которая родилась въ Ньюгетѣ и въ теченіи своей шестидесятилѣтней разнообразной жизни, не считая дѣтскаго возраста, была двѣнадцать лѣтъ проституткой, пять разъ замужемъ (причемъ одинъ разъ за своимъ братомъ), двѣнадцать лѣтъ воровкой, восемь лѣтъ, какъ преступница, въ ссылкѣ въ Виргиніи и, наконецъ, разбогатѣвъ, стала жить честно и умерла въ покаяніи; написано по ея мемуарамъ

Даніэлемъ Де Фо.

Переводъ съ англійскаго П. Канчаловскаго.

НАПИСАНО ВЪ 1683 ГОДУ.

I.

Мое дѣтство и воспитаніе у одной доброй, старой няни.

Мое настоящее имя такъ хорошо извѣстно въ архивахъ и спискахъ Ньюгетской тюрьмы и суда присяжныхъ въ Лондонѣ и, кромѣ того, съ нимъ связаны еще теперь такія важныя обстоятельства, касающіяся моей частной жизни, что вамъ трудно ожидать, чтобы я назвала его или разсказала что-нибудь о происхожденіи моей семьи; можетъ быть послѣ моей смерти все это станетъ извѣстнымъ; теперь же было бы совершенно неудобно говорить объ этомъ, даже и въ томъ случаѣ, еслибы всѣ мои преступленія и причастныя къ нимъ лица были забыты и прощены.

Достаточно вамъ сказать, что нѣкоторыя изъ моихъ худшихъ товарищей, лишенные возможности причинить мнѣ зло, такъ какъ они ушли изъ этого міра путемъ висѣлицы, къ которому я сама часто готовилась, знали меня подъ именемъ Молль Флендэрсъ, и потому вы мнѣ позволите являться передъ вами подъ этимъ именемъ до тѣхъ поръ, пока я буду имѣть право объявить разомъ, кѣмъ я была и кто я теперь.

Мнѣ говорили, что въ одной сосѣдней странѣ, во Франціи или въ другой какой, не знаю, существуетъ королевскій законъ, въ силу котораго дѣти преступника, осужденнаго на смерть, или галеры, или въ ссылку (остающіяся обыкновенно безъ средствъ къ существованію, вслѣдствіе конфискаціи имущества ихъ родителей), немедленно берутся въ опеку правительствомъ и помѣщаются въ пріютъ для сиротъ, гдѣ ихъ воспитываютъ, одѣваютъ, кормятъ, обучаютъ и ко времени выхода оттуда ихъ такъ хорошо приготовляютъ, въ услуженіе или выучиваютъ ремеслу, что они способны добывать себѣ хлѣбъ честнымъ и самостоятельнымъ трудомъ.

Если бы такой законъ существовалъ у насъ, то я не была бы брошена несчастной, одинокой дѣвочкой, безъ друзей, безъ платья, безъ помощи, не имѣя никого, кто бы позаботился о моей судьбѣ. И такъ я, прежде чѣмъ сознать свое положеніе или сдѣлаться нищей, не только подвергалась величайшимъ бѣдствіямъ, но окунулась въ жизнь, постыдную сама по себѣ, которая своимъ обыденнымъ теченіемъ привела бы меня къ быстрому физическому и нравственному разрушенію.

Но моя судьба сложилась иначе. Мою мать изобличили въ уголовномъ преступленіи, благодаря незначительной кражѣ, о которой едва стоитъ упоминать: она, такъ сказать, позаимствовала у однаго продавца бѣлья въ Чипсайдѣ три штуки тонкаго полотна; было бы долго разсказывать всѣ подробности, тѣмъ болѣе, что мнѣ передавали ихъ такъ неодинаково, что я не могу составить точнаго разсказа.

Какъ бы то ни было, всѣ, однако, согласны въ томъ, что мою мать спасла отъ висѣлицы ея беременность. Исполненіе надъ ней приговора отсрочили на семь мѣсяцевъ, по истеченіи которыхъ ее снова призвали къ суду и милостиво замѣнили смертный приговоръ ссылкой въ колонію, оставя меня, шестимѣсячную дѣвочку, какъ надо думать, въ худыхъ рукахъ.

Все это происходило въ слишкомъ раннюю пору моей жизни и потому я могу разсказать о ней только по слухамъ; здѣсь достаточно упомянуть, что я родилась въ томъ несчастномъ мѣстъ, гдѣ не было даже прихода, въ которомъ кормятъ маленькихъ брошенныхъ дѣтей, и я до сихъ поръ не могу объяснить, какъ я осталась жива; можетъ быть какая-нибудь родственница моей матери взяла меня къ себѣ, но на чей счетъ и по чьему распоряженію содержали меня это время -- я и до сихъ поръ не знаю.

Первое, что могу сообщить о себѣ по своимъ личнымъ воспоминаніямъ, это то, что я очутилась въ шайкѣ людей, извѣстныхъ подъ именемъ цыганъ или египтянъ, но я думаю, что я не долго была тамъ, такъ какъ они не измѣнили цвѣта моей кожи, что обыкновенно дѣлаютъ съ тѣми дѣтьми, которыхъ уводятъ съ собой; какимъ образомъ я попала къ цыганамъ и какъ оставила ихъ, я не умѣю сказать.

Они бросили меня въ Кольчестерѣ, въ графствѣ Эссексъ; въ моей головѣ составилось представленіе, что собственно не они, а я ихъ оставила, то есть, я спряталась отъ нихъ и не захотѣла дальше идти; однако же, я не могу положительно утверждать это. Я помню только, что когда меня взяли кольчестерскія власти, то я отвѣчала имъ, что я пришла въ городъ съ цыганами, но не хотѣла идти съ ними дальше, почему цыгане и оставили меня здѣсь; куда же дѣвались цыгане, я не знала, такъ-какъ посланные за ними люди нигдѣ ихъ не нашли.

Топерь я очутилась въ такомъ положеніи, что такъ или иначе, а обо мнѣ должны были позаботиться; и хотя я не могла законнымъ образомъ стать бременемъ того или другого городского прихода, тѣмъ не менѣе, когда члены городского магистрата увидѣли, что я слишкомъ мала и не могу работать -- мнѣ было не болѣе трехъ лѣтъ,-- то, сжалясь надо мной, они рѣшили взять меня на попеченіе города, какъ еслибы я родилась здѣсь.

На назначенное мнѣ содержаніе я могла помѣститься у няни,-- такъ они называли одну прекрасную женщину, которая хотя была и очень бѣдна, но когда то знала лучшіе дни, и которая теперь заработывала свое скудное существованіе, воспитывая такихъ брошенныхъ дѣтей, какъ я. Она содержала ихъ до такого возраста, когда, по мнѣнію магистрата, ребенокъ могъ поступить къ кому нибудь въ услуженіе и такимъ образомъ зарабатывать свой хлѣбъ.

У этой доброй женщины была кромѣ того небольшая школа, въ которой она учила дѣтей читать и шить; она, будучи, какъ я уже сказала, женщиной образованной, очень хорошо воспитывала ввѣренныхъ ея попеченію дѣтей.

Но что было всего важнѣе, она воспитывала ихъ въ духѣ религіи, такъ какъ сама была женщина строгой и набожной жизни, кромѣ того она была прекрасная, опрятная хозяйка и глубоко нравственная женщина. Такимъ образокъ, еслибы не самое простое помѣщеніе и не суровая наша пища и одежда, то мы могли бы считаться воспитанницами лучшаго благороднаго пансіона.

Такъ я спокойно прожила до восьми лѣтъ, когда внезапно меня поразило извѣстіе, что члены магистрата (мнѣ кажется, я вѣрно ихъ называю) сдѣлали распоряженіе отдать меня въ услуженіе; я могла исполнять кое какія работы, и потому мнѣ сказали, что меня помѣстятъ въ качествѣ судомойки къ какой нибудь кухаркѣ; мнѣ такъ часто повторяли это, что я пришла въ ужасъ; несмотря на свой возрастъ, я имѣла сильное отвращеніе къ обязанностямъ служанки и говорила моей нянѣ, что если она позволитъ, то я съумѣю заработать хлѣбъ, не идя въ услуженіе. Я выучилась шить и прясть толстую шерсть (это ремесло было главнымъ промысломъ нашего города) и говорила ей, что если она пожелаетъ, я буду работать для нея и сильно работать.

Почти каждый день я твердила ей объ этомъ, часто я работала вся въ слезахъ и это такъ сильно опечалило прекрасную, добрую женщину, что она начала безпокоиться за меня: надо сказать правду, она очень любила меня.

Однажды, когда мы всѣ, бѣдныя дѣти, сидѣли за работой, она вошла къ вамъ и сѣла не на свое обычное мѣсто учительницы, а прямо противъ меня, какъ будто намѣреваясь слѣдить за моей работой; я помню, что въ это время я мѣтила рубахи; прошло нѣсколько минутъ, прежде чѣмъ она заговорила со мной.

-- Ты все плачешь, глупенькая,-- сказала она (я въ то время дѣйствительно плакала),-- скажи мнѣ, о чемъ ты плачешь?

-- О томъ, что они хотятъ меня взять отсюда,-- отвѣтила я,-- и отдать въ услуженіе, а я не могу работать по хозяйству.

-- Ну что-же, дитя мое,-- сказала она,-- быть можетъ теперь ты и не можешь работать по хозяйству, но со временемъ научишься, вѣдь сразу не поставятъ тебя на тяжелую работу.

-- Какъ же, не поставятъ,-- отвѣчала я:-- если я не съумѣю чего сдѣлать, меня станутъ бить, служанки навѣрное будутъ меня бить, чтобы заставить дѣлать тяжелую работу, а я маленькая дѣвочка и не могу этого дѣлать.

И я снова принялась плакать и не могла выговорить ни одного слова. Это такъ сильно растрогало мою добрую няню мать, что она рѣшила не отдавать меня въ услуженіе и сказала, чтобы я не плакала и что она посовѣтуетъ мэру отдать меня въ услуженіе только тогда, когда я подросту больше.

Но ея обѣщаніе не удовлетворило меня; одна мысль идти въ услуженіе казалась мнѣ такой ужасной, что еслибы меня увѣрили, что это случится только тогда, когда мнѣ исполнится двадцать лѣтъ, то это было бы все равно; я плакала постоянно, я боялась, что такъ или иначе, а должна буду служить.

Когда моя няня увидѣла, что я не успокоилась, она разсердилась и сказала:

-- Чего тебѣ еще нужно, вѣдь я тебѣ говорила, что ты пойдешь въ услуженіе, когда подростешь больше.

-- Да,-- сказала я,-- но все равно, рано или поздно, а я пойду.

-- А что же? неужели ты такая глупая, что хочешь сдѣлаться барышней?

-- Да,-- сказала я и заплакала отъ всего сердца, разразясь громкими рыданіями.

Какъ и слѣдовало ожидать, это заставило разсмѣяться старую няню.

-- И такъ, мадамъ, вы дѣйствительно желаете быть барышней, но какъ же вы сдѣлаетесь барышней, неужели, благодаря кончикамъ вашихъ пальцевъ?

-- Да,-- наивно отвѣчала я.

-- Ну, посмотримъ, что можно ими заработать,-- сказала она -- сколько ты можешь получить, если будешь работать цѣлый день?

-- Шесть пени пряжей,-- сказала я,-- и восемь пени шитьемъ толстаго бѣлья.

-- Увы! бѣдная барышня -- сказала она, продолжая смѣяться,-- съ этимъ далеко не уйдешь.

-- Этого будетъ для меня довольно, если вы захотите оставить меня жить съ ваии.

Я говорила такимъ умоляющимъ тономъ, что сильно тронула сердце доброй женщины, какъ разсказывала она мнѣ потомъ.

-- Но этого будетъ мало, даже на то, чтобы содержать тебя и покупать тебѣ простую одежду, а на какія же деньги шить хорошія платья для маленькой барышни? -- спросила она.

Все это время она улыбалась, глядя на меня.

-- Тогда я буду больше работать и буду отдавать вамъ всѣ свои деньги.

-- Но я говорю тебѣ, что этого будетъ не достаточно, бѣдное мое дитя, этого едва хватитъ на твою пищу.

-- Тогда вы не давайте мнѣ ѣсть,-- невинно сказала я,-- и все-таки оставьте у себя.

-- А развѣ ты можешь жить безъ пищи?

-- Да,-- отвѣчала я, заливаясь горькими слезами.

Вы легко можете видѣть, что я не давала себѣ отчета въ своихъ словахъ, я разсуждала по-дѣтски, но такъ наивно и высказывая такое горячее желанія остаться у нея, что въ концѣ концовъ добрая женщина сама начала плакать такъ же, какъ плакала я, и, взявъ меня за руку, вывела изъ школьной комнаты и сказала:-- Пойдемъ, дитя мое, даю тебѣ слово, что ты не поступишь никуда въ услуженіе и будешь жить со мной.-- Эти слова на нѣкоторое время успокоили меня.

Вскорѣ послѣ этого, лэди отправилась къ мэру и въ разговорѣ разсказала ему всю исторію обо мнѣ, которая такъ понравилась мэру, что онъ позвалъ свою жену и двухъ дочерей послушать эту веселую исторію. Прошла еще недѣля и вотъ жена мэра и ея дочери пришли навѣстить мою добрую няню и посмотрѣть школу и дѣтей. Осмотрѣвъ все, жена мэра сказала:

-- Теперь, я попрошу васъ показать мнѣ ту маленькую дѣвочку, которая желаетъ быть барышней.

Услыхавъ это, я, не знаю почему, страшно испугалась, между тѣмъ жена мэра подошла ко мнѣ съ слѣдующими словами:

-- Милая миссъ, скажите, что вы работаете теперь?

Слово миссъ не часто слышалось въ нашей школѣ, а я удивилась, зачѣмъ она назвала меня такъ, тѣмъ не менѣе, я встала, сдѣлала реверансъ, она же взяла въ руки мою работу и, разсмотрѣвъ ее, сказала, что я очень хорошо работаю, затѣмъ, взявъ мою руку, она прибавила:

-- А вѣдь дѣвочка въ самомъ дѣлѣ можетъ сдѣлаться барышней, увѣряю васъ, у нея такія тонкія и нѣжныя ручки.

Ея слова доставили мнѣ безконечное удовольствіе, но жена мэра не остановилась на этомъ, она достала изъ кармана шиллингъ и отдала мнѣ, причемъ совѣтовала быть внимательнѣй къ работѣ, учиться хорошо, "и тогда, быть можетъ, ты сдѣлаешься барышней", прибавила она въ заключеніе. Однако же, ни моя добрая няня, ни жена мэра, словомъ, никто изъ окружавшихъ меня не понималъ, что я разумѣю подъ словомъ: барышня. Увы! съ этимъ словомъ у меня соединялось представленіе о полной возможности работать для себя и заработывать столько, сколько было нужно, чтобы не поступать въ услуженіе; между тѣмъ какъ для нихъ это значило занять высокое положеніе въ свѣтѣ, и еще не знаю что.

Послѣ жены мэра, ко мнѣ подошли ея дочери, вѣрно желая тоже посмотрѣть на барышню; онѣ долго разговаривали со мной, я по-дѣтски отвѣчала имъ, причемъ всегда, когда онѣ спрашивали -- неужели я рѣшилась сдѣлаться барышней, я говорила "да", наконецъ, онѣ меня спросили: что такое барышня? Хотя этотъ вопросъ нѣсколько смутилъ меня, тѣмъ не менѣе, я объяснила отрицательные признаки барышни и, между прочимъ, сказала, что барышня не поступаетъ въ услуженіе на хозяйственныя работы; онѣ были въ восторгѣ отъ такого объясненія, моя дѣтская болтовня очень забавляла дѣвицъ, и онѣ, уходя, тоже подарили мнѣ денегъ. Деньги я отдала моей нянѣ-учительницѣ, какъ я называла ее, обѣщая отдавать ей все, что заработаю, когда буду барышней; эти слова вмѣстѣ съ другими моими объясненіями навели, наконецъ, мою старую гувернантку на вѣрную мысль о томъ, что я разумѣю подъ именемъ барышни; она поняла, что, по моему мнѣнію, быть барышней, значитъ быть способной собственнымъ трудомъ зарабатывать хлѣбъ, о чемъ и спросила меня.

Я ей сказала "да" и объяснила, что я знаю одну такую женщину: она починяетъ кружева и моетъ дамскіе головные уборы, она то по моему и есть барышня, потому что всѣ называютъ ее madame.

-- Бѣдное дитя мое,-- сказала моя добрая старая няня,-- ты скоро можешь сдѣлаться подобной барышней. Эта особа пользуется дурной славой: у нея двое незаконныхъ дѣтей.

Хотя я ничего не поняла изъ ея словъ, тѣмъ не менѣе отвѣчала: "я вѣрно знаю, что ее зовутъ madame, она не ходитъ въ услуженіе и не занимается хозяйственными работами".

Все это было пересказано моимъ лэди, и все это очень забавляло ихъ; когда пріѣзжали къ намъ дочери мэра, то всегда спрашивали маленькую барышню, которая, впрочемъ, нисколько не гордилась своимъ прозвищемъ. Меня часто навѣщали эти молодыя дѣвицы, приводя съ собой многихъ другихъ; такимъ образомъ, скоро я стала извѣстна почти во всемъ городѣ.

Теперь мнѣ было уже около десяти лѣтъ и я имѣла видъ маленькой женщины, потому что была чрезвычайно серьезная дѣвочка съ хорошими манерами и, какъ часто говорили мои лэди, я была очень красивая, обѣщая вырости настоящей красавицей; легко предположить, что все это отчасти развивала во мнѣ гордость, но, во всякомъ случаѣ, тщеславіе еще не оказывало на меня особенно дурнаго вліянія; мои лэди продолжали часто дарить мнѣ деньги, которыя я передавала моей нянѣ; эта честная женщина тратила ихъ всѣ на меня, она покупала мнѣ бѣлье, платья, перчатки и я одѣвалась очень хорошо; впрочемъ, я была очень опрятна, даже въ то время, когда носила лохмотья, которыя мыла сама. Наконецъ, когда пришло время, что члены магистрата должны были взять меня и отдать въ услуженіе, то я уже сдѣлалась такой прекрасной работницей, что не нуждалась въ посторонней помощи и могла зарабатывать столько, сколько стоило моей нянѣ мое содержаніе. Она просила членовъ магистрата позволить ей оставить у себя "барышню", какъ называла она меня, помогать въ занятіяхъ съ дѣтьми, для чего я была совершенно способна, посмотря на свои молодые годы.

Доброта моихъ лэди не остановилась на этомъ.

Узнавъ, что городъ прекратилъ выдачу мнѣ пособія, онѣ стали чаще давать мнѣ деньги; по мѣрѣ того, какъ я подростала, онѣ приносили мнѣ работу, одна шитъ бѣлье, другая починить кружево, третья перемѣнить фасонъ чепца, прячемъ не только платили мнѣ за эти работы, но и учили, какъ что сдѣлать; такимъ образомъ, я стала настоящей "барышней", какъ я понимала, потому что хотя мнѣ не было и двѣнадцати лѣтъ, но я зарабатывала не только на свои платья и содержаніе, но и имѣла всегда карманныя деньги.

Тѣ же лэди часто дарили мнѣ свои старыя вещи: чулки, юбки, одна то, другая другое, и моя няня съ материнской заботливостью заставляла меня передѣлывать и исправлять для себя всѣ эти вещи.

Наконецъ, одной изъ моихъ лэди пришла фантазія взять меня на мѣсяцъ къ себѣ въ качествѣ компаньонки ея дочерей.

Повидимому, это приглашеніе было крайне любезно съ ея стороны; но не такъ смотрѣла на него моя добрая няня, которая и высказала ей свои соображенія, говоря, что если лэди дѣйствительно желаетъ взять къ себѣ маленькую барышню, то принесетъ ей этимъ больше вреда, чѣмъ пользы.-- "Ну, хорошо, отвѣтила дама, пусть будетъ по вашему, но позвольте мнѣ взять ее хотя только на одну недѣлю, я посмотрю, сойдутся-ли мои дочери съ нею и понравится-ли мнѣ ея характеръ; а затѣмъ я вамъ объясню, что я намѣрена для нея сдѣлать".

Итакъ, все прекрасно устроилось, я отправилась къ дамѣ, ея дочери такъ полюбили меня, а я ихъ, что когда я уѣзжала домой, мы съ сожалѣніемъ разставались другъ съ другомъ.

Такимъ образомъ, я прожила еще почти годъ съ моей честной старухой; теперь я была для нея вполнѣ полезна; мнѣ исполнилось около четырнадцати лѣтъ, а была велика ростомъ и казалась взрослой. Надо сказать, что мнѣ очень понравился образъ жизни въ домѣ знакомой лэди, и съ тѣхъ поръ я уже не чувствовала себя такъ хорошо, какъ прежде, въ пріютѣ; я уже желала быть настоящей барышней и теперь у меня сложилось о ней совершенно иное представленіе, чѣмъ прежде, поэтому мнѣ сильно хотѣлось вернуться къ моей знакомой лэди и жить у нея.

Мнѣ было четырнадцать лѣтъ и три мѣсяца, когда моя добрая, старая няня или, лучше сказать, моя мать заболѣла и умерла. Я осталась одна, въ самомъ печальномъ положеніи. Разорить семью, опорой которой была одна несчастная женщина, не трудно; лишь только ее снесли на кладбище, какъ приходскіе старосты разобрали дѣтей; школа закрылась, а всѣ приходящія перешли въ другія школы; откуда-то пріѣхала дочь моей няни, замужняя женщина, которая и забрала все ея имущество; квартира опустѣла и маленькой барышнѣ не нашли ничего другого сказать въ утѣшеніе, какъ предложить устроиться гдѣ угодно, за свой собственный страхъ.

Я почти помѣшалась отъ ужаса и не знала что дѣлать; я чувствовала себя выброшенной на улицу; но всего хуже было то, что когда я,-- зная, что старая честная женщина оставила послѣ своей смерти сбереженные для меня двадцать два шиллинга, составлявшіе все состояніе маленькой барышни,-- спросила эти деньги у ея дочери, послѣдняя вытолкала меня изъ комнаты, сказавъ, что ей нѣтъ никакого дѣла до моихъ денегъ. Я вѣрно знала, что покойница говорила о нихъ своей дочери, она объяснила ей, гдѣ лежатъ эти деньги; разъ или два она звала меня къ себѣ въ комнату, желая отдать ихъ, но, къ несчастію, меня въ это время не было дома, а когда я пришла, она уже была настолько слаба, что не могла выговорить слова; впрочемъ, ея дочь потомъ отдала мнѣ эти деньги.

II.

Мое положеніе измѣняется -- я дѣлаюсь барышней.-- Первая любовь.

Итакъ, теперь я осталась дѣйствительно бѣдной барышней и въ эту самую ночь мнѣ приходилось быть выброшенной на улицу, такъ какъ наслѣдница старой лэди забрала все, что было въ квартирѣ. Однако-же, кто то изъ сосѣдей, вѣроятно, сжалившись надо мной, увѣдомилъ о происшедшемъ ту даму, у которой я когда-то гостила; она немедленно прислала за мной свою служанку и вотъ я, какъ ни трудно себѣ представить, съ величайшей радостью отправилась къ ней, забравъ свои вещи.

Я прожила у моей покровительницы до восемнадцати лѣтъ, воспользовавшись всѣми преимуществами домашняго образованія. Надо сказать, что эта дама прекрасно воспитывала своихъ дочерей; у нихъ были различные учителя и онѣ обучались танцамъ, разговорному французскому языку и музыкѣ; я находилась постоянно при нихъ и, хотя учителя не были обязаны заниматься со мной, но я слушала и видѣла ихъ преподаванія и потому скоро усвоивала все, чему обучались эти дѣвицы. Такимъ образомъ, я научилась танцовать и говорить по-французски такъ же хорошо, какъ любая изъ дочерей моей покровительницы, а вѣла даже лучше ихъ, такъ какъ у меня былъ прекрасный голосъ; я не могла скоро научиться только играть, потому что у меня не было инструмента для упражненій, и я занималась музыкой урывками, когда не играли дѣвицы; тѣмъ не менѣе, потомъ я выучилась хорошо и играть, такъ какъ впослѣдствіи у нихъ было два инструмента, шпинетъ и клавесины, и онѣ сами давали мнѣ уроки; что касается танцевъ, то тутъ не могли обойтись безъ меня, я должна была составить пару; съ другой стороны, всѣ онѣ такъ же охотно учили меня всему, чему учились сами, какъ я пользовалась ихъ уроками.

Благодаря всему этому, какъ я уже говорила, я получила такое образованіе, какое могли получить только знатныя барышни, съ которыми я жила; во многихъ отношеніяхъ я имѣла надъ ними даже преимущество, такъ какъ природа одарила меня такими дарами, которыхъ никакое состояніе замѣнить не можетъ. Прежде всего, я была гораздо красивѣе каждой изъ нихъ, лучше сложена и имѣла большой голосъ; надѣюсь, вы повѣрите, что я высказываю здѣсь не свое личное мнѣніе. а мнѣніе всѣхъ тѣхъ, кто окружалъ меня въ то время. Вмѣстѣ съ тѣмъ, надо сказать, что я была тщеславна, какъ всѣ женщины, и мнѣ доставляло большое удовольствіе, когда обо мнѣ говорили, что я красивая дѣвушка, даже больше: говорили, что я красавица, съ чѣмъ я совершенно соглашалась.

До сихъ поръ мнѣ не трудно разсказывать исторію моей жизни, до сихъ поръ меня знали не только какъ дѣвушку, живущую въ очень хорошей семьѣ, но и какъ дѣвушку строгой нравственности, скромную и добродѣтельную, какою я и была на самомъ дѣлѣ, не имѣя никакихъ поводовъ для развитія порочныхъ наклонностей. Но скоро мое тщеславіе погубило меня.

У моей покровительницы было два сына, каждый изъ этихъ молодыхъ знатныхъ джентльменовъ отличался особенными качествами; мое несчастіе заключалось въ томъ, что я была очень хороша съ обоими, но они вели себя со мной совсѣмъ не одинаково.

Старшій, веселый джентльменъ, знавшій хорошо городскую и деревенскую жизнь, былъ человѣкъ настолько легкомысленный, что готовъ былъ на всякое дурное дѣло и, вмѣстѣ съ тѣмъ, настолько практичный, что никогда не платилъ дорого за свои удовольствія; со мной онъ началъ съ той печальной западни, какую обыкновенно ставятъ женщинамъ, то есть, при всякомъ удобномъ случаѣ онъ старался замѣтить, какъ я красива, любезна и граціозна; этой приманкой онъ такъ же хитро ловилъ женщинъ, какъ искусный охотникъ ловитъ сѣтью куропатокъ; такимъ образомъ, онъ постоянно расточалъ мнѣ свои любезности, высказывая ихъ не прямо въ глаза, а сестрамъ, въ то время, когда зналъ, что я недалеко и могу его слышать. При этомъ его сестры обыкновенно тихо шептали брату: "Молчи, она тебя слышитъ, вѣдь, она здѣсь, въ сосѣдней комнатѣ". Послѣ такого замѣчанія онъ умолкалъ, какъ бы досадуя, что я его слышу, но затѣмъ, будто забывшись, онъ снова начиналъ громко восхищаться мною; все это приводило меня въ восторгъ, и я рада была слушать его безъ конца.

Приготовя, такимъ образомъ, удочку и видя, что настало время бросить на моемъ пути приманку, онъ началъ со мной открытую игру. Однажды, проходя мимо комнаты своихъ сестеръ и увидя меня тамъ, онъ весело вошелъ и сказалъ:

-- Ахъ, миссъ Бетти, какъ вы поживаете? ваши щечки еще цѣлы, онѣ не сгорѣли?

Я сдѣлала реверансъ и покраснѣла, не отвѣтивъ ни слова.

-- Зачѣмъ ты говоришь ей это?-- спросила одна изъ сестеръ.

-- Затѣмъ, что не прошло еще и полъ-часа, какъ мы говорили о миссъ Бетти внизу.

-- Но развѣ вы могли сказать о ней что нибудь дурное? притомъ же намъ нисколько не интересно, что вы тамъ болтаете о насъ.

-- Нѣтъ, нѣтъ,-- возразилъ онъ,-- мы не говоримъ ничего дурного о миссъ Бетти, напротивъ, мы говорили одно только хорошее; главнымъ же образомъ мы превозносили ея красоту, словомъ, мы рѣшили, что она самая красивая дѣвушка въ Кольчестерѣ, и въ городѣ молодежь начинаетъ уже пить тосты за ея здоровье.

-- Меня удивляютъ твои слова,-- отвѣчала сестра; -- ты знаешь, что Бетти не достаетъ одного, что дороже всего; нынче насъ дешево цѣнятъ на рынкѣ: будь дѣвушка красива, хорошаго происхожденія, образована, умна, съ прекрасными манерами и обхожденіемъ, словомъ будь она совершенство, но не имѣй денегъ, всѣ ея достоинства сотрутся передъ этимъ недостаткомъ; въ наше время только деньги и обусловливаютъ хорошія качества женщины. Всѣ мужчины прекрасно знаютъ это.

Тогда меньшой братъ, который былъ тоже здѣсь, сказалъ:

-- Постой, сестра, ты слишкомъ скоро дѣлаешь свои выводы; вотъ я, напримѣръ, составляю исключеніе изъ твоего правила и увѣряю тебя, что если бы я нашелъ женщину съ такими совершенствами, какъ ты говоришь, я бы не заботился объ ея деньгахъ.

-- О! -- сказала сестра,-- но ты всегда будешь на-сторожѣ и не полюбишь такую, у которой ничего нѣтъ.

-- Но зачѣмъ,-- сказалъ старшій братъ,-- ты заговорила о состояніи? Ты, вѣдь, не изъ тѣхъ, у кого его нѣтъ, хотя, быть можетъ, тебѣ и не достаетъ другихъ необходимыхъ качествъ женщины.

-- Я понимаю на что ты намекаешь,-- рѣзко замѣтила сестра,-- ты хочешь сказать, что я не красива; но мы живемъ въ такое время, когда довольно одного приданнаго, и потому я полагаю, что устроюсь лучше многихъ моихъ подругъ.

-- Хорошо,-- сказалъ младшій братъ,-- но и твои подруги могутъ тоже недурно устроиться, потому что красота для хорошаго мужа дороже денегъ, и я думаю, что служанка можетъ разсчитывать раньше своей госпожи выйти замужъ, если она красивѣе ее.

Я сообразила, что мнѣ слѣдуетъ уйти, и ушла, но не такъ далеко, чтобы не уловить всего ихъ разговора, при этомъ я услыхала массу прекрасныхъ вещей, которыя говорились обо мнѣ; подобныя похвалы развили во мнѣ тщеславіе и отклонили меня отъ моего прямого пути, какъ я скоро потомъ увидѣла; такимъ образомъ, сестра и ея меньшой братъ жестоко поссорились; онъ наговорилъ ей оскорбленій по поводу меня, что мнѣ не трудно было замѣтить изъ ея обращеніи со мной, но въ этомъ случаѣ она была не справедлива: мнѣ никогда не приходило въ голову, чтобы она могла подозрѣвать мои самыя обыкновенныя отношенія къ ея младшему брату; другое дѣло старшій, онъ часто какъ то загадочно и издалека заговаривалъ со мной, и я имѣла глупость принимать серьезно его разговоры, дававшіе мнѣ поводъ питать самыя несбыточныя надежды.

Однажды случилось, что онъ пришелъ по лѣстницѣ, ведущей въ комнату, гдѣ обыкновенно шили его сестры; прежде чѣмъ войти, онъ окликнулъ, какъ всегда, тамъ ли онѣ или нѣтъ. Я была въ комнатѣ одна и, подойдя къ двери, сказала:

-- Вашихъ сестеръ здѣсь нѣтъ, сударь, онѣ пошли гулять въ садъ.

Говоря такимъ образомъ, я выставилась впередъ, онъ подошелъ къ двери и, какъ бы случайно схвативъ меня за руку, сказалъ:

-- О, миссъ Бетти, вы здѣсь одна? Лучшаго я не желаю, мнѣ гораздо больше хочется поговорить съ вами, чѣмъ съ ними.

Затѣмъ, продолжая держать мои руки, онъ поцѣловалъ меня три или четыре раза.

Я отбивалась, желая вырваться, но дѣлала это такъ слабо, что онъ еще сильнѣе сжалъ меня и продолжалъ цѣловать до тѣхъ поръ, пока не усталъ, потомъ онъ сѣлъ, говоря:

-- Милая Бетти, я люблю васъ.

Надо признаться, что эти слова воспламенили во мнѣ кровь, сердце мое забилось, я лишилась разсудка и въ то время, когда онъ повторялъ нѣсколько разъ "я люблю васъ", оно говорило мнѣ такъ ясно, какъ будто какой-то таинственный голосъ шепталъ, что мнѣ нравятся эти слова; да, когда онъ произносилъ ихъ, мои румяныя пятна на щекахъ отвѣчали: "я хочу этого, я хочу этого"; однако въ этотъ разъ ничего другого не случилось: наша встрѣча была неожиданной для меня случайностью и я скоро оправилась. Онъ оставался со мной довольно долго; затѣмъ посмотрѣвъ въ окно и увидя, что сестры возвращаются домой, онъ всталъ, поцѣловалъ меня еще разъ и сказалъ, что онъ серьезно меня любитъ и что скоро я услышу отъ него еще больше. И онъ ушелъ отъ меня радостный и веселый, а я была счастлива, но мое заблужденіе заключалось въ томъ, что ко всему происшедшему я отнеслась серьезно, а молодой джентельменъ шутя.

Съ этихъ поръ мнѣ приходили въ голову странныя мысли, я была сама не своя, когда думала о томъ, что у меня есть человѣкъ, который любитъ меня, постоянно говоритъ мнѣ о своей любви и говоритъ, что я очаровательное созданіе; переносить спокойно такія рѣчи я не могла, мое тщеславіе достигло высшихъ границъ. Правда, хотя моя голова и была преисполнена гордости, но я еще не знала порока, я не имѣла ни малѣйшаго представленія о добродѣтели, такъ что, если бы мой любовникъ понималъ это, то онъ могъ бы сдѣлать со мной все что угодно, но онъ не сознавалъ своего превосходства, его недогадливость была для меня счастьемъ въ данную минуту.

Прошло немного времени, когда онъ нашелъ новый случай увидѣть меня одну и почти при тѣхъ же условіяхъ. Это произошло такимъ образомъ: однажды обѣ дѣвушки отправились вмѣстѣ съ матерью въ гости, братъ его былъ въ городѣ, а отецъ уже около недѣли жилъ въ Лондонѣ. Молодой джентельменъ такъ усердно сторожилъ меня, что ему всегда было извѣстно гдѣ я; я же никогда не знала, дома ли онъ, или нѣтъ; и такъ онъ быстро вбѣжалъ по лѣстницѣ и, увидя меня за работой, вошелъ прямо въ комнату, и какъ въ первый разъ, обнялъ и началъ цѣловать, что продолжалось около четверти часа.

Все это происходило въ комнатѣ младшей сестры, онъ былъ тѣмъ смѣлѣе, что въ домѣ не было никого, кромѣ служанки, которая находилась внизу; въ этотъ разъ онъ сталъ настойчивѣе чѣмъ прежде, быть можетъ онъ замѣтилъ мою податливость, такъ какъ я слабо сопротивлялась его поцѣлуямъ и объятіямъ,-- надо сказать правду, они доставляли мнѣ большое удовольствіе.

Истощенные этимъ занятіемъ, мы сѣли и онъ долго говорилъ со мной; онъ говорилъ, что я очаровала его, что я лишила его покоя, что онъ чѣмъ угодно можетъ доказать мнѣ свою любовь, и если я люблю его и пожелаю сдѣлать его счастливымъ, то этимъ спасу его жизнь; много, много подобныхъ прекрасныхъ словъ я услыхала отъ него въ этотъ разъ. Сама я говорила мало, но вѣроятно достаточно ясно показала ему свою наивность и непониманіе того, чего онъ ожидаетъ отъ меня. Затѣмъ, взявъ меня за руку, онъ сталъ ходить со мной по комнатѣ, потомъ, вдругъ схвативъ меня, онъ поднялъ, бросилъ на постель и началъ страстно цѣловать; однако надо отдать ему справедливость, при этомъ онъ не позволилъ себѣ никакого грубаго насилія, ограничиваясь одними долгими поцѣлуями; между тѣмъ ему послышалось будто кто-то всходитъ по лѣстницѣ, тогда онъ быстро спрыгнулъ съ кровати, поднялъ меня и, повторивъ, что безконечно любитъ меня самой благородной и честной любовью и не желаетъ причинить мнѣ ни малѣйшаго зла, онъ положилъ мнѣ въ руку пять гиней.

Деньги смутили меня теперь больше, чѣмъ всѣ его признанія, но я была въ такомъ восторженномъ состояніи, что едва сознавала себя.

Мы сидѣли не долго, онъ всталъ и началъ душить меня поцѣлуями, потомъ снова бросилъ меня на постель, гдѣ позволилъ себѣ такія вольности, о которыхъ приличіе заставляетъ умолчатъ и отъ которыхъ я не въ силахъ была бы защищаться даже и тогда, если бы онъ не остановился и довелъ свои ласки до конца.

Однако же, онъ не достигъ того, что они называютъ послѣднимъ доказательствомъ любви, и надо отдать ему справедливость, онъ не искалъ его. Такое добровольное отреченіе послужило ему оправданіемъ всѣхъ тѣхъ вольностей, которыя онъ позволялъ себѣ со мной въ другихъ случаяхъ. Послѣ этого онъ оставался не долго и, сунувъ мнѣ въ руку снова горсть золота и снова повторяя, что онъ любитъ меня больше всего на свѣтѣ, вышелъ изъ комнаты.

Никому не покажется страннымъ, что только теперь я стала разсуждать, но увы! мои разсужденія были не особенно основательны. Я была слишкомъ тщеславна и горда и слишкомъ мало добродѣтельна.

Правда, иногда я старалась угадать, чего ищетъ отъ меня мой обожатель, но больше всего я думала о его прекрасныхъ словахъ и объ его золотѣ.

Я не придавала много значенія тому, намѣренъ-ли онъ жениться на мнѣ или нѣтъ, я до тѣхъ поръ не думала объ условіяхъ, на которыхъ готова была отдаться, пока онъ самъ не сдѣлалъ мнѣ нѣчто въ родѣ предложенія, о чемъ вы уже слышали.

Такимъ образомъ я безъ малѣйшей тревоги подготовляла свое паденіе. Каждый изъ насъ поступалъ въ высшей степени безразсудно; еслибы я дѣйствовала благоразумно и оказала сопротивленіе его ласкамъ, какъ того требовали моя честь и добродѣтель, онъ или прекратилъ бы свои исканія, или предложилъ бы мнѣ свою руку и тогда можно было бы осуждать только его, а не меня. Съ другой стороны, если бы онъ зналъ, какъ было ему не трудно добиться той бездѣлицы, которой онъ желалъ, онъ бы не сталъ такъ долго смущаться, а давъ мнѣ четыре или пять гиней, при второмъ же свиданіи вступилъ бы со мной въ связь. И опять, еслибы я знала, что я кажусь ему неприступной, я бы поставила ему условіемъ или немедленно жениться на мнѣ или обезпечить меня совершенно до тѣхъ поръ, пока у него явится возможность свободно располагать собой; такимъ образомъ я получила бы все, чего хотѣла, такъ какъ, помимо наслѣдства въ будущемъ, онъ былъ очень богатъ; но мнѣ не приходили въ голову подобныя мысли, я была упоена своей красотой и гордостью быть любимой такимъ джентельменомъ, какъ онъ: что касается золота, я по цѣлымъ часамъ считала и разсматривала свои гинеи. Никогда еще бѣдное тщеславное созданіе не было окутано со всѣхъ сторонъ такою ложью, какъ я, не обращавшая вниманія на зіявшую передо мной пропасть, которая было такъ близко и которую, какъ мнѣ кажется, я скорѣе искала, чѣмъ старалась избѣгнуть.

Тѣмъ не менѣе у меня достало хитрости во все это время не дать никому ни малѣйшаго повода заподозрить наши отношенія. Въ обществѣ я едва смотрѣла на него и едва отвѣчала, когда онъ обращался ко мнѣ съ какимъ-нибудь вопросомъ; не смотря на это, мы иногда находили возможность видѣться, перекинуться словомъ и обмѣняться поцѣлуемъ, не имѣя удобнаго случая для болѣе дурныхъ поступковъ, особенно если принять во вниманіе, что онъ прибѣгалъ къ совершенно излишнимъ уловкамъ, считая труднымъ сближеніе со мной и не замѣчая, что онъ самъ дѣлаетъ его такимъ.

III.

Мое паденіе.-- Братъ моего любовника предлагаетъ мнѣ свою руку.

Но демонъ искушенія не знаетъ отдыха и всегда найдетъ случай заманить человѣка въ сѣти порока. Однажды вечеромъ, когда я была съ нимъ и его сестрами въ саду, онъ, улучивъ минуту, сунулъ мнѣ въ руку записку, въ которой сообщалъ, что завтра онъ при всѣхъ попросить меня исполнить его порученіе, отправиться въ городъ, гдѣ онъ встрѣтитъ меня на дорогѣ.

Дѣйствительно, послѣ обѣда онъ началъ со мной при сестрахъ слѣдующій разговоръ.

-- Миссъ Бетти, я хочу просить васъ объ одномъ одолженіи.

-- О какомъ это?-- спросила младшая сестра.

-- Если ты, сестра,-- продолжалъ онъ важнымъ тономъ,-- не можешь сегодня обойтись безъ миссъ Бетти, тогда я воспользуюсь болѣе удобной минутой.

-- Но если,-- разомъ сказали обѣ сестры,-- мы можемъ свободно обойтись безъ Бетти и если попросимъ тебя извинить насъ за нескромный вопросъ: -- зачѣмъ тебѣ понадобилась Бетти? то отвѣтишь-ли ты?

-- Во всякомъ же случаѣ тебѣ необходимо,-- прибавила старшая,-- объяснить миссъ Бетти, чего тебѣ отъ нея нужно, однако, быть можетъ у васъ есть какое-нибудь личное дѣло, которое намъ не слѣдуетъ знать, тогда вызови ее въ другую комнату.

-- Какъ! -- воскликнулъ молодой джентельменъ,-- что ты хочешь этимъ сказать? Я просто думалъ попросить Бетти отправиться въ лавку на Гай-Стритъ (при этомъ онъ вынулъ изъ кармана брыжжи и разсказалъ длинную исторію о двухъ красивыхъ кисейныхъ галстухахъ, которые онъ торговалъ тамъ), я думалъ попросить ее купить воротникъ для этихъ брыжжей; и если не отдадутъ галстуховъ за ту цѣну, которую я назначу, то чтобы она прибавила шиллингъ и поторговалась больше.

Окончивъ это, онъ началъ новую исторію о томъ, что долженъ отправиться съ визитомъ въ одно знакомое имъ семейство, гдѣ будутъ и тѣ и другіе джентельмены, и церемонно сталъ упрашивать сестеръ ѣхать съ нимъ вмѣстѣ, но всѣ отказались, говоря, что ждутъ къ себѣ гостей; все это онъ придумалъ, имѣя въ виду совершенно другія намѣренія.

Едва онъ кончилъ, какъ вошелъ его лакей и объявилъ, что пріѣхала карета сэра W... EL. При этихъ словахъ онъ выбѣжалъ изъ комнаты и тотчасъ вернулся.

-- Увы! -- проговорилъ онъ громко: всѣ мои планы провести сегодня хорошо время разомъ рушились; сэръ W... прислалъ за мной карету и проситъ, чтобы я пріѣхалъ къ нему.-- Потомъ оказалось, что этотъ сэръ W... былъ джентельменъ, жившій отъ нихъ въ разстояніи трехъ миль, и мой джентельменъ просилъ его прислать за нимъ карету къ тремъ часамъ.

Молодой джентельменъ велѣлъ подать себѣ лучшій парикъ, шляпу, шпагу и приказалъ лакею отправиться съ извиненіемъ, туда, куда намѣревался ѣхать раньше,-- это извиненіе было придумано съ цѣлью услать лакея,-- затѣмъ самъ онъ приготовился сѣсть въ карету. Уходя, онъ на минуту остановился и очень серьезно напомнилъ мнѣ о своихъ порученіяхъ, причемъ, уловивъ моментъ, тихо сказалъ:

-- Какъ можно скорѣе, нагоните меня, моя милая.

Я ничего не отвѣтила, но сдѣлала реверансъ, какъ дѣлала всегда, когда онъ говорилъ со мной при всѣхъ. Черезъ четверть часа я вышла, не перемѣнивъ платья и взявъ съ собой въ карманъ чепчикъ, маску, вѣеръ и перчатки; такимъ образомъ я ушла, не оставя ни въ комъ ни малѣйшаго подозрѣнія. Онъ ожидалъ меня возлѣ улицы, по которой я должна была проходить, кучеръ заранѣе зналъ, куда ему ѣхать и мы отправились въ Майль-Эндъ, гдѣ жилъ его наперсникъ и гдѣ мы нашли всѣ удобства, чтобы на полной свободѣ предаться нашей порочной страсти.

Когда мы остались одни, онъ началъ со мною очень серьезный разговоръ, говоря, что привезъ меня сюда не съ цѣлью обмануть, такъ какъ его любовь не допускаетъ вѣроломства, то онъ рѣшился жениться на мнѣ, лишь только у него явится возможность самостоятельно располагать своимъ состояніемъ, но что если я теперь уступлю его желаніямъ, то въ дастъ мнѣ приличное содержаніе; затѣмъ онъ тысячу разъ увѣрялъ меня въ искренности своей любви, прибавя, что никогда не оставитъ меня; надо сказать правду, онъ сдѣлалъ въ тысячу разъ больше предварительныхъ приготовленій, чѣмъ это было нужно.

Такъ какъ онъ настаивалъ, чтобъ я говорила, то я отвѣчала ему, что послѣ такихъ его увѣреній у меня нѣтъ основанія не вѣрить искренности его любви, но... здѣсь я остановилась, какъ бы предоставляя ему догадаться, что я хочу сказать.

-- Ахъ, я понимаю, что вы хотите сказать, моя милая! Вы думаете, что будетъ съ вами, если вы станете беременной; не правда-ли? Ну чтожъ, тогда я позабочусь о ребенкѣ, такъ же, какъ я о васъ, а чтобы вы могли видѣть, что я не шучу, вотъ вамъ болѣе серьезное доказательство моей искренности; съ этими словами онъ вынулъ шелковый кошелекъ, наполненный ста гинеями, и передалъ его мнѣ, говоря, что онъ ежегодно будетъ давать мнѣ столько же, пока я не стану его женой.

Деньги, обѣщанія, ласки, все это сильно взволновало мою кровь, я то краснѣла, то блѣднѣла, я не могла выговорить слова; онъ прекрасно понялъ мое состояніе и воспользовался имъ, я же не сопротивлялась больше и позволила ему дѣлать съ собой все, что онъ хотѣлъ.

Но этимъ дѣло не кончилось. Я отправилась въ городъ, исполнила всѣ его порученія и возвратилась домой, раньше чѣмъ кто-нибудь могъ замѣтить мое долгое отсутствіе; что касается моего любовника, онъ оставался въ городѣ до полуночи и такимъ образомъ въ семьѣ не возникло ни малѣйшаго подозрѣнія на нашъ счетъ.

Потомъ намъ часто представлялись случаи повторять наши преступныя свиданія, особенно дома, когда мать и молодыя дѣвушки уѣзжали въ гости. Онъ тщательно сторожилъ эти случаи, зная заранѣе, когда онѣ уѣдутъ, и не пропуская момента застать меня одну въ совершенной безопасности; такимъ образомъ почти полгода мы полной чашей вкушали радость нашихъ запретныхъ наслажденій, и не смотря на это, я, къ величайшему моему удовольствію, не чувствовала себя беременной.

Но за-долго раньше до истеченія этого полугода, за мной сталъ ухаживать его меньшой братъ, о которомъ я уже говорила вскользь; однажды, встрѣтивъ меня одну въ саду, онъ началъ ту же исторію, говоря короче, онъ объяснился мнѣ в любви и формально предложилъ свою руку.

Это страшно поразило меня и поставило въ такое затруднительное положеніе, въ какомъ я не была еще никогда. Я упорно отказывалась отъ его предложенія, приводя различные аргументы: я выставила ему на видъ неравенство нашего положенія, мое отношеніе къ его роднымъ; я сказала, что если и приму его предложеніе, то отплачу глубокой неблагодарностью его отцу и матери, которые такъ великодушно пріютили меня у себя въ то время, когда я, оставшись одна, была выброшена на улицу; словомъ, я говорила все, чтобы только отклонить его отъ этого намѣренія, все, кромѣ правды, которая одна могла положить всему конецъ и о которой я не осмѣлилась обмолвиться ни однимъ словомъ.

Но здѣсь случилось одно неожиданное для меня обстоятельство, которое привело меня въ еще болѣе отчаянное положеніе; этотъ молодой джентльменъ былъ прямой и честный человѣкъ, и потому, не имѣя въ виду никакихъ порочныхъ намѣреній и сознавая свою чистоту, онъ не старался, какъ это дѣлалъ его брать, тщательно скрывать свою склонность къ миссъ Бетти; хотя онъ не сказалъ никому о своемъ объясненіи со мной, тѣмъ не менѣе, онъ отзывался обо мнѣ такъ, что его сестры и мать легко могли угадать его нѣжныя чувства ко мнѣ; онѣ не скрывали своихъ подозрѣній, и я замѣтила, что ихъ обхожденіе со мной совершенно измѣнилось.

И такъ на моемъ горизонтѣ показалась туча, но я не предвидѣла грозы; повторяю, поведеніе со мной матери и сестеръ становилось съ каждымъ днемъ все хуже и хуже и, наконецъ, я узнала, что не далеко то время, когда меня попросятъ уйти.

Впрочемъ меня нисколько не встревожило бы это извѣстіе; я не боялась за свое будущее, зная, что меня обезпечитъ мой любовникъ; съ другой стороны, имѣя въ виду, что я могла каждый день забеременѣть, я должна была во всякомъ случаѣ быть готовой оставить этотъ домъ.

Спустя нѣсколько времени, младшій джентльменъ нашелъ случай сообщить мнѣ, что его любовь ко мнѣ стала всѣмъ извѣстна, онъ обвинялъ за это себя, говоря, что не могъ сохранить въ тайнѣ свое чувство, и потому теперь необходимо, если только я согласна принять его предложеніе, открыто объявить роднымъ, что онъ меня любитъ и хочетъ на мнѣ жениться; правда, прибавилъ онъ, отецъ и мать, узнавъ объ этомъ, могутъ разсердиться, будутъ неумолимы, но это для него вздоръ, такъ какъ онъ юристъ, можетъ самъ зарабатывать столько денегъ, что просодержитъ себя и меня безъ ихъ помощи; такимъ образомъ, полагая, что мы оба одинаково достойны другъ друга, онъ, вмѣсто того чтобы обвѣнчаться со мной тайно, какъ думалъ прежде, рѣшилъ сказать объ этомъ всѣмъ теперь же я потому мнѣ стоитъ только согласиться быть его женой, а за все остальное онъ ручается.

Эти слова привели меня дѣйствительно въ самое ужасное положеніе. Въ душѣ я чистосердечно раскаявалась въ своихъ легкомысленныхъ отношеніяхъ къ его брату, но я каялась не потому, чтобы меня вообще мучила совѣсть, а потому, что не могла и думать быть любовницей одного брата и женой другого; съ другой стороны я вспомнила обѣщаніе старшаго брата жениться на мнѣ, когда онъ будетъ самостоятельно располагать своимъ состояніемъ, причемъ мнѣ пришло въ голову, что я часто задавалась вопросомъ, почему съ тѣхъ поръ, какъ я стала его любовницей, онъ ни слова не говорилъ объ этомъ обѣщаніи; надо сказать правду, до сихъ поръ я мало заботилась о бракѣ, такъ какъ считала невозможнымъ лишиться любви своего любовника, а тѣмъ болѣе его щедрости, хотя онъ и былъ человѣкъ разсудительный и всегда совѣтовалъ мнѣ беречь деньги, не тратить даже двухъ пенни на платья и не позволять себѣ ни малѣйшей роскоши, такъ какъ послѣднее непремѣнно возбудило бы подозрѣніе въ семьѣ; ибо всѣмъ извѣстно, что я не могу имѣть денегъ иначе, какъ при помощи какой нибудь связи на сторонѣ.

Послѣ серьезнаго размышленія вы, разумѣется, повѣрите, что теперь я стала строго относиться къ своему положенію. Однажды младшій братъ уѣхалъ по дѣламъ въ Лондонъ, а мать и сестры отправились въ гости, тогда мой любовникъ по обыкновенію пришелъ ко мнѣ провести часъ или два съ своей Бетти.

Послѣ первыхъ привѣтствій, ему не трудно было замѣтить во мнѣ перемѣну; я была не такъ свободна съ нимъ въ обхожденіи и не такъ весела, какъ прежде; скоро у меня на глазахъ появились слезы и я начала плакать. Онъ нѣжно ласкалъ меня и спрашивалъ, что со мной. Я бы охотно отказалась отъ объясненій, но я была не въ силахъ больше притворяться, я страстно желала открыть ему все и потому, послѣ недолгихъ его настояній, объяснила, что меня страшно мучитъ одно обстоятельство, которое я едва могу скрывать, а между тѣмъ не знаю, какъ разсказать, съ чего начать, тѣмъ болѣе, что это обстоятельство неожиданно застало меня врасплохъ, и безъ его совѣта я не могу придумать, что мнѣ дѣлать. Онъ нѣжно утѣшалъ меня, говоря, что какъ бы ни было велико мое горе, я не должна тревожиться, помня, что онъ навсегда останется моимъ покровителемъ.

Ободренная его ласками, я начала издалека. Я сказала, что мнѣ кажется, будто его мать и сестры узнали о нашей связи" что легко заключить изъ перемѣны ихъ отношеній ко мнѣ; теперь онѣ находятъ во мнѣ такіе недостатки, какихъ не видѣли прежде; онѣ высказываютъ мнѣ недовольство мной, заводятъ со мной ссоры, безъ всякаго повода съ моей стороны. Прежде я всегда спала съ его старшей сестрой, недавно же меня перевели сначала въ отдѣльную комнату, а потомъ положили въ комнатѣ горничной. Нѣсколько разъ я слыхала, какъ онѣ дурно отзываются обо мнѣ; но важнѣе всего то, что онѣ готовятся меня выпроводить отсюда совсѣмъ, о чемъ я узнала отъ горничной.

Слушая меня, онъ улыбался, и потому я спросила, неужели можно такъ относиться къ моимъ словамъ, неужели можно смѣяться въ виду моей гибели, если дѣйствительно обнаружилась наша связь; разумѣется, прибавила я, погибну я, а не вы, но во всякомъ случаѣ я думаю, что и вамъ будетъ не легко. Я упрекала его, что онъ похожъ на всѣхъ мужчинъ, которые забавляясь честью женщины, играютъ ею какъ куклой и считаютъ пустякомъ паденіе той, которая уступила ихъ желанію.

Увидя, что я серьезно разгорячилась, онъ сразу измѣнилъ тонъ и началъ говорить, что его огорчаетъ мое мнѣніе о немъ, что онъ не далъ мнѣ ни малѣйшаго повода такъ думать и что мое честное имя для него такъ же дорого, какъ свое собственное; правда, мы очень искусно обставили свой союзъ, никто въ семьѣ не подозрѣваетъ насъ, и если онъ смѣялся, слушая мой разсказъ, то причиной этого была увѣренность въ томъ, что ни одинъ свѣтлый лучъ не выдалъ нашей связи, и когда онъ разскажетъ, почему онъ убѣжденъ въ полной нашей безопасности, тогда я также весело посмѣюсь съ нимъ.

-- Я не понимаю вашихъ таинственныхъ намековъ,-- сказала я, и не понимаю, можно ли смѣяться, когда знаешь, что тебя хотятъ вытолкать за дверь. Если никто не подозрѣваетъ нашей связи, тогда что же заставило вашихъ родныхъ отвернуться отъ меня послѣ того какъ они относились ко мнѣ съ такой нѣжной любовью, что я готова была считать себя ихъ дочерью?

-- Видите ли, дитя мое, сказалъ онъ, вы дѣйствительно служите невольной причиной ихъ тревоги, хотя они далеки отъ истины и подозрѣваютъ не меня, а моего брата Робина, который даетъ поводъ думать, что онъ ухаживаетъ за вами, не переставая открыто толковать о своей любви и тѣмъ ставя себя въ глупое и смѣшное положеніе. Дѣйствуя такимъ образомъ, онъ, разумѣется, виноватъ передъ вами, такъ какъ онъ видитъ, что это раздражаетъ родителей и возстановляетъ ихъ противъ васъ; но съ другой стороны, мы выигрываемъ, потому что съ насъ снимается всякое подозрѣніе, и я полагаю, что вы довольны этимъ такъ же, какъ и я.

-- Да, отчасти довольна, отвѣчала я, хотя ихъ заблужденіе нисколько не измѣняетъ моего положенія; но не это главнымъ образомъ мучитъ меня, не смотря на то, что у меня и безъ того есть на это много причинъ.

-- Но что же васъ мучитъ? спросилъ онъ.

Я залилась слезами и не могла вымолвить слова; онъ, какъ могъ, старался успокоить меня, прося объясниться; наконецъ, я сказала, что считаю своею обязанностью откровенно разсказать ему все, такъ какъ онъ имѣетъ на это нѣкоторое право, и кромѣ того я поставлена въ такія затруднительныя условія, что безъ его совѣта я не съумѣю ничего сдѣлать; затѣмъ я передала ему исторію съ братомъ, объяснивъ его неблагоразумное поведеніе въ томъ смыслѣ, что если бы онъ не дѣйствовалъ такъ открыто и хранилъ бы въ тайнѣ свое чувство ко мнѣ, тогда я могла бы смѣло отказать ему, не объясняя причинъ; послѣ чего, спустя нѣкоторое время, онъ навѣрное прекратилъ бы свои искательства, между тѣмъ какъ теперь моя нерѣшительность поселяетъ въ немъ увѣренность, что я не откажу ему, и потому онъ, не стѣсняясь, разсказываетъ всѣмъ о своемъ намѣреніи жениться на мнѣ.

Затѣмъ я объяснила своему любовнику, что не смотря на благородное и искреннее предложеніе его брата, я до сихъ поръ упорно стояла на своемъ отказѣ.

-- Но мое положеніе становится вдвое затруднительнѣе, продолжала я, я вижу, что ваши родители оставятъ меня у себя, такъ какъ имъ извѣстна любовь вашего брата и его желаніе жениться на мнѣ, а когда они узнаютъ, что я отказываю ему, то тѣмъ болѣе согласятся на бракъ, но если я и тогда стану упорствовать, то, разумѣется, у всѣхъ возникнетъ вопросъ: "Она отказываетъ, стало быть имѣетъ на то серьезныя причины. Она вѣроятно замужемъ, иначе она не упустила бы такой блестящей партіи".

Мое объясненіе поразило моего любовника. Онъ сказалъ, что я дѣйствительно нахожусь въ критическомъ положеніи, и въ данный моментъ онъ не знаетъ, какъ выйти изъ него; онъ просилъ дать ему время обдумать все это и обѣщалъ при слѣдующемъ свиданьи высказать свое рѣшеніе; онъ просилъ также не давать согласія брату, но пока и не отказывать ему, оставляя этотъ вопросъ открытымъ.

Послѣднія его слова какъ бы пробудили меня отъ сна. "Вы просите меня, начала я, не давать согласія вашему брату, но вѣдь вы хорошо знаете, могу ли вообще согласиться на это, послѣ того какъ дала вамъ слово выйти за васъ замужъ, а вы на мнѣ жениться? Вы всегда называли меня своей женой и я смотрѣла на это, какъ на дѣло рѣшенное, считала свою связь съ вами какъ бы уже освященною обрядомъ, въ чемъ вы сами постоянно меня увѣряли".

-- Хорошо, моя дорогая, прервалъ онъ меня, но теперь дѣло не въ томъ; если я не мужъ вашъ, то во всякомъ случаѣ я исполняю всѣ его обязанности; въ настоящую же минуту я прошу васъ дать мнѣ время серьезнѣе обсудить и разобрать все, о чемъ мы поговоримъ подробнѣе при слѣдующемъ свиданіи.

Затѣмъ онъ успокаивалъ меня, какъ могъ, но я замѣтила, что онъ сталъ очень задумчивъ и хотя старался казаться нѣжнымъ, осыпая меня поцѣлуями и даря деньги, тѣмъ не менѣе во все наше свиданіе, которое продолжалось болѣе двухъ часовъ, онъ не рѣшился на большее; это крайне удивило меня, такъ какъ я хорошо знала его привычки.

IV.

Мое отчаяніе и моя болѣзнь.

Его братъ возвратился изъ Лондона только черезъ пять или шесть дней послѣ этого свиданія; прошло еще два дня, пока представился случай старшему брату поговорить съ нимъ наединѣ. Въ тотъ же вечеръ мой любовникъ нашелъ возможность передать мнѣ ихъ разговоръ, который, насколько помню, представляется въ такомъ видѣ.

Старшій братъ началъ съ того, что до него дошли странные слухи, будто Робинъ влюбленъ въ миссъ Бетти.

-- Пусть такъ, отвѣчалъ Робинъ, сердясь, что же дальше? Кому какое дѣло до этого?

-- Не сердись, Робинъ, продолжалъ старшій, я вовсе не желаю вмѣшиваться и говорю только потому, что онѣ встревожены и начали дурно обходиться съ бѣдной дѣвушкой, которую мнѣ такъ же жаль, какъ если бы я самъ былъ причиной этого.

-- Кто же это онѣ? спросилъ Робинъ.

-- Мать и сестры,-- отвѣчалъ старшій.-- Но неужели ты въ самомъ дѣлѣ любишь эту дѣвушку?

-- Если такъ,-- продолжалъ Робинъ,-- то я откровенно скажу тебѣ, что люблю Бетти больше всего на свѣтѣ, и она будетъ моей, что бы ни говорили и ни дѣлали мать и сестры, такъ какъ я увѣренъ, что Бетти согласится выйти за меня замужъ.

Эти слова кольнули меня въ самое сердце, и хотя Робинъ имѣлъ полное основаніе такъ думать, и я предчувствовала, что дамъ ему свое согласіе, зная, что оно погубитъ меня, тѣмъ не менѣе я понимала, что въ данную минуту мнѣ слѣдовало говорить иначе и потому я прервала своего любовника слѣдующими словами:

-- О, да, пусть воображаетъ, что я не откажу ему, но онъ скоро разубѣдится въ этомъ, и я во всякомъ случаѣ не соглашусь на его предложеніе.

-- Хорошо, хорошо, моя дорогая, но дайте мнѣ кончить и тогда можешь говорить все, что тебѣ угодно.

Затѣмъ онъ продолжалъ: я отвѣчалъ своему брату такъ: -- Однако, тебѣ хорошо извѣстно, что у Бетти ничего нѣтъ, а между тѣмъ ты можешь взять дѣвушку съ большимъ состояніемъ.

-- Что за бѣда, что ничего нѣтъ! -- отвѣчалъ Робинъ,-- разъ я люблю Бетти, то не стану заботиться объ ея кошелькѣ.

На это, моя дорогая,-- прибавилъ онъ, обращаясь ко мнѣ,-- я ничего не могъ ему возразить.

"А я, напротивъ, съумѣла бы что отвѣтить. Теперь я прямо скажу ему нѣтъ, хотя раньше и не рѣшилась бы на это; теперь я искренно могу отказать самому знаменитому лорду Англіи, если ему вздумается сдѣлать мнѣ предложеніе.

-- Но разсмотримъ, моя дорогая, какой отвѣтъ вы дѣйствительно можете дать брату? Вамъ очень хорошо извѣстно, что если вы откажете, то на другой же день всѣ въ изумленіи спросятъ васъ, что это значитъ?

-- А развѣ я не могу разомъ заставить всѣхъ замолчать?-- сказала я, улыбаясь,-- развѣ я не могу объявить вашему брату я всѣмъ, что я уже замужемъ за вами?

Онъ слегка улыбнулся, но я замѣтила, что эти слова поразили его, и хотя онъ не могъ скрыть своего волненія, тѣмъ не менѣе продолжалъ:

-- Разумѣется, это до извѣстной степени справедливо. Но я убѣжденъ, что вы шутите, потому что хорошо понимаете все неудобство подобнаго отвѣта по многимъ причинамъ.

-- Нѣтъ, нѣтъ,-- весело сказала я,-- я не такъ безразсудна, чтобы могла сгоряча выдать безъ вашего согласія нашу тайну.

-- Но тогда что же вы скажете брату и чѣмъ объясните свое несогласіе на союзъ, который очевидно представляетъ для васъ столько выгодъ?

-- Мало-ли чѣмъ. Во первыхъ, я не обязана никому давать отчета въ своихъ дѣйствіяхъ, а съ другой стороны я могу объяснить, что я замужемъ, и стоять на этомъ; такое объясненіе будетъ окончательнымъ и послѣ этого, я полагаю, вашъ братъ не станетъ предлагать мнѣ никакихъ вопросовъ.

-- Да, -- сказалъ онъ,-- но этимъ отказомъ вы оскорбите всѣхъ моихъ родныхъ, они потребуютъ болѣе подробныхъ объясненій я если вы откажетесь отъ нихъ, то помимо обиды возбудите подозрѣніе.

-- Въ такомъ случаѣ, что же мнѣ дѣлать? -- воскликнула я. -- Скажите, что вы хотите, чтобы я сдѣлала? Я уже говорила, какъ меня мучитъ все это. Я потому и разсказала вамъ, что хотѣла знать ваше мнѣніе, хотѣла, чтобы вы научили какъ мнѣ поступить.

-- Моя дорогая,-- отвѣчалъ онъ,-- вѣрьте, я много думалъ объ этомъ, и вы сейчасъ услышите мой совѣтъ, какъ онъ ни мучителенъ для меня и какъ ни страненъ будетъ для васъ; принимая же въ соображеніе условія, въ которыя мы поставлены, я долженъ предложить вамъ этотъ совѣтъ. Я не вижу лучшаго исхода, какъ предоставить это дѣло своему теченію, и если вы убѣждены, что мой братъ искренно и глубоко васъ любитъ то я совѣтую вамъ выйти за него замужъ.

При этихъ словахъ я съ ужасомъ посмотрѣла на него и поблѣднѣла, какъ смерть, и упала въ обморокъ, едва не свалившись со стула, на которомъ сидѣла. "Милая моя,-- громко кричалъ онъ,-- что съ вами? Успокойтесь, опомнитесь!" При этомъ онъ взялъ меня за руки, началъ трясти, уговаривать, ласкать, пока наконецъ я пришла немного въ себя, однако прошло достаточно времени прежде, чѣмъ я совершенно опомнилась. Тогда онъ снова началъ говорить такъ:

-- Милая моя, намъ надо очень серьезно обсудить все. Вы видите, съ какимъ неудовольствіемъ мои родные отнеслись къ намѣренію моего брата жениться на васъ, но что же они скажутъ и какъ будутъ возмущены, когда узнаютъ, что его мѣсто уже занялъ я; я увѣренъ, что случись подобная вещь, она въ конецъ раззорить меня, а стало быть и тебя.

-- Да, теперь я вижу,-- въ гнѣвѣ вскричала я,-- что всѣ ваши увѣренія, клятвы, обѣщанія ничто въ сравненіи съ неудовольствіемъ вашихъ родныхъ. Не говорила-ли я вамъ объ этомъ раньше? Развѣ я не предсказывала этого? Но вы всегда легкомысленно относились къ моимъ замѣчаніямъ, вы дѣлали видъ, что стоите выше вашей семьи и всѣхъ предразсудковъ. А теперь до чего вы дошли? Гдѣ ваше честное слово, гдѣ ваша любовь и святость вашихъ обѣщаній?

Не смотря на мои упреки, которыхъ я не щадила, онъ оставался совершенно спокойнымъ и сказалъ:

-- Дорогая моя, до сихъ поръ я еще не нарушилъ ни одного своего обѣщанія; я далъ слово жениться на васъ, но только тогда, когда получу наслѣдство, а между тѣмъ вы видите, что отецъ мой человѣкъ здоровый, бодрый и можетъ прожить еще лѣтъ тридцать; вы сами никогда прежде не требовали, чтобы я женился раньше назначеннаго нами срока хорошо понимая, что такой смѣлый шагъ съ моей стороны былъ бы причиной моего разоренія.

Я не могла отрицать ни одного слова изъ всего, что онъ сказалъ до сихъ поръ.

-- Въ такомъ случаѣ,-- возразила я,-- зачѣмъ же вы убѣждаете меня бросить васъ въ то время, когда вы еще живете со мной? Неужели вы не знаете, что я люблю васъ такъ же, какъ и вы меня? Развѣ я не отвѣчала вамъ взаимностью? Развѣ я не доказала вамъ искренности моихъ чувствъ? Развѣ я не принесла вамъ въ жертву свою честь, свое цѣломудріе и развѣ все это не связало меня съ вами такими узами, которыя я не въ силахъ порвать?

-- Но вѣдь теперь, моя дорогая,-- отвѣчалъ онъ,-- представляется случай, который упрочитъ ваше положеніе и поможетъ намъ выйти съ честью изъ всѣхъ затрудненій; память о нашей связи покроется вѣчнымъ молчаніемъ, я навсегда останусь вашимъ искреннимъ другомъ, а чтобы быть честнымъ и справедливымъ по отношенію къ брату, вы станете для меня такой же милой сестрой, какъ теперь моя милая... онъ остановился.

-- Милая непотребная женщина, хотѣли вы сказать, и имѣли на это право; однако вспомните ваши длинные разговоры, которыми, въ продолженіи долгихъ часовъ, вы старались убѣдить меня въ томъ, что я честная женщина, что я ваша жена и что нашъ бракъ такъ же дѣйствителенъ, какъ еслибы мы были обвѣнчаны въ церкви; вспомните, что все это ваши собственныя слова.

Но я чувствовала, что я слишкомъ, такъ сказать, прижала его къ стѣнѣ, и потому въ то время, когда онъ стоялъ молча и неподвижно, я смягчила тонъ и продолжала такъ:

-- Если вы не захотите быть жестоко несправедливымъ, то никогда не подумаете, что я отдалась вамъ безъ любви, въ которой вы не имѣете права сомнѣваться и которую нѣтъ силъ во мнѣ уничтожить, что бы ни случилось дальше; но если вы думаете иначе, тогда я спрошу васъ, на какомъ основаніи? И такъ, уступивъ порывамъ своей страсти и повѣривъ вашимъ доводамъ, я считала до сихъ поръ себя вашей женой, какъ же я могу теперь сама изобличить себя во лжи и помириться съ мыслью, что я развратница, или, что все равно, ваша любовница? Вы хотите передать меня вашему брату, но развѣ вы можете передать ему мое сердце?

Его видимо тронула искренность моихъ словъ и онъ сказалъ, что остался ко мнѣ такимъ же, какъ и былъ, не нарушивъ ни одного своего обѣщанія, но что благодаря брату, обстоятельства слагаются такъ ужасно, что онъ долженъ прибѣгнуть къ этому средству, какъ единственному, которое не только не отдалитъ насъ, но, напротивъ, сблизитъ дружбой на всю жизнь, что невозможно при нашемъ настоящемъ положеніи; мнѣ же нѣтъ основаній бояться нарушенія имъ нашей тайны, потому что, если бы онъ это сдѣлалъ, то принесъ бы столько же вреда себѣ. сколько и мнѣ. "Наконецъ,-- сказалъ онъ,-- мнѣ необходимо предложить только одинъ вопросъ, и если я получу на него неблагопріятный отвѣтъ, то тогда всѣ мои планы могутъ рушиться, въ противномъ же случаѣ, по моему мнѣнію, вамъ остается сдѣлать именно то, что я предлагаю".

Я сразу догадалась, о чемъ онъ хочетъ спросить меня, и потому сказала:

-- Вы можете быть совершенно спокойны. Я не беременна.

-- Теперь, моя дорогая, у насъ нѣтъ больше времени продолжать бесѣду; подумайте обо всемъ еще; что касается меня, то я снова повторяю что, по моему мнѣнію, намъ остается одинъ указанный мною выходъ изъ нашего положенія.

Съ этими словами онъ поспѣшилъ быстро уйти, такъ какъ у парадной двери позвонили мать и сестры.

Я осталась въ полномъ недоумѣніи и замѣшательствѣ, я не могла опомниться и ходила, какъ потерянная, не только весь слѣдующій день, но и всю недѣлю, чего онъ не могъ не замѣтить. Раньше воскресенья мы не имѣли случая переговорить съ нимъ; въ этотъ же день я была больна и не пошла въ церковь, а онъ тоже остался дома подъ какимъ-то предлогомъ.

Мы еще разъ перебрали въ теченіи полутора часа всѣ свои доводы; наконецъ, я горячо сказала ему, что, допуская для меня возможность сожительства съ двумя братьями, онъ не только не щадитъ моей стыдливости, но и смотритъ на меня, какъ на позорную женщину, для которой все возможно; а между тѣмъ, если бы мнѣ сказали, что я не увижу его болѣе (хотя это для меня было бы ужаснѣе смерти), то я и тогда не могла бы покориться съ такой унизительной мыслью, а потому прошу его, разъ у него сохранилась ко мнѣ хотя капля уваженія, не говорить мнѣ больше объ этомъ и лучше вынуть свою шпагу и убить меня.

Теряя его, какъ любовника, я не такъ огорчалась, какъ теряя въ немъ человѣка, котораго я обожала до безумія и съ которымъ были связаны всѣ мои надежды и мечты. Это сознаніе угнетало меня до такой степени, что я заболѣла горячкой и заболѣла такъ серьезно, что никто не надѣялся на мое выздоровленіе.

Въ болѣзни я часто бредила, причемъ я болѣе всего боялась сказать въ бреду что нибудь опасное для него. Я томилась желаніемъ видѣть его, онъ испытывалъ тоже, я знала это, потому что чувствовала, какъ онъ любитъ меня; было невозможно исполнить наше желаніе, а оно было такъ велико, что нѣтъ словъ выразить. Я пролежала въ постели около пяти недѣль и хотя въ концѣ третьей недѣли лихорадка стала уменьшаться, тѣмъ не менѣе она возвращалась нѣсколько разъ, и доктора говорили, что лекарства не могутъ помочь, а надо предоставить болѣзнь своему естественному теченію и силѣ моего организма; въ концѣ пятой недѣли мнѣ стало лучше, но я была такъ слаба и такъ измѣнилась, что доктора боялись, что у меня разовьется чахотка; непріятнѣе всего было ихъ предположеніе, что мой организмъ потрясенъ какимъ нибудь душевнымъ страданіемъ и что по всей вѣроятности я влюблена. По этому поводу всѣ въ домѣ заговорили. Меня начали осаждать вопросами, правда-ли, что я влюблена, въ кого и когда я влюбилась. Я, насколько могла, увѣряла всѣхъ, что это неправда и что я ни въ кого не влюблена.

Однажды за обѣдомъ начался на эту тему разговоръ, послужившій поводомъ къ ссорѣ. Кромѣ отца, всѣ сидѣли въ столовой, я была еще больна и обѣдала у себя въ комнатѣ. Старая леди, отправя раньше мнѣ кушанье, послала теперь горничную узнать, не хочу-ли я еще; горничная, возвратясь, объявила, что у меня осталась половина того, что было подано.

-- Бѣдная дѣвушка,-- сказала старая леди,-- мнѣ кажется, она никогда не поправится.

-- Разумѣется, она не можетъ поправиться,-- замѣтилъ старшій братъ,-- вѣдь говорятъ, что она влюблена.

-- Я этому не вѣрю,-- сказала старая леди.

-- А я ужъ не знаю, что думать,-- вмѣшалась старшая сестра,-- всѣ кричали, что она красавица, что она обворожительна, никто не стѣснялся говорить это ей въ глаза, и глупенькой дѣвушкѣ поневолѣ вскружили голову, ей Богъ знаетъ что могло взбрести на умъ.

-- Но вѣдь надо сказать правду, сестра, Бетти дѣйствительно красива,-- сказалъ старшій братъ.

-- И гораздо красивѣй тебя,-- прибавилъ Робинъ, вотъ это и бѣситъ тебя.

-- Хорошо, хорошо,-- отвѣчала она,-- но не въ этомъ дѣло. Я не спорю, Бетти не дурна, и это ей очень хорошо извѣстно, но не слѣдуетъ постоянно твердить объ этомъ, если не хочешь развить въ дѣвушкѣ тщеславіе.

-- Мы не о томъ говоримъ, что она тщеславна,-- возразилъ старшій братъ,-- а o томъ, что она влюблена, можетъ быть даже и въ себя, вѣдь сестры кажется держатся этого мнѣнія.

-- Какъ бы я хотѣлъ,-- сказалъ Робинъ,-- чтобы она была влюблена въ меня, я бы скоро ее вылечилъ.

-- Что ты хочешь этимъ сказать? -- спросила его мать. -- Развѣ можно болтать такой вздоръ.

-- Неужели вы думаете, матушка,-- отвѣчалъ Робивъ,-- что я допустилъ бы дѣвушку умереть отъ любви ко мнѣ, чувствуя, что я могу предложить ей свою руку.

-- Фи,-- сказала младшая сестра,-- неужели ты можешь говорить подобныя вещи. Неужели ты способенъ жениться на дѣвушкѣ, у которой нѣтъ пенни за душой?

-- Ради Бога, не безпокойся обо мнѣ, дитя мое,-- отвѣчалъ Робинъ,-- красота большое приданное, а прекрасный характеръ и того больше, я желалъ бы, чтобы у тебя была хотя половина того, что есть у Бетти.

Послѣ этого замѣчанія она сразу замолчала.

-- И такъ я вижу,-- сказала старшая сестра,-- что Бетти дѣйствительно не влюблена, но за то въ нее влюбленъ Робинъ и меня удивляетъ, почему до сихъ поръ онъ не предложилъ ей свою руку; я готова держать пари, что она не скажетъ ему нѣтъ.

-- Что-жъ,-- началъ Робинъ,-- если дѣвушка и уступаетъ просьбѣ, то во всякомъ случаѣ она стоитъ на шагъ впереди той, у которой ничего не просятъ, и на два впереди той, которая готова на всѣ услуги прежде чѣмъ у нея ихъ попросятъ; вотъ что я тебѣ отвѣчу, моя сестра.

Эти слова вызвали бурю; дѣвушка, выйдя изъ себя, въ гнѣвѣ вскочила изъ-за стола и закричала, что дѣла не могутъ идти такъ дальше, что настало накомецъ время удалить изъ дому эту дѣвку (она разумѣла меня), но такъ какъ теперь она находится въ такомъ положеніи, что ее нельзя выбросить на улицу, то она надѣется, что отецъ и мать сдѣлаютъ это при первой возможности.

Робинъ возразилъ, что это дѣло хозяина и хозяйки дома, которые не имѣютъ надобности слушать наставленій его сестры.

Они пошли дальше; сестра ругала брата, братъ издѣвался надъ ней, а между тѣмъ несчастная Бетти теряла подъ собою почву въ ихъ семьѣ. Когда мнѣ разсказали все это, я горько плакала, и старая леди узнала объ этомъ. Скоро она пришла ко мнѣ. Я стала ей жаловаться на докторовъ, говоря, что они поступаютъ со мной жестоко, приписывая мнѣ то, на что не имѣютъ ни малѣйшаго основанія; это тѣмъ болѣе жестоко, что глубоко отражается на моихъ отношеніяхъ къ ея семьѣ, а между тѣмъ я не чувствую за собой ничего, что бы могло лишить меня ея расположенія или подать поводъ къ ссорѣ между ея дѣтьми; я говорила ей, что мнѣ надо думать скорѣе о смерти, чѣмъ о любви, и умоляла ее разубѣдить меня въ томъ, что она составила обо мнѣ дурное мнѣніе, благодаря чьимъ-то, но, во всякомъ случаѣ, не моимъ заблужденіямъ.

Она отнеслась съ полнымъ довѣріемъ къ моимъ словамъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ сказала, что такъ какъ между ея дѣтьми произошла ссора, благодаря болтовнѣ ея сына, то она проситъ меня отвѣтить откровенно только на одинъ вопросъ:-- Было ли у меня что нибудь съ Робиномъ? Я совершенно искренно отвѣчала ей, что между нами ничего не было и не могло быть, хотя Робинъ, по своей привычкѣ, которая ей, какъ матери, хорошо извѣстна, часто шутилъ и смѣялся со мной, но я всегда понимала его слова такъ, какъ, полагаю, онъ понимаетъ ихъ и самъ, то есть считала ихъ пустяками и пропускала мимо ушей, не придавая имъ никакого значенія; я увѣряла ее, что онъ не сказалъ мнѣ ни одного такого слова. которое могло бы повести къ тѣмъ отношеніямъ, на которыя она намекаетъ, и что тотъ, кто такимъ образомъ оговариваетъ меня передъ ней, причиняетъ мнѣ большое горе и оказываетъ плохую услугу сэру Роберту.

Старая леди вполнѣ удовлетворилась моимъ отвѣтомъ, она поцѣловала меня, успокоила и весело совѣтовала скорѣе выздоровѣть; но когда она вышла изъ моей комнаты и спустилась внизъ, то застала тамъ новую ссору брата съ сестрами, обѣ онѣ были раздражены до бѣшенства. Старая леди пришла въ самый разгаръ ихъ ссоры и, желая прекратить ее, разсказала весь нашъ разговоръ, прибавя въ заключеніе:

-- Она меня убѣдила, что между ней и Робиномъ ничего не было.

-- Она совершенно права,-- сказалъ Робинъ,-- тѣмъ не менѣе я увѣренъ, что мы давно бы были ближе съ ней, если бы въ нашей семьѣ не происходило изъ за нея скандаловъ; я нѣсколько разъ говорилъ ей, какъ сильно люблю ее, но никогда не могъ заставить плутовку повѣрить, что я говорю правду.

-- Я не понимаю, неужели тебѣ могло придти въ голову,-- сказала старая леди,-- что найдется такой благоразумный человѣкъ, который повѣритъ, что ты можешь сказать это серьезно бѣдной дѣвушкѣ, очень хорошо зная ея общественное положеніе. Но, ради Бога, сынъ мой, скажи, что все это значитъ?

-- Право, матушка,-- сказалъ Робинъ,-- поднося вамъ пилюлю, я не вижу никакой надобности золотить ее или, говоря иначе, прибѣгать ко лжи. Я такъ же серьезенъ, какъ человѣкъ, котораго хотятъ повѣсить, и увѣряю васъ, что если бы миссъ Бетти захотѣла сейчасъ сказать мнѣ, что любитъ меня, то я завтра же, на тощакъ, утромъ, взялъ бы за себя ее вмѣсто завтрака и съ восторгомъ бы сказалъ: "Она моя, она въ моихъ рукахъ".

-- А я скажу на это, что ты погибшій сынъ,-- произнесла она заунывнымъ тономъ глубоко опечаленной матери.

-- Неужели можно назвать погибшимъ человѣка,-- отвѣчалъ Робинъ,-- который полюбилъ честную дѣвушку.

-- Но дитя мое,-- возразила леди,-- вѣдь она нищая!

-- Стало быть, тѣмъ болѣе она нуждается въ милосердіи,-- сказалъ Робинъ;-- взявши ее, я развяжу руки приходу, и мы будемъ нищенствовать вмѣстѣ.

-- Повторяю тебѣ, если ты говоришь серьезно, то ты погибъ,-- сказала мать,

-- А я боюсь, что не погибну,-- отвѣчалъ онъ,-- такъ какъ почти увѣренъ, что послѣ всѣхъ криковъ моихъ сестеръ, мнѣ никогда не удастся убѣдить Бетти согласиться на мое предложеніе.

-- Вотъ забавная исторія,-- сказала младшая сестра,-- повѣрь, Бетти не зайдетъ такъ далеко; она не дура, и неужели ты думаешь, что она отвѣтитъ тебѣ нѣтъ, то есть сдѣлаетъ то, чего не сдѣлала бы на ея мѣстѣ ни одна женщина въ свѣтѣ.

-- Да, моя остроумнѣйшая леди, Бетти дѣйствительно не дура,-- отвѣчалъ Робинъ,-- но она можетъ помимо меня выйти замужъ, и что-же тогда?

-- Насчетъ этого,-- сказала старшая сестра,-- мы ничего не умѣемъ сказать; однако, за кого же другого она выйдетъ? Бетти всегда дома, и потому ей остается выборъ только между вами двумя.

-- На это я ничего не могу отвѣтить,-- сказалъ Робинъ,-- вы меня довольно поэкзаменовали, братъ на-лицо и если ей остается выбирать только между нами, то теперь принимайтесь за него, онъ къ вашимъ услугамъ.

Эти слова задѣли за живое старшаго брата, и хотя ему пришла мысль, что Робинъ открылъ нашу тайну, тѣмъ не менѣе, онъ спокойно отвѣтилъ:

-- Пожалуйста, не сваливай на меня своихъ исторій; я не торгую подобнымъ товаромъ, и не стану обращаться въ приходъ и искать тамъ какую нибудь миссъ Бетти.

Съ этими словами онъ всталъ и вышелъ изъ комнаты.

Такъ кончился этотъ разговоръ, смутившій старшаго брата; онъ пришелъ къ заключенію, что Робинъ узналъ все, и у него явилось сомнѣніе, не принимала ли и я участія въ этомъ; свиданіе со мною ему было необходимо, но несмотря на всю свою ловкость и хитрость, онъ не могъ его устроить, наконецъ онъ пришелъ въ такое смущеніе, что въ отчаяніи рѣшилъ во что бы то ни стало увидѣться со мной. Дѣйствительно, однажды, послѣ обѣда, онъ подстерегъ старшую сестру, которая поднималась ко мнѣ по лѣстницѣ, и сказалъ ей:

-- Послушай, гдѣ наша больная? Можно ее видѣть?

-- Я думаю, что можно,-- отвѣчала она.-- Впрочемъ обожди минуту, я сейчасъ скажу тебѣ.

Она вбѣжала ко мнѣ освѣдомиться и потомъ закричала:

-- Войди, если хочешь!

-- Такъ вотъ гдѣ наша больная, влюбленная,-- сказалъ онъ входя.-- Какъ поживаете, миссъ Бетти?

Я хотѣла встать со стула, на которомъ сидѣла, но была такъ слаба, что въ теченіи минуты не могла приподняться; увидя это, его сестра сказала:

-- Зачѣмъ вы хотите вставать? мой братъ не нуждается ни въ какихъ церемоніяхъ, особенно теперь, когда вы такъ слабы.

-- Да, да, миссъ Бетти, прошу васъ, сидите спокойно,-- сказалъ онъ, усаживаясь на стулъ прямо противъ меня и принимая свой обыкновенный, веселый видъ.

Онъ началъ общій разговоръ, переходя отъ одного предмета къ другому, какъ бы съ цѣлью позабавить насъ, возвращаясь по-временамъ ко мнѣ и моей болѣзни.

-- Бѣдная миссъ Бетти, -- говорилъ онъ,-- что за печальная вещь быть влюбленной; посмотрите, какъ это измучило васъ.

Наконецъ заговорила и я.

-- Я счастлива, что вижу васъ такимъ веселымъ,-- сказала я,-- но я думаю, докторъ сдѣлалъ бы лучше, если бы пересталъ забавляться на счетъ своихъ паціентовъ, и не будь я дѣйствительно больна, я бы охотно напомнила ему одну пословицу, которая избавила бы меня отъ его визитовъ.

-- Какую?-- спросилъ онъ,-- ужъ не эту ли?

Гдѣ любовь есть причина недуга,

Тамъ докторъ оселъ, и ненужна его услуга.

Мы много говорили на эту тему, но всѣ наши разговоры не имѣли никакого значенія; затѣмъ, какъ бы случайно, онъ попросилъ меня спѣть, я улыбнулась и сказала, что моя пѣсенка спѣта. Наконецъ онъ спросилъ, не желаю ли я послушать его флейту; тогда сестра тотчасъ замѣтила, что, по ея мнѣнію, я слишкомъ слаба и не могу теперь переносить музыки; но я наклонилась къ ней и сказала:

-- Прошу васъ, миссъ, не мѣшайте ему, я очень люблю флейту.

-- Милая сестра,-- продолжалъ онъ,-- ты знаешь какъ я лѣнивъ, будь же такая добрая, сходи за флейтой, вотъ тебѣ ключъ отъ ящика (при этомъ онъ указалъ на такое мѣсто, гдѣ навѣрное не было флейты, ему хотѣлось подольше задержать тамъ сестру).

Лишь только она вышла, онъ передалъ мнѣ весь свой разговоръ съ братомъ, а также и причины, заставившія его искать этого свиданія. Я увѣряла, что никогда не заикалась ни его брату, ни кому бы то ни было о нашихъ отношеніяхъ; затѣмъ я описала ему свое ужасное положеніе. Я предвижу, говорила я, что лишь только я оправлюсь, то должна буду оставить этотъ домъ, что же касается замужества съ его братомъ, то послѣ того, что произошло между нами, я гнушаюсь одной мысли объ этомъ, и онъ можетъ быть вполнѣ увѣренъ, что никогда не соглашусь на подобный бракъ. Если же онъ хочетъ нарушить данную мнѣ клятву и забыть всѣ свои обѣщанія, пусть это остается на его совѣсти; по крайней мѣрѣ, и никогда не дамъ ему повода сказать, что, считая себя его женой и отдавшись ему, я нарушила супружескую вѣрность.

На это онъ началъ говорить мнѣ, что онъ глубоко огорченъ, видя, что не можетъ убѣдить меня согласиться на его предложеніе, но тутъ послышались шаги сестры, и онъ едва успѣлъ поймать мои послѣднія слова: "Вы никогда не убѣдите меня полюбить вашего брата и выйти за него замужъ". Онъ покачалъ головой и сказалъ: "Тогда я погибъ". При этихъ словахъ сестра вошла въ комнату, говоря, что она нигдѣ не могла найти флейты. "И такъ, сказалъ онъ весело, моя лѣность ни къ чему не послужила", потомъ онъ всталъ и пошелъ самъ за флейтой, однако скоро возвратился съ пустыми руками и объявилъ, что у него прошла охота играть.

V.

Мой любовникъ убѣждаетъ меня выйти замужъ за его брата.

Черезъ нѣсколько недѣль я почувствовала себя лучше, я начала ходить по комнатамъ и слегка работать, но я была грустна и глубоко задумчива, что удивляло всѣхъ за исключеніемъ того, кто зналъ причину моей грусти; тѣмъ не менѣе онъ долго остерегался, я также избѣгала его, оставаясь, какъ всегда, почтительной, я не искала случая быть съ нимъ наединѣ; такъ шли дѣла два мѣсяца съ лишнимъ, и каждый день я ожидала получить предложеніе оставить домъ, хотя поводомъ для этого служило такое обстоятельство, въ которомъ я была совершенно неповинна; я уже ничего не ожидала отъ моего любовника и послѣ его торжественнаго объясненія со мной на мою долю оставались только позоръ и одиночество.

Наконецъ я сама узнала, что они желаютъ меня выгнать изъ дому, и узнала это такимъ образомъ: однажды старая леди серьезно заговорила со мной о моемъ тяжеломъ состояніи послѣ болѣзни.

-- Я боюсь, Бетти,-- сказала старая леди,-- что мой разговоръ съ вами по поводу сына имѣлъ на васъ такое пагубное вліяніе, что съ тѣхъ поръ вы стали грустить и задумываться. Прошу васъ, скажите, что съ вами; если дѣло зашло не такъ далеко, то ради Бога скажите, отъ Робина я ничего не могу узнать, такъ какъ онъ отдѣлывается шутками и смѣхомъ, лишь только я заговорю съ нимъ объ этомъ.

-- Да, миледи,-- сказала я,-- дѣло стоитъ совсѣмъ не такъ, какъ я бы хотѣла, и потому что бы ни случилось, а я буду съ вами вполнѣ откровенна и разскажу вамъ все. Сэръ Робертъ нѣсколько разъ предлагалъ мнѣ свою руку, но я, имѣя въ виду мое бѣдное положеніе, не придавала его словамъ никакого значенія; я ему отказывала, быть можетъ даже не такъ мотивируя отказъ, какъ бы слѣдовало, въ виду того уваженія, какимъ я обявана каждому члену вашей семьи; но повторяю, миледи, я никогда не могла забыть своихъ обязательствъ къ вамъ и ко всему вашему дому и потому не могла согласиться на поступокъ, которымъ, я знаю, оскорбила бы васъ; поэтому я объявила вашему сыну, что до тѣхъ поръ не буду думать объ его предложеніи, пока онъ не получитъ вашего согласія и согласія вашего мужа, такъ какъ вамъ обоимъ я обязана всей своею жизнью.

-- Возможно ли это, миссъ Бетти,-- вскричала старая леди.-- Неужели вы были справедливѣе къ намъ, чѣмъ мы къ вамъ. Вѣдь всѣ мы смотрѣли на васъ, какъ на женщину, которая разставила сѣти моему сыну; и не дальше, какъ сегодня, руководимая этой боязнью, я хотѣла предложить вамъ оставить нашъ домъ, но не хотѣла сразу упомянуть объ этомъ, боясь слишкомъ опечалить васъ и снова усилить вашу болѣзнь; вѣдь мы все-таки уважали и любили васъ, хотя не до такой степени, чтобы пожертвовать своимъ сыномъ; но если дѣло стоитъ такъ, какъ вы говорите, то мы слишкомъ виноваты предъ вами.

-- Чтобы подтвердить вамъ истину всего, что я сказала,-- продолжала я,-- я прошу васъ, обратитесь къ вашему сыну, и, если онъ пожелаетъ быть ко мнѣ справедливымъ, то повторитъ вамъ слово въ слово все, что я передала.

Послѣ этого старая леди ушла къ своимъ дочерямъ и сообщила имъ весь нашъ разговоръ; легко представить, какъ онѣ были поражены, услышавъ отъ нея подобныя вещи. Одна сказала, что она никогда не повѣрила бы этому, другая, что Робинъ дуракъ, и что она не вѣритъ ни одному моему слову и убѣждена, что отъ Робина услышитъ совершенно другое; но старая леди желала во что бы ни стало добраться до истины и поговорить съ сыномъ прежде, чѣмъ я буду имѣть случай увидѣться съ нимъ и передать ему нашъ разговоръ; поэтому она рѣшила послать за нимъ въ городъ, въ юридическое бюро, гдѣ онъ занимался.

Мать и сестры были вмѣстѣ, когда пріѣхалъ Робинъ.

-- Садись, Робинъ,-- сказала старая леди,-- мнѣ надо немного поговорить съ тобой.

-- Съ большимъ удовольствіемъ, миледи,-- весело отвѣчалъ Робинъ,-- тѣмъ болѣе, что, я думаю, рѣчь пойдетъ о той честной дѣвушкѣ, которая такъ сильно меня безпокоитъ.

-- Чего же тебѣ безпокоиться?-- сказала мать.-- Не самъ ли ты говорилъ, что намѣренъ взять въ жены миссъ Бетти?

-- Совершенно справедливо, миледи -- отвѣчалъ Робинъ,-- но есть нѣкто, кто запрещаетъ сдѣлать церковное оглашеніе.

-- Запрещаетъ сдѣлать церковное оглашеніе? Но кто же это можетъ быть?

-- Никто другой, какъ сама миссъ Бетти,-- сказалъ Робинъ.

-- Развѣ у васъ возникалъ объ этомъ вопросъ?

-- Да, миледи,-- отвѣчалъ Робинъ,-- во время ея болѣзни я аттаковывалъ ее разъ пять и каждый разъ она отвергала меня; плутовка такъ настойчива, что не хочетъ сдаться ни на какую капитуляцію, ни уступить никакимъ доводамъ; она предлагаетъ только одно условіе, но на него я не могу согласиться,

-- Ты меня удивляешь,-- сказала мать.-- Объяснись яснѣе, я ничего не понимаю, я думаю, что ты шутишь.

Тутъ вмѣшались сестры.

-- Миледи,-- сказала младшая,-- съ нимъ невозможно говорить серьезно; онъ никогда не отвѣчаетъ прямо на вопросъ, и вы хорошо сдѣлаете, если оставите его въ покоѣ и перестанете говорить объ этомъ; вы знаете, какъ можно его заставить свернуть съ этого пути.

Дерзость сестры разсердила Робина, но онъ сразу остановилъ ее слѣдующими словами:

-- Есть два сорта людей,-- обратился онъ къ матери,-- съ которыми невозможно спорить: умные и глупые, и мнѣ не много тяжело разомъ бороться противъ тѣхъ и другихъ.

Тогда вступилась самая младшая сестра.

-- Въ самомъ дѣлѣ, мы должны быть очень глупы въ глазахъ брата,-- сказала она,-- такъ какъ онъ хочетъ заставить насъ повѣрить, будто сдѣлалъ серьезное предложеніе миссъ Бетти и та отказала ему.

-- "Ты отвѣтишь и не отвѣтишь", сказалъ Соломонъ,-- возразилъ ея братъ; когда братъ говоритъ, что онъ пять разъ просилъ руки Бетти и что она наотрѣзъ ему отказала, то мнѣ кажется, самая младшая его сестра не должна сомнѣваться въ этомъ и особенно, когда его мать и та вѣритъ ему.

-- Но и мама не совсѣмъ понимаетъ это,-- сказала вторая сестра.

-- Есть нѣкоторая разница между тѣмъ, когда требуютъ отъ меня разъясненія или когда совсѣмъ не вѣрятъ мнѣ,-- отвѣчалъ Робинъ.

-- И такъ, сынъ мой,-- сказала старая леди,-- если ты намѣренъ посвятить насъ въ эту тайну, тогда объясни, какое тяжкое условіе предлагаетъ тебѣ Бетти?

-- Да я бы давно сдѣлалъ это, если бы мои милѣйшія сестры не дразнили и не прерывали меня. Условіе ея слѣдующее: она хочетъ прежде всего получить ваше согласіе и согласіе отца; безъ этого, какъ она заявила, она не желаетъ говорить со мной о бракѣ; я же думаю, что никогда не буду въ состояніи исполнить это условіе. Теперь я надѣюсь, что мои пылкія сестрицы удовлетворены и я хотя немного, а заставилъ ихъ покраснѣть.

-- Я уже слышала это,-- сказала съ чувствомъ старая леди, но не могла повѣрить; если же это правда, тогда мы всѣ виноваты передъ миссъ Бетти, она вела себя лучше, чѣмъ я ожидала.

-- Да, если это такъ,-- сказала старая сестра,-- тогда она дѣйствительно не виновата.

-- Надо сказать правду,-- продолжала леди,-- виновата ли она, если мой сынъ такъ глупъ, что не хочетъ выбить ее изъ своей головы; тѣмъ не менѣе, ея отвѣтъ доказываетъ, какъ глубоко она уважаетъ насъ, и чѣмъ болѣе я узнаю эту дѣвушку, тѣмъ болѣе я начинаю сама чувствовать къ ней уваженіе.

-- Къ ней, но не ко мнѣ,-- сказалъ Робинъ,-- по крайней мѣрѣ, вмѣсто этого, дайте мнѣ свое согласіе.

-- Я подумаю еще,-- сказала мать -- и знаешь что, ея поведеніе такъ подкупаетъ меня, что я почти готова согласиться, если не встрѣтится другихъ препятствій.