Учение о диктатуре пролетариата впервые было разработано Марксом и Энгельсом и занимает центральное место в марксизме-ленинизме. Своё учение о государстве вообще и учение о диктатуре пролетариата в особенности Маркс и Энгельс создали на основе анализа законов развития общества на всех его этапах и особенно на основе анализа законов развития капитализма и обобщения опыта международного рабочего движения эпохи домонополистического капитализма.

Выработав материалистическое понимание истории, Маркс и Энгельс установили, что развитие общества определяется в конечном счёте

«развитием материальных условий существования общества, изменениями способов производства материальных благ, необходимых для существования общества, изменениями взаимоотношений классов в области производства материальных благ, борьбой классов за роль и место в области производства и распределения материальных благ» [12].

Маркс и Энгельс впервые в истории показали, что общественные идеи и соответствующие им учреждения (в частности политические идеи и государство) порождены определёнными условиями материальной жизни общества и являются их отражением. Государство, учат Маркс и Энгельс, представляет собой политическую надстройку над экономическим базисом и служит орудием господства одного класса над другими классами общества. Вместе с разделением общества на антагонистические классы государство рождается; вслед за уничтожением классов оно неизбежно отомрёт.

Классом, который призван положить конец разделению общества на классы и обеспечить построение бесклассового, коммунистического общества, является пролетариат. Свою всемирно-историческую роль как созидателя бесклассового, коммунистического общества рабочий класс может осуществить лишь путём насильственного, революционного ниспровержения господства буржуазии, слома аппарата буржуазного государства и установления диктатуры пролетариата. Отмирает не государство вообще, а социалистическое государство рабочего класса — после того, как оно осуществит свою роль в уничтожении классов и построении бесклассового, коммунистического общества. Таковы, кратко говоря, взгляды Маркса и Энгельса на государство.

Каковы взгляды Маркса и Энгельса на социалистическое государство?

В знаменитой книге «Государство и революция», обогатившей теорию государства новыми положениями и выводами, В. И. Ленин скрупулёзно прослеживает развитие взглядов Маркса и Энгельса на диктатуру пролетариата. В материалах по подготовке книги «Государство и революция» Ленин записал:

«Найти и справиться, говорили-ли Маркс и Энгельс до 1871 г. о „диктатуре пролетариата“? Кажется, нет!» [13]

И ниже:

«В Коммунистическом Манифесте (1847) только „пролетарская революция“, „коммунистическая революция“, „насильственное ниспровержение всего современного общественного строя“… „возвышение пролетариата на степень господствующего класса, завоевание демократии“ = первый шаг (конец главы II) (= первая формулировка!!)» [14].

Иными словами, Ленин в своих подготовительных записях к книге «Государство и революция» отмечает, что мысль о диктатуре пролетариата, идея диктатуры пролетариата (а не само выражение), первая формулировка диктатуры пролетариата, дана Марксом и Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии», в знаменитых словах:

«Превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии».

В книге «Государство и революция» Ленин вслед за приведёнными словами из «Манифеста Коммунистической партии» цитирует положение «Манифеста» о необходимости пролетариату использовать своё политическое господство для того, чтобы постепенно вырвать у буржуазии весь капитал,

«централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. организованного, как господствующий класс, пролетариата…»,

и даёт свой комментарий:

«Здесь мы видим формулировку одной из самых замечательных и важнейших идей марксизма в вопросе о государстве, именно идеи „диктатуры пролетариата“ (как стали говорить Маркс и Энгельс после Парижской Коммуны), а затем в высшей степени интересное определение государства, принадлежащее тоже к числу „забытых слов“ („забытых“ оппортунистами. — Д. Ч .) марксизма. „ Государство, то есть организованный в господствующий класс пролетариат “» [15].

Эта теория Маркса и Энгельса, учит Ленин, неразрывно связана со всем их учением о всемирно-исторической роли рабочего класса, который, используя своё политическое господство, подавляет всякое сопротивление буржуазии и организует все трудящиеся и эксплуатируемые массы для строительства социализма.

При жизни В. И. Ленина не были опубликованы некоторые более ранние произведения Маркса и Энгельса, в частности их труд «Немецкая идеология». Свой анализ взглядов Маркса и Энгельса на диктатуру пролетариата Ленин начал с первых произведений зрелого марксизма — «Нищета философии» и «Коммунистический Манифест», в которых Ленин находит первые гениальные формулировки идеи диктатуры пролетариата.

Внимательное знакомство с работой Маркса и Энгельса «Немецкая идеология» свидетельствует о том, что уже в этом труде дана теория социалистической революции и диктатуры пролетариата. Уже в «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс по существу указали, что конфликт производительных сил капиталистического общества с производственными отношениями, основанными на частнокапиталистической собственности, составляет экономическую основу коммунистической революции, и указали важнейшие особенности этой революции, в том числе и такие, как коммунистическое перевоспитание трудящихся и массовое порождение коммунистической сознательности в результате революции[16].

Что же касается вопроса о государстве и диктатуре пролетариата, то по этому вопросу в «Немецкой идеологии» говорится:

«Каждый стремящийся к господству класс, — если даже его господство обусловливает, как у пролетариата, уничтожение всей старой общественной формы и господства вообще, для того чтобы в свою очередь представить (к чему он вынужден в первый момент) свой интерес как всеобщий, — должен прежде всего завоевать себе политическую власть» [17].

Следовательно, как и все предшествовавшие ему классы, стремившиеся к господству, пролетариат, чтобы использовать своё господство для уничтожения «старой общественной формы и господства вообще», должен прежде всего завоевать политическую власть, т. е. установить диктатуру пролетариата. Эти мысли Маркса и Энгельса и нашли своё продолжение в чеканных формулировках «Манифеста Коммунистической партии».

Таким образом, в самых ранних работах, в которых Маркс и Энгельс впервые формулировали принципы созданного ими научного мировоззрения — диалектического и исторического материализма и отправные пункты теории научного коммунизма, ими была сформулирована идея диктатуры пролетариата. Однако эта идея в трудах Маркса и Энгельса, созданных до революции 1848 г., была дана в самой общей форме как теоретический вывод, основанный на материалистическом анализе развития общества и государства в прошлом, включая общество и государство буржуазные.

Опыт революции 1848 г., обобщённый Марксом и Энгельсом, позволил им обогатить теорию диктатуры пролетариата. На примере этой революции они убедились, что пролетариат не может просто овладеть старой государственной машиной, захватить её и заставить служить себе, а вынужден сломать её, разрушить и создать новое, пролетарское государство. В работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», подводя итоги революции 1848 г., Маркс писал:

«Все перевороты усовершенствовали эту машину, вместо того чтобы сломать её» [18].

Замечательную по краткости и глубине оценку этого вывода, сделанного Марксом, дал Ленин в книге «Государство и революция»:

«В „Коммунистическом Манифесте“ подведены общие итоги истории, заставляющие видеть в государстве орган классового господства и приводящие к необходимому заключению, что пролетариат не может свергнуть буржуазии, не завоевав сначала политической власти, не получив политического господства, не превратив государства в „организованный, как господствующий класс, пролетариат“, и что это пролетарское государство сейчас же после его победы начнёт отмирать, ибо в обществе без классовых противоречий государство не нужно и невозможно. Здесь не ставится вопрос о том, какова же должна — с точки зрения исторического развития — быть эта смена буржуазного государства пролетарским [19]. Именно такой вопрос Маркс ставит и решает в 1852-ом году. Верный своей философии диалектического материализма, Маркс берёт в основу исторический опыт великих годов революции — 1848–1851. Учение Маркса и здесь — как и всегда — есть освещённое глубоким философским миросозерцанием и богатым знанием истории подытожение опыта » [20].

Обобщая опыт революции 1848–1851 гг., Маркс даёт предельно сжатое выражение идеи диктатуры пролетариата в знаменитом письме к И. Вейдемейеру от 5 марта 1852 г.

«Что касается меня, то мне не принадлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собой. Буржуазные историки задолго до меня изложили историческое развитие этой борьбы классов, а буржуазные экономисты — экономическую анатомию классов. То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определёнными историческими фазами развития производства , 2) что классовая борьба необходимо ведёт к диктатуре пролетариата , 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов » [21].

Ленин пишет:

«В этих словах Марксу удалось выразить с поразительной рельефностью, во-первых, главное и коренное отличие его учения от учения передовых и наиболее глубоких мыслителей буржуазии, а во-вторых, суть его учения о государстве» [22].

Насколько Маркс точно придерживается реальной почвы действительности, свидетельствует то, что вопрос о сломе аппарата буржуазного государства он ставит конкретно, учитывая условия развития капитализма в разных странах. Так, в середине XIX века, вплоть до 70-х годов, Маркс считал возможным осуществление революции в Англии «мирным путём», без соответствующего слома старого государственного аппарата. В известном письме к Кугельману от 12 апреля 1871 г. он писал:

«Если ты заглянешь в последнюю главу моего „18-го брюмера“, ты увидишь, что следующей попыткой французской революции я объявляю: не передать из одних рук в другие бюрократически-военную машину, как бывало до сих пор, а сломать её, и именно таково предварительное условие всякой действительной народной революции на континенте. Как раз в этом и состоит попытка наших геройских парижских товарищей» [23].

Ограничение для Англии Маркс сделал, руководствуясь тем, что в Англии тогда, в условиях домонополистического капитализма, не сложилась ещё военщина и не получила полного развития бюрократия. На континенте же во всех крупных странах Европы существовала бюрократически-военная машина. В силу этого непременным условием народной революции на континенте являлось разрушение бюрократически-милитаристского аппарата государственной власти.

Первую попытку такого слома буржуазного государства сделала Парижская Коммуна в 1871 г. На опыте Парижской Коммуны, как ни был он ограничен, Маркс останавливается подробно и возвращается к этому вопросу неоднократно. Маркс особенно отмечал значение таких мероприятий Парижской Коммуны, как уничтожение старой армии и замена её вооружённым народом, лишение полиции политических функций, демократизация её и превращение в ответственный орган Коммуны, образованной на основе действительно всеобщего избирательного права, при действительной гарантии демократических прав народа. Маркс отмечает далее ликвидацию кажущейся независимости судейских чинов, установление сменяемости и ответственности перед народом всех чиновников, мероприятия, направленные на подрыв влияния духовенства, и т. д. Это и было на деле сломом старой государственной машины.

Парижская Коммуна пошла и дальше: она не только показала, учит Маркс, как разбить старую государственную машину, но и чем её заменить.

«На этот вопрос в 1847-ом году, в „Коммунистическом Манифесте“, Маркс давал ответ ещё совершенно абстрактный, вернее, указывающий задачи, но не способы их разрешения. Заменить „организацией пролетариата в господствующий класс“, „завоеванием демократии“ — таков был ответ „Коммунистического Манифеста“. Не вдаваясь в утопии, Маркс от опыта массового движения ждал ответа на вопрос о том, в какие конкретные формы эта организация пролетариата, как господствующего класса, станет выливаться, каким именно образом эта организация будет совмещена с наиболее полным и последовательным „завоеванием демократии“» [24],

— замечает Ленин.

«Маркс вывел из всей истории социализма и политической борьбы, что государство должно будет исчезнуть, что переходной формой его исчезновения (переходом от государства к не-государству) будет „организованный в господствующий класс пролетариат“. Но открывать политические формы этого будущего Маркс не брался. Он ограничился точным наблюдением французской истории, анализом её и заключением, к которому приводил 1851 год: дело подходит к разрушению буржуазной государственной машины. И когда массовое революционное движение пролетариата разразилось, Маркс, несмотря на неудачу этого движения, несмотря на его кратковременность и бьющую в глаза слабость, стал изучать, какие формы открыло оно. Коммуна — „открытая наконец“ пролетарской революцией форма, при которой может произойти экономическое освобождение труда. Коммуна — первая попытка пролетарской революции разбить буржуазную государственную машину и „открытая наконец“ политическая форма, которою можно и должно заменить разбитое» [25].

В произведении «Гражданская война во Франции» и в некоторых других работах Маркс показал превосходство Парижской Коммуны как формы государственной власти над парламентарно-республиканской формой, если подходить к ним с точки зрения задач социалистической революции пролетариата.

Маркс прямо противопоставлял коммуну парламентарным учреждениям.

«Коммуна должна была быть не парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей законы» [26],

— писал он. Маркс отмечает ахиллесову пяту буржуазной парламентарной системы, которая, не являясь работающей корпорацией, до чудовищных размеров довела разрыв законодательных и исполнительных государственных функций в целях обеспечения господства исполнительной власти и превращения парламента в «говорильню».

Однако ограниченность исторического опыта Парижской Коммуны не позволила Марксу более подробно разработать вопрос об особенностях новой государственной формы, созданной Коммуной. А Энгельс после смерти Маркса высказал мысль, что демократическая республика парламентарного типа явится наиболее целесообразной формой диктатуры пролетариата, её специфической формой. В 1891 г., критикуя Эрфуртскую программу германской социал-демократической партии, Энгельс писал:

«Если что не подлежит никакому сомнению, так это то, что наша партия и рабочий класс могут притти к господству только при такой политической форме, как демократическая республика. Эта последняя является даже специфической формой для диктатуры пролетариата, как показала уже Великая французская революция» [27].

Ту же самую мысль Энгельс по существу повторил в письме от 6 марта 1894 г. о французской рабочей партии. Критикуя оппортунистов, заявлявших, что парламентарная республика во Франции должна быть использована для проведения социалистических мероприятий, Энгельс разъяснял, что республика, как и всякая другая форма правления, определяется её классовым содержанием. До тех пор, пока республика является формой буржуазной демократии, она так же враждебна пролетариату, как и монархия, хотя формы этой враждебности, конечно, различны. В связи с этим Энгельс снова повторил своё положение о том, что республика является

« готовой политической формой» [28],

пригодной для будущего господства пролетариата. Руководствуясь этими указаниями Энгельса, марксисты всех стран в конце XIX и начале XX века продолжали считать парламентарную республику наиболее целесообразной формой диктатуры пролетариата.

Много внимания уделяли Маркс и Энгельс обоснованию положения об отмирании социалистического государства. Теоретически обосновывая необходимость особого, переходного от капитализма к социализму периода, Маркс со всей силой подчёркивал значение социалистического государства для решения задач переходного периода, т. е. для уничтожения эксплуататорских классов и построения социализма. В «Критике Готской программы» (1875) Маркс писал:

«Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата » [29].

Ф. Энгельс в письме к А. Бебелю от 18–28 марта 1875 г. также подчёркивает, что государство необходимо пролетариату в революции для насильственного подавления своих противников. Но в связи с этим Энгельс отмечает особый характер государства переходного периода.

«Следовало бы бросить всю эту болтовню о государстве, особенно после Коммуны, которая не была уже государством в собственном смысле» [30],

Энгельс в данном случае подчёркивает переходный и преходящий характер диктатуры пролетариата. Кроме того, Энгельс, повидимому, имел в виду ещё и то обстоятельство, что социалистическое государство уже не нуждается в громоздком аппарате принуждения, поскольку принуждение осуществляется подавляющим большинством населения против незначительного меньшинства. Такой смысл вкладывает Ленин в рассуждения Энгельса о том, что диктатура пролетариата не является государством в собственном смысле этого слова. Опираясь на высказывания Энгельса, Ленин писал:

«Далее, при переходе от капитализма к коммунизму подавление ещё необходимо, но уже подавление меньшинства эксплуататоров большинством эксплуатируемых. Особый аппарат, особая машина для подавления, „государство“ ещё необходимо, но это уже переходное государство, это уже не государство в собственном смысле, ибо подавление меньшинства эксплуататоров большинством вчерашних наёмных рабов дело настолько, сравнительно, лёгкое, простое и естественное, что оно будет стоить гораздо меньше крови, чем подавление восстаний рабов, крепостных, наёмных рабочих, что оно обойдётся человечеству гораздо дешевле. И оно совместимо с распространением демократии на такое подавляющее большинство населения, что надобность в особой машине для подавления начинает исчезать. Эксплуататоры, естественное дело, не в состоянии подавить народа без сложнейшей машины для выполнения такой задачи, но народ подавить эксплуататоров может и при очень простой „машине“, почти без „машины“, без особого аппарата, простой организацией вооружённых масс (вроде Советов рабочих и солдатских депутатов — заметим, забегая вперёд)» [31].

Учитывая преходящий характер социалистического государства, Маркс в «Критике Готской программы», Энгельс в «Анти-Дюринге» раскрывают условия, при которых начинает отмирать социалистическое государство. Такими условиями являются уничтожение эксплуататорских классов и эксплуатации человека человеком, построение социалистического общества. Законченная, итоговая формулировка вопроса об отмирании государства была дана Энгельсом в книге «Анти-Дюринг», которая в рукописи была просмотрена и одобрена Марксом. Энгельс писал:

«Когда не будет общественных классов, которые нужно держать в подчинении, когда не будет господства одного класса над другим и борьбы за существование, коренящейся в современной анархии производства, когда будут устранены вытекающие отсюда столкновения и насилия, тогда уже некого будет подавлять и сдерживать, тогда исчезнет надобность в государственной власти, исполняющей ныне эту функцию. Первый акт, в котором государство выступит действительным представителем всего общества — обращение средств производства в общественную собственность, — будет его последним самостоятельным действием в качестве государства. Вмешательство государственной власти в общественные отношения станет мало-помалу излишним и прекратится само собою. На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами. Государство не „отменяется“, оно отмирает » [32].

Такова общая картина возникновения, развития и отмирания социалистического государства, развитая Марксом и Энгельсом 60–70 лет тому назад, в условиях домонополистического капитализма. Естественно, что в третьей четверти XIX века Маркс и Энгельс не могли дать более конкретной картины развития социалистического государства, а тем более предвидеть все зигзаги истории в каждой отдельной стране. Товарищ Сталин на XVIII съезде ВКП(б) говорил:

«Нельзя требовать от классиков марксизма, отделённых от нашего времени периодом в 45–55 лет, чтобы они предвидели все и всякие случаи зигзагов истории в каждой отдельной стране в далёком будущем. Было бы смешно требовать, чтобы классики марксизма выработали для нас готовые решения на все и всякие теоретические вопросы, которые могут возникнуть в каждой отдельной стране спустя 50–100 лет, с тем, чтобы мы, потомки классиков марксизма, имели возможность спокойно лежать на печке и жевать готовые решения» [33].

Мы должны быть благодарны основоположникам марксизма, учит товарищ Сталин, за то, что они вооружили рабочий класс научной теорией и за много десятилетий вперёд правильно определили основную линию общественного развития. Можно только восхищаться тем, с какой гениальной прозорливостью Маркс и Энгельс предвидели общий ход развития в отдалённом будущем.

Гениальные ученики и продолжатели дела Маркса и Энгельса — Ленин и Сталин в новых исторических условиях развили теорию Маркса и Энгельса и создали законченную теорию социалистического государства. Как представители творческого марксизма, проводящие различие между духом и буквой марксизма, Ленин и Сталин не остановились при этом перед заменой отдельных положений и выводов, соответствующих прошлой исторической обстановке, новыми положениями и выводами, соответствующими новой исторической обстановке. Ленинско-сталинская теория социалистического государства, опирающаяся на незыблемые основы марксистского учения о диктатуре пролетариата, развившая и дополнившая марксистское учение о диктатуре пролетариата новыми положениями и выводами, легла в основу всей практической деятельности большевистской партии и советского народа по строительству Советского социалистического государства.