ моимъ.

Онъ книгу жизни мнѣ покажетъ,

Причину ясну дастъ всему,

Предъ цѣлою вселенной скажетъ,

Что я терпѣлъ, и почему?

Далида.

Ахъ! естъли бы уча терпѣнью,

Любилъ ты искренно людей;

Своихъ уроковъ къ утвержденью,

Лилъ слезыбъ и болѣлъ душей.

Но ты чувствъ нѣжныхъ не имѣешь,

Какъ сталь тверда грудь у тебя.

Или ты кровь со льдомъ умѣешь

Мѣшать по жиламъ у себя;

Или въ Сибири ты родился,

Со львами жилъ и тигромъ 6ылъ,

У скалъ жестокости учился,

Металловъ свойства получилъ.

Дамонъ.

Нѣтъ у меня пословъ печали --

Рѣсницы высохли мои,

И слезы теплыя скончали

Давно, давно пути свои,

Грудь старческая тихо стонетъ,

Едва за вздохомъ вздохъ идешъ;

Безъ бурь наружныхъ сердце ноетъ,

За каплей каплей кровь течетъ,

Чутъ искра держится, чуть дышетъ

Огня безсмертнаго во мнѣ;

Чуть томны силы жизни движетъ,

И друга бережетъ тебѣ.

Одна минута -- я безгласенъ,

Умру.....

Далида.

Остановись Дамонъ!

Иль ты съ судьбой моей согласенъ,

Или любишь ты печаль и стонъ?

Могули я, или способналь,

Ты знаешь, дѣлатъ зло другимъ;

Въ твоемъ смущеніи спокойналь,

Могу я сердцемъ быть моимъ?

Дамонъ.