ГЛАВА I.

Отецъ и дочь.

Въ укромнѣйшемъ зеленомъ уголкѣ одного изъ самыхъ матріархальныхъ графствъ Англіи притаилось селеніе Гедингемъ. Мѣстность его холмистая, и Гедингемъ лежитъ на днѣ неправильной котловины. Въ цѣломъ приходѣ врядъ ли найдется нѣсколько десятинъ совсѣмъ ровной земли. Огороды -- а ихъ въ Гедингемѣ много и они содержатся въ удивительномъ порядкѣ,-- луга, пастбища волнистыя: подумаешь, что громадные валы расколыхавшагося отъ бури океана внезапно застыли и превратились въ твердую землю. Великіе вулканическіе перевороты долженъ былъ пережить Гедингемъ, прежде чѣмъ принялъ свой настоящій видъ. Геологи высказывали различныя теоріи по этому предмету, но населеніе Гедингема вовсе о томъ не заботилось. Покуда вишни и яблоки зрѣли въ огородахъ, на солнечномъ припекѣ, покуда все шло, какъ слѣдуетъ, на скотныхъ дворахъ и въ ригахъ, въ свиныхъ хлѣвахъ и курятникахъ, Гедингемъ былъ доволенъ.

То было цвѣтущее на видъ, опрятное селеніе, и настолько значительное, что могло бы превратиться въ городъ при благопріятныхъ обстоятельствахъ. Сэръ Обри Перріамъ, владѣвшій значительнѣйшей частью всей земли, былъ богатый человѣкъ и если не очень тароватый, то все же великодушный ландлордъ. Штукатурныя стѣны всѣхъ Гедингемскихъ коттеджей были такъ бѣлы, какъ это было возможно только при частомъ бѣленьи ихъ. Изгороди и заборы въ Гедингемѣ содержались въ порядкѣ. Въ отсутствіе сэра Обри -- а онъ часто отлучался изъ обширнаго и угрюмаго зданія, котораго считался господиномъ,-- зоркое око его управителя надзирало за Гедингемомъ и казалось такимъ же всевидящимъ, какъ и око самого Провидѣнія. Ничто не ускользало отъ его пытливаго взгляда, и такимъ образомъ грязь и безпорядокъ были незнакомы Гедингему.

Не было мѣстечка милѣе, какъ это селеніе въ ясный солнечный день. Вдоль деревенской улицы катился широкій, быстрый ручей, въ свѣтлыхъ струяхъ котораго усталые кони погружали свои утомленные члены; самый видъ и журчаніе его освѣжали измученнаго пѣшехода. Можно было бы написать цѣлую главу о зеленыхъ тропинкахъ, которыя вились вокругъ Гедингема и о тѣнистой прохладѣ, доставляемой старинными каштановыми деревьями и высокими вязами, придававшими видъ парка лугамъ и пастбищамъ Гедингема: его фермеры къ счастію не пришли еще въ сознанію необходимости вырубать на своей землѣ каждое порядочное дерево.

Это зеленое и плодоносное селеніе лежало неподалеку отъ морского берега. Съ вершины одного изъ холмовъ, поросшаго дрокомъ и метлой, взоръ переносился черезъ другую прекрасную долину къ широкому простору океана. На западѣ Англіи самые морскіе берега зелены, и цвѣтущая роскошь полей тянется вплоть до самой воды.

Посмотримъ на Гедингемъ сегодня вечеромъ при слабомъ освѣщеніи заходящаго солнца, красиво закатывающагося позади густой стѣны изъ тисовъ и кипарисовъ, красующейся на кладбищѣ. Первая сцена настоящей драмы происходитъ въ саду, отдѣленномъ отъ кладбища низкой каменной оградой и густой изгородью изъ красиво-подрѣзанныхъ тисовъ, которая темной стѣной возвышается надъ сѣрой оградой: этотъ садъ принадлежитъ сельской школѣ. М-ръ Керью, школьный учитель, говоритъ, что тяжко жить въ такомъ близкомъ сосѣдствѣ съ кладбищемъ и быть вынужденнымъ, выглянувъ въ окошко поутру, любоваться полуразрушенными могильными плитами, черепами и скелетами; но вѣдь м-ръ Керью джентльменъ, не особенно, какъ говорятъ, склонный принимать жизнь съ ея отрадной стороны. Живописецъ съ трудомъ могъ бы вообразить что-нибудь болѣе живописное, чѣмъ эта старинная нормандская церковь, массивнымъ стѣнамъ которой и крѣпкой четыреугольной башнѣ время придало такое богатство оттѣнковъ; подумаешь, что это обширное кладбище съ его волнообразной поверхностью, его благородными старыми деревьями, его ветхими мавзолеями, вокругъ которыхъ обвивается плющъ -- нѣчто зеленое и живое, пускающее корни въ скрытой обители тлѣна.

Джемсъ Керью не охотникъ до всего живописнаго; а не то, быть можетъ, красивая картина, растилающаяся у него передъ глазами, нѣсколько пріѣлась ему. Въ теченіе цѣлыхъ пятнадцати лѣтъ былъ онъ школьнымъ учителемъ въ Гедингемѣ. Мальчики, которыхъ онъ училъ читать и писать, на его глазахъ выросли и поженились и воспитываютъ для него новыхъ учениковъ. Онъ прививаетъ начала знанія второму поколѣнію; но въ эти пятнадцать лѣтъ его собственная жизнь нисколько не улучшилась. Время не принесло ему даже такой радости, какъ прибавка пяти фунтовъ въ его скудному жалованью. Долгія услуги имѣютъ мало цѣны въ глазахъ Гедингемскихъ властей. Мало того: находятся люди, которые завидуютъ скуднымъ рессурсамъ Джемса Керью и поговариваютъ о томъ, что школьный учитель отжилъ свой вѣкъ.

И совсѣмъ тѣмъ въ эти пятнадцать лѣтъ совершилась перемѣна, которая могла бы украсить жизнь иныхъ людей, хотя Джемсъ Керью остался къ ней равнодушенъ. Его единственная дочь -- его единственное дитя -- превратилась изъ ребенка въ женщину. Она была нѣкогда пухлой, бѣлокурой, пятилѣтней дѣвочкой: тогда онъ впервые привезъ ее въ это скромное жилище. Теперь она стала женщиной и признанной красавицей Гедингема. Она можетъ царствовать, въ силу этого божественнаго права, надъ болѣе обширнымъ царствомъ, чѣмъ Гедингемъ, потому что трудно было бы найти болѣе поразительную красоту, какъ красота Сильвіи Керью.

Она стоять у калитки сельскаго сада во время солнечнаго заката и разговариваетъ съ отцемъ. Костюмъ ея, состоящій изъ чисто вымытаго кисейнаго платья и простой черной соломенной шляпки, болѣе чѣмъ простъ, но красотой она одарена на-диво. Быть можетъ, ея величайшая прелесть заключается въ ея крайней оригинальности. Она не похожа ни на какую другую женщину изъ живыхъ, видѣнныхъ вами, но смутно напоминаетъ вамъ лицо на какой-то старинной венеціанской картинѣ. Черты отличаются изящной правильностью греческихъ статуй. Носъ прямой и тонко очерченный, верхняя губа короткая, ротъ прекрасный, но губы чуть-чуть тоньше, чѣмъ бы слѣдовало для полнаго совершенства, подбородокъ короткій, круглый и съ ямочкой, лобъ низкій и широкій, форма лица овальная. Это по части чертъ и линій, которыя принадлежать къ признанному типу красоты.

Цвѣтъ лица поразительный. Сильвія необыкновенно бѣла, бѣлизны алебастра, и щеки ея лишь слегка подернуты румянцемъ, нѣжнымъ, какъ лепестокъ розы. Уже одинъ этотъ цвѣтъ лица давалъ бы ей право считаться красавицей. Но въ придачу къ нему и какъ бы для того, чтобы придать ему больше жизни, красавица обладала темно-карими глазами, того удивительнаго цвѣта, который такъ удавался стариннымъ итальянскимъ мастерамъ -- глазами чрезвычайной кротости и несравненной красоты. Волосы ея подъ тонъ глазамъ, но чуть-чуть свѣтлѣе. Роскошный каштановый цвѣтъ отливаетъ золотомъ, и женскіе зоилы утверждаютъ, что у Сильвіи рыжіе волосы. Онѣ не отрицаютъ ея красоты. Она выше всякой критики. Онѣ просто заявляютъ фактъ: у Сильвіи рыжіе волосы!

-- Миссъ Керью миловидна и кротка, говоритъ миссъ Бордокъ, дочка булочника, но я никогда не довѣряю рыжимъ. Они всегда бываютъ двуличны.

Была ли Сильвія двулична или нѣтъ, покажетъ время.

Отецъ стоялъ рядомъ съ ней у деревянной калитки, съ газетой въ рукѣ... Между ними было мало сходства и всякій могъ видѣть, что если Сильвія наслѣдовала красоту предковъ, то должно быть съ материнской стороны. У м-ра Керью былъ горбатый носъ, сдавленный подбородокъ и выцвѣтшіе сѣрые глаза, которое могли быть нѣкогда красивы. Взглядъ его потухъ, какъ у преждевременнаго старика, и всякій могъ представить себѣ, что онъ не что иное, какъ плохо-сохранившаяся руина виднаго мужчины. Платье его было неопрятно, но нѣжная, бѣлая рука съ тонкими пальцами, маленькая нога, общій видъ и осанка изобличали джентльмена.

-- Куда ты уходишь, спросилъ онъ почти жалобнымъ тономъ. Странно, что тебѣ всегда приспичитъ гулять, когда у меня выдастся свободная минутка.

-- Вы не особенно интересуетесь моимъ обществомъ, пап а, когда я остаюсь дома, отвѣчала Сильвія холодно.

Отецъ и дочь не питали другъ въ другу особой нѣжности.

-- А въ комнатахъ такъ душно въ такіе вечера, продолжала она:-- Ужъ лучше было бы лежать вонъ въ той старой, поросшей плющемъ могилѣ де-Боссиней, вполнѣ и навѣки покончивъ съ жизнью.

-- Ты могла бы почитать мнѣ газету и поберечь мои бѣдные старые глаза. Имъ и то ужъ порядкомъ достается за день.

-- Другіе почти молоды въ пятьдесятъ лѣтъ, пап а. Почему вы кажетесь такимъ старымъ? спросила дѣвушка задумчивымъ тономъ, словно обсуждала какой-нибудь фактъ изъ естественной исторіи.

-- Сравни мою жизнь -- за послѣднія пятнадцать лѣтъ -- съ жизнью другихъ людей и быть можетъ ты не повторишь своего глупаго вопроса, Сильвія. Я чувствовалъ бы себя молодымъ и казался бы молодымъ, еслибы былъ такъ же богатъ, какъ сэръ Обри Перріамъ.

Отецъ вздохнулъ и дочь отвѣтила ему тѣмъ же, словно простое упоминовеніе о туземномъ землевладѣльцѣ уже нагоняло грусть.

-- Да, пріятно быть богатымъ, замѣтила Сильвія, особенно для людей, которые испытали, что такое бѣдность. Люди, родившіеся богатыми, повидимому не вполнѣ сознаютъ, какія радости могли бы доставить имъ деньги. Они влачатъ вялое существованіе и тратятъ свое богатство на содержаніе толпы слугъ и какого-нибудь большого, безобразнаго дома, въ которомъ они сами играютъ роль мебели. Вотъ еслибы я была богата, то міръ былъ бы недостаточно обширенъ для меня. Я бы объѣздила всѣ страны. Я бы взобралась на такія горы, на которыя никто никогда не взбирался. Я бы на сто ладовъ прославила свое имя. Я бы... она умолкла со вздохомъ... но я конечно всю жизнь буду дочерью школьнаго учителя или школьной учительницей, а потому совсѣмъ глупо толковать о счастіи или богатствѣ.

Каріе глаза просіяли, когда она заговорила о томъ, какъ бы распорядилась своимъ богатствомъ; теперь они омрачились, и она вперила мрачный взглядъ въ розовые лучи зари, потухавшей за темной кипарисной стѣной, но лицо ея, не взирая на мрачное выраженіе, было по прежнему красиво, хотя и роковой красотою.

-- Ты не будешь школьной учительницей, если только ты не глупѣе, чѣмъ я тебя считаю, отвѣчалъ отецъ, ни мало не смущенный ея іереміадами.

Говоря это, онъ развернулъ свой журналъ -- "Лондонскую газету", которая доходила до этого отдаленнаго уголка съ солнечнымъ закатомъ.

-- Съ твоей красотой ты должна составитъ хорошую партію.

-- Какъ! здѣсь, въ Гедингемѣ? вскричала Сильвія съ презрителѣнымъ смѣхомъ. Скажите пожалуйста, какой странствующій принцъ откопаетъ меня въ Гедингемѣ? Я боюсь, что такіе принцы водятся лишь въ сказкахъ.

-- Пустяки, Сильвія. Каждая хорошенькая женщина можетъ разсчитывать на счастіе, если только съумѣетъ терпѣливо выждать его; но десять изъ двѣнадцати сами губятъ себя, выходя замужъ спозаранку за негодяевъ или за нищихъ. Я надѣюсь, Сильвія, что ты слишкомъ умна, чтобы сдѣлать такую глупость.

-- Надѣюсь, отвѣчала Сильвія; я намѣрена быть воплощеннымъ благоразуміемъ и терпѣливо дожидаться принца. Развѣ я не испила чашу нищеты до дна? Повѣрьте, пап а, что я не желаю всю жизнь носить полинялыя платья и прошлогоднія шляпки.

Говоря это, она презрительно оглядѣла свою полинялую кисею. Она, какъ и всѣ женщины вообще, всей душой любила яркіе цвѣта и сшитые по модѣ наряды, хотя изъ модныхъ магазиновъ знавала лишь тѣ, которые находились въ Монкгемптонѣ, сосѣднемъ торговомъ городѣ, а самыя нарядныя женщины, какихъ она видала въ своей жизни, были двѣ миссъ Тойнби, дочери удалившагося отъ дѣлъ фабриканта шерстяныхъ издѣлій, которыя,-- такъ по крайней мѣрѣ гласила молва,-- выписали однажды свои наряды прямо изъ Парижа.

-- Кстати о хорошихъ партіяхъ, начала она послѣ минутнаго молчанія: желала бы я знать, считается ли м-ръ Стенденъ вообще хорошей партіей? Я конечно говорю не относительно себя.

-- Прекрасно, возразилъ отецъ рѣзво, но не поднимая главъ съ газеты: -- Эдмондъ Стенденъ былъ бы весьма плохой партіей для тебя. Отецъ его завѣщалъ все свое состояніе до послѣдняго клочка земли и до послѣдней копѣйки своей вдовѣ, предоставивъ ей право распорядиться имъ по своему усмотрѣнью поэтому сынъ совсѣмъ въ ея рукахъ. Онъ единственный сынъ, скажешь ты, и ей некому больше оставить свои деньги. Но она можетъ завѣщать ихъ своей замужней дочери, миссисъ Серджентъ, которая, какъ я слышалъ, всегда была ея любимицей, к будь увѣрена, что она такъ и сдѣлаетъ, если сынъ прогнѣвить ее.

-- Напримѣръ, безразсудной женитьбой.

-- Женитьбой противъ ея воли. А она -- накрахмаленная барыня, и угодить ей необыкновенно трудно. Я полагаю, что она прочить ему въ жены эту маленькую дѣвочку, которая живетъ съ ними, миссъ... миссъ Рочдель.

Сильвія пожала плечами и сдѣлала презрительную мину, словно миссъ Рочдель была какимъ-то низкимъ созданіемъ.

-- Не думаю, чтобы онъ когда-нибудь женился на ней, сказала она, хотя бы съ цѣлью угодить матери, которую онъ кажется обожаетъ. Во-первыхъ, ее зовутъ Эсѳирь. Подумайте только: развѣ можно влюбиться въ "Эсѳирь"? а во-вторыхъ она такъ неграціозна, что почти безобразна.

-- Я не обращалъ на нее особеннаго вниманія, возразилъ м-ръ Керью, но полагаю, что у ней есть деньги. Отецъ ее служилъ въ Остъ-Индіи.... судьей или чѣмъ-то въ этомъ родѣ. Она родилась въ Бенгаліи и отослана была къ Стенденамъ трехъ или четырехъ лѣтъ отъ роду.... мать ея доводилась, кажется, родственницей миссисъ Стенденъ. Проработавъ лѣтъ двадцать въ Калькуттѣ и накопивъ деньжонокъ, м-ръ Рочдель умеръ наканунѣ своего возвращенія въ Англію.... обычный исходъ остиндской карьеры -- оставивъ дочери хорошія средства для существованія.

-- Я желала бы, пап а, чтобы вы уѣхали въ Индію.

-- Чтобы умереть тамъ. Благодарю за такое милое желаніе.

-- Нѣтъ, нѣтъ, разумѣется, я не это хочу сказать, отвѣчала дѣвушка нѣсколько небрежно, какъ-бы вскользь.-- Но я желала бы, чтобы вы нашли для себя положеніе, болѣе подходящее къ вашимъ талантамъ,-- я вѣдь знаю, что вы очень умны -- хотя бы на другомъ концѣ свѣта. Вѣдь такъ много людей пробиваютъ себѣ дорогу личными усиліями, начинаютъ карьеру съ ничего, а доходятъ до высокихъ постовъ. Я читала біографію такихъ людей и всегда удивлялась, какъ могли вы покорно вести ту жизнь, на какую вы здѣсь осуждены, и растратить свои умственныя силы въ поденномъ школьномъ трудѣ въ теченіи безплодныхъ пятнадцати лѣтъ.

Она говорила съ подавленной страстностью въ тонѣ, потому что повременамъ проникалась непочтительнымъ гнѣвомъ при мысли о безславной карьерѣ своего отца. Не такъ легко покорилась бы она темной и безвѣстной жизни, если бы была мужчиной.

-- Люди, біографіи которыхъ ты читала, начинали свою карьеру при такихъ условіяхъ, какихъ у меня не было, когда я началъ здѣсь свое поприще, отвѣчалъ отецъ холодно, все не поднимая глазъ съ газеты.

-- Какія же именно условія? спросила она поспѣшно.

-- Оставимъ это въ сторонѣ. Достаточно, что я сталъ тѣмъ, чѣмъ ты меня видишь. Къ чему проникать тайны существованія, лишеннаго всякой искры надежды. Ты говоришь, что я талантливый человѣкъ. Если ты въ этомъ увѣрена, то должна понимать, что я не сталъ бы выносить мою настоящую жизнь, еслибы могъ найти болѣе достойное поприще для своихъ талантовъ. Я началъ свою жизнь не школьнымъ учителемъ. Жизнь, которой ты теперь свидѣтельницей, составляетъ лишь жалкій эпилогъ иного существованія.

-- А прежняя жизнь была немного веселѣе, папа, неправда-ли?

-- Да, она была довольно пріятна... пока длилась.

-- Но какое несчастіе измѣнило ваши обстоятельства?

-- Ты уже раньше, Сильвія, задавала мнѣ этотъ вопросъ, и я говорилъ тебѣ, что прошлое такой предметъ, котораго я не желаю касаться. Сдѣлай одолженіе, запомни это на будущее время.

Дѣвушка вздохнула съ недовольнымъ видомъ, но не сказала ни слова.

-- Ты не отвѣчала на мой вопросъ, продолжалъ отецъ.-- Куда ты идешь?

-- Погулять съ Алисой Кукъ и Мэри Питеръ.

-- Удивляюсь, какое удовольствіе находишь ты въ обществѣ пономарской дочери и портнихи.

-- Развѣ у меня есть выборъ, папа? Что сказали бы молодыя Гедингемскія лэди, еслибы я вздумала искать ихъ общества? Право, можно даже сказать, онѣ ожидаютъ, что я при встрѣчѣ съ ними стану присѣдать имъ, какъ ученица.

Она выпрямилась во весь ростъ и стала похожа на разгнѣванную королеву при воспоминаніи о дерзости этихъ людей. Затѣмъ прибавила болѣе спокойнымъ тономъ:

-- Вы не воображаете, надѣюсь, что я дорожу обществомъ Алисы или Мэри. Но все же ихъ общество лучше, чѣмъ никакое; къ тому же онѣ очень высокаго о мнѣ мнѣнія. Вы говорили мнѣ, что Цезарь находилъ,-- лучше быть первымъ въ деревнѣ, чѣмъ вторымъ въ Римѣ. Я предпочитаю водиться съ тѣми, кто считаетъ себя ниже меня, чѣмъ получать свысока приглашенія на чашку чая отъ дочерей викарія, которыя цѣлый вечеръ трубятъ мнѣ про школу. Мэри сообщаетъ мнѣ о модахъ и помогаетъ мнѣ, когда я шью себѣ новое платье. Я не часто безпокою ее. А Алиса смирнѣйшее существо и не позволяетъ себѣ никакихъ вольностей. Кромѣ того, мнѣ нельзя гулять одной.

-- Нѣтъ, отвѣчалъ отецъ, взглянувъ на ея красивое лицо.-- Это было бы неприлично. Быть можетъ, ты права. Лучше онѣ, чѣмъ никто. Только смотри, не запоздай.

-- Постараюсь, пап а. Мы хотимъ переговорить о приготовленіяхъ къ завтрашнему дню.

-- Къ завтрашнему дню?

-- Завтра школьный праздникъ, папа. Надѣюсь, что вы не позабыли о немъ.

-- Да, да. Дѣтей будутъ угощать чаемъ, и на полѣ Гартро устроится, базаръ. Большая, полагаю, суматоха ожидаетъ насъ.

-- Изъ Монкгемптона выписываютъ оркестръ музыки и говорятъ, что ожидаютъ много гостей -- изъ графства, прибавила дѣвушка. Намъ не часто доводится видѣть свѣтъ въ Гедингемѣ, и затѣмъ промолвила съ глубокимъ вздохомъ: -- всѣ будутъ, полагаю, очень разряжены. И подумать только, что мнѣ придется надѣть прошлогоднее кисейное платье, которое стало для меня коротко!

-- Ты должно быть выросла изъ него, отвѣчалъ отецъ. Тебѣ нечего объ этомъ печалиться. Новое платье не дѣлаетъ красавицей, и ни одинъ мужчина, мнѣніе котораго заслуживаетъ вниманія, не судитъ о женщинѣ по платью. Это только вы, женщины, придаете такую цѣну платьямъ, да шляпкамъ.

-- Такъ, папа, но тяжко переносить презрительные взгляды и чувствовать клеймо нищеты на своей особѣ. Я готова жаться и терпѣть всякія лишенія дома, готова питаться хлѣбомъ съ водой, лишь бы имѣть возможность прилично одѣться.

-- Вотъ чисто женскія понятія о комфортѣ, проговорилъ м-ръ Керью презрительно.

Онъ любилъ хорошо покушать; его вкусный въ шесть часовъ обѣдъ былъ единственнымъ свѣтлымъ моментомъ въ теченіи всего дня. Школьный шумъ и гвалтъ къ этому времени прекращались, дверь запиралась за этими несносными мальчишками, которыхъ онъ невыразимо ненавидѣлъ, столъ опрятно накрывался въ прохладной пріемной. Котлета или цыпленокъ, небольшое блюдо овощей, саладъ и рюмка дешеваго клерета удовлетворяли его; но даже и это скромное menu стоило денегъ, которыя моглибы идти на туалетъ Сильвіи, если-бы школьный учитель согласился питаться вареной ветчиной и бобами, какъ его сосѣди.

Два громкихъ голоса зазвенѣли въ воздухѣ, и двѣ дѣвушки, показались изъ-за тѣни, бросаемой кипарисами и тисами; онѣ направились по узкой кладбищенской тропинкѣ къ калиткѣ сада м-ра Керью. То были, надо сознаться, довольно вульгарныя по виду дѣвушки, но ихъ свѣжія и открытыя лица были симпатичны и носили отпечатокъ сельской простоты.

-- Ну, Сильвія! закричала Мэри Питеръ, старшаа изъ двухъ, ты, я думаю, заждалась насъ.

-- Не могу сказать; я разговаривала съ папа... и поэтому не замѣтила, какъ прошло время.

-- Мнѣ нужно было кончить платья для обѣихъ миссъ Тойнби. Мнѣ бы очень хотѣлось задержать ихъ у себя, чтобы показать тебѣ, но горничная такъ торопилась. Она три раза прибѣгала послѣ обѣда, такъ что я отослала платья, какъ только докончила послѣдній стежокъ. Ахъ! что за душки платья, Сильвія! Но все-равно, ты увидишь ихъ завтра. Прозрачный бѣлый гренадинъ съ голубой атласной отдѣлкой и такими чудными кружевами... настоящими валансьеинъ, по семи шиллинговъ за аршинъ. Горничная боялась какъ будто, что я проглочу ихъ, такъ и глядѣла въ оба. Я думаю, что они вымѣрятъ ихъ аршиномъ.

Эта болтовня о тряпкахъ обратила м-ра Керью въ бѣгство. Онъ даже не потрудился отвѣтить на застѣнчивые поклоны обѣихъ дѣвушекъ. Но за такую невѣжливость Гедингемъ давно прославилъ его гордымъ и неласковымъ человѣкомъ. Онъ считался хорошимъ учителемъ для грубыхъ мальчишекъ, дрожавшихъ когда онъ нахмуривалъ брови, но никто не искалъ его общества. Совсѣмъ тѣмъ всѣ признавали, что хотя онъ и невѣжливъ, но осанкой и манерой изобличаетъ джентльмена, и невѣжливость его объясняли зачастую просто разсѣянностью. Онъ видалъ лучшіе дни, говаривали Гедингемскіе обыватели, и нравъ его озлобился отъ неудачъ. Придя къ этому заключенію, его простодушные сосѣди жалѣли о немъ и старались, насколько умѣли, ласкать его хорошенькую дочку.

-- Идемъ, Сильвія, сказала Алиса Кукъ, скоро стемнѣетъ и мы не успѣемъ погулять.

ГЛАВА II.

Эдмондъ Стенденъ.

Дѣло происходило въ самый разгаръ лѣта, въ жаркій, роскошный іюль мѣсяцъ. Послѣднее сѣно было свезено, но тамъ-и-сямъ пучки душистой травы запутались въ терніяхъ шиповника, вдоль узкихъ дорожекъ, по которымъ проѣзжали телѣги съ сѣномъ между роскошными изгородями изъ терновника, ежевики, дикой розы и жимолости. Въ этомъ году іюль мѣсяцъ отличался почти тропической жарой. Термометръ (кстати, въ селеніи имѣлось всего два термометра, въ почтовомъ бюро и аптекѣ), показывалъ восемьдесятъ за послѣднюю недѣлю, и даже по захожденія солнца жаръ не спадалъ и атмосфера была тепличная. Воздухъ пропитанъ былъ острымъ запахомъ елей, гвоздики, къ которому примѣшивался болѣе нѣжный запахъ душистаго горошка, украшавшаго сады коттеджей. Для существъ вполнѣ праздныхъ,-- какъ напримѣръ, для свиней, которыя, растянувшись на травѣ передъ воротами скотныхъ дворовъ, грѣлись на солнышкѣ,-- Гедингемъ лѣтомъ могъ казаться самымъ прелестнымъ убѣжищемъ, настоящей обителью райскихъ наслажденій. Но для большинства людей, которымъ приходилось безъ устали работать, было через-чуръ жарко на дворѣ. Фермеры глядѣли на поля съ золотистыми колосьями и благодарили Бога за солнечный припекъ. Фермерскіе поденьщики отирали капли пота съ загорѣлаго лба и молили о двойной порціи сидра. Счастливы были тѣ, кому приходилось работать на холмахъ, откуда они могли видѣть обширное, прохладное море. Еще счастливѣе -- такъ по крайней мѣрѣ казалось поселянамъ -- были рыбаки, виднѣвшіеся вдали на голубой водной поверхности, въ лодкахъ, темные паруса которыхъ лѣниво хлопали, колеблемые легкимъ лѣтнимъ вѣтеркомъ.

Три дѣвушки шли по одной изъ дорожекъ, пока не дошли до луга, раскинувшагося по свату холма, и на которомъ росло нѣсколько прекраснѣйшихъ деревьевъ. Здѣсь онѣ усѣлись на дерновой скамейкѣ, подъ тѣнью громаднаго каштановаго дерева, причемъ дѣло не обошлось безъ шутливыхъ замѣчаній со стороны подругъ Сильвіи.

-- Мы знаемъ, почему Сильвія такъ любитъ эту поляну, не правда ли Алиса? замѣтила Мэри шутливо, между тѣмъ какъ Алиса, которая была неговорлива, кивнула головой и чуть слышно разсмѣялась.

-- Она для меня нисколько не милѣе всякаго другого луга, отвѣчала Сильвія съ равнодушнымъ видомъ. Если я предпочитаю ее, то потому, что здѣсь есть тѣнь отъ этого каштана, да еще потому, что отсюда видно море.

-- Для меня новость, что ты интересуешься лѣсомъ, или моремъ или чѣмъ бы ни было въ Гедингемѣ, отвѣчала Мэри.

-- Да я и не особенно интересуюсь ими. Все это мнѣ порядкомъ надоѣло -- деревья и цвѣты все однѣ и тѣ же, а лѣса и море не измѣнились со временъ Вильгельма-Завоевателя.. Но разъ мы гуляемъ, то не все ли равно, что здѣсь, что въ другомъ мѣстѣ.

-- А мы знаемъ, кто можетъ всегда найти насъ здѣсь, проговорила Мэри; и послѣ этого замѣчанія подруги миссъ Керью захихикали.

Она почувствовала, что отецъ ея правъ и что ей не слѣдовало бы водиться съ этими дѣвушками.

-- Я желала бы, Мэри Питеръ, чтобы ты не была такою пошлою, сердито вскричала она. Вы знаете, это -- мило... Полагаю, что вы подразумѣваете м-ра Стендена, такъ какъ онъ единственный человѣкъ, котораго мы здѣсь встрѣчаемъ.

-- Я не знала, что пошло говорить о поклонникѣ своей пріятельницы, отвѣчала Мэри, задѣтая за-живо. Но у васъ такія возвышенныя чувства, миссъ Керью. Я часто думаю, что напрасно вы водитесь со мной и Алисой.

-- Я сама часто это думаю, возразила Сильвія, нимало не тронутая.

Ей ничего не стоило бы порвать сношенія съ подругами ея дѣтства. Она не особенно дорожила женской дружбой.

Она привыкла дерзко обращаться съ этими дѣвушками и не придавать этому никакого значенія, точно это было ея право, а онѣ, преклоняясь предъ ея необыкновенной красотой и высшимъ образованіемъ -- она сама главнымъ образомъ образовала себя, но знала гораздо больше, чѣмъ большинство дѣвушекъ ея возраста -- чрезвычайно терпѣливо переносили ея высокомѣрное и презрительное обращеніе. Въ ихъ присутствіи она бывала всегда очень разсѣянна, что не могло особенно льстить ихъ самолюбію. Она прислонилась къ широкому стволу каштана, съ полузакрытыми глазами и лишь изрѣдка небрежно вставляла свое слово, пока ея подруги толковали о программѣ завтрашняго праздника.

Завтра великое торжество предстояло Гедингему. Завтра устраивалось угощеніе для дѣтей, чай съ сладкимъ печеньемъ и сельскія забавы въ родѣ жмурокъ, кошки-мышки, происходившія на огородѣ м-ра Гоплинга, который владѣлъ однимъ изъ красивѣйшихъ огородовъ въ Гедингемѣ. Это празднество происходило ежегодно, но оно не утрачивало оттого своей цѣны. А въ нынѣшнемъ году имѣлось въ виду нѣчто новое, кромѣ угощенія дѣтей чаемъ. Домъ, гдѣ помѣщалась школа, былъ старъ, малъ и неудобенъ, и м-ръ Ванкортъ, викарій, старался собрать фондъ на постройку новаго зданія въ готическомъ вкусѣ. Съ этой цѣлью измышлялось уже многое, и теперь двѣ миссъ Ванкортъ и ихъ безчисленныя пріятельницы и подруги устраивали базаръ, на который были приглашены жители всего околотка. Всѣ благовоспитанныя молодыя лэди околотка, то-есть, всѣ тѣ, отцы которыхъ были богаты или занимали извѣстное положеніе въ обществѣ, должны были играть роль продавщицъ. Различныя произведенія изъ берлинской шерсти, восковые цвѣты, вышитыя подушечки для булавокъ, экраны, подкладки подъ чайники, туфли, восковыя куклы, дѣтскіе башмачки, кофточки, рабочіе ящички, спичечницы, передники и папиросницы, изготовленныя искусными ручками гедингемскихъ и монкгемптонскихъ молодыхъ лэди приняли величественный видъ теперь, когда ихъ сложили въ одну груду въ приходскомъ домѣ. Базаръ долженствовалъ происходить на полѣ м-ра Гарпера, прилегавшемъ въ огороду м-ра Гоплинга, такъ что благотворительные люди, истративъ деньги въ полосатыхъ шатрахъ, могли пройти на огородъ и поглядѣть на будущихъ посѣтителей зданія, сооружаемаго ихъ щедротами. Они узрятъ школьниковъ въ наилучшемъ свѣтѣ, краснощекими, радостными, сіяющими отъ бутербродовъ, и печеній, и это поощритъ ихъ щедрость. Такъ безъ сомнѣнія разсуждали хитрые распорядители увеселенія.

-- Говорятъ, что нѣкоторые гости прибудутъ изъ-за двадцати миль, сказала Мэри Питеръ послѣ обстоятельныхъ толковъ о событіяхъ завтрашняго дня; -- ожидаются многія семейства изъ графства. Съ тѣхъ поръ, какъ я себя помню, еще не бывало такого торжества въ Гедингемѣ.

-- А ты помнишь себя добрыхъ тридцать лѣтъ, замѣтила Сильвія, не открывая глазъ.

Замѣчаніе это было очень нелюбезное, такъ какъ Мэри Питеръ молодилась. Между тѣмъ всякій зналъ, что она уже лѣтъ девять или десять, какъ окончила свое ученіе у миссъ Спидуэль къ Монкгемптонѣ.

-- Отецъ слыхалъ, будто сэръ Обри будетъ присутствовать на праздникѣ, проговорила Алиса Букъ не безъ важности.

Не бездѣлица имѣть отца, который узнаётъ новости прямо отъ викарія, послѣ службы.

Сильвія открыла глаза. Сэръ Обри интересовалъ всякаго въ околоткѣ, хотя и былъ тихій, пожилой джентльменъ, проживавшій большую часть времени за-границей; а когда и бывалъ дома, то велъ монотонную жизнь въ Перріамскомъ замкѣ, въ обществѣ своего брата, хилаго буквоѣда. Сэра Обри видали время отъ времени въ Гэдингемѣ, когда онъ проживалъ въ замкѣ, но младшаго брата врядъ ли кто видѣлъ. Между тѣмъ, судя по слухамъ, этотъ младшій братъ, м-ръ Перріамъ, никогда не уѣзжалъ изъ з а мка, и цѣлые годы корпѣлъ за книгами. Никто въ Гедингемѣ не думалъ и не говорилъ о м-рѣ Перріамѣ. Сэръ Обри былъ солнцемъ, лучи котораго затмѣвали всѣ меньшіе свѣтила.

-- Я думала, что сэръ Обри находится въ Парижѣ, проговорила Сильвія.

-- Онъ и былъ тамъ на прошлой недѣлѣ, возразила Алиса. Отецъ слышалъ это отъ экономки въ Перріахѣ, но его ожидали въ скоромъ времени домой, и сегодня утромъ м-ръ Ванкорть, говоря о своемъ стихарѣ, сообщилъ отцу, что сэръ Обри пріѣхалъ и обѣщалъ быть завтра на базарѣ.

-- Я бы желала его видѣть, замѣтила Сильвія.

-- Развѣ ты никогда его не увидала? спросила Алиса съ большей выразительностью, чѣмъ грамматической правильностью.

-- Никогда.

-- О, я много разъ видала его, произнесла Мэри Питеръ съ энтузіазмомъ. Онъ благороднаго вида старый джентльменъ. Я думаю, всякій догадается, что онъ баронетъ, хотя бы ему этого и не говорили. Онъ одѣвается великолѣпно... съ такимъ вкусомъ... держитъ себя такъ прямо, говоритъ такъ тихо и мягко... не то, что наши деревенскіе дворяне, которые такъ громко орутъ, какъ будто бы ихъ собесѣдникъ стоялъ на другомъ концѣ улицы... и у него такіе красивые сѣдые усы, точь-въ-точь такого цвѣта, какъ платье, которое я шила для миссисъ Бекеръ, къ свадьбѣ миссъ Бекеръ.

-- А каковъ на видъ его братъ, м-ръ Перріамъ? освѣдомилась Сильвія.

-- О, никто никогда не видалъ м-ра Перріама, кромѣ слугъ въ замкѣ, и они говорятъ, что онъ эксцентриченъ и неряшливъ въ своихъ привычкахъ... никогда не носить ни сапогъ, ни сюртуковъ и ненавидитъ новыя платья. Но я слыхала, какъ миссисъ Тидуэль, экономка, говорила -- она вѣдь троюродная сестра женѣ брата мужа моей тётушки Сусанны, такъ что доводится намъ сродни,-- что м-ръ Перріамъ и его братъ были похожи другъ на друга, какъ двѣ капли воды, еслибы м-ръ Перріамъ одѣвался приличнѣе.

Сильвія вздрогнула. Ее пересталъ интересовать разговоръ. Какое ей было дѣло до этихъ Перріамовъ? Она могла лишь позавидовать богатству этихъ двухъ старыхъ холостяковъ, когда вспоминала про нихъ. Пурпуровый шаръ, за которымъ она наблюдала, готовъ былъ закатиться за черту голубого моря, а она обѣщала отцу, что вернется домой до сумерекъ. Сумерки скоро наступятъ послѣ того, какъ потухнетъ красная полоса на горизонтѣ, а миссъ Керью пришла сегодня сюда не затѣмъ только, чтобы наслаждаться бесѣдой Алисы Букъ и Мэри Питеръ.

-- Пойдемъ, Мэри, сказала она разсѣянно, пора, полагаю, домой.

-- Что ты такъ торопишься? возразила Мэри.

-- Пап а велѣлъ мнѣ вернуться домой до сумерекъ.

-- И-и, полно, съ какихъ поръ ты стала такъ послушна волѣ отца. Кромѣ того, въ настоящее время года сумерекъ настоящихъ не бываетъ раньше десяти часовъ; да и кто знаетъ, можетъ быть сюда придетъ кое-кто, кому будетъ очень грустно, если онъ не застанетъ тебя.

-- Совершенно справедливо, миссъ Питеръ, и очень любезно сказано, проговорилъ пріятный, мужской голосъ по ту сторону скамейки. Вѣтви зашуршали, двѣ сильныя руки раздвинули ихъ, и молодой человѣкъ выступилъ изъ чащи, росшей позади каштановаго дерева.

Сильвія вскочила съ мѣста, яркій румянецъ залилъ ея лицо, чудные глаза ея засверкали и вся она преобразилась, одушевленная внезапной радостью, надеждой и торжествомъ. Однако она не промолвила ни слова и только протянула свою маленькую ручку, безъ перчатки, въ видѣ привѣтствія.

Вновь прибывшій пожалъ руки всѣмъ дѣвушкамъ поочереди, причемъ Сильвіи послѣдней и задержалъ ея руку въ своей, какъ бы въ разсѣянности.

-- Я думала, м-ръ Стенденъ, что быть можетъ вы пройдете мимо, совершая свою вечернюю прогулку, проговорила Мэри Питеръ, побуждаемая чувствомъ приличія, такъ какъ всѣ молчали. Алиса Букъ умѣла только хихикать, а Сильвія и м-ръ Стенденъ стояли и глядѣли другъ на друга, не намѣреваюсь повидимому рта разинуть. Но еслибы всѣ глаза были такъ краснорѣчивы, то въ словахъ не было бы никакой надобности.

-- Съ вашей стороны очень любезно, что вы вспомнили обо мнѣ, отвѣчалъ м-ръ Стенденъ, не отводя глазъ отъ Сильвіи. Они стояли лицомъ къ лицу подъ раскидистымъ каштаномъ, и глядѣли другъ на друга, какъ-будто позабывъ о времени и пространствѣ.

-- Я всегда прихожу сюда, когда гуляю вечеромъ, и порою нахожу этотъ лугъ очень скучнымъ, порою же онъ мнѣ кажется уголкомъ Эдема, какъ сегодня вечеромъ, напримѣръ, прибавилъ онъ тихимъ тономъ, крѣпко сжимая маленькую ручку Сильвіи.

-- Вотъ что, Сильвія, начала Мэри дѣловымъ тономъ: я думаю, что матушкѣ пора ужинать -- она ужинаетъ кусочкомъ сыра и латукомъ, но любятъ, чтобы все было хорошо подано -- поэтому я побѣгу домой. Ты можешь идти со мной, Алиса, а м-ръ Стенденъ проводитъ Сильвію. Прощай, Сильвія, мы зайдемъ въ тебѣ завтра до двѣнадцати часовъ.

Обѣ дѣвушки присѣли, пожелали спокойной ночи джентльмену и убѣжали, точно это было заранѣе условлено.

Не успѣли онѣ повернуться спиной, какъ Сильвія очутилась въ объятіяхъ своего возлюбленнаго. Хорошенькая головка ея спокойно отдыхала на его плечѣ, мягкіе, каріе глаза глядѣли на него съ нѣжностью. Всякій, глядя на нихъ, вывелъ бы заключеніе, что они женихъ и невѣста, судя -- по его спокойному, покровительственному виду и по ея довѣрчивому взгляду.

-- Моя Сильвія! произнесъ онъ съ такимъ выраженіемъ, какъ будто цѣлый міръ смысла заключался въ этихъ двухъ словахъ.

-- Ты очень опоздалъ сегодня вечеромъ, Эдмондъ, сказала она съ жалобой.

-- У насъ были гости за обѣдомъ, дорогая моя, я не могъ уйти. Даже и теперь я оставилъ мужчинъ курить сигары, рискуя обидѣть ихъ, чтобы выгадать минутку свиданія съ тобой. Какъ ты мила сегодня, Сильвія, какъ красивъ отблескъ солнца на твоихъ волосахъ.

-- Тебѣ нравятся мои волосы?-- спросила она, довольная его похвалой. Дѣвушки называютъ ихъ рыжими.

Градъ поцѣлуевъ послужилъ отвѣтомъ со стороны влюбленнаго.

-- Но мнѣ жаль, что ты такъ опоздалъ, Эдмондъ, потому что пап а велѣлъ мнѣ пораньше придти домой.

-- Пусть пап а твой подождетъ изъ-за меня полчаса, Сильвія. Мнѣ нужно тебѣ кое-что сказать.

-- Что такое! вскричала она поспѣшно и съ испуганнымъ взглядомъ; -- ты, вѣрно, сказалъ обо всемъ миссисъ Стенденъ.

-- Да, Сильвія, отвѣчалъ, онъ серьёзно, я сказалъ моей матери.

-- О! вскричала дѣвушка съ конвульсивнымъ вздохомъ, словно ей сказали самую ужасную вѣсть въ мірѣ.-- Какъ же она это приняла?

-- Не такъ хорошо, какъ бы я этого желалъ. Сядемъ здѣсь, подъ нашимъ старымъ каштаномъ, и я все разскажу тебѣ.

Онъ выпустилъ ее изъ объятій и они усѣлись рядомъ, причемъ голова ея продолжала лежать на его плечѣ, а рука сжимала его руку, какъ будто это нѣжное пожатіе должно было смягчить угрюмый приговоръ судьбы, олицетворяемой миссисъ

Стенденъ, отъ рѣшенія которой зависѣло главнымъ образомъ будущая жизнь нашихъ двухъ героевъ.

-- Она очень разсердилась? спросила Сильвія, запинаясь.

Молодой человѣкъ помолчалъ нѣсколько минутъ, глаза его смотрѣли въ землю, а красивое, честное лицо омрачилось. Лицо Эдмонда Стендена было и доброе, и красивое; черты лица довольно правильныя, лобъ широкъ и великъ, глаза свѣтло-сѣрые, цвѣтъ лица загорѣлый, какъ у деревенскаго жителя, ротъ красивъ, и несмотря на густые, темные усы, весьма выразителенъ.

-- Могу ли я быть вполнѣ откровеннымъ съ тобой, Сильвія; могу ли я сказать тебѣ всю правду, какъ бы она ни была тебѣ непріятна, напримѣръ что ты не совсѣмъ понравилась моей матери?

-- Что намъ за дѣло до твоей матери? вскричала Сильвія нетерпѣливо.-- Мы должны думать о самихъ себѣ. Конечно, ты скажешь мнѣ всю правду. Она, должно быть, очень разсердилась.

-- Да такъ разсердилась, какъ я еще и не видывалъ; такъ разсердилась, какъ я даже и не ожидалъ.

-- Какой низкой, презрѣнной тварью кажусь я, должно быть, ей, проговорила Сильвія горько.

-- Моя радость, она вовсе этого не думаетъ. Я говорилъ ей о тебѣ и другіе хвалили ей тебя, да она и сама видала тебя. Ее эти мысли волновали ее... Но она, кажется, задалась другими планами, и мое рѣшеніе очень разстроило ее. Она привыкла считать меня мальчикомъ, готовымъ подчиняться ея волѣ; вѣдь ты знаешь, Сильвія, какъ сильно я ее люблю.

-- Я тысячу разъ слышала это отъ тебя, сказала Сильвія, какъ будто съ досадой.

-- Вчера она впервые открыла, что у меня есть своя воля, есть сердце, которое не безусловно принадлежитъ ей, умъ, способный мыслить самостоятельно и свои собственные планы на счетъ будущаго. Она была огорчена и разсержена. Сердце мое болѣло за нее, хотя я сознавалъ въ первый разъ въ жизни, что она не права, сознавалъ, что мать, которую я такъ крѣпко люблю, можетъ быть очень несправедлива.

-- Хоть бы ты поскорѣе сказалъ въ чемъ дѣло, вскричала Сильвія нетерпѣливо;-- что говоритъ она о нашемъ бракѣ?

-- Что она никогда не согласится на него. Я вынужденъ былъ напомнить ей, что я мужчина и самъ себѣ господинъ.

-- Что же она отвѣчала?

-- Женись на миссъ Керью, если хочешь, сказала она, и разбей мое сердце, если тебѣ это угодно. Но если ты это сдѣлаешь, то я оставлю все свое состояніе сестрѣ твоей Элленъ и ея дѣтямъ.

-- И она въ состояніи это сдѣлать? спросила Сильвія, дрожа отъ негодованія.

-- Непремѣнно. Она вольна распорядиться всѣмъ, что отецъ завѣщалъ ей. Моя будущность, что касается отцовскаго состоянія, вполнѣ въ ея рукахъ.

-- Какъ это несправедливо, какъ это жестоко! закричала Сильвія.

-- Да, это тяжело, отвѣчалъ молодой человѣкъ съ сожалѣніемъ.-- А между тѣмъ нѣтъ матери лучше моей. Деньги же оставлены въ ея полное распоряженіе. Она имѣетъ полное право оставить ихъ сестрѣ или мнѣ.

-- Она не имѣетъ этого права; отецъ твоей предназначилъ ихъ тебѣ, сказала Сильвія, дрожа отъ негодованія.

Она еще сильнѣе разсердилась бы, еслибы Эдмондъ Стенденъ повторилъ ей слова своей матери... слова, которыя неизгладимо запечатлѣлись въ его мозгу:

-- Я постараюсь удержать тебя отъ гибели, хотя бы, поступая такимъ образомъ, показалась тебѣ жестокой и несправедливой. Я пущу въ ходъ все свое вліяніе, всю свою власть, чтобы помѣшать твоему браку съ Сильвіей Керью.

-- Потому что она стоитъ ниже меня по своему общественному положенію? спросилъ молодой человѣкъ у матери гнѣвно.-- Какъ будто такія мелкія причины имѣютъ какое-нибудь значеніе гдѣ-либо, кромѣ такой глухой деревушки, какъ Гедингемъ!

-- Вовсе не потому, отвѣчала миссисъ Стенденъ, но просто потому, что Сильвія тщеславна и пуста, себялюбива и хитра. Я желаю, чтобы мой дорогой сынъ женился на хорошей женщинѣ.

И она бросила на него такой нѣжный взглядъ, что онъ могъ бы тронуть всякаго, кромѣ упрямаго влюбленнаго.

-- Какое право имѣете вы отзываться о ней такимъ образомъ... когда вы не видѣли ее и десяти разъ, закричалъ онъ, въ негодованіи.

-- Я видѣла ее достаточно, чтобы составить о ней мнѣніе, и еще больше слышала про нее.

-- Низкія, деревенскія сплетни. Женщины ненавидятъ ее за ея красоту.

-- А ты любишь ее только за красоту и ни за что больше! Берегись такой любви, Эдмондъ.

-- Право, матушка, вы слишкомъ жестоки, закричалъ сынъ, оставилъ ее, не говоря больше ни слова, и хлопнулъ за собой дверью. Гнѣвъ вообще сильнѣе разстроивалъ бы насъ, не будь дверей, которыми можно хлопать.

И совсѣмъ тѣмъ въ душѣ своей онъ зналъ, что любилъ Сильвію преимущественно за ея рѣдкую красоту, которая ослѣпила его, какъ солнце, два мѣсяца тому назадъ, когда онъ вернулся домой изъ Германіи и увидѣлъ дѣвушку, которая стояла, озаренная солнечными лучами, въ одномъ изъ боковыхъ притворовъ Гедингемской церкви, вся въ бѣломъ съ ногъ до головы, точно цвѣтокъ, среди краснощекихъ и грубоватыхъ Гедингемскихъ дѣвушекъ, изъ которыхъ многія отличались будничной красотой. Даже сегодня вечеромъ, когда онъ шелъ къ завѣтному дереву, онъ долженъ былъ сознаться, анализируя свои побужденія, какъ это дѣлаютъ всѣ основательные люди, что наружность Сильвіи околдовала его. Ея внутреннія качества были ему мало извѣстны; онъ зналъ только, что она любить его, и это казалось ему достаточнымъ. Она была изящна и умна, выражалась какъ лэди, читала всѣ книги, которыя онъ давалъ ей и даже могла изрѣдка критиковать ихъ. Она сама научилась французскому и нѣмецкому языкамъ, почти безъ отцовской помощи. Играла съ большимъ вкусомъ и выраженіемъ на дрянномъ, старомъ фортепіано, которое подарила ей жена прежняго викарія, уѣзжая изъ Гедингема, и пѣла еще лучше, чѣмъ играла. Могъ ли желать большаго мужчина отъ жены, любимой и любящей, и которою ему можно было гордиться! А Эдмондъ Стенденъ сознавалъ, что такой женой могъ бы гордиться человѣкъ, и выше поставленный, чѣмъ онъ. Вѣдь въ сущности красота -- о которой философы привыкли отзываться съ пренебреженіемъ, хотя Сократъ восхищался Аспазіей -- великое и чудное дѣло, и болѣе, чѣмъ всякое другое качество, обезпечиваетъ успѣхъ въ обществѣ. Она не требуетъ, чтобы ее выставляли впередъ и прославляли. Она сама, по себѣ неоспоримая сила, и свѣтъ признаетъ это и поклоняется ей. Нельзя также сказать, чтобы слава красавицы была менѣе прочна, чѣмъ всякая другая слава. Женскія имена, занимающія особенно видное мѣсто въ исторіи, принадлежатъ женщинамъ, прославившимся только своей красотой. Этотъ аргументъ пришелъ въ голову Эдмонду Стендену въ тотъ вечеръ, какъ онъ шелъ по холму. Въ концѣ-концовъ, съ какой стати онъ станетъ стыдиться того, что любитъ Сильвію Керью за ея красоту.-- Периклъ, Цезарь, Антоній всѣ были на одинъ покрой, говорилъ онъ самому себѣ.-- Каждый изъ нихъ былъ влюбленъ въ красивѣйшую женщину своего времени...

-- Ну, нечего дѣлать, произнесла Сильвія, послѣ долгаго молчанія;-- конечно, противъ этого ничего не подѣлаешь. Мечта наша разлетѣлась, намъ остается только проститься другъ съ другомъ.

Голосъ ея слегка задрожалъ и слезы навернулись на глаза, однако она произнесла это отреченіе отъ своего возлюбленнаго съ спокойствіемъ, удивительнымъ въ такой молодой дѣвушкѣ.

-- Проститься другъ съ другомъ, повторилъ онъ, съ удивленіемъ.-- Какъ, Сильвія? неужели ты думаешь, что я могу отъ тебя отказаться?

-- Я не думаю, чтобы ты былъ такимъ безумцемъ, чтобы допустить свою мать сдѣлать тебя нищимъ, и что, кажется, въ ея власти, возразила Сильвія, въ которой въ настоящую минуту гнѣвъ пересиливалъ любовь.

-- Мать моя не сдѣлаетъ меня нищимъ и не разлучитъ меня съ тобой, сказалъ Эдмондъ, крѣпче прижимая ее въ себѣ.

Она не глядѣла на него, но сидѣла съ опущенными въ землю глазами и омраченнымъ лицомъ. Эта неудача очень разстроила ее: она сокрушила всѣ ея надежды. Но она любила его такъ сильно, какъ только это было свойственно ея натурѣ,-- а въ этой натурѣ скрывалась своя глубина страсти, еще неизслѣдованная.

-- Но она можетъ лишить тебя отцовскаго состоянія, возразила она.

-- Пускай, отвѣтилъ ея возлюбленный, небрежно.-- Я могу просуществовать и безъ него. Я не боюсь выступить на поприще жизни, Сильвія, вмѣстѣ съ тобой. Я надѣюсь, что съумѣю бороться и побѣдить судьбу, съ твоей помощью.

-- Что бы ты сдѣлалъ?-- спросила она задумчиво.

-- Пошелъ бы въ адвокаты. Конечно, вначалѣ трудновато будетъ, но я могу заработывать кое-что литературой или другимъ какимъ-нибудь способомъ. Или же, если посовѣтовавшись съ моими друзьями, я найду, что это слишкомъ медленный путь, то могу поступить въ клэрки и записаться въ торговлю. Я молодь и не боюсь труда. Неужели же я не съумѣю заработать кусокъ хлѣба!

Кусокъ хлѣба... заработать кусокъ хлѣба! А Сильвія воображала, что, пріобрѣтя любовь Эдмонда Стендена, она открыла себѣ доступъ въ тотъ свѣтлый, пріятный, счастливый, блаженный міръ, гдѣ у всякаго денегъ достаточно... что когда она станетъ его женой, то навѣки простится съ несноснымъ житьемъ-бытьемъ того грубаго стада, которому приходится заработывать свое существованіе чернымъ или мозговымъ трудомъ.

-- Къ тому же, продолжалъ ея возлюбленный, нѣжно,-- къ счастію для нашей трудовой жизни, ты воспиталась не въ школѣ праздности и не привыкла въ мотовству. Вѣдь тебѣ не очень трудно будетъ, неправда-ли?-- начать жизнь въ бѣдности?

Не очень трудно, когда ея мятежный духъ постоянно возмущался окружающею ее обстановкой съ той самой поры, какъ только она выросла настолько, чтобы быть въ состояніи сравнить жизнь другихъ людей съ своей собственной жизнью!

-- Все это прекрасныя разсужденія, произнесла она, заливаясь слезами, но ты не испыталъ, что такое бѣдность.

Да, такое беззаботное смиреніе передъ ударами судьбы легко для того, кто никогда не испытывалъ ядовитыхъ уколовъ нужды. Оно подобно неопытной храбрости ребенка, впервые посѣщающаго дантиста и даже довольнаго новостью своего положенія.

-- Безцѣнная! даже бѣдность не будетъ бременемъ, если мы вмѣстѣ станемъ дѣлить ее. Къ тому же, мы не всегда будемъ бѣдны. Погляди: сколько богатыхъ людей начинали жизнь съ нѣсколькими рублями въ карманѣ.

-- Погляди на моего отца, отвѣчала она коротко.

Онъ поцѣлуями стеръ ея слезы и такъ охватилъ ее своими сильными руками, что она наполовину повѣрила, что свѣтъ истинной любви можетъ согрѣть и украсить жизненный путь. Но какъ бы то ни было, а она вѣрила этому лишь вполовину. Въ ея душѣ жило убѣжденіе, что она уже достаточно натерпѣлась отъ недостатка средствъ, и что у нея не хватить силъ на ту борьбу, о которой Эдмондъ Стенденъ думалъ съ такимъ хладнокровіемъ.

-- Какъ велико состояніе твоего отца? спросила она.

-- Моей матери, хочешь ты сказать.

-- Я считаю ее лишь повѣренною твоего отца. Какъ велико его состояніе, Эдмондъ?

-- Что-то въ родѣ тысячи пятисотъ фунтовъ въ годъ дохода... скорѣе больше, чѣмъ меньше. Кромѣ того, есть домъ и около сорока акровъ земли, не считая сбереженій матери, которыя должны быть значительны: я не думаю, чтобы она проживала тысячу фунтовъ со смерти отца.

-- И ты готовъ отъ всего этого отказаться ради меня, Эдмондъ? спросила Сильвія, глубоко тронутая.

-- До послѣдней копѣйки и безъ малѣйшаго сожалѣнія.

-- О! какой ты добрый и преданный другъ, и какъ сильно я люблю тебя, вскричала дѣвушка, которую наконецъ тронуло такое доказательство преданности.

Мѣсяцъ прокрался изъ-за чащи деревъ и засталъ ихъ въ этотъ памятный часъ. Они пошли назадъ въ Гедингемъ, вдоль безмолвныхъ полей и тропиновъ, рука въ руку, и Сильвія почти позабыла, подъ вліяніемъ счастія, что ее такъ сильно любятъ,-- мрачную перспективу, которая только-что открылась передъ ней.

-- Завтра твой отецъ и весь Гедингемъ узнаютъ о нашей помолвкѣ, Сильвія, сказалъ м-ръ Стенденъ, когда они остановились на тѣнистой дорожкѣ кладбища... той дорожки, которая вела кратчайшимъ путемъ къ школѣ... чтобы проститься другъ съ другомъ.

-- Нѣтъ, не завтра, просила она, а не то поднимутся безконечные толки, всѣ станутъ удивляться, и столько людей будетъ на сторонѣ твоей матери. Сохранимъ нашу тайну, дорог о й Эдмондъ, еще въ теченіи нѣкотораго времени.

И дорог о й Эдмондъ, который былъ не въ состояніи въ чемъ-нибудь отказать ей, хоть неохотно, на согласился на небольшую отсрочку, дивясь нѣсколько наклонности женщинъ къ скрытности, которая кажется имъ такою сладкой.

ГЛАВА III.

На огородѣ м-ра Гоплинга.

Въ день, назначенный для торжества, множество разноцвѣтныхъ флаговъ развѣвалось въ Гедингемѣ и игралъ духовой оркестръ: два обстоятельства, которыя казались его обитателямъ верхомъ великолѣпія и веселья. Палатки бѣлѣлись сквозь красивые, старые вязы, осѣнявшіе лугъ м-ра Гарнера. Чайные столы уже были разставлены подъ старыми яблонями на огородѣ м-ра Гоплинга, гдѣ красныя вишни и зеленые яблоки красиво выдѣлялись на темно-зеленой листвѣ. Весьма немногимъ изъ этихъ зрѣлыхъ вишенъ суждено было уцѣлѣть для м-ра Гоплинга, прежде чѣмъ солнце закатится; но человѣку необходимо приносить жертвы для своего прихода, а м-ръ Гоплингъ былъ уроженецъ Гедингема, и, нажившись мясной торговлей въ Монкгемптонѣ, удалился въ свои наслѣдственныя владѣнія богатымъ человѣкомъ. Этотъ огородъ принадлежалъ его прадѣду и представлялъ собою его наслѣдственныя владѣнія, которыми м-ръ Гоплингъ не въ мѣру гордился. Онъ любилъ, когда его просили уступить огородъ подъ школьный праздникъ; ему пріятно было думать, что безъ его помощи дѣти врядъ ли бы насладились угощеніемъ чаемъ, и переносилъ утрату своихъ вишенъ съ спокойнымъ великодушіемъ, принимая предосторожность обобрать ихъ съ деревьевъ по возможности до наступленія ежегоднаго празднества. Деревья были старыя, узловатыя и искривленныя, и поросли зеленоватымъ мхомъ, обязаннымъ своимъ происхожденіемъ солоноватому вѣтерку, обвѣвавшему спокойную долину; казалось, что сама Амфитрита обнимала своими влажными руками эти узловатые, старые стволы и покривленныя старыя вѣтки.

Гдѣ только можно было кстати или некстати прицѣпить флагъ, тамъ флагъ развѣвался, и эти полосы яркихъ цвѣтовъ отчетливо выдѣлялись на холодной зелени листвы и на теплой синевѣ безоблачнаго лѣтняго неба.

Люди поздравляли другъ друга съ хорошей погодой:-- такая, право, удача, а вѣдь того и гляди сегодня именно могъ наступить переломъ, послѣ долгой жары и засухи.

Утромъ совершено было краткое богослуженіе въ старой церкви... единственномъ прохладномъ уголкѣ въ Гедингенѣ въ подобные жаркіе дни: толстыя стѣны и окна съ глубокими нишами пропускали мало солнечныхъ лучей,-- между тѣмъ какъ взоры отдыхали на густой, темновеленой листвѣ кипарисовъ и тисовъ, виднѣвшихся изъ-за нихъ. Въ два часа дѣти должны были попарно отправиться на огородъ; въ два часа предстояло открыться базару. Деревенскіе гости должны были пріѣхать конечно гораздо позже, потому что явиться спозаранку значило бы уронить себя. Жители Монкгемптона, менѣе чопорные, но болѣе преданные развлеченіямъ, должны были пріѣхать раньше. Уже Гедингемскія дѣвицы красовались за прилавками, перебѣгали изъ одной палатки въ другую, болтали, хихикали, сообщали другъ другу свои секреты и намеки, любовались нарядами, сшитыми нарочно для этой оказіи. Глаза разбѣгались при видѣ всѣхъ этихъ розовыхъ и голубыхъ, абрикосовыхъ и вишневыхъ платьевъ. Сердце Сильвіи замирало въ то время, какъ она наблюдала за ними изъ-за калитки огорода, гдѣ она дожидалась прихода дѣтей... этизъ скучныхъ, потныхъ мальчиковъ и дѣвочекъ, которыхъ она обязана была держать въ порядкѣ и забавлять... рискуя остаться хромой на всю жизнь, если они наступятъ ей на ногу своими грубыми сапогами, съ подбивкою гвоздей.

-- И мнѣ предстоитъ всю жизнь провести въ бѣдности, говорила она себѣ со вздохомъ, наблюдая за яркими, свѣжими костюмами, мелькавшими въ полѣ. Тамъ носилась также и бѣлыя гренадиновыя платья, которыя Мери Питеръ сшила для обѣихъ миссъ Тойнби, худыхъ и нѣсколько угловатыхъ дѣвицъ, увѣшанныхъ гренадиновыми оборками я голубыми атласными рюшами.

-- Онѣ точно вырядились на балъ, подумала Сильвія.-- Какой чучелой должна я казаться рядомъ съ ними. И миссисъ Стенденъ, надо полагать, тоже пріѣдетъ и станетъ пялить на меня свои противные, холодные голубые глаза.

Миссисъ Стенденъ -- ея первый врагъ, несправедливость которой отвела кубокъ радости и надежды отъ ея устъ. Она не была бы простой смертной, если-бы не ненавидѣла миссисъ Стенденъ. Но она была простой смертной и ненавидѣла мать своего возлюбленнаго отъ всего сердца.

Наряды оказываютъ такое чарующее дѣйствіе на дѣвушку, а въ особенности на дѣвушку, воспитанную въ деревнѣ, что, созерцая двоихъ разряженныхъ сестеръ, Сильвія на минуту позабыла о своей красотѣ. Она позабыла, что на ея сторонѣ находится такое преимущество, съ которымъ не могутъ тягаться никакія ухищренія моды. Она одѣлась въ простое бѣлое кисейное платье, безъ всякой отдѣлки, кромѣ узенькой кружевной оборочки вокругъ горла; никакая цвѣтная ленточка не нарушала его непорочной бѣлизны. Она отложила въ сторону шляпу, потому что должна была цѣлый день оставаться на тѣнистомъ огородѣ, и шляпа только бы мѣшала ей. Она не надѣла перчатокъ, такъ какъ рукамъ ея предстояло цѣлый день рѣзать какъ и намазывать хлѣбъ масломъ. Золотистая масса ея великолѣпныхъ каштановыхъ волосъ увѣнчивала ея голову и украшала ее лучше любой короны изъ золота и драгоцѣнныхъ каменьевъ, сработанной человѣческими руками. Она отлично умѣла плести свои толстыя, длинныя косы -- которыя мгновенно придали бы ей сходство съ "Маргаритой" Гёте, если-бы она ихъ распустила -- и располагать ихъ короной надъ своимъ бѣломраморнымъ лбомъ, что дѣлало ее еще выше, хотя она вообще была высокаго роста.

-- Какой неуклюжей кажется эта дѣвушка въ ея длинномъ, гладкомъ платьѣ, сказала миссъ Тойнби миссъ Пальмеръ, докторской дочкѣ -- и при этомъ она тщеславна, какъ павлинъ, постоянно старалась привлечь на себя вниманіе. Посмотрите, какую башню она соорудила изъ своихъ волосъ.

-- И которые вдобавокъ совсѣмъ рыжіе, возразила миссъ Пальмеръ.

-- Но всѣ мужчины восхищаются ею. Я полагаю, что это происходить оттого, что она похожа на одну изъ этихъ противныхъ до-Рафаэлевскихъ картинъ, добавила юная лэди, не любившая очевидно искусства.

Деревенская красавица, способная зазнаваться, можетъ ложиться бревномъ поперегь дороги молодыхъ особъ въ родѣ, миссъ Тойнби; а въ Гедингемѣ находили, что миссъ Керью зазнаётся. Во-первыхъ, она была слишкомъ хороша для дочери деревенскаго учителя. Можно было конечно возразить, что она въ этомъ невиновата.

Но молодыя Гедингемскія лэди жаловались, что она слишкомъ носится съ своей красотой, держитъ себя, какъ лэди и привлекаетъ вниманіе мужчинъ всякими хитростями и уловками. Короче говоря, она была какъ разъ изъ тѣхъ молодыхъ женщинъ, которыя въ болѣе консервативныя времена сожигались, какъ вѣдьмы.

Ея преступленія этимъ не ограничивались. Въ послѣднее время распространились слухи, что ее видали гуляющей въ сумерки по лугамъ и полямъ съ Эдмондомъ Стенденомъ, самымъ выгоднымъ женихомъ въ Гедингемѣ.

-- Керью слѣдовало бы получше присматривать за дочерью, говорили мужчины. Женщины шептались и старались держаться подальше отъ миссъ Керью. Тѣ, которыя до сихъ поръ удостаивали ее своего благосклоннаго вниманія, сразу отвернулись отъ нея: проходили мимо нея съ разсѣяннымъ взглядомъ, какъ будто не замѣчая ея присутствія.

Сильвія замѣтила перемѣну и горько улыбалась про себя... съ той горечью, которая развивается въ иныхъ натурахъ въ школѣ несчастія.

-- Должно быть, они считаютъ, что сынъ Монкгемптонскаго банкира не можетъ жениться на мнѣ, думала она.-- Пріятно будетъ подразнить ихъ.

Сегодня, стоя у калитки огорода, она чувствовала себя совсѣмъ одинокой. Эдмондъ Стенденъ не могъ придти очень рано, потому что долженъ былъ сопровождать мать и миссъ Рочдель, и нельзя было разсчитывать, чтобы онъ долго оставался съ нею. Придется ограничиться взглядомъ, пожатіемъ руки, двумя-тремя словами, сказанными шепотомъ, потому что глаза свѣта будутъ устремлены на нихъ. Она просила его сохранить въ тайнѣ ихъ помолвку, но съ женской непослѣдовательностью находила тяжелымъ, что они проведутъ сегодня другъ съ другомъ такъ мало времени. Онъ будетъ на своемъ мѣстѣ среди великихъ міра сего, а она на заднемъ планѣ, и его общество поглядитъ свысока на нее. Отецъ ея, подъ предлогомъ нездоровья, сложилъ съ себя всякое участіе въ празднествѣ.

-- У васъ много молодежи, которая умѣетъ забавлять дѣтей; я буду только мѣшать; присутствіе школьнаго учителя можетъ только стѣснять дѣтей, сказалъ онъ викарію.-- Пустъ Сильвія и другія дѣвушки распоряжаются всѣмъ.

Такимъ образомъ, на долю Сильвіи, Мэри Питеръ, Алисы Кукъ и тѣхъ дѣвицъ изъ благородныхъ, которыя удостоивали помогать имъ въ этомъ филантропическомъ дѣлѣ, выпала обязанность забавлять дѣтей.

Юные виновники торжества явились въ настоящую минуту съ громкими криками, сопя по своему обыкновенію. Полдюжины перезрѣлыхъ молодыхъ лэди сопровождало ихъ, прдъ предводительствомъ викарія. Дочери его были въ числѣ базарныхъ продавщицъ, и такимъ образомъ освободились, какъ онѣ выражались, отъ участія въ школьномъ торжествѣ.

Торжество дня началось, какъ дотомъ заявилъ репортеръ въ "Monkhampton Courier", раздачей горячихъ печеній, угощенія весьма пригоднаго для такого жаркаго дня. Самовольно явившійся старикъ велъ оживленную торговлю лимонадомъ, имбирнымъ питьемъ и смородиной за предѣлами огорода. Покончивъ съ печеніями, дѣти тотчасъ же приступили въ оживленной игрѣ въ "пятнашки" и могли быть предоставлены самимъ себѣ.

Сильвія замѣтила, что лэди, пришедшія съ виваріемъ, точно также не замѣчали ея присутствія, какъ и другія въ послѣднее время.... словомъ, ясно было изъ всего, что она подъ опалою. Викарій, добрый, снисходительный человѣкъ, говорилъ съ ней съ обычной добротой. Сплетни не легко доходили до ушей этого доброжелательнаго человѣка. Она почувствовала всю оскорбительность этихъ холодныхъ, невнимательныхъ взоровъ, хотя и ненавидѣла покровительственное вниманіе, которымъ удостоивали ее до послѣдняго времени эти самые люди. Тяжко было, что люди такимъ образомъ перетолковываютъ ея поведеніе, и только потому, что отецъ ея бѣдный человѣкъ; тяжко было думать, что весь Гедингемъ считаетъ невозможнымъ, чтобы Эдмондъ Стенденъ питалъ честныя намѣренія относительно ея.

-- Эдмондъ правъ, подумала она, эти люди должны быть извѣщены о нашей помолвкѣ.

-- Хватитъ ли у него мужества признать меня невѣстой передъ всѣми этими людьми? размышляла она немного спустя, когда отошла подальше отъ дѣтей и ихъ покровительницъ въ отдаленный уголокъ большого огорода,-- въ уголокъ, гдѣ росли сливныя деревья, такія старыя, что уже перестали давать плоды.

-- Легко было храбриться вчера вечеромъ, когда мы были наединѣ подъ каштановымъ деревомъ, у солнце еще не закатилось, а мѣсяцъ не взошелъ; но неужели онъ въ самомъ дѣлѣ пойдетъ противъ воли матери и откажется отъ своего состоянія ради меня и признаетъ дочь школьнаго учителя своей избранной женой передъ всѣмъ этимъ чваннымъ людомъ, среди котораго онъ жилъ весь свой вѣкъ?

Уголокъ огорода нѣсколько возвышался надъ лугомъ м-ра Гарпера, и Сильвія могла наблюдать за базаромъ, точно съ платформы, не рискуя быть увидѣнной, развѣ лишь случайно, тѣмъ кому вздумалось бы поглядѣть къ ту сторону, гдѣ она стояла, обрамленная зеленью, и выглядывала изъ-за густой изгороди, сплетенной изъ дикой яблоня, дубовыхъ отводковъ и жимолости.

Она ждала нѣкотораго удовольствія отъ этого небольшого праздника.... Викарій далъ ей билетъ для входа на базаръ и она предполагала вмѣстѣ съ Алисой Букъ и Мэри Питеръ идти въ поле, глядѣть на пріѣзжихъ гостей и на выставки съ товарами; наблюдать, къ какимъ хитрымъ уловкамъ прибѣгали деревенскія леди, чтобы опорожнись туго набитые кошельки деревенскихъ джентльменовъ. И вотъ теперь она вмѣсто этого исподтишка наблюдала за этой сценой, изъ своего тѣнистаго уголка, не ощущая въ себѣ смѣлость смѣшаться съ толпой джентри, въ виду опалы, постигшей ее недавно. Она живо сознавала всю несправедливость такого отношенія и глубоко презирала весь этотъ людъ, но не могла безучастно переносить презрительные взгляды, не могла оставаться одинокой посреди этого маленькаго мірка, одинокой во всемъ цвѣтѣ молодости и красоты.

-- Если когда-нибудь я буду имѣть возможность отплатить имъ за ихъ дерзость, то отплачу сторицей, говорила она себѣ, глядя внизъ на улыбающихся дѣвицъ, раскладывавшихъ свои товары ручками, обтянутыми изящными перчатками я старавшихся соблазнить за покупку дѣтскихъ башмачковъ или вышитыхъ табачницъ недогадливыхъ юныхъ джентльменомъ, которые расхаживали съ засунутыми въ карманы руками или держа во рту набалдашники своихъ тросточекъ.

-- Но мнѣ никогда, никогда не представится такого случая, думала она:-- Что за честь выдай замужъ за человѣка, лишеннаго наслѣдства! Это звучитъ очень романично, точно какая-нибудь повѣсть изъ книги, но что будутъ говорить люди о моемъ мужѣ? Я воображаю себѣ, какимъ насмѣшливымъ сожалѣніемъ проникнутся они къ "бѣдному Эдмонду Стендену, который женился на дѣвушкѣ, стоящей въ обществѣ гораздо ниже его и прогнѣвалъ свою мать". И какъ мы будемъ жить безъ денегъ? Неужели же Эдмонду Стендену придется сдѣлаться деревенскимъ школьнымъ учителемъ, какъ моему отцу? Онъ говорилъ о томъ, что поступитъ въ клерки, въ городѣ, но это, кажется, такъ же плохо. Я ничего не вижу впереди, кромѣ нищеты... Но какъ онъ добръ и благороденъ, и какъ нѣжно я должна любить его.

Лицо ея смягчилось при этой мысли и кроткая улыбка показалась на мягкихъ, полныхъ губахъ. Весь характеръ ея красоты, отъ которой вѣяло замѣчательнымъ холодомъ и жесткостью, пока она размышляла о маленькомъ мірѣ, ополчившемся на нее, вдругъ измѣнился, когда она подумала о своемъ возлюбленномъ. Лицо ея снова сдѣлалось юнымъ и невиннымъ, почти ребяческимъ, и выражало ребячески нѣжную довѣрчивость.

-- Я люблю его всѣхъ сердцемъ, сказала она самой себѣ.-- Одинъ звукъ его голоса, когда мы встрѣчаемся, послѣ краткой разлуки, заставляетъ меня дрожать. Слабое пожатіе его руки заставляетъ меня забывать о всемъ на свѣтѣ, кромѣ того, что я люблю его. Къ чему его мать хочетъ разлучать насъ? Никто и никогда не полюбить его такъ, какъ я, хотя онъ и добръ, и смѣлъ, и благороденъ, и хорошъ собой. Все это происходить оттого, что мы живемъ въ такомъ мѣстѣ, какъ Гедингемъ. Потому что Эдмондъ хорошъ собой, а отецъ его былъ богатъ, Гедингемъ поклоняется ему, какъ идолу, а его мать воображаетъ, что нѣтъ дѣвушки, достойной его; и не то, быть можетъ, она желаетъ выдать его замужъ за миссъ Рочдель, которую она считаетъ своей пріемной дочерью и которая богата, никогда не пропускаетъ ранней обѣдни и слыветъ въ Гедингемѣ за образецъ доброты и приличія.

Красивое личико снова омрачилось при мысли объ Эсѳири Рочдель.

-- Это было бы просто безнравственно, такъ какъ они выросли вмѣстѣ, точно братъ и сестра, говорила Сильвія самой себѣ.-- Она должна была бы чувствовать сестринскую привязанность къ нему и желать ему счастія. Но эти смиренницы всегда такія хитрыя.

Поле быстро наполнялось народомъ; экипажи подъѣзжали къ воротамъ, разодѣтая публика обмѣнивалась веселыми поклонами; деревенскіе джентльмены разговаривали очень громко, точно желали, чтобы весь Гедингемъ слышалъ ихъ; главы и наслѣдники деревенскихъ дворянскихъ фамилій глядѣли другъ на друга съ любопытной смѣсью добродушія и высокомѣрія.

Сильвія увидѣла, какъ общество Стенденовъ приближалось въ воротамъ; миссисъ Стенденъ опиралась на руку сына, Эсѳирь Рочдель шла по другую сторону его, но не опиралась на его руку. Мать Эдмонда была высокая женщина лѣтъ около пятидесяти, женщина съ красивыми лицомъ, правильными, но нѣсколько крупными чертами, сѣро-голубыми глазами и сѣдыми волосами, гладко причесанными надъ широкимъ, умнымъ лбомъ. Миссъ Рочдель была средняго роста, и отличалась худенькой, хрупкой фигурой, нѣжнымъ личикомъ, блѣднымъ, оливковымъ цвѣтомъ лица и кроткими, черными глазами; словомъ, она была изъ тѣхъ дѣвушекъ, которыхъ друзья называютъ интересными, посторонніе находятъ похожими на "иностранку", но никто не признаетъ хорошенькими. А между тѣмъ ея маленькое, блѣдное личико, ея большіе, кроткіе глаза, ея задумчивый ротъ не были лишены своей особенной прелести. Если въ ней и была красота, то красота того рода, которую проглядываетъ людская толпа... скрытая и тонкая прелесть, подобная той, которую любилъ воспѣвать Уордсуортъ.

Чья-то рука взяла Сильвію подъ руку въ то время, какъ она наблюдала за вновь прибывшими, чье-то непріятное сопѣнье раздалось надъ ея ухомъ.

-- Я обошла весь огородъ, отыскивая тебя, сказала Мэри Питеръ.-- Развѣ ты нейдешь гулять по полю? вѣдь у тебя есть билетъ для входа?

-- Я не намѣрена имъ воспользоваться. Мнѣ пріятнѣе наблюдать за обществомъ отсюда. Что за удовольствіе расхаживать среди людей, которыхъ совсѣмъ не знаешь?

-- Я не знаю человѣка болѣе измѣнчиваго, чѣмъ ты, Сильвія. Что же касается того, что это общество тебѣ незнакомо, то вѣдь и я врядъ-ли знаю многихъ, за исключеніемъ развѣ моихъ заказчиковъ, которые врядъ-ли удостоятъ меня кивкомъ головы, хотя завтра быть можетъ прибѣгутъ во мнѣ и станутъ молить, точно какую-нибудь королеву:-- пожалуйста, Мэри, одолжите меня и приготовьте платье въ будущему вторнику, пожалуйста, хотя бы вамъ пришлось просидѣть ночь. Увѣряю васъ, что мнѣ очень нужно и что я буду вамъ очень обязана. Они не помнятъ потомъ, какъ унижались передо мной, когда я встрѣчаю ихъ на улицѣ. Пойдемъ, Сильвія.

-- Я не пойду. Иди одна. Ты мнѣ здѣсь не нужна.

-- Какая ты непріятная. Но я побуду съ тобой немного. Я думаю, тебѣ очень скучно видѣть, какъ м-ръ Стенденъ гуляетъ съ своей матерью и миссъ Рочдель; и миссъ Питеръ въ припадкѣ нѣжности ласково охватила рукой тонкую талію Сильвіи.

-- Пожалуйста безъ объятій, вскричала дочь школьнаго учителя, отталкивая ея руку.-- Мнѣ и безъ того жарко.

-- Ну, Сильвія, ты право... Но не правда ли, что миссисъ Стенденъ очень красива? Это послѣднее, черное шелковое платье, которое я ей шила... аршинъ стоитъ, сколько мнѣ помнится, пятнадцать шиллинговъ, а юбка и лифъ отдѣланы чудными кружевами. Никто въ Гедингенѣ не носить талой шелковой матеріи и такихъ кружевъ, какъ миссисъ Стенденъ, а между тѣмъ она не франтитъ; но никогда не бросаетъ деньги на дрянной матеріалъ и ничего не носить, кромѣ черныхъ шелковыхъ платьевъ. Вотъ и миссъ Рочдель; она де дурна, не правда ли? Это я сшила ей это бѣлое кисейное платье, не правда-ли, оно очень мило?

-- Да, отвѣчала Сильвія, переведя глаза съ мило-отдѣланнаго платья, съ кружевнымъ рюшемъ и розовыми лентами, на свой собственный бѣдный костюмъ. Она можетъ носить хорошія платья, получая пятьсотъ или шестьсотъ фунтовъ на свои карманныя издержки. Ступай туда, Мери, и веселись со всѣмъ этимъ людомъ. Твоя пустая болтовня только досаждаетъ мнѣ.

-- До свиданія, миссъ Керью, пока ваше расположеніе духа не улучшится, проговорила миссъ Питеръ съ достоинствомъ, и Сильвія къ ея великому удовольствію снова осталась одна въ своемъ тѣнистомъ уголку, подъ вѣковыми сливами. Весьма возможно, что Эдмондъ ускользнетъ отъ своихъ дамъ и отыщетъ ее въ ея зеленомъ убѣжищѣ, напоенномъ ароматами жимолости.

Она видѣла какъ маленькое общество обходило палатки. Миссисъ Стенденъ остановилась, чтобы купить что-то у дочерей викарія, и Эсѳирь Рочдель тоже вынула кошелекъ.

-- Она хочетъ похвастаться своимъ богатствомъ, подумала Сильвія съ завистью, и увидѣла, что сдѣлка состоялась къ обоюдному удовольствію. Эдмондъ вышелъ изъ палатки, нагруженный свертками. Сильвія видѣла, какъ онъ поговорилъ съ матерью и затѣмъ вышелъ изъ воротъ, безъ сомнѣнія затѣмъ, чтобы отнести свертки въ экипажъ. Воспользуется ли онъ этимъ случаемъ, чтобы пробраться въ огородъ? Онъ могъ пройти по боковой тропинкѣ, минуя поле. Сердце Сильвіи забилось сильнѣе, какъ и всегда при мысли о приближеніи Эдмонда.

-- Не пойти ли мнѣ въ воротамъ и не подождать ли его тамъ? спросила она себя. Нѣтъ, въ этомъ тихомъ уголкѣ намъ не удобно свидѣться. Если онъ любитъ меня такъ сильно, какъ увѣряетъ, то съумѣетъ найти меня здѣсь. Мнѣ кажется, что я нашла бы его въ чащѣ большого лѣса. Любовь служила бы мнѣ путеводителемъ.

Любовь и привела м-ра Стендена въ уголокъ, подъ старыя сливовыя деревья. Правда и то, что огородъ м-ра Гоплинга былъ не очень обширенъ... онъ занималъ всего какихъ-нибудь пять или шесть акровъ.

Онъ подошелъ къ ней и прижалъ ее въ груди, какъ и наканунѣ, своими сильными руками, которыя, казалось, могли охранить ее отъ всякой бѣды.

-- Милочка, я такъ и надѣялся найти тебя въ какомъ-нибудь тихомъ уголку, гдѣ намъ можно будетъ поговорить другъ съ другомъ нѣсколько минутъ, вдали отъ глазъ свѣта. Какъ ты хороша, Сильвія, сегодня..

-- Въ этомъ платьѣ? вскричала она недовѣрчиво, и когда всѣ такъ нарядно одѣты.

-- Нарядно! Фи! Я видѣлъ пропасть нарядовъ, но никого не видалъ, кто могъ-бы сравниться съ моей Сильвіей. Я провелъ безсояную ночь, моя радость, думая о всемъ, о чемъ мы вчера вечеромъ толковали, но всталъ сегодня въ отличномъ расположеніи духа. Я составилъ свое рѣшеніе насчетъ нашей будущей жизни. Я постараюсь найти мѣсто въ старомъ баркѣ... Въ банкѣ, знаешь, моего отца. Дѣла его очень разрослись съ тѣхъ поръ, какъ компанія скупила паи моего отца. Отдѣленія его распространяются по всему графству. Я знаю, что имя отца будетъ служить лучшей рекомендаціей для меня въ глазахъ директоровъ, и я гораздо скорѣе, чѣмъ всякій другой, достигну повышенія. Какъ управляющій одного изъ отдѣленій я могу получать отъ пяти до шести сотъ фунтовъ, и мы отлично можемъ жить на эти деньги и содержатъ нашихъ дѣтей. Я обдумалъ все это, Сильвія, и вполнѣ примирился съ рѣшеніемъ матери.

-- Какъ ты добръ! сказала дѣвушка съ оттѣнкомъ гнѣва во взглядѣ и въ тонѣ, такъ исполненъ вниманія къ своей матери, какъ самый почтительный сынъ,-- зная, что она намѣревается ограбить тебя.

-- Ты не должна употреблять такихъ рѣзкихъ словъ, Сильвія. Тутъ не можетъ быть рѣчи объ ограбленіи; моя мать имѣетъ право распоряжаться, какъ ей угодно деньгами, оставленными въ ея распоряженіе.

-- Я думаю иначе, вскричала Сильвія, вспыльчиво.-- Деньги предназначались тебѣ; отецъ отложилъ ихъ для тебя, и вотъ теперь тебѣ приходится трудиться изъ-за куска хлѣба. Это просто позоръ!

-- Если я прощаю своей матери, то и ты, Сильвія, должна простить ей. Иначе я подумаю, что ты больше дорожишь отцовскими деньгами, чѣмъ мной, возразилъ Эдмондъ серьёзно.

В первые въ его тонѣ послышался какъ-бы упрекъ.

-- Прости меня, сказала она; я люблю тебя отъ всего сердца. Я даже не боюсь бѣдности съ тобой.

-- Мы не будемъ бѣдны, моя дорогая, если только это отъ меня зависитъ.

-- А теперь ступай лучше къ матери и миссъ Рочдель.

-- Онѣ могутъ побыть и безъ меня нѣсколько времени. Поговоримъ о нашемъ будущемъ, потому что я не намѣренъ откладывать дѣла въ долгій ящикъ.

-- Ты хочешь, чтобы наша свадьба состоялась въ непродолжительномъ времени, сказала она, глядя на него съ удивленіемъ,-- не взирая на рѣшеніе твоей матери?

-- Не взирая ни на что; я не боюсь идти на бой съ жизнью.

-- Я рада, что мы скоро обвѣнчаемся, произнесла Сильвія задумчиво. Гедингемскія лэди обращаются со мной, какъ съ какой-то паріей, только потому, что насъ видали вмѣстѣ.

М-ръ Стенденъ пробормоталъ что-то не очень лестное для гедингэмскихъ лэди.

-- Всѣ немедленно должны узнать о нашей помолвкѣ, Сильвія, произнесъ онъ послѣ этого краткаго восклицанія. Моя мать знаетъ о ней, и всѣ должны узнать. Я сегодня же переговорю съ твоимъ отцемъ.

-- Я боюсь, что онъ будетъ такъ же противъ нашего брака, какъ и миссисъ Стенденъ.

-- Но отчего же? спросилъ Эдмондъ, удивленный. Неужели же Эдмондъ Стенденъ, хотя бы даже и безъ состоянія, не выгодная партія для дочери деревенскаго школьнаго учителя?

-- Потому что положеніе твое измѣнилось, отвѣчала Сильвія.-- Мой отецъ столько страдалъ отъ бѣдности, что онъ больше боится ее, чѣмъ ты, Эдмондъ, и питаетъ смутныя надежды на то, что я сдѣлаю то, что онъ зоветъ выгодной партіей.

-- То-есть, онъ разсчитываетъ, что ты выйдешь замужъ за богатаго человѣка?

-- Кажется.

-- Мнѣ трудно вѣрить, чтобы отецъ могъ продать свою дочь тому, кто дастъ за нее больше.

-- Дѣло не такъ худо, какъ ты полагаешь. Пап а думаетъ только, что я должна выдти за человѣка съ опредѣленными средствами къ жизни. Но мы можемъ не говорить ему, что миссисъ Стенденъ намѣрена лишить тебя наслѣдства, прибавила она, съ свѣтлымъ взглядомъ.

Сокрытіе истины никогда не тревожило совѣсти Сильвіи.

-- Какъ? просить у него твоей руки съ лживыми обѣщаніями. Мнѣ непріятно, что ты считаешь меня способнымъ на такую вещь, Сильвія.

-- Развѣ это такъ дурно? Ну, дѣлай, вамъ хочешь; только я знаю, что если папа узнаетъ всю истину, то станетъ сопротивляться нашему браку изо всѣхъ силъ.

-- Я могу вынести его сопротивленіе, если ты будешь мнѣ вѣрна. Мы не обязаны приносить въ жертву свое благополучіе его предразсудкахъ, но мы обязаны высказать ему всю истину. Мы уже и безъ того слишкомъ долго таили нашу тайну отъ него.

-- Когда такъ, скажи ему, отвѣчала Сильвія, со вздохомъ.-- Я должна буду, какъ съумѣю, перенести его воркотню и жалобы.

-- Тебѣ не придется долго выносить ихъ, Сильвія. Я велю огласить въ церкви нашу помолвку въ будущее воскресенье. Ты совершеннолѣтняя, мы можемъ обвѣнчаться послѣ церковнаго оглашенія.

-- Я рада этому, отвѣчала дѣвушка;-- весь Гедингемъ услышитъ, какъ будутъ оглашаться наши имена. Эдмондъ Стенденъ, холостой изъ здѣшняго прихода и Сильвія Керью, дѣвица, тоже изъ здѣшняго прихода. Мнѣ кажется, что гедингемскія лэди не усидятъ на мѣстѣ и будутъ порываться помѣшать оглашенію. А твоя мать? легко ли ей будетъ слушать, какъ будутъ оглашать наши имена въ теченіе трехъ недѣль.

-- Моя мать рѣшилась противиться самому дорогому желанію моего сердца и не можетъ жаловаться, если это рѣшеніе доставитъ ей нѣкоторое страданіе, произнесъ Эдмондъ Стенденъ, съ рѣшительнымъ взглядомъ, хорошо знакомымъ Сильвіи.-- Я принимаю кару, какую ей угодно было назначить мнѣ, но не согласенъ жертвовать счастіемъ моей будущей жизни. Я былъ послушнымъ сыномъ до послѣдней минуты, но теперь наступилъ такой моментъ, когда покорность равнялась бы глупости. Каждый человѣкъ вправѣ выбирать самъ себѣ жену, такъ какъ отъ этого выбора зависитъ счастіе всей его жизни. Еслибы даже выборъ его былъ ошибочный, то пусть въ этой ошибкѣ будетъ виноватъ онъ, а не кто другой.

Молодой человѣкъ говорилъ такъ, какъ еслибы обсуждалъ вопросъ, который уже давно порѣшилъ для самого себя. Дѣвушка внимательно слушала его и глядѣла на него съ нѣжнымъ восхищеніемъ. Да, вотъ человѣкъ, котораго стоило любятъ! Человѣкъ, который съумѣетъ, если нужно, воевать за нее съ цѣлымъ свѣтомъ; вѣрный щитъ противъ бѣды, гранитъ, на который можно опереться въ день несчастія. Никогда до настоящей минуты Сильвія такъ мъ не гордилась.

-- Ты очень друженъ съ матерью? спросила она.

-- Я надѣюсь, что исполнилъ свой сыновній долгъ. Мы крупно поговорили въ прошлый разъ; эти вещи не легко забываются. Но я никогда не буду непочтителенъ къ матери. Я постараюсь доказать ей, что люблю и уважаю ее, хотя и поступлю въ настоящемъ дѣлѣ противъ ея воли.

-- А она добра съ тобой?

-- Добрѣе, чѣмъ прежде, если только можно. Но между нами пробѣжала черная кошка, и я знаю, что она несчастлива. Но мы должны предоставить все времени. Она проститъ со временемъ, когда ближе познакомится съ тобой.

-- Этого никогда не будетъ. Она предубѣждена противъ меня. Я прочла это на ея лицѣ. Но не будемъ говорятъ объ этомъ, Эдмондъ. что мнѣ за дѣло до всего этого, если ты меня любишь? Скажи мнѣ, какъ отнеслась къ нашей помолвкѣ миссъ Рочдель. Такъ, ли она разсердилась, какъ и твоя мать?

Лицо м-ра Стендена смягчилось, когда Сильвія упомянула о миссъ Рочдель.

-- Эсѳирь Рочдель! повторилъ онъ съ полу-безпечной нѣжностью, которая развивается въ тѣсномъ кругу мирнаго домашняго очага;-- о! это милѣйшая дѣвушка въ мірѣ, и послѣднею стала бы порицать то, отъ чего зависитъ мое счастіе. Я не думаю, чтобы она знала о нашей помолвкѣ. Я не говорилъ ей о ней и полагаю, что мать также объ этомъ умолчала. Ты не должна ожидать непріятностей отъ Эсѳири. Я умѣренъ, что она будетъ тебѣ другомъ и вѣрнымъ другомъ.

Сильвія поглядѣла съ сомнѣніемъ, во ничего не сказала.

-- А теперь, я долженъ бѣжать къ нимъ, сказалъ Эдмондъ, поглядѣвъ на часы.

Онъ пробылъ съ ней четверть часа, вмѣсто предполагаемыхъ пяти минуть. Какъ тихо протекли минуты, которыя онъ провелъ въ этомъ спокойномъ уголку, осѣненномъ поросшими мохомъ сливовыми деревьями! Неужели вся жизнь его протечетъ точно также, въ мечтательномъ блаженствѣ, столь сладкомъ, что заставитъ сомнѣваться въ его дѣйствительости. Нѣтъ! ему придется трудиться, его ждетъ тяжелая борьба съ судьбой. Домашній очагъ и любов будутъ подобны очарованному острову, къ которому онъ будетъ направлять свой челнъ, послѣ солнечнаго заката, по бурнымъ волнамъ житейскаго моря, моря труда и борьбы... къ благословенной гавани, укрывающей отъ бурь жизни.

-- Такъ скоро, Эдмондъ! произнесла дѣвушка безутѣшно.

-- Радость моя, я остался дольше, чѣмъ намѣревался. Maтушку скоро утомитъ этотъ людный лугъ и это яркое солнце. Я долженъ отвезти ее домой.

-- Ты можешь вернуться послѣ этого и поглядѣть, какъ дѣти будутъ пить чай.

-- Я бы желалъ этого отъ всего сердца. Но Тойнби должны обѣдать у насъ въ шесть часовъ. Мнѣ придется часа два просидѣть за столомъ... какъ разъ лучшую часть вечера... и дѣлать видъ, что я очень доволенъ своей судьбой. До свиданія.

Итакъ они разстались съ поцѣлуемъ, и Сильвія осталась весьма недовольною судьбой, казавшейся неумолимой. Она надѣялась, что Эдмондъ поможетъ ей напоить дѣтей чаемъ.

ГЛАВА IV.

Жмурки.

Сильвія поспѣшно покинула свой уголокъ, утонясь наблюдать за маленькими группами народа, которыя, встрѣчаясь другъ съ другомъ, останавливались, пожимали взаимно руки и бесѣдовали другъ съ другомъ въ теченіе пяти минутъ и больше, съ такимъ жаромъ, какъ будто испытывали нѣжнѣйшую преданность другъ въ другу, и затѣмъ расходились, чтобы съ такимъ же энтузіазмомъ пожимать руки другимъ группамъ. Обозрѣвая à vol d'oiseau картину, которую представлялъ Гедингемскій школьный базаръ, наблюдатель невольно приходилъ къ заключенію, что образованное общество страдаетъ пустотой. Люди постоянно улыбались и казалось необыкновенно рады были видѣть другъ друга, а между тѣмъ Сильвія замѣтила, какъ иные изъ этихъ восторженныхъ господь зѣвали, когда на нихъ никто не глядѣлъ.

Она вернулась въ ту часть огорода, гдѣ дѣти играли въ жмурки. Они стали умолять ее присоединиться къ нимъ, и самъ викарій, игравшій роль церемоніймейстера, настаивалъ на этомъ, такъ что ей нельзя было отказаться. Она неохотно согласилась принять участіе въ игрѣ и вскорѣ затѣмъ была поймана однимъ изъ мальчиковъ, который провелъ своими грубыми руками по ея лицу и головѣ, сжалъ съ тріумфомъ въ своихъ кулакахъ ея золотистая косы и заоралъ, что онъ поймалъ -- миссъ Керью.

Послѣ этого, Сильвіи завяэали платкомъ глаза и послѣ нелѣпыхъ вопросовъ о домѣ ея отца, ласковая рука викарія повертѣла ее на мѣстѣ и ей было предложено ловить, кого она хочетъ. "Она играетъ не особенно охотно, лукаво замѣчали перезрѣлыя молодыя лэди другъ другу. Такія невинныя развлеченія не имѣютъ цѣны въ глазахъ Сильвіи Керью, говорили онѣ, когда въ нихъ не участвуютъ молодые джентльмены, которые могли бы восхищаться ею".

Въ самомъ дѣлѣ, Сильвія скользила нѣсколько безпечно между искривленными яблонями и вишневыми деревьями, больше опасаясь какъ бы не оцарапать своего лица объ ихъ кривыя сучья, чѣмъ стремясь поймать кого-либо изъ участниковъ игры. Время отъ времени она протягивала впередъ руки и пыталась подглядѣть изъ-подъ носового платка, и съ этой цѣлью подымала голову, но викарій завязалъ платокъ вполнѣ основательно. Само правосудіе было не болѣе слѣпо, чѣмъ Сильвія Керью.

Вдругъ мальчики и дѣвочки присмирѣли. Каждый невѣрный шагъ Сильвіи не вызывалъ больше прежнихъ криковъ и воплей. Ей показалось, что она слышитъ чьи-то незнакомые голоса... голоса кавалеровъ, разговаривавшихъ неподалеку отъ нея; среди нихъ выдѣлялся одинъ голосъ, въ которомъ звучали тихія томныя ноты. Этотъ голосъ былъ для нея совершенно незнакомъ и отличался отъ гедингемскихъ голосовъ, по отсутствію въ немъ той добродушной звучности, которая отличала голоса мѣстныхъ обывателей.

Сильвія двигалась медленно и неохотно, неоднократно ударяясь головой о кривые сучья, за которыя цѣплялись ея волосы, но ничего не могла поймать руками, кромѣ перепутанныхъ вѣтвей, которыя попадались ей на каждомъ шагу. Она начинала чувствовать большое утомленіе и нетерпѣливо ждала приглашенія приготовлять чай... или какого-нибудь перерыва, который бы освободилъ ее отъ ненавистной игры... какъ вдругъ кто-то угодилъ какъ-разъ въ ея объятія.

Она поспѣшно ухватилась за свою добычу и ее тотчасъ же привѣтствовало громкое ура! къ которому присоединялся и голосъ викарія, точно она сдѣлала необыкновенную вещь, поймавъ это лицо. То не былъ ни мальчикъ, ни дѣвочка, принадлежащіе къ приходской школѣ. Ея любопытные пальцы ощупали не накрахмаленное ситцевое платье, не плисовую куртку, но тончайшее, мягчайшее сукно и бархатный воротникъ сюртука, очевидно" принадлежавшаго джентльмену.

Неужели то былъ Эдмондъ Стенденъ? Ея первая мысль была о немъ; ея тонкіе пальчики съ дрожью поглаживали сюртукъ, за который ухватились. Нѣтъ, это былъ кто-то вовсе не такой высокій и плечистый, какъ Эдмондъ. Она подняла руку и дотронулась до непокрытой головы. Мягкіе шелковистые волосы были прямы и жидки, а не густы и курчавы, какъ у Эдмонда.

-- Я не знаю, кто это такой, сказала она безпомощно, разочаровавшись отъ открытія, что это не Эдмондъ Стенденъ, хотя послѣ того, что онъ сказалъ, она не имѣла никакого основанія ожидать, чтобы это былъ онъ. Но любовь и разсудокъ не всегда идутъ рука объ руку.

-- Когда такъ, то вы должны заплатить фантъ, закричалъ пронзительный голосъ смѣлаго, большого мальчишки изъ разряда тѣхъ, которыхъ ничѣмъ не запугаешь.