Флора, публичный сад, составляет наилучшее украшение Палермо; двумя проспектами разделяется он на четыре куртины. Одна представляет несколько островов с беседками и разных видов китайскими мостиками. Другая, английский сад, где дубы, кипарисы, платаны сочетаны с плодовитыми деревьями и благоухающими кустами роз, лаванды, лилий и ясминов. Третья насаждена редкими деревьями других частей света. Последняя куртина еще не кончена, она назначена для развалин. Восемь проспектов выходят из центра и в конце всех видны беседки или какое-либо иное здание; по сторонам оных крытые померанцевые аллеи, множество цитронных и апельсинных дерев, вместе с душистыми цветами, наполняют воздух благовонием. В центре сада, на осьмиугольной площади, обставленной клетками певчих птиц, и прекраснейшими статуями, стоит прекрасный фонтан, в мраморном бассейне коего плавают золотые рыбки. Другой фонтан в конце аллеи представляет Панорму (древнее название Палермо) в виде коронованной женщины, у которой внизу орел (герб Сицилии) и эмблема верности в подножии; древняя, превосходной работы группа.
В день рождения королевы сад и город был иллюминован. Померанцевые проспекты являли взору темно-зеленого цвета стену, усыпанную блестящими звездочками, между коими чрез некоторые расстояния поставлены были пирамиды, горящие белым огнем. Крытые аллеи, увешанные разноцветными фонарями, изображали, как на декорации, перспективу аркад. Фонтаны в чистых хрусталях дробили розовые, синие и фиолетовые огни. Вдали духовая музыка, вблизи грустная гармоника, и дамы в белых одеждах, как тени, гуляющие в Елисейских полях, представляли прелестное разнообразие, и Флора была в таком виде и убранстве, в каком стихотворцы описали нам волшебные сады. На набережной многолюдство кипело подобно волнам моря. Кареты, фаэтоны кружились и едва могли двигаться, смешавшись с народной толпой, дома на набережной горели соединенным огнем. Прекрасная Толедо украшена была прозрачными картинами. Палермо, объятый пламенем, казалось, погибал. На каждом шагу взор останавливался; но зритель от тесноты волей и неволей должен был идти вперед. Галантерейные лавки, модные магазейны и кофейные дома, находящиеся в нижних этажах, столь разнообразно освещены были, что Тодело являлась в блистательнейшем своем виде. Лампы, граненых хрусталей люстры, зеркальные подсвечники, шары с водой бросали свет свой на бронзы, серебро, искусно развешенные ткани, и вместе с разноцветными фонарями, помещенными на сводах ворот и на колоннах крылец и подъездов, дробя, преломляя, отбрасывая множество лучей, распространяли блеск и представляли миллионы светил, как бы силой чародейства сведенных сюда с небесного свода.
Королевский Ботанический сад, находящийся сзади Флоры, не обширен; но все лекарственные произведения четырех частей света в нем помещаются.
Палермо славится садами, он окружен ими, ни одна столица не может похвалиться лучшими; принадлежащие вельможам не уступают в великолепии царским. Они все регулярны, подстрижены, наполнены статуями, водометами, и вообще представляют более блистательности, нежели приятности. Дом Дюка де Бельмонте, занимающий дикие утесы при подошве горы Пеллегрино у моря, скоро садом своим, разводимым в английском вкусе, лишит славы прочие чрезмеру правильные сады.