К встающим башням Карфагена

Нептуна гневом приведен,

Я в узах сладостного плена

Дни проводил, как дивный сон.

Ах, если боги дали счастье

Земным созданиям в удел,

В те дни любви и сладострастья

Я этой тайной овладел!

И быть всю жизнь в такой неволе, —

Царицы радостным рабом, —

Душе казалось лучшей долей

И всех былых трудов венцом!

И ночь была над сонным градом…

Был выпит пламенный фиал…

В тиши дворца, с царицей рядом,

На ложе царском я дремал.

Еще я помнил вздохи, стоны,

Весь наш порыв — в неясном сне, —

И грудь горячая Дидоны

Все льнула трепетно ко мне…

И вот — внезапный свет сквозь тени,

И шелест окрыленных ног.

Над ложем сумрачным — Циллений

Склоняет посох, вестник-бог.

«Внемли, вещает, сын богини!

Ты медлишь, но не медлит Рок!

Ты избран был хранить святыни,

И подвиг твой, в веках, высок.

Земная страсть да спит в герое!

Тебе ль искать ливийских нег,

Когда ты призван — Новой Трои

Взрастить торжественный побег?

Узнай глаголы Громовержца:

Величью покорись, плыви

К пределам Итала, — из сердца

Исторгнув помыслы любви!»

Виденье скрылось, как зарница,

И голос замер, как мечта.

Сквозь сон, открыв глаза, царица

Ко мне приподняла уста…

Но я, безумный, с ложа прянул,

Я отвратил во тьму глаза.

И утром трубный голос грянул,

И флот наш поднял паруса.

Сентябрь 1908