Как в старинных памятниках церковнославянских, в летописях, посланиях и особенно юридических актах постоянно попадаются русские речения между церковнославянскими, так и в народной речи как архаизмы рассеяны славянизмы, напр. в Др. рос. ст. звуки е вм. о: единъ; я вм. ѣ: ясти; щ вм. ч: хощетъ и пр. Склонения: ед. им.: мати (373); ед. род. женск.: со тыя горы со высокія (210); только ты дай мн ѣ загонъ земли, непаханыя и неораныя (5); ц.-сл. зват. вм. имен, и ц.-сл. винительн.: а то коли те б ѣ господи дочерь дастъ (253); местн. падеж: на славной Волг ѣ р ѣ к ѣ на верхней, изголов ѣ на Бузан ѣ остров ѣ (106); а в другом месте уже предложи.: въ т ѣ хъ устьяхъ Тобольскіихъ на изголов ѣ становилися (116); множ. творит.: со вдовы честны, многоразумными (8); двойств, число: двумя братцами родимыми, дву удалыми Борисовичи (34, также 35); а при немъ только было казаковъ на дву коломенкахъ (122); сестра теб ѣ Волга челобитье посылаетъ двою (267). Спряжения: неокончательное наклонение весьма часто на -и: стали пити, ясти, прохлаждатися (154); сужено поняти, подъ златъ в ѣ нецъ стати, законъ божій пріяти, любовно жити, д ѣ тей сводити (397); прошедшее описат.: еще имали были свои добрые кони (404); a по ѣ хали были на своихъ добрыихъ коняхъ (ibid.); ц.-сл. безличн.: не подобаетъ теб ѣ въ деревн ѣ жить (163); NB: на с. 186: убихъ -- вероятно, ошибка. Архаизмы в частицах: и паче мн ѣ брата родимого (75); князю дары полюбилися, а княгинь наипаче того (5); и тому татары дивуются наипаче того (117); почто увезъ ты Настасью Дмитріевну? (142); почто он платье снимаетъ? (43); вельми онъ Иванъ закручинился (137); а Иванушки пономаря зд ѣ же н ѣ тъ (384); ради корысти своея (109); и буде же я васъ побью (78); а есть ли бо не дождешься в шесть л ѣ тъ, то жди меня въ дв ѣ надцать л ѣ тъ (198): не испорченное ли если бы?
Ломоносов отделил церковнославянский язык от русского {"О пользе книг церковных в российском языке".}: "Российский язык чрез употребление книг церковных по приличности имеет разные степени: высокой, посредственной и низкой. Сие происходит от трех родов речений российского языка. К первому причитаются, которые у древних славян и ныне у россиян общеупотребительны, напр.: бог, слава, рука, ныне, почитаю. Ко второму принадлежат, кои хотя обще употребляются мало, а особливо в разговорах, однако всем грамотным людям вразумительны, напр.: отверзаю, господень, насажденный, взываю. Неупотребительные и весьма обветшалые отсюда выключаются, как: обаваю, рясны, овогда, свене и сим подобные. К третьему роду относятся, которых нет в остатках славенского языка, т. е. в церковных книгах, напр.: говорю, ручей, которой { Который попадается в Остромировом евангелии.}, пока, лишь". Из первого рода речений, по Ломоносову, составляется слог средний, из второго -- высокий, из третьего -- низкий; следов., церковнославянский язык входит в русский как стихия, образующая высокий слог. Архаизмы в одах Ломоносова: вся тварь со многим страхом внемлет; вещает ветхий деньми к ней; мой гнев на кротость преложила; про-бавил милость в людях сих; поели святую благодать; полки противных отжени; уже со многими народы; избавльшия богини зрак; гордыню сопостатов стерти; и время твоея державы да ублажат раби твои; внуши народов многих глас, и пр.
Жуковский, кроме ц.-сл. брег, глава, криле (двойств. число) и др., употребляет след. архаизмы: защитой бо града единый был Гектор; дат. самостоят.: смотрит (судно) в глубокой дол, в глубокую мглу Ахерона; вдруг с волной упадает и, кругом взгроможденному морю, видит как будто из адская бездны далекое небо ("Ценкс и Гальциона"), Но...богам отвратившимся, поздно вверяться надежде: т. е. когда отвратились боги, не вверяйся надежде. Слич. Мерзлякова в переводе идиллии Мосха "Европа": власам распущенным, трепещуща бледна, кличет подружек. У Пушкина в "Борисе Годунове": никая казнь меня не устрашит; да правлю я во славе свой народ. Царь Иоанн искал успокоенья "в подобии монашеских трудов"; царю едино зримый; зане святый владыка пред царем во храмине тогда не находился; на некое был послан послушанье; буду царем на Москве; ты мне была единственной святыней, пред ней же я притворствовать не смел. Слич. в "Фаусте": таков вам положен предел, его ж никто не преступает. В подражании Данте: и полные святыни словеса. В "Истории Пугачевского бунта": подкоп был приведен в действо; бедствие разгорелось свящщею силою; обще с капитаном; неоднократно употребляются дабы, таковой и проч. У Лермонтова в "Герое нашего времени": я пригласил своего спутника выпить вместе стакан чаю, ибо со мной был чугунный чайник.
С большей подробностью предлагаю извлечение архаизмов из Ист. гос. Рос, под коими разумею намеренно заимствованное Карамзиным из старинных наших памятников {Слич. извлечение, предложенное выше.}. В этих выражениях надобно обратить внимание на народный склад в древней форме, на переход архаизмов к речи народной.
1. Образование слов: а) с краткими окончаниями: новоук (V, 56; IX, 362), примысл (V, 221), рассуд (VIII, 249), прыск (IX, 179); б) с особенными окончаниями: женище (IX, 274); в) сложные слова: скородом (X, 271), двоемыслие (XII, 96), слич. Ипатьевск. лет., 192: Андрееви же надвое будущу, іbіd., 218: я не двоюрѣчю.
2. Значение слов: а) архаизмы: обручи (I, 154), извод (II, 65), ротники (III, 275) и мн. др.; б) русские слова взамен варваризмам: смиренное платье вм. траур (IX, 139), копать борозды вм. вести траншеи (IX, 331 и 332); кувшины с зельем вм. гранаты (IX, 337) и пр.; в) народные слова: прохлада вм. удовольствия и удобства жизни (IX, 6); г) слова, расширяющие свое значение: развод (VII, 42), урок (VIII, 20).
3. Описательные формы: держать страх вм. страшиться (V, 201); водить круги вм. кружиться (VIII, 164).
4. Постоянные эпитеты: к милым ближним (I, 139) -- из договора Олега с греками, в коем сказано: да возвратитъ имеше къ милымъ ближникамъ въ Русь (по Кенигсб. сп., 31). В подлиннике лучше, ибо вместо двух прилагательных стоит существительное с прилагательным.
5. Украшающие эпитеты: сабли светлые (VI, 308), когда они блещут во время битвы. Слич. постоянный эпитет в обычном выражении у лужичан: ze swjetlym mecom zejhrawac {Haupt und Sсhmaler. Volkslіeder der Wenden. 1841, I, с. 319.}.
6. Тавтология: возить повоз (I, 224), судил и рядил землю (VII, 181).
7. Обычные выражения: от мала до велика (XII, 257).
8. Изобразительные выражения вместо отвлеченных: отер пот вм. успокоился от трудов (II, 19).
9. Выражения, соответствующие древнему быту: а) старина в смысле древних обычаев и прав; б) быт воинский: седлами закидают (III, 156), стояли всю ночь за щитами (III, 157), взяв их землю на щит (VI, 128), стояли россияне на костях (IV, 101; V, 72), племянник кует копие на дядю (V, 217), унять меч; в) мир и согласие: князья ростовские и ярославские со мною один человек (V, 42); г) понятия нравственные: не можем играть душою (II, 232), связать душу Васильеву крестом и евангелием (V, 325).
10. Выражения, соответствующие некоторым историческим фа к зам: с того времени сие место, в память ее, называлось заразом (III, 278), голод, названный в летописях рослою рожью (IV, 241), легат от ребра апостольского (V, 292), (греки) замешали Русскую землю (VII, 181) и мн. др. Карамзин так осторожен в своих частых выписках из древних памятников, что по большей части объясняет их для читателя из боязни быть непонятым; от того бывает иногда неловкость, особенно если филологическое толкование вкладывается в уста исторического лица: не заплатил ли я ему выхода или царской пошлины? (IV, 179). Гораздо лучше объясняется это слово в Др. рос. ст., 32, набором синонимов: дани, невыходы, царски невыплаты.
Если мы сличим архаизмы у Ломоносова, у Карамзина и у Пушкина, увидим естественную последовательность, с какою вкоренялись они в письменный язык. Старинные формы в одах Ломоносова и в Ист. гос. Рос. иногда останавливают читателя, ибо не везде связываются органически с предыдущим и последующим; Пушкин внутреннею, живою связью связал славянизмы с народной речью.