Безобразные получеловеки - нищие - бродят и ползают здесь такими толпами, что сей час родится вопрос: от чего так их много? Набожность здешних католиков, почитающих первейшей добродетелью не отказывать просящему милостыни, сделали нищенство прибыточным ремеслом. Вообще большая часть народа, по известному в Италии выражению, il Dolce, fare nient! работает ни больше, ни меньше, сколько надобно, чтобы не умереть с голода, на что при изобилии и дешевизне съестных припасов потребно очень мало; но чтобы не работать и ничего не делать, в чем итальянская чернь полагает все свое счастье, нищие с намерением растравляют у себя на теле раны, радуются, если сделались они неизлечимыми, и в сем случае состояние нищего несравненно лучше обеспечено, нежели трудолюбивого поденщика. Всего неприятнее видеть их на морской набережной, куда лучшее общество перед вечером выходит для прогулки: тут открывают они застарелые раны, исковерканные члены, снедаемые насекомыми, покрытые грязью и отвратительной нечистотой; жалобными страдальческими воплями вымучивают они подаяние. Нижние жилья больших домов, из человеколюбия, оставляются для убежища этих лазаронов; но они ночью, и даже в дурную погоду валяются по улицам и скрываются в портиках и подъездах. Один раз, идучи в театр, подал я нищему полталера; бывший со мной английский офицер сказал: "Конечно, вы не знаете, что сии несчастные существа не имеют нужды в подаянии; я могу вас уверить, потому что знаю это по опыту. Один нищий казался мне совсем умирающим; вынув испанский дублон (32 талера), спросил я у него: если у тебя такая сдача, так вот тебе талер. Казалось, прежде едва мог говорить он, а тут твердым голосом просил меня дойти до его жилища, и когда я согласился, то побежал впереди меня, хотя за минуту пред тем ноги у него были ужасно скорчены. Еще более удивился я, когда этот нищий вынес из своего подземелья четыре довольно больших мешочка, полных червонцами. Здесь есть такие, которые собирают по десяти тысяч червонных и более: недавно один из них перед смертью отказал своей дочери 10 000 талеров, а 5000 положил на украшение церкви своего прихода".