Современная драма в 5 действиях и 6 картинах.

Действующие лица:

Мстинский Иван Федорович -- богатый фабрикант.

Мстинская Глафира Федоровна -- его жена.

Мара -- их дочь, молодая девушка.

Тримарин Агафон Александрович -- 24 года, жених Мары.

Дарьина Ольга Федоровна -- [старшая сестра], мать Мстинской.

Иволгина Надежда Семеновна -- молодая вдова.

Конеев Георгий Георгиевич -- 22 <года>, его [Тримарина] друг и секундант.

Сысольский Капитон Андреевич -- друг и секундант Тримарина.

Языков Николай Дмитриевич -- служитель музея. (Перв. инженер.)

Очкин -- секундант Языкова.

Кн.[Тарас] Арапчайский -- секундант Языкова.

Соков -- врач, присутствовавший на дуэли.

Индус.

Елена -- призрак.

Лакей у Мстинских.>

Дочь Воздуха -- призрак.

Петр[1]

Паша -- прислуга у Мстинских.

Роберт -- слуга у Тримарина. (Переименован в Федора.)

Видения в одежде женщин.

Действие в наши дни (годы войны) <1904-05 г.>[2], в Москве и под Москвой.

Характеристики:

Мара -- Современная девушка. Самостоятельная. Смелая, темпераментная. Совершенно солнечное существо. Образованная.

Тримарин -- Духовидец. Двойственен.

Конеев -- Добрая душа. Все для других. Тут же исполняет это.

Языков -- Горд своим аристократическим происхождением. "Мой предок". О том, что он наделен (выхл<опотал>) по выслу<ге лет> -- честью. Служитель по Музею изящных искусств, но ничего в искусстве не смыслит и не желает смыслить.

Мстинский -- Негоциант. Простак. Дело -- деньги.

Мстинская -- "Не имею предрассудков", но опутана ими. "Сводня" по <природе>. Либеральна <в> речи, но в одежде ярая парижанка.

Дарьина -- Богиня положения, общих мест и обывательских мнений.

Индус -- идет к своей цели, ничего не видя кругом.

Петр -- без своего характера: лакей.

Паша -- а la субретка.

Роберт -- cебе на уме.

Сысольский -- Неприятно либеральный молодой человек.

Очкин -- Истый негодяй. "Отчего не убил? Тогда женился бы. Женщину завел. А давали за Марой и состояние тысяч 200, а по смерти отца и все, и его фабрику получил от [1 нрзб.], чем в миллион -- и отдал. <Она тебя> единственного любила".

Князь -- проигравшийся аристократ.

Врач -- Тупоумно-честный человек.

Елена -- Грустная.

Дочь Воздуха -- Легкомысленная.

Видения -- без речей, но красивы.

Действие 1

Сцена 1.

Гостиная в [городском] доме Мстинских, в Москве. Обстановка богатая, [со вкусом], style empire. На стенах -- много прекрасных картин.

I.

Мстинская и Дарьина входят.

Мстинская. Сюда, maman! Как я вам благодарна, что вы приехали в такой день!

Дарьина. Est-ce que je pouvais te laisser sans aide![3] В подобных случаях житейский опыт многое значит. Расскажи мне, как все произошло.

Мстинская. Но вы, вероятно, все знаете, maman.

Дарьина. Да, вся Москва только и говорит, что об этом -- passe-moi le mot[4] -- скандале. Однако мне необходимо знать все подробности, pour m'orienter[5].

Мстинская. Ну, Мара поехала вчера на спектакль к Иволгиной.

Дарьина. Одна? Какая нетактичность!

Мстинская. Но Иволгины наши хорошие знакомые. Он -- исконный товарищ мужа. Вы знаете, Jean в отъезде; у меня была моя мигрень; m-me Иволгина приезжала сама -- просила, чтобы я отпустила Мару. Enfin[6] наш кучер служит у нас десять лет. И Мара должна была, верно, знать Тримарина, на которого мы все смотрели до вчерашнего дня как на ее жениха.

Дарьина. Однако они не обручены.

Мстинская. Вы это знаете, maman. Но все же он у нас постоянно бывает.

Дарьина. И я не раз указывала тебе, что это...... нетактично.

Мстинская. Ах, maman! Тут невозможно воспитывать девушек в той строгости, как вы нас. Мара желает быть самостоятельной. Она смеется над многими предостережениями, ходит одна по улицам......

Дарьина. Ах, Glafire! У тебя совершенно нет авторитета над дочерью, никакого такта!

Мстинская. Maman! Оставьте ваш выговор! Лучше посоветуйте, что надо делать.

Дарьина. Но ты мне еще не рассказала, что произошло.

Мстинская. Ну, после спектакля молодежь болтала, <шел> салонный разговор, вдруг Тримарин придирается к каким-то словам Мары, принимая напряженно-оскорбительный тон, начинает требовать объяснений.

Дарьина. Ужасно нетактичный молодой человек!

Мстинская. Мара ему ответила резко. После этого Тримарин весь побледнел, так рассказывают, смотрит куда-то в пространство, как сумасшедший, и вдруг говорит эти ужасные слова...... Ах! C'est affreux, maman[7].

Дарьина. Что он такое сказал?

Мстинская. Ну, он намекал на происхождение Jean, или что-то в этом роде, какое-то неприличие. Но главное, он вдруг говорит Маре: "Оставьте меня! Около вас стоит ваш любовник!"

Дарьина. Glafire! Non! c'est impossible[8]. Может быть, он был пьян?

Мстинская. Mais s' il vous jete, maman[9], бросил что-то такое. Он ей сказал: "Около вас стоит ваш любовник!"

Дарьина. Но на кого же он намекал?

Мстинская. Этого никто не знает. Там были молодые люди, но все они мало с ним знакомы. Был относительно поблизости Языков, но это же само благородство, господи.

Дарьина. О да, si le connait[10], он тактичный господин. M-me Иволгина неужели ничего не видела?

Мстинская. M-me Иволгина, разумеется, поспешила подойти, сказала Тримарину, что он очевидно болен, или что-то в этом роде, очень уместное. А этот самый Языков тогда подал руку Маре, которая совершенно растерялась, вывел ее, усадил в карету и проводил до дому.

Дарьина. Ну, милая моя, он мог этого и не делать: подал повод для лишних сплетен.

Мстинская. Но ведь должен же был кто-то вступиться. Мара совершенно растерялась.

Дарьина. Но скажи мне, не увидела ли, что между Марой и этим Языковым не было ничего такого?

Мстинская. O, maman! Языков, правда, несколько ухаживал за Марой, но так деликатно. Он небывало порядочный господин. Притом он уже солидный человек, не совсем молодой. Нет, я в том убеждена.

Дарьина. Что же ты намерена предпринять?

Мстинская. Но я хотела просить совета у вас. Потом я послала телеграмму Jean, чтобы он немедленно вернулся.

Дарьина. Очень хорошо. Затем вы должны отказать от дома этому Тримарину.

Мстинская. O, cela vant jant dire[11]......

Дарьина. Но этого мало. Надобно, чтобы он понес наказание за свою...... глупую нетактичность.

Мстинская. Но что же мы можем сделать?

Дарьина. Мне кажется, что отец Мары должен потребовать от этого господина объяснений, потому что он нанес оскорбление его дочери.

Мстинская. Не хотите ли вы, чтобы Jean вызвал на дуэль этого молокососа?

Дарьина. Glafira! Quelle expression?[12] Нет, я согласна, что дуэль здесь невозможна. Неравенство возраста...... положения...... Нет, это было бы нетактично...... А что Мара?

Мстинская. О, она быстро оправилась. Вы не знаете современных девушек, maman. Они ужасно самостоятельные. Не то, что были мы.

Дарьина. Mais, ma cherie![13] Еще раз, ты верно убеждена, что в прошлом Мары не было ничего, что...... что, до некоторой степени...... ну, ainsi dire[14], оправдывало бы гнусные слова этого...... этого клеветника.

Мстинская. Maman! Что я могу вам сказать! Вы не знаете, как современные девушки самостоятельны! Мара иногда уходит одна из дома, уверяет, что идет к подруге. Иногда возвращается домой поздно вечером. Подчас какое-то прямо даже самомнение. Потом за их строптивые мет<ания>...... Ах, я очень несчастна, maman!

Дарьина. Как ты неосторожна! Как у тебя мал родительский авторитет над дочерью. Неужели мой пример тебя ничему не научил? Вспомни, как я воспитывала тебя с сестрой!

Мстинская. Но что же я могу теперь поделать?

Входит Лакей.

Лакей (п<о>д<а>в<ая> карт<очку>). Николай Дмитриевич Языков, прикажете принять?

Мстинская. Maman, это Языков? Как вы думаете, принять его?

Дарьина. Mais certainement![15] Он же оказал вам услуги. Необходимо его поблагодарить.

Мстинская (Лакею). Проси.

Лакей уходит.

Дарьина. Притом отказ ему мог бы подать повод к разным сплетням. Нет, не принять его было бы нетактично.

II.

Мстинская, Дарьина и Языков.

Языков (входя). Я прошу извинения, что позволил себе потревожить вас. Но я решил осведомиться о здоровье Мары Ивановны. Я оставил ее вчера столь расстроенной.

Мстинская. Это очень мило с вашей стороны, что вы заехали. Благодарю вас, Мара чувствует себя вновь хорошо.

Языков. Я надеюсь, вы не гневаетесь на меня, что я вчера позволил себе взять на себя не принадлежащую мне роль заступника за m-lle Мару. Так как вы, как мне кажется, удостаивали меня своим доверием, принимая меня у себя, то я, ввиду отсутствия в ту критическую минуту кого-либо из родственников m-lle Мары, ввиду того, что ее отец был в отъезде, которого мы теперь должны известить, а вы не могли приехать на спектакль, позволил себе проводить многоуважаемую Мару Ивановну до кареты, потому что видел, что она была расстроена всем этим -- празднословием.

Дарьина. О да, мы вам очень благодарны, m-r Языков. Вы поступили очень тактично.

Языков. Я поступил, как мне подсказывало чувство долга. К сожалению, Тримарин был, очевидно, не совсем в нормальном состоянии. Он человек нервный, с ним, верно, случился какой-то припадок.

Дарьина. Ах, это очень вероятно то, что вы говорили. Скажите: вы не замечали, чтобы с ним это делалось и прежде?

Языков. О да. Между нами: его некоторые даже отказывались видеть...... Он не всегда нормален. Но мне кажется, что при такой болезни неосторожно посещать общество.

Дарьина. Вам это точно известно, m-r Языков? Несомненно, это был приступ болезни. <Какой> нервный молодой человек. Но, разумеется, теперь, когда прошел <слух>, принимать его опасно. Я надеюсь, что это все поймут?

Языков. Но меня беспокоит все же состояние Мары Ивановны. Как на нее это подействовало?

Мстинская. О, в не слишком большой опасности. Сегодня она вполне оправилась. Она сейчас явится лично поблагодарить вас...

Дарьина....за вашу рыцарскую защиту.

Языков. О, помилуйте. Зачем же ей защита?

Мстинская. Но она будет очень рада.

Звонок.

Она мне уже говорила, что желала бы лично благодарить вас.

Входит лакей, кланяется.

Попросите сюда Мару Ивановну.

Языков. Мне, право, совестно, что вы придаете так много значения такому незначительному факту.

Дарьина. О нет, поверьте, что самому факту мы не придаем никакого значения. Но это не лишает нас возможности ценить ваши рыцарские побуждения. Вы поступили очень тактично, ок<а>з<а>в помощь Маре уехать с этого вечера. Но я полагаю, что об этом инциденте можно было и не говорить.

Языков. Вы совершенно правы. Самое лучшее просто позабыть его.

Мстинская. Скажите, вы вернулись к Иволгиной?

Языков. Нет, проводив m-lle Мару, я поехал домой.

III.

Мстинская, Дарьина, Языков и Мара.

Мстинская. Вот и Мара. Душенька, вот m-r Языков приехал осведомиться о твоем здоровье.

Языков идет навстречу Маре.

Мара. Очень тронута вашим вниманием, Николай Дмитриевич, но у моего здоровья не было причин расстраиваться.

Языков. О, конечно, конечно. Вы не так меня поняли. Я приехал как гость, засвидетельствовать вам свое уважение.

Мара. Тогда я имею честь выразить вам свою благодарность за то, что вы вчера проводили меня домой. И давайте говорить о другом. (Дарьиной.) Здравствуйте, бабушка! Вы тоже приехали осведомиться о моем здоровье?

Дарьина. Мара! Что ты удивляешься, что я обеспокоена, когда......

Мара. Ах, оставьте эти выражения предписанные в книге! Ну, Тримарин сказал глупые слова. Но вы же знаете, что он чудак. Если вы все будете принимать это так серьезно, я подумаю, что вы в самом деле приписываете мне любовника.

Дарьина. Мара! Quelle expression![16]

Мара. Ведь это и мог Тримарин сказать, что видит около меня моего любовника.

Дарьина. Но это и ужасно!

Мара. Как это скучно! Николай Дмитриевич, скажите-ка лучше, состоится сегодня Шопеновский вечер?

Мстинская. Ты хочешь на него ехать?

Мара. Конечно. Что ж, по-вашему, я не должна показываться? Для того именно, чтобы всех уверить, что слова Тримарина имеют значение и что в прошлом у меня был любовник? Если им т<ак хочется> думать, могут прекратить со мной знакомство, но я не нахожу из-за этого никаких причин отказывать себе в удовольствии. И сегодня я хочу быть в концерте.

Дарьина. Мне кажется, ma cherie, ты еще не вполне здорова. Кроме того, моя голубушка, ты слишком возбуждена. С кем же ты поедешь?

Мара. А вы, Николай Дмитриевич, может быть, согласитесь быть моим кавалером.

Языков. Я буду очень счастлив, если ваша матушка разрешит...... Вы знаете, я всегда счастлив быть в вашем обществе.

Мара. Ну, я тоже всегда счастлива в вашем обществе, но сегодня с охотой и восторгом.

Мстинская (Дарьиной). Ну что с ней поделать?

Дарьина (Мстинской). Это -- нетактично.

Мара. Как будто звонок?

Мстинская. Я ничего не слышала. Но садитесь, Николай Дмитриевич!

Мара (прислушавшись). Но это папа! (Бежит к двери.)

IV.

Мстинская, Дарьина, Языков, Мара и Мстинский.

Мстинский (входя). Ну вот и я.

Мстинская. Jean! Боже мой! Но с каким же ты поездом? Мы тебя ждали только к вечеру.

Мстинский. Ну, матушка, когда получаешь такую телеграмму, как ты мне написала, гнал лошадей сломя голову. Кажется, однако, все благополучно? Здравствуйте, belle-maman! Здравствуйте, Николай Дмитриевич.

Мстинская. Право, это так неожиданно.

Языков. Вы позволите мне откланяться. В такую минуту посторонний человек -- лишний.

Мстинская. О, помилуйте, Николай Дмитриевич, мы вам очень рады.

Языков. У меня есть неотложное дело, до свидания, Иван Федорович, до свидания. (Прощается со всеми.)

Мара. Так заезжайте за мной, вечером?

Языков. Я еще не имею разрешения вашей матушки.

Мстинский. Ты куда это опять собралась, стрекоза?

Дарьина. Mara, il me semble qu'il vaut mieux que tu restes aujourd'hui chez soi[17].

Мстинская. Да, Мара, неужели ты не хочешь увидеться вечером с отцом?

Языков. По воле случая я в вашем распоряжении, Мара Ивановна. Если вам будет угодно, известите меня по телефону: я буду все время дома, тогда я буду ждать часа заехать за вами. (Кланяется.)

Мстинская. До свидания, Николай Дмитриевич. (Провожает его до двери и звонит.) Паша! Проводи Николая Дмитриевича. (Возвращается.)

Я, Мара, тобой ужасно недовольна.

Дарьина. Он очень, очень тактичный господин!

Мстинский. Но позвольте, господа! Должны мне-то сообщить, что у вас тут происходит.

Мстинская. Но ты устал с дороги, Jean. Хочешь чаю? Или галушек?

Мстинский. Голоден, матушка, как сто волков. Прикажи подать чего-нибудь.

Мара. Я сама приготовлю. (Убегает.)

V.

Мстинский, Мстинская и Дарьина.

Мстинский. Ну рассказывайте, что тут такое происходит. Что означала твоя телеграмма? Что это за семейный совет здесь? И при чем тут этот Николай Дмитриевич? Я, ей-Богу, ничего в толк не возьму.

Дарьина. Пустяк в общем, в доме Иволгиной Агафон Александрович Тримарин оскорбил вашу дочь.

Мстинский. Как оскорбил?

Дарьина. Подошел к ней и сказал: "Я знаю, что у вас есть любовник".

Мстинский. Что-о-о? Ах, черт его подери! Да я ему голову проломлю.

Мстинская. Jean! Что за возмущение. Но вы правы, он вовсе не так сказал.

Дарьина. Но ты же мне сама так рассказала, ma cherie.

Мстинская. Не так, вы немного исказили. С Тримариным сделался какой-то нервный припадок, и вот он сказал нашей Маре: "Я вижу, что близ вас стоит тень вашего возлюбленного".

Мстинский. Все равно здорово! Ну молодчина! Это пахнет тем, что его надо с лестницы спустить.

Мстинская. Поверь только, что с ним был припадок. Я возмущена не менее тебя. Вот, вызвала тебя телеграммой. Но надо принять во внимание...

Мстинский. Позови сюда Мару.

Мстинская. Зачем это?

Мстинский. Как, черт возьми! Надо же узнать, насколько тут правды.

Дарьина. Как, Иван Федорович, вы можете подозревать......

Мстинский. Э-э-э! "Вы можете подозревать". Кликни сюда Мару.

Мстинская. Ваня, я прошу тебя, не говори с ней резко. (Уходит.)

Дарьина. Да, будь тактичен, Иван Федорович.

Мстинский. Уж позвольте, я знаю, как мне обращаться с дочерью.

Дарьина. Может быть, я здесь лишняя?

Мстинский. Нет-с, отчего же. Тут тревожиться нечего.

VI.

Дарьина и Мстинский. Мстинская и Мара входят.

Мара. Вы меня звали, papa'?

Мстинский. Ну-ка объясни мне, что все это значит?

Мара. Это вчерашнее? Как мне это уже надоело, papa'! Ну, сказал Тримарин какие-то глупые слова, и все. Следовало посмеяться над ним, а вместо этого из них делают историю на всю Москву.

Мстинский. Он сказал, что у тебя был любовник?

Мара. Я думаю, papa', что с ним был нервный припадок. С ним это случается. Он ужасно побледнел и уставился глазами в одну точку, словно у него какое-то видение. Перед этим мы поспорили. Потом он протянул руку и произнес, но таким голосом, словно это не он говорил, а некто его устами говорил: "Я вижу, что около вас стоит ваш воз<лю>бле<нный>!" или "любовник", не помню хорошенько. Но это могло относиться и к будущему. Может быть, ему представилось, что у меня будет любовник, когда я выйду замуж. Тогда это уже не так страшно.

Дарьина. В мое время девушки ничего такого не знали.

Мстинский. Все равно, дело -- табак. Так этого оставить нельзя. Надо молодчика проучить хорошенько.

Мара. Papa', оставьте это. Я сама объяснюсь с Тримариным, и вы увидите, что он будет просить извинения.

Мстинский. Извинения! Этого мало! Говорил-то он публично!

Мара. И извинится публично.

Мстинский. Ну, а что дальше было?

Мстинская. Дальше, m-r Языков, которого ты здесь застал, пр<е>дл<о>ж<ил> Маре руку, вывел ее из залы и проводил домой.

Дарьина. Он тактичный господин.

Мстинский (ходит по комнате). Нет, этого так оставить нельзя.

Мстинская. Jean! Умоляю тебя! Не вздумай его вызывать! Он застрелит тебя! Ведь он -- сумасшедший.

Мстинский. Вызвать? Нет, не на таковского напал. Дать себя подстреливать не намерен. А посчитаться с нахалом надо.

Мара. Papa! Это дело касается меня одной, и я прошу, я требую -- оставь это дело!

Мстинский. Это еще что за тон?

Дарьина (Мстинской). Ну, милая моя, мне пора. До свидания, Иван Федорович, вы сначала успокойтесь, отдохните с дороги, а потом и судите. Прощай, Марочка! Советую тебе не ездить сегодня в концерт. Зачем давать пищу длинным языкам. Я была согласна сегодня avec ton ami[18]. Шопена отложи тоже, не до него. До свидания, милочка.

Дарьина и Мстинская уходят. Мстинский и Мара остаются вдвоем.

Мстинский. Мара! Говори мне правду. На что намекал этот господин?

Мара. Я ничего не знаю, papa'. Это был бред.

Мстинский. Лучше сознайся теперь. Был у тебя любовник?

Мара. Мне стыдно слышать такой вопрос.

Мстинский. Не притворяйся! Я знаю, что ты не из таких, все давно понимаешь. У тебя с тем офицером, помнишь летом, ничего не было?

Мара. Он за мной ухаживал, вот и все.

Мстинский. Целовал?

Мара. Ну, может быть, целовал.

Мстинский. И ничего более?

Мара. Ничего.

Мстинский. А с этим Тримариным что было?

Мара. Он мне очень нравится.

Мстинский. Он потом в любви объяснялся?

Мара. Объяснялся.

Мстинский. А ты?

Мара. Я сказала, что и я его люблю.

Мстинский. И только?

Мара. Только.

Мстинский. Ну, смотри у меня, Мара, ежели ты мне сегодня солгала.

Возвращается Мстинская.

Мстинская. Maman мне посоветовала на прощание, и мне кажется, что это самое лучшее, чем тайно сидеть, уехать на время в деревню.

Мара. Что вы, maman! Но ведь это именно значит дать повод всем думать, что что-то есть. Напротив, нисколько не обращать никакого внимания на слова Тримарина. Я уверена, что он сам в отчаяньи от всего происшедшего и приедет извиняться. Этим все и кончится.

Мстинская. Еще вопрос, примем ли мы его. Jean, завтрак готов, пойдем в столовую.

Мстинский. Пойдем, матушка. Уж коли ты меня вызвала, так надо дело до конца довести. Этот молодец руки твоей просил, Мара?

Мстинская. Ты же знаешь, Jean, что нет.

Мстинский. Погоди. К нам он не обращался, но ведь в наше время молодежь сама обделывает дела. С тобой, Мара, он не объяснялся?

Мстинская. Нет, но мне казалось, что это не может служить Тримарину остановкой.

Мстинский. Что же ты бы ответила?

Мара. Он мне очень нравился до сих пор.

Мстинский. М-м-м...... Ну загвоздка!.. Да ты в него влюблена, что ли?

Мара. Немножко.

Мстинская. Мара! Что ты говоришь?

Мара. Правду, мама.

Мстинская. Теперь я не знаю, что делать! Боже мой, а maman уже уехала!

Входит лакей.

Лакей (подает карточку). Георгий Георгиевич Конеев, прикажете принять?

Мстинский. Это что еще за птица?

Мстинская. Я что-то не вспомню.

Мара. Это близкий друг Тримарина. Примите его, мама, и все объяснится.

Мстинский. Ладно. (Лакею.) Проси.

Лакей уходит.

Мара! А ты -- пойди к себе. Мы без тебя все здесь обмозгуем.

Мара. Помните, papa', что я вам сказала.

Мстинский. Да уж где забыть. Гвоздем в голове засело. Она в него влюблена, а он при всем честном народе ее честит чуть не девкой. Хороши, нечего сказать. Ну, марш к себе.

Марауходит.

Мстинская. А завтрак, Jean?

Мстинский. Пообождет.

Входит Конеев.

VII.

Мстинский, Мстинская, Конеев.

Конеев (входя). Прошу меня извинить...... Я, собственно говоря, по поручению...

Мстинский. Добрый день, садитесь.

Конеев (оборачивается, раскланивается, здоровается, садится). Меня просил к вам зайти мой друг Агафон Тримарин.

Мстинский. Ну-с, мы слушаем, что поручил вам передать г. Тримарин.

Конеев (торопясь). Мой друг крайне огорчен тем, что произошло вчера. Дело в том, что Агафон, видите ли, он очень нервен. Он подвержен припадкам. С ним бывают такие удары. Он тогда не помнит себя и не знает, что говорит. [Одним словом, он в отчаянье. Он не смеет явиться сам.]

Мстинский. Ну-с, при таких припадках считают за лучшее сидеть дома, а не ездить по гостям и черт знает что говорить при барышнях.

Конеев. Мой друг в отчаянье. Он не смеет явиться сам. Он просил меня. Одним словом, он извиняется. Он готов принести какие угодно извинения. Это был припадок. Он сам не знал, что говорил. Он ничего не помнит. Он всегда относился с величайшим уважением к Маре Ивановне. Более того, он пред ней преклоняется. Он даже поручил мне......

Мстинский. Что же, ваш друг думает, что этого довольно? Изругал барышню, а потом: извините, мол, я по нечаянности. И все тут?

Конеев. Повторяю, что Агафон готов дать какое угодно удовлетворение. То есть не в смысле дуэли. То есть, конечно, если вам угодно, то и дуэль.

Мстинский. Это уж не со мной ли он собирается дратьcя? Ну, брат, шалишь, не на такого напал. Дочь обидел, а потом отца застрелил. Ловко!

Конеев. Вовсе нет, вы меня не поняли. Я никогда не ждал случая, если б вы сами пожелали. То есть, если б вы не нашли другого исхода. Тогда в крайности, в отчаянье, Агафон готов и на это. Но сам он ни в коем случае. Он вас так высоко уважает, как отца высокоуважаемой Мары Ивановны. Я говорю в том смысле, что Агафон готов дать какое угодно удовлетворение.

Мстинская (слушая путаницу). Просто, Георгий Георгиевич, как я вас понимаю, m-r Тримарин признает себя неправым.

Конеев (почтительно). О, чрезвычайно неправым. То есть не то что неправым, потому что он действовал без рассуждения. Мне трудно вам объяснить. Я знаю Агафона с детства. Просто с ним бывает как от столбняка. У нас в гимназии говорили, что на него находит. Он вдруг получает всякие послания, где он, с кем, и тогда он говорит слова, которых он сам не сознает. Это продолжается одну секунду, две, не больше. И бывает редко. В обществе это случилось в первый раз. Агафон не мог предвидеть, что это случится. И теперь не знает, как ему поступить. Он был сегодня у m-me Иволгиной и принес ей свои извинения за то, что случилось в ее доме.

Мстинская. Ах, это очень разумно с его стороны.

Конеев (обрадовавшись). Да, да, это был его первый припадок. Потом он хотел ехать к вам, но не осмелился. Так как я его лучший друг, друг детства, детских игр, то он просил меня поехать к вам и принести его извинения. Но, если вы изволите, он сам будет здесь в любую минуту. У меня телефон, то есть номер телефона. Если прикажете, я его тотчас вызову. (Встает.)

Мстинский. Постойте, молодой человек, куда вы? Стало быть, ваш друг признает, что его слова......

Конеев ( перебивая). ... Были безумием, просто безумием! Он сам не знал, что говорил. И в них не было никакого смысла. Дозвольте мне его вызвать?

Мстинский. Но ежели он такой полоумный, так и здесь неизвестно что натворит.

Мстинская. Полно, Jean, мы знаем m-ra Тримарина. Он очень воспитанный молодой человек, ты же слышишь, что это только припадок.

Конеев. Я сейчас. Я знаю. Телефон в передней. (Убегает.)

Мстинский. Ну, у этого, кажется, тоже не все дома. Такой же полоумный, как и его благоприятель.

Мстинская. Признаюсь, он на меня произвел странное впечатление. Принимать ли нам Тримарина?

Мстинский. Да уж посмотрим до конца!

Мстинская. Но твой завтрак?

Мстинский. У меня, матушка, всякий аппетит пропал от этаких чудачеств. Кусок в горло не попадет.

Конеев (возвращается). Он сейчас будет здесь. Он в двух шагах. Я вам ужасно благодарен. То есть за моего друга благодарен. Если бы вы знали, как он мучился. Он просто с ума сходил. Воротясь домой, он о самоубийстве думал. Я ему говорил: "Агафон! Ты с ума сошел!"

Мстинская. Ах, m-r Конеев, не говорите столько о сумасшествии.

Входит лакей.

Лакей (подает карточку). Надежда Семеновна Иволгина, прикажете принять?

Мстинская. Ах, боже мой! Как же быть! Ей нельзя отказать.

Мстинский. Ну прими ее. (Лакею.) Проси.

Лакей уходит.

Это та самая, у которой Марочка вчера была?

Мстинская. Да, она.

VIII.

Мстинский, Мстинская, Конеев, Иволгина.

Иволгина. Глафира, дорогая! Ах, Иван Федорович, [как], вы в Москве? Как я рада вас видеть.

Мстинская (представляет). Георгий Георгиевич Конеев -- Надежда Семеновна Иволгина.

Конеев. Очень приятно.