ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

Книга д-ра Брук «В тайниках человеческого тела» является попыткой дать ребятам представление об устройстве и деятельности человеческого тела.

Способ автора оригинален: лейкоцит, путешествующий по организму и знакомящий своего спутника школьницу Надю с анатомией и физиологией человека.

Вот почему книга д-ра Брук может явиться интересным подспорьем к изучению анатомии и физиологии. Ни той, ни другой науки она, понятно, заменить не может; но для детей она будет интересна по живости изложения и, пробудив их внимание, повлияет на усвоение — в дальнейшем школьных занятий по гигиене.

Рассчитана книга на детей старшего возраста, а равно и школьников II ступени.

Проф. Н. Понятский

1927 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Предлагаемая книга результат нескольких лет педагогической деятельности в школах второй ступени и в кружках комсомольцев. Занятия по гигиене, которые без минимальных сведений по анатомии и физиологии не могут дать прочных результатов, проходили успешней, если те или иные процессы в организме человека изображались живо, «динамически». В таком случае заинтересованные учащиеся самостоятельно добывали учебники, требовали разъяснения не вполне понятных мест, просили изготовить вопросник для повторения пройденного, — словом, проявляли активность.

В составлении книги принял живое участие ряд лиц: т. М. Ценцинер, проф. Понятский и другие. Всем им автор приносит глубочайшую благодарность.

Просьба к читателям: — откликнуться и указать на недостатки. Такие указания будут приняты с благодарностью. Адрес: «Кунцево, Кунцевский проезд, № 7», или «Москва, Малый Черкасский. 26, Лечебный отдел Наркомздрава».

Д-р Г. Брук

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сон. Стройный незнакомец. Начало путешествия

Нельзя сказать, чтобы Надя хорошо понимала преподавателя анатомии и физиологии. Старенький врач преподавал по старинке. В то время, как прочие преподаватели заинтересовывали своими предметами, заставляли учеников работать самостоятельно, доктор говорил тихим и скрипучим голосом, вставлял в свою речь массу латинских слов и требовал их запоминания, словно школа II ступени — медицинский факультет.

Иногда он приносил таблицы, старые, обветшавшие, как он сам. Но и таблицы, засиженные мухами и испещренные латинскими названиями, мало помогали делу.

И уже если говорить правду, не одна Надя зевала на анатомии. Весь класс разделял ее скуку и моментально выбрасывал из головы все сведения, как только врач скрывался за дверью. Не один раз ученики поднимали разговор о необходимости сменить преподаватели, но в маленьком уездном городе как найти другого?

Приходилось мириться.

А как хотелось Наде знать получше да пояснее, как идет жизнь в человеческом теле, узнать, как и почему оно работает, что творится в мозгу, когда, она, Надя, решает задачу или говорит на собрании ячейки!

Однажды, повторяя анатомию, Надя устало положила голову на руки. Машинально она шептала: «чешуйчатая часть височной кости, скалистая часть, шиловидной отросток, канал для сонной артерии»… Но скоро ее мысли перепутались, и Надя, мерно дыша, заснула…

И вот снится Наде, что она, 16-летняя девушка, стоит перед громадным великаном, см. рис. № 1.

Рис. 1. (Из Боссэ). Если бы клетки тела человека были тех же размеров, что в левом углу рисунка, то человек был бы вышиною в 1.000 метров.

Колени великана окутаны облаками, а голова уходит в поднебесную высь. «Откуда он взялся, этот колосс, разве могут быть такие, гиганты», — удивляется она во сне.

Вдруг кто то тихи говорит:

— Посмотрите на меня, вы меня видите?

Она обернулась и увидела возле себя странное существо: скользкий шарик, непрерывно выпускающий то в одну то в другую сторону отростки; шарик был величиной с половину пшеничного зерна.

— Кто вы такой, как вы сюда попали? — спросила Надя с удивлением. По-моему, вы похожи на амебу, которую я видела на рисунке.

— Я и есть нечто вроде амебы. Но я живу внутри громадного человека; я составляю часть его тела, но бродячую часть. Я — лейкоцит, белое кровяное тельце.

— Ах, белое кровяное тельце. Да, вы, правда, очень похожи на амебу, но я и о вас слыхивала… Вы, наверно, не один ран были во всех уголках человеческого тела и должны знать его устройство.

— Конечно, — ответил лейкоцит.

— Так не совершите ли со мной экскурсию по человеческому телу? — спросила Надя, забывая, что она во много миллионов раз крупнее всякой амебы.

— С удовольствием, — ответил лейкоцит, — дотроньтесь только своим пальцем до меня.

Но едва Надя дотронулась пальцем до лейкоцита, как она почувствовала, что начинает уменьшаться и уменьшаться. Через 5 минут она была не больше самого лейкоцита.

— Ну вот и хорошо. Теперь мы отправимся в экскурсию. Следуйте за мной, потому что я могу пройти всюду, и вы увидите массу интересного.

Тут он протянул один из своих отростков (ложноножку). Надя крепко уцепилась за эту ложноножку и… проснулась.

— Фу, какой странный сон, — пробормотала она, — надо ложиться спать.

Разделась, юркнула в постель и, укрывшись одеялом, через минуту спала непробудным сном.

Но, видимо, мысль о виденном сне не оставляла ее в покое, и через минуту лейкоцит снова, ковыляя на своих ложноножках, подошел к Наде и дотронулся до ее руки.

Теперь Надя нисколько уже не удивилась. Но удивилась она, когда снова увидела гиганта-человека, уходящего головой выше облаков. Но теперь она заметила, что весь человек покрыт мелкими чешуйками вроде черепицы, налегающими одна на другую. (Рис. № 2).

Рис. 2. Поверхность человеческой кожи.

«Как же это? Неужели такова кожа?»

Лейкоцит заметил ее недоумение, рассмеялся и сказал: — Не забудьте, что вы уменьшились до размера обыкновенной клеточки: вы не крупней меня. И ваши глаза различают такие мелкие предметы, которых не могут различить обыкновенные человеческие глаза. Чешуя, покрывающая все тело человека, это омертвевшие роговые клеточки. Разве вы не замечали, что в бане они слупливаются под простыней, если вы энергично растираете кожу?

— Ах правда, я это видела.

— Ну, время дорого, — прервал ее лейкоцит, — следуйте за мной. Видите, здесь нескольких чешуек недостает?

— Вижу, но почему их нет?

— А это небольшая ссадина: человек и не заметил, когда он слегка поцарапал руку о подпилок, а для нас с вами это широкая дверь. Я пойду вперед: следуйте за мной, и мы войдем внутрь человека.

Выдвинув ложноножку, он осторожно двинулся вперед и начал погружаться, как в шахту, в небольшую царапину на коже.

— За мной, если вы не отказываетесь от путешествия.

Нади юркнула за ним; лейкоцит энергично действовал ложноножками, раздвигая клеточки, лежавшие под роговым слоем кожи; Надя от него не отставала им на шаг.

Скоро они оказались внутри человека.

ГЛАВА ВТОРАЯ

О клетке. Организм нового знакомца. По лимфатической системе

— С чего же мы начнем ознакомление с человеком? — спросила Надя.

Лейкоцит важно вытянул вперед одну из своих ложноножек и, указывая на узкий канал, тянувшийся впереди извилистой лентой, сказал:

— Вы видите эту щель? Мы проберемся к ней, а там двинемся дальше очень удобным способом. Но добраться до щели нам будет нелегко.

— Хорошо, но что это за щель?

— Это лимфатическая щель, которой начинается система млечных или, как их называют, лимфатических сосудов. Давайте двинемся вперед. Пока мы будет проталкиваться через ряды клеточек, мы обо всем успеем переговорить.

И они пошли.

— Надо вам сказать, — говорил лейкоцит — что человек очень сложен и велик. Но он весь состоит из клеточек. Клеточки же состоят из протоплазмы. Протоплазма в переводе на русский язык означает «первичное образовательное вещество».

Если вы хотите иметь представление о протоплазме, вспомните о белке сырого яйца; это и есть, в сущности говоря, протоплазма.

Я тоже, конечно, состою из протоплазмы, но в моем теле она погуще, чем в яйце, и несколько иного состава. Притом же, вы видите, я одет в очень тонкую, но довольно прочную и гибкую оболочку. Все живое непременно состоит из протоплазмы. А протоплазма организована в клетки, и весь организм сложен из клеточек.

Говоря это, лейкоцит продвигался вперед; Надя от него не отставала. Лимфатический канал заметно приближался.

— Нужно Вам сказать, — продолжал лейкоцит, — что каждая клетка даже такого сложного организма, как человек, до известной степени самостоятельна. В каждом клетке имеется, помимо протоплазмы, ядро. (Рис. № 3).

Рис. 3. Схема строений клетки. 1 — Оболочка клетки. 2 — Протоплазма. 3 — Ядро. 4 — Продукты жизнедеятельности клетки и запасные вещества. 5 — Клеточный сок.

Оно является как бы генеральным штабом клетки; при его наличии клетка способна двигаться, если она не соединена с другими клетками; может принимать пищу, расти и размножаться.

Если удалить из клетки ядро, она потеряет способность принимать пищу, расти, размножаться и в конце концов погибнет.

— А у вас есть ядро? — перебила его Надя.

— А как же, чуть не час со мной разговариваете, а не разглядели, что у меня ядро имеет форму «подковы». (Рис. № 4).

Рис. 4. 1 — красные кровяные тельца. 2 — Белые кровяные тельца — лейкоциты.

— А я и не заметила, меня смутила новизна обстановки.

Лейкоцит сбавил тон и продолжал:

— Между прочим, ость другие лейкоциты, у которых по два и даже три ядра; а есть белые кровяные тельца, у которых крупное ядро, окруженное узеньким ободком протоплазмы. Теперь вы замечаете? Мы раньше продвигались мимо ороговевших чешуек; это были омертвевшие клетки, теперь мы продвигаемся мимо живых клеток, составляющих кожу; каждая клеточка получает все, что ей нужно, из крови и отдает ей все то, что клеткам ненужно. Нам надо попасть именно в кровь, а с кровью мы попадем решительно во все уголки многоклеточного человеческого организма. Вы не устали?

— Немного устала.

— Давайте отдохнем.

Лейкоцит расположился между двумя клетками, имевшими вид помятых призм.

Надя устроилась рядом с ним.

— Давайте, однако, не терять времени. Я ведь вам еще далеко не все объяснил. Так вот, организм состоит из клеток самых разнообразных по форме, величине и по своей специальности.

Каждая клетка выполняет свое дело и за это получает защиту и пищу от прочих клеток. Между клетками, следовательно, происходит обмен продуктами своего производства, обмен веществ; но не думайте, что клетка всецело и всегда зависит от организма. Конечно, она нуждается в услугах; ей нужно дать кислород и взять у нее углекислоту; клетке нужно доставить питание, и взять ненужные и вредные для нее вещества. Вне организма клетка этих услуг не находит и гибнет. Но в последнее время ученые нашли способ вне организма снабжать клеточки кислородом, пищей и держать их в подходящей температуре.

Пищей клеточкам служит обычно кровь, которую ученые особым способом освобождают от кровяных телец и от того вещества, которое вызывает ее свертывание. Говори просто, это — жидкая часть крови. Она и является питательной «средой» для клеток.

Меняя время от времени питательную жидкость, ученые удаляли вредные продукты обмена и снабжали клеточки новыми запасами пищи; клетки очень хорошо росли и размножались, и не только клетки, месяцами и годами жили отрезанные пальцы и уши. Даже сердце покойника, помещенное в аппарат, снабжавший его соответствующей пищей и кислородом, долго работало.

Убивали курицу, доставали из нее остановившееся сердце и оживляли его в особом приборе. После этого курицу съедали, а сердце, лишившееся хозяина, билось целыми днями.

Надя широко открыла глаза.

— И вы… вы не шутите?

— Не думаю даже. Все зависит от условий; если можно существовать, клетка живет, независимо от того, связана ли она с организмом или самостоятельна.

Но, само собой, в организме все клеточки друг с другом связаны и друг от друга зависят. Они отличаются друг от друга, так как выполняют те или иные обязанности, а для этого надо иметь то или иное строение, тот или иной состав. Мы с вами пропутешествуем по организму, и вы увидите, каково различие между клетками. Одни предназначены для работы и движения, другие для защиты поверхности тела, третьи должны служить опорой телу, составляя скелет, четвертым надо вырабатывать соки для переваривания пищи и т. д. Я не имею возможности перечислить все категории клеток человеческого организма. Это, моя милая, надо видеть. Однако, вы не находите, что пора отправиться дальше?

Но Надя еще не вполне отдохнула. С непривычки, она чувствовала себя не в своей тарелке. Поэтому она заявила:

— Если вам некуда спешить, то давайте отдохнем еще немного, а вы тем временем еще кой-что расскажете.

— Согласен. Итак, клетки очень различны: но почти повсюду они образуют значительные скопления для того, чтобы соединенными усилиями выполнить ту или иную роль. Одна костная клетка, можно сказать, ничего не значит. Но миллионы таких клеток образуют кость, или, как ученые говорят, «костную ткань». Имеется покровная ткань, нервная ткань, мышечная ткань: связки, сухожилия и хрящи образуют так называемую соединительную ткань, потому что они соединяют прочие ткани друг с другом. Разновидностью соединительной ткани будет между прочим и костная ткань.

А ткани складываются в органы. Возьмем руку; она облечена в кожу, это покровная ткань; под кожей находится известное количество жира, это жировая ткань, которая относится к соединительной; затем имеются мускулы, это мышечная ткань; имеются сухожилия, хрящи, кости в глубине руки опять-таки разные виды соединительной ткани; имеются нервы: рука, ведь, чувствует боль, да и движутся мускулы вследствие работы нервов, значит есть нервная ткань. А все вместе взятое составит руку, то-есть определенный орган, имеющий определенное значение для человека.

— Но вы не обо всем мне сказали, — перебила Надя, — вы забыли о крови: ее, ведь, порядочно в руке.

— Кровь имеется решительно всюду, — заявил лейкоцит, — ну что ж, кровь тоже ткань, но — жидкая ткань.

— А к какому виду тканей следует отнести кровь?

— К соединительной, и вот почему: во-первых, она действительно соединяет все ткани и органы человека друг с другим. Обмен продуктами производства возможен только благодаря крови: это она, омывая клетки, снабжает их тем, что им нужно, и забирает у них то, что для них лишнее. А кроме того, она одного происхождения с остальными разновидностями соединительной ткани: костной, хрящевой и волокнистой.

Итак, кровь особый вид соединительной ткани.

Однако мы с вами уклонились: органы соединяются друг с другом и образуют организм, в котором все связано, все служит на пользу друг другу.

Ну, а теперь двинемся дальше. Мы дойдем до лимфатической щели, Вы знаете, что в организме человека существуют две системы, тесно связанные друг с другом: кровеносная и лимфатическая. О кровеносной вы слыхали не один раз, и нам еще придется с ней столкнуться. Лимфатическая же система наполнена мутно-белой жидкостью, которая называется лимфой, и состоит из узких щелей между клетками и лимфатических сосудов.

— А за чем нужна лимфатическая система? — спросила Надя.

— Нужна она по многим причинам: во-первых, через тоненькие кровеносные сосуды, стенка которых состоит из одного слоя клеток, часть кровяной жидкости продавливается; эту продавленную часть кровяной жидкости можно назвать основной составной частью лимфы: ее надо собрать и вернуть обратно в кровяной ток, иначе кровь станет чрезмерно густой и течь по кровеносным сосудам не будет. Понятно тебе?

Лейкоцит, видимо, увлекся и не заметил, как он с холодного «вы» перешел на дружеское «ты».

Наде была приятна такая простота, и она решила быть с ним на «ты».

— Затем через лимфатическую систему всасываются в кишечнике жиры и частью белки; но это мы с тобой увидим, когда попадем в кишечник.

А во-вторых, лимфатическая система выполняет еще одну обязанность; но и это ты увидишь впоследствии.

Надя стала просить, чтобы ей сейчас же все разъяснили, лейкоцит отказался.

— Видишь, — сказал он, мы уже у лимфатической щели; начало нашего путешествия мы проделали; сейчас мы попадем в жидкость, находящуюся в лимфатической щели — это лимфа. Ее состав сложен; здесь есть многие вещества, белки, жиры, углеводы. По этой жидкости мы будем продолжать часть нашего путешествия. Ты готова?

В этот момент Надя почувствовала, что ее ноги погрузились в довольно густую мутновато-белую жидкость; и она оказалась посредине лимфатической щели; лейкоцит держался за нее: в щели было слабое, еле заметное течение; этому течению они оба отдались и медленно поплыли. Скоро щель превратилась в узенький сосуд, шириной много меньше волоса. Впрочем, по мере движения вперед, сосуд постелено расширялся, течение тоже стало заметно быстрее. И почти не замечая, как это случилось, оба они оказались в довольно просторном лимфатическом сосуде, который направлялся от лица человека в глубь шеи.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Заградительный отряд. «Завтрак» лейкоцита. Встреча с палочками холеры и чахотки. Путешественники в вене

Теперь они плыли, не затрачивая почти никакой энергии.

Лейкоцит молчал. Надя вглядывалась в окружающую обстановку. Везде один ряд клеточек, наполненных протоплазмой, а за ними тоненькая оболочка в виде пленочки. «Как тонок лимфатический сосуд», — подумала она и тут же вспомнила слова, вычитанные ею из учебника: «Если сложить тысячу таких стенок, то получится слой толщиною едва в один миллиметр, и тем не менее все это состоит из такой массы клеток».

Между тем сосуд заметно становился шире, а стенка плотнее. По крайней мере за внутренним слоем смутно вырисовывались еще клетки. По временам в сосуд вливались другие лимфатические сосудики размером поменьше, после чего сосуд становился шире, а стенка толще.

«Совсем как речка впадает в реку», — мелькнуло в голове Нади.

Вдруг толчок, и Надя с лейкоцитом оказались во внезапном расширении сосуда. Лейкоцит сказал:

— Мы сейчас попадем в лимфатическую железу.

И, действительно, через несколько мгновений они были внутри железы. Это был обыкновенный узелок, который всякий человек может иногда у себя прощупать на шее позади и пониже ушей или под нижней челюстью. У Нади тоже было несколько таких железок, и она их прощупывала у себя не раз.

И теперь она очень интересовалась узнать, как железа устроена. Словно угадав ее желание, лейкоцит заговорил:

— Лимфатический узелок — это заградительный отряд для разных врагов человека и, кроме того, пункт, где производится и мобилизуется его защита. Этот узелок разделен перегородками на несколько отделений (рис. № 5), в которых вырабатываются те белые шарики с большим ядром и узеньким ободком протоплазмы, которые мы с тобой уже видели.

Рис. 5. (Из Боссэ). Схема строения лимфатического узла. 1 — Приносящие лимфатические трубки. 2 — Выносящее лимфатические трубки. 3 Кровеносные трубки. 4 — Перегородки. 5 — Места образования белых кровяных телец.

— А все же я проголодался. Да, кстати, есть и пища: можно позавтракать.

Не дожидаясь ответа, он, к удивлению Нади, направился к толстой палочке, лежавшей неподвижно между клетками перегородки лимфатического узелка. Вытягивая своя ложноножки, он осторожно и настойчиво начал к ней приближаться. Палочка, словно не замечая его, спокойно лежала. Теперь только Надя заметила, что она слегка изогнута, в виде запятой, а на конце у ней тоненький жгутик, в виде ниточки. Лейкоцит тем временем приблизился к ней вплотную, затем он начал обтекать ее, охватывая ее протоплазмой со всех сторон.

Жгутик палочки слегка дрожал; впрочем, вскоре после того, как палочка оказалась внутри лейкоцита, жгутик перестал быть заметным. Да и сама палочка начала как бы расплываться; ее очертания стали бледными и словно размытыми: она таяла, словно кусок сахара, брошенный в стакан чаю. Скоро ее совсем не стало видно; зато лейкоцит заметно пополнел.

Растворив (переварив) в себе палочку, он добродушно сказал:

— Хорошо, когда позавтракаешь. А знаешь ли ты, что это была палочка холеры?

— Холеры… — пролепетала она, — бежим отсюда скорей…

Лейкоцит расхохотался.

— Ха-ха-ха, — гремел он, — чего пугаться? Ведь ее уже нет: я уничтожил ее.

Видя его веселье, Надя успокоилась и спросила:

— Но как же она попала сюда, эта холерная палочка?

— Право, трудно сказать; должно быть, муха, посидевшая на выделениях холерного больного, села на щеку человека и оставила на ней палочку холеры; а человек поцарапал то место, где муха сидела, и таким образом втер палочку в кожу; они попала в лимфатическую щель и здесь в узелке задержалась. Я ее и уничтожил. Если бы я ее не съел, то съел бы другой лейкоцит.

— А, теперь я понимаю, — сказала Надя: вы вроде нашей Красной армии в теле человека.

— Да, мы бродим по всему организму, и где найдем бактерии или просто погибшие клетки, мы их съедаем и уничтожаем. В лимфатических узлах бактерии задерживаются и уничтожаются одноядерными белыми тельцами, которые производятся десятками тысяч в глубине узелка, между перегородками. Здесь их родина.

— А где же твоя родина? — спросила Надя.

— Я произошел в костном мозгу, — ответил лейкоцит, — но благодаря своей способности передвигаться, побывал в очень многих уголках человеческого тела и знаю его тайны. Дай срок, и тебя со всем этим познакомлю.

— Хорошо. А скажи-ка, что это там за полусогнутые палочки лежат, окруженные массой белых кровяных телец.

Лейкоцит нахмурился.

— Это палочки чахотки; они тоже попали в человека.

К сожалению, против них мы бессильны. Эти палочки бронированы; они одеты веществом, похожим на воск и на жир; так это вещество и называется «жировоск»; но благодаря этому обстоятельству, мы не можем переварить проклятую палочку чахотки..

— Так, значит, этот человек пропадет. Ведь у него нет защитников.

— Ну, это не так просто. Хотя мы не можем переварить эту палочку, но зато мы можем задержать ее и не пустить дальше.

Видишь, какая масса белых телец окружила эти палочки? Небось, не выпустят. И если их мало, в узелке начнут вырабатываться лимфатические тельца в увеличенном количестве. Узелок сам увеличится и станет прощупываться в виде горошины. Обыкновенно нормальная лимфатическая железа не заметна снаружи тела и не прощупывается. Но если в нее попала такая дрянь, как палочка чахотки, железа задерживает их и увеличивается, как бы припухает, и люди ее прощупывают в своем теле.

— Значит, — сказала Надя, — и у меня на шее в железках палочки чахотки?

— Возможно, но это не так страшно. Если организм крепок, то палочки не выйдут из кольца окруживших их телец, они их будут держать в плену долго-долго; а тем временем организм выделит вокруг палочек известь; весь бугорок из палочек и шариков пропитается известью, и враги останутся как бы в каменной тюрьме. У многих людей имеются такие объизвестленные узелки, и это им нисколько не мешает.

— А если организм слаб?

— Тогда палочки чахотки погубят белые кровяные тельца; весь бугорок распадается, и палочки проникнут дальше. Шаг за шагом они будут разрушать тело больного, пока он не погибнет. Но тебе бояться нечего. Ты, по-видимому, человек крепкий. Гляди, мы уже выходим из железки.

И, действительно, они находились уже в широком выводном протоке, который скоро круто свернул вниз.

— Теперь мы приближаемся к кровеносному сосуду, — сказал лейкоцит, — мы попадем в крупную вену; я уже не раз бывал в ней.

Лимфатический сосуд быстро расширялся. Вдруг Надя почувствовала как бы толчок и очутилась в очень широком сосуде, — по крайнем мере противоположный край был еле виден. Лейкоцит держался возле нее и говорил:

— Видишь, мы уже в крови; посмотри, вместо мутновато-белой лимфы мы находимся среди темно-красной крови. Ты видишь?

— Конечно, вижу.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Родственники лейкоцита. Проводники крови. Разрыв сосудов

Наши приятели попали, наконец, в крупную вену, впадающую в сердце. По сравнению с лимфой, здесь было как бы столпотворение вавилонское; кругом них кишмя-кишели овальные тельца желтовато-зеленоватого цвета; по временам их обгоняли лейкоциты, удивительно похожие на спутника Нади; однако, у них были самые разнообразные ядра; тут же неслись какие-то мелкие пластинки. Все это мчалось в одном направлении, перегоняя друг друга (рис. № 6).

Рис. 6. Красные кровяные тельца под микроскопом. S — красное тельце сбоку; большой зернистый кружок — белое тельце.

— Видишь овальные тельца? — спросил лейкоцит, — это красные кровяные тельца; их очень много; в каждом кубическом миллиметре крови здорового мужчины их около 5 миллионов; у женщины немного поменьше около 4 миллионов с половиной; люди их назвали «красными кровяными тельцами». На самом же деле они не красные, а желтовато-зеленоватые. Но когда они лежат массой, толстым слоем, они кажутся красного цвета; они очень важны для человека; в них находится особое вещество, которое принадлежит к белкам и называется гемоглобин. Это чудесное вещество обладает способностью соединяться с разными газами; между прочим, оно соединяется с кислородом и окисью углерода и углекислотой; теперь в вене гемоглобин шарика соединен с углекислотой, оттого-то кровь приняла такой темный оттенок.

— Все это так, — перебила его Надя, — но, скажи, эти красные кровяные шарики ведь клетки?

— Безусловно, клетки.

— Почему я не вижу в них ядра?

— Я тебе скажу, что красные кровяные тельца не содержат ядра только у человека и родственных ему млекопитающих животных. У всех же птиц, рыб, гадов, вообще у всех прочих животных они содержат ядро, и в этом отношении ровно ничем не отличаются от прочих клеток тела. У человека кровяные тельца до их созревания имели ядро; в мастерской, где они производятся, они все снабжены ядрами; но прежде, чем покинуть мастерскую, они лишаются ядра; и поэтому не способны ни к размножению, ни к питанию, — они как бы живые трупы. Просуществовав две-три недели, они гибнут обычно в селезенке, которая является для них как бы генеральным кладбищем…

— Странно, — промолвила Надя, — где же эта мастерская?

— Она в костном мозгу. Ты, ведь, знаешь, что в костях, особенно в крупных трубчатых костях, находится мозг. Но есть мозг желтый и есть красный. Красные кровяные тельца производятся только красным костным мозгом. Однако, если в организме острая недостача в красных тельцах, то желтый костный мозг, который иначе называется жировым, превращается в красный; таким образом увеличивается количество красного мозга.

Это часто бывает после больших кровопотерь, ну хотя бы после несчастных случаев, окончившихся отнятием руки или ноги.

Если даже, несмотря на увеличение производства, недостает красных телец, то костный мозг выпускает их в кровь не вполне созревшими, содержащими еще ядро; тогда в крови находятся красные тельца с ядрами. Это бывает обыкновенно при злокачественном малокровии, очень опасным для жизни.

Надя встревожилась.

— Вот и я малокровная, доктор говорит, что у меня большое малокровие; неужели и у меня красные тельца с ядрами?

— Нет, не беспокойся, ничего этого у тебя нет. Злокачественное малокровие болезнь, конечно, очень серьезная; но она и очень редка. Обычное же малокровие состоит даже не в уменьшении числа красных телец, а просто в уменьшении количества гемоглобина. И излечивается оно довольно легко. Вот видишь, в организме человека, в котором мы путешествуем, нет ни одного ненормального шарика, — все здесь благополучно.

Пластинок же в каждом кубическом миллиметре около 300.000 штук; они очень важны; в случае кровотечения они распадаются и дают толчок свертыванию крови; ты, ведь, знаешь, что если поцарапать палец или вырвать зуб, то кровь сама перестанет течь. Это происходит благодаря тому, что в крови образуется особое вещество, фибрин, и в его образовании принимают большое участие кровяные пластинки. Ценою их гибели покупается образование этого вещества; благодаря этому, человек не погибает от малейшего пустякового кровотечения и остается в живых.

— А вот я видела, один молодой человек ехал на велосипеде и попал под автомобиль; у него раздробило ногу, и кровь била фонтаном; на улице образовалась лужа крови. Не знаю, остался ли он в живых; его увезла карета скорой помощи.

— Это оттого, что автомобиль повредил какую-нибудь крупную артерию. Обычно же кровотечение из вен, особенно из мелких, кончается само собой. Но при некоторых болезнях кровь не свертывается, получается кровоточивость. И человек истекает кровью при малейшей царапине, при ничтожном порезе.

— А что такое артерия, с которой ты говорил раньше?

— Теперь мы находимся в вене; венами называются сосуды, по которым кровь движется к сердцу; артериями же называются сосуды, по которым кровь направляется из сердца в разные части тела. Стенка у вен мягкая и податливая; у артерий стенка толстая, плотная; в ней много гибких (эластических) волокон, словно в резиновых подвязках. Если повредить артерию, она не спадается долго, и кровь из нее бьет фонтаном, иногда на метр высотою. Кровь в таких случаях бьет толчками: а из вен кровь течет ровно и тихой струей.

— Теперь мне понятно; но я вижу в крови еще лейкоцитов: много ли их в крови?

— Обычно тысяч 6-10 в каждом кубическом миллиметре; иногда, больше, иногда меньше.

При некоторых болезнях число их уменьшается: например, при брюшном тифе; при других — число увеличивается.

А иногда, должен сказать тебе, количество лейкоцитов увеличивается во много раз и доходит до 200–300.000 в каждом кубическом миллиметре. Это очень опасная болезнь; она называется белокровием; люди еще не научились излечивать ее окончательно; поэтому, рано или поздно, человек, болеющий белокровием, умирает.

— Ах, — сказала. Надя, а я думала, что вы, лейкоциты, наши защитники и охранители Чем больше вас, тем лучше. А оказывается…

— Оказывается, что во всем нужна мера; нехорошо, если защитников больше, чем нужно. Но ты не знаешь еще, какое значение имеет кровь вообще для организма. Так я тебе расскажу.

— Рассказывай, я слушаю.

— Ты уже видела разные тельца и пластинки; но помимо этого в крови есть еще жидкая часть. Кровь очень важна для организма; нет уголка в теле человека, в котором бы не было кровеносных сосудов. Эти сосуды гораздо тоньше волоска, а потому и называются волосными сосудами; по своему строению они очень напоминают собой тот лимфатический сосуд, в котором мы начали свое путешествие. Та же тоненькая оболочка вроде пленки и на ней один ряд клеток. И вот кровь, проходя по такому волосному сосудику, вступает в обмен с клетками организма. (Рис. № 7).

Рис. 7. Обмен вещества в тканях тела животного; а, б, в, г и т. д. — различные клетки тела.

Эти клетки прежде всего забирают из красных телец кислород, а взамен кислорода отдают углекислоту, а затем клетки выбирают из жидкой части крови различные питательные вещества; а взамен отдают различные свои продукты, которые им не нужны. Иногда эти продукты, не нужные для клеточек того или иного органа, очень нужны для других клеток организма. Здесь кровь является как бы распределителем между клетками; а иногда продукты жизни и работы клеток вредны решительно для всего организма, — вот хотя бы углекислота; она не нужна вовсе; поэтому она удаляется из организма. Есть и другие вредные продукты, ну хотя бы мочевина и мочевая кислота; они тоже удаляются из организма; углекислота из легких, а мочевина из почек. Все это называется обменом веществ. Запомни это название.

— Запомню, нам еще об этом не говорили, — ответила Надя.

— Вот теперь видишь, что между клетками организма идет обмен. Он совершается благодаря наличию крови, но между организмом и внешним миром тоже идет обмен. Он совершается через легкие, почки, кожу, пищеварительный аппарат. И пока идет обмен в клетке, она живет; пока совершается обмен веществ между человеком и окружающей средой, он жив. Если нет обмена веществ, нет и жизни.

— Теперь тебе ясно, что если бы кто захотел сосчитать, сколько волосных сосудов в человеке, ему бы это не удалось: до того велико их число; правда, они и непрочны, но их страшно много. Случалось тебе ушибаться?

— Сколько раз.

— При этом получался синяк; это не что иное, как разрыв волосных сосудов и кровоизлияние. Обычно это не опасная вещь. Опасно только кровоизлияние в мозгу. А в прочих местах, особенно снаружи, это пустяковая вещь.

— Конечно, пустяковая, — засмеялась Надя, — вот и у меня на руке синяк, хочешь покажу.

И она показала синяк, успевший уже стать желто-зеленым.

— А, — сказал лейкоцит, — гемоглобин уже начал разлагаться; синевы осталось уже мало. Желто-зеленые участки скоро заживут, и все будет, как было.

— А я не знала, что цвет синяка изменяется от разложения гемоглобина.

— Представь, это так…

Надя была поражена ученостью своего спутника — лейкоцита.

Пока шли эти разговоры и объяснения они продвигались по вене ниже и ниже. Давно уже до уха Нади доносился какой-то равномерный и ритмический гул. Теперь она почувствовала, что движется вниз как-то толчками. Словно кто-то притягивает всю массу крови к громадному резервуару. Лейкоцит сказал:

— Мы приближаемся к сердцу.

Вена, но которой они плыли, расширилась еще больше.

— Мы подходим к правому предсердию — сказал лейкоцит, — когда человек вздохнет, и его грудная клетка расширится, мы попадем в сердце. Держись за меня.

Тут человек с силой втянул в себя воздух — по-видимому вздохнул; грудь расширилась, и масса крови в которой находились и наши приятели, попала в правое предсердие.

ГЛАВА ПЯТАЯ

В сердце. Без руководителя. Радостная встреча. Мотор организма и его работа

Надя сразу почувствовала, что они попали в важный орган; здесь все кипело и бурлило. Вдали как-будто что-то хлопало и громыхало.

«Это работает клапан, отделяющий предсердие от желудочка», — подумала Надя и не ошиблась.

В водоворотах крови надо было смотреть в оба, чтобы не потерять руководителя — лейкоцита. Приглядевшись к стенке предсердия, Надя заметила, что она равномерно, начиная от устья вены, начала сокращаться, словно в приступе судороги. Она почувствовала, что ее сдавливает со всех сторон и толкает вниз. Только она успела проскользнуть через широко зияющее отверстие, как над ее головой что-то с шумом захлопнулось.

В испуге она стала искать знакомого лейкоцита, но его нигде не было видно.

В чужой обстановке, одна, Надя пришла в отчаяние. «Не лучше ли уцепиться за что-нибудь и подождать?» — мелькнуло в ее голове. Она уцепилась за небольшой выступ сердечной стенки и стала ждать.

Как ни скудны были ее сведения по анатомии, она все же знала, что сердце человека состоит из четырех камер (отделений) (рис. № 8).

Рис. 8. Строение сердца: а — левое предсердие, b — левый желудочек, с — правое предсердие, d — правый желудочек, е — желудочно-предсердечные клапаны.

Она знала, что находится теперь в правом желудочке; что между правым желудочком и предсердием есть отверстие, закрывающееся трехстворчатым клапаном. Этот клапан — блестящий и гладкий, был прямо над ее головой. Протянувши кверху руку, она могла коснуться до одной из его створок. К створке шли толстые канаты, соединявшиеся вдали на крупном мускуле, имевшем форму усеченного конуса.

«Если бы я была, прежнего роста, — подумала Надя, эти канаты показались бы мне тоненькими и нежными сухожильными нитями».

Очевидно, когда мускул сокращался, нити тянули створку и заставляли ее открываться. Приглядевшись, Надя заметила, что от этой же створки другие нити шли к другому мускулу, лежавшему невдалеке от первого. Но особенно долго приглядываться Наде не пришлось. Над ее головой просунулась тоненькая ложноножка, а затем другая; потом с величайшими затруднениями стало протискиваться слизистое тельце, и к своему несказанному удовольствию Надя увидела своего знакомца.

Лейкоцит, видимо, был рад не менее Нади. Очутившись возле нее, он сказал:

— Ты хорошо сделала, что подождала, меня. Я, признаться, на это надеялся. Впредь старайся меня не терять.

— Хорошо, — ответила Надя, — но почему нити от створки клапана идут к двум мускулам?

— Если бы каждая створка зависела только от одного мускула, то заболей этот мускул, створка не могла бы работать. А теперь, если тебе не скучно, дай мне отдохнуть, а я покамест растолкую тебе, как работает сердце. Ты видела пожарный насос?

— Не только видела, но знаю, как он устроен, — живо ответила Надя, — в пожарном насосе одновременно работают как бы два насоса: и всасывающий и нагнетательный.

— Ну, так работа сердца напоминает работу пожарного насоса. Всего-то оно не больше кулака нормального человека: но оно двумя перегородками разделяется на 4 камеры: две верхних называются предсердиями, а две нижних желудочками. Предсердия главным образом всасывающие насосы; желудочки же нагнетают кровь и выталкивают ее очень энергично. Оба предсердия сокращаются одновременно, желудочки тоже; но когда предсердии работают, желудочки отдыхают, и наоборот. Помимо этого, сердце вообще имеет кратковременные паузы, в течение которых оно отдыхает; видишь ли, сердце работает всю жизнь; еще в утробе матери оно начинает свою работу и не прекращает ее до конца дней человека, а человек, ведь, может прожить и до 100 лет. Вот, если тебе не лень, подложи несколько яиц под курицу и дня через три возьми одно яйцо и осторожно начни снимать с него скорлупу. Если тебе посчастливится, то ты над желтком увидишь красную точку, которая то сжимается, то расширяется: это сердце будущего цыпленка.

Ну, а раз сердцу надо работать всю жизнь, то оно работает с паузами; после каждого сердечного сокращения следует отдых. И если сложить в течение суток все те моменты, которые сердце отдыхает, то получится около 15 час., так что на долю работы приходится около 9 часов.

Надю словно осенило:

— Ага, так вот почему рабочие требуют восьмичасового рабочего дня: если к 8 часам работы прибавить время ходьбы на завод и домой, то выйдет около 9 часов.

— Правильно, — ответил лейкоцит. — Мы все в этом организме зависим от правильной работы сердца. И вот что интересно, сердце — мышца; оно состоит из мышечных клеток, которые, однако, настолько тесно соединены друг с другом и так замысловато переплетаются, что очень трудно определить, где одна клетка кончается и где начинается другая. Клетки эти кажутся исчерченными поперечно; такие мышцы в прочих частях тела действуют по воле человека; а в сердечной работе воля ничего не может: — ни ускорить ни замедлить. Здесь полная независимость или, как говорят, автономия от воли.

— И автоматизм, — добавила Надя.

— Да, и автоматизм, то-есть машинообразность.

— Но, позволь, при неприятностях болит сердце. Так щемит, что невольно за него хватаешься. А когда что-либо радует, то делается весело, и сердце радуется, прыгает, чуть не выскочит из груди. В чем же тут дело?

— Ну, тут дело вот в чем. Сердце само очень зависит от нервной системы. Мы вот с тобой будем в крупных артериях, и ты увидишь, что их просвет может быть то уже, то шире, смотря по тому, как на их стенки действует нервная система. При неприятных известиях просвет артерий суживается; особенно это заметно на лице; человек бледнеет, то-есть крови в лице меньше. Понятно, что сердцу труднее проталкивать кровь при узких просветах; его работа увеличивается, и оно скорей устает; человек чувствует стеснение в груди, в сердце. При радостных известиях просвет артерий расширяется; лицо розовеет; сердцу легче работать; получается очень приятное чувство легкости и свободы в грудной клетке. Неправильно выражение: «сердце радуется, сердце болит». Радуется мозг страдает мозг, а на работе сердца все это сказывается.

— Но в таком случае, нельзя сказать, что сердце самостоятельно и не зависит от прочих частей организма.

— Сердце не зависит от воли человека. Усилием воли человек не может приказать сердцу остановиться. Или, когда оно останавливается, и человеку хотелось бы жить, он не может усилием воли приказать сердцу работать. Если у человека сердце дает 74 сокращения в минуту, то усилием воли нельзя его заставить ускорить работу до 120 ударов или замедлить до 40. Но сердце зависит от мозга, легких, от пищеварительных органов, как и они зависят от него. Человек — очень сложный организм. И все части этого организма зависят в своей работе друг от друга.

Бывают случаи, когда сердце почему-либо не может работать и останавливается. Такая остановка означает смерть человека, так как значение сердца слишком велико. Это оно своей работой снабжает свежей кровью все клетки организма; это оно собирает кровь из всех уголков организма и направляет ее в легкие. А кровь, ведь, несет питание и кислород. Без правильной и своевременной доставки пищи и кислорода многие клетки немедленно прекращают работу. Вот почему при остановке сердца очень скоро перестают работать клетки мозга, и человек теряет сознание; прекращается дыхание, и то, что называлось человеком, лежит неподвижным холодеющим трупом, хотя некоторые клетки его еще живы. Однако пора нам двинуться дальше.

Надя отцепилась от своего выступа, и они отдались току крови. Как раз в это мгновение желудочек внезапно сократился; Надя снова почувствовала, словно ее сжало прессом со всех сторон; она уцепилась за лейкоцита и закрыла глаза; еще мгновение, и она помчалась сначала вниз, а потом круто вверх; словно сквозь сон, увидела она створки клапана и услышала, как гулко они сомкнулись, закрывая отверстие. Правый желудочек оказался позади. Они были в легочной артерии.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

По малому кругу. Неожиданное нападение. В легких. Двигатель легких. Снова в сердце

Переведя дух и оглянувшись. Надя увидела массу красных телец, бешено мчавшихся мимо нее, и поняла, что и она сама мчится достаточно скоро. Впрочем, словоохотливый лейкоцит не оставил ее своими пояснениями.

— Из правого желудочка, сказал он, — как ты знаешь, берет начало легочная артерия: отделяется она от него трехстворчатым клапаном; каждая створка имеет форму лунного серпа или полулуния.

Иногда при суставном ревматизме у людей поражаются эти клапаны; они сморщиваются, края их покрываются узелками, и отверстие закрывается не плотно; получается неизлечимая болезнь — порок сердца.

— А как уберечься от ревматизма?

— Надо беречься простуды; не выходить после горячего чаю, не остыв, на холодный ветер, не лежать на сырой земле, не промачивать ног. А еще лучше закаливаться при помощи физкультуры, и не бояться никаких простуд.

Легочная артерия, — продолжал лейкоцит, — идет в легкие. Ты видишь, все красные кровяные тельца нагружены углекислотой. Люди называют кровь, богатую кислородом, артериальной, а кровь, содержащую много углекислоты, венозной. Здесь же отношения иные; мы в артерии, в ней кровь венозная; это оттого, что мы находимся в так называемом малом кругу кровообращения. Путь от правого желудочка через легкие до левого предсердия называется малым кругом. Путь о левого желудочка до правого предсердия — большим кругом, хотя, в сущности говоря, никаких кругов здесь нет, это люди дали такое название, чтобы легче было изучить, как идет кровообращение в теле. Артерию от вены легко отличить по стенкам, — в ней сильный мышечный слой; затем в таких артериях, как легочная артерия, которые выходят непосредственно из сердца, много эластических волокон, благодаря чему артерия самостоятельно сокращается, прогоняет кровь дальше и облегчает работу сердца. Это очень важно; плохо, если артерия потеряет свою упругость; тогда сердцу приходится трудно: оно устает и может остановиться. Важно то, что в большом кругу кровь, богатая кислородом в артериях, а в малом кругу мы это увидим в венах. Кстати, мы подходим к разветвлению легочной артерии; свернем влево.

Они попали в более мелкую артерию; здесь давление сразу уменьшилось, стало свободней, и кровь потекла медленнее. Лейкоцит дал объяснение.

— Просвет артерии сузился, но легочная артерия распалась на несколько второстепенных сосудов. Если сложить просветы второстепенных сосудов, то получится не уменьшение, а увеличение. Тебе понятно?

— Представляю; ну, если в легочной артерии был просвет равен 100 процентам, то в ее ветвях может быть к примеру 45 %, 65 % и 40 %, тогда в сумме, будет 150 %, то-есть больше в полтора раза.

— А раз общий просвет трех второстепенных артерий больше одной основной, то быстрота течения крови замедляется. Ты заметила, что по реке, где берега близки, течение быстрей, а где река расширяется, течение замедляется?

— Заметила.

— И тут в организме то же: все подчиняется законам природы.

Дальше наша артерия будет ветвиться и ветвиться. Просвет каждой из них будет уменьшаться, но общая сумма просветов будет расти. Течение крови будет все замедляться. Одновременно с этим будут утончаться и стенки артерий; исчезнут пластические волокна; станет тоньше мышечный слой. И, наконец, мы доберемся до мелких волосных сосудов, окружающих легочные пузырьки.

Все это, как предсказывал лейкоцит, сбылось в точности. Из артерии в артерию они попадали все в более мелкие и, наконец, Надя увидела себя в волосном сосудике. Здесь все было спокойно и мирно. Ничто не напоминало той сутолоки, которая была в правом желудочке и в легочной артерии. Можно было перевести дух.

Но тут, откуда ни возьмись, на Надю обрушился другой лейкоцит, несколько меньших размеров, чем ее приятель. Без лишних разговоров он начал окружать ее своими ложноножками с явными намерением втянуть ее в себя.

Надя испугалась и завопила изо всех сил:

— Спасите! Выручайте!

— Но ее приятель уже начал отдергивать ложноножки незнакомца; последний, очевидно, признав в Надином приятеле своего, словно нехотя, отстал от Нади, и она успокоилась. Зато не мог успокоиться ее руководитель.

— Знаешь, ты лучше смотри в оба, и вообще от меня не отходи ни на шаг. Это не шутки; под моей защитой ты в полной безопасности; но без меня на тебя каждую минуту нападет несколько лейкоцитов, худо тебе будет.

Надя встревожилась.

— Я от тебя не отстану.

— Ну, смотри. Однако, давай ознакомимся с легкими. (См. рис. № 9).

Рис. 9. Легкие (в разрезе). L — гортань; Т — трахея; B — бронхи с мелкими веточками, бронхиодиями.

Они лежат в грудной клетке; они очень сложны, состоят из массы пузырьков, весьма похожих на гроздья винограда. (Рис. № 10).

Рис. 10. Легочная долька, состоящая из группы пузырьков.

Нужны легкие для дыхания. (Рис. 11).

Рис 11. Рот (3); глотка (8); дыхательное горло (12); надгортанный хрящ (9); язычок (4); начало носоглотки (2).

Начало дыхательного пути нос; поэтому, помни, неправильно поступает тот, кто дышит ртом. Он вводит в легкие массу пыли, массу вредных бактерий. А если дышать носом, то в узких носовых ходах (их три пары) большая часть посторонних частиц задерживается; к тому же, проходя через узкие и длинные носовые ходы, холодный воздух прогреется, так что и для легких это полезней: меньше риска их простудить.

В носовых ходах клетки, их выстилающие, имеют на свободной поверхности массу волосков, а волоски непрерывно мерцают, движутся в одном направлении и выбрасывают все ненужные мелкие частицы.

— Тебе случалось наверно чихать.

— Конечно, случалось.

— Так вот, если в нос попадет что-либо раздражающее, то человек морщит лицо и в особенности нос, затем глубокий вдох и… чихает. При этом выбрасываются брызги и масса пыли.

Из носовых ходов прогретый и очищенный воздух идет в носоглотку; здесь дыхательный путь перекрещивается с пищеварительным; тебе случалось поперхнуться куском пищи во время разговора?

— Приходилось.

— Многие любят говорить, что человек очень хорошо, на диво устроен; все на месте, никаких, мол, недостатков.

А это не так, в человеке много лишнего, ненужного и даже вредного; например, соседство пищевода и дыхательного горла определенно опасно. Дыхательное горло закрывается особым клапаном, напоминающим язык собаки. Этот клапан называется надгортанником; когда человек глотает пищу, надгортанник прижимается к дыхательному горлу и плотно его закрывает. Когда человек разговаривает, надгортанник поднимается и вход в дыхательное горло открыт. Вот почему нельзя разговаривать во время еды. Можно задохнуться.

Дальше воздух идет в дыхательную трубу, которая называется трахеей.

Это длинная трубка, состоящая из ряда хрящевых колец.

Трахея позади грудины делится на два главных бронха, по числу легких; затем правый бронх делится на три второстепенных, а левый на 2 второстепенных бронха. В правом легком 3 доли, в левом — две. Левое легкое меньше правого: в нем углубление в роде ниши — для сердца (см. рис. 9).

Бронхи ветвятся и делаются все мельче и мельче и, наконец, оканчиваются в легочных пузырьках. А в пузырьках совершается обмен воздуха между человеком и окружающей средой. Кстати, мы подошли к такому пузырьку.

— Давай посмотрим, как это все происходит.

Надя осмотрелась. Легочный пузырек был по ее размерам очень велик, но она сообразила, что на самом деле он не больше макового зерна. Основа пузырька состояла из массы эластических волокон. В сущности говоря, это они образовывали форму пузырька. Изнутри он был выстлан одним слоем плоских клеток; клетки эти от волосных сосудов отделялись только тоненькой оболочкой.

И вот Надя заметила, как из легочного пузырька через плоские клетки в волосной сосуд потянуло струей свежего воздуха. — это шел кислород: он вытеснял углекислоту из красных телец и, как хозяин, властно становился на ее место. Кровь в волосном сосуде немедленно из темной превратилась в алую. Все это произошло на ее глазах с чрезвычайной быстротой, прежде нежели она успела сообразить, что здесь происходит.

Лейкоцит объяснял:

— Здесь в легких кислород имеет очень большое давление; не следует забывать, что в воздухе кислороду около 21 %, а углекислоты всего 0,03 %; то-есть кислород раз в 600 сильнее давит, чем углекислота; гемоглобин же красных кровяных телец одинаково легко соединяется как с углекислотой, так и с кислородом. В легких поэтому кислород вытесняет углекислоту, соединяется с гемоглобином, а углекислота выдыхается человеком наружу. В глубине тела, куда потом прибудут красные кровяные тельца, картина будет иная; там будет много углекислоты, и ее давление будет превышать давление кислорода; там углекислота вытеснит из телец кислород и соединится с гемоглобином. А кислород, отщепившись и не имея выхода, начнет соединиться с протоплазмой клеток, окисляя тот углерод и тот водород, который в них содержится. Таким образом, получится опять-таки углекислота, которая в свою очередь вытеснит новую партию кислорода, и вода, которая попадет в лимфатическую систему. И так идет всю жизнь.

— Какая же польза от этого?

— Польза? Да, ведь, соединение углерода протоплазмы с кислородом есть медленное горение; от этого развивается теплота. Без определенной температуры человек жить не может. Смерть при большом повышении температуры, но смерть и при понижении температуры.

Отчего труп холодеет? Оттого, что перестал дышать, и углерод его тела перестал соединяться с кислородом. Затем, помимо тепла, сжигание углерода освобождает энергию, то-есть способность производить работу, двигаться и т. д. Все это необходимо, без этого нет жизни.

— Ну, хорошо; но я не понимаю, к чему такая сложность строения легких. Зачем такая масса легочных пузырьков; ведь их сотни миллионов, по-видимому.

— Очень просто; дышит только поверхность легочных пузырьков; представь себе комнату и предположи, что обои — это дыхательная поверхность; тебе ясно, что если эту комнату перегородить и оклеить обоями, то дыхательная поверхность увеличится; а объем комнаты не увеличится ни на йоту. Чем больше стенок, чем больше перегородок, чем меньше камеры, тем больше дыхательная поверхность.

Разве легко удовлетворить такую махину, как человек, кислородом? А легкие занимают очень скромный объем, имея громадную, в несколько сот квадратных метров, дыхательную поверхность.

— Теперь мне стало ясно, в чем тут дело. Но как же это легкие расширяются и сжимаются, а я в них не вижу мускулов. Как это происходит?

— Это потому, что легкие расширяются и сжимаются не сами по себе; под ними и под сердцем лежит большой мускул, перегораживающий поперек всю грудную клетку. Он отделяет грудную полость от брюшной, а потому называется грудобрюшной преградой или диафрагмой. Вот эта диафрагма и является главным дыхательным мускулом; она опускается вниз, и легкие механически расширяются, в них входит воздух; она подымается кверху, и из легких выжимается воздух, и они спадаются. (Рис. № 12).

Рис. 12. Грудная полость при выдохе и вдохе.

Все это можно проверить на опыте…

По Надя не дала ему договорить.

— Я знаю этот опыт и знаю, как называется прибор, наглядно показывающий работу легких. Я даже сама помогала его изготовить.

— А ну-ка, ну-ка, скажи, — затараторил лейкоцит.

— А что же? И скажу; аппарат… аппарат… Дондарева…

— И не Дондарева, не так ты говоришь, а Дондерса.

Надя смутилась.