ЛЕНОРА.
Ленорѣ снился страшный сонъ --
Проснулася въ испугѣ:
"Гдѣ милый? Что съ нимъ? Живъ ли онъ
"И вѣренъ ли подругѣ?"
Пошолъ въ чужую онъ страну
За Фридерикомъ на войну.
Никто объ нёмъ не слышитъ;
А самъ онъ къ ней не пишетъ.
Съ императрицею король
За что-то раздружилясь --
И кровь лилась, лилась, доколь
Они не помирились.
И оба войска, кончивъ бой,
Съ музыкой, пѣснями, пальбой,
Съ торжественностью ратной
Пустились въ путь обратной.
Идутъ, идутъ -- за строемъ строй:
Пылятъ, гремятъ, сверкаютъ.
Родные, ближніе толпой
Встрѣчать ихъ выбѣгаютъ:
Тамъ обнялъ друга нѣжный другъ,
Тамъ сынъ -- отца, жену -- супругъ.
Всѣмъ радость, а Ленорѣ
Отчаянное горе.
Она обходитъ ратный строй
И друга вызываетъ;
Но вѣсти нѣтъ ей никакой:
Никто объ нёмъ не знаетъ.
Когда же мимо рать прошла --
Она свѣтъ Божій прокляла
И громко зарыдала,
И на землю упала.
Къ Ленорѣ мать бѣжить съ тоской:
"Что такъ тебя волнуетъ?
"Что сдѣлалось, дитя, съ тобой?"
И дочь свою цалуетъ.
-- О, другъ мой, другъ мой, всё прошло!
Мнѣ жизнь не жизнь, а скорбь и зло!
Самъ Богъ врагомъ Ленорѣ...
О, горе мнѣ! о, горе! --
"Прости её, небесный Царь!"
-- Родная, помолися. --
"Онъ благъ! Его руки мы тварь:
"Предъ Нимъ душой смирися."
-- О, другъ мой, другь мой, всё какъ сонъ!
Немилостивъ со мною Онъ:
Предъ Нимъ мой крикъ былъ тщетенъ,
И глухъ и безотвѣтенъ.
"Дитя, отъ жалобъ удержись;
"Смири души тревогу;
"Пречистымъ Таинъ причастись,
"Пожертвуй сердцемъ Богу."
-- О, другъ мой, что во мнѣ кипитъ,
Того и Богъ не усмиритъ!
Ни Тайнами, ни жертвой
Не оживится мертвой. --
-- Но что, когда онъ самъ забылъ
Любви святое слово,
И прежней клятвѣ измѣнилъ,
И связанъ клятвой новой? --
"И ты, я ты объ немъ забудь!
"Не рви тоской напрасно грудь:
"Не стоитъ слёзъ предатель;
"Ему судья -- Создатель."
-- О, другъ мой, друтъ мой, всё прошло!
Пропавшее -- пропало!
Жизнь безотрадную на зло
Мнѣ Провидѣнье дало.
Угасни ты, противный свѣтъ!
Погибни жизнь, гдѣ друга нѣтъ!
Самъ Богъ врагомъ Ленорѣ...
О, горе мнѣ! о, горе! --
"Небесный Царь -- да ей проститъ
"Твоё долготерпѣнье!
"Она не знаетъ, что творитъ:
"Ея душа въ забвеньѣ.
"Дитя, земную скорбь забудь:
"Ведётъ ко благу Божій путь;
"Смиреннымъ -- рай награда;
"Страшись мученій ада."
-- О, другъ мой, что небесный рай,
Что адское мученье?
Съ нимъ вмѣстѣ -- всё небесный рай;
Съ нимъ розно -- всё мученье.
Угасни ты, противный свѣтъ!
Погибни, жизнь, гдѣ друга нѣтъ!
Съ нимъ розно умерла я
И здѣсь и тамъ для рая. --
Такъ дерзко, полная тоской,
Душа въ ней бунтовала:
Творца на судъ она съ собой
Безумно вызывала,
Терзалась, волосы рвала
До той поры, какъ ночь пришла,
И тёмный сводъ надъ нами
Усыпался звѣздами.
И вотъ -- какъ-будто лёгкій скокъ
Коня въ тиши раздался:
Несётся по полю ѣздокъ;
Гремя, къ крыльцу примчался;
Гремя, взбѣжалъ онъ на крыльцо
И двери брякнуло кольцо...
Въ ней жилки задрожали...
Сквозь дверь ей прошептали:
"Скорѣй сойди ко мнѣ, мой свѣтъ!
"Ты ждёшь ли друга, спишь ли?
"Меня забыла ты, иль нѣтъ?
"Смѣёшься ли, грустишь ли?"
-- Ахъ! милый! Богъ тебя принёсъ!
А я? -- отъ горькихъ, горькихъ слёзъ
И свѣтъ въ очахъ затмился.
Ты какъ здѣсь очутился? --
"Сѣдлаемъ въ полночь мы коней...
"Я ѣду издалёка.
"Не медли, другъ -- сойди скорѣй:
"Путь дологъ, мало срока."
-- На что спѣшить, мой милый, намъ?
И вѣтеръ воетъ по кустамъ,
И тьма ночная въ полѣ.
Побудь со мной на волѣ. --
"Что нужды намъ до тьмы ночной!
"Въ кустахъ пусть вѣтеръ воетъ.
"Часы бѣгутъ; конь борзый мой
"Копытомъ землю роетъ:
"Нельзя намъ ждать. Сойди, дружокъ!
"Намъ долгій путь, намъ малый срокъ.
"Не въ пору сонъ и нѣга:
"Сто миль намъ до ночлега."
-- Но какъ же конь твой пролетитъ
Сто миль до утра, милый?
Ты слышишь? -- колоколъ гудить:
Одиннадцать пробило. --
"Но мѣсяцъ всталъ: онъ свѣтитъ намъ;
"Гладка дорога мертвецамъ:
"Мы скачемъ, не боимся;
"До свѣта мы домчимся."
--Но гдѣ же, гдѣ твой уголокъ?
Гдѣ нашъ пріютъ укромный? --
"Далёко онъ... пять-шесть досокъ...
"Прохладный, тихій, тёмный."
-- Есть мѣсто мнѣ? -- "Обоимъ намъ...
"Поѣдемъ -- всё готово тамъ:
"Ждутъ гости въ нашей кельѣ.
"Пора на новоселье!"
Она подумала, сошла
И на кона вспрыгнула,
И друга нѣжно обняла,
И вся къ нему прильнула.
Помчались --конь бѣжитъ, летитъ,
Подъ нимъ земля шумитъ, дрожитъ,
Съ дороги вихри вьются,
Отъ камней искры льются.
И мимо ихъ холмы, кусты,
Поля, лѣса летѣли;
Подъ конскимъ топотомъ мосты
Тряслися и гремѣли.
"Не страшно ль?" -- Мѣсяцъ свѣтитъ намъ!--
"Гладка дорога мертвецамъ!
"Да что же такъ дрожишь ты?"
-- Зачѣмъ о нихъ твердишь ты?
--Но кто тамъ стонетъ? Что за звонъ?
Что ворона взбудило? --
"По мёртвомъ звонъ; надгробный стонъ;
"Голосятъ надъ могилой."
И видѣнъ ходъ: идутъ, поютъ,
На дрогахъ тяжкій гробъ везутъ --
И голосъ погребальной,
Какъ вой совы печальной...
"Заройте гробъ въ полночный часъ:
"Слезамъ теперь не мѣсто.
"За мной: къ себѣ на свадьбу васъ
"Зову съ моей невѣстой!
"За мной, пѣвцы! за мной, пасторъ!
"Пропой намъ многолѣтье, хоръ!
"Намъ дай на обрученье,
"Пасторъ, благословенье!"
И звонъ утихъ, и гробъ пропалъ;
Столпился хоръ проворно
И по дорогѣ побѣжалъ
За ними тѣнью чорной.
И далѣ, далѣ конь летитъ,
Подъ нимъ земля шумитъ, дрожитъ,
Съ дороги вихри вьются,
Отъ камней искры льются.
И сзади, спереди, съ боковъ
Окрестность вся летѣла:
Поля, холмы, ряды кустовъ,
Заборы, домы, села.
"Не страшно ль?" -- Мѣсяцъ свѣтитъ намъ.--
"Гладка дорога мертвецамъ!
"Да что же такъ дрожишь ты?"
-- О мёртвыхъ всё твердишь ты! --
Вотъ у дороги, надъ столбомъ,
Гдѣ висѣльникъ чернѣетъ,
Воздушныхъ рой, свіясь кольцомъ,
Кружится, пляшетѣ, вѣетъ.
"Ко мнѣ, за мной вы, плясуны!
"Вы всѣ на пиръ приглашены!
"Скачу, лечу жениться...
"Ко мнѣ -- повеселиться!"
И лётомъ, лётомъ лёгкій рой
Пустился вслѣдъ за ними,
Шумя, какъ вѣтеръ полевой
Межь листьями сухими.
И далѣ, далѣ конь летитъ,
Подъ нимъ земля шумитъ, дрожитъ,
Съ дороги вихри вьются,
Отъ камней искры льются.
Вдали, вблизи, со всѣхъ сторонъ,
Всё мимо ихъ бѣжало --
И всё какъ тѣнь, и всё какъ сонъ
Мгновенно пропадало.
"Не страшно ль?" -- Мѣсяцъ свѣтятъ намъ.--
"Гладка дорога мертвецамъ!
"Да что же такъ дрожишь ты?"
-- Зачѣмъ о нихъ твердишь ты? --
"Мой конь, мой конь, песокъ бѣжить;
"Я чую, ночь свѣжѣе;
"Мой конь, мой конь, пѣтухъ кричитъ:
"Мой конь, несись быстрѣе!
"Оконченъ путь; исполненъ срокъ;
"Нашъ близко, близко уголокъ;
" "Въ минуту мы у мѣста...
"Пріѣхали, невѣста!"
Къ воротамъ конь во весь опоръ
Примчавшись, сталъ и топнулъ;
Ѣздокъ бичёмъ стегнулъ затворъ --
Затворъ со стукомъ лопнулъ:
Они кладбще видятъ тамъ.
Конь быстро мчится по гробамъ;
Лучи луны сіяютъ,
Кругомъ кресты мелькаютъ.
И что жь, Ленора, что потомъ?
О, страхъ! Въ одно мгновенье
Куслкъ одежды за кускомъ
Слетѣлъ съ него, какъ тлѣнье --
И нѣтъ ужь кожи на костяхъ;
Безглавый черепъ на плечахъ;
Нѣтъ каски, нѣтъ колета:
Она -- въ рукахъ скелета.
Конь прянулъ; пламя изъ ноздрей
Волною побѣжало --
И вдругъ всё пылью передъ ней
Разшиблось и пропало.
И вой, и стонъ на вышинѣ,
И крикъ въ подземной глубинѣ...
Лежить Ленора въ страхѣ
Полмертвая на прахѣ...
И въ блескѣ мѣсячныхъ лучей,
Рука съ рукой, летаетъ,
Віясь надъ ней, толпа тѣней
И такъ ей припѣваегь:
"Терпи, терпи, хоть ноетъ грудь!
Творцу въ бѣдахъ покорна будь!
Твой трупъ сойди въ могилу,
А душу -- Богъ помилуй!"
Перевод: И . Жуковскій
ДОЧЬ ТАУБЕНГЕЙМСКАГО ПАСТОРА.
Въ саду Таубенгейнскаго пастора тѣнь
Блуждаетъ во тьмѣ полуночи,
Трепещетъ и бьётся, какъ голубь въ силкѣ,
И стонетъ душа въ безъисходной тоскѣ,
И плачутъ потухшія очи.
Горить огонёкъ надъ сосѣднимъ прудомъ,
Такъ грустно во мракѣ мерцаетъ.
Есть холмикъ въ саду: ни травинки на нёмъ;
Не мочитъ его ни росой, ни дождёмъ;
Лишь жалобно вѣтеръ вздыхаетъ.
Была Таубенгейнскаго пастора дочь
Чиста, какъ голубка лѣсная,
Была молода и цвѣла красотой --
И въ домъ женихи наѣзжали толпой,
Любовью къ Розеттѣ сгарая.
Готическій замокъ надменно глядѣлъ
Съ холма, отражонный водами,
На домъ, на деревню; на синюю даль
Высокою кровлей, сверкавшей какъ сталь,
И оконъ зеркальныхъ рядами.
Въ нёмъ жилъ молодой Фальвенштейнскій баронъ
Въ довольствѣ, весельѣ, отрадѣ...
Ей нравился замокъ въ сѣдой вышинѣ,
Ей нравился рыцарь на борзомъ конѣ,
Въ охотничьемъ пышномъ нарядѣ...
Онъ шлётъ ей письмо на душистомъ листкѣ,
При нёмъ -- медальончикъ-сердечко
Съ портретомъ своимъ: на лицѣ у него
Глубокая нѣжность, и, кромѣ того,
Алмазное чудо-колечко.
"Пусть ѣздятъ, пусть ходятъ", ей рыцарь писалъ:
"Пускай ихъ частятъ горемыки!
Ты скоро дождёшься счастливаго дня:
Надѣюсь, что будешь достойва меня,
Земель и вассаловъ владыки!
"Хотѣлъ бы два слова тебѣ я сказать,
Но тайно -- чтобъ насъ не видали.
Пришли мнѣ желанный отвѣтъ поскорѣй.
Я въ полночь явлюся -- такъ будь же смѣлѣй
И выкинь изъ сердца печали.
"Сегодня, какъ полночь наступитъ, тебѣ