ДНЕВНИК П. И. ЧЕЛИЩЕВА

издан под наблюдением Л. Н. МАЙКОВА.

С.-ПЕТЕРБУРГ.

1886.

Издаваемый ныне дневник путешествия по северной России в 1791 году составляет большую, переплетенную в корешок, рукопись листового формата, писанную на 368 листах рукою писца, но с многочисленными и обширными дополнениями и приписками другой руки, без сомнения -- автора. Рукопись украшена несколькими рисунками, чертежами и картами, из коих одни деланы от руки чернилом, а другие представляют как бы пробные оттиски с гравированных досок, приготовленных для печати. Рукопись эта принадлежит графу Сергию Дмитриевичу Шереметеву, который приобрел ее в Москве, в 1883 году.

Имя и фамилия автора дневника не указаны в его заглавии, но усматриваются из самого сочинения (стр. 73, 123, 125 и 238): это был отставной секунд-майор Петр Челищев. В литературе нашей есть несколько сведений об этом лице, которые и приводим здесь 1) [1) Сведения эти заимствованы из следующих источников: 1) Сборник Русского Исторического Общества, т. X: Бумаги императрицы Екатерины II, хранящиеся в государственном архиве. С.-Пб. 1872. Стр. 112, 114, 118, 119, 125, 130, 131.--2) Гр. Гр. Ал. Милорадович. Материалы для истории пажеского Его Императорского Величества корпуса. Киев. 1876. Стр. 135.--3) Архив князя Воронцова. Книга XIII. М. 1879. Стр.200.--4) М. И. Сухомлинов. А. Н. Радищев, автор "Путешествия из Петербурга в Москву". С.-Пб. 1883. Стр. 29 и 39.-- 5) В. И. Саитов. Петербургский некрополь. М. 1883. Стр.143. --6) М. П. Сухомлинов. История Российской Академии. Выпуск VII. С.-Пб. 1885. Стр. 399--415, 636--637].

Петр Иванович Челищев родился 14-го августа 1745 года. Он происходил из дворян Смоленской губернии и был сын воронежского гарнизонного секунд-майора. 1-го января 1762 года он был принят в пажеский корпус и пробыл в этом заведении четыре с небольшим года. В то же время обучался там и Ал. Н. Радищев, известный впоследствии автор "Путешествия из Петербурга в Москву", книги, возбудившей крайнее неудовольствие императрицы Екатерины П. Основанный в 1759 году, пажеский корпус в первое время своего существования успел переменить нескольких начальников, так называемых гофмейстеров: с января 1762 года им управлял временно француз Моранбер, а в апреле того же года его заместил немец Ротштейн. Под гофмейстерством сего последнего Челищев и находился во всю бытность свою в корпусе. Порядок воспитания и обучения в этом заведении был установлен при самом его открытии первым пажеским гофмейстером бароном Чуди, но не далее как в 1765 году потребовалось уже составлять новый класс для обучения пажей, что и было возложено на известного Г.-Фр. Миллера. Как по первоначальному учреждению барона Чуди, так и по плану Миллера, предполагалось не только давать пажам элементарное гуманное образование, но и обучать их военным и юридическим наукам, чтобы приготовить из них людей, годных как к военной, так и к гражданской службе. На сколько достигались в действительности эти широкие цели, по крайней мере, в первой половине 1760-х годов, можно судить потому, что и лучше из пажей того времени, принадлежавшие к одному с Челищевым выпуску, оказались малосведущими даже в немецком языке.

В начале 1766 года императрица Екатерина пожелала отправить нескольких воспитанников пажеского корпуса за границу для изучения наук в Лейпцигском университете. В числе выбранных двенадцати юношей находились и Челищев с Радищевым. Для надзора за молодыми людьми назначен был особый гофмейстер, майор Бокум, а в качестве духовника при них находился иеромонах Павел. Бокум оказался грубым и корыстолюбивым человеком: он не только не умел стать в добрые отношения к молодым людям, но и всячески притеснял их и доводил почти до отчаяния. Нарушение Бокумом данной ему инструкции (собственноручно написанной императрицею) доходило до крайних пределов. Об успехах русских студентов в науках он ничего не доносил в Петербург и только жаловался на их дурное поведение. Молодые люди в свою очередь жаловались на него, но в течение нескольких лет положение их не становилось от того лучше. Только в 1769 году объявлено было русским студентам благоволение императрицы за их прилежание и успехи. Из относящихся к тому же году сведений видно, что молодые люди должны были слушать в университете лекции философии, истории, математики, физики и юридических наук.

Челищев пробыл в Лейпциг до половины 1770 года: в этом году, 25-го мая, состоялось именное повеление Бокуму отправить обратно в Россию Челищева и его товарища князя Трубецкого, выдав им на проезд по сто червонцев. Вызванные прибыли в Петербург в исходе 1770 года, совершив с немалою опасностью осеннее плавание по Балтийскому морю, и объяснениями своими разоблачили поступки Бокума с порученными ему молодыми людьми.

Пребывание в Лейпцигском университете доставило Челищеву возможность приобрести хорошее образование. В числе профессоров, которых он мог слушать там, было несколько пользовавшихся большою известностью, в том числе Геллерт, преподававший словесные науки, и Эрнест Платнер, читавший философию и физиологию. Платнер в своем преподавании старался сближать отвлеченную науку с насущными потребностями жизни, затрагивал социальные вопросы, подвергал критике существующие законы и общественные порядки, указывал вопиющую неправду в отношениях между бедными и богатыми, сытыми и голодными и т. п. Влияние Платнера на Челищева не подлежит сомнению и доказывается многими страницами его путевого дневника.

О службе Челищева по возвращении в Россию ничего почти не известно. Во всяком случае, видного служебного положения он не успел приобрести и в 1790 году был только секунд-майором в отставке. Когда, в июле этого года, поднялась тревога по поводу изданного Радищевым "Путешествия из Петербурга в Москву", императрица возымела подозрение, что Челищев принимал участие в сочинении и печатании этой книги. Очевидно, что Челищев был на дурном счету при дворе. Впрочем, подозрение это оказалось несправедливым, и Челищев не подвергся никакому преследованию.

В мае 1791 года Челищев предпринял путешествие по северным областям России, при чем проехал в направлении с юго-запада на северо-восток Олонецкую губернию, посетил средние части губернии Архангельской, западные уезды Вологодской губернии и восточные -- Новгородской; в декабре 1791 года он уже возвратился в Петербург. Путешествие это было совершено Челищевым на свой счет; странствовал он один, в сопровождении лишь нескольких своих слуг. Главным, по видимому, побуждением, которое руководило Челищевым, была любознательность; быть может, также и то, что, как человек, искренно религиозный, он желал поклониться многочисленным святыням Русского севера. Самые разнообразные предметы привлекали внимание его во время странствования, начиная от памятников благочестия и древности до мелких подробностей народного быта и состава чиновников в посещенных им городах; но в особенности занимало его все, что касается народного благосостояния: Челищев с живым сочувствием относится к бодрому и трудолюбивому населению Русского севера, обстоятельно описывает разнообразные его промыслы и нередко высказывает горькое сожаление о том небрежении к народным нуждам, которое обнаруживают правительственные лица и представители духовного сословия, обязанные пещись о развитии нравственных и материальных сил народа. Злоупотребления иностранцев в торговле и притеснения с их стороны русским промышленникам вызывают горячее его негодование. Весьма замечательны обильные статистические данные, сообщаемые Челищевым; по всей вероятности, они получены им от местных чиновников. Довольно много встречается у него и сведений исторических; автор почерпал их, как из устных рассказов, так и из письменных источников, которые не упускал случаев разыскивать и просматривать в разных местах; некоторые промахи в исторических его показаниях легко объясняются отсутствием в его руках общих пособий для справок. При всей своей набожности, Челищев является, однако, человеком своего века в отношении к предметам религиозным: он строго осуждает суеверие народа, а в расколе видит только "густой туман лжеверия". Во всяком случае, путевые записки Челищева представляют чрезвычайно богатый материал для изучения народной жизни Русского севера в конце прошлого века и, вместе с тем, свидетельствуют, что автор их был человек светлого ума, дельного образования и благородного, независимого образа мыслей.

В числе предметов, на которые Челищев обратил внимание во время своего путешествия, был народный язык и его местные особенности. Он собрал некоторое количество северно-русских провинциализмов и, видя в этих народных выражениях доказательство богатства Русского языка, богатства, которое не признавалось иностранцами, да и русским людям школьного образования было мало известно, - он задумал сообщить запас своих лингвистических наблюдений Российской академии. В 1793 году он представил академии записку по этому предмету, которая до сих пор хранилась в архиве и лишь в прошлом году обнародована академиком М. И. Сухомлиновым. Записка эта служит естественным дополнением к путевому дневнику Челищева и потому помещается здесь, вслед за его журналом.

Челищев имел, по-видимому, намерение издать свои путевые записки в свет. Об этом можно догадываться потому, что некоторые изображения, предназначенные служить к ним приложением, как пример, портрет Ломоносова и карта окрестностей его родины, уже награвированы и присоединены к рукописи в виде печатный оттисков. Быть может, и дополнения, сделанные в рукописи почерком самого автора, а не писца, принадлежат также к числу приготовленных работ к изданию; по содержанию своему дополнения эти такого рода, что они не могли бы явиться в печати в царствование Екатерины пли Павла; поэтому можно предполагать, что издание дневника было затеяно уже в начале царствования императора Александра, когда, как известно, печать получила значительные облегчения. Как бы то ни было, путевые записки Челищева до сих пор не появлялись в свет. Единственный литературный труд ею, известный в печати есть русский перевод немецких стихов драматической кантаты "FeIiza, Mutter der Volker", появившейся в Петербурге в 1793 году; слова подлинника сочинял какой-то Vogd, а музыку -- F. W. Hessler.

Челищев умер 25-го сентября 1811 года и похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры, где свойственник его Ег. Андр. Кушелев поставил ему памятник.

В настоящем издании путевой дневник Челищева напечатан во всей полноте, без всяких пропусков и изменений, с исправлением лишь правописания, но и в сем последнем сохранены некоторые особенности, свидетельствующие о выговоре писца, который, быть может, был уроженцем Малороссии. Приписки и дополнения, сделанные в рукописи рукою самого Челищева, внесены в текст, причем заключены в прямые скобки [ ]. Воспроизведены также все изображения, приложенные к рукописи дневника; два из них: портрет М. В. Ломоносова и памятник, поставленный ему Челищевым на месте его рождения, воспроизведены посредством гелиогравюры в экспедиции заготовления государственных бумаг, a прочие исполнены литографским способом в картографическом заведении А. А. Ильина. Должно заметить, что гравюры, приложенные к дневнику Челищева, известны только в единственных старых оттисках, вклеенных в подлинную рукопись.

Настоящее издание исполнено по желанию члена-учредителя Императорского Общества любителей древней письменности графа С. Дм. Шереметева.

Л. Майков.

ОГЛАВЛЕНИЕ.

Подробный журнал путешествия моего.

От Санкт-Петербурга до Шлюшенбурга

От Шлюшина до Новой Ладоги

От Новой Ладоги до Александр-Свирского монастыря

От Свирского монастыря до истока реки Свири из озера Онега

От истока реки Свири, озером Онегом до пристани Пигматки

От пристани Пигматки до Воицкого золотого рудника

Описание Воицкого золотого рудника

От Воиц золотого рудника до истока Выг-реки в Белое море и приморской деревни Сорокиной

Белым морем от приморской деревни Сорокиной до Соловецкого монастыря

Описание Соловецкого монастыря и его принадлежностей

Белым же морем от Соловецкого монастыря до приморского города Онега

Описание уездного приморского и портового города Онега

От города Онега Белым же морем до города Архангельска

Описание губернского и приморского города Архангельска

От города губернского Архангельска Северною рекою Двиною до уездного города Холмогор

Описание Архангелогородской губернии уездного города Холмогор

От уездного города Холмогор до начала Шенкурского узда рекою ж Двиною

От начала Шенкурского уезда рекою ж Двиною до уездного Вологодского наместничества Велико-Устюжской области города Красноборска

Описание Велико-Устюжской области Вологодского наместничества уездного города Красноборска

От уездного города Красноборска до областного города Великого Устюга

Описание областного города Великого Устюга

Рекою Сухоною от областного города Великого Устюга до уездного города Тотьмы

Описание Вологодского наместничества Велико-Устюгской области уездного города Тотьмы

Описание водяного хода от города Тотьмы до Санкт-Петербурга по объявлению жителей и по нашему примечанию

Сухим путем от уездного города Тотьмы до Вологды, губернского города

Описание губернского города Вологды

От губернского города Вологды до уездного Новгородского наместничества города Кириллова и того ж названия монастыря

Описание Новгородской епархии первоклассного Белоезерского Кириллова монастыря и уездного Новгородского наместничества города Кириллова

От монастыря и города Кириллова до уездного города Белозерска

Описание уездного города Белозерска Новгородского наместничества

От города Белозерска до Новоезерского Кириллова монастыря и описание оного

Описание Большого Тихвинского монастыря и уездного города Тихвина

От Тихвинского монастыря и города до Санкт-Петербурга

Приложение

Послание в Российскую академию

Указатели

Указатель личных имен

Указатель местных названий

Указатель предметов

Список местных слов

Рисунки и чертежи

Крест Петра Великого у пристани Соловецкого монастыря

Орудия для боя китов: 1) храп; 2) спица

Крест Петра Великого на берегу Унской губы

План крепости Петра Великого в 18 верстах от Архангельска

Адмиральская шлюпка (два изображения)

Крест в память Петра Великого, поставленный П. И. Челищевым в Холмогорах

Карта родины М. В. Ломоносова

Портрет М. В. Ломоносова

Памятник, поставленный П. И. Челищевым на месте рождения М. В. Ломоносова

Памятник М. В. Ломоносову в Александро-Невском монастыре

ПОДРОБНЫЙ ЖУРНАЛ ПУТЕШЕСТВИЯ МОЕГО.

1791.

1-я часть. От Санкт-Петербурга до Шлюшенбурга.

27 V

Во вторник, в 5-м часу по полудни, с квартеры выехал я с господином подполковником Михаилом Николаевичем Аксаковым (который меня провожал за Невский монастырь до реки Невы) и, остановясь в Невском монастыре, слушал вечерню и молебен; потом, наняв на пристани Черной речки до города Шлюшенбурга того города жителя мещанина Алексея Иванова Горячего и сына его Петра лодку за пять рублей пятьдесят копеек и в 8-м часу простившись с господином Аксаковым, при совершенно тихой и благорастворенной погоде, с людьми своими пятьми человеками, поехал рекою Невою. Проехавши шесть верст и фарфоровые заводы, в 11 часов пристал к своим четырем баркам, пришедшим ко мне с годовою провизиею; тут я, напившись чаю и отужинавши, ночевал.

28-го числа, в среду, в 3 часа по полуночи, поехал от тех своих барок и, проехавши 14 верст, для отдыха гребцам и обеда людьми остановился в 8 часов у тони или рыбачьей пристани Гришиной (за оную тоню рыбаки платят в казну в год полторы тысячи рублей). Напившись здесь чаю и отобедавши, поехали в 10-м часу.

В 1-м часу по полудни, от Гришиной тони отъехавши шесть верст, пристали к харчевне корчмы, и я, близ оной отобедавши, поехал во 2-м часу. А в 8 часов по полудни ж переехавши от той харчевни двадцать верст, для ужина пристали к харчевне Пескам и, близ оной поужинавши, отвалили в 9 часов. Проехавши от нее 14, а от Санкт-Петербурга всего 60 верст, 29-го числа в 1-м часу по полуночи, в четверток приехал в город Шлюшенбург.

В оном городе городничий Федор Гаврилович Панфилов; при канале артиллерийский майор Иван Матвеевич Муравьев и капитан Христофор Яковлевич Герман: у них нет привычки помогать против им данного предписания проезжающим, а еще менее прочитывать инструкцию их должностей, и для того самая достоверная сделана у них привычка отвечать молчанием на справедливые просьбы просящих проезжающих, а потом при них же пойти в гости к тем, на которых просят, дабы не только оставить без удовольствия, но даже досадить и обидеть; и за сим-то благорасположением не много им время остается думать о починке и о порядке канала. Здесь я, отслушав утреню, литургию и молебен в соборе и отобедавши в квартере, за наймом почтовой лодки пробыл до двенадцатого часу.

2-я часть. От Шлюшина до Новой Ладоги.

29 V

А в 12-м часу на нанятой с прочими седоками не по указной по 52 1/2 коп., а вольною ценою по 60 коп. с человека, почтовой лодке, поехал из Шлюшенбурга Ладожским каналом.

Проехавши до первой станции Назии 22 версты, в три часа по полудни для перемены лошади остановились и пробыли с четверть часа. В слободе сей станции на речке, пропущенной в шлюзы чрез канал Назийской, есть казенных четыре пильных анбара, в которых пилят тес и брусья господина гоф-маклера Андрея Борисовича Фока.

От оной станции поехали в четвертом часу; проехавши ж от оной станции 22 версты, в 11 часов пристали ко второй станции Кобана для перемены лошадей, где, я напившись чаю и отужинавши, я и люди поехали в 1-м часу по полуночи. В оной станции деревянная церковь Николаю Чудотворцу.

От оной станции проехавши 31 версту, в 8-м часу по полуночи пристали ко последней Сумской станции, где переменя лошадь, поехали в 9-м часу. Здесь в правой стороне делают новую каменную шлюзу, а чтоб осушить то место, вытягивают воду машинною трубою 22 человека; к оному шлюзу для наполнения водою подходит 2 или 3 озера. Версту от сей станции Дубенская слобода, в ней каменная церковь Николаю Чудотворцу.

30-го числа, в пятницу, проехавши отсель 29 верст, а от Шлюшина всего каналом 104 версты, в город Ладогу приехали в 4-м часу по полудни.

3-я часть. От Новой Ладоги до Александр-Свирского монастыря.

30 V

Взявши в Ладожского господина городничего Никиты Петушина на шесть почтовых лошадей подорожную до города Олонца и переложа в две кибитки свой экипаж, а отужинавши в трактире, где мы были приставши, поехали сухим путем в 10-м часу по полудни. На выезде из города переезжали на паромах реку Волхов, которая шириною от ста до полуторых сот сажень.

Проехавши десять верст, в 12 часов переезжали на плоту реку Сязь, которая шириною до осмидесяти сажен. На другой стороне сей реки по течению ее на левой стороне дворцовое село Сязь; в нем две церкви, одна каменная -- Сретению Господню, строена от подаяния доброхотных дателей, другая деревянная -- Алексею Человеку Божию, построена царевичем Алексеем Петровичем.

31-го числа, в субботу, отъехавши от Ладоги 30 верст, в два часа по полуночи для перемены лошадей остановился в первой станции Шахмы. Из оной, напившись чаю и перепрягши лошадей, въехал в три часа.

От оной станции отъехавши три версты, в погосте Воронове во время утрени остановились, где дослушав утреню и заставную раннюю обедню, и потом поехали в 5 часов по полуночи ж. В оном погосте деревянная старая церковь -- Введению во храм Богородицы и Николаю Чудотворцу. В сей церкви украшение весьма бедное, и священники, коих здесь имеется два, живут очень бедно.

Проехавши от оного погоста 24, а от Шахмовской станции 27, а всего от Ладоги сухим путем 57 верст, подъезжаючи ко второй от Ладоги Якшинской станции, переезжали речку Козопашу, впадающую в реку Пашу; во оном устье погост Спасской Рожественской, в нем две каменных церкви: 1-я -- Рождеству Христову, Преображению Господню и Илии Пророку; 2-я -- Николаю Чудотворцу. Побывши я в сих церквах, во означенную деревню Якшину, в коей есть почтовая станция, в судах переезжали реку Пашу, которая шириною до полуторых сот сажен, а в деревню приехал в 11-м часу. Здесь отобедавши, нанял я до пристани Александр-Свирского монастыря за четыре рубли лодку и гребцов, а в час по полудни поехали вниз по течению воды рекою Пашею; проехавши ж ею до впадения ее в реку Свирь от деревни Якшиной десять верст, ехали вверх или против течения рекою Свирью.

В десяти ж верстах от Якшина на реках Сермаксы и вниз Свири строят крестьяне купеческие корабли; а на Паше и Свири ж деревни Гнилкиной у крестьян главное происходит строение галиотов, ценою, кроме железа и снастей, до трех сот рублей. Работа изрядно чиста, только груба.

Проехавши рекою Свирью 15 верст по течению воды, в правой стороне виден был погост Борок, в нем 3 церкви: 1-я, каменная -- Сретению Господню, 2-я, деревянная -- Николаю Чудотворцу, 3-я, деревянная ж -- за ветхостью стоит без службы; в прежние времена здесь был Сретениевский мужеской монастырь. Во весь сей день и ночь от самой деревни Якшиной до пристани был сильный ветр и дождь, который всех нас перемочил, ибо судно наше было без палубы.

Проехавши от деревни Якшиной реками Пашею и Свирью 55 верст, июня 1-го числа, в воскресенье, в Святые Живоначальные Троицы, во 2-м часу по полуночи приехали к Александровской пристани.

Здесь саженях в 80 от речки, впадающей в реку Свирь, Рудны (в которую из Свири входят для пристани и отправки в Соловки с богомольцами небольшие суда), прежде бывшая _Александро-Свирского монастыря, а ныне экономическая деревня Пристань; в ней живет один крестьянин; у него во время моего приезду много было разного звания народу, поелику все едущие Свирью в Соловки богомольцы, иные дни за три Троицы, а другие на кануне, а некоторые и в самый праздник останавливаются здесь и, отслушавши в Троицын день в Свирском монастыре литургию, приходят опять сюда и отъезжают в судах, которые их здесь дожидаются. Я в избе сего крестьянина обогревшись напился чаю и переоделся, потом наняв до Свирского монастыря на шесть верст в простой крестьянской телеге за 80 коп. пару лошадей, поехал отсель в начале 5-го часа. Езда от оной деревни к монастырю боровым и часто гористым местом.

Всего проехавши я от города Новой Ладоги сухим путем 63, водами 55, и того 118 верст, в Троицкой и Александр Свирской монастыри в 6 часов приехали, и квартера мне была отведена в Троицком монастыре.

Оные монастыри расстоянием один от другого саженях в полуторах стах, положение свое имеют при двух озерах -- Святом и Рощинском, а неподалеку от них еще есть три озера -- Долгое, Какуссное и Середнее; сквозь оныя озера протекают речки Середняя, Какуссная и Брынская; отсель есть реками и Немою, и Магилевою в город Олонец водяная коммуникация. Во оных монастырях каменных церквей, в Троицком: 1-я собор Святые Троицы, в нем предел апостолам, Петру и Павлу; 2-я -- Покрову Божией Матери; 3-я -- Усекновению честныя главы Иоанна Предтечи; 4-я -- Иоанну Дамаскину. Оный монастырь строен при жизни преподобного Александр Свирского. Во 2-м Александр-Свирском монастыре один собор Преображению Господню, придел Александр Свирскому, в коем препочивают его мощи; еще в особом притворе придел Захарии и Елисаветы, где зимою бывает служба. Сей монастырь построен по обретении Александр Свирского мощей, на самом том месте, где он был погребен. В обоих сих монастырях все внутри строение (кроме архиерейских палат) каменное. Здесь архимандрит Парфений, четыре иеромонаха, один белый священник, иеродьякон один, да два чтятся к пострижению, штатных служителей шестнадцать человек. Архимандрит получает из казны годового штатного жалованья 300 рублей, иеромонахи, иеродьякон и белые священник и дьякон по 13, монахи по 9, два пономаря по 10 р.; сверх же сего, они делят по себе сборную от богомольцев за разные службы кружку, с которой в год простому иеромонаху достается от 25 до 40 р., и некоторую часть выделяют грамотным штатным служителям.

Живущие в слободе сих монастырей и в прочих около лежащих деревнях крестьяне пропитание имеют от хлебопашества (которое у них за умалением удобной к хлебопашеству земли и за частыми неурожаями мало), и в рассуждении довольных на мшаринах и малых болотах сенокосных мест от скотоводства, зимою и летом, по исправлении нужных домашних работ, извозничают, а из больших семей отходят в Санкт-Петербург и в имеющиеся по Свири фабрики и заводы в разные работы, а отчасти и рыбною ловлею промышляют, а больше никакого промыслу и ремества не имеют; и большая часть живут очень бедно.

Здесь в Троицком монастыре была, лет с тридцать, славная епархиальная консистория и семинария, которая теперь в городе Архангельске, и жили архиреи; но тому как все оное отсель переведено в город Архангельск минуло три года. Во оных монастырях пробыл с первого по третье число июня.

4-я часть. От Свирского монастыря до истока реки Свири из озера Онега.

3 VI

А 3-го числа, во вторник, в 4-м часу по полудни, выехал из оных монастырей, вместе с тамошним архимандритом Парфением, на его и на данных от господина Олонецкого исправника Тихона Ивановича Быкова обывательских лошадях, под провожданием нарочито им оставленного для меня канцеляриста Егора Васильева.

Отъехавши от монастыря, лежащего к городу Ладьину Полю большою дорогою пять верст, от дороги в четырех верстах виден был погоста Хондыши, в нем две деревянных церкви, 1-я -- Сретению Господню, 2-я -- Михаилу Архангелу, в коих отправляет службу один приходский священник.

По переезде от монастыря шестнадцати верст на плоту, с большими из бревен сделанными веслами, переезжали реку Свирь. Проехавши от перевозу три, а от монастыря девятнадцать верст, в город Ладьино-Поле приехали в восьмом часу.

Во оном вновь строящемся городе одна деревянная церковь во имя святых апостол Петра и Павла. Оная церковь построена была первым Российским императором Петром Великим; но как она за древностию к отправлению службы не способна, то на самом же том месте точно такая ж и с таковым же внутри и снаружи украшением недавно построена новая.

Здесь Петром Великим для строения на берегу реки Свири военных кораблей, фрегатов и прочих судов, [основано] адмиралтейство и доки, в котором и теперь строят всякие военные суда, кроме кораблей. Купечество и мещанство сего города для продажи не только иностранных, но даже и самых простых московских товаров, кроме мелочного, железного и медного, никаких не имеют; да и то очень мало; а которые купцы изрядный имеют капитал, те производят торг в Санкт-Петербурге и Петрозаводске, а мещане на выгонной городовой земле имеют хлебопашество и нанимаются в разные работы и сидельцы.

Отсель, побыв в церкви, по зову здешнего господина исправника Андрее Федоровича Мордвинова в 9-м часу, вместе с Свирским архимандритом, поехал в состоящее от города в шести верстах господина Ивана Демьяновича Белича село Речки. Во оный день, как до города, так и до села, ехал все боровым и часто гористым местом, сначала небольшою дождевою, а к вечеру благополучною погодою, а в село Речки приехал в десять часов, где нашел Олонецкого наместничества уголовной палаты советника Марка Сидоровича Киселева, уголовных дел стряпчего Ивана Григорьевича Купреенова, Олонецкого егарского баталиона подпоручика Василия Афонасьевича Губкова, с коими пробыл здесь до полден другого дня то есть, среды четвертого числа. Во оном селе на Безымянной речке, впадающей в Свирь, санкт-петербургского купца Майданова пильный завод или мельница; в ней три анбара, каждый же анбар в сутки распиливает шестьдесят бревен, который тес вниз по реке Свири отправляют на больших судах в Санкт-Петербург.

Того ж четвертого числа, в среду, в час по полудни, наперед из оного села отправил экипаж и четыре человека людей в данной от Ладьинопольского исправника Андрея Федоровича Мордвинова лодки, в которую переложа, экипаж ехали, а не тою речкою, от пильных мельниц до впадения ее в реку Свирь три версты, а потом поднялись вверх рекою Свирью. Проехавши Свирью две версты от села Речек сухим путем, в трех верстах на левом берегу реки в виду было две церкви деревянных, расстоянием одна от другой с пол версты; 1-я, старая -- Рождеству Христову, назад тому лет с двадцать за бывшею в ней дракою покровавлением крестьянина от исправления службы запрещена, а вместо ее выстроена другая -- Михаилу Архангелу, и назван погост Перхинской. От села Речек проехавши двадцать верст, в 10-м часу пристали Олонецкого уезда к деревне Середних Мандрогов, в которой должно им брать другое судно и гребцов, но крестьяне, будто за неприисканием судна, ночным временем не повезли. А 5-го числа, в чертверток; по утру часу в 6-м, для провозу моего экипажа и людей крестьяне наняли до деревни Усланки ехавшую туда с мукою сойму. Переехавши от Мандрогов пятнадцать верст, к деревне Усланки пристали в седьмом часу. А я из показанного села Речек вместе с архимандритом и со всеми бывшими там вышеписанными господами того ж 4-го числа в 6 часов по полудни поехал сухим путем в деревню Важни к надзирателю над Свирью средней части Александр Алексеевичу Козляинову.

Отъехавши от села Речек с версту, возле часовни все мы остановились, и Александр-Свирской архимандрит Парфений, распрощавшись со мной, отсель поехал обратно в свой монастырь, а мы своим трактом; но, не доехавши до деревни Важни десяти верст, в 1-м часу по полуночи остановились для ужины в деревне Поречьи. Здесь поужинавши, немного отдохнули, а 5-го числа в четверток, в пять часов утра, поехали, а к Александр Алексеевичу в деревню Важни приехали в 8-м часу. У него, напившись чаю и откушавши, все ехавшие со мною господа и он, Козляинов, поехали показать мне пильные и железные заводы, до которых вниз по реке Свири пять верст. В 7-м часу пристали к деревне Усланки (в коей экипаж и люди меня дожидали). Во оной деревне на впадающей в Свирь речке Усланке в самом ее устье пильный завод санкт-петербургского аглицкого купца Тимофее Тимофеевича Рекса; в нем три пильных анбара, а четвертый в недавне сгорел; в каждом анбаре по два станка, в них безперерывно день и ночь водою пилят тес; в сутки в одном анбаре распиливается от 70 до 80 бревен; сей тес, совсем очистивши, отправляют в июле до августа месяца к нему, Рексу, в Санкт-Петербург, на сделанных здесь галиотах, а от него уже в Англию, отколь и получает немалую сумму денег, а также и в России желающим продает. На оной же речке от пильного заводу в полверсты его ж господина Рекса, железный завод; в нем три работающих водою анбара; при оном заводе железной руды нет, а производят новое железо из самых худых негодных никому железных обломков (которые сюда привозят из Санкт-Петербурга целыми галиотами), кои сплавливают в горну большими кусками и вытягивают самое хорошее новое железо большими и малыми штангами, и перерезывают оныя на мелкие прутья, и из этого же железа черное и белое делают листье и жесть, а также и самую чистую сталь, превосходящую аглицкую, ибо, как и данною мне пробою доказано, оная в преломленных частях гораздо мельче показываете состав, нежели аглицкой; равно же сему, делают и разные большие инструменты. В сем заводе всех оных железных дел главный мастер Француз Франц Иванович Ретрувей. По приезде сюда стал я с прочими приехавшими со мной господами у главного над обоими сими заводами от господина Рекса прикащика Андрея Юрьевича Балзера санкт-петербургского ж аглицкого купца, который принял нас весьма ласково и угощал того ж часа, когда приехали, в сделанной возле желязнаго заводу на высокой горке беседке, с пушечною, продолжавшеюся с перерывками более часа, пальбою. У него за рассматриванием заводов до полден другого дни.

А 6-го числа, в пятницу, после обеда Андрей Юрьевичу дал мне до озера Онега или Вознесенской пристани свою лодку, на которой сделана была на скорую руку палуба; но за случившеюся сильною с большим громом, молниею и дождем грозою, во ожидании, по коль перестанет, принужден был остановиться. В 10-м часу гроза поутихла, остал маленький дождик, и, я, нанявши гребцов и лоцмана с заплатою им каждому по три копейки на версту, поехал вместе с Александр Алексеевичем Козляиновым до деревни Важни, где он жительство имеет, a прочие господа, разом же со мною отвалив от берегу, поехали вниз рекою Свирью к городу Ладьину-Полю. В 12 часов, отъехавши от Усланки пять верст, пристали к деревне Важни, стоящей против устья реки Важни, где она впадает в Свирь, в которой он, Козляинов, жительство имеет. Отсель взявши других гребцов, поехал во 2-м часу по полуночи.

В субботу, 7-го числа, проехавши от Важни двенадцать верст, для перемены гребцов пристали к деревне Подпорожью, где в лодке напившись чаю, поехал в 8-м часу. В одиннадцать часов пристал к погосту Хавронскому, до которого от Подпорожья десять верст. Во оном погосте старая деревянная церковь рождеству Иоанна Предтечи, в коей отслужив молебен, ходил смотреть вновь старанием тамошнего священника от мирского подаяния построенную Рождеству Христову деревянную ж церковь, коя еще не священа, а приготовлялись святить в прошедшем июне месяце 23-го числа. Во оном погосте взял других гребцов и лоцмана за ту же цену; отобедавши поехал по полудни в первом часу. От погоста проехавши пять верст, в три часа для перемены же гребцов привалили к деревне Мятосови и в том же часу из выехали. Проехавши от деревни Мятосовой 12 верст, для перемены же гребцов остановились по полудни в шестом часу возле погоста Пильма. Во оном погосте деревянная церковь Преображению Господню и Варламию Хутынскому. Здесь на впадающей в Свирь речке Пильме, в самом устье два пильных анбара или мельницы олонецкого купца Патапа Терентьева Свисникова; в анбарах по два станка, один анбар распиливает в день от 60 до 65 бревен, и тес отправляют на больших барках в Санкт-Петербург и Олонец. Из оного погоста поехали в седьмом часу. Отсель проехав три версты, пристал к погосту Платяшну. Во оном погосте деревянная церковь Стретению Господню и Николаю Чудотворцу (строена при царе Алексее Михайловиче, чему по сей год минуло 140 лет). Здесь отслужив молебен и с тамошним священником напившись чаю и поужинавши, поехали в 10-м часу. Во оный день от Хавронского до сего погоста, то- есть, одиннадцать часов продолжался дождь, только без грому и молнии.

Отъехавши от погоста Пильма 20 верст, в четыре часа утра, в воскресенье, 8-го числа в заговины перед Петровым постом, впадающею в реку Свирь рекою Ивиною пристали к состоящей над оною рекою деревни Миткиной, в которой последней части над Свирью господин смотритель секунд-майор Андрей Михайлович Косяков жительство имеет, у коего имел роздых. Напившись же с ним чаю, ходили сухим путем в погост Остречинский (к обедни), до коего сухим путем две, а водою верст 6.

Оный погост положение свое имеет на ровном гористом месте, над речкою Остречинкою, впадающею в реку Ивину; в нем три деревянных церкви: 1-я -- Рождеству Богородицы и Николаю Чудотворцу, строена весьма чудною снаружи архитектурою еще во время царствования Бориса Годунова; внутри она уже многократно переправлена и осевши в землю сажени с две; к удивлению ж моему, лес по поверхности земли, не смотря на древность до двухсотпятидесяти лет, еще здоров; 2-я -- Покрову Пресвятыя жалованье и провиант получается из Архангельской же казенной палаты по третям. К Богородицы; оная строена при жизни Александр Свирского и им освящена; 3-я -- в низу под колокольней Фролу и Лавру, построена тому назад лет тридцать-пять.

Во оном погосте отслушавши обедню и молебен, с ним же, господином смотрителем Андреем Михайловичем, от самых церквей в небольшой его лодке поехали в деревню Миткину вниз речкою Остречинкою и рекою Ивиною. По приезде ж с погоста в него обедал и, за бывшим не малым дождем, во ожидании поколь перестанет, отдыхал. По утишении ж дождя, напившись чаю в начали 10-го часа, поехал также с наемными переменными ж 4 гребцами и 5-м лоцманом, но уже с зарплатою на версту каждому по две копейки, и провожал Андрей Михайлович до стоявших на реке Свири галиотов с грузом.

По выезде на реку Свирь был на галиоте, в котором везли из Петрозаводска в Санкт-Петербург большие чугунные пушки и разных сортов ядры; доброта чугуну в тех пушках и ядрах чрезвычайно меня удивила: гладкость и пропорция странных сих орудий великую доставляет честь господину Гасканию, Агличанину и директору сей фабрики в городе Петрозаводске; на сем галиоте, с господином надзирателем Касяковым расставшись, поехал вверх же рекою Свирь к озеру Онегу.

Проехавши ж от деревни Миткиной три версты, в 11 часов для ужины и заговен, за неимением по близости жила, пристал к пустой избы, в коей во время рыбной ловли живут рыбаки, где напившись чаю и поужинавши, поехал в последней четверти второго часа по полуночи. Проехавши от деревни Миткиной 10 верст, 9-го числа, в понедельник, в три часа утра остановился возле деревни Гак-Ручей, а от оной: по перемене гребцов, отвалили в половине 4-го часа. А в 8 часов для ж перемены гребцов пристал к погосту Иванков Остров, до которого от деревни Гак-Ручей 12 верст. Во оном погосте деревянная церковь Введению во Храм Богородицы и Николаю Чудотворцу. Из него, напившись в избе чаю, взявши других гребцов и лоцмана, выехал в десять часов.

Проехавши от оного погоста десять верст, в два часа по полудни привалили к деревне Княж-Бара, в коей для обеда пристал в доме крестьянина Павла Якимова Вдовицина. Сей крестьянин живет довольно достаточно и дом имеет порядочный. Он собственным своим капиталом всякий год строит против своего дому от 4-х до 6 самых больших и середовых галиотов и, положив на них совсем исправную хорошую оснастку, прежде возит в них из Петрозаводска в Санкт-Петербург всякий тяжелый груз, как-то: пушки, ядры и прочее, за что и получает с казны хорошую плату, ибо галиоты его поднимают большие от 12 до 16, а середние от 8 до 10 тысяч пудов, и, выручив он сею возкою без мала что не все свои издержанные на строение, оснастку и провоз деньги, потом продает их петербургским и иностранным купцам: большой галиот -- от двух до четырех, середний -- от полуторых до двух тысяч рублей, от которого промыслу и капитал хороший имеет. По показанию ж его, Вдовицина, находится от него верстах в 30 самая лучшая глина, годная для стеклянных фабрик, которую возят даже в Петербург на фабрику святлейшего. Сверх же того, по его ж объявлению, имеется там самое большое количество песку самого лучшего для помянутых фабрик. Жалко, что никто не восхощет помочь сему голодному краю заведением стеклянных в сих местах фабрик. Вся Свирь чрезмерно бы могла обогатить неимущих ее жителей питанием, смолою, дегтем, угольем, железными рудами, обрабатыванием кож, а особливо пиловкою соснового лесу. Истечение Свири гораздо на все сии заведения способно, ибо вершины ее к Онегу по причине частых порогов делают транспорты затруднительными.

Из оной деревни Княж-Бары, напившись чаю, отобедавши и переменив гребцов и лоцмана, выехал в половине четвертого часа. Проехавши от ней пять, а всего от Александр-Свирского монастыря сухим путем 25, рекою Свирью 144, и того 169 верст, в 6-м часу пристали к погосту Вознесенскому, где исток Свири в озеро Онего. В оном погосте две деревянных церкви: 1-я -- Вознесению Господню и Благовещению Пресвятая Богородицы, 2-я -- Николаю Чудотворцу. Живущие как около сего погоста, так и по обе стороны реки Свири дворцовые и экономические крестьяне (а помещичьих нет), очень бедны, затем что у них хлебопашество за неспособностию к тому земли, а притом и за неурожаем, так мало, что им своего хлеба не становится и самому богатому на полгода, а бедному и еще меньше, а покупают хлеб в Ладоге. Скота у них также мало, а у многих, кроме одной лошади, и совсем нет; снискивают же они себе весьма бедное пропитание от делания новых галиотов, которых, по объявлению Андрее Михайловича Косякова, строится ежегодно разной величины на реках: Паше, Сермаксы и Свири от трех до четырех сот, получая за работу с галиота пять и шесть человек, в 6 и 7 месяцев на своем хлебе, от 3-х до 4-х сот рублей, кроме оснастки и железного кузла; ездят на них с Петрозаводска с грузом в Санкт-Петербург, другие семьянистые нанимаются в Услан: и в прочие вышеписанные заводы, где кому ближе от дому на налето в работники, а в дальние города в работу не ходят; а зиму живут все дома, за неумением никаких реместв, без заработков праздно, а только ходят некоторые изредка в ближние свои леса за медведями и убивают малое число птиц глухих тетеревей, полевиков и рябчиков; хотя ж они в реке Свири и ловят рыбу -- щук, лещей, окуней, платиц, внизу реки черных, а вверху белых сигов, однако ж, от нее они небольшой имеют прибыток, а только довольствуют сами. При всей же таковой их бедности, они столь честны, что я в некоторых местах забывал останавливаючись свои вещи, но они возвращали их мне, догонявши на дороге, и я, в проезд свой по Свири любопытствуя обо всем знать, не слышал ни от кого, чтоб они у проезжающих или промеж себя учинили когда-нибудь воровство или иное что вредное. Во оном погосте в вечеру отслушал всенощную, а во вторник 10-го числа, литургию и в дьячковой избе отобедал.

4-я часть. От истока реки Свири, озером Онегом до пристани Пигматки.

10 VI

Потом нанял пришедшую сюда с города Повенца с соловецкими богомольцами Повенецкого крестьянина Михайлы Федорова до пристани Пигматки сойму с палубою за шесть рублей, в которую переложивши экипаж, в озеро Онего поехал в половине пятого часа, с нанятыми мною 4 человеками гребцами. С начала по выезде из устья на озеро был маленький дождик, кой скоро и утих, потом настал большой нам боковой ветр, с помощью которого ехали парусом неподалеку от левого берега.

Проехавши от Вознесенского погоста (или устья) 30 верст, в 11-м часу пристали к деревне Рыбной; в ней обогревшись и отужинавши, взяв в рассуждении попутного ветра гребцов только двух, поехали от нее в час по полуночи парусом без гребли, близь того ж левого берега.

Отъехавши от деревни Рыбной 40 верст, в среду 11-го числа в семь часов утра пристали к острову Брусну. Сей остров во обширности до десяти верст; на нем был мужеской монастырь, который при положении монастырей в штат изпразднен, а теперь в имеющейся здесь старой деревянной во имя Николая Чудотворца церкви службу отправляет белый священник, который живет против церкви, от устья на левом берегу озера, расстоянием от того острова в версте. В доме оного священника напившись чаю и пофриштиковавши, при благополучной погоде и прямопопутном ветре (или фордовне) пустился отсель в 9 часов без гребцов, двумя парусами, самою большою озера Онега салмою или плесом на 60 верст, где нет с берега до берега островов. NB. Сия салма пролегает против Петрозаводской губы.

Будучи ж самою срединою озера, подъезжаючи к Климентскому острову и монастырю, было в нашем виду в правой стороне шесть небольших островов, именующихся Климентскими. Проехавши от острова и погоста Брусна тою салмою 60 верст, в 6-м часу пристал к острову и монастырю Клиентскому. Сей остров в обширности длиною 30, шириною от двух до трех и до пяти верст, гораздо лесист и травлив. На нем с приезду на самом берегу Климонтской монастырь; в нем церквей: 1-я, деревянная Живоначальной Троицы; 2-я, деревянная ж, Сретению Господню и Николаю Чудотворцу; 3-я, каменная, Захарию и Елисаветы, построена от подаяния государыни Елисаветы Петровны 1000 руб. во имя ее патрона; во оной церкви препочивают под спудом мощи преподобного Ионы, уроженца Новгородского, который, собственным своим иждивением построивши сей монастырь, собрал до 50 человек монахов; но тому назад лет о 18 все монахи отсель разведены по другим монастырям, и хорошая церковная утварь, а также ризы и книги, и бывшие во владении крестьяне, земли и рыбные ловли отобраны; к отправлению ж в тех церквах Божией службы определен белый священник с дьячком и пономарем. Ям для прокормления себя приходских дворов не дано, и жалованья не определено, а кормятся от службы проезжающим в Соловки богомольцам молебнов, малым на том острове хлебопашеством и рыбною на озере Онеге (в котором ловится палья и лососи и лахи, сиги, язи и прочая озерная рыба) ловлею, а другого никакого промыслу не имеют, а оттого и живут очень бедно. На оном острове имеется в жительства писанных по четвертой ревизии дворцовых крестьян полторы тысячи душ, которые на одном же только оном острову имеют хлебопашество и сенной покос, промышляют же они в озере Онеге ловлею рыбы, отходят в заработки на состояние по Свири заводы строении галиотов и в Санкт-Петербург. Здесь есть два приходских погоста, первой -- на Сенной Губы, в нем деревянная церковь Николаю Чудотворцу; второй -- Кисской, в нем две деревянных церкви: первая -- Преображению Господню, вторая -- Иоанну Златоусту; и крестьяне, живущие на острову, на два оных погоста разделены поровну.

В Климентском монастыре, отслужив храмам и преподобному молебен, напившись чаю и отужинавши, поехал в 10 часов вечера парусом. Отъехавши от монастыря верст 8, за утишением ветра, стали на якоре.

А 12-го числа, в четверток, с помощью малого ветра, пустились греблею, и, проехавши версты две, виден был в левой стороне на матерой земле погост Типиницкой; в нем деревянная церковь Нерукотворенному Образу и апостолом Петру и Павлу. Проехав от Климентского монастыря 80 верст, в 11 часов утра остановился для обеда возле погоста и деревни Кузарана. Здесь деревянная церковь, в ней три престола (или храма): 1-я Рождеству Богородицы, 2-я Рождеству Иоанна Предтечи, 3-я Варвары великомученицы. Из оной деревни, напившись чаю, пообедавши и взяв четырех гребцов, при тихой погоде, поехал греблею по полудни в два часа. Отъехавши от деревни верст пять, был в стороне на Вырозере (так называется выдавшийся в левый берег в матерую землю из озера Онега изрядной величины залив) погост Вырозерский; в нем деревянная церковь Николаю Чудотворцу. Отсель стал нам боковой попутный ветр, и, отпустя гребцов, поехал парусом. А как езда была неподалеку от левого берега, то видны были погосты: 1-й Тавосский, в нем две деревянных церкви, одна Живоначальной Троицы, другая великомученику Георгию; 2-й Шуйский, в нем три деревянных церкви, первая -- Благовещению Пресвятая Богородицы, вторая -- Николаю Чудотворцу, а третья -- Илии Пророку.

Неподалеку от Вырозера на берегу озера Изавони, на мысу, где поворачивают в Палиостровский и Соловецкий монастыри, построена Зосиму и Савватии маленькая деревянная часовня, возле которой все проезжающее богомольцы, купечество и прочие люди для поклонения преподобным Зосиму и Савватии), останавливаются и, в случае противной большой погоды, в сделанный возле ее нарочно для того кельи ожидают попутного ветра или тишины.

Проехавши от деревни и погоста Кузарана 50 верст, в 10 часов вечера пристали к Палиостровскому монастырю и острову. Сей монастырь построен на состоящем на озере Онеге длиною до трех, шириною до двух верст каменном, в некоторых местах голом, а в других мхом, лесом и землею немного покрытом острове; в нем две старых деревянных церкви: 1-я Рождеству Богородицы, 2-я, теплая, Захарии и Елисаветы; между оных церквей деревянная часовня, в которой препочивают под спудом мощи преподобного Корнилия, уроженца Псковского, начальника и строителя из своего имения оного монастыря, кои хранятся в запечатанной государем Петром Великим гробнице. Здесь в часовне лежать в виду зрителей железные вериги и пояс, в коих, сказывают, он спасался. Строение во оном монастыре все старое деревянное, весьма обветшавшее, а ничего не починивают. В нем теперь живут один иеромонах, два монаха и один белец; им, как на починку церквей и монастыря, так и на содержание себя, денег нисколько из казны за неположением сего монастыря в штат не выдается, и богомольцев мимо проезжающих бывает гораздо мало; а содержать они монастырь и себя очень бедно: десятьми пустошами или селами и четырьмя водяными мучными мельницами (а особливо, как мне видится, приемом беглых), кои даны от разных близ сего острова живущих господ во владение оного монастыря при жизни преподобного Корнилия, чему поныне минуло семьсот лет; при отобрании ж от монастырей всех таковых земель и крестьян, от оного показанные земли и мельницы затем не взяты, что имеются в нем на них от Бориса Годунова, Ивана Васильевича, Алексия Михайловича, Петра Великого, Елисаветы Петровны и от прочих прежних государей и царей, за собственноручным их подписанием, числом 23 грамоты (оригинальные взяты в синод, а в монастырь даны с них копии), по которым они и поныне владеют и обмежеваны под монастыри же; землю они обрабатывают сами, для чего и бывает у них в рабочую летнюю пору работных людей человек сто и больше, а мельницы отдают в оброк.

[По преданиям словесным известно происхождение следующее в сем монастыре. Когда своенравные старообрядцы в Соловецком монастыри упорством здравому рассудку и законодательной власти навлекли на себя строгое наказание от царя Алексее Михайловича, тогда оставшиеся ханжи с учителями своими разбрелись в разные стороны, между которыми тысячи полторы скрылись в Палиостровском сем острове и монастыре. Воинский наряд после помянутого наказания в Соловках возвращался уже обратно к Москве и, может быть, ни намерения, ни приказания не имел, чтоб заехать к ним для их обращения; но развращенные их умы и расстроенные страхом воображения такое им вдохнули отчаяние, что засели в церковь деревянную числом до полуторых тысяч и с своими настоятелями, и там, в страшном заблуждении мнимого их страдальчества, сожглись беспощадно.

[Достопамятно еще и то в сем монастыре, что в него посылалися знатные особы княжеских фамилий на заточения и пострижения, но какие именно, то за похищением летописцев, за невежеством живущих ныне в нем, добраться не можно. На нем показывают еще пещеру каменную, в которой будто преподобный Корнилий спасался: в нее ход из деревянной часовни; тесная сия ущелина не имеет довольно места, чтоб лечь и вытянуться человеку, не имеет ни окна, ни печи, ни горна, ниже крышки для защиты от дождя, снега и ветров; и для того думать надобно, что это баснь выдуманная лжеверием, а простодушным суеверием подкрепленная].

Во оном монастыре отпраздновавши храмам и отслушавши 13-го числа, в пятницу, литургию, покопавшись в их бумагах, пообедавши, поехал с помощью попутного ветра в половине 2-го часа по полудни.

Отъехавши от монастыря 16, а всего от Вознесенского устья и погоста озером Онегом 275 верст, в четыре часа по полудни ж пристали к Суземской или Данилова раскольничьего монастыря пристани Пигматки.

По правой или по Вытегорской стороне озера Онега есть чья-то стеклянная фабрика, но работа оной не дошла до моего сведения. А левая сторона озера занятая частию Корелами, говорят, имеет множество жителей, которые по изобилии железных руд имеют множество частных железных заводцев; в некоторых из них, сказывают, делают нарочитый уклад не высокой цены и порядочное количество. Живущие по обеим сторонам Онега дворцовые и экономические крестьяна почти все раскольники, живут очень бедно, ибо хлебопашества у них еще меньше, нежели у крестьян, живущих по Свири, да и урожай гораздо хуже, а привозят себе рожь, овес и ячмень водою, покупаючи без мало что не на весь год в городе Ладоге и Вытегре, на что зарабатывают деньги, отходя мужчины в Петербург и Петрозаводск в разные работы, иные на целый год, а другие на лето, а оставшиеся дома жгут в Петрозаводск для продажи на заводы уголье, гонят деготь и ездят с грузом с Петрозаводска в Петербурга, а больше никакого промыслу не имеют. Хотя ж в озере Онеге и довольно ловится разной рыбы, а именно: пальи и лососей и лохов, лещей, судаков, сигов, щук, окуней и прочих мелких озерных и речных рыб, а изредка и шерашперов, однако ж, они от оной ловли большой прибыли не имеют, затем что только продают одним проезжающим, да и то весьма дешевою ценою, а в города продавать не возят, а довольствуются сами рыбою во весь год.

5-я часть. От пристани Пигматки до Воицкого золотого рудника.

14 VI

Во оной раскольничьей пристани переночевав, на другой день в субботу 14-го числа июня расплатившись с тем крестьянином, который вез через озеро Онего, нанял здешних обывательских шести лошадей две для людей верховых, для экипажа две ж, запряженных в две простых телеги о двух сделанных из корня весьма тяжелых колесах, да для меня простую телегу о четырех таких же колесах, поехал отсель в раскольничий монастырь Суземки или Данилов сухим путем, изрядно прочищенною большою столбовою, только не широкою дорогою, боровым местом, в восьмом часу утра.

Проехавши от Пигматки 13 верст, остановился в раскольничьем скиту, называемом Пельеки, в котором ходил смотреть их деревянную часовню, в коей празднуют они Вознесению Господню; здесь, поколь перепрягали лошадей, пробыл на улице с полчаса. [Тут мне удалось видеть славное обольщение богатых раскольников под именем богоугодного подаяния. Петербургский богатый купец, торгующий мукою, знатный в расколе, присылает ежегодно кулей по сту муки для раздачи бедным. Сия милостыня не столь полезна нищете принимающих, сколько тщеславию подающих, ибо на квадрате ста верст длины, на 80-ти ширины, где находятся все нищие почти поголовно велика ль милостыня сто кулей, и что она может помочь во всеобщей сей нищете? Но мне скажут, ежели сто человек пришлют по сту кулей, то бедным там нищета не будет страшна.

Однако ж я знаю, что присылает только один, да и то может быть с складки. Да хотя бы и десять тысяч кулей присылали, то какая б из того была выгода, ибо сим самым только приучались бы ленивые бродяги к вящщей праздности, а может быть, к порокам и злодеяниям. При сей раздаче видел я великое пристрастие в раздатчиках: они не смотрели на старость, на немощь и на бедность просящих, а давали скорее и больше девкам, которые помоложе и покрасивее, да мужикам, которые поздоровее, поспособнее к работе, и поопрятнее одеты. Я видел одного бедного крестьянина, приехавшего за полтораста верст на лошаде за сею дачею; он думал, что его лошадь не подоймет сие лестное ему подаяние, но, получив только полпуда худой муки, поехал с великим роптанием и неудовольствием].

Будучи ж из сего скита часто гористыми и болотистыми местами и проехавши от скита Пельеков тринадцать же верст, видно было над озерами Лукиным и Боровом и на протекающей сквозь их вышедшей из болота речки Тихвинки, на бору, называемом Тихвинским, много таковых же скитов; при них деревянная часовня, в коей они празднуют Тихвинской Богоматери. Оный бор именуется Тихвинским потому, что на нем начально жить начали уроженцы города Тихвина.

В 3-м часу по полудни в том же бору, близ выше писанных озерок, для перемены лошадей и повозок, а также и для обеда остановился в раскольничьем же скиту, называемом Перестрел; в нем деревянная ж часовня Преображению Господню. Здесь в избе напившись чаю и отобедавши, за переменою лошадей пробыл до 8-го часу, а выехал в половине оного. От оного скита десять верст ехали боровым местом хребтами длинных, а не широких, гор; сей хребет гор имеет,_то примечания достойного, что горбом своим разделяет течение южных вод от северных, ибо, доселева ехав_водами все вверх, разом все стремление поведет вниз к полуночной стороне. Потом от оных гор ехали пять верст болотами и мхами, три версты бором, а последние две мостом по мху; по сей от Пигматки дороге на каждых пяти верстах поставлены большие восьмиконечные под крышкою выкрашенные кресты с написанием на них трости и копия. Проехавши ж от пристани Пигматки таковою весьма затруднительною и тесною дорогою на тех, к езде неспособных, телегах 45 верст, 15-го числа, в воскресенье, в два часа по полуночи пристали к Суземскому раскольничьему монастырю во время их всеночной. По тамошнему наречию "суземками" называется всякий пустой край в лесу, а как оный монастырь построен в пустом и глухом месте, то посему и называют его Суземками, а он особое имеет название Данилов.

Здесь два монастыря: один мужеский, а другой женский, они разделяются один от другого одними только деревянными простыми оградами, и сделанною между ними дорогою; положение свое имеют над рекою Выгом. В мужеском монастыре две деревянных часовни: 1-я настоящая большая для всего монастыря, в ней празднуют они Преображении Господню и Рождеству Иоанна Предтечи, 2-я больничная, Богоявлению Господню и Алексею Человеку Божию; в нем старшина Архип Дементьев, городничий Иван Иванов, земский или письмоводитель Яков Леонтьев, главный над певчими Григорий Никитин, монах у них только один, a прочие все (коих есть всегда здесь живущих до полуторых сот человек, кроме больных, которых при моей бытности в больнице было до ста человек) бельцы, из числа ж их другие есть и мастеровые, их обряда иконописцы, столяры, чеботари или сапожники, портные и кузнецы, которые и медники, исправляют всякую нужную для тех монастырей по своему ремеслу работу, а сапожники шьют в монастырь для продажи оленьи сапоги и кенги. Они для промыслу морских зверей и оленей всякий год на острова Севернаго окияна к Килдюин, Груенланд и к Новой Земли с довольным числом работников отправляют свои большие ладьи; сверх же того изрядное имеют хлебопашество и сенной покос.

В женском или девичьем монастыре две же часовни: одна общая для всего монастыря Покрову Божией Матери, другая, больничная, Николаю Чудотворцу; в нем монахинь нет, а все белицы, коих, кроме находившихся при мне в женской больнице по их объявлению больных двух сот, четыреста с лишним девиц и женщин. Набольшая над ними Агафья Васильевна Алонка. Они на продажу в пользу монастырей прядут изрядно тонкие и белые нитки и ткут полотны; на содержание ж себя держат в коровьем дворе до ста коров, и для пахоты и прочих потреб до восьмидесяти лошадей.

В обоих сих монастырях всякий день в часовнях отправляют они сами без священника заутрени, часы, обедницы, вечерни, молебны и панихиды, в праздничные ж и воскресные дни всенощные, и погребают также без священника своих умерших, а обедни у них никогда, как они сказывают, не бывает.

По последнему межеванию отмежевано под сей сбор отщепленцев со ста верст длиннику и верст 80 широты земли. В нарочитом сем пространстве довольно находится жителей не природных, а чаятельно с разных мест сшедшихся. Я проезжая от самой Пигматки до скита Таинского селения, что составит близ осьмидесяти верст, не нашел ни одной церкви, а всякое селение под именем скитов имеет свою часовню и с колоколами, в которых они производят молитву и, чаятельно, собственными своими обрядами, потому что они во время молитвы вход иноверцам в самую молельню воспрещают, а хотя и пущают смотреть в особливое отделение, но и то в маленькое стекло, то оное самое доказывает, что в отсутствии чужих зрителей есть непременно у них какие-нибудь противу закону обряды или непозволительные враки или упущения чиноположении, которых либо они боятся или стыдятся. Всякая часовня по сим скитам и во оных монастырях разделена на две части, в которые не только вход, но даже и крыльцы с разных сторон. По их словам, одна половина для мужчин, а другая для женщин; но я не надеюсь, чтоб мнимая сия к женскому полу холодность была искренна, и думаю, что ежели они лишают себя обращения в часовнях, то награждают со излишеством при выходе из оных. Обширный сей край покрыт общественно и всеместно густым туманом лжеверия и буйства: повсюду видны знаки коварного их обольщения, которое тем легче усиливается на душами, "чем глубже нищета простирает свои отрасли по суеверной черни. Сия молитва их состоит в чтении заутрени, часов, вечерни и молебна, которые им читает почти безграмотный поселянин безо всякой расстановки и понятая, а прочий народ кладет свои листовки, то есть, по четкам поклоны, и чем больше оных положить, также что больше сожжет перед образами свеч, или побольше накурит ладаном, тем более мнит угодил Всевышнему.

От оного Данилова монастыря вверх проехавши рекою Выгом десять, да сухим путем также как и с Пигматки отделанною дорогою десять, а всего двадцать верст, придешь в другой их же монастырь Лексо; назван так по причини текущей там реки Лексы, над которою он построен, коя течение до него имеет верст на сто и впадает в Выг реку. Строение сего монастыря во всем сходствует с тем, что и в Данилове, только с тою разностию, что один, в котором по объявлению их мужчин очень мало, из коих набольшой в сие время был Семен Титов, а женщин и девиц до семисот, в большой их часовне празднуют Иоанну Предтечи, оный монастырь во всем зависит от Данилова монастыря, однако ж я во оном монастыре Лексо за поспешение в Соловки не был.

В понедельник, 16-го числа, в данной из Данилова монастыря лодке, а по тамошнему названию карбусе, с их же четырьмя гребцами и пятым лоцманом, в девять часов утра поехал вверх рекою Выгом. Оная река вышла Вытегорского уезда из небольшого озерка Выг и протекает до Суземского или Данилова монастыря верст сто, она усыпана частыми и многими непроходимыми порогами. Проехавши девять верст, в 12-м часу пристал к раскольничьему скиту, называемому Березовый; живущие в нем крестьяне промышляют писанием в раскольничьи часовни образов и рыбною ловлею в Выг реке, а хлебопашество у них за малостию удобной к тому земли столь же мало, как и у живущих над озером Онегом. Здесь часовня Преображению Господню. Возле оного скита, на берегу реки отобедавши, поехал от него в час по полудни. Отъехавши от него две версты остановился возле Шолтова порога, простирающегося на семь верст, Здесь выбрав из лодки экипаж на берег, и отпустя лодку и гребцов обратно в Данилов монастырь, во ожидании пока привели для перевозки экипажа из Шолтова скита лошадей, пробыл с час, потом разложа экипаж на два зимних волока, запряженных парами, на которых до того Шолтова скита везли экипаж пять верст сухим путем около реки Выга весьма тесною и не только к езде, но даже и к ходьбе неспособною дорогою, а мы все ишли пешие. Проехавши от Березового скита семь верст, остановился в Шолтовом ските (в нем деревянная часовня Ильи Пророку), в котором в волоки запрягли других лошадей, а для себя и людей взяв верховых, поехал такою ж затруднительною дорогою боровым местом около ж реки Выга. Не доезжая впадающей в Выг реку речки Сосновки, на коей для дороги сделан небольшенький мостик, из числа моих людей Платон Иванов скрылся близ дороги в бору, но старанием тоя вотчины волостного старосты Евсея Миронова посланными от него крестьянами найден и приведен в опоследний раскольничий скит, называемый Рай порок, в котором, по переезде от Шолтова скита семнадцати верст, остановился для найму до деревни Таинского селения лодки, и за поздним во оный скит приездом, на берегу реки ночевал.

А во вторник, 17-го числа, наняв лодку, 4-х гребцов и лоцмана, с заплатою каждому человеку по две копейки на версту, поехал опять вниз рекою Выгом в восьмом часу утра. От опоследнего раскольничьего скита Рай порок, проехавши рекою десять верст, для перемены карбуса (или лодки), гребцов и лоцмана в 10 часов пристал к деревни Таинского селения. Из оной вместе Выгозерского погоста с священником, который здесь быть случился для исправления некоих мирских треб, выехал, в половине одиннадцатого часа. Отъехавши от оной деревни 12 верст, проехавши Мешок порог, возле Пыженского порога пристали к берегу в начали 1-го часа по полуночи, где, отобедавши экипаж переносили за Пыженский порог саженей сто на себе, а через порог перегоняли одну порозную лодку. Проехавши от Пыженского порога шесть, а всего от Данилова раскольничьего монастыря водою 37, переволоками 24, итого 61 версту, для найму лодки или судна, в два часа по полудни пристал к Выгозерскому погосту, где в Выг pека впадает в Выгоозеро. Во оном погосте две деревянных церкви: 1-я Преображению Господню, 2-я Илии Пророку. Сей погост старинный; в нем в священниковом доме ночевали.

А 18-го числа, в среду, отслушавши литургию, в нанятой у тамошнего дворцового крестьянина Ивана Савельева за два рубля лодке, при благополучной погоде и попутном ветре, в 9 часов утра поехали парусом. Отъехавши от погоста 30 верст, в три четверти 12-го часа для обеда пристали к Родительскому острову (тамошние жители так его называют потому, что на нем спасались каких-то два человека и по умертвии их здесь они погребены, ибо, когда для погребения тела их брали в Выгозерский погост, тогда на озере становились сильные и противные ветры, чтоб их с острова не пустить). Сей остров положение имеет боровое, низкое и ровное, он в окружности от двух до трех верст; лес на нем за густотою тончавый, ни к какому крестьянскому строению не годный. Отобедавши, от оного острова поехали парусом в исходи 1-го часа по полудни при дождевой погоди, продолжавшейся до ночи, и мрачном небе; при перемении ж попутного ветра в противный, верст десять ехали греблею. На оном Выг-озере столь много весьма частых островов, что ни от какого сильного ветра гораздо большего волнения быть не может; сколько ж их счетом, никто из тамошних жителей подлинно за множеством не знает, а говорят по своему только, как мне видится, мнении или по старинной пословице: "сколько в году дней, столько на Выг-озере и островов". Частые его и каменистые, покрытые лесом острова во время моего проезда были еще покрыты водою; по объявлению жителей, оные острова способны для прокормления животины, куда они и отвозят свою молодую скотину на все лето; по всему сему пространству воды указали мне только одного жильца на островах. Чрез все расстояние 60-ти верст не потерял с виду берегов и проплывал безмятежно на малом карбасе обширные сии и безплодные пустыни. Во все время оставалося загадкою, небрежением ли правительства или суровостию климата предавала расточивая природа обширные сии поля и леса опустению гладу и общественной нищете. Во оном Выг-озере ловится рыба: лещи, сиги, щуки, окуни, плотицы, ерши и ряпуга.

Отъехавши от Выгозерского погоста Выгозером 60 верст, с версту ехали вытекающею из его Выг рекою, потом в 9-м часу по полудни пристали к Воицкому золотому руднику, так называющемуся по волости и погосту, до которого от раскольничьей пристани Пигматки 168 верст.

6-я часть. Описание Воицкого золотого рудника.

Воицкий золотой рудник, состоящий под ведением горного подпоручика Ивана Федоровича Толстого, находится в чрезвычайном еще опустении и доказывает ясно, что драгоценное сие произростение в земных недрах сокрыто весьма не надежно: заплатить ли несчетные убытки, которыми манит наше златолюбие? Штуфа, веденная вертикально на восемьдесят сажен глубины, по причине окололежащих вод наполнилась уже не единожды водою. Неоднократно покушались отливать оную ручными насосами, употребляя на то от двух до трех сот работников и машины конные. Но при всех сих изнурениях сил, извлекали только из утробы скупой нашей матери неоплатный ущерб и тщетное отягощение утомленным им работникам. К последнему чаятельно опыту приступают ныне. Выписанный из Англии механик Григорий Фомич Шерен уставил уже над помянутою штуфою вновь выплавленную в Петрозаводске чугунную огненную воздушную машину по новому плану, изобретенную в Англии. Машина сама собою совсем уже приведена в действо; точностию своею, исправностию, легкостию хода, а особливо силою меня удивила, чего я от ней ожидать не мог, соображая с машиною кронштадтскою, ибо, сравнивая огромность и вальяжность орудия, а особливо дороговизну и время на приведение в действо той с этою, почесть можно сию за игрушку. Но поелику помпы еще не уставлены и вода отливаться еще не зачата, то совершенство ее подлежит большому сумнению, ибо не известно еще, какое количество воды она отливать будет в состоянии, и переможет ли отлив ее над приливом сокрытых насосов в земли; а ежели и переможет, то настанет другой вопрос: изобильна ли будет руда, и велика ль ее жила, и по способными ли она идет местам, ибо страшно, что оно наклонением своим не подкрадывается ли под самую Выг-реку; итак, если тогда захотеть продолжать сию работу, должно будет сей свирепейшей реке дать другое течение, которое хотя в левой стороне версты на две способным и кажется, но пугает ужасными неудобствами. Помянутый господин Толстой, обласкав меня и похвастав всем, чем может сей пустой край изобиловать, подарил мне изрядное собрание руд, которые он сам нашел в разных уездах Олонецкого и Архангелогородского наместничеств, даже до самой Колы. При оном рудники погост Надвоиц; в нем деревянная церковь преподобным Зосиму и Савватию Соловецким; священника и причетников при ней нет, а для отправления приходских треб въезжает из погоста Сумы священник. Во оном руднике переночевавши, за рассматриванием помянутой машины, пробыл до полдень другого дни.

На истоки Выга реки из Выгозера по правой стороне берега находится золотой рудник, который по преданию открыт стал тамошним поселянином Надвоицкой волости в 1737 году, который разрабатываться начат в 742 году с коего времени по 745 год добывалась только одна медная руда, без всякого о золоте примечания; но в исходе 744 года найдено между медною рудою самородное золото, и с того времени продолжалась оному, так как и медной руде добыча по сентябрь месяц 1770 г., то есть, по первое остановление работою того рудника, и во все то время добыто было медной руды и золота нижеследующее количество:

Добыча

Из руды выплавлено меди.

Пуды. Ф.

На то употреблено денежного расходу.

Руды.

Пуды. Ф.

Золота.

П.Ф. Зол.

На медь.

Рубли. К.

На золото.

Рубли. К.

Всего по первое остановление, то есть, по 1770 год в добыче было медных руд и шлиху............

27.189 23

1 21 71 1/2

4.233 31

33.864 -

50.967 83

Итак, по сей сложности обошелся каждый пуд меди по 8 р., а золота золотник по 8 p. 59 3/4 коп.

В 70 и 71 годах работы не было.

С 1772 по 1784 год добыто......

17.501 28

2 39 48

2.146 22 3/4

15.752 401/4

40.087 36

По сей сложности обошелся каждый пуд меди от 3 р. 72 1/4к. до 9 р. 53 коп., а золота золотник по 3 руб. 49 3/8 коп.

С 784 по 791 год никакой работы на оном руднике не производилось, исключая ныне строющейся огненной машины.

Итак, всего было добыто......

44.691 11

4 21 23 1/2

6.380 13 3/4

49.616 40 1/4

91.055 19

[Означенный горный офицер Толстой, томяся от скуки и голоду, за нисколько лет пред сим, не зная, что делать в сем пустом, голодном и холодном краю, для провождения времени собирал кусочки между выбросанных руд целыми горами из штуфы; и когда собрал их нарочитое количество, вздумал их своим старанием переплавить и посредством химического разрешения добыл, бедняжка, с фунт и больше чистейшего золота. Но видно, что хорошие химики не всегда хорошие министры и политики. Он вздумал, ежели весть в изобретении его дойдет только до Петербурга, то непременно будет награжден и осчастливлен. Оставалась ему одна трудность: сыскать лестницу, по которой бы взлесть до монаршаго престола! На этот конец показался ему манежный Олонецкий генерал-губернатор Тутолмин весьма способным, и для того отправил к нему свое найденное золото и просьбу о награждении его труда. Г. Тутолмин, яко ревностный сын отечества, золото взял, а просьбу сжег в камине. Он при первой своей поездке в Петербург не забыл взять изящный тот металл с собою и, представя ко двору, умел так расхвастаться своими подвигами и расхвалить свое рачение, что схватил Владимира первой степени и отменное благоволение. Бедный же виновник богатого сего откровения обязан стал быть безотлучным в той пустыни, а может быть, чрез то стал и причиною, что правительство, проснувшись, потерши с глаз дремоту, вздумало опять возобновить рудокопные работы, которые в земных недрах от сонливого правления долго закрытыми лежали, да и, не смотря на мнимую бодрость, ныне оказуемую, опять упадет в беспечность, когда увидит, что не одна земляная, но и влажная стихия сильными своими препонами защищают сокровища, хранимые в их недрах].

7-я часть. От Воиц золотого рудника до истока Выг-реки в Белое море и приморской деревня Сорокиной.

А 19-го числа июня в четверток, нанявши четыре малых карбаса (или лодки), ибо за тамошними частыми по Выг-реке от сего места порогами не только в других каких судах, но даже и в малых гораздо нагруженных карбасах проехать никак не возможно, и на каждый карбас по одному гребцу и лоцману, с платежом каждому человеку по две копейки на версту, в 1-м часу по полудни, при небольшом дожде, продолжавшемся с малыми перерывками часа три, отправил экипаж вниз рекою, а сами за неспособностию ехать, ишли около реки чрез погост Надвоиц пешии.

В версте от рудника есть небольшой каменный остров, который облегает Выг-река водою, на нем есть сосновый боровой лес; оный остров называется Падун. (Ехали) никогда ни кем непроходимым, самым по Выг-реке большим Воицким порогом, продолжающим до Воиц-озера на версту, где экипаж свой переносили сухим путем берегом на себе с версту, за тем, что чрез оный порог не только чтоб с кладью ехать, но даже и порожней лодки перегнать никак не возможно, а жители тамошние, как для рыбной ловли, так и на случай малого одному, а по крайней мере, двум человекам переезду, имеют нeбoльшие шитые лодки или карбасы. За оным порогом, докуда провожали нас смотритель Иван Федорович и машинный мастер Григорий Фомич от заводу, а здесь с ними простившись, склав экипаж в четыре карбаса, поехали Воицким озером (так называется не очень широкое реки Выга, продолжающееся длинною версты на четыре, плесо). В конце ж оного есть каменистый остров, кругом версты на две, Шеван; на нем много болотного лесу; по одну сторону оного острова нет по реке Выгу, за великими и страшными порогами, проезду, а по другую сторону, как сказывают тамошние жители, проезду до моря за тремя опасными Шеванскими порогами не бывало; а первый чрез их ехал Филипп митрополит Московский, в проезд свой в Соловецкий монастырь, и тогда на берегу Шаванского острова поставил он деревянный крест, который и поныне стоит; и с того времени начали ездить сею рекою, не смотря на частые и опасные пороги, до самого Белаго моря. Чрез первый порог, называемый Печешный или Малый Шаван, крестьяне ехать не посмели, а переволакивали лодки и с экипажем за оный порог по острову сажен 50 на себе. Чрез второй порог, Середний Шаван, перевозили в лодках налегке один только экипаж, а мы ишли берегом. Чрез третий порог, именуемый Котельный, перегоняли только порожние лодки, а экипаж переносили за оный порог сажен с полтораста на себе. По переезде оных, продолжающихся версты на полторы трех Шеванских порогов, ехали Шеван-озером (так называется не очень широкое, продолжающееся версты на три реки Выга плесо). За оным озером по течению реки Выга с левой стороны впадает в нее текущая чрез Котельня из Швеции не малая река Онда. От оного устья верстах в двух через переезжали два порога: 1-й -- Качкомной, 2-й--Кока-Корга.

Отъехавши от Воиц золотого рудника 11 верст в 8 часу по полудни ж для перемены лодок и гребцов и для пересушки замоченного дождем платья и ужины, пристали к стоящей на правом берегу деревни Парандовской; во оной есть деревянная часовня Илии Пророку. Против оной деревни, называемой Ивановской, на Выг-реке остров, который во окружности с версту. Из оной деревни, поужинавши, тою же рекою Выгом на четырех же карбасах или лодках поехали в одиннадцатом часу к деревни Выгской остров, до которой от оной Парандовской деревни 40 верст пустым, а не жилым местом. В сих местах, по рассказам тамошних жителей, держатся по лесам множество раскольничьих ханжей или пустынных отшельцев, закрывающих праздность свою и кормящихся лжеверием простосердечных тамошних обывателей; сии святоши, был подогадливее других, облегчают трудную себе стезю на небо и ограждаются от скуки, запасшись изобильным подаянием от жителей и по здоровой пустиннице в кельи, которые им помогают считать их поклоны.

Проехавши десять верст, с моего позволения гребцы для отдыху пристали к сделанной ими нарочно для сего маленькой на берегу избушки, где они и пробыли часа три.

20-го числа во пятницу в 6 часов по полуночи, отъехавши от ночлега при холодном северном с моря ветре десять верст, пристали к таковой же маленькой избушке, где разведя огонь, обогревшись, напился чаю, и отобедавши поехали отсель в четверть девятого часа. Не доезжаючи деревни Выгского острова осьми верст два больших непроходимых было порога или волока, называемых Маткожни, расстоянием один от другого на полверсты. Здесь лодки и с экипажем переволакивали берегом сажен восемьдесят на себе, а небольшие того ж названия пороги переезжали через. В сей от той избушки, где обедали, переезд на 25 верстах до деревни Выгского острова на Выг-реке 24 больших и малых острова. Проехавши ж от деревни Парандовской 45 верст для перемены лодок и гребцов, в 4 часа по полудни пристали к деревне Выгскому острову.

Возле оной деревни из Выг-реки вышла в правую сторону река Шишня, которая прошед четыре версты также, как и Выг-река, впадает в Белое море, а как и Выг-река, прошедши от оной деревни девять верст, впадает в Белое ж море, чем и составило оный именуемый Выгский остров, который во окружности до 20 верст. На оном же острову на устье, где река Шижня впадает в Белое море, есть погост, называемый по реке Шижня, в нем старая деревянная церковь Николаю Чудотворцу. Возле оной Выгской деревни на особом небольшом островку деревянная часовня, в ней тамошние жители празднуют великомученице Варваре.

Напившись во оной деревне чаю и отобедавши, переклавши экипаж в четыре ж здешние лодки, тою ж рекою Выгом поехали в половине б часа. А Шижнею рекою за частыми непроходимыми порогами нет до Белаго моря проезду.

Отъехавши от оной деревни каменистым местом с версту, Выг-река разошлась на двое, и со обеих сторон оного каменного, немного сверху землею и лесом покрытого острова, настал непроходимый порог Золотеиц, где мы, приставши к тому острову, перенашевали мои люди и те крестьяне, которые нас везли, экипаж в другие стоящие за порогом лодки на себе с версту, ибо крестьяне оной деревни, также как и у прочих непроходимых больших порогов, имеют для рыбной ловли карбасы или лодки по другую сторону порога. Разложа ж экипаж в четыре карбаса, версты полторы ехали порогами ж. Потом еще наступило два непроходимые ж порога или волока, расстоянием один от другого в полуверсте, именуемые Ковжинские, где лодки и с экипажем во обеих местах сажен до трех сот переволакивали сухим путем по Ковжинскому острову на себе.

В сем месте Выга-река разделилась на многие течения, кои тамошние жители называют падусами, и тем сделала на пяти верстах до пятидесяти каменных, только что немного землею и лесом покрытых, изрядной обширности островов. А оттого в реке, где настоящий фарватер, стремление воды чрезвычайно быстрое и частые немалые пороги, которые ехали через. Не доезжая деревни Сорокиной верст двух, один выпадший из Выг-реки по крестьянскому названии падус, или разделение оной реки версты на две на двое, называется особою рекою Сорокою, которая, обойдя с левой стороны деревню того ж названия, соединяется опять с рекою Выгом.

Проехавши от деревни Выгского острова 9, а всего от Воиц золотого рудника 65 верст рекою Выгом, приехали к приморской деревне Сорокиной в 8 часов по полудни и стали квартерою в доме экономического крестьянина Петра Лукина. Оная деревня, как выше показано, стоить на острову, который во окружности до трех верст; на нем крестьянских дворов 80, в них мужеска пола 202, женска 231, а всех вообще 433 души.

Сии крестьяне не точию ни самомалейшаго никакого хлебопашества, но даже и огородов для билья не имеют, а только для коров и лошадей весьма ж мало выстанавливают сена, почему и скота держат очень мало для своего домашнего расходу. Кормятся ж от ловли в море рыбы; настоящий же их непременный доход от семги, сельдей и от морских зверей: белуг, нерьпов и прочих; главный же их на удачу промысл: ходят все мужчины на Мурманский берег Северного окияна близ Колы, для промыслу трески, палтусины, сельдей и сала помянутых морских зверей; также привозят несколько животных морских редкостей и растений натуральной гистории. Но жаль, что бедные сии люди, не знав, как дороги сии игры натуры в глазах охотников, и не ведав, куда им оные сбывать, считая за безделицы, бросают на тех берегах в великом множестве. Сии жители не доезжают до острова Гренландии и до Новой Земли, что я и не хулю, ибо дурная конструкция их ладей, а особливо еще худшая и суеверием подкрепляемая их оснастка, еще бы более морям и ветрам отдавала их на пищу и на игралище, хотя и ныне весьма часто бедственно из них многие погибают.

Воспитание их весьма сходно с их промыслом, ибо во время моего проезду вся молодежь от 10 лет поголовно выехавши была на помянутые берега, а остальные малые дети ничем другим не забавлялись, как оснасткою и спусканием маленьких своих ладей на воду.

Выгорецкий исток в море близ их деревни считается по всему поморью самою изобильною сельдяною добычею; самая лучшая и выгоднейшая их пора с августа до декабря месяца.

Они ловят их неводами и захватывают целыми лодками; закупая гишпанскую соль у города Архангельска, солят они их в большом количестве; другую часть коптят, а малую часть из оных и всю весеннюю и летнюю сельдь вялют и сушат на солнце, чем во весь год по большей части и питаются. Сбывают же оных, как и добываемую ими семгу, приезжающим к ним купцам зимою, то к городу Архангельску, то в Санкт-Петербург. Сколь жалко, что драгоценный сей и изобильный дар натуры, который не уступает изобилием своим и добротою Голландцам, еще не могут довести до совершенства и до надлежащей выгоды, которою пользуются богатые те республиканцы; но мы о том станем говорить впредь. Кроме ж оных показанных, другого никакого промыслу не имеют. В Выг-реке ловится рыба: корюха, щука, окуни, лещи, плотицы, налимы, язи, вьюны, а ближе к морю ловится семга, нельма, белые сиги и сельди. Живущие от самого Выг-озера по обе стороны Выг-реки до сей Сорокиной деревни крестьяне были Соловецкого монастыря, а ныне уже экономические.

Во оной деревне Сорокиной деревянная церковь старая, в ней два престола: 1-й -- Живоначальной Троицы, 2-й -- преподобным Зосиму и Савватию, Соловецким чудотворцам; построена от Соловецкого монастыря для того, что здесь, в стоящей на берегу реки Сороки деревянной часовни, преставился преподобный Зосима, Соловецкий чудотворец, и в ней он был до перенесения в Соловецкий монастырь погребен; для отправления ж во оной церкви подлежащего богослужения священника и прочих причетников нет. Близ оной деревни есть Соловецкого монастыря подворье, в котором до отобрания от монастыря деревень живали монахи и часто приезжал архимандрит на зимовую. А теперь уже живет для сбережения двора простой белец, архимандрит же хотя и приезжает, но уже года через три, да и то на несколько дней.

21-го числа в субботу по утру, по приезде по моему зву шиженского священника, слушали в здешней церкви заутреню и часы с обедницей, а после обеда вечеру храмам всеночную.

22-го в воскресенье перед обедней крестил помянутый священник оной деревни Сорокиной крестьянина Петра Лукьянова (в доме которого я имел квартеру) новорожденная его младенца Иоанна, и я был восприемником от купели или кумом.

8-я часть. Белым морем от приморской деревни Сорокиной до Соловецкого

монастыря.

22 VI

Того ж 22-го числа июня в воскресенье после обеда оного ж крестьянина Петра Лукьянова нанял, чтоб он довез меня с людьми и экипажем в большой своей лодки до города Кеми, 50 верст, за два рубли пятьдесят копеек, а если доставит в Соловецкий монастырь, до которого от деревни Сорокиной 90, а от города Кеми 60 верст, то за пять рублей; и сделавши на той лодки простую, на скорую руку для защиты от дождя и морского холодного ветра каюту и склавши в нее экипаж, не могли в двое суток дождаться благополучного попутного ветра, а при небольшом противном ветре дождавшись идущей обратно в море нам попутной прибылой воды, в восемь часов по полудни поехали с четырьмя гребцами греблею.

Отъехавши от деревни Сорокиной семь верст, была в нашем виду в левой стороне матерая земля, выдавшаяся мысом в море, называемая крестьянами тамошними Рас-Нос; а в правой стороне много разной обширности островов, которые сделались от многоводия; которое ж лето вода бывает мала, тогда оные острова так становятся сухи, как бы и матерая земля, с коею они соединяются. В половине двенадцатого часу вода начала прибывать с моря, и не могли против ее быстрого стремления ехать, пристали к матерой земле, называемой Выг-наволок, до которого от деревни Сорокиной десять верст. Здесь настоящий Выг-реки исток в Белое море, и от сего места началась морская соленая вода. Берег оного наволока каменный, положистый, на коем разведя огонь, вышедши из лодки, обогревшись, напился чаю и поужинавши, во ожидании покуда станет вода сбывать в море, пошли ночевать в лодку.

23-го числа в понедельник, с половине седьмого часа утра при небольшом противном ветре, с попутною, опять в море идущею водою, поехали греблею. Будучи от сего наволока, вблизи нас в правой стороне рядом один с одним три острова Кимелица, а против их в левой стороне остров Медвежий, во окружности до четырех верст. В 3 часу по полудни для обеда пристали к острову Полта Кроге, который кругом до десяти верст; на берегу сего острова есть деревянная маленькая часовенька; в ней, как сказывают тамошние жители, погребено какой-то утопшей женщины или девицы тело, и над могилой ее поставлена гробница и покрыта тремя шелковыми пеленами, с нашитыми на них серебреными большими крестами. От оного острова, пообедавши, поехали при том же не большом противном ветре греблею ж в половине четвертого часу. Здесь в правой и в левой сторонах имели в виду множество островов, у которых берега голые каменные, а другие усыпаны мелким камнем; некоторые ж из них не только лесом, но и землею ни мало не покрыты, а настояще каменные. В восьми верстах от города Кеми есть на море две высоких каменных горы, называемых Кельяками; оне составляют род ворот, вводящих в губу, к городу и реке Кеми; на оные горы взойдтить человеку никак не можно, затем что они вид свой имеют каменных столбов. Проехавши от Кельяков четыре версты, настало реки Кеми устье, где она, идучи мимо города, впадает в Белое море; здесь отделилась ручная вода от морской; оною рекою, за незнанием нашего лоцмана в реке фарватера, ехали до города четыре версты всю ночь.

Отъехавши же от деревни Сорокиной морем 70, да Кемью рекою четыре, а всего 74 версты, 24-го числа во вторник, в день рождества Иоанна Предтечи, в семь часов утра, пристали к городу Кеми. Сей город стоит по обе стороны реки Кеми (по которой он и название таковое ж имеет), в четырех верстах от Белаго моря; в нем две деревянных церкви: 1-я -- соборная, по течении реки на правой стороне, внутри городского строения, настоящий храм Успению Пресвятыя Богородицы, пределы -- Николаю Чудотворцу и преподобным Зосиму и Савватию Соловецким; 2-я -- приходская, на маленьком реки Кеми островку, рождеству Иоанна Предтечи.

На сем острове есть остатки деревянных башен и стен прежнего городка, построенного в древние времена от набегов иноплеменных и разбойников. Третью ж церковь строят новую на кладбище, версты полторы от города, во имя Живоначальной Троицы. При всех оных церквах один протопоп, два священника и один дьякон, а дьячков и пономарей два крылоса. Во оном городов купеческих и мещанских старых деревянных в разных местах непорядочно построенных 225 дворов, в них мужеска пола 450 душ. Торгуют только мелочными нужными для крестьянства товарами, да и то очень малоглавный же их торг в Санкт-Петербурге, в Архангельске и других городах морскими рыбами и морских зверей кожами и салом, что все закупают у приморских крестьян в большом количестве, сколько кому капитал позволит; сверх же того, имеющие изрядный достаток для оного рыбного и звериного морского промысла ездят на своих мореходных ладьях (которые им с оснасткою становятся от четырех до семисот рублей) на берега Северного окияна до Килдюина; бедные ж на тех ладьях нанимаются в работники и отходят в заработки в Санкт-Петербург и другие города; прочих же никаких торгов, заводов и промыслов не имеют и живут бедно. Огромный их гостиный двор состоит из одной лавочки, в которой едва на десять рублей товару найдтить можно; впрочем, во всем городе не нашли мы ни водки сладкой, ни крепкой, ни виноградных вин. Народ по моему примечанию склонен общественно к расколу, так как и вообще весь Северный край заражен разновидными сими ересьми. Но, приметя, как попы живут зажиточно и с ними дружно, думать надобно, что они либо не гораздо ослеплены, либо от корыстолюбия попов потакаемы так размножаются, хотя не в пример против других селений и городов они посещают церкви многолюдно, что мы в помянутый праздник приметили.

В уезде сего города дворцовых и экономических крестьян мужеска пола до 4.000 душ; они почти все промышляют морскою рыбою и зверьми, хлебопашество ж имеют одни только отдаленные от моря крестьяне, каковых там весьма мало, но и те по холодному от моря климату не могут своим хлебом продовольствоваться, а каждый год прикупают в Архангельске месяца на два и занимают в Кеми из казенного запасного хлебного магазеина; для ж заплаты податей и домашних расходов зарабатывают деньги морским же промыслом, выделыванием морских зверей кож и шитьем рыболовных сапогов.

В проезд мой во оном городе были господа присутствующее: городничий -- капитан Михайло Егорович Темирязев; расправный судья -- подпоручик Михайло Васильевич Васильев; исправник -- прапорщик Александр Кирилов Афанасьев; уездный казначей -- прапорщик Николай Иванов Новиков. Казенного нового деревянного строения: для присутственных мест один дом; соляной, винный и хлебный магазеины; для казначейства каменная палатка одна; городского строения по плану строящихся деревянных новых домов только шесть, а каменных ни старых, ни новых нет ни одного.

По отслушании в праздничной церкви литургии был в квартере помянутого городничего, потом пришедши в свою квартеру, в дом того города купца Иева Прокопьева, в нем отобедавши и отдохнувши, к вечерни ходил в соборную церковь, а от толь пришедши в квартеру, расплатился с показанным деревни Сорокиной крестьянином Петром Лукиным, сверх же того за прокат его ладьи до Соловецкого монастыря дал ему рубль. После чего пришли ко мне городничий и расправный судья, и с ними просидел до полуночи. В час же по полуночи при противном не очень большом ветре, с данными от городничего четырьмя гребцами и пятым лоцманом, двое солдат и трое из мещан, поехали греблею. По выезде из реки Кеми на море имели в виду множество островов.

25-го числа в среду, отъехавши от города Кеми 30 верст, в 8 часов по полуночи для обеда и отдыху гребцам пристали к каменному острову, называемому Немецкий варак (так его называют потому, что в старинные времена, как сказывают тамошние обыватели, на нем приставали, подходя к Соловецкому монастырю, Шведы, прибавя еще к тому, будто они все на нем окаменели; но я, ходя из любопытства по острову, не видал ни одного камня похожего на человека, а такое же каменье, как и на прочих островах). Оный остров во окружности не больше двух верст, весь как будто из одного камня, только имеет сделавшиеся от воды узкие расселины и не широкие с пресною водою лощины, и по ним редкий маленький лесок и белый мох; сей остров тем больше достоин примечания, что имеет вверх три холма, разделявшиеся не широкими площадками, и так высок, что я во оный проезд нигде подобного ему не видал; вкруг его, неподалеку один от другого, небольших, каменных же 47 островов, которые все вообще называются Кузавами и Немецкими островами; на самом верху сего острова все проезжающее в Соловецкий монастырь и обратно ставят деревянные большие и малые кресты, где и я, с вырезанием своего имени, года, месяца и числа, поставил крест. От оного острова, пообедавши при солнечном сиянии, при противном не очень большом ветре и припротивной приливной с моря воды, большою салмою, по которой не видно было вблизи нас островов, поехали в половине 2-го часа по полудни греблею.

Подъезжаючи к Соловецкому монастырю и острову, проезжали мимо небольших островов Бабья, Воротня и Песья Корги, три сенные да две парусинные лудицы; из них на Бабьей Корге, когда князь Мещерин покорял живших в Соловецком монастыре монахов и бельцов, тогда их на ней наказывал и многих казнил смертию, кои там и погребены; а против Воротней Корги, во означение для приезда к монастырю фарватера двумя поставленными в воду большими крестами, между которыми ездят, сделаны вороты. Проехавши от Немецких островов или Кузовов 30, от города Кеми 60, а всего от деревни Сорокиной Белым морем 134 версты, того ж 25-го числа июня в среду в 8 часов по полудни, приехав к Соловецкому монастырю, стали квартерою во отведенных за монастырскою стеною в деревянных гостиных кельях. Приезд к нему от западу от города Кеми.

9-я часть. Описание Соловецкого монастыря и его принадлежностей.

Оный монастырь начально построен в году, во время бывших великих князей Василия Васильевича Владимирского, Московского и всея России, Бориса Александровича Тверского и Федора Ольговича Рязанского, при архиепископе Новгородском и Псковском Ионе, пришедшем на сей пустой остров монахом Зосимою, который по умертвии в сем же монастыре объявился святым; после ж того мало по малу оный монастырь пришел в цветущее состояние, и во владении его было жалованных от разных государей и данных от господ крестьян, по тогдашнему счислению 7.500 душ. В нем двоекратно изволил быть в 1694 июня 7-го и 1702 годах августа 10-го числа Петр Великий, первый Российский император, и в то свое пришествие жаловал в монастырь деньги, хлеб и порох; в память же того по его царскому приказании на берегу, у самой пристани, возле гостиных деревянных келий, построена деревянная часовня, и поставлен большой четвероконечный деревянный крест, возле которого креста и часовни и я поставил четвероконечный же большой деревянный крест, с следующими на нем надписями:

1. "Се примирение Творца с Его созданием".

2. "Очищение греха и хлеб ангельский".

3. "Дверь вечности и чаша жизни".

4. в средине: "Источник безсмертия и душевнаго покоя".

5. "Путь небесный и щит спасения".

А на другой стороне означено мое имя, год и июль месяц.

Внутри оного монастыря строение все каменное из кирпича, а стена, что вокруг монастыря, сделанная наподобии крепости, с восьми башнями из дикого камня. В нем в шести церквах четырнадцать престолов; в первой, в соборе, -- настоящий храм Преображению Господню, с правой стороны -- придел Собору Архангела Михаила и прочим бесплотным Силам, с левой стороны -- предел преподобным отцам Зосиму и Савватию, в котором и мощи их в серебреных раках, запечатанных Петром Великим, препочивают. Вверху над собором на своде по углам четыре престола: в главах первый -- двунадесятьми, второй -- седьмидесятьми апостолам, третий -- великомученику Феодору Стратилату, четвертый -- преподобному Иоанну Списателю Лествицы; во второй соборной теплой церкви -- Успении Пресвятыя Богородицы, во оной же церкви на верху два престола: первый -- усекновению Честныя Главы Иоанна Предтечи, второй -- великомученику Димитрию, Селунскому чудотворцу. В оной Успенской церкви братская трапеза и при ней кухня, келарская и хлебодарня, а внизу хлебопекарня, просвирная и несколько для жительства трудников келей; в третьей церкви, под колокольней, -- престол Николаю Чудотворцу; в четвертой, больничной, -- Филиппу митрополиту Московскому; в пятой, над Святыми Воротами, -- Благовещению Пресвятыя Богородицы; в шестой, деревянной, за монастырем на кладбище, -- преподобному Онуфрию Великому. Между собором и колокольнею в каменной часовне под спудом препочивают в земле мощи преподобного Гермона, который при начале сего монастыря жил на оном острову с преподобными Зосимом и Савватием. В помянутой монастырской хлебопекарне есть в столе небольшой Одигитрии Богоматери явленный образ, который, как сказывают, от бывшего пред сим пожара остался невредим.

В ризнице нашел я очень много достойных любопытства и примечания вещей: два золотых осеняльных креста, подаяния царя Иоанна Васильевича, весом один три, а другой полтора фунта; золотой же потир или для причащения чаша, убранная каменьями, весом пять фунтов; архимандричья шапка с разными драгоценными каменьями и крупным жемчугом, по оценке в тридцать тысяч рублей, подаяния царя Алексее Михайловича, а другая -- его духовника, только не так дорога, всех же шапок восемь разных доброт и цен; четырнадцать хороших архимандричьих риз, у которых оплечья, а у некоторых из них и подольники унизаны крупным жемчугом и усажены разными драгоценными каменьями; на лучших ризах есть два достопамятных жабовых камня, один в вершок, на нем вырезан баральеф Благовещения Пресвятыя Богородицы, а другой более того со изображением, баральеф же, Михаила Архангела во весь рост; восемь дьяконских стихарей и шесть орарей, также унизанных крупными жемчугом, и некоторые из них украшены каменьями и золотыми крестами; довольное число, также с жемчугом и каменьями, патрахилей, поручей и архимандричьих набедренников и палиц, и прочих облачений и покровов; сверх того, две драгоценных плащеницы, шитые шелками, с каменьями и жемчугами; нисколько дорогих Евангелиев, писанных и печатных, из которых достопамятнейшее -- княжны Пожарской, писанное самою ею во времена Дмитрия Ивановича Донского. В книгохранительнице при соборе изрядное собрание книг древних печатных, на съедение плесени и моли преданных; достапамятные из них есть книга, писанная полууставом с золотом, на александрицкой листовой бумаги, житие преподобных Зосима и Савватия, с лицевым на всякое чудо и приключение изображением; за оную книгу, сказывают тамошние монахи, уже давали им пятьсот рублей; другая ж подобная сей в пол листа. Вторая книгохранительница, состоящая в ведомстве того же монастырского духовника отца Клеопы, чаятельно наполнена не малым вздором, состоящая из полуторых тысяч скорописных книг, в числе коих есть до ста одних сборников, множество экземпляров Скрижалей, Лествечников, Каменей веры и прочих тому подобных старинных книг; оныя они потаенным образом дают списывать раскольщикам, что чаятельно нарочито умножает число отщепленьцов, почему и жалеть надобно, что оныя библитеки не отбраны под сохранение синода.

В ружейной палате множество старинных ружей, ружейных стволов, лож, порошниц, луков, стрел, пистолетов, шпаг, шишаков и прочего старинного военного орудия, и несколько платья, что все не составляет важности, а есть только три жалованных от государей с золотыми и серебренными в высечками булатных шпаги в хороших позолоченных, серебром оправленных ножнах, а других никаких любопытных вещей нет; а имелось много, но в предосторожность нынешней со Шведом войны прислан был в Соловецкий монастырь с несколькими человек военной команды из Петрозаводска советник, (который на Соловецком острову сделал три ничего не значащих батареи, чрез коих рвы мы с Сергеем Николаевичем Синявиным через перескакивали), и ему для вооружения бывшей с ним команды военной позволено было сию ружейную палату разобрать, то из нее возами брал, и возами ж назад отвозили. По стене, что из дикого камня вкруг монастыря, а больше в башнях, лежит несколько изрядной величины медных старинных, теперь уже в употребление негодных пушек и в пороховом магазеине пороху и ядер.

Оный монастырь не состоит под ведомством епархиального архиерее и его консистории, а зависит во всем от синода ставропигиальным; в нем во время моей бытности был архимандрит Иероним: по данному изстари сему монастырю пред прочими преимуществу, служить литургию подобно архиерею, со осенением свечами, и принимает дары, только что никого не может посвящать даже и в стихарь и облачается во обыкновенную архимандричью одежду в алтаре. Иеромонахов в сем монастыре в мой проезд было одиннадцать, иеродьяконов 4, монахов четырнадцать, бельцов, чтущихся к пострижению, четыре; вместо штатных служителей дано для оборонительства от набегов иноземцев от Петра Великого солдат вечно 300 человек. Пороховая казна и пушки, оные солдаты, которых во время моей там бытности, на лицо с малолетними их детьми состояло девяносто один человек, находятся и поныне в ведомстве и распоряжении того монастыря архимандрита, на караулах и бекете, при исправлении разных монастырских работ; из них некоторые обучены иконописному, резному, гредировке, столярному, сапожному, портному, кузнечному и отчасти и слесарному мастерству. Архимандрит получает из Архангельской казенной палаты годового штатного жалованья 500 рублей, для приезжающих господ 300 р.; наместник Симон 50 рублей, казначей 25 рублей, иеромонахи но пятнадцати и иеродьяконы по тринадцати, монахи по девяти рублей; сверх же сего, делят из сборной от богомольцев за молебны и всенощные кружки половину, а другую оставляют на монастырские расходы и на трапезу для всего монастыря и приезжающих богомольцев; из дележной же половины архимандрит себе берет против всех половину, из остальной же затем части последнему иеромонаху в год достается от ста до полуторых сот рублей; а также и на солдат обыкновенное солдатское денежное оным соловецким солдатам для наблюдения караулов за содержащимися в ссылке офицер, несколько сержантов и копралов определяется от Архангельского баталиона.

Во оный монастырь каждый год в марте месяце большие чайки прилетают и живут внутри и около монастыря до августа месяца, и выводят в монастыре и около на крышках и возле дорог своих детей, и во все оное с марта до августа месяца время так смелы и не боязливы, что их можно ловить рукам. А в августе месяце прилетают вороны и, выгнав из монастыря чаек, живут всю зиму до марта месяца, а в марте опять прилетают чайки и выгоняют воронов.

Сей монастырь стоит на острову Белаго моря, называемом Соловецким (по которому и оный монастырь таковое ж название имеет), который длинною почитают до 75 берегом, вокруг моря до 150, а шириною не равен, однако ж самое широкое место не больше 30 верст, собою продолговат, и море около его обошло мысами и завонями; лежит от севера к югу; на нем, по объявлении тамошних жителей, до 170 небольших озер, в них ловится рыба: лещи, щуки, окуни, а изредка и плотицы; звери всегда бывают олени, лисицы, зайцы и белки; а гадов никаких нет. Достойного ж примечания то, что Филипп митрополит, во время своей в Соловецком монастыре бытности игумном, провел из озера в озеро не широкие канавы, а из ближних в лежащее при самом Святом Святое озеро, и на проведенной в него чрез монастырь канаве, между монастыря, внутри ж монастырской каменной ограды, во особом дворе построена каменная ж о четырех жерновых камнях и толчеею водяная мельница; в ней толкут и мелят разный хлеб на монастырские разные потребы.

Во оном монастыре, на особых близ монастыря дворах, держат лошадей и быков, а кобылиц и коров, будто по завещанию преподобного Зосима, не держат; на лошадях исправляют монастырские работы и небольшую пахоту, а быков употребляют на езду работникам и солдатам, а залишних лошадей и быков продают; сено ж на прокормление их имеют свое и никогда его не покупают, а косят оное горбушами на Соловецком, Анзерском и Заицком, а больше на двух Муксалмых островах, ибо два оных острова рядом один с другим как будто сенокосные при реках лежащие луга, и для того Филиппом митрополитом во время в Соловецком монастыре игуменства, затем что преподобным Зосимом запрещено на Соловецком острову держать коров, там выстроен был коровий двор, где для довольствия монахов молоком и маслом, а солдат и работников говядиною, держали коров и быков; по отбытии ж его из Соловецкого монастыря в Москву в митрополиты, тот коровий, наступившим на его место игумном, разорен, и коровы вся распроданы, а оставлены одни только быки, которых содержать и поныне на Соловецком острову, а с тех Муксалмых островов получают сено.

Из Соловецкого монастыря 30-го числа июня, в понедельник в три часа по полудни на монастырских 10 лошадях, в архимандричьей колясочки, с четырьмя для переезду морем гребцами и пятым лоцманом, поехал вместе с капитан-лейтенантом Сергеем Николаевичем Синявиным (который по причине своей в левой руке, от полученных в нынешнее со Шведом сражение ран, болезни, жил по обещанию в Соловецком монастыре три месяца), поехал в Анзерский скит, который расстоянием от Соловецкого острова морем пять, а от монастыря до того Анзерского острова, на котором оный скит, двадцать верст. Сперва ехали срединою Соловецкого острова, а потом берегом того ж острова на восток. Проехавши от монастыря четыре версты, верст десять ехали около глубокой гавани; в нее из моря один только проход, не широкий, в ворота, называемые Железные.

Отъехавши от монастыря Соловецким островом пятнадцать верст, остановились в сделанной возле моря на берегу того острова монастырской пристани, называемой Рыбалды. В ней живут монастырские промышленники, которые ловят морских разных зверей, рыбу и перетапливают морских зверей сало. Строения во оной пристани деревянного -- для приезду архимандрита кельи и часовня; салотопня; для жительства промышленников и работников, -- во одной связи, две черных избы, и для прибору звериных и рыболовных снастей и кож три анбара. Мы, оставив лошадей и повозки, поехали при противной, не очень большой погоде в простой монастырской лодке морем.

Будучи ж салмою или плесом, видны были вдали в правой стороне два вышепомянутых Муксалмых острова, (на которых прежде был довольно для монастыря достаточный коровий двор); они расстоянием один от другого не более полу версты, оба во окружности до тридцати верст, а в левой, вблизи два небольших, низких и ровных острова, Замошня и Золотуха; они по тамошнему обыкновенно, по низкости и ровности называются коргами; на них промышленники бьют морских зверей белуг, нерьпов и зайцев.

Проехавши морем, плесом пять, да около Анзерского острова десять, итого -- пятнадцать, да Соловецким островом сухим путем пятнадцать, а всего от Соловецкого монастыря тридцать верст, в десять часов по полудни приехали к Анзерскому скиту и пристали в келье живущего там из Соловецкого монастыря иеромонаха Серафима.

Оный скит стоит на острову Белаго моря, называемом Анзерский (по которому и скит таковое ж название имеет), который в окружности до шестидесяти верст, а широта его не ровна, однако ж в самых широких местах не более десяти верст, весьма лесист, травлив и часто горист; на нем до шестидесяти небольших озер, в них во всех никакой рыбы, кроме окуней, не ловится; на оном острову всегда бывают звери: олени, лисицы и зайцы; птицы: тетеревы глухие, полевики и куропатки; гадов никаких на всем оном острову нет.

Скит сей построен на конце выдавшейся из моря в Анзерский остров, версты на три, довольно глубокой, но не широкой Троицкой губы; в известное время ловится в ней очень много семги, и по объявлению господина Ивана Александровича Маркова, каргопольского купца, бывшего монопольного откупщика сельдяных промысл, самая по всему Белому морю изобильная сельдяная ловля.

Во оном ските одна каменная церковь, в ней настоящие храм Живоначальной Троицы, придел -- преподобному Михаилу Малеину; возле церкви каменная часовня, в которой под спудом препочивают мощи преподобного Елиазария Анзерского, начальника сего скита. Неподалеку от церкви несколько малых пустых келей, а жилых только две. В четырех от сего скита верстах, на том же Анзерском острову, на высокой горе, названной Голгоф, бывшим в Анзерском ските иеромонахом Иисусом построено пять малых келей одна от другой особо, и жил он там с четырьмя учениками, тело ж его погребено в часовне на самом верху тоя горы Голгофа; возле оной часовни оным же иеромонахом Иисусом построена маленькая деревянная церковь во имя Страстей Христовых; в ней, по нежительству теперь на той горе никого, служба бывает весьма редко. А и в Анзерском ските в мой проезд жил один только иеромонах да послушник, присланные из Соловецкого монастыря для сбережения церкви, а прежде бывало от тридцати до шестидесяти монахов, кроме бельцов. В сем ските и поныне в тамошней ризнице хранятся жалованные грамоты, даванные от государей Михаила Феодоровича и от Алексея Михайловича иеромонаху Елиазарию на рыбные ловли и о жалованных монахам деньгах. И во оном ските, также как и в Соловецком монастыре, есть чайки, живущие по переменно с воронами, только что не так много, не столько смелы и гораздо сердитее соловецких, гнезды имеют около дорог и по крышкам строений. Во оном ските по приезде того ж 30-го числа в понедельник слушали всеночную и ночевали в кельях иеромонаха Серафима.

А во вторник первого числа июля слушали литургию (и) молебен; после ж обеда с показанным иеромонахом ходили на помянутую гору Голгоф, где служили в церкви Страстем Христовым молебен с акафистом, а в часовни по иеромонах Иисус литию, а оттоль пришедши, напившись чаю и посмотревши жалованных грамот, при противной же небольшой погоде, поехали ночью обратно в Соловецкий монастырь тем же путем, как и оттоль ехали; а в монастырь приехали июля 2-го числа в среду.

В субботу 5-го числа июля ж, в монастырской восьмивесельной шлюпке, и данными для гребли от прапорщика Семена Семеновича Верховитинова монастырскими ж солдатами, вмести с помянутым господином Синявиным и Архангелогородского баталиона с майором Ильею Федоровичем Беляевым (который в мой проезд жил в Соловецком монастыре для исследования дел о ушедшем из-под караула бывшем в ссылке господине и о покраденных монастырских свечных трехсот рублей деньгах) и с женою его Татьяною Васильевною и с данным от архимандрита для отправления некоторой службы иеромонахом Венедиктом, ездили после вечерен на Заицкий остров, до которого от Соловецкого острова пять верст морем; по благополучной же и тихой погоде ехали до Заицкого острова менее часа. По приезде туда расположились квартерою в архимандричьих деревянных кельях, построенных нарочно на случай его приезда.

Оный Заицкий остров во обширности до трех верст, в виде кругл, ровен и весьма каменист; лесу на нем никакого нет, а только одна трава и изредка маленький кустарник; для пристани к нему сделана из дикого камня небольшая для шлюпок и лодок гавань, и в самом оном месте, от пристающих за морскою погодою к сему острову, множество деревянных больших и малых крестов, число коих не менее трех тысяч, где и я с надписанием на жести своего имени, года и месяца прибил близь церкви к большому небольшой крест, а Илья Федорович у самого с приезду к пристани берега поставил большой. На оном острову была одна только небольшая деревянная часовня, а по пришествии своем на оный от погоды ж Петр Великий вздумал из часовни сделать церковь во имя святого апостола Андрея Первозванного, и в одну ночь к часовне пристроен олтарь и освящена. Другого ж, кроме архимандричьих деревянных келей и кухни, никакого строения нет. Каменное строение построено Филиппом митрополитом, и чаятельно, и все селение им же заведено. При церкви никого из монахов нет, а только для сбережения летом живет один трудник, а на зиму, оставив церковь и кельи, приезжает в Соловецкий монастырь. Здесь мы по приезде слушали в вечеру в церкви всенощную, а в воскресенье 6-го числа литургию, водное освящение и молебен и потом, отобедавши, с благополучным небольшим ветром, поехали обратно в Соловецкий монастырь.

Во вторник 8-го числа того ж июля с Сергеем Николаевичем Синявиным ходили смотреть имеющуюся на том же Соловецком острову пустынь Филиппа митрополита, до коей от монастыря почитают три версты, но там, кроме маленькой кельи, ничего нет. А по оной из монастыря дороге, за скотным двором и кузницам, на самом том месте, где князь Мещерин, во время усмирения живших в Соловецком монастыре ослушников, с своею военною немалою командою под монастырем стоял девять лет, построена часовня, и показанным петрозаводским советником сделана из упомянутых одна батарее.

А 9-го числа в среду, с вышеписанными господами Синявиным и Ильей Федоровичем Беляевым, на монастырских же лошадях ездили смотреть имеющуюся на Соловецком же острову Савватиеву пустынь, Секирину гору и прочие места.

В двух от монастыря верстах заходили с дороги в деревянную часовню преподобного Зосима, а неподалеку от нее и в Германову, а в Савватиеву пустынь приехали поздно, для чего там в сделанных для приезду архимандрита и прочих деревянных кельях, ночевали, а до оной пустыни от монастыря почитают 13 верст. На том месте, как сказывают, спасался преподобный Савватий с начала своего на Соловецкий остров пришествия и по день кончины, в память чего и построена над озером деревянная часовня и означенные кельи.

А 10-го числа в четверток из Савватиевской пустыни ездили в пустынь Сосновку (она так называется по небольшому того ж названия озеру); в ней в деревянной часовне есть небольшой Корсунской Божией Матери явленный образ; возле оной пустыни есть выдавшаяся из моря в Соловецкий остров довольной глубины губа, называемая Сосновая, которая длинною верст двадцать; в ней становятся от морской погоды с грузом суда.

Из пустыни Сосновки ездили в Исаковскую пустыньку, построенную преподобным Зосимом с начала его на Соловецкий остров пришествия, а Исаковскою она называется по озеру Исакову, на берегу которого она стоит; сие озеро простирается версты на четыре; хлебная его вода, нарочитая глубина и частые, травой поросшие заливы дают мыслить, что оно изобильно рыбою и дичью. Расстоянием от Исаковской пустыни с версту есть вдавшаяся из моря в Соловецкий остров, версты на четыре, не очень глубокая Паламоновская губа; в ней хороший бывает полов рыбы наваги и корюхи. Напоследок из Исаковской же пустыни ездили водою чрез Секирино озеро на Секирину гору, которая на Соловецком острову почитается самою высокою; на верху оной во время нынешней со Шведом войны сделана батарее и маяк; а от оной горы после вечерень npиехали опять в Соловецкий монастырь. Итак, с вышеписанными на малое время отлучками, всего в Соловецком монастыре пробыл с 25-го июня по 13-е июля, то есть, осьмнадцать дней.

10-я часть. Белым же морем от Соловецкого монастыря до приморского

города Онега.

А 13-го числа того ж июля в воскресенье, выпросивши в Соловецкого архимандрита Иеронима монастырскую лодку, и в упомянутого прапорщика Семена Семеновича Верховитинова четырех человек из Соловецких же солдат гребцов и пятого лоцмана, вместе с капитан-лейтенантом Сергеем Николаевичем Синявиным, поехал от Соловецкого монастыря после вечерень к городу Онегу морем, при благополучной погоде и небольшом попутном ветре.

С начала проезжали те маленькие острова и лудицы, которые описаны с приезду к Соловецкому острову; потом ехали к югу около Соловецкого острова, оставляя его от нас в левой стороне.

В трех от Соловецкого острова верстах вправе по нашей пути, были две, по названию тамошнему, парусинные лудицы (на которых промышленники монастырские и другие бьют морских зверей, зайцев и нерьпов, и при становлении возле из Белаго моря выходящих на них по льду белуг морских же зверей).

В десяти от парусинных лудиц верстах, было в правой же стороне два Заицких небольших острова (не из числа тех, который во описании Соловецкого монастыря и острова показан), рядом один с одним, а только их разделяет небольшой, не больше, как на восьмую долю версты, морской между ими пролив. Против оных Заицких островов, не более как в двух вперед верстах, у нашем виду в левой стороне два вышепоказанных Муксалмых, к Соловецкому монастырю принадлежащих острова. Проехавши ж оные острова, еще около ж Соловецкого, только что вдали от нас бывшего острова, проехали пятнадцать верст, пустились во открытое Белое море, к юго-востоку салмою или плесом, называемою тамошними жителями Онежскою губою.

Четвертого -на- десять числа в понедельник, по переезде тех от Соловецкого острова 30, а от монастыря 55 верст, в правой стороне в нашем виду была большая луда Сеннуха, а от нее в тридцати-пяти верстах в правой же стороне два изрядной величины лесистых Шужмых острова, а от них еще [14-го числа], проехавши верст сорок, влеве видна была матерая земля, называемая Летний берег, и деревня Пушлахта; [возле оной деревни есть выдавшаяся из Белаго моря в матерую землю губа, называемая по деревни Пушлахта; в ней от морской погоды Петр Великий, едучи чрез Соловецкий монастырь в город Архангельск, остановившись был с своим флотом и дожидал благополучной погоды, да и поныне в ней для спасения от морских волн становят идущие от Архангельска в город Онего и оттоль обратно в Архангельск иностранные и российские с полным грузом корабли, к чему она в рассуждении глубины и величины, как уверяют живущие в деревне Пушлахты присяжные, ходящие на купеческих российских и иностранных кораблях лоцмана, весьма способна]. Вправе ж от оной деревни вдали, в 50-ти верстах видно было много островов и два борщовых больших острова, а между ими широкая салма или плесо; а от них в тридцати верстах в левой же стороне в нашем виду было три не очень больших острова, тамошними жителями Перх-Луды называемых. В двадцати от Луд верстах в той же стороне большой Конд-остров (к нему пристают суда мореходные в становищи или завони, маговицы называемые), на котором много строевого соснового и елового лесу и для дров березового и осинового, и около его вокруг много разной величины небольших островов, землею и лесом покрытых. От них в двадцати-пяти верстах в той же левой стороне видно было три по-больших острова Осинки, а около их того ж названия много разной же величины небольших луд. В тридцати пяти от них верстах в той же правой стороне один большой остров Шаглан, а в левой, против оного острова стороне, на матерой земле Летнего берега, при впадающей в Белое море небольшой речке Лямсы, погост Лямса; в нем одна деревянная церковь во имя Илии Пророка. Против сего погоста за противным ветром и идущею из моря нам противною ж приливною водою, остановясь на якорь, простояли часов восемь и ночевали.

А во вторник 15-го числа поутру поехали при благополучном ветре и ясном небе парусами ж, широким плесом, но неподалеку матерой земли Летнего левого берега, а вправе вдали видны были острова.

Проехавши от погоста Лямса одним плесом или салмою сто верст, в час по полудни пристали к Kий-острову. Оный остров весь из дикого камня, во окружности до четырех верст; на нем есть сосновый и еловый лес, а березового очень мало, зверей, кроме зайцев, никаких нет. На сем острову Никоном патриархом Московским [в воспоминание своего от морской погоды избавления от потопления, ибо когда он, будучи в Анзерском ските иеромонахом, по негодованию на него Соловецкого монастыря монахов, уезжал из Анзерского скита, то, сделавшись на море опасная по его небольшому судну или лодке погода принесла к сему острову, на котором месте поставил он деревянный крест, где теперь построена деревянная часовня, и в ней поставлен тот крест], вскоре как лишь только он сделался патриархом, собственным его иждивением построен мужеской каменный монастырь и по нижеписанному большому кипарисному с Мощами кресту назван Крестным; и определив во оный до ста человек монахов, приписал на содержание их и монастыря из патриарших крестьян до пяти тысяч душ.

Во оном монастыре три каменных церкви: 1) собор Животворящему Кресту Господню; в нем на своде два престола, один Архангела Михаила, другой Филиппу митрополиту; 2) Рождеству Божиея Матере, придел Димитрию митрополиту Ростовскому; из оных обоих храмов в мой приезд иконостасы и образа были выбраны, затем что своды; а в некоторых и стены расселись, и для служения опасны стали; 3) для отправления зимою службы теплая Животворящему ж Кресту Господню, и при оной церкви братская трапеза, кухня и несколько монашеских келий; 4) деревянная за монастырем на кладбище во имя Всех Святых.

Из редкостей в сем монастыре находится в настоящем соборе крест, стоящий в иконостасе в богатом киоте. Кроме богатой, серебряной с позолотою оковки и изрядной работы, имеется в нем до трехсот разных редких мощей, из которых множество и неизвестных. Оный крест доставлен в сей монастырь помянутым патриархом Никоном, и имеющиеся в нем мощи и другие святыни, доставаны им от греческих патриархов с разных мест нарочно для оного Крестного монастыря.

Изо всех мне в России известных святынь не нахожу я способнее, как сей крест по его важности и редкости для привезения в Санкт-Петербург в Исаковскую церковь. В ризнице одни только ризы в оплечьем мелкого жемчугу, а прочие ризы и церковная утварь простые, несколько старых книг и патриаршая небогатая шапка, а в прочем ничего достойного примечания нет. Деревянная его, почти развалившаяся вокруг монастыря стена с башнями, занимающая нарочитое пространство, и внутри монастыря два деревянных дома для приезду и жительства того монастыря архимандрита, и несколько каменных и деревянных монашеских келий, составляют все строением оскудевшего монастыря. Он по штату положен второклассным; в нем архимандрит Макарий, всегда живет в городе Архангельском, затем что он в тамошней духовной консистории первый член, а во оный Крестный монастырь приезжает очень редко, но и то на весьма короткое время.

На сем острове по причине нарочитой лесной казенной торговли находится таможня, в которой директором Иван Иванович Вулф и прочие таможенные чины; для приезду их из города Онеги и летнего жительства, как их, приезжающих за тесом иностранцев, так и работников, построено несколько светлиц; и для сохранения тесу изрядные поставлены сараи, и довольно обширная гавань с воротами сделана из обракованного брусья: в нее загоняется большое число брусованного лесу для отправки на корабли.

В прочем каменный сей и пустой остров ничего достойного любопытству не показывает, кроме разве того, что в монастыре два иеромонаха, два белых попа и один белый дьякон, которые, может быть, по штрафу тут живут; однако то мудрено, что все пятеро грамотные.

Здесь мы за обмелением судна ночевали.

А в среду 16-го числа, в пятом часу по полуночи, с прибылою нам попутною водою и небольшим попутным же ветром, сперва парусами, а потом и греблею, поехали к городу Онегу.

Отъехавши от Крестного монастыря версты три, в правой стороне видно было вдали много небольших островков, а влеве матерая земля. В правой же стороне верстах в восьми от монастыря, на выдавшимся с матерой земли большом мысе в море, называемом Ворза Гора, есть экономическая, прежде бывшая Крестного монастыря деревня и погост того ж названия; в ней в восьмидесяти крестьянских дворах, по нынешней четвертой ревизии, мужеска пола 253 души; они во весь год довольствуются своим хлебом, а не покупают, и своего не продают, и довольно для себя имеют в море и в реке, впадающей в море, Онеге рыбною ловлею, а продают очень мало; для заработывания ж денег отходят в разные работы в Санкт-Петербург и другие недальние города, а некоторые на купеческих иностранных кораблях приезжающих за тесом и брусьем ходят лоцманами и работниками к городу Архангельску и оттоль обратно до Крестного монастыря, а также работают на казенной лесной фабрике. В оной деревни есть деревянная церковь; в ней настоящий храм Введению Пресвятыя Богородицы, два предала, один Василию Великому, другой Николаю Чудотворцу.

Проехавши от Крестного монастыря до устья реки Онеги, где она впадает в море, морем десять верст, да рекою с версту, за противною нам как ручною, так и обращающеюся опять в море приливною водою, пристали по нашей от Крестного монастыря езде к левому, а по течению реки к правому берегу, где отобедавши, во ожидании прибылой или приливной из моря воды, пробыли часа четыре. Потом, с помощию прибылой из моря воды, поехали рекою Онегою к городу Онегу.

От самого устья до города по обе стороны реки берега низкие, ровные и составляют не малые сенокосные луга, на коих трава растет большая и мягкая, для корму скота весьма способная.

Проехавши же рекою Онегой пять, от Крестного монастыря семнадцать, а всего от Соловецкого монастыря триста пять верст, к городу Онегу приехали в четвертом часу по полудни, квартерою ж стали в доме платинного мастера Филиппа Родионова Баженова.

11-я часть. Описание уездного приморского и портового города Онега.

Приморский и портовый Архангелогородской губернии уездный город Онега (так называется по реке Онеге, которая вытекает Каргопольского уезда из Латча озера, до которого от города Онега 400 верст), стоит на правом береги реки Онеги, на устье западно-южном Белаго моря, расстоянием от моря в пяти верстах; лежит под 64-м градусом северной широты и под 55-м долготы. В нем две старых деревянных церкви: в 1-й -- настоящий храм Успении Пресвятыя Богородицы, пределы апостолу евангелисту Иоанну Богослову и Илии Пророку; 2-я -- двуэтажная: вверху Иоанна Предтечи, внизу Николаю Чудотворцу, а 3-я, деревянная новая, строится за городом на кладбище -- Лазареву Воскресению.

Оный город прежде был волостью или под именем Онегского устья Каргопольского уезда казенного ведомства деревнею; а городом открыт 1780 года, августа 19-го числа. Порт же с таможнею, что на Кий-острове, где Крестный монастырь, открыт в 781 году. Во оном городе купеческих и мещанских 140 домов; в них мужеска и женска пола 1,173 души. Строение сего города деревянное, однако ж по плану построенные, новые домы порядочные. Местоположение, на котором городское строение ровное, только по низкости места мокрое. Воздух и в реке Онеге вода здоровые.

Купечество и мещанство сего города главный торг и собственный свой промысл имеют морскими рыбами: треской, палтусиной, семгой и сельдям, кожами морских зверей и их салом, для ловли которых отправляют свои мореходные суда, называемый ладьи и кочмары, и работников на берега Северного окияна близ Колы, и проезжают на Килдюин остров до Вард-Гаузена острова ж, и в Кандалажскую губу, также на Груенланд и к Новой Земле, и каждый год в помянутые места из города Онеги отправляется до двадцати купеческих судов, от чего богатятся, и некоторые капитальных денег имеют от пятидесяти до ста тысяч рублей собственно от оного промысла, ибо они, как выше показано, превращены в купечество и мещанство из крестьянства казенного ведомства в 780, а торг сей им позволен в 781 годах, то еще в десятигодичное время расторговаться не успели, а посему надобно думать, что они от оного торгу и промысла будут со временем иметь довольно достаточный капитал. Самый оного города богатый первой гильдии купец Иван Михайлович Дьяков каждый год собственных своих для звериного и рыбного промысла на Мурманский берег и прочие помянутые места и к Шпицбергену отправляет от четырех до семи больших ладей и качмаров. Один год отведывал он ловить китов, присланными к нему от графа Александр Романовича Воронцова голландскими инструментами, которыми он по голландской методе одного и поимал; но поелику сготовление снаряду поручил он простым своим работникам, которые из пустого корыстолюбия испортили всю ловлю, ибо вместо хорошей пеньки положили пакалья, от чего снаряд не стал держать, то они порастеряли инструменты, упустили зверя и потеряли к ловле китов охоту. Я у него сам был с тамошним городничим Карлом Ивановичем Зильберармом; разумный и богатый этот простолюдин, обласкав меня, сказывал, что граф Александр Романович в проезд свой быв у него, вошел в его торговую компанию и внес на то двести рублев. Сверх сего, показал он мне свои китовые инструменты, а об других только сказывал.

1) Храпы есть железо от аршина до полуторых длиною, в полдюймы квадратной толщины, на конце широкое и острое жало, по обоим же сторонам во внутрь по одной зазубрины: на другом конце трубка, в которую укрепляется долгое ратовье; к трубке привязывается не толстая веревка или бичева, которую обвивают круг ратовья и пускают даже сажен на пятьсот и более; к концу оных вместо томбуев или поплавков привязывают бочки, обшитые красным сукном. Нашед сонного кита, подъезжают промышленники к нему тихомолком на своих карбасах или баркасах, вонзают в него крепко всякий свой храп и отъезжают поспешно всяк к своей ладье. Проснувшийся зверь уходит в глубину моря и уносит в язвах своих смертоносные свои занозы: соленая вода и некоторые звери и насекомые морские раздают его раны и томят несколько дней; долгие тетивы с бочками их означают место его томления, промышленники находят по ним огромного сего зверя измученного болезнию, бросаются в свои карбасы и, смело к нему подъезжая с своими спицами, дают ему ими смертоносный удар.

2) Спица, которыми закалывают кита. Потом вынимают из него некоторые кости, которых однако же очень малое число идет во употребление, то есть, усы, от самых больших несколько мелких его зубов, по причине величины пару-другую ребрин и его скулы; потом выпарывают из него сало, накладывают тем бочки, и по объявлению промышленников, ежели в хорошую пору и зверь в настоящем возрасте, то сала его довольно для нагрузки трехмачтового купеческого большого судна. Туша же его и скелет бросается за непотребностью в море. Ножи, которыми спарывают его сало, суть прямые, от восьми до четырнадцати вершков. У оного купца Дьякова против его дома построен довольно, для простого человека, замысловатый дом для строения, починки и зимования его судов, ибо посредством сделанных ворот вводят суда по прибылой воде, которые заперши, поднимают в верху сделанные на малом ручье шлюзы, чрез которые наполняют док самою чистою и легчайшею пресною водою, чем самым заводят в заворот суда и ставят на блоке.

В прочем все вообще купечество и мещанство отвозят в зимнее время в Санкт-Петербург, Москву, Ярославль, Вологду, Весьегонск, Каргополь и на Важскую Благовещенскую ярмонку сухую треску и соленую палтусину, семгу, треску и сельди; тако ж все оныя рыбы и морских зверей сало отвозят на своих мореходных судах к городу Архангельску и продают тамошним купцам и приезжим на кораблях иностранцам. Лавочные ж разные товары и виноградная вина привозят в свой город из Санкт-Петербурга, Архангельска и из Важской Благовещенской ярмонки, но от оного товару, по неимению в том уезде дворянства, небольшую прибыль получают. Сверх же того, по неурожаю в Онегском уезде хлеба, привозят для перепродажи своего уезда казенного ведомства крестьяном разные съестные припасы из города Архангельска и из деревень, лежащих по реке Онеге, Мошенги и Усть-Мошенги, и от перепродажи оного получают изрядную прибыль.

В городе Онеге, по причине казенной в чужестранные земли продажи леса и тесу, есть лесная контора, в коей директором Петр Кузьмич Ниман; под ведением же его и платинного мастера оного города, купца Филиппа Родионова Баженова, в трех местах, неподалеку от города, на впадающих в реку Онегу речках, против города на другой стороне реки Онеги на речке Помбе, в одном месте четыре, а в другом три, в версте от тех, а от города вверх по Онеги в десяти верстах на реке Анды четыре, а всех одиннадцать пильных казенных анбаров; в каждом анбаре по два станка; из числа оных анбаров во весь год безостановочно работают в одном только, что на Анды речке, анбаре, а в прочих десяти анбарах работают только летом. При оных пильных мельницах на речках Помбе три, Анды две, а всех пять платин [работы помянутого платинного мастера Баженова]; в них для летней пиловки держат запасную воду. Во всех, оных двадцати-двух станках положено от казны в год выпиливать тридцать три тысячи тесниц; но объявляют, что оной препорции, затем что зиму работают в одном анбаре, никогда не выпиливается, а выпиливают от двадцати-пяти до тридцати тысяч тесниц; вероятно ли сие объявление, когда в мою в Крестном монастыре бытность стояло пятнадцать англинских купеческих судов па рейде, из которых ни одного меньше ста двадцати футов не было, следовательно, на каждом можно нагрузить по двадцати тысяч тесниц? Итак, только одни сии суда нагрузить, надобно чтоб было триста тысяч тесниц. Когда ж я в короткий сей проезд столь страшное приметил злоупотребление, то чего ожидать можно в течение времен прежних и в будущие в заглохшем сем краю. Никогда и нигде не было выдумано вреднее для истребления лесу заведения, как в Онегской лесной конторе, и способнее к тому не бывало человека, как приставленный сей нерадивый Ниман, природою Швед, по званию купец, по должности директор, а по промыслу разоритель.

Во оном городе Онеге, тому назад лет тридцать-пять, Агличанином Васильем Васильевым Гомом заведено было строение купеческих кораблей, и каждый год выстраивал он на продажу иностранцам до шестнадцати кораблей, для оснастки которых, а также и на продажу была, у него канатная фабрика и прядильный двор в большом заведении; но тому, как оное строение, канатная фабрика и прядильный двор за упадком того Агличанина уничтожились, минуло лет пятнадцать; и оныя фабрики, заготовленный им для корабельного строения лес и выше показанные пильные мельницы, за занятые тем Агличанином Гомом из казны деньги, все осталось в казенном ведомстве и распоряжении; и теперь уже корабельного строения нет, и канатная фабрика с прядильным двором стоят пусты, и величайшая заведения строений брошены на сгноение.

Из города Онега ездил я с платинным мастером Баженовым на другую сторону реки Онеги смотреть пильных, анбаров и платин. Одни магазеины с заготовленным тесом доказывают уже ясно, сколь не уравнительно отправление с контрактом, а я еще только видел четвертую часть. Правда -- скажут мне -- Россия вся преисполнена лесом, -- на что хранить безмерные сии дубравы? Сии земли не способны для хлебопашества, составляют только бесконечные пустыни, непроходимые болоты и обширные селения только диким зверям. -- Но пусть же жадные сии чужестранцы и неблагодарные рубят лес, сколько хотят, безданно и беспошлинно и заводят свои обширные заводы на северных берегах Иркутской губернии между Лены и Енисее, а не суются в Белое море, где великий Петр и отец России берег сии леса для заведения своего флота; ибо лесу бесспорно много, например, по реке Онеге, но уж по сию пору пригоняют его для пилки верст за полтораста; итак, Агличане и Голландцы в торговом обороте платят России ныне по 25 копеек за бревно, и то пивом, портером да пряными кореньями, а когда бы казне случилось строить флот в тех местах, то бы принуждена была платить по рублю "за собственное свое дерево пиловое, а о корабельных частях не знаю как и сказать. Еще я там видел заготовленный Агличанином Гомом для строения кораблей лес, которого лежит вдоль на версту, да поперек саженей на сто, и гниет он непокрыт и не складен порядочно понапрасну; а сказывал мне таможенный директор Иван Иванович Вулф, что если из любопытства рассмотреть в лесу, то на каждой версте такового для строения кораблей гниющего лесу можно найдтить полмиллиона дерев.

Есть государя Петра Великого указ, чтобы чужестранцам строить на Белом море корабли, но не свыше осьмидесяти футов и шириною двадцати; пусть, положим, строят до ста. Но они ошибкою привезли меру подоле и строили свои осьмидесяти футовые на нашу безграмотную меру до полуторых сот футов:, однако ж не однократные оные ошибки остались у нас бесприметны, пока господам Британцам прошла охота за бесценную плату разорять наши леса на свои флоты. Замысл Гомов видно был глубок и слишком обширен для частного человека, ибо огромные его заведения означают ясно, что и министерство англицкое не подводило ли в сем деле своих подкопов. Содрогнуться должно, увидев, сколько сей зловредный бродяга в пятнадцать лет начудодеел. Против самого города Онега заведена у него, была верфь или, лучше сказать, полное адмиралтейство: тут видны остатки шести доков и заготовленный лес на строение многочисленная флоту: по неволе извлекают вздохи из сердца усердного гражданина. Представь себе дистанцию по берегу реки на версту; на полтораста сажен от реки складен лес грудами в сплошь в два сажня высоты, одна возле одной, между которыми пройдтить не можно, а должно ходить по ним. В сем необъятном количестве лучшего лесу, который бы, из сотой части построив сарай, можно было сохранить навсегда безвредно, брошено безжалостно, без присмотру, и в сии двадцать лет после Гома все без изъятия сотлело, сгнило и погибло. Я любопытствовал от платинного мастера спрашивать цены разным сим частям и нашел, что в то время, когда этот лес на берегу весь стоял не далее двадцати верст от городу, то становилось в поставке самое малое дерево не ниже от двух рублев, а были деревья от десяти рублей и больше, а именно -- корабельные какоры, мачты и килевые колоды. Теперь оставляю любопытному смотрителю определить цену страшной сей громаде. Но опустим занавесу на государственную сию болячку, по пословице: знай сверчок свой колчок.

В городе Онеге в мой проезд были господа присутствующие: городничий секунд-майор Карл Иванович Зильберарм; в нижней расправе главный судья Герасим Спиридонович Ларионов; уездный казначей Семен Федорович Барышев; исправник Василий Матвеевич Снесарев; народной городской школы учитель Григорий Иванович Иванов. В ней в мой проезд обучалось того города купеческих и мещанских детей до тридцати мальчиков. Граждане все содержат веру греко-католического исповедания и о церквах имеют попечение.

В Онегском уезде состоит, по нынешней четвертой ревизии, государственных и экономических крестьян мужеска пола 9,370 душ, а по наличности, по ведомости нижнего земского суда, мужеска 12,527 душ, женска -- 13,656. Священно- и церковно-служителей мужеска -- 205, женска -- 272. А обоего пола церковников и крестьян--26,660 душ. Они хотя и все имеют хлебопашество ржи и ячменя, но по суровости холодного климата в самую урожайную пору рожь родится сам-пят, а ячмень сам-шост, но такие урожайные годы бывают очень редко, а по большей части от сильных морских ветров и от падающей холодной росы вызябает и в зрелость хлеб не приходит, почему они на продовольствие своих семейств покупают рожь и ячмень дорогою ценою у купцов города Архангельска, и по малому количеству выдается заимообразно из учрежденных в городе Онеге и по волостям хлебных запасных казенных магазеинов; на покупку ж хлеба и на оплату казенных податей заработывают деньги разными промыслами и рукоделиями, строением больших и малых мореходных судов, карбасов и лодок, вязанием для ловли в реках и озерах рыб разной величины сетей; ездят достаточные на своих судах для рыбного промыслу к Мурманскому берегу, а на весновальных судах ездят по Белому морю и стреляют из ружей и другими орудиями, на ходячих льдах бьют морских зверей: лысанов, серок, заицев и нерьпов, а осенью сетьми ловят в заливах Белаго моря семгу и тюленей, а в прочие времена ловят сетьми ж сельдей и изредка бьют из ружей морских зверей белуг, а иногда их ловят сделанными из веревок нарочито для того сетьми, и все оное продают купцам города Архангельска и на иностранные, приходящие к городу Онегу за тесом, корабли, от которого промыслу жительствующие около Белаго моря крестьяне имеют безнужное пропитание. А которые живут в отдаленности от Белаго моря, те имеют иконописное, серебряное, резное, столярное, плотническое, укладное, кузнечное, чеботное, портное, слюденное, кожевенное и скорнячное ремесло; стреляют в своих лесах зверей оленей, медведей, волков, росомак, выдр, куниц, лисиц, язвиков, норок, горностаев и белок, которых кожи и сало продают в своем городе Онеге, а некоторые, откупивши у других, отвозят в город Архангельск; а иншие, нанимаясь, ездят работниками на купеческих мореходных судах для промыслу морских зверей и рыб в вышепомянутые места; другие для работ, с плакатными пашпортами, от домов своих отлучаются в Санкт-Петербург, Москву и в другие губернские города; но оные от сего промысла нужное имеют для своих семейств пропитание. Bcе ж, вообще, скота держат не на продажу, а за малостию хлеба только для себя по-немногу.

В Онегском округе церквей каменных 4, деревянных 79; населенных крестьянами деревень -- 322, в них домов -- 3,853; мучных мельниц: водяных -- 57, ветряных -- 91; при Белом мopе соляных варниц -- 44, озер -- 180, в них рыбы ловятся: лещи, щуки, налимы, окуни, платицы, сароги, ерши и караси; рек -- 74, в них ловятся рыбы: семга, лохи, кумжа, нельмы, щуки, налимы, лещи, окуни, харьюсы, сиги, сороги, мни, платицы, язи, ерши, миноги, камболы, корехи, сельди, наваги и ряпуги. Жители около рек и озер, упражняясь в ловле сих рыб и продая их в городах Архангельске и Онеге, получают изрядную прибыль. Из огородних овощей, кроме редьки, репы и капусты, ничего не садят, но и оное в редких местах родится, да и то не каждый год, а садов нигде никаких нет.

В городе Онеге пробыл я 16-е и 17-е число июля, то есть, среду и четверток.

12-я часть. От города Онега Белым же морем до города Архангельска.

18 VII

А 18-го числа, в пятницу в 11 часов по полуночи, в той же соловецкой небольшой ладье и с соловецкими ж гребцами, вместе с помянутым капитан-лейтенантом Сенявиным, при благополучной, а не ветренной погоде и ясном небе, поехали из города Онега к городу Архангельску греблею, же трактом, как и в него въезжали.

От оного города до Крестного монастыря пятнадцать верст провожали нас городничий Карл Иванович Зильберарм, расправный судья Герасим Спиридонович Ларионов, казначей Семен Федорович Снесарев, городской учитель Григорий Иванович Иванов, Онежской первой гильдии купец Иван Михайлович Дьяков и платинный мастер Филипп Родионович Баженов.

Проехавши рекою Онегой пять верст до Крестного монастыря, еще десять верст греблею ж ехали мелким Белаго моря плесом, по которому большие мореходные суда летом к городу Онегу не доходят, а останавливаются побочь Крестного монастыря.

Отъехавши от города Онега пятнадцать верст, в половине 2-го часа по полудни приставши к Крестному монастырю, ходили все в часовню, в которой хранится сделанный Никоном патриархом крест, потом, отслуживши Животворящему Кресту Господню в церкви молебен и в квартере платинного мастера зятя Ивана Филимонова [который выдает на иностранные суда из сараев тёс и брусья] отобедавши, в тамошней осьмивесельной шлюпке ездил я на аглицкие корабли [коих в то время было двенадцать], с директором лесной конторы Петром Кузьмичем Ниманом, смотреть, как на них нагружают тес и брусья, однако ж того я не видал, а удалось только видеть как, стоя у бору, засоряют своим баластом рейду; а с кораблей приехавши, в вечеру все были в доме того лесного директора Нимана, где, распрощавшись поздно вечера со всеми, пошли мы с Сенявиным ночевать в свою лодку.

Шатаючись часто в жизнь мою по местам, где производится торг моего Государя и Отечества, не нашел я ничего вреднее, как бракование полезнейших наших произведений и произрастений, и то единственно только во угождение алчных и сребролюбивых людей, которые без нас никак обойдтиться не могут, а мы, если оставим наши прихоти, то смело можем забыть, есть ли они на свете. И в самом деле, какое право имеет чужестранец браковать наш товар? Если он ему не угоден, не бери; пускай в их отечестве приемники бракуют товар у корабельщиков, а до нас им какое дело? А тем самым сбивают цену и разоряют неимущих и негораздо просвещенных наших соотчичей. Например, я привез десять тысяч бревен, из которых пять тысяч самых хороших, три тысячи посредственных, две тысячи худых. Сребролюбивый бракерь бросает совсем за негодность пять тысяч, а хорошие пять тысяч, ссылаясь на присяжную свою должность, говорить: и те сумнительны; я уже зашел в долг на заготовление сего леса, кредиторы меня мучают, бракерь под видом своей должности, мною ругается, а иноземец, снюхавшись с присяжным плутом, говорит: не мое дело. Наконец, с чрезвычайным ущербом перемогает мой гостинец лукавого и безжалостного чужестранца, половину моего лесу принимают, кой-как платят мне за оный самую малую цену, другая половина остается на согнитие во вред мне, в ущерб Монарху и Отечеству. Я расплачиваюсь кой-как с моими кредиторами, на силу мне остается на год хлеб насущный, и, отведав лет десять сего торгу, скапливаю кой-как тысяч пять в карман, наскучиваю беспрестанным сим шишиморством и, бросив сей торг, уезжаю в малый городишко, делаюсь сумарем и на бедных щах за труды мои проживаю остаток моей жизни. А лихоимственные бракеры, нажившись от моих убытков, в великолепных своих домах утопают в роскоши. Ни в котором торге так не приметно воровство бракарства, как в лесном, и не так вредно, ибо вред из других торгов относится только на частных людей, а этот относится и на государство; потому, чтоб бракерю сорвать за лес xopoший гостинец с десяти тысяч бревен; то надобно, чтоб половина за бесполезное была брошена. Одна гавань, складенная сажень на сто плотно из обракованных брусьев поперек на Кий-острове близ города Онега, доказывает сию истину; ибо я скажу мало, ежели футовых брусьев квадратных в одном сем месте погублено сто тысяч, где бы все то можно было сделать из камня, ибо в весь остров, версты на четыре простирающейся, не что иное как камень.

А 19-го числа в субботу, когда все наши гребцы собрались на судно, то мы при пасмурном небе, во время заутрень, поехали сперва парусом, а потом, за утишением ветра, греблею.

Отъехавши от Крестного монастыря и Кий-острова пятьдесят верст, для обеду и отдыху гребцам в 11 часов по полуночи пристали к каменному острову Пурлуде. Сия на три версты в окружности простирающаяся скала ничего в себе особого не оказывает, кроме самого мелкого кустарника и Великого множества ягод морошки, черницы и неизвестного еще красного роду ягод, названной окрестными жительми сцыхою, но оная ими не употребляется в пищу. Там же находится не сказанное множество диких уток. Оные величиною с наших гоголей; голова, шее, спина, хвост, крылья -- все черное, зоб, брюхо, под хвостом и под крыльем, также и правильные перья в крыльях бело; крылошки их невелики и редки, отчего думать можно, что натура им не определила отлетать в дальние краи на зимовью; черные их и чешуистые сапоги соединены между пальцами твердою перепонкою, крепкий их и долговатый нос к концу поклеповат, вырезан натурою параллельными ручьями против изгибины его и покрыт черным лаком; между оными резьбами нарисовала натура одну полосу белую и яркую, а из тех мест, где нос выходить из перьев, зачинается белая же, узкая полоска по обеим сторонам и идет обоюдно до глазу; жесткость носу их означает ясно, что оне, кроме ягод и рыбы, и еще в ущелинах каменных себе пищу доставать умеют; об голосе их ничего за краткостию времени сказать не могу; пуху много темно-дымчатого; детей у них по два и по три выводятся, и вырастают в самых глубоких расселинах каменных, чаятельно -- от хищных птиц, из которых мы там сову видели. Там еще находится несколько бекасины и много соловецких чаек.

Мы на оном острову отобедавши, за обмелением от отливной воды судна, пока опять стал прилив и приливною водою сняло с мели судно, пробыли часа четыре; потом от него, при ясном небе и тихой, не ветряной погоде, открытым морем поехали греблею.

20-го числа в воскресенье, в праздник Илии Пророка, перед рассветом, еще до солнечного всходу, во время ко всеночной звону, отъехавши от Крестного монастыря 115, а от острова Пурлуды 65 верст, остановились на якоре против погоста, называемого по впадающей в Белое море небольшой речке Лямса, и выехавши в лодке на берег, ходили в церковь, дослушавши же всеночную, во ожидании обедни, обогрелись в крестьянской избе. Потом, отслушавши литургию и прочее по церковной праздничной церемонии богослужение, в той же избе [в которой обогревались после всеночной] отобедавши, перебрались опять на свое судно.

В приходе сей церкви, во оном же погосте, живущих в тридцати-пяти дворах казенного ведомства состоит мужеска пола крестьян сто-осьмнадцать ревижских душ, почему и убор внутри церкви весьма беден.

Перебравшись же на судно, не мешкаючи ни мало, при ясном небе и небольшом попутном ветре, поехали тихо парусом; но отъехавши от погоста версты три, попутный нам ветр переменился в противный. Итак, во ожидании попутного опять ветра, стали на якорь; при захождении ж солнца стал благополучный ветр, с помощью которого и пустились в ночь, держась с правой стороны называемаго тамошними жителями Летнего берега.

21-го числа в понедельник, проехавши от погоста Лямса в ночи 140 верст, видны были по утру, когда поравнялись против Орлова наволока, в левой стороне Соловецкий и Заицкий острова, до которых от того наволока почитают морем до 50 верст.

От оного против Муксалмых островов состоящего Орлова наволока, поворотили мы около того ж Летнего берега к городу Архангельску вправо. Проехавши от того наволока верст десять, гораздо виден был вдали Анзерский остров. Отъехавши от Орлова наволока 50 верст, для обеда стали на якорь против состоящего в правой стороне Уг-наволока. На берегу сего наволока есть экономической, прежде бывшей Соловецкого монастыря деревни Дураковой [которая от того наволока вперед в десяти верстах] ловецкая изба, ибо в завони оного наволока имеется той деревни, по прилегании их земли, тоня в коей довольное число крестьян на продажу ловят семгу и сельди, почему оную тоню той Дураковой деревни крестьяне держат для ловли погодно.