(О будущем искусстве: музыки, живописи, скульптуры, архитектуры и слова)

Памяти великого праведника и учителя

Николая Федоровича Федорова

благоговейно посвящаю эту книгу,

созданную его мудростью

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я, живший больно и трудно, пишу эту книгу и верю, что придут дни, когда план ее высокий станет делом человека.

Мучимый бессильными призраками, влекшими меня к глубинам обновленной мудрости, потерял я много дней бесплодно и напрасно.

Я исследовал мысль и познавал, и рождал образы как художник, но не познал жизни, не постиг глубины ее -- и работа моя была созиданием мертвых призраков. И знание жизни было -- неверный призрак.

Не познал я жизнь, но потерял ее; в жажде умножить ум и насытить душу познанием, стоящим над жизнью, -- заблуждался в одиночестве.

Мои странствия тяжелы и долги, но я не мог не искать исхода правды.

Книги, писанные искусными художниками, -- я исследовал: стройные плетеницы слов туманили душу и убивали плоть.

Пьянством называл я пустое художество и в омерзении отвратился от пустоцветных слов. -- "Прекрасней, -- сказал я,-- ветер".

Ничтожное искусство, делание призрака, несовершенно мертвые подобия, -- что мне в них.

"Живя в ложном их царстве, -- сказал я себе, -- ты не будешь живым; что тебе, живому, в низкой работе несовершенства?

Ты хочешь, -- сказал я себе, -- видеть живое".

И возвратился я к жизни с простым сердцем.

Но, открыв глаза, увидел, что несовершенна жизнь: холод, болезни, мор, голод, злые ветры и смерть томят живое; увидел я, что мертвы мертвые и не возвращаются.

И вот, в тоске, остался я там, где был, чтобы работать хлеб в несовершенстве.

Взрыхляя землю моими трудами, земля научила меня больше, чем видения поэтов, -- мудрость земли взывает к труду освобождения.

Я бежал одиночества. Это проклятие я победил. "Не ведет оно к добру, -- сказал я себе, -- уныние и мрак и злоба на брата в обособлении".

Я сказал: "Все живое смотрит твоими глазами, и ты не один в мире, а от Отца и с Отцем, но вытесняешь его и хоронишь в могилу с окаменевшим сердцем. Твоими глазами видишь муки и ущербы живого, боль, уродство и слезы. Что за утеха видеть их?

Проклятие, а не утеха".

Тогда разгорячилось мое сердце к правде и труду Воскрешения Мертвых, ибо я знаю, что есть одна правда -- жить; но неправда -- жить, убивая отцов, вытесняя брата и друга, хороня мертвых в могилы.

"Ищи же правды -- Воскрешения мертвых отцов, -- сказал я себе в сострадании к умершим: -- цветы-мудрецы глотают росы неба и пьют сок земли, но ты больший и сила твоего разума не в пределах.

Ищи же путей освободить могилы, пробудить умерших".

Так, готовясь к высокому труду, узнал я спокойствие и ясность и крепость духа.

Но что за радость в одиночестве, и труд одинокий -- без силы -- несовершенен.

И сказал я себе: "Когда будет много нас, когда мы будем все, мы в единстве воли -- Божественный Мастер, и разум познает власть над элементами.

Наше дело -- чистое воссоздавание совершенными искусствами.

Дело искусств -- построить ясные тела Отцов и создать единый дом в живой архитектуре, не знающей глуби потопляющей, верха и низа.

Истинное дело наше -- построить небо".

* * *

Мертвый не знает тепла, разливающегося в цвете жизни, ведущей к любви, зиждущей мир. Но живой несовершенно поднят на высоту любви и падает, умирая.

Не освященные трудом, тяготеют над ним призраки, и прикосновенье к ним -- боль и самоуслаждающееся томление.

Несовершенное переливается из мига в неполное время, и каждый миг смертен, и в каждом миге умираешь ты и возрождаешься снова. Поднимаясь с трудом и мукой, в тебе сияет и животворит тебя надежда на Великий Исход, дающий силу жить и нести тяжесть мира.

Голос слышишь ты неумирающей жизни и носишь в себе завет Истины -- работником ее призываемый быть.

Но оторваться от сна трудно упившемуся пустым созиданием, -- создавая призраки, грезишь ты наяву, как во сне.

Но грезя, созидая сны, не веришь ты их бытию, а прикрываешься от разверстой страшащей тебя бездны.

Опьяняясь пустой грезой, падаешь ты к низменности тобой пройденных ступеней бытия.

Но время наступает прийти силам и отнять тебя от бескровных, немых наваждений сна.

Страдания будят тебя, приближая тебя к себе же, чувство утраты Отца, давшего жизнь, и друга-брата подымает глаза твои вверх, и видишь ты рассеянный свет небесных земель, возгоревших в таинственном замысле, но падающих, как и ты, в смерти.

И мир, упоивший тебя благоуханиями, тяжелит тебя, лишенного Отца и друга-брата, не видящего радости в одиночестве услаждаться непрочной красотой гаснущего мира.

Вдыхая земные дыхания: цветущих яблонь, цветов и трав, омоченных росой, слушая ночные звуки льющейся тишины, -- ты постигаешь час еще стоящего мира Отцов; тьма ночи, сокрывающая землю, тревожит и страшит твою душу.

Но возгорающее утро, нежный свет солнца учит тебя завету неослабной, неустанной работы.

Непрочность света зовет тебя к деятельному труду -- строить небо.

Поедая рассеянную плоть мертвых отцов -- кормишь себя не для сна, рождающего призраки, а питаешь силы для мощного созидания.

* * *

Пусть слушает сердце твое, о чем томится живое, -- о любви и вечности, о полноте их ныне в гаснущем мире.

Созидая призраки полноты любви, не есть ты жив, убегая трудящейся любви -- стать совершенной любовью, себя губишь и падаешь. И разрушается вселенная, ибо далек от себя самого.

Бедный сын двойни небес, о совершенстве грезишь ты живой гармонии, но лишь в одиночестве слабой мысли предвосхищаешь венец, который после потного труда над созиданием вселенной ознаменует тебя.

Но когда отблески ее посещают твое сердце, дивно встревожен ты, темнеют и ширятся твои очи и дух твой охвачен счастьем, но счастье твое близко к скорби, ибо не совершен мир, а в гибели, и разрушается жизнь и тобою созидаемые призраки полноты.

Жизнь земли у половины срока, а ты спишь, опьяненный, тешась игрой сонных наваждений блудящего духа. Противоречивый -- враг уладу, который ни установить, ни принять ты не можешь.

Преходящее и неверное принимаешь за Сущее и спишь тяжелым сном в крови и блевотине.

Но время приходит пробудиться тебе к трезвенной работе, строить трезвой памятью об умерших откровение любви.

Не трудом полученное легко и чуждо, время тебе -- не искать полноты, а строить ее.

Овладеть вселенной -- дело твое -- силой чистых искусств. Дело твое -- построить мир в міре1.

Ищи же путей высокому созиданию объединить небо. В любви к Отцам предотвратишь ты падение мира, близясь к самому себе, равный восставшим Ангелам силой любви.

* * *

Посмотри: закачался лист от ветра -- это живая мудрость; упало налившееся яблоко, и пролетела пчела за медом -- это течет река-жизни, это -- творчество неустанного становления.

На труд же иди и ты, полный разума, Сыно-человек, чтущий Отцов, Тебе дано быть причиной самого себя и тем быть свободным и освобождающим, подобным Начальной Причине -- Отцу Отцов. Тебе дано не в сонном мечтании, а в труде восстановления гибнущей вселенной осознать себя и мир. Помогай же Отцу в работе, ибо ты помощник Его Отцовской воли.

Посмотри, как чудные руки Отца ничего не оставили забытым. Он родил тебя на радость очам своим в любви и для любви, -- не отвращай от Отца Отцов своего лица и люби, ибо без любви нет жизни.

Отвращаясь от завета Его, ты не в силах, безумье и смерть -- твой удел, в блужданьях -- безысходное отчаянье.

Не познав любви, прахом Отцов ты питаешься, и дом твой стоит недостроенным.

Но и в блужданиях окружен ты незримыми заботами, неведомыми слугами, обращающими злое в благо, определиться к жизни.

Ты знаешь завет Отца, Он дал тебе все, что нужно для полноты силы, вернись в Дом к делу Его, полюби жизнь и трудись, лелея память об умерших Отцах, трудись над Воскрешением, и Отец Отцов возьмет тебя на плечи и понесет тебя, ибо Он -- совершенная любовь.

Завет Его в тебе, тобою -- Сыном, Отец твой ходил по земле так, как ты ходишь, был тобой, чтобы научить тебя свободе. Он был ты и Отцом твоим, научая ходить тебя, как любящий Отец учит ходить Сына, чтобы спасти его от смерти. Падая и вновь подымаясь, Он указал тебе путь, дал образ тебе, жил твоей жизнью и многому научил тебя, и уши твои слышали слова Его.

Разве не совершенна мысль -- тобою же искупить тебя. Сыну раскрыл Он величественный замысел Свой и взрастил тебя, ты возрос от Него и мудр делами Его.

И если ты раньше был подверженным смерти по неразумию, то после слов Завета -- по нерадению, как ленивый раб, вытесняющий Отцов, убивающий живое, чтобы есть неверный хлеб.

Встряхнись же от онемения, оставь созидание призраков несовершенными искусствами.

Ты полон сил -- хлебами -- плотью умерших Отцов, поедая же тела их, помни Мертвых, чающих Воскрешения твоей любовью, и борись со смертью.

Ты внесешь гармонию и обессмертишь живое.

Не ослепленными призраками и борьбой, -- глазами закона посмотри на гибнущий мир от твоего бездействия и слушай правду голоса мира.

Кормися же, исполняя завет.

ГИБЕЛЬ МИРА. ХАОС

В мире животном ум является в виде

хитрости, кротость и доброта в виде

глупости, а энергия в виде жестокости.

Н. Ф. Федоров 2

Невоплощенными гаснут планы Красоты -- совокупного единства, нераскровенные в обновленных созвездиях-землях.

В разъединенности, вращаясь и движась по косному закону тяготения, уплотняясь и охлаждаясь, падают небесные миры-земли.

Рассеивается звездный свет, разрушается небо.

Не стоят небесные земли вечно, слышишь, как движутся они, вызывая еле внимаемый рост трав, цветов и всяческих растений, -- подымая прах умерших и строя тела животных,-- насекомых и человека.

Слышишь, как замирают с каждым ударом сердца лишенных полноорганности существ: человеко-сына, коров и всяческих животных и пресмыкающихся гадов и краткоживущих насекомых.

Слушай тишину. Не стояние мира услышишь ты, ибо он несо-вершен и неполон, -- а взаимопожирание, угасание в непрочном рождении.

Слушай в тишине непобежденной ночи, какие голоса томят тебя -- голоса раздора и отчаяния, обреченного смерти.

Распятый в тишине ночи, видишь стройное движение в разладе, Слово знаешь умирающим.

Гремят перекатами грома в неразрешенной грозе вселенной, и разливающийся ливнями свет гаснет, и гаснут призрачные лики живых.

Медленно погасает возгоревший свет жизни, как тающее облако -- движение вселенной.

Чрево жены рождает непрочное в муках и боли; на чудно распещренных крыльях подымается живое в слабом торжестве над смертью, но смерть подточает мудрое строение тела, лишает голоса и движения его, -- распыляет и рассеивает.

Чудно разукрашенный мир видишь непрочным.

И радуга, обнимающая небо, гаснет.

Стремительный полет птиц убывает, не достигая голоса любви.

Улыбку ребенка, дрожащий блеск и нежность утренней заря встречает мысленно человек с грустью мысли о преданности смерти. Поглощается образ Отца и любимого друга-брата, печатью лежащие в человеке.

Греет человек холодеющую плоть убывающим солнцем, грезя призраками на земле -- могиле Отцов.

Не пробуждаемый к торжеству, засыпает он, лишая жизнь силы, и в полусне, слабым сердцем, изумляется гибели красоты и блага, не окаменевшим сердцем дивится гибели живого, сопротивляясь смерти.

В коротком дне, обольщаясь радужными отблесками жизне-держащего солнечного замысла, человек бессилен раскрыть свет -- запечатлен в круге рождений и смертей, восстановления убывающего косного вещества.

Омраченное царство, содрогающуюся во тьме ночь видит он в раздробленных и погасающих звездах-землях, -- умирание вселенной, мыслимой быть вечной и [полной] несказанной, неизъяснимой жизни.

* * *

Все, что открывает себя в героизме, солнечном свете, любви, отваге и блаженстве, что светит в порыве благорастворенных воздухов, фиалке, доверчивом взгляде кроткого лика зверя и всего живого, -- погасающий свет Духа, ибо человек далек от себя.

В глубине своей ищет он прекраснейшего закона вечности, но, ища в отвлечении, находит сон, и в сне, разъединенностью от Отца и брата, предается смерти.

Бояся потерять высокую жизнь, теряет ее, теряя слепой мир, -- находит высокую жизнь свою в отрешении, и бессильна разрушающая Родство.

Близится к любви человек, но не может перевалить волну ее, и она падает, чтобы собираться вновь мелкими струями, -- ибо Жизнь ищет Жизни и избегает падения и смерти.

Оскудевая духом, мир человеку -- море, в котором купаясь, он тонет, но сопротивляясь текучей среде, непрестанно борясь с ней, она несет его как своего победителя, не дающего себя втянуть в слепое течение.

И солнцу, в лучах которого греется человек, играя вытесняющими друг-друга представлениями, близит смерть он, узаконяя тьму вечной ночи.

Под покровом тьмы созидает человек подобных себе, -- рождаются, и первая секунда бытия -- начало умирания.

Убийство, голод, мор, истощающаяся земля и оскудевающие реки, редеющие леса, в которых боятся вить гнезда птицы, -- угасание вселенной.

Во взаимной, слепой вражде, подчиненный бессмыслием закону космической войны-грозы, человек, живя смертью других, убивает землю, но прежде земли -- себя.

Умирают звезды -- небесные земли, как умирают листья осенью, никнут народы и царства, слагающиеся из бесчисленных смертей; рассыпаются скалы в песок, и разрушаются цветы, сонно подъявшие прах Отцов.

В мире косных законов царит слепая и жестокая сила, чуждая внутреннему закону Сыно-Человека. Взаимопожиранием уничтожает она живое, сильная слабостью человека, подчинив его слепой вражде. Сильное вытесняет слабое, споря за неверную крепость тела под гаснущим солнцем, но жалок сильный перед смертью, равнодушно пожирающей правого и неправого, мудрого и жестокого, зверя и насекомого.

Страшася мрака, утешается человек призраками, но, грезя наяву, впадает в сон, в яви забывает ускользающие видения, уносимые смертным временем.

* * *

Человек горящий мир гасит в бездействии.

Мертвый невоскрешенным живет в человеке, с живым дремлет он, отчужденный от Совершенства неполнотой любви.

Мертвыми Отцами сытость человека, и, пресыщаемый, как зверь, не избирает он наилучшее -- славу бессмертную.

Истинно Павел сказал: "То, что ненавидит, делает раб неразумной силы, и то, что хочет, -- не делает. Доброе, которого хочет, не делает, а злое, которого не хочет,-- делает"3. Неразумный, разрушая родство, убивает, и закон ему, не восставшему -- желая доброго, сеять зло.

Во внутренности слышит закон удовольствия добра, но в членах человека -- закон зла, противоборствующий живому и закону ума человека, делающий его пленником закона рабов.

Человек носит имя, как живой, но не мертв он и не жив, и имя его -- пустое притязание.

Подверженный слепому круговороту -- держава его -- бесконечность рождений пустых обликов.

В неполном бытии, ограниченном временем, напрасно притязает он на высшее место в иерархии живых образов, скованных рабством.

Не больше их человек -- восстание незавершенное и гибнущее -- пустая форма не исполненного Завета.

Душу человек питает горькими плодами, услаждаясь отблесками плана восстания, тело питает кровью Отцов, и, силясь удержать убывающие сны, ловит пустые образы.

Не насыщается он миром, не изменяя закон рабов, в жадности силится погасить небо.

Раб нужды человек, заботы, бедности и бессильного труда, уничтожаемого временем.

Туга пригнетает его леденеющую душу, забывчив он, как слабый.

Алкая пожрать небеса, рассыпается в прах человек, подверженный, как раб, косному закону падения тел.

Заглушая многоцветный сад, сухая смоква -- человек, созревшая прежде времени, которую кто уничтожает.

Трудно постигает человек, что и любовь в несовершенном мире -- смерть.

Властный раскрыть небо, собрать и просветлить небеса, опьянен, как зверь, он бессмыслием борьбы, узаконяя дикий закон.

Но горе человеку -- ярость смерти нема.

Звери пожирают зверей, и сын убивает сынов, моря поглощают покойников.

И жизнь ныне -- утомление, болезнь и уродство.

Скрипучими колесами, украшенными цветами весны, давит тебя смерть, уничтожая твое восстание к утверждению неба.

-----

Пожирает трупы человек, но они -- его же плоть.

Не ты ли был козой и птицей, ослом и волом и рыбой и пожирал рыб и побеги трав? Но трава была ты, и неисчислимые сердца разрывал не ты ли, себя ущербляя?

Ты был птицей и ловил мотыльков на холодной от ночи плоти цветов.

Львом бросался на ягненка, а он, еще не зная мира и обманываясь, был готов к игре с тобой и прыгал к тебе в неразумной радости, и погибал, познав зло в брате-себе.

Волком ты рвал тело собак, но ягненок pi собака были -- ты. Так умерщвлял ты себя, узаконяя зло мира.

Живущий в доли человек разбивает и пожирает сердца духов, но дикий голод усиляется.

Ищет новых сил он, чтобы жить, и живет, ища силы, осуждение себе пьет и ест человек, борясь с живым, чтобы жить.

Куда ни обращает взор человек, -- ограничено пространством и временем знание его, всюду смерть мира видит он, но, сознавая болью распадение мира, делами в хаосе он раб, косно вращающий колесо жизни.

Но, просыпаясь смертью близких к действительности, видит закон, которому предан мир, несогласный с сердцем.

И не тебе ли он слышен в томительных ночах ожидания смерти?

* * *

Не есть ныне человек ни в духе, ни в любви, тешится он пустым обличьем, и раздвоенность удел его.

Не может весь он прилепиться к миру, ибо мир непрочен в рождении и умирании.

Лишь радужными отблесками замысла о Свете горит он, зиждимый его излучениями в холодной ночи.

В возрождающемся свете ставит человек вехи пройденного пути блужданий и поисков исхода, знаки мысли, невыразимой словом, влагает он в форму, свидетельствующую о неугасимом, но извращенном разуме, забывшем дело Завета.

Косноязычен язык блуждающей мысли, путаясь плетеницами слов, ищет он удержи туманных представлений.

Бреднями слабых строит сеть себе, -- застился блестящим покровом призрака разум.

С увядшим венком красивого убранства, сделанным на вершине горы, шатается от вина, сбивается с пути. Пьянством обезумевший, в видении ошибается, в суждении спотыкается.

Слабым духом чертит он призрачный образ падающего мира, принимая его за держащийся вечно, забывает о плане его и любуется лишь подобиями призрачной глубины величия и ясности. Косной убитой плотью строит человек неподвижный дом" -- подобие паренья и выси совершенной архитектуры, -- но не жизнь.

И вот, бедствие и разрушенье, зной, холод, бури и ливни и засухи -- от противоборства слепой силы. Вселенская война разрушает домохозяйство человека.

Так, живой и не живой, вечно обновляясь, мир и человек в непрочном бытии, падающем ежемгновенно, мір не знает мира.

Но расколотому, раздробленному, бездейственному духу лишь вечность перехода доступна, и одна лишь реальность -- ненасыщаемых стремлений.

ХАОС -- РАБОТА ЧЕЛОВЕКА

Дух человека, силясь распространить строение дома своего, овеществляется убийством и разрушением форм живого, разрыванием облика подъема плоти мертвых отцов.

По косному закону тяготения созидает человек свой дом и вещи и мертвую ткань -- подобие живых органов тела.

Возмещая падение, ущербы разрушающейся жизни в войне всех против всего, -- мертвое вещество берет человек в работу свою, камень или металл, и придает ему вид жизни, живого органа или же подобие целого организма.

Поднявшиеся в живом образе растения -- мертвый прах Отцов -- или в теле животном -- человек умерщвляет, разрывает тела их, обрабатывает кожу или же кости и придает им вид жизни.

Утешение человеку, не пришедшему в разум, -- созидание подобий. Несовершенное искусство -- работа его, зиждущаяся на умерщвлении.

Промышленностью называет человек убийство (а не действительное воссоздание), производя ткани -- подобия покровов и органов тела живого существа.

Скованный в рабстве порочным кругом, и в труде своем повторяет человек слепой закон круговращения траты и обновления неустойчивого бытия.

Возмещая несовершенно мертвыми подобиями траты жизни в войне, невольно раб вызывает вновь ее и поддерживает ее лихие царства хаоса и всеобщего рабства.

Пугающую безысходность дурного, но необходимого труда человек прикрывает обаянием рождений.

Но созидание мертвых отношений давит его, несовершенные вещи, им созидаемые, обличаются властью повелевать рабам -- ничтожествам -- ленивцам, прикрывающим свою наготу.

Косную материю обрабатывает человек, переливая силы ее из сосуда в бесчувственную форму, -- строя несовершенное восстание.

Так созидает человек подспорье временного его домохозяйства.

Восстав от хаоса, став человеком, несовершенно сын пришел в разум. Стремясь строить подъем к нетленному, извратил труд в войне.

Став на ноги, убийца человек, устрашающий братьев, самец, привлекающий жен, чтобы излить непрочную жизнь.

Счастье человеку хаоса -- наслаждение. Взял он жену себе, как раба, в косный дом свой и оградил его от подобных себе.

Дом его -- крепость, устрашающая извне, внутри же -- ложе и украшения ложа, привлекающее жену и охраняющее подспорьями рожденное и непрочное рождение.

Надеждой на продление жизни в своих сынах человек подчиняет своего брата в рабство созиданием вещей, увеличивающих обаяние полового влечения.

Собираясь в города на пир брачущихся женихов и невест, строит человек магазин вещей (несовершенных подобий организмов и кожи) -- склады прихотей, прикрывающих обнаженность тленной плоти.

Жене, ищущей красочней оперить себя для похоти, рабов -- подчинил человек, -- селян, ушедших в голоде из сел (охраняющих кладбища отцов).

Создал он фабрики и заводы (темницы созидающих подобия и опоры несовершенной жизни).

Фабрике и заводу, служащих жениху и невесте, подчинил человек знание, поставив его как раба промышленности.

Армии слепых воинов-рабов охраняют рынки, спрашивающие покровы холодеющему и опоры падающему телу. В беспрерывных скрытых и явных войнах убивает человек человека из-за свободного созидания подобий и за рынки беспрепятственного их сбыта, несущие рабство и всеобщее закрепощение. Новой ли войной ищет он предотвратить невыносимые явные войны, разрушающие страны, и конкуренцию -- войну скрытую?

И вот как выражение хаоса непрочного нынешнего состояния жизни человек строит Всеземной Магазин -- Всемирную Выставку. Не что иное она, как изображение жены, магазин и крепость, вооруженная всем для раздора и закрепощения.

Мертвыми покровами -- одеждой вынуждаем человек покрываться, ибо его томят зной и холод. Избегая смерти, одевается человек в мертвые тела -- подобия живой ткани тела. В похоти расцвечает их, чтобы привлечь жену, а к жене -- бесперого самца, ибо таков закон самости в низшей породе и в человеке, несовершенно поднявшемся над нею.

Но фабриками и заводами, уничтожающими леса, истощающими лежащую в земле солнечную силу, иссушающими реки, изменяется ход метеорического процесса (правильного хода распределения влаги), и вызывает ими и городами человек голод и бедствия и болезни и угнетение раздором -- конкуренцией.

Промышленностью, производством, силясь возместить разрушающуюся жизнь в войне стихий, -- вызывает ее человек в немысленной силе.

Подчиняя все большее число селян в рабы (созидающие в домах подобий искусственные тела), увеличивает человек фабрики и заводы, "широкое же производство требует новых орудий, новых истребительнейших веществ для завоевания новых рынков и новых рабов для домов тлена".

Так ширится позорное царство рабов, и господин в нем -- раб рабов и слепого случая войны и конкуренции рынков.

Как зверь в косной природе -- государство -- жестокое чудовище, жаждущее борьбы; им охраняется изобретение новых органов нападения и защиты в войне всех против всего живого.

Повторяет оно слепую вражду и взаимопожирание зверя зверем.

В армии соединяются для борьбы человек с человеком-братом, но и брат в хаосе брату враг, ибо всякая несовершенная жизнь отнимает у человека ограниченные запасы пищи -- прах Мертвых Отцов.

В армии соединяется человек для защиты не праха Отцов -- отечества, а недр земных, таящих: золото, серебро и каменный уголь, и на них стоящие фабрики и заводы.

Чудовищные машины -- безликие мертвые организмы -- построил человек, собирающие подобия тел, убивая живые тела, и, как символ непрочного созидания -- посреди двора фабрики тлена -- высится труба-фаллус.

И мертвые организмы построил человек, подобия фаллусов -- орудия, митральезы, пулеметы, ружья, извергающие не семя жизни, а подобия семени -- пули, разрушающие лики братьев человека, разрушающие человека.

Беспрерывный брачный пир, непрочное рождение от несовершенства защищает человек (ибо рождает человек в несовершенстве полноты, передает в следующий временный ряд жизнь незавершенную).

Жениху и невесте служим мы ежемгновенно, пиру брака, косным законам, подверженные слепым случаям мировой вражды.

Поедая мертвый прах отцов, губим себя, и зверей, и вселенную.

МЫШЛЕНИЕ (ХАОС)

Философия -- отвлеченное искание причин -- отцов.

Н. Ф. Федоров 4

Мысль человека раздроблена; то, что в человеке, и то, что вне его, знает он не слитым воедино, а разъединенным, но должным быть в Единстве {Учение о разъединении понятий на субъект и объект,- на трансцендентное и имманентное человеческому познанию.}, но, восставая призрачно, падает в каждом миге -- изнемогающая мысль.

Одну реальность -- передвижение из мига в миг, -- знает человек, но не все {Учение о Всеединстве.} в себе признают ее.

Ускользает от человека совершенное познание, и не может, ограниченный временем и пространством, осознать он полного бытия.

Падает изнеможенная в отвлечении мысль, не завершающаяся быть.

Не оплотненная, непрочна мысль и ограничена кругом временного существования.

Глубоки в хаосе противоречия {Антиномия Канта.} отвлеченной мысли. Состояние мысли человека подобно внешним силам, находящимся в войне, рабственной в круге самопожираний (различия школ рационализма, эмпиризма, спиритуализма и материализма).

В многообразном, несущемся с шумом потоке жизни, в глубокой расколотости духа на субъект и объект, но в бездеятельности жаждая блага, человек соединяет их в отвлечении, в призраке и иллюзии (учение о субстанции).

Отдаваясь себе, человек превращает себя в смертный призрак, но и отрекаясь от себя, разрушает жизнь он и отвергает бессмертие.

"Ища объекта, в котором дух его удовлетворился и успокоился бы от раздвоенности своей между сознаваемым торжеством над силой смерти и зависимостью от нее, человек доходит до объекта лишь призрачно, а не действительно" {Н. Ф. Федоров о Тюбингенской школе (левые гегельянцы)5.}.

И вот, смерть, не побежденная действием, уничтожает и мысль и человека.

"Разум без воли безжалостно созерцает разрушение, чувство без разума (знания) -- бесплодная жалость к умершему (погибшему), воля без чувства -- злая воля, а без разума -- она слепа и бессильна"6.

Душа человека единства, отвращаясь от зла дурных рождений, жмется она сама к себе, отвергая наличное бытие, -- строит призрачный дом. Погружаясь в мистическое чувство, силящееся мыслесозидаемому дому дать вечность, -- напряженностью и экстатичностью, ложной верой в непрочное.

Ложным созиданием мир не избавляется в бездеятельности от болезни и смерти.

Опьяненный бред, бессильное прозрение подчиняется тому косному закону падения, от которого бежит душа живущего в сонном мечтании человека.

Одиночный экстаз прозрачного слияния со всем живым полон противоречий неразрешенного чувства {Отсюда развивается скептицизм.

"То, что называлось трансцендентальной аналитикой, к<а>к и трансцендентальная диалектика, нуждаются в имманентной синтетике". Н. Ф<едоров>7.}.

Как зверь, гонимый страхом смерти, человек в страхе закрывает внутренние очи, строя надбытие.

Но отвлеченный путь души человека к самой себе, чрез неразумно отринутый мир, не побеждает уродства и смерти, и великая напряженность, самообман, истощающий силы души в одиночестве, бессильной против неразумной силы, несущей гибель миру.

В незавершенном, несовершенном ряде времени падает умерший сын к праху отцов, не дав мертвым отцам жизни, не родив воссозиданием чистым отцов.

Так узаконяется несовершенство и рождающее время, ибо плоть отцов не воскрешена, но мертва и служит пищей сыно-человеку, забывшему отцов.

Неразрешимые (в бездействии) антиномии разума, угнетенностъ пространством и временем ограничивает не пробудившегося от вакхического сна сыно-человека.

Ползанием он как зверь, и ему доступна вечность: перехода, смены, неполноты и несовершенства. Но иная вечность и не подлежит человеку, извратившему искусства, не определясь к утверждению неба.

* * *

Никто не знает, кто он другой, как не сын отца, сына отцов, сынов праотцев. И куда он идет, если не к жизни, победить смерть и собрать и просветлить раздробленный мир, И зачем он несет тяжелую ношу смертной жизни, в которой туга и скорбь говорят о тщете опьяненности призраком полноты жизни.

Кто он, если не носит в себе великий план обновления мира и победы над болезнью, уродством, злобой и разрушением небесных земель. Кто он, если не готовит победы: упразднения жара и холода, косного закона тяготения, падения тел и совершения в торжественном дне Воскрешения мертвых отцов, утверждая не знающую печали бессмертную совершенную любовь.

ВОССТАНИЕ

От силы, которая связывает все существа,

освобождается человек, преодолевающий

самого себя.

Н. Ф. Федоров

Конечная цель жизни существ разумных в том,

чтобы быть начальной причиной самого себя

и тем уподобиться Первоначальной причине8.

Н. Ф. Федоров

Тело твое от звезд. В бесконечности ярко горевшая звезда сорвалась с косного пути к манящей звезде, в любовном пути рассыпалась огненными семенами и понесла его, лелея, к совершенству, но гибель звезд -- раздор вселенной, умирание мира, стал быть -- ты.

Познавая раздор, услышал закон слабости, и не зверь ты. Обездоленный силой, взял орудие строить опоры, поднялся и стал человеком, противопоставляя восстание свое косному неразумному хаосу, гибнущему миру в розни и вражде.

И вот, слава твоя не в сравнении с силой зверей, а в исполнении плана разума -- действием. Восстав от царства раздора слепых сил, знаешь лучшую славу строительства не косного {И звери строят непросветленное домохозяйство.}, утверждая пути преображения небесных земель и всей вселенной.

В зверином царстве борьбы миротворчество человека обозначилось его слабостью и беззащитностью. Принуждаемый жизнью в раздоре соединяться в братство, в воинство для обороны и борьбы против угнетающих сил, познал нерушимость в единении и связи и узнал спасение в единстве. Так сложился разум человека, закон внутренний мира в міре, противный царству умерщвления и угнетения. Осознав зло -- смерть, поднял лицо к жилищу умерших -- небу -- встал на ноги.

Восстав на ноги, осмотрел все, что над человеком и вокруг него, и увидел небо отделенным от земли и падение гибнущего мира, умирание звездных земель и отцов человека.

Так восстанием на ноги положил человек начало живым искусствам -- дела перестроения тела своего и вселенной.

Познавая смерть отцов, поднялся на ноги человек, и возросло чело его -- алтарь воскрешающих муз -- музей отцам; отодвинув к затылку органы похоти -- забвения отцов.

Разум человека построился в сознании раздора и смерти, -- орган связи и воспоминания, план собирания умирающего и умершего и восстановления его. В борьбе и распаде человек, слабый в зверином царстве, познал необходимость соединять: так создалась мысль человека, т<ак> к<ак> сохранение связи-единения -- в подлинности, в разуме -- есть память. В подлинности -- разрыв, смерть, в мысли будет -- забвение, то же, что в мысли человека -- воспоминание, в подлинности будет -- воскрешение. Так, разум есть -- знание причин-отцов, истинная связь, родство живого.

Первой мыслью (связью) человека был отец -- Солнце. Начало мысли человека и начало храма его -- родословная. Крепость рода, все силы звал человек держать в единящем духе -- во имя отца.

Сын, хороня его в поглощающей земле, мысленно воскрешал его и возносил на небо -- жилище умерших. Звездное небо, небесные земли назвал сын человека отечеством, не примиряясь со смертью, уничтожающей жизнь.

В оплакивании ушедшей жизни, в плаче по умершим отцам, о раздоре гибнущего мира -- начало искусства человека (проявившееся восстанием на ноги, а потому первым актом строения своего).

Плача, движением рук в печали, тактом ног -- выражал отчаяние о гибели, -- строил ритмы. Дерево и металл под руками человека зарыдали (начало музыки). Плача словесно, хороня отца в землю, мысленно подымал его на небо (начало поэзии). Над могилами отцов, охраняя прах его, натягивал покров, кожу, мысленное звездное небо рисовал на плате -- небесном своде, и в нем -- образы умерших отцов (начало живописи, т. е. плана).

Всякое дело человека, всякое строительство и созидания, возводимые им, -- не совершенны доныне.

Жилища его с кровом -- подобие земли и неба, вещи и одежда -- подобия живого организма, частей его или подобие покровов тела. Всякое созидание его -- несовершенное воскрешение, -- подъем в материальном и ныне как бы проба сил ребенка, готовящегося к подлинному созиданию. Не что иное дело его, как только самоустроение для будущего совершенного искусства.

Человек создал сельское хозяйство, вынуждаемый слабостью искать пищу без борьбы. В наготе и лишениях познал он разрушающую силу грозы и бури, холод и стужу, самодеятельностью ища [зачеркнуто: возместить ущербы] жизни, создал ремесла, объединяясь в роды, положил начало обществу -- селу.

И отвратился человек духом от борьбы, пожирания живым живого. Слабый силами, сострадание познал высшим благом, умиротворение увидел в братстве и лад в Единстве, в собирании.

Услышал в себе высокий закон и зверя любить, как самого себя, носителям зла, смерти и разрушения -- дать освобождение.

* * *

Всех преодолел в себе человек: лисиц с их коварством, леопардов и львов с их неразумной отвагой убийства, зайцев с их робостью и птиц с чистой, но непросветленной песнью.

Бури и грозы несут человеку страдание и смерть, но их вызывает человек и носит в себе, совмещая преодоленное несовершенно.

Дух человека, как дух ангелов -- восстание.

Призрачна свобода человека, замкнут он и умирает в непреодоленном круговращении траты и обновления вещества, вытесняя живым живого.

Посмотри, собирает солнце светом своим распыленную плоть в ясные образы. И в лете собирают белки запасы орехов на зиму, жнец -- хлеб, пчелы -- мед из опыления цветов, и разумный сын собирает и хлеб и образы отцов, готовясь ко дню восстания мертвых.

Энергия, не распределенная в движении воздухов, в появлении жарких цветов, в распадении рек и скованности льда.

В грозе и буре вселенная: разъяренная, открывает себя в ранах, в видимой смерти отцов -- падает.

Небо в слабеющих звездах пророчит тебе близким голосом о кончине. Завет его слышишь: сблизить с мировой силой разум твой, единством воли и знания восстановить тьмы тем жившего, но поглощенного.

Солнечный замысел учит держать свет, но лучший свет возблистает, созданный трудом человека в разверстой вечности.

Кто видит свет гармонии, кто не утомляется работой над созиданием света, вдохновен духом, близкий к откровению тела человека в свете.

Работай же над воссозданием мира в братстве; у света пьют, набирая силы, художники грядущего искусства строения небесного рая, святые, мудрецы и дети. В этом источнике вся их энергия; все, оттуда взятое, возвращается к свету.

Истинный работник познает действие стихий, их соединение, брак и победы, ища в разуме дать им язык свободы.

Бесконечное значение в труде человека.

СОБИРАНИЕ (СОЗДАНИЕ ХРАМА)

Твое от Твоих, Тебе приносяще, о всех и за вся.

Евхаристия

Восстанием на ноги -- создался человек -- слабая победа над гибелью мира (падением его, земным давлением, косным законом тяготения), и образовался первый мыслитель и первый художник.

Человек есть выражение живого соединения искусств -- в архитектуре. Голова его -- образ живого соединения искусств -- рождающее слово {Совокупность искусств в их неразделенности.}. Чело человека -- орган разума, алтарь отцам, Воскрешающий музей -- соединение. А очи -- ведение, а уши -- слышащие гармонию и разъединенность. Уста, поглощающие отцов, созидают не плотское слово -- завершение искусств.

Плача в себе-храме об умерших отцах, вне себя строит человек -- храм восстановления умерших -- недвижное подобие своего существа {Таким образом создался храм, образ существа-сына, воскрешающего отца.}, -- образ дела воскрешения мертвых.

Объединяясь человек с человеком для борьбы с силой смертной и ее непросветленными носителями, сын познал религию действия, связь, видя спасение от гибели в единстве.

Строя единство, осозналось человеком братство родов.

В разумном братском союзе сынов и кладбища стали общими, соединились могилы и созданные сынами подобия воскрешенных отцов -- надгробные памятники.

И совместно оплакивая разрушенную смертью связь с отцами, сыны в образах, представляемых подобиями умерших, мысленно воскрешали их во имя всеобщего спасения.

Отпевая умерших, храм обрел голос -- музыку оживляющую (подобие будущей музыки, оживляющей прах умерших), воображая отцов и праотцев сосуществующими (икона), мысленно возносил отцов (иконостас) в звездное отечество, строя план победы над косной силой смерти совокупностью живых искусств.

Так создал разум таинство Евхаристии, план Исхода -- воскрешения мертвых отцов, служащих в прахе кормом человека, завершая строение храма образа своего.

Как собирание в единство видит человек ныне красоту и силу и следует завету их в собирании чистом.

Но видит, что красота ныне не полна и сияет лишь проблесками грядущего единства всех во всем.

Истинно, храм -- план единства, школа его делания, хранитель образов отцов (образов собирания в будущем) {Каждый образ: созвездия и цветка, и коня, и человека, и птицы, и жука -- проблеск совершенства.}, учитель воскрешающего музея, истинный театр героя-воскресителя.

Единый учитель разуму, ибо разум -- знание причин -- Отцов, ибо разума природа -- есть воскрешение и связывание разъединенного.

Истинный план: собирания искусств, их таинственного значения.

Истинный план: преодоления времени и пространства, упразднения закона тяготения и падения тел вселенной. План преображения мира и освобождения от смерти.

* * *

Но не в действительности, а в мысли храм ныне преодолевает время и пространство; не жива и ограничена его архитектура и в ней заключенные иллюзорные искусства (проявляемые в косном материале -- искусственно создаваемой среде).

Храм -- лишь подобие будущей действительности, созданной живыми искусствами.

"С художественной стороны храм есть изображение кажущегося мироздания; верхнего неба и земли {Н. Ф. Федоров. Птоломеевское миропредставление, верящее, что есть верх и низ, небо и земля, что человек поставлен в центре вселенной9.}, изображение не земли, только отдающей своих мертвецов, но и неба, населяемого воскрешенными поколениями"10 -- в подобии, а не в действительности. В действительности {Коперниканское миропредставление, знающее, что есть лишь небесные земли, что нет верха и низа.} -- храм представляется образом -- школой действию внехрамовой Евхаристии.

"С технической же стороны храм представляет приложение земной механики, которая сводится к удержанию тел от падения". Архитектура земная храма и человека есть противодействие падению, поднятие, поддержание, некоторое торжество над падением тел, давая им опоры, строясь на законе тяготения.

Не жив храм совершенно, но и не мертв, есть и не есть, ограниченный временем и пространством, -- разрушается косной силой. Подобие величественности вселенной, -- он ниже ее, но выше вселенной по смыслу.

"Смысл его в том, что он -- проект вселенной, в которой оживлено все то, что в действительности умерщвлено, и где все оживленное стало сознанием и управлением существа, бывшего слепым".

ИСХОД

Или вы думаете -- нет иного пути к

бессмертию, как только через могилы.

Филарет

В вопросе об отношении разумных

существ к неразумной, бесчувственной

природе человек, или сын человеческий,

все даровое должен заменить трудовым.

Он должен быть работником, а не рабом

и не господином, [он] воссозидатель,

а не Творец и не Создатель.

[Н. Ф. Федоров]

Мы знаем то, что сами же творим.