В отдаленные века Мальта управляема была африканским князем Баттю. Гомер упоминает о сем острове под именем Гиперии и говорит, что на нем обитали феакийцы. Финикияне, поселив на нем колонию, назвали его Огигией. Греки завладели оным в 736 году до Р. Х. и дали острову имя Мелиты или потому, что на нем находили тогда мед, или же в честь нимфы Мелиты, дочери Дорисы и Нерея. От греков остров сей достался карфагенянам, многие надписи пунического языка найдены на нем Родосскими кавалерами. В продолжение войны за Сицилию римляне выгнали карфагенян и подчинили Мальту претору Сицилии. После падения Римской империи в половине V века по Р. Х. владели им вандалы, потом готы. В конце девятого столетия арабы сделались ее обладателями. В конце XI века норманны под предводительством графа Рожера выгнали аравитян, и Мальта с 1190 года принадлежала Сицилии. Карл д'Анжу, брат cв. Людовика, присоединил ее к своим владениям. Думают, что Жан Порцида положил на сем острове основание заговору, следствием которого была Сицилийская вечеря. После сего Мальта досталась королям Кастильским и Арагонским, и Карл V, испанский король, в 1630 году подарил ее изгнанным из Родоса кавалерам Иоанна Иерусалимского. С помощью христианских держав кавалеры укрепились, храбро защищались от турков, и впоследствии флот их с успехом защищал торговлю от хищничества варварийских морских разбойников. В 1798 году генерал Бонапарте на походе в Египет, как, вероятно, по тайному условию, высадил часть войска, и после нескольких выстрелов, столь сильные крепости сданы французам. Английская и российская эскадры блокировали Мальту два года. В продолжение блокады кавалеры, желая приобресть потерянную независимость, послали депутатов в С.-Петербург. Император Павел I, приняв, по желанию кавалеров, титло гроссмейстера, имел в виду благие намерения. Изгнанные из Франции роялисты в звании рыцарей нашли бы в Мальте убежище и, будучи таком образом отчуждены своего отечества, могли бы сопротивляться честолюбивым видам революционного правительства. Обет кавалеров покровительствовать мореходству христианских держав против турок, вероятно, переменил бы свое назначение. Введение греческого языка восстановило бы упадший орден, а Греция и Славония, получа сильное в европейской политике содействие, конечно, скоро возникли бы из своего ничтожества. Сильный российский флот соделал бы Мальту непреодолимой твердыней, свобода Италии в ней имела бы всегда готовых защитников правды, и если бы свершилось то, чего предвидящий монарх желал, то с достоверностью сказать можно, что Европа избавлена была бы от многих бедствий, которые она испытала в наше время. Как известно, Мальта за недостатком съестных припасов принуждена была сдаться англичанам прежде, нежели депутаты могли уведомить о снисканном ими высоком и надежном покровительстве. Орден короткое время пользовался своими преимуществами, потом уничтожен и теперь, хотя и сохранил еще своего гроссмейстера, но оный кроме титула не имеет никакой власти и как частный человек живет в Палермо. Мальтийцы отличаются нравами и обыкновениями, которых не изменили ни время, ни обстоятельства; они храбры, трудолюбивы, и хотя с неудовольствием, но терпеливо сносят свое порабощение. Учтивы к иностранцам и в образе жизни сходствуют с сицилийцами. Народ говорит испорченным арабским языком, дворянство же употребляет итальянский. Воздух, прохлаждаемый ветрами, здоров, но в городе летом бывают чрезмерные жары.