ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

Книга английского прогрессивного публициста Майкла Брукса «Нефть и внешняя политика», изданная в 1949 г. в Лондоне, является одной из немногих в зарубежной литературе книг, наглядно показывающих зловещую роль англо-американских нефтяных монополий в подготовке новой мировой войны, а также в угнетении и эксплуатации народов колониальных и полуколониальных стран.

Центральное место в книге Брукса отведено все более обостряющейся борьбе между английскими и американскими монополистическими объединениями за захват новых и передел уже разрабатываемых крупнейших запасов нефти на Среднем Востоке и в Индонезии. На большом фактическом и цифровом материале Брукс показывает, как английские и американские нефтяные компании не только хищнически эксплуатируют здесь богатейшие месторождения нефти, извлекая огромные сверхприбыли, но и попирают при этом права народов стран Среднего Востока. Он показывает, как этот район в настоящее время все больше превращается английскими и американскими монополистическими объединениями в богатый источник снабжения нефтью, которому отводится особое место в англо-американских агрессивных планах. На Ближнем и Среднем Востоке создаются военные и морские базы, строятся аэродромы для самолетов с большим радиусом действия, прокладываются на далекие расстояния нефтепроводы и т. д. Все это является неотъемлемой частью общего плана подготовки англо-американскими агрессивными кругами новой мировой войны.

Роль нефти во внешней политике капиталистических стран — основная тема книги Брукса, нашедшая отражение во всех главах его небольшой, но насыщенной цифрами и фактами работы.

* * *

«Если XIX столетие было веком угля, — пишет Брукс, — то XX столетие является преимущественно веком нефти».

Несомненные преимущества нефти перед другими видами топлива способствовали ее превращению в один из основных источников энергии. Так, например, в 1900 г. нефть в мировом энергетическом балансе составляла только 3,7%, в 1938 г. — 21%, а в 1947 г. — 24%. Если в 1914 г. только 4% всех судов мирового торгового флота работало на нефти, то в 1947 г. это количество увеличилось до 80%. Нефть не только широко применяется в качестве топлива для военных кораблей, самолетов и танков, торгового флота и автомобильного транспорта, тракторов и для отопления зданий, но является также источником получения смазочных масел, асфальта, высококачественного кокса, синтетических кислот и спиртов. В результате использования нефти для производства синтетического каучука и взрывчатых веществ значение нефти за последнее время еще больше возросло. «Половину поставок армиям во время войны, — пишет Брукс, — составляли нефтепродукты».

Характеризуя экономическое и военное значение нефти, товарищ Сталин говорил: «...вопрос о нефти есть жизненный вопрос, ибо от того, у кого больше будет нефти, зависит, кто будет командовать в будущей войне. От того, у кого больше будет нефти, зависит, кто будет командовать мировой промышленностью и торговлей. Нефть, после того как флот передовых стран переходит на моторные двигатели, является жизненным нервом борьбы мировых государств за преобладание как во время мира, так и во время войны»^[1].

Крупные запасы нефти имеются в сравнительно небольшом количестве стран. Удовлетворение потребностей в нефти большинства стран полностью зависит от ее импорта.

Несмотря на то что мировая добыча нефти за период с 1938 по 1948 г. увеличилась на 73% и превысила 471 млн. тонн в год, на мировом рынке продолжает ощущаться недостаток нефтепродуктов, спрос на которые растет быстрее, чем их производство. Так, по данным английской газеты «Файнэншл ньюс»от 18 октября 1947 г., добыча нефти за период с 1938 по 1947 г. увеличилась на 162 млн. тонн, тогда как спрос на нефтепродукты за этот период возрос на 170 млн. тонн.

Превышение спроса над предложением объясняется не только резким ростом потребления вследствие усиления механизации хозяйства и недостатком угля, но и политикой нефтяных монополий, которые преднамеренно создают затруднения в удовлетворении потребностей в нефтепродуктах и, таким образом, стремятся продлить выгодную конъюнктуру, приносящую им колоссальные прибыли.

Товарищ Сталин в своем докладе на XVI съезде ВКП(б) указывал: «Нынешний капитализм, в отличие от старого капитализма, является капитализмом монополистическим, а это предопределяет неизбежность борьбы капиталистических объединений за сохранение высоких, монопольных цен на товары, несмотря на перепроизводство»^[2].

Для нефтяной промышленности капиталистических стран характерна высокая концентрация производства, а также концентрация и монополизация капитала. В руках американских и английских нефтяных монополий в настоящее время находится около 95% всех разведанных запасов нефти капиталистических стран. Еще большая доля фактической добычи сырой нефти этих стран контролируется нефтяными монополиями США и Англии.

Английские и американские нефтяные монополии одновременно проводят реконструкцию существующих и строят новые нефтебазы и нефтеперегонные заводы в Италии, Франции и других европейских странах и создают так называемые смешанные общества, в которых они занимают господствующее положение. Так, например, в Италии в конце 1947 г. группа «Стандард ойл» создала, совместно с итальянской фирмой «Ациенда национале идродженационе комбустибили» (АНИК), общество по переработке нефти, подчиняющее своему контролю нефтеперерабатывающие заводы в Бари и Ливорно, которые, по сообщению печати, смогут перерабатывать всю нефть, добываемую американскими компаниями на Среднем Востоке. Англо-иранская нефтяная компания вместе с итальянской фирмой «Аджип» создала общество «Иром», проектирующее строительство мощного завода в Маргере.

Такими же методами действуют нефтяные монополии во Франции, Голландии, Дании и других странах Европы.

Напряжение на нефтяном рынке за последнее время еще больше усилилось под воздействием военной истерии, раздуваемой монополистическим капиталом США. Лихорадочная гонка вооружений, проводимая американским империализмом, находит прямое отражение на рынке нефтепродуктов.

Современное положение мировой нефтяной промышленности характеризуется крайним усилением агрессивности нефтяных монополий США, стремящихся не только установить свой полный контроль над нефтяными ресурсами различных стран, но и полностью захватить в свои руки контроль над мировым рынком сбыта нефтепродуктов.

* * *

В. И. Ленин в своей работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» дал подробный анализ борьбы за раздел мира между крупнейшими монополистическими союзами и за захват важнейших источников сырья. Он писал: «Основной особенностью новейшего капитализма является господство монополистических союзов крупнейших предпринимателей. Такие монополии всего прочнее, когда захватываются в одни руки все источники сырых материалов, и мы видели, с каким рвением международные союзы капиталистов направляют свои усилия на то, чтобы вырвать у противника всякую возможность конкуренции, чтобы скупить, напр., железорудные земли или нефтяные источники и т. п.»^[3].

Иллюстрацией этого указания Ленина является усиление борьбы за нефть между крупнейшими империалистическими объединениями в эпоху империализма и, как результат этой борьбы, захват важнейших позиций Великобритании в области контроля над мировыми месторождениями нефти ее более сильным партнером — Соединенными Штатами Америки.

К концу мировой войны 1914 — 1918 гг. американские нефтяные компании располагали за пределами своей страны сравнительно небольшими ресурсами нефти, тогда как под контролем английских нефтяных компаний находились значительные запасы в различных странах мира. За время войны американские нефтяные компании снабжали нефтью большинство стран, принимавших участие в войне, по очень высоким ценам, в результате чего их финансовая мощь значительно возросла. Из первой мировой войны американский капитализм вышел значительно усилившимся. Американские монополии искали возможностей прибыльного вложения своих капиталов за границей.

Обеспечив себе твердую поддержку государственного департамента, американские компании перешли затем в наступление против английских нефтяных монополий во всех странах мира.

Один из первых сильных ударов по позициям английского капитала Соединенные Штаты нанесли в Аргентине, где в 1930 г., при поддержке американских нефтяных монополий, фашистский генерал Урибуру сверг проанглийского президента Иригойена. С помощью принятых контрмер Англии удалось временно восстановить свои позиции в Аргентине. Однако, в результате ослабления после второй мировой войны, Англия не могла больше удерживать свои прежние позиции и окончательно утратила господствующее положение в странах Латинской Америки. Несмотря на то что Англия раньше Соединенных Штатов проникла в Венецуэлу и захватила там самые богатые месторождения нефти, а также добилась получения концессий в Колумбии, американские нефтяные монополии контролируют в настоящее время 99% всей добычи нефти в Колумбии, 81% — в Перу и 70% — в Венецуэле; в районе Караибского моря под контролем американского капитала находится свыше 70% всех запасов нефти. Участие английских нефтяных монополий в добыче нефти в странах Латинской Америки ныне весьма невелико.

Английские империалисты, однако, прилагают все усилия к тому, чтобы не допустить дальнейшего усиления нефтяных монополий США. «...В этой области, — говорил товарищ Сталин на XIV съезде ВКП(б), — борьба между нефтяными компаниями Англии и нефтяными компаниями Америки идет смертельная, не всегда, правда, имеющая явный характер, но всегда существующая и тлеющая, как это видно из истории переговоров и из истории стычек между Англией и Америкой на этой почве»^[4].

В настоящее время идет ожесточенная борьба между английским и американским монополистическим капиталом за контроль над нефтяными месторождениями Среднего Востока, где находятся крупнейшие запасы нефти, достигающие по некоторым подсчетам 5 млрд. тонн.

Англия издавна считала Средний Восток сферой своего исключительного господства и всеми средствами стремилась не допустить проникновения туда других стран.

Заключенное еще в 1763 г. англо-иранское соглашение о льготах и привилегиях для английских купцов на территории Ирана, оформленное на имя Ост-Индской компании, предоставляло англичанам ряд таких преимуществ, как право владения землей для создания укрепленных торговых фортов в Персидском заливе, право свободной беспошлинной торговли, освобождение английских служащих от уплаты налогов и т. д. Стремясь установить свое господство над Персидским заливом, Англия в 1820 г. навязала шейхам Амана «договор о мире», в силу которого английский флот получил право «наблюдать за порядком» в водах залива. К этому договору затем присоединился и шейх Бахрейна и тем самым поставил себя в зависимость от Англии. В результате заключения договора 1861 г., направленного прежде всего против притязаний Турции и Ирана на Бахрейн (по этому договору Бахрейн, наряду с другими кабальными условиями, обязался передавать все свои конфликты с шейхами Персидского залива на арбитраж Англии, а Англия, в свою очередь, обязалась «оборонять» Бахрейн «от внешней агрессии»), Англия установила фактический протекторат над Бахрейнскими островами. Последующие соглашения, заключенные Англией с шейхом Бахрейна в 1880 и 1892 гг., по которым шейх обязался не вести переговоров и не заключать договоров с другими государствами без разрешения Англии, а также не позволять другим государствам учреждать на территории Бахрейна свои дипломатические и консульские представительства и не уступать свои территории никому другому, кроме британского правительства, способствовали тому, что Бахрейн с 1900 г. перешел под полное управление Англии. Несмотря на это, шейх Бахрейна передал в 1932 г. богатейшие нефтяные месторождения, находящиеся на его территории, в концессию американской нефтяной компании, а впоследствии допустил открытие американского консульства и пребывание на территории Бахрейна, наряду с английскими, также и американских вооруженных сил.

Под давлением правительственных кругов США англичане были вынуждены уступить в 1927 — 1928 гг. американским компаниям 23,75% их доли нефтяных ресурсов Ирака. В силу этого соглашения американские нефтяные компании «Стандард ойл компани оф Нью-Джерси» и «Сокони-Вакуум» стали участницами нефтяной концессии на полуострове Катар, где были обнаружены богатые месторождения нефти. Английская нефтяная концессия на Бахрейнских островах была захвачена крупной американской нефтяной компанией «Стандард ойл компани оф Калифорниа»; к ней впоследствии примкнула «Тексас ойл компани», которая, в отличие от нефтяных компаний треста «Стандард ойл», контролируемого группой Рокфеллера, контролируется банкирским домом Моргана. Эти американские нефтяные монополии вторглись в 1933 г. также в Саудовскую Аравию, где, как известно, имеются значительные залежи нефти, я получили там на 60 лет концессию в 142 млн. гектаров. Завладев, таким образом, всеми нефтяными богатствами этой страны, Соединенные Штаты устранили здесь английское влияние и фактически полностью подчинили себе Саудовскую Аравию. Другие американские нефтяные компании получили крупные нефтяные концессии в Кувейте, где находится одно из самых богатых разведанных нефтяных месторождений Среднего Востока. Американские империалисты стремятся также захватить командные позиции в Палестине и установить контроль над портом Хайфа, который является не только выходным пунктом для иракской нефти на Средиземном море, но и одним из крупнейших нефтеперерабатывающих центров в этом районе; пропускная способность Хайфы превышает 2 млн. тонн сырой нефти в год. По американским данным, в настоящее время под контролем американских нефтяных компаний находится свыше 43% всех разведанных запасов нефти в странах Ближнего и Среднего Востока; так же быстро растет удельный вес американских компаний и в добыче нефти.

Добыча нефти в странах Среднего Востока в настоящее время лимитируется недостатком транспортных средств для перевозки нефти в пункты переработки и потребления. Американские нефтяные монополии стремятся поэтому при помощи форсированной постройки трансаравийского нефтепровода с пропускной способностью около 50 тыс. тонн нефти в сутки из Саудовской Аравии и нефтепровода из Абадана (Иран), дающих возможность выхода нефти непосредственно к портам Средиземного моря, не только удешевить транспортировку нефти, но и превратить район Среднего Востока в один из источников снабжения европейского рынка нефтью в целях обеспечения себе максимальных прибылей.

Началось вытеснение английского влияния американским также и в Африке. Триполи представляет собой в настоящее время американскую военно-морскую базу. Американские нефтяные компании «Стандард ойл», «Синклер ойл» и другие вытесняют английский капитал из Египта и Абиссинии. В Бельгийском Конго Соединенные Штаты добились того, что треть импорта из Англии заменена теперь импортом из США, а Южная Родезия в настоящее время покупает товаров больше в Америке, чем в Англии. Экономика Южно-Африканского Союза находится ныне в сильной зависимости от США. Там господствуют компании Рокфеллера, Студебекера, Крейслера, «Дженерл моторс», Форда и т. д. Английские и американские нефтяные компании ведут между собой борьбу в Тунисе и Марокко, пытаясь прибрать к своим рукам нефтяные запасы этих стран.

Важную роль в мировой экономике и в агрессивных планах американских, английских и голландских империалистов играет Индонезия. Накануне второй мировой войны удельный вес Индонезии в мировом производстве таких важнейших видов сырья, как каучук, копра, пальмовое масло, был на уровне 30% и в производстве сизаля — около 20%. Удельный вес Индонезии в мировой добыче нефти равнялся приблизительно 4%. Значение Индонезии как источника снабжения нефтью характеризуется, однако, не этим показателем, а тем, что ее удельный вес в добыче нефти в районе Дальнего Востока достигал 80%. В результате японской оккупации, хищнической разработки нефтяных месторождений и разрухи во время войны добыча нефти в Индонезии сократилась в несколько раз. После войны добыча нефти начала быстро возрастать, но далеко еще не достигла довоенных размеров.

Создание Индонезийской республики в 1945 г. перепугало не только голландских колонизаторов, но и их покровителей — англо-американских империалистов, при помощи и активном участии которых голландские захватчики вот уже свыше трех лет ведут преступную кровавую войну против индонезийского народа.

«В настоящее время, более чем когда-либо, — пишет Брукс, — британские интересы на всем Дальнем Востоке связаны с эффективным контролем над Индонезией. По соображениям имперской дипломатии, а также имперской экономики, нельзя допустить, чтобы против порта Сингапур на южной оконечности Малаккского полуострова находилась держава с неопределенными или враждебными намерениями. Ибо если стратегически Сингапур господствует над Индонезией, то территория и нефтяные ресурсы Индонезии определяют значение Сингапура как стража Малаккского пролива и как топливной базы для британского военно-морского флота в дальневосточных водах». Именно этим объясняется стремление английских империалистов сохранить и усилить свое положение и контроль над экономикой Индонезии и прежде всего контроль над разработкой индонезийских нефтяных источников.

В результате объединений голландской нефтяной компании «Ройал датч» с английской компанией «Шелл транспорт энд трейдинг компани» и создания в 1907 г. монополистического объединения «Ройал датч-Шелл», которое к концу первой мировой войны превратилось в мощный нефтяной концерн, английский капитал занял господствующее положение в нефтяной промышленности Индонезии.

Такое быстрое упрочение позиций концерна «Ройал датч-Шелл» вызвало тревогу у американских нефтяных монополий. Начиная с 1921 г. развертывается ожесточенная борьба американских нефтяных монополий за проникновение в нефтяную промышленность Индонезии. Активную помощь американским нефтяным монополиям оказывает правительство США. Это, пишет Брукс, вынужден был признать и Трумэн в отчете возглавлявшегося им сенатского комитета: «Не может быть никакого сомнения в том, что без дипломатической поддержки американского правительства американские нефтяные компании никогда не добились бы таких же возможностей, какие предоставляются голландским компаниям для разработки нефтяных ресурсов в Индонезии».

Если в 1926 г. участие американских нефтяных компаний в добыче нефти в Индонезии составляло один процент, то в 1930 г. оно достигло 7,5%, а в 1939 г. участие в добыче уже превышало 27% и в контроле над запасами нефти — 35%.

Таким образом, в результате двух войн и неравномерности развития в условиях общего кризиса капитализма американские нефтяные компании превратились в могущественные монополистические объединения, вытеснили английские нефтяные монополии из стран Латинской Америки и в настоящее время захватывают господствующие позиции английских и голландских нефтяных трестов в Индонезии, в странах Среднего Востока, а также на африканском материке.

Проникновение Соединенных Штатов в страны Ближнего и Среднего Востока и их упорная борьба за установление там контроля над нефтяными источниками, а также большое стратегическое и политическое значение для Англии нефтяных концессий в этих странах заставили англичан всячески добиваться сохранения в них своих прежних позиций и продления срока концессий.

Основанная в 1909 г. Англо-иранская нефтяная компания, контрольный пакет акций которой принадлежит с 1914 г. английскому правительству, к тридцатым годам превратилась в мировой нефтяной концерн с рядом дочерних предприятий в Ираке, Кувейте, Саудовской Аравии, Египте и других странах. Эта компания оказывает сильное влияние на политическую жизнь Ирана, субсидирует иранскую прессу, государственных чиновников и политических деятелей и является «государством в государстве», а местные власти на юге Ирана фактически находятся на службе у компании. Английское правительство, стремясь подчеркнуть значение Англо-иранской нефтяной компании, назначило в 1946 г. председателем правления компании бывшего начальника имперского генерального штаба фельдмаршала Аллана Брука.

Такого же рода тесная связь существует между крупнейшими американскими нефтяными монополиями и правительством США, в составе которого монополии имеют своих постоянных представителей. Об этом свидетельствует заявление, сделанное в июле 1946 г. бывшим министром внутренних дел США Гарольдом Икесом, возглавлявшим администрацию по вопросам нефти США во время войны, о том, что нефтяные монополии фактически диктуют свою волю американскому конгрессу.

Тот факт, что интересы нефтяных монополий имеют большое, а иногда и доминирующее значение в решении вопросов внешней политики, еще раз подтверждает указание В. И. Ленина: «...частные и государственные монополии переплетаются воедино в эпоху финансового капитала,... те и другие на деле являются лишь отдельными звеньями империалистской борьбы между крупнейшими монополистами за дележ мира»^[5].

Особая заинтересованность Соединенных Штатов в нефтяных месторождениях Среднего Востока и стремление захватить их в свое безраздельное пользование объясняются, помимо всего прочего, тем, что стоимость тонны сырой нефти, добываемой на Среднем Востоке, значительно ниже стоимости нефти, добываемой в США. Как утверждая депутат иранского меджлиса Разави^[6], из каждой нефтяной скважины в Иране добывается нефти «столько, сколько из двух тысяч скважин в Америке», то есть нефть в Иране обходится во много раз дешевле, чем в Америке. Другим преимуществом является то, что нефть в Иране бьет фонтаном, тогда как в США ее приходится выкачивать из глубоких скважин. Все это дает нефтяным компаниям США возможность не только покрывать расходы по транспортировке нефти на большие расстояния, но и извлекать из средневосточной нефти огромные сверхприбыли.

Американские нефтяные компании в настоящее время предпочитают поэтому снабжать европейский нефтяной рынок нефтью, добываемой в странах Среднего Востока. Таким образом, Соединенные Штаты, располагающие достаточными собственными запасами нефти, за последнее время все более превращаются из экспортеров в импортеров нефти. Удельный вес США в мировой добыче нефти постепенно сокращается. Если доля США в мировой добыче нефти в 1947 г. составляла 63,5%, то в 1948 г. она снизилась до 59%. В 1949 г. происходит дальнейшее падение удельного веса США в мировой добыче нефти.

Английские и американские круги стремятся создать видимость того, якобы между ними существует полное единодушие в вопросах политики на Ближнем и Среднем Востоке и якобы целью этой политики является самая благородная и возвышенная цель — помощь отсталым странам в разработке источников сырья и развитии их промышленности. В действительности же между монополиями Англии и США идет упорная борьба за установление, расширение и укрепление экономического и политического господства в странах Ближнего и Среднего Востока, причем Соединенные Штаты, являющиеся крупнейшим производителем и потребителем нефти, преследуют захват не только нефтяных месторождений для их разработки, но и контроля над этими месторождениями с той целью, чтобы не дать возможности другим разрабатывать их.

В силу такого положения дальнейшая борьба между американскими и английскими нефтяными монополиями будет происходить за передел уже известных и за захват вновь открываемых источников нефти и неизбежно приведет к дальнейшему обострению англо-американских противоречий.

* * *

Одна из глав книги Брукса целиком посвящена советско-иранским взаимоотношениям.

Излагая историю советско-иранских переговоров 1944 — 1947 гг. о предоставлении Советскому Союзу концессий на разведку и добычу нефти в северных районах Ирана, Брукс пишет, что отказ иранского правительства предоставить концессию Советскому Союзу был вызван не тем, что предлагавшиеся условия были якобы неприемлемыми для Ирана, — таких выгодных условий, какие предлагал Советский Союз, никогда не предлагало Ирану ни одно иностранное государство или частная компания. В основе этого отказа лежало политическое давление со стороны других иностранных держав. Американский посол в Иране Джордж Аллен 11 сентября 1947 г. заявил, что США окажут полную поддержку намерению тегеранского правительства отказать Советскому Союзу в предоставлении концессии. Государственный секретарь США Маршалл в письме к иранскому послу в Вашингтоне Хоссейну Ала одновременно подтвердил это заверение о поддержке «в случае, если отказ Ирана предоставить России нефтяные концессии приведет к неблагоприятным последствиям». Таким же образом действовало и английское правительство. В результате сильного нажима со стороны правительств США и Англии иранский меджлис 22 октября 1947 г. вынес решение считать советско-иранское соглашение недействительным.

Вслед за заявлением иранского правительства о том, что нефтяные концессии в будущем не будут предоставляться иностранным концернам (в этом заявлении ничего не говорилось о существовавших уже в Иране иностранных нефтяных концессиях), была создана иранская нефтяная корпорация по разведке и добыче сырой нефти в Северном Иране. Участие в этой якобы национальной корпорации крупного американского капитала никогда никем не отрицалось, деятельность же этой корпорации в основном концентрировалась вокруг города Кум и была тесно связана со строительством в этом районе аэродрома для американских бомбардировщиков с большим радиусом действия.

Таким образом, вопреки национальным интересам и требованию широких народных масс Ирана об установлении экономических отношений с Советским Союзом и предоставлении СССР концессий на весьма выгодных для Ирана и справедливых условиях иранское правительство заняло нелояльную и недружественную позицию по отношению к Советскому Союзу, подчинив свою внешнюю политику интересам Соединенных Штатов и Англии и фактически превратив страну в объект колониальной эксплуатации англо-американских монополистов.

Одним из существенных недостатков книги Брукса является то, что он уделяет сравнительно мало внимания растущему возмущению широких масс трудящихся колониальных и зависимых стран хозяйничаньем англо-американских нефтяных монополий и усилению их борьбы против порабощения.

Несмотря на то что добыча и вывоз нефти из стран Среднего Востока за последние годы увеличились больше, чем в три раза, экономическое положение широких масс трудящихся средневосточных стран не только не улучшается, а, наоборот, все более ухудшается с каждым годом.

На страницах иранской печати и в выступлениях общественных деятелей Ирана приводится много фактов о том, к каким печальным последствиям для иранского народа привело хозяйничанье иностранных нефтяных монополий и продажной реакционной верхушки Ирана.

Иранская газета «Касра» пишет: «Рука английских агентов видна во всех происходящих в Иране событиях... Англо-иранская нефтяная компания стала центром английского шпионажа в Иране. Компания недавно сообщила, что для переработки нефти она наметила построить в Англии несколько заводов. Таким образом, добываемая в Иране нефть будет перерабатываться в Англии, а иранские рабочие будут лишены работы,..»^[7].

Депутат меджлиса Эскандери, ссылаясь на заявление представителя Всемирной федерации профсоюзов, который обследовал условия работы и жизни рабочих Англоиранской нефтяной компании, сообщил, что «положение иранских рабочих в районе южных нефтяных концессий можно сравнить лишь с положением животных, живущих в берлогах»^[8].

Газета «Мардом» писала 25 ноября 1948 г.: «Англоиранская нефтяная компания действует колонизаторскими методами. Она навязала Ирану несправедливый договор, а сейчас подготовляет почву для его полного закабаления. Компания превратила Хузестан в свою колонию, фактически лишив местные власти суверенных прав, попирает свободу иранского народа, вмешивается во внутренние дела Ирана, организует удушение национального движения, подавляет профессиональные союзы рабочих, увольняя с работы и заключая в тюрьмы членов профсоюза. Компания подвергает самым жестоким репрессиям лидеров антиимпериалистического освободительного движения, нанимает на службу хузестанских бандитов и использует их для осуществления своих антидемократических мероприятий».

«По указке Англо-иранской нефтяной компании, — пишет далее газета, — формируются правительственные кабинеты. Она подкупает иранских реакционных деятелей, а все государственные чиновники в Хузестане назначаются компанией. Иранская армия, полиция и жандармерия состоят на службе у Англо-иранской нефтяной компании и не защищают национальных интересов Ирана»^[9].

Эта же газета отмечала, что «Англо-иранская нефтяная компания принимает активное участие во всех интригах, направленных против свободы и независимости Ирана, и является центром политических маневров во вред нашей родине... Факты показывают, что политика преднамеренного создания условий голода в Иране вдохновляется, в первую очередь, агентами этой компании. Поэтому общественное мнение Ирана с большим вниманием следит в настоящее время за грабительскими происками империализма, и все старания англо-американских агентов расширить свое влййние под видом предполагаемого образования иранского нефтяного общества или под видом заключения других соглашений не обманут иранский народ. Так или иначе, иранский народ не признает и сочтет недействительным любое соглашение, которое будет заключено местным господствующим аппаратом с Англо-иранской нефтяной компанией»^[10].

Не в лучшем положении находятся и другие страны Среднего Востока.

Политика англо-американских империалистов явно направлена против жизненных интересов народов этих стран, на их порабощение и ограбление. Мощная волна протестов в Иране против возобновления концессионного договора с Англо-иранской нефтяной компанией, нарастание недовольства в других странах Ближнего и Среднего Востока усиливающимся проникновением американских монополистов, упорная национально-освободительная борьба народа Индонезии — все это свидетельствует о пробуждении угнетенных масс Востока, которые на своем горьком опыте учатся понимать, что залогом их национальной независимости является объединение всех прогрессивных сил для борьбы с англо-американскими империалистами.

* * *

Брукс совершенно не останавливается на таком существенном моменте, как использование англо-американскими нефтяными монополиями «плана Маршалла», прикрывающего посулами «экономического восстановления» колонизацию Западной Европы Соединенными Штатами, для подчинения нефтяного рынка капиталистических стран Европы. Маршаллизированные страны не располагают собственными ресурсами нефти, что ставит их в полную зависимость от импорта.

Политика дискриминации по отношению к странам Восточной Европы, навязываемая англо-американскими империалистами западноевропейским странам по «плану Маршалла», направлена во вред национальным интересам самих западноевропейских стран.

Англо-американские политиканы стремятся создать ложное представление, будто Англия и США не преследуют никаких целей дискриминации. Они неоднократно заявляли, что в принципе они не против торговли с Восточной Европой; они стремятся якобы лишь ограничить ввоз тех товаров, которые могут способствовать повышению военного потенциала восточноевропейских стран. Совершенно очевидно, однако, что ссылка на военный потенциал является своего рода прикрытием перехода Англии и США к политике фактического эмбарго на вывоз товаров, в первую очередь нефтепродуктов, в СССР и страны народной демократии.

Правящие круги США осуществляют свою империалистическую политику, не останавливаясь перед прямыми и грубыми нарушениями общепринятых норм международной торговли. Они отказались выдать ряду стран народной демократии экспортные лицензии даже на те товары, которые ранее были оплачены, в силу чего Румыния, например, в 1948 г. не смогла получить закупленное ею в США нефтяное оборудование. Ограничивая свою торговлю с Восточной Европой, Соединенные Штаты требуют того же и от маршаллизированных стран Западной Европы.

Главный администратор по осуществлению «плана Маршалла» Гофман цинично заявил, что США запретили экспорт «некоторых» товаров в страны Восточной Европы и что этого должно быть достаточно, чтобы эти товары не экспортировались также из маршаллизированных стран.

Англо-американские монополисты используют контроль над мировыми источниками нефти в качестве средства экономического давления и орудия осуществления своих корыстных экономических и политических целей. В настоящее время это орудие направлено в первую очередь против стран Восточной Европы, которые не желают подчиниться диктату «плана Маршалла» и успешно защищают свою экономическую и политическую независимость, обеспечивая потребности в нефтепродуктах за счет импорта из Советского Союза и разработки собственных месторождений нефти. После национализации нефтяной промышленности в странах народной демократии и разоблачения подрывной деятельности представителей английских и американских нефтяных компаний в Румынии и Венгрии, в значительной степени контролировавших нефтяную промышленность в этих странах, добыча нефти там начала быстро возрастать.

В то время как в СССР и странах народной демократии успешно ликвидируются тяжелые последствия войны и объем производства во многих отраслях промышленности не только достиг довоенного уровня, но и значительно превзошел его, в США, Англии и странах Западной Европы неуклонно сокращается производство, растет безработица, происходит обнищание трудящихся масс. Все это является ярким доказательством надвигающегося экономического кризиса, а предстоящее выступление на мировом рынке Западной Германии, Италии и Японии еще больше обострит противоречия между США и Англией, а также их конкуренцию с другими странами.

Из этого следует, что «план Маршалла», одна из основных задач которого заключается в изоляции и экономической блокаде Советского Союза и стран народной демократии, в замедлении и срыве их послевоенного восстановления, можно считать провалившимся. Дискриминационное запрещение экспорта из США в СССР некоторых видов сырья и оборудования оказалось безрезультатным. Советский Союз и страны народной демократии создали собственное производство важнейших видов оборудования и свободно обходятся без импорта его из Соединенных Штатов.

Империалистической политике дискриминации, проводимой англо-американским блоком, Советский Союз и страны народной демократии противопоставляют свою демократическую политику расширения и углубления международного экономического сотрудничества, политику, основанную на уважении суверенитета больших и малых государств, на принципе равенства и взаимной выгоды. Эта политика уже дала свои прекрасные плоды.

Успехи, достигнутые СССР и странами народной демократии в послевоенном восстановлении, а также все усиливающаяся борьба трудящихся капиталистических государств и колониальных стран против их закабаления англо-американскими монополистами являются достаточно внушительным ответом на происки врагов свободного экономического сотрудничества между народами.

* * *

С приближением нового мирового экономического кризиса происходит дальнейшее ободрение противоречий в лагере империалистических государств, прежде всего между Англией и Соединенными Штатами.

Происходит резкое ухудшение экономического положения капиталистических стран. Поворотным пунктом в послевоенном экономическом развитии является второе полугодие 1948 г. и первое полугодие 1949 г., когда впервые после второй мировой войны началось резкое падение цен на мировом рынке, сокращение производства и быстрый рост безработицы в США, Англии и западноевропейских странах. По данным, опубликованным Секретариатом ООН, число безработных в США в I квартале 1949 г. увеличилось по сравнению с последним кварталом 1948 г. на 70%. Число безработных в Италии достигло 2 млн. человек, в Западной Германии превысило 1 млн. человек.

Происходит накопление товаров, не находящих сбыта. Эта проблема приобретает особую остроту в Соединенных Штатах, Англии, Италии, Бельгии и в западных зонах Германии. Между тем, уровень потребления на душу населения в большинстве капиталистических стран ниже довоенного. Тем более это относится к колониальным и полуколониальным странам. В Индии, в связи со значительным сокращением реального дохода на душу населения, потребление продовольствия снизилось на 15% по сравнению с крайне низким среднегодовым уровнем 1934 — 1938 гг. В странах Латинской Америки с 1948 г. началось сокращение промышленного производства.

Обострение англо-американской борьбы за рынки сбыта нашло свое яркое выражение в недавно заключенном англо-аргентинском соглашении, которое вызвало резкое недовольство и большую тревогу в США. Сближение Соединенных Штатов с франкистской Испанией, их проникновение в Португалию после присоединения последней к Северо-атлантическому договору и вытеснение оттуда английского капитала сильно обеспокоили английские правящие круги.

Однако, пишет Брукс, «как бы ни казались значительны эти стычки и противоречия, это соперничество — все они отступают на задний план перед повелительной необходимостью для англо-американских монополистов и их ставленников — реакционных князьков и их марионеток — поддерживать единый фронт против демократического национально-освободительного движения...».

Более того, английские и американские правящие круги объединенными усилиями проводят агрессивную политику, направленную к развязыванию новой мировой войны. И те, и другие создают авиационные и военно-морские базы для замышляемой ими войны против Советского Союза и демократических стран Восточной Европы Они совместно участвуют во всякого рода агрессивных военных блоках, враждебных всем демократическим странам мира. Они возглавляют, таким образом, тот послевоенный лагерь империализма и войны, которому противостоит лагерь мира и демократии во главе с Советским Союзом и странами народной демократии.

В результате борьбы этих двух лагерей неуклонно возрастают демократические силы и неуклонно ослабевают силы поджигателей войны.

В авангарде борьбы за мир и демократию идет последовательный и настойчивый борец против поджигателей войны — великий Советский Союз, спасший народы Европы и все человечество от фашистского порабощения. Ему сопутствуют страны народной демократии, твердо вставшие на путь социализма, и народы колониальных и зависимых стран, борющиеся за свое национальное освобождение .

Эту борьбу поддерживает рабочий класс всех стран, руководимый коммунистическими партиями, и другие прогрессивные слои общества. Трудящиеся, женщины, молодежь всего мира объединены в такие массовые демократические организации, как Всемирная федерация профсоюзов, насчитывающая свыше 70 млн. членов, Всемирная федерация женщин, объединяющая 100 млн. женщин, и 50-хмиллионная Всемирная федерация демократической молодежи. На Всемирном конгрессе сторонников мира представители 600 миллионов человек из различных стран мира, невзирая на различие политических убеждений и верований, отстаивали дело мира и призывали народы всех стран сорвать преступные планы англо-американских империалистов, претендующих на мировое господство.

Все большее сплочение международных сил мира и демократии во главе с Советским Союзом служит залогом того, что преступные планы империалистов будут сорваны.

* * *

Бруксу удалось собрать и проанализировать много фактов, ярко иллюстрирующих зловещую роль английских и американских нефтяных монополий в подготовке новой мировой войны, в лишении стран Среднего Востока и Индонезии их национальной независимости и целостности, а также их роль в угнетении и эксплуатации широких масс трудящихся этих стран.

Однако Брукс не указывает путей освобождения этих стран из-под гнета англо-американского капитала. Он ограничивается советом лейбористскому правительству Англии отказаться от участия в соглашениях, ведущая роль в которых принадлежит частным нефтяным монополиям, поддержать требование национализации нефтяных ресурсов и приветствовать те мероприятия, которые помогут вернуть нефтяные богатства Среднего Востока национальным правительствам этих стран.

Автору книги должно быть хорошо известно, что представляет на деле лейбористская «национализация» некоторых отраслей промышленности и транспорта, проведенная в Англии в послевоенный период правительством Эттли и Бевина, и он должен был бы понять, что передача нефтяных месторождений в руки существующих в настоящее время местных реакционных правительств Ирана, Ирака, Саудовской Аравии и других стран, целиком и полностью находящихся на службе у англо-американских монополий, носила бы чисто формальный характер и, по сути дела, ничего не изменила бы в положении этих стран.

Только в результате установления в этих странах подлинно демократического строя народные массы смогут полностью освободиться от гнета английских и американских монополий и добиться того, чтобы богатые

национальные ресурсы использовались не для обогащения чужеземных угнетателей, а в интересах народа.

Несмотря на отдельные недостатки, книга Брукса «Нефть и внешняя политика», содержащая большой фактический материал, представляет несомненный интерес для советского читателя.

И. Арсеньев.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

О нефти написано много книг. В большинстве этих книг сказывается предубежденность их авторов, защищающих представителей одной части нефтяной промышленности и атакующих их конкурентов. Часто ценная информация подается в беллетристической форме, для того чтобы читатели не могли разобраться в том, что является фактом и что вымыслом. Я пытался избежать этих соблазнов и в тех случаях, когда фактов в моем распоряжении было недостаточно, все же не прибегал к фантазии.

Сведения, содержащиеся в данной книге, могли бы быть собраны каждым. Однако они так скудны и отрывочны, что для написания книги потребовались упорный труд и большая любовь к делу. Мне приходилось черпать информацию почти исключительно из таких книг, периодических изданий, официальных бумаг, документов, в которых излагается точка зрения, отличная от моей собственной.

Приведенные в книге цифры взяты из статистических сборников Горнорудного бюро США, Американского нефтяного института, отчетов компаний и регистров Ллойда.

Лондон, 1947 г. М. Б.

ВВЕДЕНИЕ

Нефть — это взрывчатый материал. Где бы она ни была найдена, куда бы она ни направлялась, она не только приводит в движение механизмы промышленности и транспорта, но является также той искрой, от которой разгораются многие большие пожары. Одно дело использовать нефть в мирных целях, другое дело — превращать ее в средство наживы; последнее обычно вызывает волнения в странах и беспокойство во всем мире.

Не мешает напомнить, что нефть играла основную роль в интервенции в Советскую Россию и тормозила признание СССР; нефть была истинной причиной гражданской войны в Мексике; нефть служила помехой эффективным санкциям против Муссолини; нефть в свое время дала возможность Японии победить Китай, а также вести войну против союзников.

В настоящее время нефть не только следует по пятам международных событий. Она фигурирует во всех спорах и волнениях, связанных со Средним и Дальним Востоком, она является одним из арбитров в балканской политике, она играет особую роль в странах Латинской Америки и влияет на внутреннюю и внешнюю политику США.

* * *

Если XIX столетие было веком угля, то XX столетие является преимущественно веком нефти. Нефть добывают лишь в немногих странах, но во всех странах в каждой развитой отрасли промышленности она является основным продуктом, одним из наиболее важных и эффективных видов современного топлива. Сухопутный и морской транспорт, промышленность и сельское хозяйство, не говоря уже об авиации, полностью или частично приводятся в движение при помощи нефти.

Из незначительной отрасли промышленности нефтяная индустрия превратилась в одну из самых развитых и сложных отраслей экономики; ее щупальцы проникают во все уголки земного шара. Нефтяные операции, требующие крупных капиталовложений и сопряженные с большим риском, являются в то же время чрезвычайно прибыльным предприятием, дающим простор спекуляциям. Во всех странах, за исключением Советского Союза, господствуют крупнейшие нефтяные монополии. Ни в одной из отраслей промышленности не наблюдается такого неослабного стремления монополий к экспансии, как в нефтяной.

Объяснение этому найти нетрудно. С тех пор как нефть стала коммерческим продуктом, она явилась предметом активной спекуляции как на внешних, так и на внутренних рынках. В настоящее время добыча нефти и ее запасы в колониальных и полуколониальных странах приобрели наибольшее значение. Даже Соединенные Штаты Америки, являющиеся крупнейшим производителем и потребителем нефтепродуктов, всегда устремлялись в поисках нефти за пределы своих границ, для того чтобы не дать возможности другим странам разрабатывать нефтяные источники.

Великобритания как крупная промышленная и морская держава, занимающая третье место среди мировых потребителей нефтепродуктов, полностью зависит от импорта нефти. Английские нефтяные компании развивают свою деятельность только в «тех местах, о которых мы знаем очень мало», где, как правило, нефть является главным источником богатства страны и где владение ею означает политическую власть. Коммерческие интересы нефтяной империи издавна оказывают влияние на стратегию и внешнюю политику Англии в такой же мере, как и Соединенных Штатов. Широко распространенное и обоснованное мнение о том, что за многими высокопарными фразами о принципах внешней политики скрываются интересы нефтяных компаний, является признанием экономического значения и ведущей роли нефти как в мирный период, так и во время войны.

* * *

Об американской нефтяной промышленности, крупнейшей из основных отраслей США, написано довольно много.

Поскольку владельцы нефтяной промышленности всегда имели своего представителя в составе правительства, тесная взаимосвязь между нефтью и политикой США не подлежит никакому сомнению. Эта связь стала своего рода незаконным браком, причем обе стороны даже не всегда считают нужным скрывать его. В июле 1946 г. Гарольд Икес — министр внутренних дел, руководивший нефтяной промышленностью в период войны, заявил, что нефтяная промышленность «фактически может диктовать свои условия конгрессу» и что «настало время решить вопрос о том, не управляет ли нефтяная промышленность страной в своих собственных интересах».

Гораздо труднее получить информацию о проникновении нефтяных монополий в другие страны. Автор данной книги надеется хотя бы отчасти восполнить имеющийся пробел, но не претендует на исчерпывающее изучение проблемы даже в этой ограниченной области. Тем не менее его книга может привлечь внимание к движущей силе политики на Среднем Востоке и в Индонезии, может приподнять краешек завесы и показать людей, которые направляют эту политику в своих интересах, маскируя ее истинные цели потоком пышных фраз, произнесенных на последних сессиях Организации Объединенных наций.

О Среднем Востоке и Индонезии можно сказать многое. К сожалению, чиновники министерства иностранных дел и корреспонденты на местах проявляют активность только в тех случаях, когда имеет место реальная угроза ущемления интересов британского или американского капитала в области политики или торговли, и в том случае, когда представляется возможность сделать предметом обсуждения Советский Союз и социализм. Корреспонденты, находящиеся в странах Среднего Востока, с присущим им знанием деталей могли бы написать о том, что только 2% населения Ирана проходит курс обучения грамоте или что свыше 90% всей земли принадлежит помещикам и церкви. Они могли бы подтвердить, что многих, если не большинство, представителей местной аристократии можно подкупить при помощи нефти и что к их числу принадлежат те, которые пользуются симпатией и поддержкой англичан, между тем как Советский Союз, как ни странно для этих корреспондентов, стремится установить дружеские отношения с угнетенными рабочими и крестьянами Ирана.

Хотя эти корреспонденты знают о бедности и неграмотности населения Индонезии так же хорошо, как и о положении населения стран Среднего Востока, хотя они знают о коррупции и пороках эксплуататоров, они не станут писать об этом. Им было бы легче всего нарисовать, на основе их собственных наблюдений, правдивую картину, в сравнении с которой побледнели бы все фантастические измышления о странах Восточной Европы. Но они никогда не поддадутся такому искушению. Английский журналист, аккредитованный в колониальных или зависимых странах, проявляет сдержанность человека, состоящего на государственной службе или даже занимающего полудипломатический пост.

Можно утверждать, что информацию о странах Среднего Востока и Индонезии получить настолько трудно, как если бы они были отделены от всех почти непроницаемым железным занавесом. Этого как раз нельзя сказать о европейских странах, расположенных восточнее Одера: несмотря на утверждения о невозможности узнать что-либо об условиях, существующих по другую сторону «линии Черчилля», там легко удается получить как дружественную, так и враждебную информацию.

Если окажется, что этот обзор о значении нефти в политике страдает погрешностями (помимо тех, которые могут быть отнесены за счет недостаточной компетентности автора), то претензии должны быть адресованы прессе, а в первую очередь — почтенным директорам нефтяных компаний, которые, очевидно, знают, что молчание — золото, а речь равносильна самоубийству.

Глава первая. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ

Значение нефти

Война выявила, какое огромное значение имеет нефть в наш механизированный век. Что может быть более убедительным, чем данные о том, что половину поставок армиям во время войны составляли нефтепродукты. Для бомбардировщиков и истребителей в воздухе, линкоров на морях, танков и бронированных автомобилей на земле нужны те или другие виды нефтепродуктов. То, что такое огромное количество нефтепродуктов находилось всегда в распоряжении различных действующих фронтов, является заслугой рабочих, инженеров и исследователей нефтяной промышленности, а также капитанов и команд танкеров, которые доставляли это жидкое горючее из пунктов, расположенных на расстоянии многих тысяч километров.

Однако в мирное время также требуется большое количество нефтепродуктов для повседневного потребления. Крупнейшим потребителем нефтяных продуктов обычно является грузовой и легковой автотранспорт. Со времени окончания первой мировой войны, когда автомобиль начал широко применяться, количество автомашин увеличилось с 10 миллионов до 45 миллионов, и соответственно увеличился спрос на горючее для моторов. Бензин идет также для нужд гражданской авиации, которая очень сильно выросла в период между войнами и в настоящее время развивается чрезвычайно быстрыми темпами. В течение десяти с лишним лет, начиная с 1925 г., километраж воздушных полетов увеличился в двадцать раз, а протяженность воздушных линий — в десять раз. По приблизительным данным, в 1938 г. при длине воздушных линий в 560 тыс. километров было покрыто самолетами около 400 млн. километров, в то время как в 1925 г. соответствующие цифры составляли — 54 тыс. километров и 21 млн. километров. В последний год войны для полного удовлетворения потребностей авиации Соединенные Штаты должны были производить не менее 20 млн. тонн горючего в год. Хотя потребности мирного времени, несомненно, значительно ниже, тем не менее требования авиации к нефтяной промышленности будут возрастать с каждым годом.

Вторым крупнейшим потребителем нефтяных продуктов является морской флот. В настоящее время военно-морской флот всех стран и более 50% мирового торгового флота работают на жидком топливе. Преимущество нефти над углем в судоходстве настолько велико, что с 1918 по 1938 г. количество судов, работающих на нефти, возросло с 6 тысяч до 37 тысяч, хотя торговый флот увеличился за этот же период только с 48 тысяч до 68 тысяч. В настоящее время все больше судов работает на жидком топливе, и, поскольку нефть имеет все преимущества перед углем, она скоро сможет полностью заменить уголь в судоходстве.

Еще одним важным применением нефтепродуктов является отопление промышленных и жилых зданий, которое в Соединенных Штатах представляет уже обычное явление, а также использование нефти в тепловозах на железных дорогах, получившее за последнее время широкое распространение. Промышленность потребляет смазочные масла, и хотя общее их количество, требующееся для этой цели, сравнительно невелико, однако этот вид нефтепродуктов совершенно незаменим для механизмов в такой же мере, как бензин для автотранспорта. Керосин, который раньше применялся только для освещения, используется в настоящее время для отопления и приготовления пищи и вместе с дизельным топливом приводит в движение около 3 миллионов тракторов, находящихся в эксплуатации во всех странах мира.

Добыча нефти

Нефтяная промышленность при своем возникновении в 60-х годах XIX века уже заключала в себе характерные черты своего будущего развития. В конце августа 1859 г. в Тайтусвилле (штат Пенсильвания) забил нефтяной фонтан, предвещая большую добычу. Пять лет спустя один мелкий торговец нефтью приступил к созданию объединения нефтеторговцев в США. Это был Джон Д. Рокфеллер из города Кливленда в штате Огайо. Прошло еще пять лет, и на свет появилась «Стандард ойл компани».

Коммерческое производство нефтепродуктов началось в период между 1880 и 1900 гг., когда в небольших количествах был получен керосин, применявшийся для освещения. В период между 1900 и 1920 гг. главным образом возрастало производство мазута, которое стимулировалось спросом на это топливо в морском флоте, переходившем с угля на нефть. После первой мировой войны главным видом продуктов нефтяной промышленности стал бензин для автомобильного транспорта. Мировая добыча нефти почти беспрерывно возрастает. Ведущее место в добыче нефти и производстве нефтепродуктов, за исключением периода с 1898 по 1902 г., удерживают за собой Соединенные Штаты.

В этой таблице бросается в глаза резкий скачок в добыче нефти в период между 1920 и 1930 гг. Это объясняется, главным образом, изобретением и усовершенствованием двигателя внутреннего сгорания. Сухопутный и воздушный виды транспорта предъявляли все возрастающий спрос на жидкое горючее. Потребность в бензине одного только автотранспорта определяется в настоящее время в размере 50% всей потребности в нефтепродуктах.

Как и война 1914 — 1918 гг., вторая мировая война не только не тормозила развития нефтяной промышленности, а, напротив, способствовала ее развитию. Добыча нефти возрастала, несмотря на повреждение нефтяных скважин на Дальнем Востоке и временное ограничение добычи в таких странах, как Ирак, с которым можно было поддерживать связь только при помощи танкерного флота и то с большими трудностями. В конце 1945 г. мировая добыча нефти была выше, чем в любой предыдущий год: было добыто нефти 357 млн. тонн, или на 25% больше, чем в 1938 г., — последнем предвоенном году. По странам добыча нефти распределялась следующим образом:

Эти цифры представляют интерес с различных точек зрения. Соединенные Штаты не только занимают первое место в общем росте добычи, но их доля выросла до 65% мировой добычи. Они все еще имеют феноменальное число действующих нефтяных скважин, достигающее полумиллиона, причем годовая добыча нефти не снижается. Затем идут Венецуэла и Иран.

Добыча нефти в Иране выросла почти на 50% по сравнению с 1938 г. Саудовская Аравия скоро займет второе место на Среднем Востоке; ее добыча уже равняется 3 млн. тонн в год.

Мексика смогла увеличить добычу нефти благодаря снятию эмбарго на нефтяное оборудование. Это эмбарго было наложено на Мексику в наказание за национализацию ею нефтеносных земель и в течение многих лет лимитировало ее возможности по добыче нефти. Военные нужды, а также урегулирование конфликта с нефтяными монополиями США послужили стимулом к развитию нефтяной промышленности Мексики. Что касается Ирака, то добыча нефти в этой стране не сможет превышать 5 млн. тонн до тех пор, пока пропускная способность нефтепровода не будет увеличена до 12 млн. тонн сырой нефти в год.

В сравнительно незначительной нефтяной промышленности Европы произошли существенные перемены. Румыния по-прежнему занимает первое место среди европейских стран; она сумела ликвидировать с помощью Советского Союза повреждения, причиненные войной. Австрия и Венгрия внезапно стали крупными производителями нефти. Обе страны, добывавшие незначительное количество нефти, увеличили свою продукцию до миллиона тонн в год каждая. Нефтяная промышленность Польши, находившаяся перед войной в состоянии упадка, расположена в районах, где происходили ожесточенные бои. Добыча нефти в настоящее время немногим превышает 100 тыс. тонн в год.

Германия очень бедна запасами нефти. Хотя годовая добыча нефти в этой стране во время войны достигла 800 тыс. тонн, ее обычная норма не превышает 500 тыс. тонн в год. Необходимо упомянуть также о Великобритании, где добыча нефти в промышленных масштабах впервые начала производиться только во время второй мировой войны. После достижения рекордного уровня в 100 тыс. тонн в 1944 г. в настоящее время добыча упала до 70 тыс. тонн в год, что, очевидно, можно считать наиболее вероятной средней нормой добычи. На этом же примерно уровне находится добыча нефти Францией в районе Пешельбронна в Эльзасе. Чехословакия, несмотря на все усилия, не смогла добыть больше, чем 30 тыс. тонн нефти в год; добыча нефти в Югославии и Голландии — наиболее молодых производителях нефти в Европе — находится в начальной стадии.

В южноамериканских странах имел место лишь незначительный прирост добычи нефти. В Аргентине наблюдается хотя и небольшой, но постоянный рост добычи: там добыто на 800 тыс. тонн больше, чем в 1938 г. Несколько улучшила свою позицию Колумбия. Добыча нефти в Перу осталась на довоенном уровне. Рост добычи в Эквадоре был незначительным в такой же степени, как в Боливии и Бразилии. Несколько улучшилось положение в Тринидаде, в районе Караибского моря.

Добыча Канады превысила уровень 1940 г., составлявший менее 1 млн. тонн. Однако в трех других странах, входящих в состав Британской империи — в Бирме, Индии и Британском Борнео, — добыча нефти за время войны снизилась. Добыча Бирмы, которая в мирное время составляла около 1 млн. тонн в год, упала до 250 тыс. тонн. В Индии были истощены разведанные площади, а территория Британского Борнео была оккупирована врагом.

Во время японской оккупации добыча нефти в Индонезии, о которой подробно речь будет итти ниже, не превышала 2/3 довоенного уровня. Ущерб, нанесенный японцами перед их отступлением нефтеперегонным заводам и буровым скважинам в Индонезии, не может быть быстро ликвидирован в результате попыток голландцев снова навязать индонезийцам колониальный режим. В настоящее время добыча нефти в Индонезии ничтожна по сравнению с довоенной. В Японии добыча нефти осталась почти без изменения.

Переработка нефти

Прежде чем извлеченная из земли нефть сможет быть использована на транспорте или в промышленности, она должна подвергнуться переработке на нефтеочистительных заводах. При помощи сильного давления при высокой температуре расщепляются сложные соединения, из которых состоит сырая нефть. Обычно в результате этого процесса почти четвертую часть полученных нефтепродуктов составляет бензин. Однако некоторые сорта нефти, как, например, венецуэльская, содержат необычно большой процент тяжелых фракций, которые идут на изготовление смазочных масел, в то время как румынская нефть известна высоким содержанием легких фракций и дает большой процент выхода топлива для моторов.

Современный процесс переработки нефти, называемый «крекингом», дает возможность регулировать выход того или иного продукта в такой степени, что около 4/5 тяжелых фракций можно превратить в бензин. Таблица на странице 39 показывает, как современная техника в нефтяной промышленности может влиять на выход отдельных продуктов в зависимости от потребностей.

С полным основанием можно сказать, что техника переработки нефти всегда быстро приспосабливалась к крупным изменениям в современной технике. Вплоть до начала XX века больше половины нефтепродуктов потреблялось в виде керосина (называвшегося также парафином), который предназначался для освещения. В конце первой мировой войны автотранспорт, морской флот и промышленные установки были уже усовершенствованы до такой степени, что смогли потреблять 75% нефти в виде бензина, дизельного топлива, легкого топлива и мазута.

Нефтеперерабатывающая промышленность, которая развивалась одновременно с ростом добычи нефти, имеет сейчас пропускную способность свыше 400 млн. тонн нефти в год; таким образом, она может обеспечить переработку всего добываемого сейчас количества нефти. Разумеется, наряду с современными нефтеперегонными заводами существуют также и устаревшие. Однако здесь, как и во всех других отраслях промышленности, внедряются современные методы. Средняя пропускная способность проектировавшихся до сих пор нефтеперегонных заводов колебалась в пределах от 250 тыс. до 1,2 млн. тонн в год. Но в настоящее время все чаще встречаются значительно более мощные установки, способные переработать свыше 10 млн. тонн нефти в год. В конце 1940 г. наличные мощности нефтеперегонных и крекинг-установок распределялись следующим образом:

На протяжении 1939 — 1945 гг., наряду со все увеличивавшимися военными потребностями, к нефтяной промышленности предъявляются требования на специальные продукты — бутан, изобутан и бутил для производства синтетического каучука, 100-октановый авиационный бензин и большое количество различных химических компонентов. Хотя эти требования диктуются, в первую очередь, Соединенными Штатами, но несомненно, что в недалеком будущем они будут иметь место и в других странах.

Транспортировка нефти

К началу XX века нефтепроводы и танкеры выступили на сцену • как средства транспортировки нефти и нефтепродуктов. За короткий период времени они вытеснили нефтяные бочки и бидоны. Нефтепровод вначале был применен в США в больших масштабах для перекачки сырой нефти из скважин к нефтеперегонным заводам, а также для перекачки нефти в порты; позднее он стал основным способом транспортировки нефти. С ростом спроса на нефтепродукты во всех частях мира танкер, как наиболее удобный и дешевый вид морского транспорта, стал главным средством их перевозки. Даже в Соединенных Штатах, которые кичатся своей необычайно широко разветвленной сетью нефтепроводов, максимально используются каботажные перевозки на большие расстояния.

Соединенные Штаты, имеющие крупнейшую нефтепромышленность, естественно, являются крупнейшим владельцем нефтепроводов. Перед вступлением Америки в последнюю войну 24 из ее штатов были пересечены нефтепроводами протяженностью свыше 200 тыс. километров. Протяженность нефтепроводов Ирака составляет 1872 километра, Колумбии — 960, Ирана — 640, Венецуэлы — 592 и Румынии — 440 километров. Во время военных действий в Северной Африке, Сицилии и Италии и в Западной Европе для снабжения действующих фронтов нефтью были проложены нефтепроводы протяженностью в несколько тысяч километров.

Крупные нефтяные монополии всегда считали обладание средствами транспортировки нефти тесно связанным с их ведущим положением в нефтяной промышленности. «Стандард ойл» под руководством Рокфеллера вела самую ожесточенную борьбу против малейших покушений на ее монопольное владение железнодорожным транспортом и нефтепроводами в Соединенных Штатах. «Ройал датч» никогда не смогла бы достичь такой мощи без танкерного флота «Шелл транспорт энд трейдинг компани». Конечно, не столь существенно, чтобы танкеры и нефтепроводы находились в одних руках, в особенности когда владение добычей и переработкой нефти твердо закреплено за определенными компаниями, но на ранней стадии развития нефтяной промышленности это являлось решающим оружием для сокрушения конкурентов, ибо тот, кто не имел транспортных средств для торговых перевозок, был совершенно беспомощен. Как в области добычи нефти, так и в области переработки ее имеются независимые компании, но существует «Большая тройка» — «Стандард ойл», «Ройал датч-Шелл» и Англо-иранская нефтяная компания, — которая является также главным владельцем танкерного флота, а поэтому ни одна из мелких компаний не может итти против диктата всесильных.

За последние семь лет резко изменилось соотношение мощности танкерного флота Великобритании и Америки. В течение второй мировой войны Англия потеряла почти половину своего довоенного танкерного флота, в тс время как Соединенные Штаты имели возможность быстро увеличить свой танкерный флот как абсолютно, так и относительно. Нижеприведенная таблица наглядно показывает происшедшее изменение соотношения танкерного флота Англии и США, в особенности если к английскому танкерному флоту причислить танкерный флот Норвегии, находившийся обычно под контролем Англии.

Здесь, как и в области авиации, США смогли осуществить обширную программу и вышли из войны крупнейшим владельцем нефтеналивных судов. Несомненно, что Соединенные Штаты попытаются продать часть своего танкерного флота, построенного во время войны и значительно превышающего потребности мирного времени, но это не лишит их того исключительного места, которое они занимают в перевозке нефтепродуктов. Усиление танкерного флота США, рассмотренное в сочетании с возрастающим участием американских нефтяных компаний в добыче нефти на Среднем Востоке, Дальнем Востоке, а также в Южной Америке, дополняет общую картину, показывающую цели американских представителей на нефтяной конференции в Вашингтоне и смысл позднейшего соглашения, подписанного в январе 1945 г.(См. приложение II).

Вместе с Панамой, послушно плывущей в американском фарватере, нефтяные компании США владеют почти 2/3 всего мирового танкерного флота. Этот фактор был одним из наиболее убедительных аргументов в переговорах Соединенных Штатов с их английскими соперниками.

Владения нефтяных компаний и их финансовые операции

Чтобы осветить вопрос о технических достижениях и росте продукции, всегда приходится сталкиваться с трудностями; однако наиболее туманными и щекотливыми являются вопросы о концентрации власти в нефтяной промышленности. Журналы, трактующие нефтяные проблемы, обычно разглагольствуют о техническом прогрессе и возвышенных идеях, которыми якобы руководствуются нефтепромышленники, но они тотчас умолкают, как только возникает, хотя бы изредка, вопрос о владении нефтью. Конечно, это не значит, что в прессе никогда не дается сведений о «разветвленной по всему миру сети» ряда компаний. Но это мало помогает выявлению международных связей нефтяных компаний. Хотя мы и не располагаем второстепенными мелкими деталями, тем не менее можно нарисовать общую картину, в значительной степени отражающую истинное положение (см. таблицу на стр. 44).

Из мировой добычи нефти за 1945 г. на долю нефтяных компаний Соединенных Штатов падает — включая добычу как в США, так и за границей — свыше 75% общего количества. Если к этому прибавить британский капитал, который, между прочим, почти равен американским капиталовложениям в нефтедобывающую промышленность за пределами США, то мы придем к заключению, что нефтяным компаниям этих двух стран принадлежит около 90% мировой добычи нефти. Созданный сенатом США Комитет по исследованию нефтяных запасов недавно подтвердил, что свыше 40% всей добычи нефти в 1944 г. за пределами США и СССР было добыто английскими и голландскими компаниями, а американские нефтяные компании как в США, так и за их пределами удовлетворили 45% всех потребностей, исключая Советский Союз.

Нефтяные владения, помимо Советского Союза и Мексики, являются монополией двух мощных нефтяных синдикатов. Добыча нефти обычно находится в руках либо «Ройал датч-Шелл» (или же одной из зависимых от нее компаний), либо одной из компаний «Стандард ойл»^[11] целиком или же совместно с какой-либо другой американской нефтяной корпорацией, наподобие «Сокони-Вакуум», «Тексас ойл компани» и т. д. Что касается Великобритании, то трест «Ройал датч-Шелл» владеет фактически всей добычей нефти, находящейся в английских руках. Почти единственным исключением считается Англо-иранская нефтяная компания, однако большая часть ее основных акций приобретена также компанией «Ройал датч-Шелл».

Влияние нефтяного синдиката «Стандард ойл» в Соединенных Штатах объясняется не столько его участием в добыче нефти, сколько тем, что он владеет средствами переработки, нефтепроводами, железнодорожным транспортом и танкерным флотом. В самом деле, прямое участие «Стандард ойл» в добыче сырой нефти является совершенно незначительным. И это не случайно: риск, связанный с работами по разведке нефти и бурению, преднамеренно возложен на тысячи так называемых независимых компаний. В целом крупные нефтяные монополии в Соединенных Штатах осуществляют не больше половины всей годовой добычи. Но когда дело доходит до переработки, то монополии занимают противоположную позицию. В конечном итоге, добытая сырая нефть должна непременно пройти процесс очистки, и поэтому владельцы нефтеочистительных заводов не опасаются, что нефть минует их. Около двадцати нефтяных компаний владеют 85% всей нефтеперерабатывающей промышленности США. В руках одной только компании «Стандард ойл оф Нью-Джерси» сосредоточено 40% всей переработки; восьми другим компаниям «Стандард ойл» принадлежит остальное. В общем, около 60% нефтеперерабатывающих заводов мира находится в США, и если прибавить соответствующие их владения за границей, то это составит свыше 70%^[12].

Все капиталовложения в нефтяную промышленность Соединенных Штатов, включая и иностранные, равны примерно 15 млрд. долларов, или 3750 млн. фунтов стерлингов. В силу этого нефтяная промышленность США, если не считать железнодорожный транспорт и сельское хозяйство, является крупнейшей отраслью промышленности как в пределах страны, так и вне ее. Согласно данным сенатского Комитета по исследованию нефтяных запасов, двадцать две нефтяные компании, в руках которых находится 93% всей нефтяной промышленности США, имели к концу 1939 г. капиталовложений за границей на сумму 2500 млн. долларов из 1500 млрд. долларов всего капитала. Это составляет больше трети всех капиталовложений за пределами США. Эти инвестиции распределены следующим образом:

Около одной трети американских капиталовложений в нефтяную промышленность за границей падает на страны Южной Америки, включая Венецуэлу, и одна треть — на страны Среднего Востока, Индонезию, Канаду и Китай. Одна четверть капиталовложений находится в Европе, причем 71 млн. долларов — в Англии, 57 миллионов — в Германии, 43 миллиона — во Франции и 38 млн. долларов — в Италии.

По сравнению с американскими английские капиталовложения в нефтяную промышленность более скромны. Известно, что капиталовложения двенадцати ведущих компаний, включая «Ройал датч», достигают около 250 млн. фунтов стерлингов. Свыше половины этой суммы, или 133 млн. фунтов, составляют капиталовложения за границей. Таблица на стр. 47 дает представление о мощности отдельных компаний.

О крупнейшей из компаний — «Ройал датч» — ниже будет сказано более подробно. Здесь достаточно указать, что «Ройал датч» является нефтяной компанией, чьи интересы тесно переплетаются с интересами «Шелл ойл». «Англо-сэксон петролеум» и других английских компаний.

Значительные капиталовложения и большой пакет акций имеют самое непосредственное отношение к английскому влиянию, и фирма «Ройал датч» должна быть включена в любой отчет о британской нефтяной промышленности. Сэр Роберт Киндерсли, который отвечает за вышеприведенные данные об английских капиталовложениях в нефтяную промышленность за границей, очевидно, игнорирует «Ройал датч» в тех случаях, когда дивиденды и проценты, полученные от капиталовложений в нефтяную промышленность за границей, выражаются у него в сумме 20 млн. фунтов стерлингов, что составляет одну шестую часть всех дивидендов и процентов, полученных от иностранных капиталовложений.

Нет ничего труднее, чем установить фактические доходы, получаемые нефтяными компаниями. За такими статьями, как «амортизация», «резервы» и «фонды специального назначения», скрываются прибыли вместе с другими приходными статьями, которые должны быть исключены для того, чтобы получить правильное представление о чистой прибыли. Принимая на веру данные о чистой прибыли, показанные шестнадцатью американскими компаниями, представляющими две трети всех капиталовложений американских нефтяных компаний, приводим следующую таблицу (см. стр. 48).

Итоговая цифра чистой прибыли в размере 502 млн. долларов, или 120 млн. фунтов стерлингов, дает некоторое представление о доходах американских нефтяных компаний, хотя и далеко не полное. Поскольку американские компании, в противоположность английским, не опасаются опубликовывать сведения о своих доходах до выделения чистой прибыли, мы можем убедиться, как она исчисляется. Например, «Стандард ойл компани оф Огайо», показывая в отчетах сумму чистой прибыли, уменьшает ее наполовину в промежутке между 1944 и 1945 гг., хотя почти никаких изменений в валовом доходе в течение этих двух лет не было. «Сокони-Вакуум», валовой доход которой в 1945 г. превышал больше чем вдвое доход «Стандард ойл оф Калифорниа», показывает более низкую цифру чистой прибыли, чем «Стандард ойл». Наиболее разительным примером является такая крупная компания, как «Атлантик рифайнинг», которая свела данные о своей прибыли до 1,5 млн. долларов, тогда как небольшая компания «Барнсдалл ойл» получила в том же году в три раза больше доходов. Хотя несомненно, что скрытые суммы прибылей будут позже использованы для расширения нефтяного бизнеса, они включают в себя чистые доходы, полученные за последние годы, и должны быть показаны как таковые.

Что касается английских нефтяных компаний, то во время войны они строго придерживались консервативной финансовой политики, заключающейся в накоплении больших резервов. Эта политика проводилась не только потому, что она находится в полном соответствии с установленными обычаями прочно обосновавшихся английских нефтяных компаний, но и невзирая на то, что в силу временных потерь — ущерба, нанесенного районам нефтедобычи в Индонезии и Бирме, налога со сверхприбылей и двойного налога, взимаемого со многих компаний, оперирующих в Западном полушарии, — последние семь лет были далеко не обычными коммерческими годами. Поэтому полезно ознакомиться с цифрами чистого дохода, полученного двенадцатью британскими ведущими нефтяными компаниями за 1938 г. — последний предвоенный год, — для того чтобы иметь представление об их среднем доходе.

Несмотря на то, что итоговая сумма чистой прибыли в 32 млн. фунтов стерлингов является довольно значительной, отсутствие подробных расчетов не дает возможности сделать хотя бы такие выводы, какие оказалось возможным сделать в отношении американских нефтяных компаний. Совершенно очевидно, что эта область до сих пор остается нетронутой и требует безотлагательного исследования.

Запасы нефти

Всякому наступлению, которое замышлялось американскими нефтяными компаниями с целью проникновения в другие страны или дальнейшего укрепления в них всегда предшествовали громогласные заявления правительства США о том, что Америка стоит перед угрозой истощения ее собственных запасов нефти в течение жизни данного поколения. Всякая экспансия английских нефтяных компаний и захват ими нефтяных месторождении объяснялись (если вообще давались объяснения) тем, что промышленность и транспорт требуют постоянного притока нефтепродуктов.

Является ли эта тревога о будущих запасах природной нефти реальной или надуманной? Первое, что необходимо иметь в виду, это то, что всякие подсчеты мировых запасов нефти являются спорными. Геологическое строение ряда крупных массивов земного шара еще никем не изучено, и еще более крупные территории не были обследованы специалистами по нефти. Во-вторых, необходимо различать потенциальные и так называемые разведанные запасы нефти.

Определение потенциальных запасов относится к области чистейших догадок; разведанными обычно считаются запасы, которые геологи, состоящие на службе у компаний или у правительства, установили в пределах данной ограниченной территории. Однако даже подобные исследования запасов нефти являются случайными и не заслуживающими доверия. Поэтому мы должны с большой осторожностью отнестись к приведенным ниже данным, которые взяты нами из различных американских источников (см. стр. 52).

Необходимо отмстить, что если несколько лет назад можно было добыть максимально 20 — 30% находящейся в недрах нефти, то последние достижения техники добычи подняли этот максимум до 50 — 80%. Выход бензина из нефти при помощи крекинг-процесса увеличен с 40 до 80 и даже до 100%, а при применении новой техники гидрогенизации стало возможным получить из галлона нефти более галлона бензина.

Поскольку все эти факты и цифры обнаруживают тенденциозность американской пропаганды, вещающей об угрозе нефтяного голода, будет очень серьезной ошибкой — быть может, весьма желательной для некоторых — рассматривать вопрос о естественных залежах нефти без увязки его с более крупным вопросом — о нефтяных ресурсах вообще.

«Сырая нефть как таковая не имеет потребительской ценности. Требуется топливо для моторов и другие продукты, получаемые из нефти. Поэтому, если имеется возможность получать топливо для моторов и прочие нефтепродукты из других углеродистых веществ, значение нефти как естественного источника уменьшается. Количество имеющейся в естественном виде нефти является только частью того, что можно получить из других источников, а именно — угля и нефтеносных сланцев»^[13].

И действительно, известные или же разведанные природные источники нефти в Соединенных Штатах составляют не больше 3% всех их нефтяных резервов.

В 1946 г. уже оказалось возможным производство бензина из угля или сланцев, причем он обходился только на несколько центов дороже, чем при получении его из нефти. Последние усовершенствования в этой области дают возможность снизить стоимость синтетического бензина, который можно получать в виде побочного продукта другой отрасли промышленности. В настоящее время всем известно, что тонна сланцев содержит около 200 граммов урана. В Швеции уже сейчас бензин и уран добываются из сланцев в промышленном масштабе.

Из всего этого можно сделать два вывода: 1) Соединенные Штаты Америки — страна, обладающая крупнейшей в миро нефтепромышленностью, — располагают также крупнейшими, если не считать Среднего Востока, запасами нефти; 2) из всех запасов нефти, находящихся за пределами Соединенных Штатов и составляющих около 76% всех мировых запасов, около 40% находится в руках американского и англо-голландского капитала. За исключением Советского Союза, Мексики и Аргентины, почти все нефтеносные районы мира эксплуатируются американскими и английскими нефтяными трестами или их дочерними компаниями.

Хотя производство и потребление нефти из года в год возрастают, однако подсчеты экспертами разведанных запасов также показывают непрерывный рост. Так, по подсчету, сделанному виднейшими учеными-специалистами в середине двадцатых годов, разведанных запасов нефти оказалось в то время в два раза меньше, чем сейчас. Федеральный комитет по консервации нефти, созданный президентом Кулиджем в 1926 г., утверждал, что в Соединенных Штатах имеется запасов нефти не больше 4,6 млрд. баррелей, другими словами — количество, лишь в три раза превышающее добычу нефти в США за один только 1945 г. Несмотря на непрерывный рост добычи и потребления нефти, разведанные запасы нефти в США, согласно официальным данным, в настоящее время только в четыре раза больше тех запасов, которые были известны двадцать лет назад.

Утверждение о том, что существующие в настоящее время в США запасы нефти в количестве 21 млрд. баррелей будут полностью истощены в течение 13 лет, если годовое потребление нефти сохранится на уровне 1,5 млрд. баррелей, является не чем иным, как очередной инсинуацией. Вряд ли когда-либо производилось статистическое сопоставление годовых открытий нефти и расширения нефтеносных земель с объемом годовой добычи, ибо такое сопоставление подтвердило бы, что Соединенные Штаты, очевидно, могут рассчитывать на обеспечение себя нефтью на несколько сот лет вперед. Только утверждая, что данные о запасах нефти, которые определяются к концу каждого года, являются окончательной перспективой Соединенных Штатов, можно обмануть доверчивую публику и добиться поддержки своей экспансионистской, агрессивной политики.

Даже во время второй мировой войны, когда военные нужды были огромными, разведанные запасы нефти почти непрерывно росли. В годы 1939 — 1944 не только не наблюдалось сокращения добычи, но, напротив, она стала наиболее высокой. Небольшое снижение добычи, имевшее место в 1942 и 1943 гг., объясняется сокращением на 40% количества скважин, пробуренных в течение этих двух лет. Гораздо более интересным является тот факт, что в 1944 г. разведанные запасы оказались выше, чем когда-либо раньше, хотя было пробурено на 7000 скважин меньше, чем в 1941 г. Необходимо также отметить, что за восемь лет соотношение между запасами, устанавливаемыми в конце каждого года, и возросшими потребностями увеличилось в пользу первых.

Мы можем с уверенностью заявить, что ссылка на сокращающиеся запасы нефти обычно делается нефтяными компаниями умышленно, из коммерческих соображений, и объясняется их желанием еще больше прибрать к рукам мировые запасы нефти якобы для того, «чтобы Соединенные Штаты не оказались в скором времени без нефти». Утверждение, что, поскольку запасы нефти истощаются, ее не хватит для удовлетворения мировых потребностей, не имеет никакого серьезного обоснования; шумиха вокруг вопроса об истощении запасов нефти прекращается немедленно после достижения очередной экспансионистской цели.

Утверждение, что современная промышленность и транспорт нуждаются в постоянном притоке нефти, является в большинстве случаев трюизмом, который используется для объяснения и оправдания империалистической политики. Часто указывают, что ради нефти правительство лейбористов вынуждено проводить тот курс внешней политики, который проводили их предшественники консерваторы. В данной книге будет рассмотрен вопрос о подобной политике, а также о возможности проведения иного курса,

Глава вторая. ПОЯВЛЕНИЕ НЕФТИ НА СРЕДНЕМ ВОСТОКЕ

Общие замечания

Империя является благом для немногих и злом для большинства. Она дает возможность наполнять денежные сундуки кучке монополистов, а простым смертным предлагает скудные подачки, которые, однако, дорого им обходятся. Империя не только подчиняет своей власти огромное количество стран и древних цивилизаций, но и на свой народ возлагает также все большие и большие тяготы. Империя несет политическую, экономическую, дипломатическую и военную ответственность за территории, удаленные от нее на тысячи километров. Намерения ее часто замаскированы, но всегда зловредны. По мере того как растет сопротивление господству империи, растет и угроза со стороны империалистических сил; по мере того как увеличивается радиус действия транспорта и скорость передвижения, создается необходимость в приобретении все большего количества военных баз, расположенных в отдаленных пунктах земного шара для защиты имперских владений.

Порабощение и эксплуатацию Индии Великобритания в силах осуществлять лишь при помощи «политики твердой руки». Позиция британских государственных деятелей в международных вопросах обусловливается, в первую очередь, тем, что Англия владеет и управляет Индией. Больше всего внимания они, естественно, должны были уделять охране путей в Индию и ее непосредственным соседям. Но в век авиации даже самый отдаленный остров представляет собой потенциальную угрозу и должен быть, по возможности, подчинен контролю в такой же мере, как и соседние государства.

Однако не одни только стратегические соображения служат причиной постоянного стремления империи к экспансии. Всякий раз, когда в империю включалась новая колония, подмандатная или другая подвластная территория, открывался новый источник получения прибылей. Ни один делец не станет отрицать того, что в эпоху неустойчивых доходов и сокращения размера прибылей такие приобретения являются более чем желательными, а с точки зрения капиталистической экономики — крайне необходимыми.

Поэтому можно определенно сказать, что владение Индией вовлекло британский народ в порочный круг. Существует некий неизменный шаблон. Коммерческому и финансовому проникновению всегда предшествовало (а также следовало за ним) политическое и военное вмешательство. Для удержания завоеванного требовалось применение силы внутри и война за пределами империи. Подчиненные страны, как крупные, так и мелкие, превращались в пешки на имперской шахматной доске, а стратегические соображения брали верх над всякими другими. Это не являлось результатом преднамеренной подлости, но неизбежным следствием владения империей.

Английское проникновение в Иран

«Он знал, что политика сохранения независимости и целостности Персии и Афганистана была всего лишь средством для достижения основной цели; но это средство, возможно, вызвало бы у нас искушение взять на себя ответственность, которую мы не смогли бы нести, или возбудить надежды, которые мы не смогли бы оправдать». Так писал Гарольд Никольсон о своем отце сэре Артуре Никольсоне в связи с его переговорами с Извольским о заключении англо-русского соглашения 1907 г.

История и география отвели выдающуюся роль той части земного шара, которая называется теперь Средним Востоком. Великая цивилизация зарождалась вдоль его торговых путей и рек. Однако более 600 лет, с XIII века до начала XIX века, Средний Восток находился в состоянии некоторого застоя. Над ним господствовала Оттоманская империя, посылавшая своих чиновников и сборщиков налогов повсюду, кроме Ирана. Но, как говорит сэр Роналд Сторс, «араб никогда не умирает, он только спит».

Поскольку Иран находился в близком соседстве с Индией, к концу XVI столетия Великобритания, естественно, начала проявлять к нему большой интерес. Полные энергии и предприимчивости, характерной для Англии елизаветинской эпохи, торговцы британской Ост-Индской компании (основанной в 1600 г.) видели в Иране выгодного покупателя товаров, которые они не могли сбыть в Индии. Когда англичане впервые появились в Персидском заливе, они были радушно приняты правившим тогда шахом, питавшим надежду, что они окажут ему поддержку в его взаимоотношениях с турками и португальцами. Шах был недоволен турками за то, что они налагали очень высокие пошлины на персидский шелк, и надеялся наладить торговлю при посредстве Ост-Индской компании путем вывоза товара через залив.

Португальцы, будучи в то время торговыми конкурентами Британии во многих пунктах, были наголову разбиты при Иеске в 1620 г., после того как их морские силы дважды потерпели поражение в индийских водах: в 1612 и 1614 гг. Хотя затем, в 1623 г., появились на сцену голландцы, а позднее — французские коммерсанты, влияние Британии в Иране преобладало, и впоследствии она заняла там господствующее положение. К 1763 г. ее торговцы и агенты превратили Бушир во второй по значению торговый пункт и основали там первое губернаторство Англии. В начале XIX века, после гибельных для них поражений в Европе и Азии, голландцы были вынуждены убраться, и, таким образом, единственным сильным государством, остававшимся в Иране, была Великобритания. К этому времени, однако, англичане стали серьезно опасаться, как бы какая-либо другая страна не воспользовалась Персидским заливом как отправной точкой и не стала бы угрожать владычеству англичан в Индийском океане и их привилегиям в самой Индии.

Опираясь на англо-иранский военный договор, заключенный в 1814 г. с целью противодействия России, Великобритания расширяла и закрепляла сферу своего влияния вдоль всего побережья Персидского залива путем дипломатических и торговых соглашений с правящими шейхами. Она построила две морские базы и заключила перемирие с пиратами, которые издавна препятствовали ее торговле и угрожали ее безопасности в этом районе. Заняв твердые позиции в Персидском заливе, она завоевала себе «особое положение» в его водах и вдоль всего побережья.

С развитием судоходства и открытием Суэцкого канала (1869 г.) привилегированное положение на всем Аравийском полуострове стало для Британии жизненной необходимостью. Памятуя о стратегической связи Персидского залива с Индией, лорд Ленсдаун, министр иностранных дел, стяжавший громкую известность в 1916 г. вследствие того, что выдвинул предложение о соглашении с Германией, в начале XX века заявил в палате лордов: «Я твердо убежден, что мы должны рассматривать создание какой-либо другой державой укрепленного порта в Персидском заливе как серьезную угрозу британским интересам и обязаны, конечно, сопротивляться этому всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами». В 1903 г. лорд Керзон, тогдашний вице-король Индии, появился в заливе во главе индийского флота для того, чтобы подчеркнуть значение этой декларации.

Великобритания стала бесспорным хозяином Персидского залива и, вместе с царской Россией, фактическим правителем Ирана. Но только после того, как стало ясно, что морские пути к Индийскому океану должны будут охраняться флотом, который снабжается нефтью Среднего Востока, территории, лежащие между Средиземным морем, Красным морем, Ираном и Персидским заливом, приобрели для Британской империи жизненно важное значение.

В начале XX столетия на сцену выступила нефть. В скалистых горах вблизи побережья Персидского залива, где Великобритания силой добилась привилегированного положения, австралиец Уильям Нокс д'Арси обнаружил нефть и вступил в переговоры с иранским шахом о получении концессии. У шаха Мозаффер-эд-Дина было много слабостей, но мало денег. Еще в 1889 г. британский капитал прибрал к рукам иранский Национальный банк, а в 1898 г. таможня перешла в руки бельгийского капитала в результате предоставления займа лично шаху. Поэтому было нетрудно получить от шаха согласие на новую концессию.

При помощи барона де Рейтера, который владел значительной частью железных дорог, и иранца по фамилии Китабки шаха убедили отказаться от своих прав. Поторговавшись, он согласился за незначительную сумму в 40 тыс. фунтов стерлингов и за предоставление ему лично 16% будущих доходов уступить на 60 лет запасы нефти во всей своей стране, за исключением территории пяти северных провинций. Это было в мае 1901 г. Когда через два года д'Арси организовал «Ферст эксплоатэйшн компани» с капиталом в 600 тыс. фунтов и компанию «Бахтиари ойл компани», возникла необходимость внести небольшое, но очень важное изменение в условия концессии.

Сделка между д'Арси и правителем Ирана заинтересовала независимых князьков. Для того чтобы эти недовольные господа не мешали изысканиям, бурению, хранению и транспортировке нефти, их необходимо было умиротворить. Их «добрая воля» была куплена почти без всяких дополнительных затрат, и компания даже получила от этого выгоду. Вместо немедленного платежа в размере 40 тыс. фунтов, стерлингов шах должен был удовлетвориться акциями стоимостью в 20 тыс. фунтов и разрешить передать акции в размере 30 тыс. фунтов представителям знати, чтобы удовлетворить их требования.

По условиям, выработанным д'Арси, местные держатели акций могли рассчитывать: а) на выплату дивидендов только после того, как скважины начнут давать продукцию, приносящую доход, и б) на получение установленных процентов при условии успешного развития добычи нефти. Нужно было, конечно, сделать специальные уступки южным племенам, на чьей территории находились многообещающие залежи нефти. Поэтому ханам из племени бахтиаров предложили «участвовать» в акционерном обществе и обещали 3% дивидендов от всех будущих доходов. С тех пор районы нефтедобычи с вышками, нефтепроводами, нефтенасосными станциями превратились для бахтиаров в настоящую святыню, которую они охраняли днем и ночью.

Уже через десять лет стало ясно, что д'Арси очень ловко поживился за счет продажности и невежества восточного деспота. Правда, вначале геологи, посланные для того чтобы начать разведывательные работы в районе Шияхсурка, на несколько миль севернее Ханекина, вблизи ирано-турецкой границы, вернулись с плачевными результатами. Поиски нефти в районе Шардина и Маматана привели к еще худшим результатам. Но, наконец, 28 июня 1908 г. забил большой фонтан нефти в районе Майдан-и-Нафтун, который затем стал одним из главных нефтяных районов Ирана и дал уже больше 190 млн. тонн нефти.

Этот успех был достигнут как нельзя более вовремя. Традиционное соперничество между Россией и Великобританией за господство над Ираном было урегулировано в результате заключения соглашения, которое имело известное значение. Это случилось не только потому, что царь потерпел поражение в русско-японской войне и был напуган революцией 1905 г., но и потому, что Великобритания искала на Среднем Востоке союзника, чтобы противостоять далеко идущим империалистическим планам Германии. Поэтому были созданы практические условия и подходящая атмосфера для осуществления окончательного раздела Ирана между Великобританией и Россией. Северная его часть вошла в сферу влияния России, южная — в сферу влияния Великобритании. Между этими двумя зонами была оставлена нейтральная полоса. Каждая из договаривающихся сторон согласилась не добиваться концессий в районах, находящихся под протекторатом другой стороны. Эта анатомическая операция была произведена, конечно, без ведома и согласия Ирана.

Такова была обстановка, когда д'Арси организовал известную Англо-персидскую нефтяную компанию, поглотившую как «Ферст эксплоатэйшн компани», так и «Бахтиари ойл компани». В 1909 г. бахтиарские ханы, имевшие капиталовложения в нефтяной промышленности, чрезвычайно угодили англичанам, и в особенности Англоперсидской нефтяной компании, добившись отречения шаха, который за год до этого пытался совершить государственный переворот при помощи русских^[14]. К тому времени уже представилась возможность добычи нефти в промышленном масштабе в районе Майдан-и-Нафтуна, и лорд Страткона, участвовавший в компании «Бирма ойл», купил акции д'Арси за довольно крупную сумму. Нефть стали добывать в больших количествах, и к 1912 г. она подавалась по 230-километровому нефтепроводу на нефтеперегонный завод в Абадане, находящемся в северо-западной части Персидского залива.

Г-н Черчилль приобретает Англо-персидскую нефтяную компанию

Между тем, британский военно-морской флот быстро переключался с угля на нефть. Этому содействовали «одержимый нефтью» лорд Фишер и морской министр Великобритании Уинстон Спенсер Черчилль. Из-за злополучного строительства Багдадской железной дороги угроза войны приблизилась к районам Персидского залива, которые к тому времени не только стали центром обороны Британской империи, но и превратились в главный источник снабжения нефтью ее военно-морских стратегических сил на Востоке. В условиях сильной оппозиции в обеих палатах парламента, не говоря уже о сопротивлении нефтяных компаний, Черчилль за несколько месяцев до начала войны 1914 г. добился получения для английского правительства контрольного пакета акций Англо-персидской нефтяной компании, что явилось выдающимся событием в истории империи, которое можно сравнить только с фактом покупки Дизраэли за 4 млн. фунтов стерлингов акций Суэцкого канала в 1875 г. Разница, однако, заключалась в том, что Черчиллю удалось совершить свою покупку за сумму вдвое меньшую.

14 мая 1914 г. Иран был официально поставлен в известность, что 1300 тыс. кв. километров концессионной территории, то есть фактически вся страна, находится под контролем британского правительства. Нет надобности говорить о том, что как предшествующая этому передача акций компании «Бирма ойл», так и последующие изменения во владении совершились без ведома или согласия кого-либо в Иране. Случилось так, что шах, первоначально занимавшийся своими частными делами с частными лицами, неожиданно, сам того не ведая, передал свою страну иностранному государству, вступившему во владение основными ее богатствами.

Британское правительство получило обычных акций на сумму 2001 тыс. фунтов стерлингов, тысячу привилегированных акций и облигаций на сумму 199 тыс. фунтов из общего капитала в 4 млн. фунтов стерлингов. В целях обеспечения полного контроля и ограждения от всякого иностранного финансового вмешательства Англо-персидской нефтяной компании были поставлены специальные условия. В 1905 г. д'Арси уже был готов передать свой капитал в руки иностранцев, и потребовалась вся изобретательность и дипломатические способности Э.. Дж. Претимена, бывшего в то время гражданским лордом адмиралтейства, для того чтобы предотвратить это бедствие и обеспечить право опциона для английского капитала.

Во избежание риска правительство Асквита решило не передавать иранские концессии отдельной компании, хотя «Ройал датч-Шелл» была очень заинтересована в том, чтобы проникнуть к Персидскому заливу. Черчилль в своей книге «Мировой кризис» подчеркивает значение обеспечения развития этих крупных месторождений нефти под британским покровительством для того, чтобы предотвратить установление монополии нефтяных компаний, занятых нефтедобычей в других частях земного шара. Поэтому было обусловлено, что все без исключения руководители Англо-персидской нефтяной компании должны быть британскими подданными и что общие собрания акционеров компании должны проводиться в Англии. В состав совета директоров должно было входить не менее двух директоров от адмиралтейства. Во всех вопросах, затрагивавших интересы империи, они должны были иметь абсолютное право вето, между тем как решения чисто коммерческого характера их не касались. Таким образом, несмотря на официальное положение этой компании, у нее оставалось достаточно возможностей для наживы. Однако от 52 до 55% всех голосов всегда находилось в руках британского правительства, несмотря на последующее значительное увеличение размера капитала компании.

Когда разразилась первая мировая война, британский военно-морской флот мог рассчитывать на получение около миллиона тонн нефтепродуктов из своих собственных источников в Южном Иране. Важное значение этого района особенно выявилось в тот момент, когда незадолго до официального объявления войны и за два месяца до вступления в нее Турции Англия поспешно перебросила свои индийские войска в район Персидского залива.

Первый раз в истории нефть, наравне со стратегическими соображениями, фигурировала в официальных объяснениях причин такого шага. Присутствие войск объяснялось необходимостью охраны нефтяных запасов и пресечения постоянных повреждений нефтепровода. Таким образом, было еще раз подчеркнуто важное значение Ирана. Английское правительство, конечно, не обращалось к правительству Ирана с просьбой о разрешении высадить войска или использовать Персидский залив в качестве базы будущих операций.

В то время как большая часть Среднего Востока находилась в течение почти всей войны в руках противника и несмотря на то, что северные районы Ирана стали местом столкновения турецко-германских армий с русскими, в Южном Иране можно было без больших трудностей повысить добычу нефти. Ничто не могло служить лучшим доказательством огромного значения иранской нефти для военных целей, чем тот факт, что во время войны, в результате действий немецких подводных лодок, поступление нефтепродуктов из США в Европу почти полностью прекратилось. Ничто не могло служить лучшим доказательством значения нефти для мирных целей, чем растущее количество автомобилей и грузового автотранспорта. Оба эти фактора подтверждали, что век лошади как основной тягловой силы остался позади и что наступила эпоха транспорта, приводимого в движение при помощи нефти.

В условиях, когда Германия и страны Центральной Европы были разгромлены, а Российская империя пала, казалось, что Великобритании открылось широкое поле деятельности для установления неоспоримой гегемонии на Востоке. Имперские силы господствовали над отдельными пунктами и даже над целыми странами Среднего Востока. От Константинополя до Кавказа, от Сирии до Ирана, казалось, не было такой силы, которая могла бы помешать британскому господству. На пересечении основных путей с Запада на Восток, от берегов Средиземного моря и до границ Индии, могло оказаться возможным создание системы государств под политической и экономической властью Великобритании.

Иран, конечно, играл большую роль в этом проекте. У лорда Керзона всегда были грандиозные планы для эксплуатации всего Среднего Востока, но только сэр Перси Кокс осуществил их в той части, в которой это касалось Ирана. Когда иранская делегация прибыла на Парижскую мирную конференцию, британские представители решили не допускать ее выступления. Лорд Керзон безапелляционно заявил, что конференция не должна заниматься страной, не принимавшей участия в войне, что британская армия наводит там порядок и что просьба Ирана о признании ого суверенитета является всецело объектом переговоров между Ираном и британским правительством.

Мирная конференция отдала Иран на милость Великобритании, которая, казалось, безраздельно господствовала тогда на Среднем Востоке. Не только Персидский залив был в британских руках, но и север Ирана был крепко скован английскими войсками, присутствие которых там было обусловлено двумя целями: 1) подавлением молодой Советской республики при помощи военной интервенции и 2) обеспечением полного закабаления Ирана и закрытия любого выхода к морю.

В августе 1919 г. было подписано англо-иранское соглашение, которое дало Великобритании почти официальное право протектората. Опасаясь Великобритании, страшась «революционной заразы» со стороны Советской России и соблазняясь предложением займа, шах со своим двором и правительством феодальных низкопоклонников и тунеядцев согласился признать британских экспертов, наделенных «соответствующими правами», и английских офицеров, принять снаряжение и вооружение для иранской армии, размеры которой должны были быть определены соглашением, и подчинить нужды своего транспорта решениям смешанной комиссии. Взамен этого шах должен был получить заем в размере 2 млн. фунтов стерлингов с уплатой 7% годовых сроком на 70 лет и предоставить Англии — в качестве гарантии — таможенные сборы и другие виды доходов. Не совсем ясно, проявлением ли сарказма или беспрецедентного цинизма явилось следующее замечание одного из основных участников договора, сэра Перси Кокса: «Персии требуется сильная рука, и Великобритания — его единственный сосед, который может ему помочь, — предлагает ему бескорыстную помощь, как она это но раз уже делала».

Англо-иранский «диктат» был идеальным документом, предоставлявшим неограниченную возможность экспансии для Англо-персидской нефтяной компании, которая тем временем прибрала к рукам такие лакомые кусочки, как район Мосула. Но пока размер капитала увеличивался, а стоимость акций на фондовой бирже росла, случилось нечто совершенно непредвиденное. Великобритания и шах Ирана серьезно ошиблись, приняв свои желания за реальные возможности их осуществления. Оказалось невозможным ни удержать базу против Советской России на севере, ни заставить иранским народ примириться с британским протекторатом. Стремление к независимости способствовало яркому проявлению национальных чувств в Иране, силы которого до сих пор принято было недооценивать.

Немедленно после опубликования соглашения вспыхнуло возмущение и создалась оппозиция, поразившие своей интенсивностью как сэра Перси Кокса, так и шаха. Северные провинции считали центральную власть марионеточным правительством и смотрели на Советскую Россию с еще большим восхищением, чем раньше. Иранский Азербайджан был охвачен движением за независимость, и даже племя бахтиаров в южных нефтяных районах заняло враждебную правительству позицию. Чтобы предотвратить ухудшение положения, английские войска должны были занять все важные позиции, военные власти ввели строгую цензуру, а правительство Восуг-эд-Доуле массами ссылало представителей оппозиции, закрывало редакции газет, совершало налеты на студенческие кварталы.

Масло в огонь подлило опубликование Советской республикой секретного военного договора между царской Россией и империалистической Англией, в котором предусматривался полпый раздел Ирана. После поспешного возвращения шаха из Европы и отзыва из Тегерана английского советника сэра Перси Кокса было создано временное правительство Мушир-эд-Доуле. Когда полковник царской армии Старосельский оказался не в состоянии подавить восстание в северных районах Ирана, шах совершил новое безрассудство, обратившись с просьбой к англичанам послать свои войска в город Решт. Но волну возмущения нельзя было сдержать ни на севере, ни в центре Ирана; что касается юга, то он представлял .особую проблему. 26 октября 1920 г. новый премьер-министр Сепехдар-Азам заявил, что он не считает себя связанным англо-иранским соглашением 1919 г., которое к тому же так и не было ратифицировано иранским меджлисом.

По-видимому, премьер-министр пытался убить двух зайцев. С одной стороны, Великобритания предъявила ультиматум, заявляя о своей готовности подавить восстание в северных провинциях только при условии, что ее войска примут активное участие, с другой стороны, имелось предложение представителя Советской России Чичерина отвести русские войска при условии, что то же сделает и Великобритания. Англо-персидская нефтяная компания требовала, чтобы ее концессии были подтверждены договором, в то время как многие иранцы — те, которые вообще были согласны на концессии, — добивались большего влияния в компании. Что же касается военных вопросов, то не было принято никаких к чему-либо обязывающих решений. Английское правительство прекратило финансовую помощь новому правительству Ирана. Очевидно, в надежде на умиротворение Англии иранское правительство 22 декабря 1920 г. возобновило соглашение с Англо-персидской нефтяной компанией. Это соглашение также не было ратифицировано.

Восстание Реза-хана

События приняли драматический оборот. 21 февраля 1921 г. иранский казачий офицер Реза-хан захватил власть в Тегеране. Пять дней спустя англо-иранский договор был официально денонсирован, и в тот же день подписан договор с Советской Россией. Последняя отказалась по своей собственной инициативе от всех прав, которые в течение прошлых десятилетий были предоставлены Ираном царскому правительству России, представлявшей империалистическую державу. Реза-хан уволил всех английских офицеров и советников, распустил обученные и возглавляемые английскими офицерами южноиранские стрелковые части, созданные во время войны, и влил их в национальную иранскую армию.

Появление Реза-хана и его первоначальная политика полной независимости и примирения с Советской Россией явились сильнейшим ударом по британскому влиянию и британским нефтяным интересам. Внезапное появление сравнительно сильной государственной власти пришлось не по вкусу нефтяной империи на юге Ирана, так же как и намерение назначить контролера для наблюдения за уплатой причитающихся шаху процентов. Поэтому британские агенты ухватились за идею использования недовольства вождей племен на юге, не желавших подчиняться центральному правительству. Англия стала выдвигать план создания южноиранской конфедерации; в конце 1921 г. вспыхнуло инспирированное восстание, возглавляемое Мохаммедом Таки-ханом при поддержке войск, состоявших, главным образом, из южноиранских стрелков.

Но политика «разделяй и властвуй» не приносила больше ожидаемых результатов. Недовольство в Иране еще больше усилилось в результате проверки финансового состояния Англо-персидской нефтяной компании, произведенной приехавшим из Лондона по приглашению шаха бухгалтером-экспертом Уильямом Маклинтоком. Эту проверку никак нельзя было предотвратить. Однако Англо-персидская нефтяная компания очень ловко уклонилась от официального обследования своих широко разветвленных компаний. Только в результате тщательного анализа баланса всех ее дочерних компаний можно было бы установить суть сложных финансовых сделок между ними. Но если бы даже Англо-персидская нефтяная компания позволила произвести проверку таких ее дочерних компаний, как «Бритиш танкер ойл компани, лимитед», «Петролеум стимшип компани, лимитед», «Хоум-лайт ойл компани, лимитед», «Д'Арси эксплорэйшн компани, лимитед» и «Скотиш ойл компани, лимитед», то и в этом случае было бы довольно трудно доказать, что скрывается под общими статьями их балансов.

Тем не менее результаты, которые Маклинтоку удалось получить при обследовании самой Англо-персидской нефтяной компании, явились достаточным основанием для того, чтобы вызвать возмущение заинтересованных сторон и общественного мнения Ирана. Маклинток пришел к следующим заключениям:

1. До погашения денежных обязательств за разработку недр в пользу иранского правительства, без его ведома, была отчислена произвольная сумма на амортизацию.

2. Выполнение обязательств перед определенными акционерами и перевод денег таким дочерним предприятиям, как «Бритиш танкер ойл», производились до того, как были сделаны отчисления в пользу Ирана.

3. Компания удерживала плату за прокладку нефтепроводов.

4. За счет иранского правительства, участвовавшего в «Ферст экснлорэишн компани» в качестве концессионера и акционера, проводились следующие операции: «Ферст эксплорэишн компани» продавала нефть по цене от 1 шилл. 8 пенсов до 2 шилл. (5 пенсов за тонну «Бахтиари ойл компани», которая, в свою очередь, без всякой переработки продавала ее Англо-персидской нефтяной компании по 8 — 12 шиллингов за тонну. Обе организации являлись фактически одной компанией, но эти манипуляции давали возможность значительно уменьшить доходы иранского правительства, получаемые им от «Ферст эксплорэишн компани».

5. Каждый год тратились значительные суммы на расширение этих двух компаний, но расходы относились за счет «Ферст эксплорэишн компани», в которой иранское правительство состояло акционером.

6. Племя бахтиаров получало 3% дивидендов от «Ферст эксплорэишн компани». Англо-персидская нефтяная компания настояла на том, чтобы эти проценты выплачивались иранским правительством.

7. Англо-персидская компания продавала нефть по пониженным ценам морскому министерству Великобритании и, таким образом, уменьшала доходы концессионеров.

Не кто иной, как Уинстон Черчилль, невольно подтвердил справедливость последнего обвинения в своей книге «Мировой кризис», в которой сказано: «Контракт на снабжение нефтепродуктами дал возможность правительству получить в свою пользу разницу между ценой нефти по контракту и рыночной, выразившуюся в сумме около 7500 тыс. фунтов стерлингов». Эта сумма в три с половиной раза превышала сумму, уплаченную английским правительством за акции, купленные у Англо-персидской нефтяной компании. По определению Черчилля, рыночная стоимость акций Англо-персидской нефтяной компании, принадлежащих английскому правительству, составляла в 1923 г. 16 млн. фунтов стерлингов. К ним надо прибавить 6,5 млн. фунтов, полученных в виде дивидендов и налогов, 7,5 млн. фунтов экономии на стоимости нефти и 10 млн. фунтов, полученных различными другими путями. Общая сумма в 40 млн. фунтов стерлингов составляет ровно столько, сколько стоили открытие и пуск в эксплуатацию нефтяных источников. Эта цифра, конечно, не включает стоимость принадлежащих Англо-персидской нефтяной компании залежей нефти, нефтепроводов, нефтехранилищ, нефтеперегонных заводов, танкерного флота, зданий и т. п.

Англо-персидская нефтяная компания под тем предлогом, что она не давала согласия на обследование своей отчетности, в течение многих лет игнорировала или всячески затягивала ответ на требование об обсуждении изменений условий концессионного договора. В то же время компания продолжала поддерживать тесные связи со многими независимыми шейхами на юге, а также с обанкротившимися столичными политиканами. Иногда эти отношения закреплялись путем предоставления официальных займов или при помощи крупных денежных взяток.

Наглядным доказательством зависимости не только различных групп, но и большинства членов правительства Ирана от Англо-персидской нефтяной компании явилась деятельность сэра Арнолда Вилсона, о котором Кук и Девенпорт сказали следующее: «Сэр А. Вилсон, до того как он стал расходовать деньги в Мохаммере, выплачивал большие суммы из английских фондов в бытность свою гражданским комиссаром в Ираке». С восстаниями на юге и попытками свергнуть правительство Реза-хана в Тегеране странным образом перекликалось следующее заявление сэра А. Вилсона, в то время руководителя Англо-персидской нефтяной компании, в газете «Эдинбург ревью»: «Без этих денег {проценты, вносившиеся в иранское казначейство в размере 500 тыс. ф. ст. в год} задача сохранения порядка и поддержания государственного аппарата в течение трудных лет, последовавших за войной, была бы неосуществимой. И если такая страна, как Персия, не может балансировать свой бюджет, она должна либо стать зависимой от иностранных займов, либо в ней воцарится анархия. В обоих случаях она теряет свободу действий».

Это заявление заслуживает внимательного изучения, так как оно дает прекрасное представление о тактике империализма: как только военные силы отступили, их сменило экономическое и финансовое господство концессий, сопряженное с правом вмешательства во внутренние дела страны и другими привилегиями. Все, что Вилсон пытался провести при помощи, господствующих классов Ирана, несомненно, обусловливалось выгодами, которые обе стороны извлекали из Англо-персидской нефтяной компании. Он пытался убедить эти классы в том, что они в финансовом отношении связаны с компанией, что они никогда не могли бы управлять страной без ее помощи, что государственный бюджет, проводимый ими в соответствии со своим собственным карманом, был гарантирован компанией, что она положит конец их зависимости от любого иностранного государства, помимо британского, и защищает их от «анархии», которая означала бы конец их господству. Короче говоря, Вилсон с полным основанием предупреждал их о том, что, если Англо-персидская нефтяная компания прекратит свою «филантропическую» деятельность, они потеряют «свободу действий».

Однако люди, к которым были обращены эти увещевания, либо потеряли власть, либо чувствовали, что они могут и должны добиться возможности извлекать большую выгоду из этой наиболее доходной отрасли промышленности страны. Многие из независимых шейхов, так охотно соглашавшиеся на предоставление концессий или заключение других договоров с иностранцами, и в первую очередь с англичанами, должны были подчиниться центральному правительству. Мелкие враждующие между собой партии, которые раньше были так полезны англичанам, теперь не могли уже оказывать им прежние услуги.

Наиболее прочной опорой Англо-персидской нефтяной компании на юге был шейх Мохаммеры, который управлял территорией, расположенной против Басры на расстоянии нескольких километров от Абадана. Поднятое им осенью 1924 г. неудавшееся восстание, имевшее целью оторвать нефтяную провинцию от Ирана и присоединить ее к Ираку, явилось кульминационным пунктом и в то же время крахом всей этой политики.

В дальнейшем позиция, занятая англичанами, основывалась на признании, что центральное правительство стабилизировалось и что Реза-хана, ставшего премьер-министром в апреле 1923 г. и шахом через два года, нужно скорее задобрить, чем становиться в оппозицию к нему.

В своем выступлении в палате общин в июле 1927 г. сэр Остин Чемберлен должен был признать перемену фронта. Он заявил:

«Южная Персия, безусловно, находится под властью тегеранского правительства, и племена бахтиаров, на территории которых находится нефть, разбиты. Власть шейха Мохаммеры, через территорию которого проходили нефтепроводы, уничтожена. Я не стану останавливаться на истории шейха Мохаммеры Хазаля — человека, которому была обещана поддержка Великобритании как официально, так и неофициально, человека, добросовестно поддерживавшего и защищавшего интересы Великобритании во время войны в Месопотамии и рассчитывавшего на наше обещание о защите. Это — история, которую ни один англичанин, знающий факты, не может вспомнить без стыда. Англия нарушила слово, данное шейху Хазалю, ссылаясь на более высокие интересы персидского правительства. Британское правительство, поскольку шейх являлся пленником в Тегеране, положилось на «категорические заверения» персидского правительства...».

Однако, возможно, виновато в этом было не одно только британское правительство. Ибо Англо-персидская нефтяная компания, сохранившая свои позиции в Южном Иране и в районе Персидского залива, при помощи тщательно разработанных мероприятий следовала за английским правительством в его политике предательства. Компания была непосредственно связана с тегеранским правительством.

Начиная с 1925 г. Англо-персидская нефтяная компания и английское правительство начали вести переговоры непосредственно с шахом Пехлеви, известным ранее под именем Реза-хана, «на прочной и дружественной основе». С одной стороны, Великобритания уступала под давлением неблагоприятных обстоятельств, с другой стороны — двуличная политика шаха возбуждала в ней известные надежды. Реза-хан определенно взял курс на достижение большей политической самостоятельности Ирана путем внутреннего накопления сил и использования разногласий между Великобританией и СССР, с учетом позиции Соединенных Штатов — потенциального партнера, держащегося в тени. С другой стороны, он был полон решимости сохранить, насколько возможно, старинные привилегии землевладельцев и других имущих классов. Министры и 30 членов верхней палаты были назначены им лично, так же как и высшие чиновники провинций. Кабинет министров состоял, главным образом, из людей, которые играли роль мальчиков на побегушках. Все политические партии были запрещены. Все коммунисты, а также сторонники демократии были объявлены вне закона.

Полуфеодальный характер политики Реза-хана и систематическое культивирование антирусских настроений создали к 1930 г. базу для англо-иранских отношений. Первый фактор гарантировал должное отношение к концессиям Англо-персидской нефтяной компании, а второй создавал возможность опереться в области внешней политики на мощную державу. Но, несмотря на пылкость чувств по отношению к шаху, проявляемых особенно рьяно сэром Перси Коксом, давнишние требования Ирана о заключении нового соглашения с Англо-персидской нефтяной компанией становились все настойчивее.

Компания по-прежнему прибегала к тактике затягивания переговоров, как оружию своей политики. Переписка и дискуссия о пересмотре соглашения 1901 г. тормозились, и когда министр иранского двора жаловался в письме от 12 августа 1928 г. на безрезультатность переговоров, лорд Кэдмен, главный заправила Англо-персидской нефтяной компании, также обращался в Тегеран; его цель, однако, заключалась не в том, чтобы согласиться на пересмотр соглашения, а в том, чтобы добиться пролонгации первоначального договора.

Год спустя шах снова перешел в наступление. В 1930 и 1931 гг. он послал министра двора в Лондон для возобновления переговоров. Но эта поездка иранского министра имела иную цель. Когда доходы Англо-персидской нефтяной компании в 1930 г. упали до 4 млн. фунтов стерлингов, а в 1931 г. — до 2 миллионов и платежи шаху сократились с 1341 тыс. фунтов стерлингов в 1929 г. до 1288 тысяч в 1930 г. и до 307 тысяч в 1931 г., иранское правительство сочло эти платежи оскорблением и отказалось принимать их. Трудно было убедить Реза-хана в том, что сокращение его доходов явилось результатом кризиса в нефтяной промышленности, — он считал, что добыча нефти в Иране сокращается преднамеренно, с тем чтобы сократить его собственные доходы. Положение еще больше ухудшилось, когда Англия отошла от золотого стандарта, в результате чего отчисления, выражавшиеся в сумме 4 млн. фунтов стерлингов, сократились на одну треть.

Если верно то, что кризис нефтяной промышленности Ирана явился следствием общего кризиса 1929 г., то также верно и то, что сокращение добычи нефти в Иране и установление определенной зависимости между размером добычи нефти Англо-персидской нефтяной компанией в Латинской Америке и на Среднем Востоке было проведено без предварительной консультации и без согласия Ирана. Более того, существует предположение, что всякие решения по вопросу об иранской нефти были поставлены в зависимость от секретного картельного соглашения, заключенного между Англо-персидской нефтяной компанией и «Ройал датч-Шелл». Когда спустя некоторое время, в январе 1933 г., сэр А. Вилсон снова затронул вопрос о компании, он подтвердил подозрение иранского правительства. Указав на то, что рост добычи нефти в Иране с 1 млн. тонн в 1919 г. поднялся до 6 с лишним млн. тонн в 1931 г., он добавил: «Добыча нефти могла бы быть легко удвоена, но компания в интересах ее акционеров и получателей аренды, а также в интересах всего мира, решила не создавать оргии перепроизводства»^[15].

Крупные разоблачения в 1932 г.

К концу 1932 г. иранское правительство чувствовало себя достаточно сильным для того, чтобы занять твердую позицию; предполагалось, что шансы британского правительства понизились настолько, что оно вынуждено будет отказаться от англо-иранской концессии. В январе 1932 г. сначала в Париже, а позднее в Швейцарии возобновились переговоры по урегулированию вопроса о денежных отчислениях за разработку недр. Компания предложила только небольшое улучшение условий договора, и стороны разошлись, не достигнув никакого соглашения. В середине года Иран официально объявил о том, что по отношению к нему совершена несправедливость. В 1931 г., в то время когда шах отказался принять платежи в сумме 307 тыс. фунтов стерлингов, иракское правительство получило 400 тыс. фунтов, несмотря на тот факт, что добыча нефти в Иране составляла 6 млн. тонн, а добыча нефти в Ираке даже не была начата. Когда же Англо-персидская нефтяная компания слегка приоткрыла завесу, внеся 800 тыс. фунтов в британское казначейство в виде подоходного налога, контраст между прибылями Англии и Ирана стал еще более очевидным.

27 ноября 1932 г. шах официально денонсировал договор на концессию, заключенный на 60-летний срок. Иранское правительство уведомило Англо-персидскую нефтяную компанию, что оно утратило всякую надежду на изменение условий договора, но, тем не менее, в принципе согласно на новую концессию при условии, что Англо-персидская нефтяная компания согласится на соответствующую гарантию иранских интересов. Расторжение договора было отмечено во всем Иране двухдневным празднованием, а макет договора с д'Арси был публично предан огню.

К этому времени акции Англо-персидской нефтяной компании на бирже упали на 20%, и она предоставила английскому правительству отвечать Ирану. Как указывает сэр А. Вилсон, британский посол в Тегеране вручил иранскому министру иностранных дел ноту, «в которой действия персидского правительства, денонсировавшего договор, были квалифицированы как непозволительное нарушение обязательств Персии, к чему правительства его величества отнеслось самым серьезным образом. Было предъявлено требование немедленно взять обратно заявление об аннулировании договора с указанием на то, что правительство его величества надеется, что персидское правительство сделает все возможное для мирного урегулирования этого вопроса, однако правительство его величества, в случае необходимости, не поколеблется принять все законные меры для защиты своих прав и бесспорных интересов и не допустит нанесения какого-либо ущерба Англо-персидской нефтяной компании или вмешательства в ее дела в Персии».

На случай, если бы Иран не уразумел, что Великобритания готова пойти на интервенцию, была послана другая нота, предупреждавшая иранское правительство, что в случае нанесения какого-либо ущерба компании или вмешательства в ее дела английское правительство будет считать для себя возможным принять для защиты компании такие меры, которых потребуют создавшиеся условия.

Британские стратегические и коммерческие интересы вызывали необходимость энергичных протестов и угроз, к которым не прибегали в других случаях, как, например, во взаимоотношениях с Японией.

3 декабря 1932 г. иранское правительство изложило свои претензии в следующих восьми основных пунктах:

1. Концессия была предоставлена Ираном Англо-персидской нефтяной компании под давлением.

2. Размер отчислений за разработку недр по отношению к Ирану был определен неправильно.

3. Ирану не была разрешена проверка бухгалтерских книг.

4. В военное время платежи за разработку недр не производились, несмотря на неоднократные заявления Ирана.

5. Компания отказалась платить подоходный налог.

6. Неограниченные расходы компании в других странах мира относились за счет иранской нефтяной промышленности.

7. Компания не эксплуатировала иранских нефтяных промыслов, в то время как нефтяные промыслы вне Ирана усиленно эксплуатировались.

8. В прошлом году компания отказалась послать своего представителя для переговоров.

Переведя это заявление на язык цифр и фактов, одна иранская газета отметила, что Англо-персидская нефтяная компания уже получила чистый доход в размере 171 млн. фунтов стерлингов от продажи 57 млн. тонн нефти, добытой в Иране. Если бы компания выполнила свои обещания и уплатила треть этой суммы иранскому правительству, последнее получило бы 57 млн. фунтов вместо 11 миллионов. Кроме того, было высчитано, что если бы иранское правительство просто передало безвозмездно нефтяные запасы Англо-персидской нефтяной компании и настаивало лишь на своем праве взимать налоги, то оно получило бы в период между 1905 и 1932 гг., только в виде таможенного налога, сумму в размере 20 млн. фунтов стерлингов вместо 11 млн. фунтов, полученных за период 1901 — 1932 гг. в виде платежей за разработку недр.

Действовавшее в интересах Англо-персидской нефтяной компании британское правительство, опираясь на свои формальные права и на свои пушки, не удостоило ответом иранское правительство. 7 декабря 1932 г. газета «Тайме» заявила, что бедному Ирану не только угрожает финансовый крах, но что, кроме того, разбойники с большой дороги проникли в районы, граничащие с южными концессиями. Через некоторое время британские военные корабли и торпедные катеры появились в Персидском заливе для того, чтобы не осталось и тени сомнения в том, что Великобритания весьма серьезно намерена поддерживать требования Англо-персидской нефтяной компании. Все это служило предостережением для колониальных и полуколониальных стран, где имелись аналогичные концессии, ибо потеря престижа в Иране могла иметь для Великобритании очень серьезные последствия в других местах.

Нефтяные компании, однако, по вполне понятным причинам отнюдь не хотели привлекать к себе внимания. Хотя сэр Джон Саймон внес этот вопрос на рассмотрение Лиги наций и Международного верховного суда в Гааге, компромисс показался лучшим выходом, и вопрос был урегулирован без помощи суда. Перед тем как Лига наций и Международный верховный суд вынесли свой приговор, 29 апреля 1933 г. в результате тайных переговоров между лордом Кэдменом и представителями Ирана было достигнуто соглашение.

Договор с Англо-персидской нефтяной компанией о предоставлении ей концессии был продлен до 1993 г., а шах получил за это более определенную и более крупную компенсацию. Территория концессии, начиная с 1938 г., должна была быть ограничена площадью в 260 тыс. кв. километров; кроме того, Англо-персидская нефтяная компания утрачивала свои исключительные права на эксплуатацию нефтепроводов. Вместо 16% шах получил право на 20% чистых доходов, не считаясь с тем, получены ли они в Иране или за границей. Англо-персидская нефтяная компания должна была платить 4 шиллинга за каждую тонну нефти, проданную или экспортированную; вместо налогов она согласилась платить тариф в размере 9 пенсов за тонну за первые 6 млн. тонн, а в дальнейшем — по 6 пенсов за тонну в течение первых 15 лет концессии. После этого периода платежи повышались соответственно на 1 шиллинг и на 9 пенсов. Доля Ирана от прибылей компании ни при каких условиях не должна была быть ниже 750 тыс. фунтов стерлингов в год, а общая годовая сумма всех платежей не должна была быть меньше 1 млн. фунтов. Для урегулирования всех претензий иранского правительства соглашение предусматривало уплату ему 1 млн. фунтов; предусматривалось также право иранского правительства иметь своего представителя в Англо-персидской нефтяной компании для наблюдения за ведением бухгалтерских книг и проверки методов калькуляции. Шах получил гарантию против дальнейшего обесценения фунта. Нефть должна была продаваться на свободном рынке по ценам, существующим на рынках Румынии и территорий, прилегающих к Мексиканскому заливу, а иранскому правительству — с 25-процентной скидкой. Компания согласилась ассигновать 10 тыс. фунтов стерлингов для обучения иранского персонала.

Это соглашение могло явиться — и в известном смысле явилось — поворотным пунктом в официальных англо-иранских отношениях. Шах и его приближенные теперь имели свою долю участия в операциях Англо-персидской нефтяной компании, производимых в мировом масштабе, и? кроме того, большую долю участия в прибылях, получаемых от разработки нефтяных ресурсов в Иране. Сочетание операций по добыче нефти и продаже нефтепродуктов во всем мире должно было способствовать укреплению связей между Англо-персидской нефтяной компанией и ее иранскими партнерами. Более того, в 1934 г. Великобритания перенесла местопребывание своего представителя в районе Персидского залива из Бушира в Кувейт, а в 1935 г. ликвидировала свои военные базы в Хенджаме и Баседу и создала базу в Бахрейне. Эти изменения, не очень существенные, имели целью дальнейшее улучшение отношений с руководящей верхушкой Ирана.

Англо-персидская нефтяная компания процветала. Нефтяной кризис был преодолен. Добыча нефти в Персидском заливе возросла до нескольких миллионов тонн в год, а дивиденды в размере 20% считались нормальным доходом. В 1935 г., когда Англо-персидская нефтяная компания стала называться «Англо-иранской нефтяной компанией»^[16], было принято решение увеличить пропускную способность нефтеперегонного завода в Абадане со 160 тыс. баррелей до 250 тыс. баррелей в день. Англо-иранской нефтяной компанией был построен в Керманшахе другой нефтеперегонный завод, который перерабатывал нефть, получаемую от дочерней компании «Ханекин ойл компани». В соответствии с пересмотренным соглашением 1933 г. о предоставлении концессии внутренняя потребность удовлетворялась продукцией, выпускаемой нефтеперегонным заводом в Керманшахе. Нефть поступала через трехдюймовый нефтепровод из района Нафте-Шах, который после уточнения границ в 20-х годах стал частью Ирака. Нефть не признает границ даже тогда, когда происходят территориальные изменения.

Однако в последовавшие за заключением нефтяного соглашения годы появились признаки упадка британской мощи и британского престижа, в то время как фашистские государства — Германия, Япония и Италия — становились сильными державами. Для фашизма в Иране была благоприятная почва. Шах Пехлеви, неограниченный диктатор Ирана, за время своего десятилетнего господства — как в ранний, более прогрессивный период, так и в более поздний период роста реакции — укреплял в стране абсолютистский режим.

Фашизм и война

Быстрое внедрение современных методов производства и торговли ускорило процесс утверждения абсолютизма в Иране. Опыт Советской России пугал местную буржуазию; в структуре же и духе фашистских государств капиталисты и помещики, чьи интересы представлял шах, видели не только систему, о которой они сами мечтали, но и решение вопроса о том, как избежать демократического этапа развития в истории Ирана. Германия начала ввозить в Иран через балканские страны товары по демпинговым ценам, германские торговцы и промышленники усиленно засылали в Иран своих агентов. Поскольку Англо-иранская нефтяная компания основывалась в своих взаимоотношениях с Ираном на поддержке тех классов, которые стали относиться благосклонно к Германии, исключалась возможность принятия эффективных контрмер.

Иран превратился в фашистским аванпост и трамплин для нападения на Советский Союз. Только благодаря требованию, обращенному Советской Россией к Ирану через месяц после того, как на нее напала нацистская Германия, была устранена опасность, угрожавшая СССР со стороны его южных границ. Вступление Советской Армии в Иран 25 августа 1941 г. находилось в полном соответствии со статьей 6-й советско-иранского договора от 26 февраля 1921 г. (подтвержденного в 1927 г.), дававшей советскому правительству «право ввести свои войска на территорию Персии, чтобы, в интересах самообороны, принять необходимые военные меры» в случае попытки «превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России».

Присутствие в Иране британских и американских войск не было законно обосновано, так как между этими странами и Ираном не существовало соответствующих договоров. Советский Союз поддержал просьбу Великобритании, в результате чего 29 января 1942 г. был подписан договор между СССР, Великобританией и Ираном, давший юридическое обоснование для пребывания британской армии в Иране. Военные силы США находились в Иране в период всей войны без всякой санкции такого рода.

С 1939 г. началось падение добычи нефти в Иране, и в 1941 г. она снизилась до 5,5 млн. тонн; затем добыча нефти начала расти и в 1945 г. достигла беспрецедентной цифры в 17 млн. тонн. Пропускная способность нефтеперегонных заводов в Абадане была доведена до 15 млн. тонн в год. Были введены в эксплуатацию новые нефтяные месторождения, открытые в районе Гаш Саран в 1938 г.; по расчетам лорда Кэдмена, они должны были давать нефти даже больше, чем месторождения в Месджеде-Солеимане. Нефтяные источники в районе Ага-Джари, северо-западнее Бехбехана, начали давать продукцию в промышленном масштабе в 1943 г.

За период с 1938 по 1945 г. Англо-иранская нефтяная компания имела валовой доход в размере 58 млн. фунтов стерлингов и чистый доход в размере 34 млн. фунтов и уплатила дивиденды в размере 20% за 1942, 1943, 1944 и 1945 гг. Это значит, что в течение этих семи лет одна лишь чистая прибыль достигла суммы вложенного компанией капитала. Необходимо, однако, еще раз подчеркнуть, что Англо-иранская нефтяная компания не публикует никакой информации, на основании которой можно было бы сделать выводы о действительных размерах ее прибылей.

Однако не только эти промышленные и финансовые дела заслуживают внимания. Когда германские советники, прикомандированные к иранскому правительству, бежали или были арестованы, их место заняли американцы. Среди них был господин Милсно со своими подручными; они всегда оказывались налицо, когда американские нефтяные компании пытались завоевать прочные позиции в Иране. Между 1922 и 1927 гг. Милсно руководил иранскими финансами и многими другими делами. В Соединенных Штатах он являлся одно время нефтяным экспертом при государственном секретаре, и поэтому у него была самая тесная связь с американскими нефтяными компаниями.

Американские советники, количество которых доходило до семидесяти пяти, впервые прибыли в Иран в 1943 г. Летом 1944 г. к ним присоединились два нефтяных эксперта — Герберт Гувер младший и А. А. Кэртис, имевшие официальное указание Вашингтона «давать советы по вопросам, связанным с нефтью». Их задача, однако, была более точно определена бюллетенем государственного департамента (23 июля 1944 г.), в котором было сказано, что они «должны немедленно обратить внимание на вопрос о возможности получения нефтяных концессий в Иране». Они посоветовали премьер-министру Ирана Саеду вступить в переговоры с нефтяными компаниями Америки и отклонить предложение СССР.

Вопрос об их переговорах с иранским правительством и об их усилиях, направленных к тому, чтобы все нити переговоров были сосредоточены в англо-американских руках, будет освещен в следующей главе. Здесь необходимо только подчеркнуть, что эти американские советники почти достигли успеха в том, чтобы подчинить правительство Ирана политике, благоприятной для них и враждебной по отношению к Советскому Союзу. При наличии английских и американских войск почти во всех пунктах Ирана, за исключением северных районов, при наличии торговцев и промышленников, подчиняющихся указаниям Америки, Иран снова был готов стать орудием иностранных нефтяных компаний и бастионом, угрожающим нефтяным районам Кавказа.

В основе стремления англичан и американцев завоевать большее влияние в Иране после окончания войны лежат различные соображения. Во-первых, удельный вес Ирана в мировой добыче нефти увеличивается очень быстро; во-вторых, эксперты считают, что на Среднем Востоке имеются крупнейшие в мире нефтяные запасы и что первое место по нефтедобыче на этой территории занимает Иран; в-третьих, район Персидского залива не только не утратил своего стратегического значения, но стал играть еще большую роль, став аэродромом и одновременно барьером на пути в Индию, Австралию и на Дальний Восток; в-четвертых, поскольку Юго-Восточная Европа должна быть сброшена со счетов как удобный плацдарм для военных планов, направленных против Советского Союза, нужно готовить для этой роли Иран, имеющий общие границы с СССР, и, наконец, демократическое движение в Иране может иметь очень серьезное влияние на Индию, расположенную к востоку от Ирана, а также на Ирак и другие страны, расположенные к западу от Ирана.

Волнения на юге

Империалистические политики очень хорошо сознают возросшее значение Ирана. Несмотря на то что вся страна покрыта насосными станциями, складами и конторами Англо-иранской нефтяной компании, несмотря на то что частные радиостанции, полиция, железные дороги и аэродромы представляют собой очень ценные средства, при помощи которых можно крепко держать в руках Иран, — нельзя игнорировать наличие и других факторов. К сожалению, английская пресса не освещает таких деликатных вопросов, как политическое давление, экономический шантаж и различные военные манипуляции, проводимые в интересах империи. Это заставляет нас прибегать к иностранным источникам.

В апреле 1945 г. генерал Арфа, бывший начальник штаба иранской армии, заявил, что Союз южных племен создал 50-тысячную армию, вооруженную современными средствами ведения войны. В декабре 1945 г. тегеранская газета «Рахбар», ссылаясь на другую газету «Соруш», издаваемую в Ширазе, столице провинции Фарс, писала, что эта провинция «походит скорее на туземное княжество в Индии, чем на независимую страну». Она добавила, что происходит систематическое вооружение феодальных племен на юге Ирана и что пулеметы Брена поставляются из Тегерана, а британское вооружение тайно доставляется через Персидский залив. Бывший директор иранского отдела Бюро военной информации США Сагани подтвердил это. Он писал, что в течение последних двух лет британское вооружение поставлялось южным племенам и что армия южных племен обучалась под наблюдением британских экспертов.

Советский журнал «Новое время» 1 июня 1946 г. сообщал следующее:

«Компания {Англо-иранская нефтяная компания} оказывает весьма сильное влияние и на экономическую и на политическую «жизнь всей страны. В районах же, где расположены ее нефтепромыслы и заводы, это влияние настолько значительно, что иранские местные власти, по мнению беспристрастных наблюдателей, как бы находятся на службе у компании. Так, например, когда на нефтепромыслах в Ага-Джари вспыхнула забастовка, вызванная главным образом тем, что администрация компании пыталась воспрепятствовать созданию профсоюза на нефтепромыслах, туда сразу прибыли, чтобы поддержать администрацию промыслов, генерал-губернатор Хузестана Месбах Фатеми, командующий хузестанской дивизией полковник Афшар-оглы и начальник жандармерии. В Ага-Джари были вызваны из Бехбехана иранские войска, которые по приказу полковника Афшар-оглы окружили бастовавших рабочих с целью изолировать их от внешнего мира. Солдатам было приказано заменить рабочих на нефтепромыслах. Словом, иранские власти и войска были целиком поставлены на службу компании.

Заведующий отделом просвещения Абадана открыто признал в беседе с корреспондентом тегеранской газеты «Рахбар» (приведенной 15 апреля 1946 г. в статье «Культура в Абадане»), что так как здесь чужая сфера влияния и так как он даже жалованье получает не из Тегерана, а от компании, то, наряду с указаниями из центра, он должен иметь в виду приказы и других инстанций, то есть англичан.

Англо-иранская нефтяная компания через широко разветвленную сеть своих представителей субсидирует государственных чиновников разных рангов, политических деятелей, редакторов газет и т. д., побуждая их действовать в угодном для нее направлении. Компания организует через свою агентуру политические группы и партии. Так, например, два-три года назад директор тегеранского отделения компании Мустафа Фатех выступил в качестве организатора так называемой социалистической партии Хамрахан, которую ее организаторы пытались противопоставить народной партии Ирана. Особенно сильно проявилось влияние Англо-иранской нефтяной компании в политической жизни Ирана во время советско-иранских переговоров по нефтяному вопросу в конце 1944 г. Компания израсходовала тогда огромные суммы денег на подкуп депутатов 14-го меджлиса, политических деятелей и редакторов газет, чтобы сорвать советско-иранские переговоры, сохранить свое монопольное положение в Иране и не допускать появления в Иране новых нефтефирм, которые к тому же были бы организованы на основе не капиталистических, а советских методов. Все это было впоследствии подробно описано иранскими газетами.

Совсем недавно, в мае 1946 г., тегеранские газеты «Иране ма» и «Рахбар» сообщали, что Англо-иранская нефтяная компания ассигновала большую сумму («Рахбар» пишет, что речь идет о 800 тыс. фунтах стерлингов) на организацию новой «левой» и «национальной» партии, которую можно было бы использовать для подрыва влияния иранских демократических организаций. Газеты отмечают, что эта попытка предпринята после того, как окончательно стал ясен провал таких реакционных организаций, как «Ватан», «Эрадее Мелли» и «Нехзате Мелли»^[17].

Такие утверждения не являются чем-то неожиданным, так как Южный Иран всегда был козырной картой британской политики, когда события на севере и в центре страны складывались неблагоприятно для Англии. Такие избитые аргументы, как «московское золото» и «советские агенты», использовались во время забастовок в Южном Иране. Подобные измышления намеренно пропагандировались для того, чтобы отвлечь внимание масс от неприглядных фактов, ибо у рабочих нефтяных промыслов Англо-иранской нефтяной компании было немало бед. Их заработная плата чрезвычайно низка, их положение, их жилищные условия невероятно тяжелы, в особенности если принять во внимание огромные прибыли Англо иранской нефтяной компании.

Рабочие-нефтяники со своими семьями живут не в домах, а в лачугах, их заработная плата ниже той, которую получают рабочие других отраслей промышленности, а работают они 12 часов в день. Политика привлечения к работе индийцев и палестинцев с выплатой им двойной зарплаты неизбежно приводит к национальным и социальным конфликтам, в результате последних забастовок в Абадане и стычек между арабами и местными жителями количество убитых достигло 22 человек.

До прихода к власти нынешнего правительства организация профсоюзов считалась незаконной. Только после демонстрации 1 мая 1946 г. в Абадане, в которой принимало участие свыше 80 тыс. рабочих, служащих и крестьян из окрестных деревень, во владениях Англо-иранской нефтяной компании появились профсоюзы. Забастовки, происшедшие вскоре после этого, явились для профсоюза нефтяников средством укрепления своих позиций. Тогда же был создан комитет, состоящий из пяти представителей от рабочих и пяти представителей от компании; комитет заседает регулярно два раза в неделю и рассматривает возникающие разногласия и другие затруднения.

С 1 июня 1946 г. компания вынуждена была установить новые ставки заработной платы, однако они все еще являются очень низкими. С нескрываемым цинизмом «Петролеум таймс», комментируя «нетерпеливость» рабочих нефтяной промышленности Южного Ирана, писала: «Люди с восточным складом ума не считаются с «неизбежностью постепенных изменений»; когда им дают нормальную заработную плату — они требуют предметов роскоши, когда им обеспечивается прожиточный минимум — они требуют излишеств, когда им предоставляют досуг — они требуют развлечений». Со времени Марии-Антуанетты, предлагавшей, чтобы умирающее с голода население Франции питалось пирожными, если оно не в состоянии достать хлеба, — еще не появлялось подобного рода издевательских заявлений.

Несомненно, что преднамеренное создание напряженного положения в Северном Иране нашло соответствующий отклик и на юге. В силу этого местное население яснее, чем когда-либо, увидело, какие разногласия существуют между иностранными государствами, которые были союзниками во время войны.

Сильная оппозиция Великобритании против партии Тудеш служила для населения доказательством глубокого отличия этой партии от обычных иранских партий, которым Англо-иранская нефтяная компания оказывала негласную поддержку.

Партия Тудеш является действительно первой партией, которая не связана в какой-либо мере с местными или иностранными капиталистами, эксплуатирующими трудящихся Ирана ради своих прибылей. Она является также первой партией, которая открыто поддерживает требования рабочих нефтяной промышленности и выдвигает программу социальных преобразований. Вполне естественно, что все обездоленные присоединились к этой партии и что эта партия играет роль авангарда в борьбе за политический прогресс и экономические преобразования.

Ничто не могло так сильно подорвать британский престиж в Иране, как появление трех английских крейсеров в водах Персидского залива и посылка англо-индийских вооруженных сил в Басру, находящуюся в непосредственной близости от Абадана. Первое обстоятельство совпало с волной забастовок в мае и июне 1946 г., а второе — с введением в августе трех членов партии Тудеш в состав иранского правительства. Вздорное объяснение, сводившееся к тому, что вооруженные силы посланы в Иран якобы для защиты индийцев, англичан и арабов (именно в такой последовательности!), было воспринято как в Иране, так и в Индии как бесстыдное лицемерие. Вторая выдвинутая англичанами мотивировка, заключавшаяся в том, что войска были посланы в Иран якобы для защиты британских интересов, была более откровенной, но не более убедительной. Ибо интересы эти сводились к интересам Англо-иранской нефтяной компании, а угроза этим интересам заключалась в том, что компанию могли бы вынудить платить сносную заработную плату рабочим и ей стало бы труднее играть роль покровителя крупных землевладельцев и раболепствующих политиканов.

Нельзя не солидаризироваться с иранской газетой «Рахбар», которая спрашивала: «Не с помощью ли группы английских магнатов — королей нефти, которые сидят на троне, сделанном из костей колониальных народов — пришло к власти правительство господ Эттли и Бевина?»

«Манчестер гардиан» в номере от 8 августа 1946 г. цитировала сообщение этой же газеты, в котором указывалось на продолжавшиеся аресты вождей профсоюзного движения в Хузестане, южной провинции Ирана, где находятся нефтеперегонные заводы Англо-иранской нефтяной компании. Истинные подстрекатели беспорядков, происшедших 14 июля на Абадане — острове в Персидском заливе, на котором расположены нефтеперегонные заводы, — оставались на свободе.

Газета выражала недовольство тем, что руководители профсоюзов, арестованные в Ахвазе (конечный пункт нефтепровода абаданских промыслов), были преданы военному суду, между тем как настоящим виновникам беспорядков на Абадане была предоставлена возможность «встречи в Басре с полковником Ундервудом, который обещал им вооруженную поддержку для нападения на клубы профсоюзов».

Газета указывала также, что за рекой Шатт-эль-Араб в Ираке находятся индийские войска и что военный губернатор Абадана регулярно встречается с английскими представителями, «от которых он получает инструкции».