Был мрак, был вскрик, был жгучий обруч рук,

Двух близких тел сквозь бред изнеможенье;

Свет после и ключа прощальный стук,

Из яви тайн в сон правды пробужденье.

Все ночь, вновь мгла, кой-где глаза домов,

В даль паровозов гуд, там-там пролетки…

А выше — вечный, вещий блеск миров,

Бездн, чуждых мира, пламенные чётки.

Нет счета верстам, грани нет векам,

Кружась, летят в дыханьи солнц планеты.

Там тот же ужас в сменах света, там

Из той же чаши черплют яд поэты.

И там, и здесь, в былом, в грядущем (как

Дней миллиарды нам равнять и мерить),

Другой любовник смотрит с дрожью в мрак:

Что, в огнь упав, он жив, не смея верить.

4—5 апреля 1921