(Посвящается баронессѣ Л. Черкасовой.)

"Мать отечества была и нѣжнѣйшею матерью семейства."

(Похвальное слово Екатеринѣ H. М. Карамзина.)

"Баронъ Черкасовъ насъ встрѣтилъ и провелъ къ императрицѣ. Привитіе оспы совершилось скоро."

(Записка лейбъ-медика Димсдаля.)

Все время малолѣтства великаго князя Павла Петровича и его первая женитьба составляли еще недавно какъ бы пробѣлъ въ нашей исторіи; да и теперь о нихъ очень не много данныхъ, которыя притомъ не приведены въ послѣдовательный порядокъ.

Имѣя подъ рукой документы обнимающіе именно шестнадцатилѣтній періодъ, съ 1762 по 1778 г., и посвятивъ свои досуги въ продолженіи нѣсколькихъ лѣтъ чтенію многаго, если не всего, что было написано объ этой эпохѣ, мы приведемъ рядъ фактовъ которые выставятъ Екатерину II въ прекрасномъ свѣтѣ, какъ умную мать, съ нѣжностью и иногда даже съ самоотверженіемъ заботившуюся о здоровьѣ своего единственнаго сына и объ его семейномъ счастіи.

Первый изъ двухъ эпизодовъ которые мы предположили описать есть привитіе оспы императрицѣ и ея наслѣднику, то-есть начало оспопрививанія въ Россіи; въ составъ второго войдутъ разныя извѣстія относящіяся до бракосочетанія великаго князя съ принцессой Гессенъ-Дармштадтскою.

Для полноты нашего очерка, мы будемъ группировать неизданныя до сихъ поръ свѣдѣнія съ тѣми которыя болѣе или менѣе давно были публикованы, и для того иногда прибѣгать къ выдержкамъ и точнымъ ссылкамъ на источники, ибо ничто не поясняетъ такъ событій какъ по возможности точное понятіе о той средѣ и тѣхъ обстоятельствахъ, подъ вліяніемъ которыхъ они происходили.

Подробности относящіяся собственно до введенія оспопрививанія въ Россіи представляютъ въ настоящее время особенный интересъ, такъ какъ, по случаю совершившагося въ прошломъ 1868 году столѣтія со времени этого событія, министерство внутреннихъ дѣлъ распубликовало въ No 1 Правительственнаго Вѣстника, 1-го января 1869 года, обширную программу врачебнаго трактата объ оспопрививаніи, обѣщая выдать, пополамъ съ Вольнымъ Экономическимъ Обществомъ, премію за лучшее спеціально-медицинское сочиненіе о семъ предметѣ. Въ эту программу входитъ между прочимъ, какъ незначительная доля огромнаго, немногимъ доступнаго труда, и исторія правительственныхъ мѣръ относящихся до начала оспопрививанія въ Имперіи.

Печатая имѣющіяся у насъ объ этомъ свѣдѣнія, мы искренне желаемъ чтобъ они доставили хоть сколько-нибудь полезные матеріалы гг. конкуррентамъ на премію.

ГЛАВА I.

Общія черты Екатерины II и ея правленія.-- Заботливость ея о воспитаніи великаго князя Павла Петровича и объ его здоровьѣ.-- Доброе свойство ихъ взаимныхъ отношеній.-- Иностранцы писавшіе въ то время о Россіи.

"Lee législateurs ont la première place dans le temple de la gloire."

Voltaire.

Россія была въ продолженіи тридцати четырехъ лѣтъ предметомъ постоянной, дѣятельной и мудрой заботливости Екатерины II. Личность свою и наслѣдника своего престола считала она тѣсно связанными съ благоденствіемъ подвластнаго ей народа. Многія изъ принятыхъ ею мѣръ и нововведеній относились къ улучшенію быта огромнаго большинства населенія Имперіи, то-есть меньшей братіи, о которой вообще въ ту пору на Западѣ очень мало заботились. Вотъ почему такъ-называемый Екатерининъ вѣкъ былъ до 19го февраля 1861 года самымъ популярнымъ у насъ царствованіемъ. Быть-можетъ поэтому же и попеченія великой монархини объ ея малолѣтнемъ сынѣ въ глазахъ потомства и историка исчезаютъ какъ капля въ морѣ среди попеченій которыя ея всеобъемлющая дѣятельность посвящала Россіи.

Екатерина, безспорно, принадлежала къ числу самыхъ свѣтлыхъ умовъ своего времени. Притомъ умъ ея имѣлъ направленіе, такъ сказать, мужественное, чисто положительное, практическое, и однимъ изъ замѣчательнѣйшихъ свойствъ его было то что, слѣдя, напримѣръ, за ходомъ какой-либо негоціаціи, какого-нибудь государственнаго дѣла или за развитіемъ законодательнаго вопроса, она не только никогда не теряла изъ виду сущности его въ общемъ объемѣ (ensemble), но и ни одной мелкой подробности. Девизомъ императрицы было полезное, {На любимой ея печати вырѣзаны были улей, кустъ цвѣтовъ и надпись: полезное. Подобный гербъ данъ былъ ею Вольному Экономическому Обществу. См. стр. VI предисловія къ исторіи онаго, А. И. Ходнева, С.-Петербургъ. 1866 г.} и въ бумагахъ, на которыя намъ придется ссылаться, мы не найдемъ ни; одной фразы, гдѣ бы высказывалось какое-либо преувеличенное чувство. Вездѣ преобладаютъ искренняя любовь къ Россіи, уваженіе къ ея обычаямъ и преданіямъ, справедливая гордость женщины знающей себѣ цѣну, характеръ пылкій и энергическій, желаніе совершить что-либо достославное или взять верхъ надъ политическимъ соперникомъ; но при этомъ много осторожной, разсудительной сдержанности и терпѣнія. Когда же отъ занятій государственныхъ у Екатерины остается досужное время, то и тутъ выступаютъ на сцену не воображеніе и женская чувствительность, а остроуміе и игривыя шутки. {См. ниже въ настоящемъ очеркѣ записочки Екатерины II къ барону Черкасову, No V и XII, и весь второй изъ описываемыхъ нами двухъ эпизодовъ ея царствованія.}

Но именно пылкость характера Екатерины убѣждаетъ насъ въ томъ что она не умѣла любить вполовину. И въ самомъ дѣлѣ, при всѣхъ своихъ обширныхъ занятіяхъ, она успѣвала очень рачительно пещись о своемъ малолѣтнемъ сынѣ.

Въ концѣ 1762 года, то-есть вскорѣ послѣ ея воцаренія, когда Даламберъ отказался отъ сдѣланнаго ему предложенія взять на себя воспитаніе цесаревича за 100.000 франковъ жалованья, императрица написала ему собственноручное и чрезвычайно настойчивое письмо, которое показываетъ, вопервыхъ, до какой степени въ глазахъ ея судьба наслѣдника была тѣсно соединена съ будущностью русскаго народа, а вовторыхъ, съ какой вообще возвышенной точки зрѣнія смотрѣла она на призваніе того и другаго.

Вотъ отрывокъ изъ этого письма на языкѣ подлинника, такъ какъ въ немъ много выраженій теряющихъ свою силу и значеніе въ переводѣ, хотя бы самомъ близкомъ паточномъ:

"Etre né ou appelé pour contribuer au, et même à l'instruction d'un peuple entier, et у renoncer,-- c'est, cerne semble, ne pas vouloir faire le bien, que vous avez à coeur. Votre philosophie est fondée sur l'humanité: permettez-moi de vous aire que, de ne point se prêter à la servir, tandis qu'on le peut, c'est manquer son but.... j'avoue que l'éducation de mon file me tient fort à coeur et voue si, que peutêtre je vous presse trop. Pardonnez mon indiscrétion en faveur de la cause et soyez assuré que c'est l'estime qui m'а rendue si intéressée. P. S. Dans toute cette lettre je n'ai employé que les sentiments, que j'ai trouvée dans vos ouvrages: vous ne voudriez pas voue contredire." {Claueen, Traite choisie de l'Histoire de Russie, St.-Pitersbourg, 1809, на стр. 149--151, подъ заглавіемъ: Vives instances d'une mère (Убѣдительная просьба матери ). "Быть рожденнымъ или призваннымъ содѣйствовать счастію и даже просвѣщенію цѣлаго народа и отказываться отъ сего,-- это, мнѣ кажется, значитъ не хотѣть дѣлать добро, которымъ вы дорожите. Ваша философія основана на любви къ человѣчеству; позвольте же вамъ сказать что не соглашаться служить ему, имѣя къ тому возможность, это то же что упустить изъ виду свою цѣль.... Сознаюсь, воспитаніе моего сына такъ близко моему сердцу, и вы мнѣ такъ, что я, быть-можетъ, слишкомъ настаиваю. Извините мою нескромность, принявъ во вниманіе поводъ къ ней, и будьте увѣрены, что именно уваженіе мое къ вамъ заинтересовало меня успѣхѣ дѣла. P. S. Во всемъ этомъ письмѣ я выставила тѣ аргументы которые нашла въ вашихъ сочиненіяхъ: не захотите же вы себѣ противорѣчить! "}

Извѣстно, что и энциклопедисту Дидро было сдѣлано подобное предложеніе, но, если не ошибаемся, только словесно и менѣе настойчиво. {Въ статьѣ г-на Щугурова, подъ заглавіемъ: Дидро (Осмнадцатый Вѣкъ, Москва, 1868 г., томъ I), ничего объ этомъ не сказано. Изъ нея видно что Дидро прибылъ въ Петербургъ послѣ бракосочетанія цесаревича и составилъ планъ русскихъ народныхъ училищъ.} Какъ бы то ни было, воспитаніе цесаревича, еще прежде этого, поручено было императрицей Елизаветой Петровной графу Никитѣ Ивановичу Панину, облеченному при семъ случаѣ въ званіе оберъ-гофмейстера его высочества. Приводить здѣсь программу воспитанія, которую онъ тогда представилъ, мы считаемъ излишнимъ, не найдя въ ней ничего существеннаго, а одни только весьма общія мѣста. Она напечатана почти цѣликомъ въ No 4 Журнала Зеркало Свѣта 1786 года. Свѣдѣніями о примѣненіи этой программы-инструкціи обязаны мы полковнику Порошину, который, бывъ сперва флигель-адъютантомъ Петра Ш, назначенъ былъ въ 1762 г., при вступленіи императрицы на престолъ, наставникомъ къ великому князю и оставался при немъ, подъ руководствомъ графа Панина, до 1768 года. Дневникъ свой велъ онъ съ сентября мѣсяца 1764 и за 1765 г. {С. Порошина, Записки служащія къ исторіи е. и. в. благовѣрнаго государя цесаревича и великаго князя Павла Петровичу С.-Петербургъ, 1844 года, и дополненіе къ нимъ за 1765 же годъ: Сто три дня изъ дѣтской жизни императора Павла Петровича ( Русскій Архивъ, 1869 г. No 1).}

За 1768 годъ мы имѣемъ свидѣтельство оспопрививателя Димсдаля. Онъ въ то время бывалъ ежедневно у цесаревича, и на стр. 321 сохранившейся въ государственномъ архивѣ записки о пребываніи его въ Россіи говоритъ: "что касается до воспитанія великаго князя, то едва ли есть принцъ которому оказано было болѣе вниманія (въ подлинникѣ: auquel on a rendu plus de justice). Онъ имѣетъ по всѣмъ наукамъ отличныхъ учителей, которые каждый день приходятъ его наставлять, и имъ онъ посвящаетъ большую часть своего времени. Утро проводитъ онъ весьма прилежно съ ними. Около полудня онъ отправляется изъявить свое почтеніе императрицѣ. Окончивъ обѣдъ, онъ возвращается къ своимъ учебнымъ занятіямъ, въ свои внутренніе покои, до самаго вечера." {См. переводъ съ французскаго, К. Д. Злобина, во II тонѣ Сборника Русскаго Историч. Общ. С.-Петербургъ, 1868 года. Докторъ Димсдаль былъ два раза въ Россіи: въ 1768 г. и въ 1781 г. Эта записка касается его первой поѣздки.}

Изъ числа нашихъ литераторовъ, П. К. Щебальскому удалось положительно доказать, посредствомъ свѣдѣній извлеченныхъ имъ изъ 400 писемъ и записокъ Екатерины II къ воспитателю цесаревича и вице-канцлеру графу Н. И. Панину, { Русскій Вѣстникъ за іюнь 1863 г.} напечатанныхъ во второй книгѣ Чтеній въ Московскомъ Обществѣ Исторіи и Древностей за 1863 годъ, что если императрица не очень входила въ воспитаніе великаго князя, предоставивъ въ этомъ отношеніи полную свободу графу Панину, то въ ту эпоху къ которой относится эта переписка, а именно въ 1764--1765 гг., когда наслѣднику престола было 10 и 11 лѣтъ (Павелъ I родился 20го сентября 1754 года), {Это число значится на гробницѣ императора Павла и подтверждается Порошинымъ на стр. 3 его Записокъ. } отношенія между матерью и сыномъ были очень хорошія. П. К. Щебальскій замѣчаетъ, что въ такой возрастъ между ребенкомъ и матерью, не занимавшеюся непосредственно его воспитаніемъ, не могло еще быть ни особенной близости, ни обмѣна мыслей, словомъ, того что составляетъ основу привязанности въ людяхъ постоянно занятыхъ важными общими вопросами. Но какъ тогда, такъ и въ послѣдствіи времени (въ 1768 г.), великій князь и государыня видѣлись почти ежедневно и иногда по нѣскольку разъ въ день. {Порошинъ и Димсдаль.}

Если заключеніями. К. Щебальскаго коснулись преимущественно добраго свойства взаимныхъ отношеній между матерью и сыномъ, то мы, съ своей стороны, нисколько не затруднимся вывести, въ подкрѣпленіе нашей темы, по его же выпискамъ изъ корреспонденціи императрицы съ Панинымъ, что она, въ продолженіе малолѣтства цесаревича, постоянно и чрезвычайно нѣжно заботилась объ его здоровьѣ. Панинъ едва ли не каждый день обязанъ былъ доносить ей о состояніи здоровья своего питомца; въ отвѣтныхъ письмахъ ея чисто встрѣчаются выраженія: "Сыну моему скажите мое благословеніе; увѣрьте генералъ-адмирала {Павелъ I, сохранивъ и по воцареніи званіе генералъ-адмирала, оказалъ заслуженному президенту государственной адмиралтействъ-коллегіи Ив. Лог. Голенищеву-Кутузову: "Не могу уступитъ тебѣ свой чинъ; но жалую тебя въ адмиралы I класса!" (Единственный примѣръ такого производства въ рангъ фельдмаршала).} въ моей нѣжной пріязни (tendresse); радуюсь что онъ здоровъ и веселъ"; приглашая его въ Петергофъ къ 29му іюня, она приказываетъ взять въ дорогу шубы великаго князя и, однажды, получивъ за нѣсколько дней до празднованія восшествія своего на престолъ извѣстіе что наслѣдникъ въ С.-Петербургѣ не совсѣмъ здоровъ, она пишетъ изъ Петергофа Панину: "Не лучше ли будетъ, чѣмъ рисковать его въ слабости перевозить, чтобъ я въ городъ пріѣхала для праздника? Мнѣ отселѣ гораздо свободнѣе подняться, нежели вамъ сюда, безъ поврежденія здоровья сына моего." Письма великаго князя радовали императрицу; она ихъ хвалила Панину, и когда наслѣдникъ, безъ своего воспитателя, гостилъ у ней въ Петергофѣ, и она захворала, то она написала Панину что во время ея болѣзни цесаревичъ сидѣлъ у ея кровати (стр. 756 и 757 той же статьи).

Намъ, быть-можетъ, возразятъ, что заботливость Екатерины II о физическомъ благосостояніи великаго князя Павла Петровича, а въ послѣдствіи и о женитьбѣ его, была главнымъ образомъ основана на разчетахъ и интересахъ династическихъ. Замѣтимъ однакожь, что такой взглядъ скорѣе можетъ быть допущенъ относительно женитьбы цесаревича; что же касается до попеченій о здоровьѣ малолѣтняго сына, то они несомнѣнно имѣли источникомъ материнское сердце. Во всякомъ случаѣ, каждый слѣдъ заботливости великой монархини о наслѣдствѣ ея престола драгоцѣненъ для потомства, какъ доказательство ея любви къ Россіи.

Что же касается до иностранныхъ писателей, то они большею частію проходятъ молчаніемъ эпоху малолѣтства великаго князя Павла Петровича. Имѣя лишь самыя поверхностныя понятія о нашемъ отечествѣ и его потребностяхъ, они обращали свое вниманіе преимущественно на придворныя интриги того времени, причемъ ограничивались анекдотическою стороной исторіи, передавая потомству много преувеличенныхъ слуховъ, а порой и чистые вымыслы.

Впрочемъ, хотя еще до вступленія своего въ семью европейскихъ государствъ Россія была у иностранцевъ какъ бѣльмо на глазу, и хотя памфлеты на русское правительство появлялись и въ XVIII столѣтіи, особенно въ Германіи, но вообще на Западѣ было тогда не много дѣйствительно вліятельныхъ умовъ, и Екатеринѣ II легко было расположить къ себѣ Вольтера, Руссо, Даламбера, Дидро и Гримма.

Вслѣдствіе сего, при Екатеринѣ II недоброжелательство къ Россіи было исключеніемъ въ европейской публицистикѣ, и Екатерина могла восхищаться тѣмъ что Вольтеръ величалъ ее сѣверною Семирамидой (la Semiramis du Nord), и что принцъ де-Линъ ставилъ ее на ряду съ Лудовикомь XIV и Петромъ I, называя ее Catherine le Grand. Ей до того удалось очаровать Вольтера что онъ, по поводу Наказа, отдавалъ ей предпочтеніе предъ Солономъ, Ликургомъ и Юстиніаномъ, да кромѣ того еще выхвалялъ ее за то что она требовала отъ Поляковъ вѣротерпимости, и настойчиво совѣтовалъ ей прогнать Турокъ въ Азію и перенести свою столицу въ Константинополь. { Oeuvres comptées de Voltaire, Parie, 1822, tome 58, Correspondance avec les Souverains, p. 278--277, lettres: 14, 16, 18 et 19.}

Въ Англіи распространены были предубѣжденія не столько противъ нашего правительства, сколько противъ всѣхъ слоевъ русскаго общества, и эти предубѣжденія довольно забавно оспаривалъ оспопрививатель Димсдаль въ упомянутой уже нами запискѣ о пребываніи своемъ въ Россіи, увѣряя что нигдѣ не замѣтилъ остатковъ варварства; что, напротивъ того, высшій классъ вѣжливъ, а народъ добродушенъ, смѣтливъ и услужливъ (стр. 322 записки Димсдаля).

Впрочемъ, изъ всѣхъ иностранныхъ авторовъ писавшихъ о царствованіи Екатерины, быть-можетъ только принцъ де-Линь и французскій посолъ графъ Сегюръ { Oeuvres du Prince de Ligne, volumes, Bruxelles, 1860,-- и Mémoires ou souvenirs et anecdotes, par le Comte de Ségur, de l'Academie Franèaise, Pair de France, 2 edition, Paris, 1827, 3 volumes.} провели нѣсколько лѣтъ въ Россіи. Другіе, {Напр. Histoire de Catherine II par J. Castera, Paris, an VIII, 4 тома. Это былъ одинъ изъ самыхъ ожесточенныхъ ея противниковъ.} а въ числѣ ихъ и наѣзжавшіе къ намъ дипломатическіе агенты, чернили наше тогдашнее правительство общимъ, голословнымъ выраженіемъ: detestable administration intérieure, mécontentement presque ini ver sel, { La Cour de Russie il y a cent ans (1726--1783), ex traits des dépêchés des Ambassadeur de France et Berlin, 1868, p. 279.} и слишкомъ мало знали наше отечество чтобъ быть въ состояніи оцѣнить значеніе для него тѣхъ мѣръ которыя предпринимала женщина, такъ долго державшая твердою рукой кормило государственнаго правленія. Французскіе дипломаты наперерывъ тѣшили самолюбіе Лудовика XV и односторонность его министра графа Шуазеля внутренними раздорами и безденежьемъ Россіи. Прочитавъ одну изъ депешъ французскаго посла при своемъ дворѣ, Екатерина II написала вице-канцлеру графу Панину: "Куда какъ Шуазель знающъ о нашемъ положеніи!" {Статья П. K. Щебальскаго: Переписка Екатерины II cъ гр. Папинымъ. } Такіе отзывы о великомъ царствованіи всего лучше доказываютъ какъ мало вниманія заслуживаютъ и въ настоящее время сужденія иностранцевъ о Россіи.

ГЛАВА II.

Начало оспопрививанія въ Россіи.-- Разныя мѣры, принятыя къ улучшенію быта простонародья въ физическомъ отношеніи.-- Заслуги оказанныя по этой части барономъ Черкасовымъ.

"Ея величество такъ предусмотрительна что не пропускаетъ ни одного случая дѣлать добро своимъ подданнымъ."

Димсдаль (оспопрививатель).

"Екатерина II объѣхала почти всю Россію, и вотъ одна изъ причинъ той огромной популярности которою она до сего времени пользуется. Радостныя встрѣчи ласкали ея сердце. Она понимала какой великій политическій рычагъ эта народная преданность."

Щебальскій.

Ни одно государство не подвигалось такъ быстро на пути образованія какъ Россія со временъ Петра Великаго. Екатерина II по истинѣ продлила его царствованіе, приведя къ окончанію многое имъ начатое. Реформы ея большею частію удались. Но была разница въ пріемахъ. Императрица не входила, подобно Петру I, въ мельчайшія подробности, она давала общее направленіе, да и то большею частію по совѣщаніи со своими министрами; исполненіе же вполнѣ имъ предоставлялось. Усвоивая себѣ то что созрѣло вѣками на европейской почвѣ, мы не упускали изъ виду ни одного новаго изобрѣтенія. Много нужно было для сего дѣятелей, и въ высшихъ сферахъ общества далеко не было недостатка въ людяхъ даровитыхъ и просвѣщенныхъ. Лишь иногда не доставало исполнителей-спеціалистовъ, какъ мы это увидимъ далѣе.

Но развиваясь быстрѣе прочихъ націй, мы едва успѣвали оглядываться назадъ и давать себѣ отчетъ кто именно были виновники благодѣтельныхъ учрежденій, или кому принадлежалъ починъ полезныхъ нововведеній, утвердившихъ у насъ благоденствіе цѣлыхъ поколѣній. На русскомъ языкѣ даже нѣтъ выраженій равносильныхъ словамъ promoteur, initiateur. Во Франціи, напримѣръ, всякій хоть сколько-нибудь образованный человѣкъ знаетъ что тамъ ввелъ посѣвъ картофеля Пармантье (Parmentieur); {Въ 1817 году Франсуа де Нешато сильно, но вотще хлопоталъ о томъ чтобы слово картофель произносилось Французами пармантьеръ (Franèois de Neufchâteau, louable cultivateur de la mémoire de Parmentier, faisait mille effort pour que pomme de terre fût prononcé parmentière, et n'y réussit point). Victor Hugo, Les Misérables, 1 partie, tome V, Fautine, p. 336, Bruxelles, 1862.} а въ Англіи -- что картофель привезъ туда изъ Америки, при королевѣ Елизаветѣ, въ 1586 году, сэръ Вальтеръ Радей (Sir Walter Raleigh). Имена Дженнера (Jenner), Рабу-Помье (Rabout-Pommier), Джозефа Адамса и Обера (Aubert) также пользуются тамъ заслуженною популярностью, какъ имена людей подвинувшихъ впередъ спасительное для человѣчества открытіе оспопрививанія. {Біографіи ихъ находятся во всѣхъ историческихъ словаряхъ. См. также Histoiri abrégée des inventions et des dècouvertes importantes, Bruxelles, 1843, chap. IX, XVI siècle, стр. 65. О сэръ Вальтерѣ Ралей и о дѣятельности Пармантье при Лудовикѣ XVI см. еще тамъ же, стр. 116, статья подъ заглавіемъ: Pomme de terre. } Въ Россіи же не равнодушіе къ согражданамъ, заслужившимъ благословенія потомства, но недосугъ припомнить кто именно совершилъ то или иное великое дѣло заставляетъ приписывать ихъ общими словами

Къ тому же простой народъ, до уничтоженія крѣпостной зависимости, развивался у насъ медленно, въ сравненіи съ высшимъ сословіемъ, и сохранилъ весьма немного историческихъ преданій.

Народъ этотъ однакожь любилъ Екатерину, называя ее матушкой-царицей {Щебальскій, и Гоголь въ Вечерахъ на хуторѣ близь Диканьки, См. также разказъ Колотова въ VI и описаніе московскихъ горельефовъ въ VIII главѣ настоящаго очерка.} и, несмотря на четыре войны (впрочемъ счастливыя: двѣ Турецкія, Шведскую и Польскую), несмотря на укрѣпленіе малороссійскихъ крестьянъ, наужасы чумы и пугачевщины, до сихъ поръ прославляетъ царствованіе великой государыни и благоговѣетъ предъ ея памятью. Причина этого явленія та что она утвердила безопасность на нашихъ границахъ, причемъ вблизи видѣла народъ русскій, объѣхавъ почти всю Россію, {Въ 1787 г. она была въ западныхъ и южныхъ губерніяхъ, по дорогѣ во вновь завоеванную Тавриду, а предъ тѣмъ, въ 1764 году, въ остзейскихъ провинціяхъ, и совершила въ 1767 году путешествіе внизъ по Волгѣ.} и привела въ исполненіе цѣлый рядъ мѣръ и распоряженій прославившихъ ея царствованіе и прямо касавшихся улучшенія матеріальнаго быта простонародья. Оданъ изъ ея историковъ, Жоффре (Jauffret, Histoire de Catherine II, Paris, 1860, p. 277), говоритъ: "Un vif intérêt pour la santé du peuple occupait continuellement son esprit" (живое участіе относительно общественнаго здравія постоянно озабочивало Екатерину II). Даже мысль объ освобожденіи крестьянъ возникла въ то же царствованіе; {Дѣйствительныхъ попытокъ въ этомъ смыслѣ сдѣлано не было, но, по желанію Екатерины II, былъ составленъ проектъ новгородскимъ губернаторомъ Я. Е. Сиверсомъ. Въ 1765 году предположено было упраздненіе крѣпостной зависимости въ Лифляндіи и Эстляндіи. См. Ein Russischer Staatsmann, Leipzig, 1857, часть I, стр. 192, 362 и 434, и часть II, стр. 90--102; а также Samson, Ueber die Aufhebung den Leibeigenschaft in den Ostseenprowinzen. Вольному Экономическому Обществу и коммиссіямъ о составленія уложенія также заданъ былъ самою Екатериною II вопросъ объ упраздненіи крѣпостной зависимости и о надѣленіи крестьянъ землею. (А. И. Ходнева, Истор. Эконом. Общ. стр. 19--34.)} но на практикѣ первый шагъ въ этомъ отношеніи совершенъ былъ Павломъ I, чрезъ ограниченіе барщины трехдневною работой.

Подобнымъ образомъ и введеніе оспопрививанія въ Россіи есть одинъ изъ самыхъ неувядаемыхъ лавровъ въ вѣнцѣ Екатерининомъ.

Но прочною славой своего правленія обязана была Она не себѣ одной: ей вѣрно служили сыны Россіи, и ихъ заслуги составляютъ славу Екатерины II и славу Россіи. Такъ и въ этомъ человѣколюбивомъ и спасительномъ для народа дѣлѣ, несмотря на лично совершенные при семъ случаѣ подвиги самоотверженія и любви къ отечеству, великая монархиня имѣла ревностнымъ и неутомимымъ сотрудникомъ истиннаго русскаго вельможу и доблестнаго патріота, перваго президента медицинской коллегіи, барона Александра Ивановича Черкасова. Онъ же, будучи однимъ изъ основателей Вольнаго Экономическаго Общества, ввелъ въ Россіи посѣвъ картофеля, и такимъ образомъ значительно содѣйствовалъ ослабленію гибельнаго вліянія жестокой эпидеміи и частыхъ неурожаевъ. Вслѣдствіе кратковременной, въ сравненіи съ другими государственными мужами того времени, дѣятельности (16тилѣтней) Черкасова, и иныхъ, весьма характеристическихъ, обстоятельствъ, его въ высшихъ а низшихъ слояхъ нашего общества чуть ли не постигъ удѣлъ забвенія, тогда какъ у насъ до сихъ поръ смотрятъ, такъ-сказать, сквозь увеличительное стекло на нѣкоторыя личности XVIII столѣтія, не по заслугамъ превознесенныя современниками-льстецами.

Однакожь труды Черкасова на благо соотечественниковъ и человѣчества помнятъ наши медики и ученые, и вотъ что недавно, отъ имени всего врачебнаго сословія въ Россіи, написалъ о немъ нашему извѣстному художнику М. О. Микѣшину президентъ медицинскаго совѣта и директоръ медицинскаго департамента тайный совѣтникъ Е. В. Пеликанъ (отношеніе отъ 20го іюня 1869 года, за No 5.191):

"Милостивый государь,

"Михаилъ Осиповичъ!

"При осмотоѣ вчерашняго числа вашей превосходной модели памятника императрицѣ Екатеринѣ II, мнѣ показалось что на ней недостаетъ одного изъ замѣчательнѣйшихъ людей той эпохи, именно: дѣйствительнаго тайнаго совѣтника барона Александра Ивановича Черкасова, какъ сподвижника незабвенной императрицы въ разныхъ полезныхъ нововведеніяхъ, и которому столько обязана медицинская администрація въ Россіи. Онъ ввелъ у насъ между прочимъ оспопрививаніе и посѣвъ картофеля, и тѣмъ спасъ цѣлыя поколѣнія отъ гибельнаго недуга и отъ голода; устроилъ въ Имперіи правильное медицинское управленіе; самъ написалъ уставъ государственной медицинской коллегіи (то-есть отдѣльнаго министерства), и былъ первымъ ея президентомъ. Кромѣ того, онъ былъ однимъ изъ учредителей и предсѣдателей Вольнаго Экономическаго Общества, гдѣ и теперь можно видѣть его портретъ. Не будучи врачомъ, онъ страстно любилъ медицину, внимательно слѣдилъ за ея развитіемъ и открытіями и, какъ горячій патріотъ, успѣшно примѣнялъ ихъ къ дорогому и обширному отечеству. Выписавъ въ 1768 году изъ Англіи,-- гдѣ онъ посѣщалъ лекціи въ Кембриджѣ и пристрастился къ медицинѣ,-- оспопрививателя Димсдаля, онъ присутствовалъ при произведенныхъ здѣсь опытахъ и склонилъ императрицу, для вящшаго убѣжденія ея подданныхъ въ пользѣ этой операціи, дозволить привить себѣ оспу, равно какъ и наслѣднику цесаревичу. До сихъ поръ сохранились ежедневныя собственноручныя записочки императрицы къ А. И. Черкасову о ходѣ ея болѣзни, или, правильнѣе, оспенный журналъ.

"А. И. Черкасовъ безспорно дѣлаетъ честь Екатерининскому періоду, и потому считаю долгомъ своимъ покорнѣйше просить васъ, не признаете ли вы, милостивый государь возможнымъ помѣстить его изображеніе на подножіи памятника, между статуями главныхъ сподвижниковъ великой императрицы, хотя бы въ видѣ медальйона, на одномъ изъ двухъ свободныхъ мѣстъ." {Копія съ этой бумаги сообщена намъ £ В. Пеликаномъ съ разрѣшеніемъ ее напечатать.}

Свѣдѣнія о полезной дѣятельности барона Черкасова сохранились въ біографіяхъ и историческихъ запискахъ напечатанныхъ въ Россіи и заграницей, равно какъ и въ отрывочныхъ статьяхъ разныхъ врачей и литераторовъ, въ архивахъ и преданіяхъ. Бантышъ-Каменскій и Вейдемейеръ отнесли его къ числу замѣчательныхъ и достопамятныхъ людей русской земли. {Бантыша-Каменскаго: Словарь достопамятныхъ людей русской земли, Москва, 1886 г., часть 5, стр. 261, и Вейдемейера: Дворъ и замѣчательные люди въ Россіи во второй половинѣ XVIII столѣтія, С.-Петербургъ, 1846 г., часть 1, стр. 72--76.} Вейдемейеръ, повѣствуя о мѣрахъ которыя приняты были Черкасовымъ для введенія оспопрививанія въ Россіи, говоритъ что имъ былъ вызванъ изъ Лондона славный англійскій оспенный врачъ Аббатъ Спада, въ сочиненіи своемъ Ephêmérides russes, {Томъ 2, стр. 247 и 248. Сочиненіе это было издано въ С.-Петербургѣ, въ 1816 году. Спада долгое время жилъ въ домѣ оберъ-шенка и предсѣдателя академіи художествъ, князя А. М. Бѣлосельскаго-Бѣлозерскаго, и былъ наставникомъ его дѣтей.} выражается въ томъ же смыслѣ, называетъ Черкасова homme supérieur et éminent, и прибавляетъ: "Се fut le Baron Czerkassow qui, le premier dans tout l'Empire, introduisit l'inoculation de la petite vérole." Наконецъ, самъ Димсдаль, говоря о своихъ безпрестанныхъ, ежедневныхъ съ нимъ сношеніяхъ, оставилъ объ немъ слѣдующій отзывъ: "Этотъ вельможа удостоилъ меня, въ продолженіи моего пребыванія въ Россіи, столькими знаками своей благосклонности что я счелъ бы себя весьма счастливымъ, еслибы могъ выразить ему мою признательность соотвѣтственно тому чѣмъ я ему обязанъ." {См. Записки Димсдаля о пребываніи его въ Россіи, стр. 290--322.}

Будучи государственнымъ человѣкомъ въ полномъ смыслѣ слова, Черкасовъ вмѣстѣ съ тѣмъ имѣлъ случай теоретически ознакомиться съ медициной; но когда ему пришлось быть первымъ президентомъ устроенной имъ въ Россіи медицинской коллегіи, то онъ, дорожа обоими сотрудниками, иногда благоразумно уклонялся высказывать свое мнѣніе о степени искусства врачей, отзываясь что, какъ до меня сіе не слѣдуетъ, то судить не могу; а оставляю на разсмотрѣніе медицинской коллегіи. {Я. А. Чичстовича статья; "Первый медицинскій штатъ Смольнаго монастыря," см. Протоколы засѣданій Общества Русскихъ Врачей, С.-Петербургъ, 1858--1869 г. стр. 566.}

Для выясненія общественнаго положенія Черкасова, которое, приблизивъ его ко двору, дало ему возможность оказать незабвенныя заслуга, опишемъ здѣсь, по возможности кратко, его происхожденіе, воспитаніе, связи и характеръ.

ГЛАВА III.

Происхожденіе барона Черкасова.-- Классическое образованіе, полученное имъ въ Англіи.-- Его страсть къ медицинѣ и уваженіе къ закону и законности.-- Его несчастный бракъ съ дочерью ссыльнаго Бирона.-- Ихъ родственныя связи и потомство.

"He was a man, take him for all in all,

"You shall not find to him his like again."

Shakespeare .

"Природой одаренъ и просвѣщенъ ученьемъ."

Державинъ.

Отецъ Александра Ивановича Черкасова, Иванъ Антоновичъ^ первый баронъ Черкасовъ, {Возведеніе въ это достоинство послѣдовало въ 1742 году, въ день коронаціи Елисаветы Петровны, но дипломъ, хотя и контрасигнированный канцлеромъ графомъ Бестужевымъ, выданъ былъ лишь въ 1798 году, при составленіи гербовника, уже за подписью Павла I. См. о Черкасовыхъ Росе, Родо. С.-Петербургъ, 1854 и 1656 г., т. II, стр. 278 и 279 и т. III, стр. 492--494; а также Notice sur les principales familles russes, Paris 1841 и Berlin 1858, второе изданіе.} единственно природнымъ дарованіямъ обязанъ былъ своимъ возвышеніемъ. Онъ вступилъ въ службу въ 1705 году, сопровождалъ Петра Великаго въ Персію, въ Голландію и во Францію, гдѣ вмѣстѣ съ нимъ посѣтилъ г-жу де-Ментенонъ. {См. Mémoires sur madame de le Duc de Noailles et par Mr, de Ste Beuve, и выписку изъ нихъ въ Journal de Francfort, 30го мая 1857 г., No 114.} Императоръ подарилъ ему значительныя вотчины въ Ельцинскомъ уѣздѣ Смоленской (село Путятино съ деревнями) "въ Вѣдовскомъ уѣздѣ Тульской губерніи, которыми и по сіе время владѣютъ его потомки. Въ послѣдствіи онъ пострадалъ отъ Меншикова за приверженность къ Долгоруковымъ и былъ оосланъ въ Астрахань, гдѣ и пробылъ все царствованіе Анны Іоанновны спорщикомъ податей. По возвращеніи же ему прежнихъ званій и александровской ленты, Елисавета Петровна назначила Ивана Антоновича Черкасова кабинетъ-министромъ { Russische Günstlinge, Tubingen, 1809, стр. 240, и Spada, стр. 246, ч. II.} и произвела его въ дѣйствительные тайные совѣтники и сенаторы. { Росс. родосл. книга. }

Въ Слоеаргь Бантышъ-Каменскаго (ч. V, стр. 261) находите ея полная біографія Черкасова, изображающая его человѣкомъ сердитымъ, упрямымъ, но трудолюбивымъ, распорядительнымъ и отличавшимся безстрашною правдивостью. Она составлена по анекдотамъ о Петрѣ Великомъ Голикова и Штеkина. Собственноручныя записочки этого государя, о которыхъ въ ней упоминается, не сохранились у потомковъ Черкасова.

Черкасовъ славился не только хладнокровіемъ и присутствіемъ духа, но и истиннымъ мужествомъ, и отвагою. Такъ, во время персидскаго похода, во главѣ 1.500 донскихъ казаковъ, отражалъ онъ 20.000 непріятельскаго войска (дипломъ на баронское достоинство), а когда сосланъ былъ въ Астрахань и цѣлымъ домомъ поплылъ на расшивѣ по Волгѣ, то спасъ себя и семью свою, открывъ между подряженными имъ бурлаками заговоръ противъ своей жизни. { Сѣв. Почта 99 и 100, 1864 г., статья Смольный Монастырь. }

Спада разказываетъ о немъ что, имѣя много родственниковъ, Иванъ Антоновичъ однакоже рекомендовалъ на свое мѣсто въ кабинетъ-министры, какъ способнѣйшаго, по его убѣжденію, Ад. Вас. Олсуфьева (т. II, стр. 769), Екатерина II, будучи еще великою княгиней, имѣла высокое мнѣніе о Черкасовѣ; { Mémoires de Catherine II, Londres, 1859. стр. 9 и 222.} князь Щербатовъ также упоминаетъ о немъ въ своемъ сочиненіи О древней и новой Россіи. Черкасовъ скончался въ С.-Петербургѣ, когда ему было подъ семьдесятъ лѣтъ отъ роду. Онъ погребенъ на старомъ Лазаревскомъ кладбищѣ Александро-Невской лавры. {Въ сочиненіи Рубана: Описаніе С.-Петербурга съ 1703 по 1751 годъ, С.-Петербургъ, 1799 г., на стр. 406, 407 и 412, среди разныхъ свѣдѣній объ Александро-Невской лаврѣ, Иванъ Антоновичъ Черкасовъ значится въ числѣ лицъ погребенныхъ на старомъ Лазаревокомъ кладбищѣ, на правой сторонѣ, у деревянной церкви, которая теперь узко не существуетъ. Вотъ и напечатанная въ этой книгѣ, подъ No 99, надпись надъ могилою: "На семъ мѣстѣ погребено тѣло дѣйствительнаго тайнаго совѣтника и кавалера барона Ивана Антоновича Черкасова, родился въ 1692 году генваря 27го дня, преставился въ 1752 году ноября 21 го дня." Этотъ годъ изъ сочиненія Рубана перешелъ и подъ No 30, стр. 92, хронологическаго списка приложеннаго къ Описанію Свято-Троицкой Александро-Невской лавры, С.-Петербургъ, 1842 г. Между тѣмъ изъ дѣлъ государственнаго архива видно что Пятъ лѣтъ спустя, то-есть въ 1757 году, Иванъ Антоновичъ Черкасовъ не только былъ въ живыхъ, но еще завѣдывали кабинетомъ. Въ этомъ архивѣ сохранились переписка, которую онъ велъ въ іюнѣ мѣсяцѣ 1757 г. съ президентомъ медицинской канцеляріи Кондоиди о своей болѣзни, и составленная о ной на латинскомъ языкѣ консультація или консиліумъ. Въ это время императрица Елисавета Петровна присылала къ нему варочныхъ узнавать о его здоровьи; 12го ноября того же года составлена опись казенныхъ вещей взятыхъ изъ дому его. Всѣ эти вещи были съ находящагося на шлиссельбургской дорогѣ фарфороваго завода, до сихъ поръ состоящаго въ завѣдываніи кабинета. Ему же въ то время подвѣдомы были, если не всѣ, то нѣкоторыя дворцовыя зданія и производившіяся въ нихъ работы. Это доказываетъ находящаяся въ томъ же архивѣ переписка 1742 и послѣдующихъ годовъ ревельскаго коменданта Ганнибала съ барономъ Черкасовымъ о постройкахъ въ Екатеринтальскомъ дворцѣ. Ганнибалъ писалъ ему форменные рапорты; а въ частныхъ письмахъ своихъ величалъ его то древнимъ, то стариннымъ, но всегда наинадежнѣйшимъ патрономъ. Что вышесказанный документъ (опись) не былъ составленъ по случаю смерти Черкасова, доказывается между прочимъ тѣмъ что онъ въ немъ не названъ покойнымъ. О раздѣлѣ же его имущества между дѣтьми имѣются свѣдѣніи въ томъ же архивѣ за 1761 годъ. Итакъ (и это очень важный фактъ для занимающихся историческими розысканіями) опечатка у Рубана, перешедшая въ біографію Черкасова, несомнѣнна. Быть-можетъ, онъ умеръ въ 1759 году, а опись составлена была въ 1757 г. только потому что онъ въ то время сдалъ свою должность А. В. Олсуфьеву. Годомъ рожденія Ивана Антоновича показывается его біографами 1690 годъ, также несогласный съ надгробною надписью. Вѣроятно гробница его, подобно другимъ, давно уже снесена; по крайней мѣрѣ, мы никогда не могли ея доискаться. Портретъ его, писанный масляными красками, находится въ замѣчательной портретной галлереѣ современниковъ Петра Великаго, принадлежащей графу Д. Н. Шереметеву, въ его подмосковной, селѣ Останкинѣ.}

Понимая потребности своего вѣка и значеніе въ будущемъ Петровыхъ преобразованій, старикъ отправилъ старшаго сына своего, Александра, учиться въ Англію (Сиверсъ, ч. I, стр. 58 и Спада, ч. XI, стр. 247) и вмѣстѣ съ нимъ втораго своего сына, Ивана, который въ послѣдствіи обучался тамъ, между прочимъ, навигаціи. Спада говоритъ что Александру было тогда только десять лѣтъ отъ роду. Онъ былъ старшимъ изъ всѣхъ трехъ братьевъ, и изъ дѣлъ государственнаго архива видно что у нихъ были двѣ сестры, чуть ли не старше ихъ: Анна, бывшая за капитанъ-поручикомъ Шубинымъ, и Елисавета, которую въ 1761 году императрица (вѣроятно ея крестная мать) потребовала изъ Смоленскаго имѣнія ко двору, надо полагать, для того чтобы выдать ее заму;ъ за сына исторіографа Татищева, Евграфа Васильевича. {См. Bütching's Magazin, X, 375. П. П. Пекарскаго: Новыя извѣстія о В. Н. Татищевѣ, С.-Петербургъ, 1864 г. Росс. родосл. книга, т. II, стр. 279.} Между тѣмъ на сохранившейся понынѣ гробницѣ Ивана (на старомъ Лазаревскомъ кладбищѣ Невскаго монастыря) 1732 годъ обозначенъ какъ годъ его рожденія. Слѣдовательно, можно предполагать что оба брата родились во время ссылки ихъ отца въ Астрахань, и что онъ уже по возвращеніи своемъ оттуда отправилъ ихъ въ Англію.

Младшаго сына, Петра, отецъ оставилъ при матери, уступая ея мольбамъ. За то и воспитаніе получилъ онъ не такое блистательное какъ старшіе братья, и всегда самъ сожалѣлъ объ этомъ. Прослуживъ нѣсколько лѣтъ въ гвардіи, онъ провелъ большую часть своей жизни въ деревнѣ. {Свѣдѣніе будто онъ, а въ послѣдствіи и сынъ его Иванъ Петровичъ, служили въ лейбъ-гвардіи Конномъ полку, не подтверждается спискомъ офицеровъ этого полка, помѣщеннымъ въ IV томѣ исторіи онаго, изданной въ С.-Петербургѣ, въ 1849 году, И. В. Анненковымъ. Тамъ не значится ни одного барона Черкасова. Петръ Ивановичъ Черкасовъ, скучая на закатѣ дней своихъ въ родовой Тульской вотчинѣ, часто твердилъ; "Вотъ я прожилъ цѣлый вѣкъ не такъ какъ человѣкъ!" (Преданіе.)}

Отъ старшаго брата мужескаго потомства теперь ужи нѣтъ; у втораго никогда дѣтей не было, и всѣ бароны Черкасовы, находящіеся нынѣ въ живыхъ, происходятъ отъ младшаго брата, то-есть отъ Петра Ивановича.

Займемся исключительно старшимъ.

Александръ Черкасовъ, посѣщая лекціи въ Кембриджскомъ университетѣ, съ блистательнымъ успѣхомъ прошелъ полный курсъ филологическихъ наукъ, {Спада, т. II, стр. 243, и Словарь Бантышъ-Каменскаго.} то-есть такъ-называемыхъ humaniora. Онъ пріобрѣлъ основательныя познанія въ шести языкахъ {Тамъ же и Шубинскаго: Дочь, С.-Петербургскія Вѣдомости, Иго марта 1864 г., No 66. Онъ умѣлъ говорить и свободно писать на греческомъ, латинскомъ, французскомъ, итальянскомъ и англійскомъ языкахъ. По-русски онъ, для своего времени, довольно хорошо составлялъ дѣловыя бумаги.} и былъ, по возвращеніи въ Россію, необычайнымъ явленіемъ среди тогдашнихъ нашихъ вельможъ и однимъ изъ украшеній двора. {Князь Бѣлосельскій и Л. А. Нарышкинъ также отличались своимъ остроуміемъ и знаніемъ французскаго языка, но познанія Черкасова были несравненно разнообразнѣе. Первый былъ совершеннымъ французскимъ маркизомъ XVIII вѣка, знатокомъ въ литературѣ и художествахъ, и велъ обширную переписку съ Вольтеромъ, Гриммомъ и прочими знаменитостями того времени. Мы слышали не разъ что письма ихъ до сихъ поръ сохранились въ С.-Петербургѣ, вмѣстѣ съ библіотекой князя, въ домѣ его внука, князя Константина Эсперовича Бѣлосельскаго-Бѣлозерскаго. О сношеніяхъ его дѣда съ энциклопедистами упоминаетъ Сиверсъ на стр. 60 и 64 т. I своихъ записокъ.} Тутъ выпало на его долю доказать, до какой степени богато результатами строго классическое образованіе, пріобрѣтенное имъ въ Англіи. Изъ этой страны вынесъ онъ также, какъ мы это увидимъ въ послѣдствіи, глубокое уваженіе къ закону и къ законности. Въ бытность тамъ Александра Черкасова, въ немъ развилась никогда не покидавшая его съ тѣхъ поръ страсть къ медицинѣ и къ агрономіи, -- двумъ отраслямъ практическихъ познаній которыя уже тогда стояли на высокой степени въ этомъ государствѣ. Слушая изъ любознательности лекціи замѣчательнѣйшихъ медиковъ и агрономовъ, читая спеціальныя по атомъ предметамъ сочиненія, онъ въ послѣдствіи времена внимательно слѣдилъ за развитіемъ о открытіями врачебной науки и за успѣхами по всѣмъ отраслямъ сельскаго хозяйства, для тою чтобы съ пользой примѣнять все это къ своему отечеству.

Отправленный за границу въ 1742 году, 10ти лѣтъ отъ роду, А. И. Черкасовъ не могъ вернуться оттуда прежде 1752 года, то-есть уже 20ти лѣтъ. Во всякомъ случаѣ, отцу его удалось полюбоваться плодами даннаго сыну воспитанія. Изъ дѣдъ государственнаго архива видно что еще при жизни старика, въ іюнѣ мѣсяцѣ 1852 года, А. И. Черкасовъ вторично ѣздилъ за границу, будучи прапорщикомъ лейбъ-гвардіи Преображенскаго полка, но куда именно и зачѣмъ -- неизвѣстно. Остается полагать что цѣлью этого путешествія было привезти обратно въ Россію младшаго брата, Ивана. Записанный еще въ 1747 году въ этотъ полкъ, {Изъ принадлежащей М. Д. Хмырову рукописи, подъ заглавіемъ: Списокъ лейбъ-гвардіи Преображенскаго полку гг. штабъ и оберъ-офицерамъ, состоявшимъ въ полку съ 1701 по 1779 г. } А. И. Черкасовъ въ 1701 году состоялъ въ немъ поручикомъ; а въ самый день своей кончины, 28 декабря 1761 г., императрица оказала ему большую милость, произведя ею, при отставкѣ, мимо чина капитанъ-поручика, прямо въ капитаны. Вѣроятно ему понадобилось тогда остаться въ Смоленскомъ имѣніи, доставшемся ему по раздѣлу послѣ смерти отца. Изъ дѣлъ государственнаго архива видно, что онъ еще въ іюнѣ мѣсяцѣ 1761 г. туда отправился. Изъ справки же бывшаго медицинскаго департамента {Этотъ департаментъ нѣсколько разъ были преобразованъ, и одно время соединенъ былъ съ департаментомъ казенныхъ врачебныхъ заготовленій.} оказывается, что въ 1763 году онъ все еще находился въ отставкѣ гвардіи капитаномъ. Этотъ чинъ состоялъ въ рангѣ VI класса, то-есть полковника арміи, и списокъ Преображенскаго полка доказываетъ что служившіе въ немъ капитанами увольнялись бригадирами, то-есть съ чиномъ V класса. Сама императрица была полковникомъ Преображенскаго полка.

Въ 1759 году А. И. Черкасовъ женился на единственной дочери бывшаго гонителя своего отца, въ свою очередь ссыльнаго Бирона, принцессѣ Екатеринѣ Ивановнѣ (Елисаветѣ-Гедвигѣ) Курляндской. {Шубинскій, и родословная Бароновъ во 2мъ прибавленіе къ No 48 (29 ноября) дерптской газеты, 1848 г.} Бракъ Черкасова помогъ его карьерѣ, но, въ домашнемъ отношеніи, далеко не былъ счастливъ.

Скучая при родителяхъ своихъ въ Ярославлѣ, не менѣе какъ въ Пелымѣ, принцесса Биронъ въ 1749 году была привезена въ Москву женою ярославскаго воеводы Пушкина, принесла чрезъ нее жалобу императрицѣ Елисаветѣ Петровнѣ въ томъ, будто отецъ и мать препятствуютъ ея переходу изъ лютеранства въ православіе, была торжественно воспріята отъ купели самою государыней въ С.-Петербургѣ, въ Головинскомъ дворцѣ, съ той поры постоянно имѣла жительство въ царскихъ резиденціяхъ { Mémoires de Catherine II, Londres, 1859, стр. 126 и 127.} и была чѣмъ-то въ родѣ гофмейстерины надъ фрейлинами, не нося впрочемъ офиціально никакого придворнаго званія. Какъ дочери бывшаго регента Имперіи и владѣтельнаго лица, которая прежде сама имѣла при себѣ фрейлинъ и цѣлый придворный штатъ, {Шубинскій.} ей нельзя было пожаловать шифръ. Притомъ же, еще въ царствованіе Анны Іоанновны, любившей ее какъ дочь, она, будучи 12тилѣтнимъ ребенкомъ, присутствовала при придворныхъ торжествахъ вовнѣ императрицы, нося на груди высшую степень того же знака, портретъ государыни осыпанный брилліантами, чрезъ что по крайней мѣрѣ равнялась со статсъ-дамами и камеръ-фрейлинами. {Тамъ же. Портретъ императрицы она получила въ 1740 г. по случаю заключенія Бѣлградскаго мира, къ которому не имѣла ни малѣйшаго отношенія. ( Примѣчанія къ С.-Петербургскимъ Вѣдомостямъ 1740 г.) } Въ 1750 году принцесса была сосватана за камергера Петра Салтыкова, а въ 1753 г. за князя Юрія Хованскаго; {Въ Mémoires de Catherine II онъ названъ Georges; но въ т. 1 Росс. родосл. книги, С.-Петербургъ, 1854 г., на стр. 282, въ статьѣ о князьяхъ Хованскихъ, не значится ни одного Егора, ни Георгія; а въ числѣ современниковъ принцессы только одинъ князь Юрій Васильевичъ, полковникъ Малороссійскаго полка. Тамъ не видно былъ ли онъ когда-либо женатъ. Отецъ его, князь Василій Петровичъ, былъ шталмейстеромъ и женатъ былъ вторымъ бракомъ на баронессѣ Шафировой.} но ни тотъ, ни другой бракъ не состоялась, и когда она вышла за барона Черкасова, ей уже было за 30 лѣтъ отъ роду, то-есть 32 или даже 33 года. {Въ тѣхъ же запискахъ, на стр. 911, сказано, что принцесса помолвлена въ 1759 году весною; а вышла замужъ въ теченіи зимы, слѣдовательно въ, томъ же году, какъ это и отмѣчено въ Родословной Бироновъ (Inland), гдѣ 1727 г. показанъ годомъ ея рожденіе. Изъ сего документа видно, что орѳографія этой фамиліи претерпѣла слѣдующія варіанты: Biren, Bieren, Biring. Bieriog, Büring, Bttren/ Bühren. Но Эрнестъ Іоганъ возведенъ былъ въ герцоги подъ именемъ Барона, сдѣлавшимся офиціальнымъ и историческимъ, и такъ до сихъ поръ называются его потомки. См. о Биронахъ въ концѣ этого очерка.} Кромѣ выразительныхъ черныхъ глазъ, довольно привлекательнаго ума, нѣмецкой болтовни, плѣнявшей Петра III, принцесса Курляндская не имѣла ничего чтобы могло возбудить къ ней любовь: она была смугла, мала ростомъ, и если не положительно горбата, то, по крайней мѣрѣ, весьма сутуловата. Екатерина II, которая ее очень не жаловала, въ своихъ запискахъ называетъ ее маленькимъ чудовищемъ и горбатою (petit monstre, bossue), и передаетъ о ней разныя дрязги. {Стр. 181, 248--250 и 276--278. Все выше сказанное нами о выразительныхъ глазахъ принцессы и о ея сутуловатости подтверждаетъ находящійся въ нашей коллекціи историческихъ картинъ (около 100 или болѣе, если считать гравюры и литографіи), портретъ ея, превосходно написанный масляными красками въ 1781 г. (то-есть когда ей было 54 года отъ роду) живописцемъ Дарбъ (Darbce), вѣроятно Французомъ, судя по фамиліи.} Слѣдовательно, брачный союзъ ея съ Черкасовымъ, который былъ моложе принцессы, можно только объяснить, съ его стороны, желаніемъ угодитъ императрицѣ Елисаветѣ Петровнѣ (которая смотрѣла на дочь Бирона какъ на сироту и очень хотѣла ее пристроить) и чрезъ то упрочить свое положеніе при дворѣ. {Г. Шубинскій именно такъ объясняетъ побужденія Черкасова; но онъ сознается въ неполнотѣ своего очерка по недостатку матеріаловъ и выражаеть желаніе чтобы статья его вызвала нѣсколько замѣчаній. Поэтому мы рѣшаемся сказать что онъ заимствовалъ не изъ вѣрнаго источника свѣдѣнія о семейной жизни, характерѣ и наклонностяхъ Черкасова. Мы не замедлимъ представить въ своемъ мѣстѣ неопровержимыя доказательства того что баронъ далеко не отличался ровностью характера; что онъ былъ знатокъ въ винахъ, вообще человѣкъ со вкусомъ и склонный къ роскоши, а вовсе не имѣлъ неумѣренной страсти ни къ винамъ, ни къ хорошенькимъ женщинамъ,-- и что, наконецъ, довольно счастливое его 35тилѣтнее супружество, которое будто бы обошлось безъ всякихъ домашнихъ ссоръ, -- совершенный вымыселъ, конечно не г. Шубинскаго, а того писателя у котораго онъ почерпнулъ эти данныя. Спада (стр. 248 тома 2го) объясняетъ притомъ что Черкасовъ, по разнороднымъ обязанностямъ службы своей, принужденъ былъ проводить большую часть своего времени при дворѣ, что подтверждается и перепискою его съ Екатериною II въ 1773 г., гдѣ онъ часто ссылается на разговоры съ нею и на то что происходило въ придворныхъ собраніяхъ, по вечерамъ.} По случаю свадьбы своей, баронесса Черкасова получала въ приданое (вѣроятно отъ августѣйшей своей воспріемницы) 20.000 рублей и мебели на 30.000 рублей. {Изъ сборника бумагъ тайнаго совѣтника П. П. фонъ-Гётцъ.}

Черкасовъ выигралъ этимъ только то что Елисавета Петровна воспріяла отъ купели его дочь, родившуюся въ 1761 г. и получившую при этомъ случаѣ ея имя, и что Петръ III былъ воспріемникомъ его сына, родившагося въ слѣдующемъ году, нареченнаго въ честь сего государя Петромъ и тогда же пожалованнаго, съ колыбели, какъ это водилось въ то время, въ сержанты гвардіи.

Царская фамилія состояла тогда только изъ четырехъ особъ: Елисаветы Петровны, ея наслѣдника, великой княгини Екатерины Алексѣевны и малолѣтняго великаго князя Павла Петровича. Въ такомъ тѣсномъ кругу легко было смѣтливому Черкасову различить кому принадлежала будущность. Онъ настолько сблизился съ великою княгиней, уважавшею его отца (кабинетъ-министра), что при воцареніи ея уже пользовался ея расположеніемъ и довѣріемъ, тѣмъ болѣе что во-время примкнулъ къ партіи Орловыхъ и притомъ состоялъ въ родствѣ не только съ возвратившимся снова въ Курляндію герцогскимъ семействомъ, но и съ Бѣлосельскими, Строгановыми и пр.

Дѣйствительное возвышеніе Черкасова, началось со вступленіемъ на престолъ Екатерины II. Въ 1764 году она взяла его съ собою въ Ригу и Митаву, {Подробнѣе объ этой поѣздкѣ см. въ концѣ настоящаго очерка.} а по возвращеніи оттуда уже до того ему довѣряла, что назначила его въ число судей надъ Мировичемъ. Здѣсь кстати сказать что онъ, какъ приверженецъ Орловыхъ, былъ почта въ открытой враждѣ съ княгинею Дашковою, а что съ графомъ Н. И. Панинымъ онъ находился въ какомъ-то соперничествѣ нѣсколько лѣтъ сряду, быть-можетъ потому что считалъ себя не менѣе его способнымъ управлять коллегіей иностранныхъ дѣлъ. О семейной и свѣтской жизни Черкасова за это время осталось только одно свѣдѣніе: въ спектаклѣ, данномъ 21 февраля 1766 года, въ присутствіи императрицы, въ домѣ оберъ-камергера графа Петра Борисовича Шереметева, въ комедіи сочиненія Лагранжъ Le contre-tems, участвовала, между прочими, баронесса Екатерина Ивановна Черкасова. { Вейдемейеръ, часть I, Стр. 59.}

Оканчиваемъ эту главу біографическими свѣдѣніями о братѣ, дѣтяхъ и внукахъ барона Александра Ивановича Черкасова.

Въ то время Черкасовы были не единственный примѣръ двухъ братьевъ принадлежавшихъ къ двумъ различнымъ партіямъ. Пока въ 1762 г. Александръ Ивановичъ сближался съ Орловыми, Иванъ Ивановичъ, считаясь во флотѣ, {Подобно старшему брату своему, онъ въ 1752 году записанъ былъ въ Преображенскій полкъ; въ 1761 г. былъ прапорщикомъ и находился въ Москвѣ (дѣла государственнаго архива и вышеприведенный Списокъ гг. офицерамъ). Полнаго списка служившихъ въ этомъ полку до сихъ поръ не издано, такъ какъ Исторія л.-гв. Преображенскаго полка, штабсъ-капитана Азанчевскаго, Москва, 1859 г., объемлетъ только царствованіе Петра Великаго.} былъ флигель-адъютантомъ,-- и

Какъ Минихъ, вѣренъ оставался

Паденью третьяго Петра.

Онъ совершилъ съ Петромъ извѣстное плаваніе на катерѣ изъ Ораніенбаума въ Кронштадтъ и обратно. Есть преданіе, будто этотъ только разъ онъ и былъ въ морѣ, и потому заслужилъ наименованіе marin d'eau douce (рѣчной пловецъ). Онъ никогда не былъ близокъ ко двору Екатерины II. Подсмѣиваясь надъ дачей "Mon repos", выстроенной имъ на Петергофской дорогѣ у самаго проѣзда, отчего ее постоянно заносило пылью, она называла эту дачу Mon tourment (мое мученье). Однакожь и въ ея царствованіе Иванъ Ивановичъ, будучи генералъ-кригсъ-коммиссаромъ флота и членомъ адмиралтействъ-коллегіи, какъ говорится, происходилъ чинами былъ вице-адмираломъ и имѣлъ голштинскую Аннинскую ленту, вѣроятно въ память приверженности своей къ Петру III. Онъ былъ Женатъ на фрейлинѣ княжнѣ Елисаветѣ Михайловнѣ Бѣлоседьской-Бѣдозерской, сестрѣ оберъ-шенка и президента Академіи Художествъ, князя Александра Михайловича Бѣлосельскаго-Бѣлозерскаго. Овдовѣвъ, баронъ Иванъ Ивановичъ Черкасовъ поселился въ домѣ шурина своего, у Аничкова моста, гдѣ и скончался въ 1811 году. Другія двѣ сестры князя Бѣлосельскаго были: одна за В. С. Салтыковымъ, а другая за барономъ С. Н. Строгановымъ. Бантышъ-Каменскій, Спада и князь П. В. Долгоруковъ упоминаютъ о баронѣ И. И. Черкасовѣ.

Дочь барона А. И. Черкасова, Елисавета Александровна, помѣщена была въ Смольный монастырь въ 1767 г. (полный курсъ продолжался тамъ сперва 12, а потомъ 8 лѣтъ), выпущена оттуда въ 1779 г. первою воспитанницей втораго выпуска, причемъ подучила золотой шифръ Екатерины II; въ 1780 г., находясь при матери своей въ Дерптѣ, вышла за лифляндскаго дворянина полковника Евстаеія Ивановича (Gustaw) фонъ-Пальменбахъ. Онъ былъ сынъ генералъ-поручика и ордена Св. Александра Невскаго кавалера, И. И. (Moritz) фонъ-Пальменбаха, бывшаго нѣкогда адъютантомъ Бирона, а въ послѣдствіи командовавшаго дивизіей въ Семилѣтнюю войну, и Женатаго на дочери генералъ-фельдцейхмейстера и Андреевскаго кавалера Александра Никитича Видьбуа (Villebois), имѣвшаго въ супружествѣ дѣвицу Будбергъ. Молодой Пальменбахъ былъ видный и чрезвычайно храбрый кавалерійскій офицеръ; онъ славился отвагой, любилъ жизнь боевую, веселую и, во время Второй Турецкой войны, уже принадлежалъ къ партіи Зубовыхъ. Съ 1781 по 1784 г. у него родилось три дочери. Когда онъ отправился въ походъ, жена его поселилась въ имѣніи у отца своего, гдѣ и осталась послѣ его кончины. Между тѣмъ Пальменбахъ получилъ подъ Очаковомъ орденъ Св. Георгія 4й степени, а во время Польской кампаніи, въ чинѣ полковника, тотъ же орденъ Зй степени. Командуя, въ 1792 году, въ сраженіи подъ Дубянкою, {Schmitt, Suworow und Polens Untergangs. 2 Theil, стр. 434 и 436, Treffen bei Duhienka. Суворовъ и паденіе, переводъ князя Голицына, С.-Петербургъ, 1867 г. часть II, стр. 278--282.}

Елисаветградскимъ конно-егерскимъ полкомъ, онъ палъ геройскою смертью, по отбытіи двухъ батарей у Костюшки, въ ту минуту когда, лишившись правой руки, взялъ саблю лѣвой рукой и повелъ было атаку на третью непріятельскую батарею. Въ 1797 году вдова его пріѣхала въ Петербургъ извѣстить дочерей своихъ, уже находившихся въ Смольномъ монастырѣ. Начальника этого заведенія, статсъ-дама Лафонъ, обрадованная прибытіемъ одной изъ своихъ лучшихъ ученицъ и чувствуя преклонность своихъ лѣтъ, сама пожелала сдать ей свою должность. Павелъ I и Марія Ѳедоровна приняли ее особенно милостиво, въ память заслугъ отца и мужа. Съ самаго назначенія ея помощницей начальницы, императрица вступилась Елисаветой Александровной Пальменбахъ въ переписку, адресованную сперва С. И. Лафонъ и ей, а потомъ ей одной, и заключающую цѣлый рядъ драгоцѣнныхъ доказательствъ царственной заботливости о Смольномъ монастырѣ. Изъ этой переписки видно что г-жа Лафонъ скончалась въ іюнѣ мѣсяцѣ 1797. г. и что Е. А. Пальменбахъ тогда же заступила ея мѣсто. 20го іюля того же года она пожалована была въ кавалерственныя дамы, {Справка орденскаго капитула. Послѣ этого времени, и во всякомъ случаѣ не позже 1802 г., издана была однимъ изъ преподавателей Смольнаго монастыря, М. Матинскимъ, посвященная имъ этой начальницѣ, Географія. На нашемъ экземплярѣ не сохранилось заголовка.} и, вслѣдъ затѣмъ, старшая дочь ея, еще находившаяся тогда въ числѣ воспитанницъ монастыря, во фрейлины. Но, въ 3802 году, Е. А. Пальменбахъ, подъ предлогомъ разстройства здоровья, вдругъ захотѣла удалиться. Ей показалось что неограниченное къ ней довѣріе императрицы поколебалось. Напрасно Марія Ѳедоровна писала ей изъ Павловска чтобъ она берегла свои силы и убѣждала ее остаться, пока она еще не имѣла никого въ виду на ея мѣсто.... 15го апрѣля она наконецъ увѣдомила г-жу Пальменбахъ что императоръ Александръ Павловичъ согласился на увольненіе ея отъ должности начальницы, и прислала ей копію съ указа сенату, собственноручно скрѣплепную государемъ, объ освобожденіи, за ея усердную службу, мызъ ея въ Курляндской губерніи, на 6 лѣтъ, отъ платежа арендныхъ въ казну денегъ. И въ послѣдствіи еще императрица увѣряла письменно Елисавету Александровну въ неизмѣнномъ участіи своемъ въ отношеніи къ ней и ея дѣтямъ. Съ тѣхъ поръ она вела въ Петербургѣ жизнь уединенную и скромную, хотъ имѣла значительныя родственныя связи, Принцы Бироны, герцогиня Саганъ и графиня Віельгорская были ея двоюродные братья и сестры, князь А. М. Бѣлосельскій-Бѣлозерскій и Б. М. Салтыкова были также съ нею въ родствѣ. Всегда окруженная своею семьей, Е. А. Пальменбахъ пользовалась большимъ уваженіемъ камеръ-фрейлины Б. И. Нелидовой и всѣхъ знавшихъ ее въ Смольномъ монастырѣ, гдѣ преемницей ея была Ю. Ѳ. Адлербергь. Она скончалась въ 1832 г., на 72 году отъ роду. По случаю празднованія въ 1864 году столѣтняго юбилея Смольнаго монастыря, Высочайше повелѣно было, между прочимъ, сосѣдній съ онымъ Тульскій переулокъ переименовать въ Пальменбахскій (сенатскій указъ 12го августа No 45.310, см. Сѣверную Почту того времени), а правнучатъ Елисаветы Александровны Пальменбахъ, дочерей генералъ-лейтенанта Л. П. Батюшкова, Софью и Александру, зачислить въ Смольный монастырь пансіонерками. Полныя свѣдѣнія объ угасшемъ родѣ фонъ-Пальменбахъ находятся въ Матрикулахъ и Гербовникѣ Лифляндскаго Рыцарства, No 154, стр. 274, гдѣ сказано что у Евстаѳія Ивановича былъ старшій братъ (по имени не названъ), который также былъ въ военной службѣ и еще прежде его убитъ на войнѣ (какой, не объяснено). Объ осадѣ Кольберга ихъ отцомъ, генералъ-поручикомъ фонъ-Пальменбахомъ, подъ начальствомъ графа Фермора, упоминаетъ также, въ I томѣ своихъ записокъ, на стр. 77 и 83.

Сынъ и внукъ барона А. И. Черкасова, то-есть родной братъ Елисаветы Александровны Пальменбахъ, баронъ Петръ Александровичъ, и единственный сынъ его баронъ Александръ Петровичъ, служили прежде въ гвардіи; первый находился въ 1812 г. вънародномъ ополченіи, былъ въ 1813 г. губернаторомъ Люблинской губерніи при русскомъ временномъ правительствѣ, которое состояло въ Варшавѣ подъ предсѣдательствомъ сенатора В. С. Ланскаго, и умеръ въ 1828 году; второй былъ сперва офицеромъ Измайловскаго полка, потомъ уѣзднымъ предводителемъ дворянства въ Смоленской губерніи, и скончался въ 1844 г. Со смертію его пресѣклась старшая вѣтвь бароновъ Черкасовыхъ. Изъ дочерей барона Петра Александровича, одна, баронесса Анна Петровна, была въ замужествѣ за генералъ-лейтенантомъ, сенаторовъ графомъ П. Ѳ. Буксгевденомъ; другая, баронесса Екатерина Петровна, также скончалась, а теперь находится въ живыхъ только баронесса Софья Петровна, которой, какъ родной внукѣ барона Александра Ивановича, и посвященъ настоящій трудъ нашъ.

ГЛАВА IV.

Учрежденіе Медицинской Коллегіи по плану барона Черкасова и назначеніе его президентомъ оной.-- Составъ ея и заботы правительства объ общественномъ здравіи, объ уменьшеніи смертности, о приращеніи народонаселенія и объ образованіи врачей изъ русскихъ подданныхъ.

"Міръ удивляется блестящимъ успѣхамъ оружія Екатерины; но Россія обожаетъ ея уставы."

Н. М. Карамзинъ.

"Екатерина познакомилась съ положеніемъ своей Имперіи; съ духомъ народа. Мудрыя учрежденія слѣдовали неразрывною цѣпью; каждая часть, пройдя чрезъ ея руки, оживлялась, принимала лучше и прочное образованіе."

П. А. Сумароковъ.

Въ первые же годы царствованія императрицы Екатерины II, Черкасовъ обращаетъ на пользу Россіи близость свою ко двору и познанія пріобрѣтенныя за границей: задуманный имъ планъ устройства правильнаго медицинскаго управленія въ Имперіи и написанный имъ { Медицинскій Вѣстникъ 1862 года, 16, 17 и 18, статья доктора Чистовича: Первый докторскій дипломъ полученный по экзамену въ Россіи. } уставъ или инструкція медицинской коллегіи удостоиваются одобренія императрицы и приводятся имъ въ исполненіе; а въ 1765 году онъ принимаетъ дѣятельное участіе въ учрежденіи Вольнаго Экономическаго Общества, которое съ того же года занялось распространеніемъ картофеля въ Россіи и очень много трудилось о введеніи у насъ оспопрививанія. {А. И. Ходнева, Исторія Императорскаго Вольнаго Экономическаго Общества. С.-Петербургъ. 1865 годъ, стр. 2, 8, 27, 175--181, 297--314, 642, 657 и 664--666; а также Journal de St.-Petersbourg 27го ноября 1865 года, No 259.}

Въ тогдашней Россіи, не владѣвшей еще ни Бѣлоруссіей, ни Литвой, ни Курляндіей, ни Финляндіей, ни Бессарабіей, ни Новороссійскимъ краемъ съ Крымомъ, ни Грузіей, считалось въ то время только 20 милліоновъ жителей. {Колотова, Дѣянія императрицы Екатерины II, С.-Петербургъ, 1811 года, часть VI, стр. 61--62. По вѣрному исчисленію своихъ подданныхъ, Екатерина II убѣдилась что въ государствѣ, гдѣ, по пространству его, могло быть 100 милліоновъ жителей, ихъ было только 20 милліоновъ.} Приращенію населенія постоянно угрожали два бѣдствія: мѣстные неурожаи и заразительныя болѣзни, въ особенности оспа Они почти опустошали цѣлыя полосы Имперіи. Поэтому Екатерина съ самаго начала своего царствованія обратила особое вниманіе на предотвращеніе чрезвычайной смертности, на сохраненіе народа и воспитаніе дѣтей въ условіяхъ по возможности гигіеническихъ. Съ этою цѣлью учреждены были: Медицинская коллегія, Экономическое Общество, Смольный монастырь, Воспитательный домъ, преобразованъ Шляхетный корпусъ и вызваны иностранные колонисты. Кромѣ того, мудрая государыня постоянно слѣдила за тѣмъ чтобы предметы первой необходимости продавались жителямъ столицы добраго качества и по сходной цѣнѣ. Ежедневно первый входилъ въ ея кабинетъ оберъ-полицеймейстеръ, и вмѣстѣ съ докладомъ о происшествіяхъ, докладывалъ о цѣнахъ на жизненные припасы и пр. {П. Сумарокова, Обозрѣніе царствованія и свойствъ Екатерины Великой, С.-Петербургъ, 1882 г. ч. I, стр. 49.}

Съ 1763 года медицинская коллегія не только замѣняетъ прежнюю медицинскую канцелярію, { Полн. Собр. Зак. Росс. Имп., т. VI (1720--1722 гг.), No 3.811, и статья профессора Чистовича въ Медицинскомъ Вѣстникѣ: Первый докторскій дипломъ и пр.} не имѣвшую достаточно опредѣленнаго круга дѣйствія и обширной власти, но и объемлетъ всю врачебную и фармацевтическую часть въ Россіи, и гражданскую, и военную. {Воинскимъ уставомъ, госпитальнымъ регламентомъ и иными узаконеніями Петра Великаго и его преемниковъ, врачебная часть при полкахъ и во флотѣ была уже приведена въ довольно хорошее положеніе. При отдѣльныхъ частяхъ были фельдъ-медикусы и полевые аптекари. См. Военно-Медицинскій Журналъ 1869 г. (январь -- апрѣль), статьи М. Д. Хмырова: Русская военно-медицинская старина. } Одновременно съ распубликованіемъ высочайшеутвержденнаго устава (инструкція) коллегіи, баронъ Черкасовъ, указомъ 12го ноября 1763 года былъ назначенъ ея президентомъ, съ производствомъ изъ отставныхъ капитановъ гвардіи, {О томъ какъ онъ уже въ 1761 году получилъ разомъ два чина и о соотвѣтственности чина капитана въ нѣкоторыхъ гвардейскихъ полкахъ съ полковникомъ арміи, ср. главу III сего очерка.} мимо пожалованія въ бригадиры, прямо въ дѣйствительные камергеры, то-есть въ чинъ 4го класса; вмѣстѣ съ тѣмъ, по случаю занятій въ коллегіи, онъ былъ освобожденъ отъ очереднаго дежурства при дворѣ. {Справка медицинскаго департамента и статья Я. А. Чистовича: Первый медицинскій штатъ. }

Обязанности медицинской коллегіи, и въ особенности ея президента, изложены въ вышеупомянутой инструкціи. Она напечатана въ томѣ IX Полнаго Собранія Законовъ (1762-- 1765 гг.) подъ No 11.965. Въ именномъ указѣ, данномъ посему случаю сенату (тамъ же, No 11.964), сказано что коллегія медицинскаго факультета учреждается съ равными другимъ коллегіямъ преимуществами и раздѣляется на два департамента: собственно коллегію докторскаго и лѣкарскаго искусства и канцелярію. Коллегіи дана власть дѣлать распоряженія касающіяся до врачеванія по всей Имперіи и до распространенія медицинской науки. По инструкціи президентъ назначается въ коллегію яко первенствующая только персона, а въ канцеляріи быть ему главнымъ командиромъ. Въ началѣ этого документа упоминается что мало докторовъ изъ россійскихъ людей, и иногда призываются малознающіе чужестранцы, да и тѣхъ, по пространству Имперіи, во внутреннихъ, а паче отдаленныхъ провинціяхъ недостаточно, да и аптекъ не заведено. Въ уваженіе этой государственной надобности, главнѣйше вмѣнено въ обязанность коллегіи: 1) Заботиться о сохраненіи народа врачеваніемъ и 2) образовать русскихъ докторовъ и всюду заводить аптеки. Къ этому императрица собственноручно приписала: "Не забыть и о госпиталяхъ по провинціямъ учрежденіе сдѣлать и намъ представить." Въ особенности предписано докторскую науку часъ отъ часу больше просвѣщать и лишнихъ въ столицахъ врачей отправлять въ губерніи для пользованія народа, слѣдить за болѣзнями провинціалъ, требовать отъ находящихся тамъ докторовъ чтобъ они высылали оттуда срочныя донесенія о своихъ дѣйствіяхъ и о болѣзняхъ которымъ подверженъ народъ. Врачей запрещено опредѣлять, какъ прежде, наудачу, по рекомендаціямъ, по искательству; а въ столицахъ указано давать мѣста военнымъ лѣкарямъ только по прослуженіи ими шести лѣтъ, "дабы худые у хорошихъ, а младшіе у старшихъ не отымали по проискамъ доходныхъ мѣстъ". Членами коллегіи предписано быть: 3 докторамъ медицины, 1 штабъ-лѣкарю, 1 лѣкарю, 1 оператору и 1 аптекарю. Въ коллегію назначены два секретаря: одинъ свѣдущій въ латинскомъ языкѣ, другой изъ русскихъ ученыхъ, съ обязанностью вести протоколы и издавать Записки Докторовъ Россійскихъ на латинскомъ языкѣ, съ переводомъ, въ видѣ экстрактовъ, на русскій языкъ. Въ числѣ поощреній искуснымъ врачамъ упоминается назначеніе ихъ почетными членами коллегіи. Ей предписано собираться два раза въ недѣлю, кромѣ экстренныхъ случаевъ; приказано имѣть свою диспенсаторію, библіотеку и анатомическій театръ, а также завѣдывать ботаническими огородами. Власть президента ограничена (не забудемъ что редакторомъ устава былъ самъ Черкасовъ) въ томъ смыслѣ что ему не дано никакого голоса въ докторскихъ разсужденіяхъ по правиламъ науки врачеванія, "потому что сіе прямо только ученымъ принадлежитъ"; но высокое призваніе его выражено словами: "что ученые придумывать будутъ, то онъ долженъ соображать съ пользою народною и съ соблюденіемъ интереса государственнаго ", и ему предоставлено право созывать экстраординарныя засѣданія и обо всемъ, что сочтетъ нужнымъ, докладывать императрицѣ. Одни только лейбъ-медики и штабъ-хирурги изъяты изъ вѣдомства коллегіи. Въ пунктѣ 13 сказано что, въ случаѣ полученія рапорта о появленіи гдѣ-либо мороваго повѣтрія, оспы или иной заразы, коллегія должна отвращать ихъ распространеніе. Вотъ въ главныхъ чертахъ сущность этого замѣчательнаго устава.

Черкасовъ съ жаромъ принялся за преобразованіе русскаго медицинскаго факультета. {Чистовичъ, Первый докторскій дипломъ, стр. 12.} Ему, какъ первому президенту медицинской коллегіи съ самаго ея учрежденія, Екатерина II, по свидѣтельству профессора Я. А. Чистовича, поручила на первый случай представить кандидатовъ въ члены коллегіи. {Его же, Первый медицинскій штатъ, стр. 540--670.}

Они взяты были имъ исключительно изъ сословія врачей; но выборъ былъ не великъ: на службѣ находилось всего до 45 докторовъ, не считая лейбъ-медиковъ, членовъ Академіи Наукъ и профессоровъ Московскаго университета, { Первый докторскій дипломъ, стр. 8. Тамъ же, стр. 2 и 10. Когда семь лѣтъ спустя, то-есть въ 1780 году, при учрежденіи намѣстничествъ, потребовалось 808 практиковавшихъ докторовъ медицины, ихъ во всѣхъ родахъ службы было только 47, и докторскія вакансіи по необходимости отданы были штабъ-лѣкарямъ и лѣкарямъ.} и они были большею частью иностранцы. {Нагель, Раттеръ, Алопеусъ, Ив. и Хр. Блоки, Тоде, Кельхенъ, Фуксъ и т. п. Въ 1766 году трое изъ членовъ медицинской коллегіи были иностранцы и излагала мнѣнія свои на нѣмецкомъ языкѣ: баронъ Георгъ фонъ-деръ-Ашъ, состоявшій при шляхетномъ (кадетскомъ) корпусѣ Христіанъ Пекенъ (Paecken) и Андрей Линде. (Протоколы засѣданій Общества русскихъ врачей, С.-Петербургъ, 1858--1859 г., стр. 549, 557, 559, 568 и 565.) Изъ нихъ Ашъ въ теченіе восемнадцати лѣтъ былъ членомъ коллегіи и еще въ 1804 году находился въ живыхъ (Russische Günstlinge, стр. 154). Въ 1781 году его коллегами были: Ѳ. Т. Тихорскій и С. Д. Горголи (Медиц. Вѣстн., 1862 г., стр. 18 и 29.), Грекъ, вѣроятно отецъ покойнаго Ивана Савича Горголи, бывшаго при императорѣ Александрѣ I отлично-распорядителѣнымъ оберъ-полицеймейстеромъ въ С.-Петербургѣ, а въ послѣдствіи сенаторомъ и дѣйствительнымъ тайнымъ совѣтникомъ. Старшая его дочь была за княземъ Витгенштейномъ (сыномъ фельдмаршала), а младшая фрейлиной двора ея величества.} Тотъ же, извѣстный своими учеными разысканіями, медикъ повѣствуетъ, что когда, три года спустя (въ 1766 году), умеръ младшій членъ коллегіи, лѣкарь Христіанъ-Лудвигъ Блокъ, и нужно было представить императрицѣ пять кандидатовъ изъ гвардейскихъ лѣкарей для замѣщенія этой вакансіи, то лѣкарь Семеновскаго полка Тарловъ (котораго въ 1764 году президентъ Малороссійской коллегіи и главный командиръ Украинскаго и Малороссійскаго корпусовъ, графъ П. А. Румянцевъ, въ послѣдствіи фельдмаршалъ, хотѣлъ имѣть при Малороссійской канцеляріи, въ Глуховѣ) поставленъ былъ первымъ, и императрица его утвердила. {Протоколы, стр. 562, 564, 565 и примѣч. къ стр. 568.}

Точно также и избранные на первый разъ Черкасовымъ шесть кандидатовъ въ члены медицинской коллегіи были утверждены 27-го ноября 1763 года. {Тамъ же, примѣч. къ стр. 668 и 569.} И въ теченіи слѣдующаго 1764 года, какъ это видно изъ его переписки съ начальницей Смольнаго монастыря, княжною А. С. Долгоруковой и съ тѣмъ же графомъ Д. А. Румянцевымъ, {Тамъ же, стр. 545--548.} онъ часто ссылается на то что о такомъ-то предметѣ докладывалъ государынѣ словесно, либо письменно, что докладъ его угоденъ ей показался, полную ея апробацію получилъ, и что ея величество тутъ же, въ его присутствіи, написала на немъ: Быть по сему. Медицинская коллегія оставалась притомъ въ единственномъ вѣдѣніи и протекціи императорскаго величества. {Тамъ же, стр. 669 (согласно послѣдней статьѣ устава коллегіи).}

Жоффре разказываетъ (стр. 276 и 277) что въ завѣдываніе коллегіи поступили всѣ госпитали и госпитальныя школы, что она прилагала попеченіе къ уменьшенію смертности, достигавшей ужасающихъ размѣровъ, и публиковала свои труды и протоколы. Если послѣднее указаніе справедливо, то очень любопытно было бы доискаться печатныхъ протоколовъ коллегіи? Экземпляры ихъ должны находиться въ библіотекѣ медицинскаго департамента и въ богатомъ, какъ мы слышали, матеріалами архивѣ медицинской коллегіи, находящемся на Аптекарскомъ островѣ. Коллегія поощряла медиковъ составлять и переводить на русскій языкъ лучшія сочиненія о медицинѣ. Знаменитому ганноверскому врачу Циммерману, другу Лафатера, поручено было прислать въ Россію опытныхъ врачей изъ Германіи. {Къ этому, какъ сказано въ инструкціи, нужда тогда приводила.}

Въ это время изданы были врачебныя правила для наставленія родителей всякаго званія: какъ содержать дѣтей, какой вести имъ образъ жизни, какую употреблять пищу. Ознакомленіе народа съ предохранительнымъ дѣйствіемъ натуральной оспы также составляло предметъ дѣятельной заботливости барона Черкасова. Докторъ Янишъ, выборгскій уроженецъ, которымъ онъ особенно дорожилъ, какъ однимъ изъ ученѣйшихъ въ Россіи медиковъ, написалъ въ 1764 году трактатъ объ оспопрививаніи, обратившійся въ руководство для нашихъ врачей, {Протоколы, стр. 549 и 551. Мы не видали этой книги, изданной на нѣмецкомъ языкѣ; у насъ былъ въ рукахъ только русскій переводъ сочиненія того же Яниша или Ениша, изданный въ С.-Петербургѣ въ 1769 году подъ заглавіемъ: Извѣстія о наилучшемъ способѣ для прививанія оспы, обязательно сообщенный намъ М. Д. Хмыровымъ, изъ его библіотеки. Еще прежде, въ 1755 году, напечатана была статья въ январьской книжкѣ Ежемѣсячныхъ сочиненій, подъ заглавіемъ: "О воспѣ"; всѣ же прочія книги, относящіяся до привитія натуральной оспы вышли въ 1768 году, то-есть въ то время какъ вводилось оспопрививаніе въ Россіи, или послѣ того. Вотъ заглавія нѣкоторыхъ изъ нихъ: 1) Schlözer, Von der Unschädlichkeit der Pocken in Russland, Göttingen, 1768; 2) Grot, Kanzelvorträge über die Blatterneinimpfung, St.-Petersburg, 1769, 2 тома; 3) Gatti, Nouvelles réflexions sur la pratique de l'inoculation, Paris, 1768; 4) Димсдаля, Нынѣшній способъ прививать оспу, переводъ Сѣчкарева, С.-Петербургъ, 1770; 5) Nova Acta Acad. Scient, Petrop. VIII, стр. 253, статья академика Крафта и 6) Storch, Gemälde des Russischen, Riga, 1797, т. I. Все это сочиненіе состоитъ изъ восьми томовъ, съ атласомъ.} и въ томъ же году Бахерахтъ началъ производятъ опыты оспопрививанія въ Петербургѣ. {Веревкина, Исторія оспы въ Россіи, С.-Петербургъ, 1867, стр. 82.}

Какъ начальникъ, Черкасовъ вообще оставилъ по себѣ прекрасную память въ медицинскомъ сословіи: онъ всегда настойчиво вступался за своихъ подчиненныхъ и горячо принималъ къ сердцу когда ихъ службу цѣнили легко и несправедливо. {Протоколы, стр. 546 и конецъ IX главы настоящаго очерка.}

Редижированная имъ инструкція въ руководство медицинской коллегіи показываетъ его намъ, кромѣ того, достойнымъ и искреннимъ патріотомъ, умѣвшимъ оберегать интересы Россіи и притомъ глубоко убѣжденнымъ въ ея блистательной будущности и въ дарованіяхъ ея сыновъ. Въ ней сказано: "Коллегія должна изобрѣсти способы, чрезъ сношеніе съ Московскимъ университетомъ, чтобы изъ подданныхъ россійскихъ воспитывать и обучать какъ въ теоріи, такъ и въ практикѣ докторской. И сіе будетъ современенъ сохраненіемъ излишнимъ денежныхъ расходовъ въ государствѣ; которые теперь издерживаются на тѣхъ что посылаютъ въ чужіе университеты; а притомъ и избѣжаніемъ чтобы принимать безъ разбору иностранцевъ достойныхъ и недостойныхъ, къ чему теперь нужда приводитъ." { П. С. З. Р. И. T. IX, 11.965 и Медиц. Вѣстн., 1862, No 16, 17 и 18, а также подробныя свѣдѣнія о борьбѣ Черкасова съ иностраннымъ элементомъ въ самой коллегіи, заключающіяся въ IX главѣ настоящаго очерка.}

Прежде чѣмъ описывать ходъ введенія оспопрививанія въ Россіи, нелишне будетъ упомянуть въ какомъ положеніи находилось въ то время это дѣло въ Европѣ, и на много ли опередили насъ въ этомъ отношеніи другія государства.

ГЛАВА V.

Введеніе оспопрививанія въ равныхъ государствахъ.-- Опустошительное дѣйствіе оспы въ Россіи.-- Зараженные оспой считаются какъ бы прокаленными.-- Баронъ Черкасовъ выписываетъ изъ Англіи оспопрививателя Димсдаля.

"Екатерина II рекла невиннымъ: И вы будете!"

Сумароковъ,

По свидѣтельству многихъ писателей, оспа перешла въ Европу еще въ VI столѣтіи изъ Эѳіопіи и Аравіи, {Schlözer: Von der Unschädlichkeit der Pocken in Russland, Göttingen, 1767 г., и письмо Вольтера Екатеринѣ II, No 19, изъ Ферне, 26го февраля 1769 г.} и прививаніе натуральной оспы искони было знакомо восточнымъ народамъ. Писали объ оспѣ: одинъ изъ современниковъ Магомета, Ааронъ (въ Александріи), и арабскій врачъ Разисъ, жившій около 900 г. по P. X. {Янишъ: Извѣстіе о наилучшемъ способѣ для прививанія оспы, С.-Петербургъ, 1769 г., стр. 1. Обь оспопрививаніи на Кавказѣ, въ Турціи, въ Китаѣ, и о введеніи онаго въ Англіи, см. Вольтера Lettres sur l'Angleterre, 1727 г., и въ Revue des Deux Mondes 15го октября 1869 г. статью Vie et lettres de Lady Worthy Montagu, стр. 991 и 992.}

Въ первой половинѣ ученаго и предпріимчиваго XVIIІ столѣтія, леди Монтегю, супруга великобританскаго посла въ Константинополѣ, первая рѣшилась привить тамъ оспу (по греческому способу) своему сыну, подвергла потомъ въ Лондонѣ свою дочь той же операціи, и въ 1721 году издала брошюру, въ которой совѣтовала западному міру воспользоваться этимъ великимъ открытіемъ. Но именно въ Англіи, и оообенно во Франціи, гдѣ новое открытіе встрѣтило сильныхъ и упорныхъ антагонистовъ, гдѣ противъ него раздавались ученые и богословскіе возгласы факультета и Сорбонны, распространеніе его, а въ послѣдствіи и прививаніе коровьей оспы, потребовало со стороны правительствъ несравненно большихъ усилій чѣмъ въ Голландіи, Швеціи и Германіи. Первые опыты привитія натуральной оспы совершены были въ Лондонѣ тамошнею медицинскою коллегіей надъ шестью преступниками приговоренными къ смертной казни. Нѣсколько времени спустя принцесса Вельская, уступая настойчивымъ совѣтамъ леди Монтегю, подвергла дѣтей своихъ оспенной операціи. Во Франціи въ 1756 году герцогъ Орлеанскій совершилъ подобный же подвигъ, обратившійся въ благодѣяніе народу (Cet auguste exemple fur un bienf ait, autant qu'un acte de de courage). { Histoire abrégée des inventions et des découvertes importantes. Bruxelles, 1843.} Но о медленномъ ходѣ оспопрививанія во Франціи, несмотря на старанія Даламбера доказать статистическими выводами его пользу, одинъ изъ самыхъ ревностныхъ сторонниковъ этого нововведенія, Вольтеръ, свидѣтельствуетъ въ перепискѣ своей съ Екатериною II, говоря: "Pour nous autre", nous avons été sur le point de ne pouvoir être inocules que par arrêt du Parlement. Je. ne eais pas ce qui est aftivé à notre nation, qui donnait autrefois de grands exemples en tout; mais nous sommes bien barbares en certains cas, et pusillanimes dans d'autres." { Oeuvres complètes. Lettre No 19 de Mr de Voltaire, en date de Ferney, le 26 Février 1769. "Что же касается до насъ, то чуть дѣло не дошло до того что оспу нельзя было намъ прививать иначе какъ по приговору парламента. Не знаю что сдѣлалось съ нашею націей, которая прежде давала во всемъ великіе примѣры; мы теперь въ нѣкоторыхъ случаяхъ оказываемся варварами, а въ другихъ обнаруживаемъ малодушіе."} Въ 1774 году Лудовикъ XV умеръ отъ оспы. Въ Австріи оспопрививаніе введено, кажется, одновременно съ Россіей, но несмотря на старанія двухъ искусныхъ врачей, Лохера и Ингенгуза, {Янишъ, стр. 11 и 12. Ингенгузъ былъ Англичанинъ и другъ Димсдаля.} оно шло въ Вѣнѣ сравнительно медленнѣе, судя по письму Екатерины II къ Вольтеру изъ С.-Петербурга, отъ его (11го) декабря 1768 года, въ которомъ сказано: "Ou a inoculé ici dans un mois plue de personnes qu'à Vienne dans huit." {"Здѣсь въ теченіе одного мѣсяца оспа привита была большему числу людей чѣмъ въ Вѣнѣ въ продолженіе восьми мѣсяцевъ." Вольтеръ, томъ 58, стр. 274.}

Привитіе натуральной оспы только ослабляло дѣйствіе ужасной, прилипчивой болѣзни; открытіе же способа привитія коровьей оспы (vaccine) доставило человѣчеству болѣе удобное средство предохраненія и окончательно уничтожило гибельное вліяніе оспенной эпидеміи. Открытіе это было, въ 1780 году, результатомъ наблюденій, которымъ Рабу Помье долго предавался въ окрестностяхъ Монпелье надъ коровами и пастухами. Въ 1784 году онъ сообщилъ свои наблюденія Дженнеру, и Англія воспользовалась ими прежде Франціи, такъ что, когда, четырнадцать лѣтъ спустя, польза новаго открытія сдѣлалась очевидною и несомнѣнною, Обиру пришлось ѣхать обучаться въ Лондонъ. Въ 1788 году приступлено было въ Парижѣ къ устройству больничнаго заведенія для привитія оспы бѣднымъ. Оно окончательно открыто было лишь въ 1802 году и вошло тогда же въ сношеніе съ департаментами. { Histoire des inventions, Chap. XIV (XVIII siècle), p. 91--93. Базили: Сирія и Палестина въ историческомъ и политическомъ отношеніяхъ, часть I, Одесса, 1861 г.}

Въ настоящее время польза оспопрививанія до того сознана великобританскимъ правительствомъ, что въ 1861 году предложенъ былъ парламенту билль объ обязательномъ привитіи оспы, то-есть съ установленіемъ наказанія родителямъ которые своею небрежностію въ исполненіи этой обязанности вредятъ общественному здоровью.

Въ Россію, судя по нѣкоторымъ предположеніямъ, оспа занесена была еще въ XI столѣтіи монахами, возвращавшимися изъ Греціи. {Веревкинъ, стр. 9.} Отъ нея, въ 1730 году, погибъ во цвѣтѣ молодости императоръ Петръ II. У насъ въ то время одна мысль объ этой болѣзни и объ опустошительномъ ея вліяніи на городское и сельское населенія приводила въ трепетъ, что доказывается цѣлымъ рядомъ узаконеній, на которыя, конечно, обратятъ особенное вниманіе гг. составители предложеннаго на конкурсъ сочиненія объ оспопрививаніи. Мы ограничимся ссылкой на источники. Въ Алфавитномъ Указателѣ къ Полному Собранію Законовъ (томъ XLII) найдутъ они, подъ словами: Болѣзни (заразительныя, прилипчивыя и повальныя), Врачебныя управы, {Врачебныя управы учреждены уже въ 1797 году. (Статья: Первый докторскій дипломъ, стр. 10.)} Медицинская канцелярія и Оспа, точныя ссылки на всѣ правительственныя распоряженія не только по этому предмету, но и по введенію оспопрививанія въ Россіи. Такъ, уже въ концѣ XVII столѣтія появляется указъ о томъ чтобы чиновникамъ, у коихъ окажется въ дому заразительная болѣзнь, не являться ко двору и не сопровождать государя въ его походахъ (т. II П. С. З. 1678--1688 гг., No 826). Въ слѣдующихъ указахъ уже прямо именуется оспа, подтверждаются и предписываются предосторожности отъ нея во время высочайшихъ путешествій изъ С.-Петербурга въ Москву и въ присутственныхъ мѣстахъ; для одержимыхъ ею, какъ бы для прокаженнылъ, отводятся загородные дома, назначаются особыя церкви для страждущихъ оспою, и умершихъ отъ нея запрещается вносить въ церковь (томы: XI, 1740--1748, XII 1744--1748, XIV 1764-1757, XVI 1762--1764 и XXIV 1796--1797 гг.). Очевидно что въ то время оспа принадлежала у насъ къ числу страшныхъ бичей человѣчества, между тѣмъ какъ въ Западной Европѣ уже извѣстно было прививаніе натуральной оспы, какъ средство избавленія отъ развитія этой болѣзни. Рядъ упомянутыхъ узаконеній почти завершается 1767 годомъ.

Начало оспопрививанія въ Россіи относится къ слѣдующему 1768 году, въ теченіе котораго оспа привита была для примѣра императрицѣ и наслѣднику престола. {Справка медицинскаго департамента министерства внутреннихъ дѣлъ.}

Благодаря медицинской коллегіи можно было собрать численныя данныя, убѣждавшія что изъ всей массы раждавшихся младенцевъ едва четвертая часть достигала совершеннолѣтія, между тѣмъ какъ остальные, умирали большею частію отъ оспы. {См. Полное изданіе указовъ Екатерины II; статья г. Любецкаго: Значеніе для Россіи 21го числа, Современная Лѣтопись 1866 г., 20го ноября, 39, и Колотовъ, часть I, стр. 247 и 248.} Эти статистическія данныя, безъ сомнѣнія, были результатомъ тѣхъ срочныхъ донесеній, которыя, по мысли барона Черкасова, присылаемы были въ коллегію докторами изъ провинцій, на что, конечно, найдутся доказательства въ ея архивѣ и Трубахъ. Вѣдомости о рождающихся и умирающихъ начали уже составляться въ 1764 году. {Шлецеръ, стр. 66 и 67.} Но достойно вниманія что нѣкоторые писатели, издававшіе въ это время за границей сочиненія свои о Россіи, старались цифрами же доказать что у насъ оспопрививаніе вовсе не нужно вводитъ, напримѣръ Шлецеръ въ своемъ сочиненіи: Von der Unschädlichkeit der Pocken in Russland, Gottingen, 1768. Вся эта книжка состоитъ изъ таблицъ, но за одинъ только 1764 годъ, {Въ этомъ году число родившихся въ Петербургѣ показано 6.161, а умершихъ 4.387.} и то неполный, и по наблюденіямъ сдѣланнымъ въ одномъ только Петербургѣ. Съ другой стороны, Димсдаль, конечно, преувеличивалъ, когда заявлялъ будто отъ оспы ежегодно умирало въ Россіи дѣтей и взрослыхъ до двухъ милліоновъ (Веревкинъ, стр. 8 и 15).

Тогда-то Екатерина II, желая уничтожить корень зла, вознамѣрилась показать русскому народу на самой себѣ и на своемъ наслѣдникѣ очевидный опытъ пользы привитія натуральной оспы и тѣмъ вполнѣ разрушить недовѣрчивость къ спасительному нововведенію. {Жоффре, т. I, стр. 277. Libre de préjugée, Catherine Une recolait devant aucune épreuve pour en affranchir see sujets, surtout lorsque ces préjugée tendaient à les priver des bienfaits de la civilisation. A cette époque, l'inoculation de la petite vérole effrayait encore beaucoup les esprits, qui en admiraient cependant les merveilleux résultats. Catherine voulut donner elle-même à son peuple l'exemple du courage."} Знала ли эта государыня что она въ семъ случаѣ подражала принцессѣ Вельсской и герцогу Орлеанскому,-- не знаемъ; но что она высоко цѣнила свой подвигъ самоотверженія, какъ женщина и какъ матъ, и чуть ли не считала его самостоятельнымъ и безпримѣрнымъ, это видно изъ письма ея къ Вольтеру отъ его (17го) декабря 1768 года.

Вотъ какъ выражается по этому случаю одинъ изъ историковъ Екатерины II, Вейдемейеръ (часть I, стр. 72--74):

"Въ 1768 году императрица оказала новый опытъ попеченія своего о благѣ подвластнаго ей народа. Она съ прискорбіемъ видѣла слѣды опустошенія и безобразія въ то время столь страшной оспы. Спасительное средство привитія было уже извѣстно почти во всѣхъ частяхъ Европы, кромѣ Россіи, гдѣ, по предразсудку, страшились слѣдствій сего средства, еще не испытаннаго у васъ. Императрица, дабы вразумить въ пользѣ онаго, и помня что она еще сама не имѣла оспы, вознамѣрилась собою показать полезный для всѣхъ примѣръ и для того поручила президенту медицинской коллегіи, барону Александру Ивановичу Черкасову, вызвать изъ Лондона славнаго англійскаго оспеннаго врача Димсдаля." {Димсдаль, Ѳома, родился въ 1712 г. въ графствѣ Гертфордскомъ, принадлежалъ къ сектѣ квакеровъ, былъ врачомъ англійской арміи и умеръ въ 1800 г., 88 лѣтъ отъ роду (Вейдемейеръ, ч. I, примѣч., къ стр. 78; Росс. родосл. книга, ч. 2, стр. 280, и Арнотъ: Joseph II und Catharina II, Wien. 1869 г., прим. къ стр. 96).}

Здѣсь мы должны остановиться и, уже не цитируя больше Вейдемейера, держаться, вопервыхъ, разказа самого Димсдаля о пріѣздѣ его въ Россію, вовторыхъ, разныхъ документовъ относящихся до опытовъ произведенныхъ имъ здѣсь предварительно привитія оспы Екатеринѣ II.

Замѣтимъ только что еще нѣсколько прежде Димсдаля былъ выписанъ изъ Англіи докторъ Роджерсонъ, который, по свидѣтельству Яниша (стр. 12), еще весною 1768 года привилъ въ С.-Петербургѣ оспу троимъ дѣтямъ англійскаго консула.

ГЛАВА VI.

Раpказъ Димсдаля о прибытіи иго въ Петербургъ и о представленіи его ко двору.-- Сношенія его съ бариномъ Черкасовымъ.-- Оспенная больница учрежденная иждивеніемъ цесаревича. Опыты оспопрививанія.-- Журналъ ихъ.

"J'ai fait écrire en Angleterre pour атоіг un inoculateur: le fameux docteur Dimsdale s'est résolu de passer en Russie."

(Lettre de Catherine II à Voltaire.)

Въ запискѣ о первомъ пребываніи своемъ въ Россіи, на которую мы уже ссылались, Димсдаль хотя и отдаетъ полную справедливость стараніямъ Екатерины II о сохраненіи своихъ подданныхъ, прибавляя что она не пропускала ни одного случая дѣлать имъ добро, во внезапную ея рѣшимость вызвать его въ Россію приписываетъ преимущественно тому обстоятельству что не задолго предъ тѣмъ никогда не прекращавшаяся въ С.-Петербургѣ оспа, не взирая на всѣ принимавшіяся отъ нея предосторожности, проникла ко двору, такъ что одна фрейлина скончалась отъ нея,-- случай который доказалъ какой опасности могла подвергаться жизнь императрицы и великаго князя.

Димсдаль жилъ тогда и занимался медицинскою практикой въ своемъ родномъ уголку -- городѣ Гертфордѣ (отъ котораго былъ два разя депутатомъ въ парламентѣ), гдѣ и получилъ приглашеніе нашего посланника въ Лондонѣ, тайнаго совѣтника Алексѣя Семеновича Мусина-Пушкина {Онъ былъ сперва посланникомъ въ Стокгольмѣ; при императорѣ Павлѣ I уволенъ отъ службы съ чиномъ дѣйств. тайн. сов. и въ 1799 году Пожалованъ Іосифомъ II въ графы Римской имперіи. Скончался бездѣтнымъ въ 1817 г. ( Россійск. Родословн. книга, 1855 г., ч. 2 стр., 198 и 201.)} прибыть въ этотъ городъ для личныхъ переговоровъ относительно введенія оспопрививанія въ Россіи. При свиданіи съ нимъ, Димсдаль уклонился было отъ сдѣланнаго ему предложенія, несмотря на намекъ что нѣкоторыя лица самаго высокаго сана будутъ предметомъ его поѣздки, и хотѣлъ было рекомендовать вмѣсто себя другаго врача, но когда нашъ посланникъ сообщилъ ему что прибылъ второй курьеръ изъ Петербурга, и на этотъ разъ офицеръ со значеніемъ, отправляемый только въ чрезвычайныхъ случаяхъ и совершившій свою поѣздку необыкновенно скоро (въ 16 дней), то стало очевиднымъ что императрица и цесаревичъ непосредственно заинтересованы въ этомъ дѣлѣ, и Димсдаль уступивъ убѣжденіямъ А. С. Мусина-Пушкина и двухъ русскихъ купцовъ (изъ числа друзей Димсдаля), соображая неизмѣримую цѣнность жизни двухъ особъ, отъ которыхъ зависѣла судьба цѣлой Имперіи. Онъ рѣшился отправиться въ путь съ однимъ изъ сыновей своихъ, Наѳанаиломъ, бывшимъ тогда студентомъ въ Эдинбургскомъ университетѣ, причемъ получилъ ордеръ на 1.000 ф. стерл. {При отъѣздѣ своемъ обратно изъ Россіи, онъ получалъ, кромѣ ежегодной пенсіи въ 500 ф. ст., единовременно 10.000 ф. ст. и 2.000 ф. ст. на путевыя издержки ( Росс. родосл. книга, т. II, стр. 280).} Они сѣли на корабль въ Гарвичѣ 28го іюля, а потокъ ѣхали сухимъ путемъ. Это единственное число выставленное въ запискѣ Димсдаля. Далѣе, онъ говоритъ только что прибылъ въ Петербургъ такъ скоро что, вопервыхъ, домъ для него назначенный еще не былъ совсѣмъ готовъ, и ему отвели квартиру въ Большой Милліонной, и вовторыхъ, что императрица была еще въ Петергофѣ, а великій князь жилъ хотя и въ городѣ, но въ Лѣтнемъ дворцѣ. {Предполагая 4го Димсдаль все-таки не ѣхалъ такъ скоро какъ второй присланный за нихъ въ Лондонъ русскій курьеръ, принимая притомъ что число Димсдаль отмѣтилъ по новому стилю, и вспомнивъ что тогда разница его со старымъ была въ одиннадцати дняхъ, надо думать что Димсдаль ѣхалъ по крайней мѣрѣ три недѣли и прибылъ въ Петербургъ около 7го (18го) августа. Лѣтній дворецъ находился среди Лѣтняго сада. На томъ мѣстѣ гдѣ было это деревянное строеніе въ послѣдствіи выстроенъ Михайловскій замокъ (нынѣ Инженерное училище).}

Такъ какъ личные переговоры о поѣздкѣ Димсдаля въ Россію велъ съ нимъ нашъ посланникъ въ Лондонѣ, то донесенія его по сему предмету должны находиться въ Московскомъ главномъ архивѣ министерства иностранныхъ дѣлъ, въ дипломатической перепискѣ прошлаго столѣтія. Тамъ же должны быть письма которыя могли быть написаны Черкасовымъ, какъ президентомъ медицинской коллегіи, А. С. Мусину-Пушкину и самому Димсдалю.

Въ запискѣ Димсдаля оказано что, при первомъ свиданіи съ нимъ, графъ Н. И. Панинъ, желавшій его видѣть какъ воспитатель цесаревича, объявилъ ему что выборъ наилучшаго оспопрививателя въ Европѣ былъ предоставленъ императрицей ея министрамъ. Въ III главѣ мы уже имѣли случай замѣтить что Черкасовъ и Панинъ постоянно были въ какомъ-то соперничествѣ; натянутость ихъ отношеній еще болѣе обнаружится изъ нашего слѣдующаго разказа. Покамѣстъ и этого довольно чтобы дать понять что Панину нелюбо было называть Черкасова, и онъ употребилъ потому общее выраженіе министры.

На то что подъ этими словами вмѣстѣ съ Черкасовымъ отнюдь нельзя подразумѣвать Ив. Ив. Бецкаго, есть положительное доказательство въ государственномъ архивѣ. Тамъ сохранился отрывокъ письма адресованнаго Бецкому неизвѣстно когда и кѣмъ изъ Парижа, озаглавленный: "Extrait d'une lettre, écrite de Paris à Mr le général de Betsky". въ этомъ письмѣ ему рекомендуютъ англійскаго оспопрививателя Суттона (Sutton) и французскаго Гатти (Gatti), удачно привившаго оспу слишкомъ сорокалѣтней г-жѣ Гельвеціусъ (âge où la petite yerole est regardée comme mortelle à Paris), лѣчившаго своихъ паціентовъ холодною водой и написавшаго брошюру: Nouvelles reflexions sur la pratique de l'inoculation, 200 pages, in 12о, Самое нахожденіе этой выписки въ оказанномъ архивѣ доказываетъ что она была представлена Екатеринѣ 11 и прочтена ею. За симъ остается догадываться, что если Бецкій въ самомъ дѣлѣ взялся рекомендовать Суттона или Гатти, то побѣда осталась не за нимъ, а за Черкасовымъ, который предпочелъ громкую репутацію Дамсдаля. Гатти имѣлъ нѣсколько шарлатанскія замашки. Считая нужнымъ возбуждать веселое расположеніе духа въ своихъ больныхъ, онъ очень страннымъ образомъ ихъ забавлялъ, прыгая и чуть не кувыркаясь предъ ними. Это видно изъ того же письма Бецкому. О Суттонѣ и о Гатти упоминаетъ Янишъ (стр. 10--12 русскаго перевода его книги).

Въ приведенной выпискѣ и въ одной изъ послѣдующихъ, для насъ важно только сказанное о сорокалѣтнихъ женщинахъ, такъ какъ Екатеринѣ II было въ то время 39 лѣтъ; что же касается до непосредственнаго участія барона Черкасова въ дѣлѣ введенія оспопрививанія въ Россіи, то оно докажется само собою, цѣлымъ рядомъ документовъ, независимо отъ тѣхъ которые еще могутъ отыскаться въ архивѣ медицинской коллегіи.

Возвращаемся къ запискѣ Димсдаля.

Два дня послѣ его пріѣзда, императрица прибыла вечеромъ въ столицу, и въ слѣдующее утро, въ 10 часовъ, онъ былъ ей представленъ вмѣстѣ съ своимъ сыномъ, въ загородномъ дворцѣ (вѣроятно на Каменномъ острову). "Когда насъ ввели", пишетъ онъ,--

"въ комнатѣ были только графъ Панинъ и баронъ Черкасовъ. Баронъ имѣетъ честь быть предсѣдателемъ медицинской коллегіи; онъ учился въ Кембриджскомъ университетѣ и по этому понимаетъ въ совершенствѣ англійскій языкъ. {Въ подданной запискѣ французская орѳографія употребляемая Димсдалемъ постоянно одна и та же: Chercasoff, Императрица же Екатерина II всегда писала Czerkassoff, и этой орѳографіи болѣе или менѣе придерживаются по сіе время бароны Черкасовы. Относительно степени знанія Екатериною II англійскаго языка, см. ея записочку No XII, въ XI главѣ сего очерка.} Императрица говорила по-французски. Я выражался (на этомъ языкѣ) съ большимъ трудомъ, но ея величество и баронъ Черкасовъ имѣли благосклонность увѣрить меня что, послѣ непродолжительнаго упражненія, я буду говорить по-французски довольно хорошо. Уходя, я былъ приглашенъ къ столу императрицы..."

Въ слѣдующій день Димсдаль снова былъ призванъ къ Екатеринѣ II, во не столь открытымъ образомъ, и тутъ она ему объявила что рѣшилась подвергнуться оспопрививанію, по непремѣнно прежде великаго князя, такъ чтобы, когда начнется сыпь и опасность минуется, можно было взять оспу у государыни для цесаревича, { The present method of inoculating for the smal-pox, перев. на фр. языкъ въ 1772 г. Нынѣшній способъ прививать оспу, соч. Димсдаля, пер. съ англ. Луки Сѣчкарева, С.-Петербургъ, 1770 г., стр. 247 и 248. Предположеніе это не состоялось, потому что великій князь заболѣлъ именно тогда летучею оспой. По выздоровленіи же его, оспенная матерія, для привитія ему, взята была у меньшаго сына г-на Брискорна.} преимущественно для того чтобъ ея величество могла ежедневно видѣться съ нимъ во время его болѣзни. При этомъ постановлено одно только условіе: чтобы, до поры до времени, все это дѣло не было гласнымъ. Димсдаль просилъ о содѣйствіи придворныхъ врачей и предложилъ сдѣлать сперва нѣсколько опытовъ, но императрица нашла это излишнимъ.

Послѣ объясненій Димсдаля съ однимъ изъ знатныхъ вельможъ (то-есть несомнѣнно съ президентомъ медицинской коллегіи Черкасовымъ) и осмотра вмѣстѣ съ нимъ нѣсколькихъ помѣщеній, приступлено было, при помощи доктора Шуденіуса, къ устройству оспенной больницы (въ домѣ барона Вольфа). Всѣ приготовленія были сдѣланы очень скоро, и оставалось только отыскать больнаго, отъ котораго можно было бы достать свѣжую оспенную матерію. Больница, съ привезенными въ нее пятью кадетами, {Морскаго корпуса, какъ это видно на стр. 234 той же книги Димсдаля.} поступила подъ надзоръ Наѳанаила Димсдаля, который велъ дневникъ; а отецъ, для того чтобъ имѣть возможность являться во дворецъ и ознакомиться со своими будущими паціентами, одно время вовсе не ходилъ туда. Но первый опытъ не удался: оспенная сыпь не показалась.... Тогда Димсдаль, всячески ободряемый императрицей, нисколько не измѣнявшею своей рѣшимости, заперся въ Водьфовскій домъ (по своей же просьбѣ, подъ строгимъ карауломъ) и сталъ вести журналъ, который сообщалъ со всею возможною точностію барону Черкасову, со своимъ заключеніемъ о разныхъ видоизмѣненіяхъ въ положеніи больныхъ. Баронъ Черкасовъ переводилъ его и представлялъ императрицѣ.

Не знаемъ гдѣ остались дневникъ Наѳанаила Димсдаля и журналъ его отца, но нѣкоторыя донесенія послѣдняго сохранились въ переводахъ, собственноручно сдѣланныхъ Черкасовымъ: одинъ изъ нихъ въ подлинникѣ у насъ, другіе два списаны нами въ государственномъ архивѣ.

Порошинъ, въ запискахъ своихъ (1764--1765 гг), часто упоминаетъ о Вольфовскомъ домѣ, к акъ бы о казенномъ, говоря что онъ находится на набережной. Многія обстоятельства въ разказѣ Димсдаля побуждаютъ насъ думать что въ этомъ-то домѣ и устроена была первая оспенная больница. Между тѣмъ д-ръ Янишъ повѣствуетъ (стр. 40 русскаго перевода его книги) что незадолго до привитія оспы Екатеринѣ II учрежденъ былъ, на иждивеніи цесаревича, особый домъ для произведенія въ ономъ прививанія д-мъ Шуллинусомъ (онъ же Шуленіусъ), на Петербургской сторонѣ. Быть-можетъ, это-то и есть домъ барона Вольфа. Послѣ привитія оспы императрицѣ, число дѣтей въ немъ значительно увеличилось. Учрежденіе же этой больницы на счетъ цесаревича во всякомъ случаѣ доказываетъ что императрица старалась пріобрѣсти ему тогда популярность.

Какъ бы то ни было, но тамъ-то именно производились опыты, о которыхъ повѣствуетъ и Сп а да, говоря о Черкасовѣ: "II fit venir de Londres le Docteur Dimsdalle et l'employa avec le plus grand succès à toutes les expériences qu'il imagina de faire". {Онъ выписалъ изъ Лондона доктора Димсдаля и съ величайшимъ успѣхомъ воспользовался имъ для всѣхъ тѣхъ опытовъ которые вздумалось ему сдѣлать.}

Приведемъ теперь, въ хронологическомъ порядкѣ, тѣ документы о которыхъ сейчасъ была рѣчь.

Въ государственномъ архивѣ сохранилось слѣдующее подлинное письмо барона Черкасова къ Екатеринѣ II, отъ 27го сентября 1768 года, написанное на почтовой бумагѣ не очень большаго формата:

"Madame!

"Etant empêché par la goûte de me présenter devant V. M. I. je prends la liberté de Lui envoyer l'extrait delà lettre que le Dr Dimsdale m'а écrite aujourd'hui à 9 heures du matin. J'ai cru qu'il était de mon devoir de le présenter à V. M. sans perte de temps.

"J'ai l'honneur d'être, avec le plus profond dévouement,

"de V. M. I.

"le très-obéissant et très fidèle serviteur et sujet

"le B. Czercasof." *

"le 27 de Septembre

"1768."

* "Всемилостивѣйшая государыня! Лишенный припадкомъ подагры возможности явиться къ вашему императорскому величеству, осмѣливаюсь послать вамъ выписку изъ письма, которое дръ Димсдаль написалъ мнѣ сегодня въ 9 ч. утра. Я счелъ своею обязанностію представить ее вашему величеству безъ потери времени. Имѣю честь быть съ наиглубочайшею преданностію вашему императорскому величеству, всепокорнѣйшій слуга и вѣрноподданный, баронъ Черкасовъ."

Къ этому письму приложена слѣдующая выписка, писанная также рукою Черкасова, на почтовой бумагѣ того же формата:

Extrait de la lettre du Dr Dimsdale au Baron Czercasof du 21 Septembre à 9 h. du matin,

"L'ainé de deux cadets, inoculés il y a 10 jours, continue de se très bien porter. Le plus jeune s'étoit plaint hier, d'un petit mal à la tête et à un bras; aujourd'hui pourtant il se porte bien: il dit seulement qu'il sent un èeu de mal au même bras. Jusqu'aprésent j'avois toujours pensé que ce dernier auroit une eruption; mais je crois maintenant qu'il n'en aura point. Néanmoins je suis très persuadé que ni l'un, ni l'autre n'auront ja- mais cette maladie. C'est ce que j'aurai soin de démontrer suffisamment avant qu'ils quittent cette maison. Hier j'ai inoculé les trois autres cadets, comme aussi la jeune fille appartenante à la maison.

"Pendant la consultation, que nous avons eu l'autre jour chez Mr Foussadié au sujet de Monseigneur le Grand Duc, j'ai appris une circonstance, que je crois être obligé de Vous découvrira fin que vous tâchiez de la prévenir, puis qu'autrement le principal dessein pourrait être découvert par quelqu'un qui ne devrait pas, je crois, avoir quelque connaissance de notre plan lequel а présent est tenu très secrêtemeut et le sera de même dorénavant. A la consultation donc, Mr Kruse m'а dit que quand j'inoculerai d'autres cadets, il demandera alors la per mission de les soigner pendant tout le tems de leur maladie et que, pour cet effet, il laissera là toute autre affaire, prendra d'autres habits et viendra loger dans la maison de Wolff pendant tout le temps. А tout ceci je ne pouvois dire autre chose si non que si cela était agréable à S. M. L, je serai bien aise de profiter de sa compagnie. S'il vient pour rester ici, il se doutera sûrement de tout, lorsqu'il me verra partir pour Vexpédition.Je vous raconte ceci seulement; mais je vous en laisse au reste tout le soin. Je croirois pourtant qu'il serait aisé de l'eu empêcher, en lui disant que sa présence était nécessaire auprès de Monseigneur le Grand Duc." {Выписка изъ письма, написаннаго дромъ Димсдалемъ барону Черкасову 27го сентября, въ 9 часовъ. Старшій изъ трехъ кадетовъ, которымъ оспа привита была тому 10 дней, по сіе время здоровъ. Младшій изъ нихъ баловался вчера на легкую боль въ головѣ и на одной рукѣ; однакожь, сегодня онъ здоровъ и говоритъ только что чувствуетъ маленькую боль въ той же рукѣ. До сихъ поръ а все думалъ что у него будетъ нагноеніе; но теперь думаю что это не состоится. Впрочемъ, а очень увѣренъ что ни у того ни у другаго не будетъ оспы. Я постараюсь это вполнѣ объяснить, прежде чѣмъ они оставятъ этотъ домъ (Вольфовскій?). Вчера я привилъ оспу другимъ тремъ кадетамъ и дѣвочкѣ живущей въ семъ домѣ. Во время консультаціи, которую мы имѣли намедни у г. Фуссадье (лейбъ-хирургъ) относительно государя великаго князя, я узналъ такое обстоятельство, о которомъ считаю себя обязаннымъ васъ увѣдомить для того чтобы вы постарались заранѣе отстранить оное; ибо иначе главное предположеніе можетъ сдѣлаться извѣстнымъ такому лицу, которое, я полагаю, не должно ничего знать объ условленномъ нами планѣ, который теперь остается и въ послѣдствіи будетъ содержаться въ глубокой тайнѣ. Итакъ, на консультаціи, г. Крузе (лейбъ-медикъ) объявилъ мнѣ что, когда я стану прививать оспу другимъ кадетамъ, онъ попроситъ моего позволенія пользовать ихъ во все продолженіе ихъ болѣзни и что, для этого, онъ оставитъ всякое другое занятіе, надѣнетъ другое платье и переѣдетъ на все это время въ Вольфовскій домъ. Я могъ только отвѣчать на все это, что если на сіе послѣдуетъ высочайшее соизволеніе, то мнѣ очень пріятно будетъ общество г. Крузе. Если онъ переселится сюда, то конечно все пойметъ, когда увидитъ что я отправлюсь въ походъ (ср. далѣе разказъ Димсдаля о привитіи оспы Екатеринѣ II). Передаю вамъ это; а вы ужь распоряжайтесь сами. Полагаю, однакожь, что легко будетъ воспрепятствовать г. Крузе исполнить свое намѣреніе, сказавъ ему что присутствіе его необходимо при государѣ великомъ князѣ.}

Итакъ, эта записка 21го сентября о кадетахъ представляетъ нѣкоторый интересъ относительно привитія оспы Екатеринѣ II и цесаревичу Павлу Петровичу.

Ее очень кстати дополняетъ сохранившійся у насъ документъ. Это собственноручно сдѣланный Черкасовымъ переводъ донесенія Димсдаля объ опытахъ, сдѣланныхъ имъ съ 26го по 30е сентября. {Этотъ документъ принадлежитъ къ числу бумагъ которыя, вмѣстѣ съ подлинными записками Екатерины II къ барону Черкасову достались, послѣ его смерти, единственной его дочери Е. А. Падьменбахъ, а послѣ ея кончины (въ 1852), младшей ея дочери, супругѣ дѣйствительнаго тайнаго совѣтника и сенатора барона Андрея Яковлевича Бюлеръ, баронессѣ Александрѣ Евстасьевнѣ. Старшая дочь, Софья Евстасьевна, была за дѣйствительнымъ тайнымъ совѣтникомъ и сенаторомъ И. Л. Батюшковымъ, роднымъ дядей нашего знаменитаго поэта, К. Н. Батюшкова; а вторая, Екатерина Евстасьевна, за г. Шулеповымъ. Такъ какъ подобныя этимъ записочкамъ драгоцѣнности, находясь въ частномъ владѣніи, легко утрачиваются, то, Желая притомъ чтобы онѣ сдѣлались достояніемъ общимъ, мы намѣрены пожертвовать ихъ, вмѣстѣ съ другими записочками Екатерины II, не относящимися до оспопрививанія, въ Императорскую Публичную Библіотеку, гдѣ автографы, имѣющіе историческій интересъ, хранятся въ витринахъ и показываются посѣтителямъ.}

Вотъ этотъ переводъ:

"Vendredy le 26 de Septembre, Jaques Budkoffsky âgé de 16 ans, Jean Chelgunoff âgé de 16, Grégoire Neledinsky âgé de 13 et Agnès Schönfelten (une fille de la maison) furent inoculés avec la matière fluide dans la maison où il у avoit un garèon qui avoit beaucoup des pustules varioliques de la bonne espece. Les pustules au visage lui commencoient déjà à tomber, mais aux autres endroits du corps elles etoient encore pleines de matière. Et le dimanche suivant le 28 du meme mois fut inoculé ici Grégoire Kayroff âgé de 6 ans, au moyen d'une lancette qui lut imbibée deux jours avant dans la matière qui а servie à inoculer les 4 susmentionnés. Peu de temps après Tinoculâtion, même le lendemain, les endroits où l'inoculation fût faite parurent plus enflammés que de coutume chez Budkoffsky, Neledinsky et la fille; et depuis ce temps chacun d'eux et meme Kayroff se sont continuellement plaints, d'une demangaison, et douleur dans cette partie, qui s'enflamma d'avantage et prit l'apparence d'une grande pustule, remplie de quelque matière; et à present il y a une croûte sur chacune, hormis celles dont la croûte est enleveé en grattant: et ils continuent tous de se plaindre de la douleur et de la demangaison, mais n'ont eu d'ailleurs aucune maladie ou fîevre. Le cas de Chelgunoff est bien different.-- L'inflammation lui est venue peu à peu, et les 4 derniers jours il s'est plaint d'une petite douleur et roideur sous un bras; mais n'а eu aucune inisposition d'ailleurs.

"Le cas de ces quatre malades différé beaucoup de ce qui arrive ordinairement, comme cela est très parfaitement représenté, dans mon livre à l'article dv Progrès de l'Infection, à quoi je renvoyé.

"Les symptômes étant extraordinaires l'evenement l'а aussi été jusqu'à present puisqu'ordinairement et surtout lorsque l'inoculation s'est faite avec la matière liquide, l'éruption paroit avant ce temps; j ai vu pourtant des cas, dans lesquels elle vient encore plus tard, et une fois elten'est venu que le 18me jour, mais c'etoit lorsqu'on s'étoit servi du fil pour inoculer et que l'on а mis une emplâtre dessus. Apresent ils se portent tous parfaitement bien, et je crois que dans quelques jours d'ici nous saurons à quoi nous en tenir. Mais comme on pourroit s'attendre à voir là dessus mon opinion, je la dirai sans restriction. Et en premier lieu pour ce qui est de la cause. Si ces malades avoient ete'accoutumés à se servir du bain chaud, qui leur auroit causé un flux de transpiration par les pores toutes les semaines, et apres cela une trop grande contraction par l'usage du bain froid, j'aurois peut etre soupèonné, que la tissui re de la peau auroit pu etre assez altereé pour causer une pareille particularité. Mais ce n'est pas le cas ici. Je suis ausspersuadé que le climat n'а rien de commun avec cela, puis que le temps est très temperé à present. Je les ai inoculés moimeme et justement de la manière que j'ai inoculés des milliers dans des differens temps, sans jamais faillir. C'est pourquoi la non-reussite ne peut pas être attribuée non plus à 1 opération.

"Ainsi il n'y reste qu'une seule circonstance à conciderer, et c'est la matière employée à l'inoculation et je suis persuadé que cela а été l'unique cause. Je n'ai jamais inoculé avec la matière liquide quand la maladie а déjà été aussi avancée quelle etoit dans ce cas ici, mais ai toujours préféré à me servir de la matière plus crue et plus limpide. Je n'ai jamais été

Ïjonr un temps considerable sans avoir des malades, dont jetirois 'infection quand je le croiois le plus à propos. Si l'on demande pourquoi donc j'ai inoculé cette fois-ci, je répondrai qu'en effet cela ne pouvoit pas être autrement, il n'у avoit point d'autre sujet, et je me suis depeché. Et i'avoue sur mon nonneur que je n'ai pas eu le moindre doute de la réussite de cette opération, surtout comme j'ai connu quelques praticiens qui préferoient plutôt l'infection étant dans cet état.

"Pour ce qui est de l'evenement, je puis seulement dire qui jusqu'apresent l'infection s'est manifestée très certainement, quoique locale, c'est à dire que la partie inoculée а uniquement montré des marques de l'infection; mais il n'y a pas eu le moindre symptôme qui eut fait voir que tout le corps eut été infecté. Je n'ai rien vu de pareil à ceci, mais je pense qu'il est а présumer ou "jue tous les quatre auront la petite veröle à la suite de cette inoculation, ou qu'ils ne l'auront jamais par aucune infection postérieure.

"Les deux petits garèons qui furent inoculés de la meme faèon mais d'un autre sujet le mardy 30 de Septembre, же portent justement comme je m'у étois attendu, et auront la petite veröle dans le temps propre." {Въ пятницу, 26го сентября, Якову Будковскому 16 лѣтъ отъ роду, Ивану Шелгунову 16ти же лѣтъ, Григорію Нелединскому 13ти и Агнесѣ Шенфелѣтенъ (дѣвочкѣ, живущей въ домѣ), привита была жидкая матерія въ домѣ, гдѣ находился мальчикъ, который имѣлъ въ большомъ числѣ доброкачественные оспенные гноевые прыщи. Съ лица прыщи уже начинали спадать, но на другихъ частяхъ тѣла они еще были полны матеріи. А въ слѣдующее воскресенье, 28го числа того же мѣсяца, была здѣсь привита оспа шестилѣтнему Григорію Еаирову посредствомъ ланцета, обмоченнаго за два дня передъ тѣмъ въ матерію, служившую для привитія оспы четыремъ вышепомянутымъ. Нѣсколько времени послѣ привитія, даже на слѣдующій уже день, мѣста, на которыхъ совершено было привитіе, казались у Будковскаго, Нелединскаго и у дѣвочки болѣе воспаленными, чѣмъ это бываетъ обыкновенно, и съ тѣхъ поръ каждый изъ нихъ, и даже Капровъ, постоянно жаловались на зудъ и на боль въ этой части тѣла, которая еще болѣе воспалилась и приняла видъ большаго прыща, въ коемъ было нѣсколько матеріи, а теперь каждый прыщъ покрытъ струпомъ, за исключеніемъ тѣхъ съ коихъ струпы сняты почесываніемъ. И всѣ они продолжаютъ жаловаться на боль и на зудъ; но неодержимы притомъ никакою болѣзнію или лихорадкой. Съ Шелгуновымъ случай совершенно особенный. У него воспаленіе появилось мало-по малу и, въ продолженіе четырехъ послѣднихъ дней, онъ жаловался на легкую боль и жесткость подъ мышкой; но при этомъ онъ ничѣмъ не боленъ. Случай этихъ четырехъ больныхъ значительно отличается отъ того что бываетъ обыкновенно и что въ точности представлено въ моемъ сочиненіи, въ отдѣлѣ о развитіи оспеннаго яда, на что и ссылаюсь. Симптомы необыкновенны, и самый фактъ до сихъ поръ оказывается необыкновеннымъ; ибо всегда и особенно когда привитіе совершено Жидкою матеріей, сыпь обнаруживается ранѣе этого времени; я однакожь видѣлъ случаи когда она появлялась еще позже; однажды она показалась только на 18й день, но тогда привитіе совершено было посредствомъ нитки, и сверху наложенъ былъ пластырь. Теперь они всѣ совершенно здоровы, и я думаю что черезъ нѣсколько дней мы будемъ знать въ чемъ дѣло. Но такъ какъ, быть-можетъ, ожидаютъ чтобъ я далъ о семъ свое мнѣніе, то оное излагаю безъ оговорокъ. Вопервыхъ, что касается до причины этихъ болѣзней, еслибъ эти больные имѣли привычку посѣщать баню, которая бы еженедѣльно причиняла потокъ испаренія чрезъ поры, а затѣмъ сильное сжатіе ихъ отъ окачиванія холодною водой, то я, быть-можетъ, сталъ бы подозрѣвать что покровы кожи могли претерпѣть измѣненіе произведшее такую особенность. Но случаи этотъ не таковъ. Я также увѣренъ что климатъ тутъ ни при чемъ, потому что погода теперь очень умѣренная. Я самъ прививалъ имъ оспу и совершенно такимъ же образомъ какъ тысячамъ лицъ, въ разное время и всегда удачно. Поэтому неудача также не можетъ быть приписана самой операціи. Засимъ остается принять въ соображеніе только одно обстоятельство, а именно матерію употребленную для привитія, и я увѣренъ что это и было единственною причиной явленія. Я никогда не прививалъ оспу жидкою матеріей, когда болѣзнь уже была такъ развита, какъ въ настоящемъ случаѣ; во я всегда предпочиталъ употреблять для этого матерію болѣе свѣжую и чистую. Я никогда не оставался долго безъ практики надъ больными, у которыхъ я бралъ матерію, когда мнѣ это казалось своевременнымъ. Если спросятъ отчего же я этотъ разъ привилъ оспу,-- отвѣчу что дѣйствительно не могъ поступить иначе, потому что не было другаго субъекта, и я поторопился. Честію своею завѣряю что нисколько не сомнѣвался въ успѣхѣ этой операціи, тѣмъ болѣе что зналъ многихъ врачей которые предпочитали оспенную матерію именно въ такомъ состояніи. Что же касается до самого факта, могу только сказать что оспенный ядъ положительно распространился, хотя мѣстнымъ образомъ, то-есть что та только часть тѣла, къ которой привита была оспа, показала слѣды оспеннаго яда; но что ни малѣйшій признакъ не доказалъ чтобы все тѣло приняло заразу. Я ничего не видалъ подобнаго сему; но полагаю что слѣдуетъ ожидать одного изъ двухъ: или что вслѣдствіе этого привитія всѣ четверо будутъ имѣть оспу, или что въ послѣдствіи времени она никогда къ нимъ не пристанетъ. Оба мальчика, которымъ во вторникъ, 30го сентября, оспа привита была этимъ же способомъ, но матеріей взятою у другаго субъекта, находятся въ положеніи вполнѣ соотвѣтствующемъ моимъ ожиданіямъ и будутъ имѣть оспу въ свое время.)}

На этомъ документѣ нѣтъ ни надписи, ни подписи, но послѣднія числа сентября мѣсяца совпадаютъ съ пребываніемъ Димсдаля въ Россіи, и кто кромѣ его могъ въ то время ссылаться на практику надъ тысячами оспенныхъ и на сочиненія свои объ оспопрививаніи? Конечно, не самъ Черкасовъ, который, по свидѣтельству Спада, хотя и много писалъ и оставилъ послѣ себя нѣсколько отличныхъ сочиненій по части медицины, физики, ботаники, филологіи, архитектуры, политики и пр., но ни одного изъ нихъ не издалъ. { Spada, tome II, p. 248. "Le Baron Alexandre Czerkaseoff laissa plusieurs ouvrages de sa composition, qui restèrent sms voir le jour. Il écrivit beaucoup sur la médicine, la physique, la botanique, les langues, l'architecture, la politique, et toujours avec intelligence et profondeur."} Руководство, о которомъ здѣсь упоминается, должно быть одно изъ первыхъ изданій книги Димсдаля: способъ прививать оспу, переведенной на русскій языкъ г. Сѣчкаревымъ уже два года послѣ сего, въ 1770 г., по четвертому изданію. Самое же донесеніе несомнѣнно заключаетъ описаніе одного изъ неудачныхъ опытовъ въ Вольфовскомъ домѣ, предшествовавшихъ привитію оспы Екатеринѣ II, и о которыхъ самъ Димсдаль въ своей запискѣ разказываетъ что результаты ихъ онъ записывалъ въ журналъ и сообщалъ его барону Черкасову, знавшему въ совершенствѣ англійскій языкъ, а потому переводившему и доставлявшему его императрицѣ, которая мало знала англійскій языкъ и говорить на немъ не могла. {Ср. начало этой главы и записочки Екатерины II, XI, XII и XIII въ началѣ XI главы этого очерка.} Вообще это донесеніе всего болѣе напоминаетъ сказанное въ запискѣ о второмъ опытѣ надъ пятью субъектами, то-есть четырьмя кадетами и служанкой (ср. Записка Димсдаля, стр. 301, 304, 308--310 и 321).

Полагаемъ, что это донесеніе объ опытѣ неудавшемся (оттого что, какъ сознается Димсдаль, онъ, за недостаткомъ субъекта, поторопился взять Жидкую матерію) имѣетъ нѣкоторый историческій интересъ для медиковъ, которымъ и предоставляемъ рѣшить: чье сочиненіе объ оспопрививаніи (имѣвшее отдѣлъ объ оспенномъ ядѣ) было тогда въ ходу, и гдѣ именно произведены были описываемые опыты, въ оспенной ли больницѣ или просто на дому у неизвѣстнаго ребенка, имѣвшаго оспенные прыщи?

Наконецъ, вотъ еще выписка сдѣланная барономъ Черкасовымъ, которую мы нашли въ государственномъ архивѣ и которая, вѣроятно, была доставлена имъ лично императрицѣ, такъ какъ къ ней никакого письма не приложено:

"Copie de ce que le Dr, Dims dale а envoyé en Anglais au B, Czercasof, le matin du 3 d'Octobre,

"Bassoff a quatre pustules de la véritable petite vérole et se porte (Tailleurs très Ibien. Tous les autres se portent aussi très bien.

"А mon retour а la maison hier au soir, j'ai été étonné d'entendre que la femme, que Ton а engagée pour être garde-malade ici, avoit déclaré qu'elle n'était pas sûre d'avoir jamais eu la petite vérole elle-même. Après que l'on eût bien examiné ce qu'elle disait là dessus, on découvrit qu'elle n'avoit de meilleure raison de croire d'avoir eu la petite vérole, si non qu'elle avoit été en danger de prendre l'infection et qu'elle l'avoit échappée. Pour cette raison, elle souhaita d'être inoculée immédiatement. Aussi l'ai-je inoculée par le moyen d'une lancette infectée. Dans d'autres circonstances je ne l'aurais pas volontiers inoculée, parce que c'est une femme pesante, petite et fort grasse, âgée entre 30 et 40 ans, же portant d'ailleurs bien, mais grande mangeuse de viande. Comme aussi hier au soir, justement avant rmoculation, elle mangea beaucoup de viande à son souper. Vû toutes ces circonstances, elle n'est point du tout préparée pour l'opération. Mais considérant qu' ayant été ici depuis le commencement, elle pourrait probablement attraper le petite vérole naturelle. C'est ce qui m'а fait résoudre à ne point perdre de temps avec elle. L'événement fera voir si elle а eu la petite vérole ou non { Копія съ того что докторъ Димсдаль прислалъ на англ9йскомъ языкѣ барону Черкасову 3го октября 1868 поутру. Басовъ имѣетъ четыре пупырышка настоящей оспы и чувствуетъ себя хорошо. Всѣ прочіе также здоровы. По возвращеніи моемъ, вчера вечеромъ, въ домъ (Вольфовскій), я удивился когда узналъ что женщина, которую наняли туда въ сидѣлки, объявила что не увѣрена въ томъ, была ли у ней самой оспа или нѣтъ. Изъ обстоятельныхъ распросовъ оказалось что она потому только полагала будто имѣла ее, что чуть было не заразилась ею. Вслѣдствіе сего она пожелала сейчасъ же подвергнуться операціи, которую я и совершилъ посредствомъ ланцета, омоченнаго въ оспенную матерію. При иной обстановкѣ, я бы сіе не охотно сдѣлалъ, такъ какъ эта женщина жирна, мала ростомъ и очень полна, да и имѣетъ отъ 30 до 40 лѣтъ отъ роду, впрочемъ здорова, но страстная охотница до мясной пищи. Даже еще вчера вечеромъ, предъ самой операціей, она за ужиномъ много ѣла мяса. При такихъ обстоятельствахъ, она вовсе къ ней не (была) приготовлена. Но принимая во вниманіе что она здѣсь съ самаго начала (устройства Вольфовскаго дома), и потому, вѣроятно, заразится натуральною оспой, я рѣшился не терять для нея дорогаго времени. Послѣдствія покажутъ была ли у ней оспа или нѣтъ.}.

Эта выписка отъ 3го октября особенно любопытна по заключающемуся въ ней отчету объ опытѣ, сдѣланномъ за девять дней до привитія оспы Екатеринѣ II, надъ женщиной имѣвшею тогда, какъ и она сама, около 40 лѣтъ.

Выше сказано было что главная цѣль опытовъ Димсдаля заключалась въ томъ чтобъ отыскать больнаго, отъ котораго можно бы было достать свѣжую оспенную матерію для императрицы.

Въ то время существовалъ предразсудокъ что тотъ, у кого берутъ оспенную матерію, долженъ- умереть. Поэтому первое появленіе Димсдаля въ домѣ одного частнаго человѣка, котораго сынъ былъ въ оспѣ, произвело ужасъ. Мать бросилась предъ нимъ на колѣни, заклиная пощадить жизнь ея сына; но мужъ уговорилъ ее, сказавъ: "Я самъ не менѣе твоего люблю сына и боюсь его лишиться; но пойми то что этотъ господинъ пришелъ къ намъ отъ имени нашей тушки-царицы. Мы принадлежимъ ей, и дѣти наши также. Еслибъ она потребовала отъ насъ жизни нашей, мы и на то должны тотчасъ согласиться!" Димсдаль успокоилъ, впрочемъ, всѣхъ ручательствомъ своимъ въ безопасности младенца, и взялъ у него оспенную матерію. Этотъ случай, очень трогательно разказанный Колотовымъ (часть I, стр. 249 и 250), подтверждаетъ и Димсдаль на стр. 306--308 своей Записки.

Вейдемейеръ повѣствуетъ что именно этому семилѣтнему младенцу "Александру Данилову сыну, отъ котораго для императрицы Димсдаль взялъ оспу и ей успѣшно привилъ" (?), пожаловано, съ потомствомъ его, дворянское достоинство, и повелѣно называться Оспеннымъ. На содержаніе его опредѣленъ капиталъ въ 3.000 рублей и отданъ въ дворянскій банкъ до его совершеннолѣтія.

Между тѣмъ изъ Записки Димсдаля видно что этотъ ребенокъ уже успѣлъ выздоровѣть ко времени привитія оспы Екатеринѣ II, хотя родители чуть его не уморили, снеся въ баню. Быть-можетъ, царскія милости были вознагражденіемъ за страхъ наведенный Димсдалемь на родителей. На точно также можно предполагать что тутъ вкралось недоразумѣніе, или искаженное преданіе, и что Марковъ (онъ же и Оспенный) скорѣе могъ быть одинъ изъ трехъ здоровыхъ дѣтей, о которыхъ Димсдаль говоритъ что нарочно привилъ имъ оспу въ Вольфовскомъ домѣ для того чтобы взять ее для императрицы, прибавляя притомъ что одного изъ нихъ онъ возилъ съ собой во дворецъ въ самый "день операціи. Ребенокъ едва ли былъ семилѣтній, такъ какъ сынъ Димсдаля несъ его на рукахъ.

Димсдаль говоритъ еще что, обсудивъ всѣ обстоятельства, относившіяся до его опытовъ, онъ составилъ Записку {Любопытно было бы отыскать ее.} и послалъ ее государынѣ, которая, по прочтеніи ея, дозволила снова привить оспу тѣмъ же пяти больнымъ (вѣроятно, вышеупомянутымъ кадетамъ), и когда она вторично не принялась, то сдѣлалось яснымъ что у нихъ уже прежде была настоящая оспа.

"Этотъ второй опытъ еще не былъ приведенъ къ концу," продолжаетъ Димсдаль, "какъ императрица, не ожидая послѣдствій, объявила что, что бы случилось съ моими паціентами (въ Вольфовскомъ домѣ), она намѣрена привить себѣ оспу немедленно, и мнѣ было приказано приготовиться. Съ этою цѣлію я избралъ трехъ дѣтей здороваго сложенія и привилъ къ нимъ оспу {Ср. вышесказанное о Марковѣ.}, чтобы быть готовымъ, по мѣрѣ возможности, къ тому самому сроку который былъ заблаговременно опредѣленъ

ГЛАВА VII.

Привитіе оспы Екатеринѣ II.-- Собственноручныя ея записки барону Черкасову о ходѣ болѣзни, дневникъ Димсдаля и камеръфурьерскій журналъ.-- Ея выздоровленіе и переписка съ Вольтеромъ.-- Москва подаетъ примѣръ благодарственнаго адреса.

"Что одна мать можетъ сдѣлать для своего обожаемаго младенца, то Екатерина сдѣлала для своихъ подданныхъ: она привила себѣ оспу!"

Карамзинъ.

Оспа привита была Екатеринѣ II, по настойчивому ея требованію, послѣ почти двухмѣсячныхъ опытовъ и промедленій со стороны Димсдаля, который, какъ и всѣ его современники, вѣроятно считалъ опаснымъ привитіе оспеннаго яда въ зрѣлые годы.

Въ письмѣ его къ барону Черкасову отъ 27го сентября (приведенному нами въ предыдущей главѣ), слова: главное предположеніе (principal dessein), условленный нами планъ (notre plan concerté) и походъ (l'expédition), были намеки на содержавшееся въ секретѣ намѣреніе привить оспу императрицѣ.

Вотъ какъ онъ передаетъ его событіе въ своихъ запискахъ:

"Чрезъ посредство барона Черкасова, все было заранѣе условлено и устроено, по водѣ императрицы, и въ 9 часовъ вечера, по предварительному соглашенію, явился въ Вольфовскій домъ нарочный съ приказаніемъ пріѣхать и привесть съ собой больного отъ котораго можно было бы взять матерію для привитія оспы. О настоящей причинѣ, почему было дано это приказаніе, никто ничего не зналъ, кромѣ меня и моего сына, и мы показывали видъ что такъ какъ и другіе удивляемся этому приказанію, но тѣмъ не менѣе немедленно приступили къ тому чего отъ насъ хотѣла. Ребенокъ котораго я выбралъ для этого, какъ наиболѣе способнаго, на которомъ оспа начала уже показываться, въ то время спалъ. Мой сынъ взялъ его на руки, закуталъ въ шубу и снесъ въ карету. Въ ней, кромѣ насъ, никого не было; насъ подвезли къ большому подъѣзду дворца, къ тому который ближе къ Милліонной. {Комендантскій подъѣздъ, ближайшій къ комнатамъ съ крытымъ балкономъ (фонарикомъ), окнами на Дворцовую площадь. Тамъ жила Екатерина II, и часть этихъ покоевъ, за Александровскою залой, теперь занимаютъ Августѣйшія Дѣти Его Величества.} Мы вошли потаеннымъ ходомъ, гдѣ баронъ Черкасовъ насъ встрѣтилъ и провелъ къ императрицѣ. Привитіе оспы совершилось скоро, безъ малѣйшихъ признаковъ смущенія со стороны Екатерины II. {Этотъ послѣдній періодъ, не находящійся въ записочкѣ, мы сочли умѣстнымъ прибавить сюда, позаимствовавъ его, также со словъ Димсдаля, изъ его книги: Нынѣшній способъ прививать оспу, стр. 233 и 234.} Послѣ сего мой сынъ отправился съ ребенкомъ въ Вольфовскій домъ." {Какъ это обстоятельство, такъ и все выше сего напечатанное курсивомъ о ребенкѣ, заслуживаетъ сравненія со сказаннымъ въ концѣ предыдущей главы объ Александрѣ Даниловѣ Марковѣ (Оспенномъ). Въ сочиненіи Russische Grünstlinge, на стр. 283, оказано будто Оспенный (Wospanoy) или Pockner, отъ слова Pocken (оспа), умершій пажемъ, былъ побочный сынъ князя Г. Г. Орлова и получилъ эту фамилію потому что отъ него взята была оспа для великаго князя Павла Петровича. Все это совершенно несогласно съ показаніемъ Димсдаля: оспу предполагалось взять для цесаревича у императрицы, но взята была она у младшаго сына г. Брискорна.}

Какъ мы уже прежде замѣтили, достопамятный день привитія не обозначенъ въ запискѣ Димсдаля; въ ней только глухо сказано что о времени и мѣстѣ когда была привита оспа Екатеринѣ II уже извѣстно, и что всѣ главныя подробности о ходѣ ея болѣзни изложены въ другомъ мѣстѣ (стр. 310 и 312).

Но она сама писала Вольтеру, Желая отвѣчать на его письмо такимъ полезнымъ для человѣчества поступкомъ который могъ бы ему понравиться: "Димсдаль привилъ мнѣ оспу 12го октября." { Oeuvres competes de Voltaire, Paris, 1822; tome 58. Письмо изъ С.-Петербурга отъ 6го (17го) декабря 1768 г. Подлинныя письма Вольтера къ Екатеринѣ II, вѣроятно, находятся въ Императорскомъ Эрмитажѣ, откуда недавно передана въ Публичную Библіотеку купленная этою государыней библіотека Вольтера. Вотъ буквальный переводъ этого письма: "М. г.! Полагаю что вы меня считаете нѣсколько непослѣдовательною. Я васъ просила, съ годъ тому назадъ, прислать мнѣ все что когда-либо написано авторомъ, сочиненія котораго я предпочитаю всѣмъ другимъ; я получила еще въ прошломъ маѣ мѣсяцѣ желанную посылку, вмѣстѣ съ бюстомъ самаго знаменитаго мужа нашего вѣка. Обѣ присылки меня одинаково обрадовали; онѣ составляютъ уже шесть мѣсяцевъ лучшее украшеніе моихъ комнатъ и занимаютъ меня ежедневно; но до сихъ поръ я васъ не увѣдомила о полученіи и не благодарила. Вотъ какъ я разсуждала: клочекъ бумаги исписанный дурнымъ шрифтомъ на плохомъ французскомъ языкѣ былъ бы для такого человѣка пустою благодарностью; его надо благодарить такимъ поступкомъ который бы могъ ему понравиться. Разныя представлялись событія, но подробности были бы слишкомъ длинны; наконецъ, я задумала что наилучшее будетъ дать собою примѣръ, который могъ бы сдѣлаться полезнымъ человѣчеству. Я вспомнила что, къ счастію, не имѣла оспы. Я приказала выписать изъ Англіи оспопрививателя: славный докторъ Димсдаль рѣшился пріѣхать въ Россію. Онъ мнѣ привилъ оспу 12го октября." Это письмо переведено, но очень неудовлетворительно, на стр. 32 Переписка Россійской Императрицы Екатерины II и г. Вольтера. Москва, 1812 г.}

Другое же мѣсто, о которомъ упоминаетъ Димсдаль, есть его книга: Нынѣшній способъ и пр. Тамъ дѣйствительно видно что оспа привита императрицѣ 12-го октября, въ 10мъ часу вечера.

Наконецъ въ запискѣ его читаемъ: "Эту ночь провелъ я въ нашей квартирѣ, на Милліонной, а на другой день меня отвезли въ Царское Село."

13го октября государыня сама туда отправилась. Вотъ почему его туда отвезли, иди, какъ онъ говоритъ въ своей книгѣ (стр. 235): "Я, по высочайшему повелѣнію, туда поѣхалъ въ тотъ же день."

Итакъ оспа привита была Екатеринѣ II въ С.-Петербургѣ, въ Зимнемъ дворцѣ, и Бейдемейеръ ошибся, сказавъ (ч. I, прим. къ стр. 73 и стр. 78) будто оспа была ей привита въ Царскомъ Селѣ. Это недоразумѣніе произошло, вѣроятно, оттого что Бейдемейеръ не имѣлъ въ виду ни книги Димсдаля, ни изданныхъ уже послѣ напечатанія его собственнаго сочиненія: придворнаго Журнала и записки Димсдаля, и былъ введенъ въ заблужденіе письмомъ Екатерины II къ московскому главнокомандующему графу Петру Семеновичу Салтыкову, въ которомъ сказано: "Возвратясь 1го ноября изъ Царскаго Села, гдѣ я имѣла оспу".

Все дѣло въ томъ что эти слова должно понимать такъ что дѣйствительно оспа высыпала у государыни въ бытность ея въ Царскомъ Селѣ, е ловомъ, что тамъ болѣзнь ея развилась и миновала благополучно.

Тому уже нѣсколько лѣтъ, мы удостовѣрились по мѣсяцеслову 1768 года и по журналу камеръ-фурьерской должности, веденному довольно безграмотно, но весьма аккуратно, что это вышесказанное 12е число октября было въ воскресенье. Насъ крайне удивило что Англичанинъ, и притомъ квакеръ, рѣшился привить оспу императрицѣ въ такой день который они исключительно посвящаютъ молитвѣ, и изумленіе наше еще возрасло когда, по сказанному журналу (гдѣ упомянуто только о вечерѣ 12го октября что Екатерина II послѣ карточной игры уживала во внутреннихъ аппартаментахъ, и что 13го она отправилась въ Царское Село), мы убѣдились въ томъ что до 19го октября она не только не измѣняла обыкновеннаго своего комнатнаго образа жизни, но даже въ иные дни выѣзжала; съ 19го же числа, по неизвѣстной камеръ-фурьерамъ причинѣ, не выходила въ залы, пока наконецъ 1-го ноября слушала молебенъ объ освобожденіи отъ оспенной болѣзигі.

Намъ было простительно изумляться тому что на другой день послѣ привитія ей оспы, въ осеннее время, Екатерина II могла предпринять поѣздку за 25 верстъ, и также тому что эта болѣзнь продолжалась такъ долго (18 дней). Даже и врачъ чтобы рѣшить эти вопросы долженъ былъ бы обладать не только современною ученостью относительно прививанія коровьей оспы, но и такъ сказать ученостью ретроспективною, относительно давно оставленнаго теперь и принадлежащаго исторіи медицины прежняго метода привитія натуральной оспы. Насъ это затрудняло наиболѣе потому что къ теченію времени отъ 12го по 13е октября невозможно было пріурочить ни одной изъ сохранившихся у насъ собственноручныхъ записочекъ Екатерины II къ барону Черкасову, которыя, въ совокупности, составляютъ ея Оспенный фурналу. Такое обстоятельство отсрочило по сіе время настоящій трудъ нашъ.

Наконецъ, изданныя въ прошломъ году: записка Димсдаля и брошюра г. Веревкина, а также недавно отысканная нами книга Димсдаля, вывели насъ изъ затрудненія. Изъ первой видно что на другой же день послѣ привитія оспы императрицѣ, Димсдаль переѣхалъ вслѣдъ за нею въ Царское Село,-- показаніе, которое согласуется и съ гофъ-фурьерскимъ журналомъ, и что онъ на пятый день предупредилъ ее что болѣзнь ея можетъ сдѣлаться заразительною, почему она и объявила о томъ своимъ приближеннымъ. Во второй же перепечатанъ, изъ той же книги Димсдаля (стр. 235--245), дневникъ веденный имъ съ 11го по 23е октября включительно.

Замѣтимъ кстати что при отъѣздѣ изъ Петербурга Екатерина II была, вѣроятно, хорошо закутана въ шубу, подобно привезенному къ ней наканунѣ ребенку, {Въ бытность свою въ Моcквѣ, въ самую жестокую стужу, Димcдаль возилъ изъ дому въ домъ дѣвушку, которая соверши;а съ нимъ путешествіе изъ Петербурга, и отъ которой онъ бралъ оспенную матерію для привитія (стр. 317 его записки).} и что судя по тому что сказано въ запискѣ Димсдаля, предлогомъ ея поѣздки въ Царское Село, гдѣ первое время не было никого кромѣ обыкновенной прислуги, были предположенныя тамъ перестройки.

При той тайнѣ, съ которою Димсдаль былъ выписанъ изъ Англіи, и съ которою совершена была операція (съ вѣдома одного только барона Черкасова, какъ это видно изъ записки и изъ книги Димсдаля, стр. 234), понятно что, во избѣжаніе толковъ и безпокойства между Жителями столицы" Екатерина II предпочла удалиться въ Царское Село, гдѣ болѣзнь ея сдѣлалась извѣстною лишь когда уже не было никакого сомнѣнія въ выздоровленіи. Тогда стали пріѣзжать туда навѣдываться царедворцы изъ Петербурга, и государыня ихъ принимала (книга Димсдаля). Черкасовъ же, какъ заставляютъ предполагать записочки которыя онъ въ это время получалъ отъ императрицы, вѣроятно, переѣхалъ въ Царское Село вскорѣ послѣ Димсдаля и оставался тамъ безвыѣздно, потому что особенно интересовался исходомъ этого важнаго дѣла, какъ совѣтникъ государыни во всемъ касавшемся оспопрививанія, какъ покровитель Димсдаля и какъ президентъ медицинской коллегіи.

Теперь мы имѣемъ возможность приводить за большую часть этихъ дней выписки изъ камеръ-фурьерскаго журнала и изъ дневника Димсдаля и сравнивать замѣченные имъ симптомы съ нѣкоторыми изъ тѣхъ о которыхъ Екатерина II сама сообщала въ записочкахъ своихъ барону Черкасову.

11го октября, суббота.

Въ Дневникѣ Димсдаля сказано что императрица приняла ртутный порошокъ.

12го октября, воскресенье.

1) Въ Дневникѣ Димсдаля записано: "Порошокъ произвелъ желаемое дѣйствіе."

2) Въ Придворномъ журналѣ значится: "Государыня въ Зимнемъ дворцѣ принимала по утру всѣхъ лицъ бывшихъ при литургіи, а въ вечеръ игра была, изволили забавляться въ карты, потомъ кушали во внутреннихъ аппартаментахъ."

13го октября, понедѣльникъ.

1) Дневникъ Димсдаля: "Ночь послѣ привитія провела не очень хорошо. Летучая боль, какъ бываетъ отъ простуды, пульсъ ускорился. За обѣдомъ кушала немного похлебки, вареной курицы и нѣсколько вареныхъ овощей. Послѣ обѣда спала цѣлый часъ; сонъ ее ободрилъ, и къ вечеру была весела."

2) Придворный журналъ: "Ея величество прибыла въ Царское Село. Вечеромъ изволила забавляться въ карты."

14го октября, вторникъ.

1) Дневникъ Димсдаля: "Ночь провела изрядно. На мѣстахъ привитія извѣстные знака зараженія. Небольшая боль противъ ранки сдѣланной для привитія. На обѣдъ овсянка безъ мяса. Къ вечеру дурнота въ головѣ и жаръ; однакожь, послѣ стакана холодной воды, припадки эти прошли. Ужинъ изъ той же похлебки."

2) Придворный журналъ: "Императрица изволила осматривать Гатчинскую дорогу. Вечеромъ забавлялись въ карты."

15го октября, среда.

1) Дневникъ Димсдаля: "Почивала хорошо. Въ мѣстахъ привитія оспы краснота появилась больше; боль подъ мышкою прошла; подъ вечеръ головная боль, но прошла послѣ прохаживанія въ холодной комнатѣ. Кушаніе то же что наканунѣ."

2) Придворный журналъ: "Происходило тожъ что наканунѣ."

Екатерина II имѣла весьма крѣпкое сложеніе, но часто страдала головною болью; лѣчиться же и принимать лѣкарства не любила. ( Соврем. Лѣтоп. No 39, 1866 г., статья г. Любецкаго.) Въ записочкахъ своихъ, NoNo II, III, VII и VIII, къ барону Черкасову она именно, во время оспенной лихорадки, преимущественно балуется на головную боль. (См. далѣе, въ этой же главѣ.)

16го октября, четвергъ.

1. Дневникъ Димсдаля: "Ранки созрѣваютъ; по временамъ тяжесть въ головѣ, но была въ веселомъ расположеніи духа. Пища та же. На ночь четыре грана ртутнаго порошка."

2) Придворный журналъ: "Ея величество кушать изволили съ 26ю персонами; вечеромъ забавлялись въ карты."

17го октября, пятница.

1) Дневникъ Димсдаля: "Ночь и день провела хорошо. Утромъ приняла 1/2 унціи глауберовой соли. Ранки все болѣе созрѣваютъ; сквозь увеличительное стекло можно было ясно видѣть маленькіе пупырушки. За обѣдомъ съѣла немного курицы и овощей. Къ вечеру появилась тяжесть головы, нѣмѣніе рукъ и плечъ; клонитъ сонъ."

2) Придворный журналъ: "Императрица обѣдать изволила во внутреннихъ комнатахъ. Вечеромъ выходила въ картинную комнату, разговаривала и слушала музыку." {П. А. Сумароковъ увѣряетъ что слухъ у Екатерины II имѣлъ нѣчто странное: звуки инструментовъ доходили до каждаго уха различно и, дабы скрыть это отъ артистовъ, она всегда поручала кому-нибудь изъ знатоковъ подавать ей знакъ къ рукоплесканію. T. I, стр. 42.)}

18го октября, суббота.

1) Дневникъ Димсдаля: "Утромъ чувствовала себя хорошо, но къ полудню появился ознобъ, а затѣмъ жаръ и тяжесть головы, онѣмѣніе и боль подъ мышками и въ спинѣ, но послѣ прогулки въ холодной комнатѣ головная боль прошла. Аппетита почти не было".

2) Придворный журналъ: "Ея величество кушать изволила съ 24ю персонами. Вечеромъ разговаривали и слушали музыку."

Надо полагать что Екатерина II въ этотъ вечеръ (какъ на это намекаетъ Димсдаль на стр. 311 своей записки) объявила придворнымъ что ей привита оспа, и что болѣзнь вступаетъ въ періодъ заразительный. Ночью же симптомы становятся серіознѣе; на другой день государыня не выходитъ къ обѣднѣ и пишетъ первый свой собственноручный бюллетень.

19го октября, воскресенье.

1) Записочка No 1, адресованная Екатериною II барону Черкасову:

"J'ai dormie très mal, et pas plus de deux heures, j'ai eue toutte la nuit des inquietudes dans les jambes, et de la chaleurs, surtout au deux bras, les inquietudes au jambes cependant passèrent apres une mediocre sueur. Je me suis levé а 6 heures et je me trouve mieux hors que dans le lit." {Я спала очень дурно и не болѣе двухъ часовъ. У меня всю ночь тосковали ноги и былъ жаръ, особенно въ обѣихъ рукахъ. Тоска въ ногахъ однакожь прошла послѣ умѣренной испарины. Я встала въ 6 часовъ и, съ тѣхъ поръ, чувствую себя лучше чѣмъ въ постели.}

На оборотѣ этой записочки сохранился оттискъ печати съ императорскимъ гербомъ и собственноручно сдѣланъ Екатериною II полный адресъ: Александру Івановичу Черкасову. Ни дня, ни числа не выставлено. Мы здѣсь оставили и впредь будемъ оставлять въ своемъ видѣ правописаніе подлинника: во всей этой записочкѣ одинъ только знакъ ударенія; въ другихъ часто не достаетъ знаковъ препинанія. Въ послѣдствіи, адреса нѣтъ, или онъ дѣлается сокращенно, да и печать употребляется пофамильярнѣе, эмблематическая. Важность симптомовъ описанныхъ въ этомъ бюллетенѣ, особенно касательно рукъ, всегда заставляла насъ относить его къ началу болѣзни. Теперь же черты сходства его съ замѣчаніями Димсдаля о ночи съ 18го на 19е октября окончательно удостовѣряютъ насъ въ томъ что онъ написанъ именно въ этотъ, а не въ какой-либо иной день.

2) Дневникъ Димсдаля: "Сонъ ночью былъ прерывистый. Лихорадочное состояніе, боль въ головѣ и спинѣ продолжаются, но послѣ прогулки по холодной комнатѣ стала чувствовать себя хорошо. Ранки рдѣли и къ вечеру многіе пупырушки, слившись вмѣстѣ, показались вокругъ ранокъ. Къ вечеру тяжесть тѣла увеличилась, клонитъ ко сну. Аппетита нѣтъ; за день кушала немного овсянки, пила чай и яблочную воду. Легла раньше обыкновеннаго."

3) Придворный журналъ: "Въ комнатахъ отправлена утреня. Ея величество кушать изволили во внутреннихъ аппартаментахъ. Дамы и кавалеры кушали въ столовой." (О вечерѣ ничего не сказано.)

20го октября, понедѣльникъ.

1) Записочка No II, адресованная Екатериною II барону Черкасову:

"J'ai mieux dormi cette nuit que la precedente, j'ai beaucoup sué mais la tete me tourne si fort, que je ne vois presque pas ce que j'écris outre cela je suis très foible".

"Lund а huit heures du matin" {Я лучше спала эту ночь чѣмъ предшествующую; но голова такъ сильно кружится что я почти не вижу того что пишу; я также очень слаба. Понедѣльникъ, въ 8 часовъ утра.}.

Эта записочка, въ которой не достаетъ точекъ (пунктуаціи) и слово Lundi не дописано, безъ адреса и безъ печати и, очевидно, не могла быть написана въ иной понедѣльникъ, то-есть ни 13го (на другой день послѣ привитія оспы и день прибытія императрицы въ Царское Село), ни 27го октября (когда уже оканчивалось ея выздоровленіе). Притомъ, сходство симптомовъ въ этомъ бюллетенѣ и въ дневникѣ Димсдаля поразительное.

2) Дневникъ Димсдаля: "Ночь провела очень хорошо; появилась сильная испарина, послѣ чего она чувствовала себя гораздо лучше; лихорадочное состояніе уменьшилось. Приняла полъунціи глауберовой соли. Онѣмѣлость подъ мышкою; боль въ ногахъ, и спинѣ продолжаются. Краснота вокругъ ранокъ стала больше и показалось вокругъ нихъ много пупырышковъ, появились также на лицѣ одинъ, а на ручной кисти два пупырышка."

3) Придворный журналъ: "Ея величество кушать изволила во внутреннихъ комнатахъ; а дамы и кавалеры въ столовой." (О вечерѣ ничего не сказано.)

21го октября, вторникъ.

1) Дневникъ Димсдаля: "Худо ночью почивала. Общее состояніе гораздо лучше, лихорадочное состояніе прошло; на лицѣ и рукахъ высыпало нѣсколько оспинъ."

2) Придворный журналъ: "Происходило тожъ (что наканунѣ)."

22го октября, среда.

1) Записочка No III, адресованная Екатериною II барону Черкасову:

"Quoique hier au soir la tete me tournoit j'ai dormi а deux reprises sept heures, et apresént je me porte bien. Mercredi a sept heures trois quart du matin." {Хотя вчера вечеромъ у меня крутилась голова, я спала дважды, всего семь часовъ, и теперь чувствую себя здоровою. Среда, въ 7 3/4 часовъ утра.}

Эта записочка могла быть, впрочемъ, написана и въ слѣдующую среду, 27го октября; но мы ее помѣстили здѣсь потому что, какъ увидимъ далѣе, за временнымъ улучшеніемъ послѣдовалъ новый кризисъ. На оборотѣ этой записочки перемаранный адресъ, съ ошибкою: А. I. Черксову (пропущена буква а), замѣненный другимъ правильнымъ: А. I. Черкасову. На этой записочкѣ сохранился оттискъ эмблематической печати императрицы съ изображеніемъ улья, куста цвѣтовъ и съ надписью: Полезное.

2) Дневникъ Димсдаля: "Общее состояніе хорошо; высыпало еще нѣсколько оспинъ. Оспа совсѣмъ налилась."

3) Придворный журналъ: "Происходило тожъ."

23го октября, четвергъ.

1) Записочка No IV, адресованная Екатериною II къ барону Черкасову, на который адреса нѣтъ, но сдѣлана рукою Черкасова помѣта: получ. въ 9 ч. по утру окт. 23го.

"J'ai dormi fort tranquilement depuis le moment que je me suis couché jusqu'à huit heures et je me porte très bien. Fui je boire du caffé e au lait? Je fais cette demande parceque Mr le Docteur m'а dit qu'aujourd' huy une nouvelle crise commenceroit" {Я спала спокойно съ той минуты какъ легла до 8 часовъ и чувствую себя очень хорошо. Могу ли я пить кофе со сливками? Я это спрашиваю потому что г. докторъ сказалъ мнѣ что сегодня наступитъ новый кризисъ.}.

Замѣтимъ что обыкновенно, въ здоровомъ состояніи, Екатерина пила по утрамъ весьма крѣпкій левантскій кофе съ густыми сливками. На пять чашекъ клали цѣлый фунтъ кофе. Это утверждаетъ Сумароковъ (т. I, стр. 48 и 49). Съ своей стороны Грибовскій говоритъ что Екатерина II отъ 8 до 9 часовъ утра занималась въ кабинетѣ письменными дѣлами и въ это время пила одну чашку кофе безъ сливокъ. (Грибовскій, Записки объ императрицѣ Екатеринѣ Великой. Москва, 1864).

Отвѣтъ барона Черкасова, съ удержаніемъ его орѳографіи:

"Je suis très charmé d'apprendre que Votre Majesté ayez si bien dormie cette nuit, et qu'elle se portoit si bien ce matin. Ma goûte m'empechera d'avoir l'honneur de me presenter devant Votre Majesté; mais si Elle а besoin de Mr Dimsdale, Elle n'а qu'à ordonner quand il doit venir accompagné de Mile Grand Maitré d'Artillerie ou son Frere le Comte Wolodimer." {Я очень обрадованъ извѣстіемъ что ваше величество прекрасно почивали эту ночь и чувствуете себя такъ хорошо нынче утромъ. Подагра мѣшаетъ мнѣ имѣть честь явиться къ вашему величеству; но если вамъ, всемилостивѣйшая государыня, нуженъ докторъ Димсдаль, то прикажите когда онъ долженъ придти, въ сопровожденіи г. фельдцейхмейстера или его брата графа Владиміра.}

Это очевидно отвѣтъ на предыдущую записочку, которою императрица увѣдомляла Черкасова что почивала спокойно и чувствуетъ себя очень хорошо. Притомъ, вмѣсто того чтобы передать заданный ему вопросъ Димсдалю, Черкасовъ спрашиваетъ когда его прислать вмѣстѣ съ княземъ Г. А. Орловымъ, или его братомъ графомъ В. А. Орловымъ.

Собственноручный отвѣтъ (No V), сдѣланный Екатериною II на этой же самой записочкѣ барона Черкасова:

"Monsieur Dimsdale n'а qu'а monter apresent. Je voudrois lui montrer mes bras, je suis bien fâché de Votre goûte. S'est la colere de Votre femme qui l'а augmenté tachés de faire Votre paix et de Vous bien porter." {Г. Димсдаль можетъ сейчасъ ко мнѣ подняться. Я хотѣла бы показать ему свои руки. Очень сожалѣю о вашей подагрѣ. Сварливость вашей жены ее, вѣроятно, усилила. Постарайтесь помириться и выздоровѣть.}

Этотъ отвѣтъ доказываетъ что Димсдаль имѣлъ квартиру въ самомъ дворцѣ, въ нижнемъ этажѣ, такъ какъ императрица приглашаетъ его подняться, что повторяется и въ записочкѣ No VIII. Намекъ же на сварливость жены и совѣтъ поскорѣе помириться съ нею побуждаютъ думать что Черкасовъ, получившій записочку въ 9 час. утра и немедленно на нее отвѣчавшій, прибылъ въ Царское Село, быть-можетъ, въ сопровожденіи своей супруги или, по крайней мѣрѣ, предъ отъѣздомъ изъ С.-Петербурга имѣлъ съ ней ссору. Во всякомъ случаѣ это наивѣрнѣйшимъ образомъ подтверждаетъ сказанное нами въ III главѣ нашего очерка (біографія барона А. И. Черкасова) что онъ далеко не былъ счастливъ въ брачномъ союзѣ своемъ съ дочерью Бирона, и что она была достойная дочь своего отца. Достойно вниманія что императрица не отвѣчаетъ ни слова объ Орловыхъ, которыхъ Черкасовъ какъ бы навязывалъ, будучи ихъ приверженцемъ, или которые, быть-можетъ, чрезъ него напрашивались. Эта записочка, сперва запечатанная гербовою печатью Черкасова, возвращена ему съ припечатанною возлѣ нея эмблематическою печатью императрицы. Оттиски обѣихъ печатей сохранились въ цѣлости.

2) Придворный журналъ. "Происходило тожъ."

Въ дневникѣ же Димсдаля замѣтки о 23 и 24 октябрѣ соединены вмѣстѣ (см. далѣе).

24го октября, пятница.

1. Записочка No VI, адресованная Екатериною II барону Черкасову, безъ адреса и печати, но съ помѣтой его: le 24 d'oktobre à 8 h. du matin (24го окт. въ 8 ч. утра).

"J'ai bien dormie et beaucoup sué, au démangeaison près je n'ai point d'incomodité, le liras ne me fait pas si mal qu'hier, mais la gorge est de meme. J'estime qui le tout ensemble ne vaut pas la peine qu'on en parle." {Я хорошо спала и имѣла сильную испарину. Кромѣ зуда, меня ничто не безпокоитъ. Боль въ рукѣ не такъ сильна какъ вчера: но гордо въ томъ же положеніи. Полагаю что обо всемъ этомъ вмѣстѣ взятомъ не стоитъ и говорить.}

2) Дневникъ Димсдаля. (23 и 24e окт.) "Почивала хорошо. При общемъ хорошемъ состояніи, жаловалась на боль въ горлѣ. При осмотрѣ 24го числа оказалось что челюстныя желѣзы припухли; на правой сторонѣ языка, на желѣзкѣ, сидѣла оспина; но большая часть боли въ горлѣ, по моему мнѣнію, происходила отъ простуды, что и подтвердила сысканная щель въ обивкѣ изъ дерева сдѣланной по стѣнамъ около постели императрицы. Назначено полосканіе теплымъ морсомъ смородины."

3) Придворный журналъ. "Происходило тожъ."

25го октября, суббота.

1. Записочка No VII, адресованная Екатериною II барону Черкасову, безъ числа, но съ помѣтой что она отправлена въ субботу утромъ.

"J'ai dorinie а deux reprises huit heures, d'un sommeil très profond, et si bien comme je n'ai pas dormie de puis huit jours, il ma semblée que je n avois presque point de chaleur cette nuit, la tete est beaucoup mieux qu'hier, et je ne croi pas recevoir de fievre- aujourd'liuy vue que je me porte trop bien pour devenir malade. А sept heures trois quart Samedi au matin. Faites passer ce billet а Mr Panin" {Я спала дважды, всего 8 часовъ, очень глубокимъ сномъ и такъ спокойно какъ уже не спала цѣлую недѣлю; мнѣ показалось что эту ночь у меня вовсе не было жару; головѣ гораздо легче чѣмъ вчера; не думаю чтобы могла сегодня возобновиться лихорадка, такъ какъ я слишкомъ хорошо себя чувствую чтобы мнѣ можно было заболѣть. Въ 7 3/4 ч. утра, суббота. Передайте эту записочку гну Панину.}.

На оборотѣ сокращенный адресъ: А. I. Черкасову, и эмблематическая печать императрицы. Предшествовавшая суббота была 18го октября, а слѣдующая уже 1го ноября (день отъѣзда императрицы въ С.-Петербургъ). А такъ какъ она съ 18го октября спала плохо, въ эту же ночь (на 25е число) спала лучше чѣмъ во всѣ предшествовавшія, то-есть въ продолженіе цѣлой недѣли, то это и заставило васъ отнести сію записочку именно къ 25му числу, а не къ иной какой-либо субботѣ. Порученіе передать эту записочку графу Н. И. Панину объясняется отчасти тѣмъ что, какъ вице-канцлеръ, онъ долженъ былъ быть поставленъ въ извѣстность о здоровьѣ императрицы, отчасти же и тѣмъ что онъ былъ оберъ-гофмейстеромъ и воспитателемъ цесаревича, которому предположено было также привить оспу, и что потому ходъ болѣзни императрицы Екатерины II имѣлъ для него двоякій интересъ. Замѣтимъ еще что съ 22го октября великій князь былъ боленъ.

2. Дневникъ Димсдаля. "Почивала хорошо. Боль въ горлѣ прошла, созрѣвшія оспины стали темнѣть."

3. Придворный журналь. "Происходило тожъ."

26го октября, воскресенье.

1. Записочка No VIII, адресованная Екатериною II барону Черкасову, безъ адреса а безъ печати, но съ помѣтой что она отправлена въ воскресенье утромъ.

"J'ai dormi avec beaucoup d'inquietude et me suis reveillé au moins touttes les heures une fois, vers le matin cependant les inquietude ont diminué, apresent le visage me brûlent beaucoup et la tete me fait un peu mal. Je prie Monsieur Dimsdale de monter. Dimanche а huit heure du matin" {Я спала очень безпокойно и просыпалась по одному разу въ насъ; однакоже къ утру я нѣсколько успокоилась; теперь лицо у меня сильно горитъ, и голова немного побаливаетъ. Прошу господина Димсдаля подняться ко мнѣ. Воскресенье, въ 8 ч. утра.}

Это единственная записочка которая, какъ далѣе оказывается, сходится съ замѣтками Димсдаля только въ томъ что касается лица. О снѣ Димсдаль пишетъ что въ ночь съ 13го на 14е октября (сутки послѣ привитія и когда еще не было никакихъ важныхъ симптомовъ) онъ былъ порядочный; въ ночь съ 18го на 19е октября (съ субботы на воскресенье) прерывистый (а къ этимъ замѣткамъ очень хорошо подошла записочка No 1, хотя не имѣющая ни числа, ни помѣты); въ ночь же съ 19го на 20е число довольно хорошій (съ чѣмъ вполнѣ сошлась записочка No II, написанная въ понедѣльникъ). Предоставляемъ гг. врачамъ рѣшить: ошиблись ли мы или нѣтъ?

2. Дневникъ Димсдаля. "Почивала весьма хорошо (?). Припухлость подчелюстныхъ желѣзъ едва примѣтна, къ вечеру большая часть оспинъ на лицѣ стала темнѣть цвѣтомъ."

3. Придворный Дсурналъ. "Происходило тожъ."

27го октября, понедѣльникъ.

1. Дневникъ Димсдаля. "Ночь провела очень изрядно. Общее состояніе хорошо; аппетитъ есть, всѣ оспины цвѣтъ свой перемѣнили въ темноватый."

2. Придворный журналъ. "Происходило тожъ."

28го октября, вторникъ.

1. Дневникъ Димсдаля. "Совершенно здорова, приняла полъунціи Глауберовой соли."

2. Придворный журналъ. "Происходило тожъ."

29го октября, среда.

За этотъ день имѣемъ только ту же отмѣтку въ Придворномъ журналѣ.

30го октября, четвергъ.

1) Записочка No IX, адресованная Екатериною II барону Черкасову, съ помѣтой что отправлена es четвергъ утромъ:

"J'ai très bien dormi huit heures а deux reprises, mais l'intervalle n'étoitpas long entre la premiere et la seconde, je suis un peu étourdie, mais cela se passera, ce matin la langue étoit fort chargé de flegme et puis très seche; au reste je me porte très bien,

"Jeudi a sept heures du matin." {Я хорошо спала восемь часовъ, въ два пріема; но промежутокъ между обоими не былъ продолжителенъ; я немного разстроена; во это обойдется; съ утра языкъ былъ очень бѣлъ и сухъ; впрочемъ, я совершенно здорова. Четвергъ, въ 7 час. утра.}

На оборотѣ этой записочки адресъ: А. I. Черкасову и эмблематическая печать.

2) Придворный журналъ: "Выходъ ея величества въ каретахъ для прогуливанія. Обѣдъ во внутреннихъ апартаментахъ. Вечеромъ, въ Янтарной комнатѣ, императрица изволила забавляться въ карты."

З1го октября, пятница.

1) Записочка No X, адресованная Екатериною II барону Черкасову, на четвертушкѣ листа, безъ адреса, безъ печати и безъ обозначенія дня и числа:

"Je suis levée, je me porte bien, Vous pouvés venir quand il Vous plaira." {Я встала; чувствую себя здоровою; можете придти въ какое вамъ угодно время.}

2) Придворный журналъ: "Обѣденное и вечернее кушанье во внутреннихъ комнатахъ".

Оканчивая эти различныя выписки послѣднимъ собственноручнымъ бюллетенемъ великой государыни, {См. въ концѣ этой статьи еще нѣсколько записочекъ Екатерины II къ Черкасову.} мы не можемъ не обратить вниманія читателя на ту твердость духа и отсутствіе мнительности, съ которыми она перенесла послѣдствія довольно рискованной въ ея лѣта операціи.

За симъ обратимся снова къ Придворному журналу, гдѣ читаемъ:

1го ноября, суббота: "Обѣдъ во внутреннихъ комнатахъ. Въ третьемъ часу ея величество изволила слѣдовать въ придворную церковь, въ которой отправленъ былъ молебенъ (о томъ), что ея величество изволила освободиться отъ оспенной болѣзни, причемъ производилась пушечная пальба. Потомъ ея величество соизволила предпріять отсутствіе (уѣхать) въ Санктпетербургъ, куда по прибытіи, соизволила заѣзжать въ церковь Казанскія Богоматери. Въ Зимнемъ дворцѣ, въ сѣняхъ, встрѣчена придворными, а въ Бильярдной его высочествомъ."

2го ноября, воскресенье: "По окончаніи литургіи, началось съ благоговѣніемъ, къ Подателю всѣхъ благъ Господу объ окончающейся (окончившейся) оспенной болѣзни, которую ея величество соизволила имѣть привитіемъ въ Селѣ Царскомъ, съ соборомъ, благодарственное молебствіе, съ колѣнопреклоненіемъ. Потомъ знатныя россійскія обоего пола персоны и господа чужестранные министры въ парадныхъ комнатахъ приносили поздравленіе."

Въ запискѣ Димсдаля о первомъ пребыванія его въ Россіи сказано:

"Въ продолженіе этого времени (до пятаго или шестаго дня) императрица изволила участвовать во всѣхъ увеселеніяхъ съ своею обычною привѣтливостью, не показывая ни малѣйшаго безпокойства по поводу того что было съ ней сдѣлано. Она кушала по-прежнему съ другими, оживляя весь дворъ изяществомъ своей бесѣды."

При этомъ выписки сдѣланныя нами изъ Придворнаго журнала за 30е октября и 1e ноября показываютъ что въ прекрасной, во всѣхъ прочихъ отношеніяхъ, статьѣ г. Любецкаго не вполнѣ вѣрно было сказано что Димсдаль совѣтовалъ Екатеринѣ II не выѣзжать никуда въ то сѣрое и холодное время и продолжать этотъ карантинъ до 21го ноября. Быть-можетъ, совѣтъ этотъ былъ данъ 2го ноября, уже по возвращеніи государыни въ Петербургъ.

Г. Любецкій упоминаетъ о томъ что во время своей болѣзни она продолжала принимать должностныхъ лицъ. Что баронъ Черкасовъ бывалъ у Екатерины II въ это время (хотя о немъ положительно можно сказать что онъ никогда не имѣлъ оспы, ибо когда былъ молодымъ человѣкомъ въ Англіи, то оспопрививаніе тамъ еще не вошло въ общее употребленіе), это несомнѣнно видно изъ записокъ къ нему Екатерины II (NoNo V и X); но тамъ же видно что она 23го октября не согласилась Припять князя и графа Орловыхъ, вѣроятно опасаясь чтобъ они не получили оспу.

Впрочемъ, она писала Вольтеру:

"Je n'ai pas été au lit un seul instant, et j'ai reèu du monde tous les jours." {Я не лежала въ постелѣ ни минуты и ежедневно къ себѣ принимала. (Tome 58, р. 272, парижское изданіе 1822 г., и Жоффре стр. 278.)}

Изъ того же письма узнаемъ, что въ то время какъ Екатерина II была больна въ Царскомъ Селѣ отъ привитія оспы, ей читали нѣкоторыя сочиненія Вольтера. Въ письмѣ этомъ (предъ самою припискою P. S. ) именно сказано:

"J'oubliais, M-r, de vous dire que j'ai augmenté le peu ou point de médecine qu'on donne pendant l'inoculation,-- de trois ou quatre excellents spécifiques, que je recommande à tout homme de bon sens de ne poins négliger en pareille occasion. C'est de se faire lire l'Ecossaise, Candide, l'Ingénu, l'Homme aux quarante écus, et la Princesse de Baby lone. Il n'y a pas moyen après cela de sentir le moindre mal." {Чуть не забыла я вамъ сказать, м. г., что я дополнила то незначительное число лѣкарствъ или отсутствіе оныхъ во время оспенной операціи, тремя или четырьмя превосходными цѣлебными средствами, которыми, въ подобныхъ обстоятельствахъ, и совѣтую воспользоваться всякому человѣку со смысломъ. Они состоятъ въ томъ чтобы слушать чтеніе Шотландки, Кандида, Простодушнаго, Обладателя сорока экю и Принцессы Вавилонской. Слушая ихъ забываешь всякую боль.}

На это письмо Вольтеръ отвѣчалъ Екатеринѣ II 26го февраля 1769 года, изъ Ферве, четверостишіемъ, въ которомъ называлъ ее de tous les préjugés destructrice brillante (блистательною разрушительницею всѣхъ предразсудковъ), и письмомъ, въ которомъ между прочимъ заключается слѣдующее:

"Eh! Madame, quelle leèon V. М. I. donne а nos petits maîtres franèais, à nos sages maîtres de Sorbonne, à nos Esculapes des Ecoles de Médecine!" {"О, государыня, какой урокъ в. и. в. изволили дать нашимъ французскимъ щеголямъ, нашимъ премудрымъ учителямъ Сорбонны и нашимъ эскулапамъ медицинскихъ школъ!" Въ главѣ V этого очерка мы упоминали объ оппозиціи Парижскаго факультета и Сорбонны противъ привитія натуральной оспы.}