За окном белый сумрак; над крышами

Звезды спорят с улыбкой дневной;

Вскрыты улицы темными нишами…

— Почему ты теперь не со мной?

Тени комнаты хищными птицами

Все следят, умирая в углах;

Все смеются совиными лицами;

Весь мой день в их костлявых когтях.

Шепчут, шепчут: «Вот — мудрый, прослав-

ленный,

Эсотерик, кто разумом горд!

Он не гнется к монете заржавленной,

Не сидит он меж книг и реторт!

Юный паж, он в наивной влюбленности

Позабыл все морщины годов,

Старый Фауст, в зеркальной бездонности

Он das Weiblichе[9] славить готов.

Любо нам хохотать Мефистофелем,

В ранний час поникая во мглу,

Над его бледным, сумрачным профилем,

Что прижат к заревому стеклу!»

— Полно, тени! Вы тщетно насмешливы!

Иль для ваших я стрел уязвим?

Вами властвовать знаю! Не те ж ли вы,

Что склонялись пред счастьем моим?

Вновь ложитесь в покорной предельности,—

Тайте робко в улыбке дневной,

Вторьте крику свободной безвольности:

«Почему ты теперь не со мной!»

26—27 июля 1920