Галлерея Джорджа для стрѣльбы въ цѣль отдастся въ наемъ, вся утварь изъ нея распродана и самъ Джорджъ находится теперь въ Чесни-Воулдѣ; онъ провожаетъ сэра Лэйстера Дэдлока въ его верховыхъ поѣздкахъ и почти водитъ подъ устцы лошадь баронета, который не можетъ управлять ею, потому что силы совершенно покинули его. Но не этимъ занимается сегодня Джорджъ. Сегодня онъ ѣдетъ въ страну желѣзныхъ заводовъ въ сѣверныхъ предѣлахъ государства, ѣдетъ для того, чтобъ осмотрѣться и посмотрѣть на Божій свѣтъ.
Удаляясь къ сѣверу въ страну желѣзныхъ заводовъ, свѣжіе зеленые луга, какіе встрѣчалъ онъ въ Чесни-Воулдѣ, остаются назади; угольныя копи и пережженный чугунъ, высокія трубы и зданія изъ кирпича, изсохшая трава, яркіе огни и тяжелое, никогда не облегчающееся облако дыму становится отличительными чертами мѣстности. Вотъ между подобными-то предметами и ѣдетъ кавалеристъ, осматривается кругомъ и ищетъ предмета, который онъ поѣхалъ отыскивать.
На старомъ, закоптѣломъ мосту, перекинутомъ черезъ каналъ дѣятельнаго города, гдѣ стукъ тяжелыхъ молотовъ, огни и дымъ встрѣчаются чаще, кавалеристъ, покрытый густымъ слоемъ угольной пыли, останавливаетъ лошадь и спрашиваетъ рабочаго, знаетъ-ли онъ имя Ронсвела?
-- Помилуйте, сударь,-- отвѣчаетъ рабочій:-- это все равно, что знаю-ли я свое имя?
-- А развѣ оно такъ извѣстно здѣсь?-- спрашиваетъ кавалеристъ.
-- Ронсвела? А какъ же! Очень извѣстно.
-- А гдѣ бы мнѣ найти его теперь?-- спрашиваетъ кавалеристъ, смотря впередъ.
-- То есть, что именно, контору заводовъ или домъ?-- спрашиваетъ рабочій.
-- Гм! Должно быть, онъ въ самомъ дѣлѣ очень извѣстенъ,-- произноситъ кавалеристъ, потирая свой подбородокъ:-- ужъ такъ, кажется, извѣстенъ, что меня беретъ охота вернуться назадъ. Право, не знаю, которое изъ этихъ мѣстъ мнѣ нужно. Какъ ты думаешь, найду-ли я мистера Ронсвела на заводѣ?
-- Ну, ужь не знаю, не легко сказать, гдѣ вы найдете его въ эту пору дня; пожалуй, что вы найдете тамъ его самого или его сына, если только самъ онъ въ городѣ; по контрактамъ своимъ онъ часто уѣзжаетъ отсюда.
Гдѣ же его заводъ? А вонъ тамъ, видите-ли, вонъ тѣ трубы, самыя высокія? Да, онъ видитъ ихъ. Прекрасно! Такъ не спускайте глазъ съ нихъ и поѣзжайте прямымъ прямехонько, и потомъ вы увидите ихъ при поворотѣ направо, за большой каменной стѣной, которая образуетъ одну сторону всей улицы -- это-то и есть заводъ Ронсвела.
Кавалеристъ благодаритъ рабочаго и тихо ѣдетъ впередъ, поглядывая на стороны. Онъ останавливаетъ свою лошадь у гостиницы (съ сильнымъ расположеніемъ остаться при ней), гдѣ обѣдаютъ нѣкоторые изъ мастеровыхъ мистера Ронсвела, какъ говоритъ ему конюхъ. Мастеровые мистера Ронсвела только что распущены обѣдать и, повидимому, наводняютъ весь городъ. Они очень мускулисты и сильны, но довольно таки сильно запачканы сажей.
Онъ подходитъ къ воротамъ въ каменной стѣнѣ, заглядываетъ въ нихъ и видитъ цѣлый хаосъ желѣза, во всѣхъ возможныхъ видахъ и формахъ: въ полосахъ, слиткахъ и листахъ, въ котлахъ, осяхъ, колесахъ, шестерняхъ, кранахъ и рельсахъ, въ самыхъ странныхъ и уродливыхъ формахъ, составляющихъ отдѣльныя части машинъ; цѣлыя горы переломаннаго чугуна, ржаваго отъ старости; отдаленныя горнила пылаютъ яркимъ огнемъ и клокочутъ, полныя молодого чугуна; подъ ударами громаднаго молота сыплется дождь ослѣпительныхъ искръ; онъ видитъ желѣзо, накаленное до бѣла, желѣзо закаленное; вкусъ желѣза, запахъ желѣза и звукъ желѣза, какъ въ Вавилонскомъ столпотвореніи.
-- Да отъ этого голова кругомъ пойдетъ!-- говоритъ кавалеристъ, отыскивая взглядомъ контору.-- Кто это идетъ сюда? Что-то больно похожъ на меня... точь въ точь, какъ я передъ моимъ побѣгомъ изъ дому. Это, должно быть, мой племянникъ, если только можно вѣрить фамильному сходству. Мое почтеніе, сэръ.
-- Мое почтеніе. Вы кого-нибудь ищете здѣсь?
-- Извините, пожалуйста. Мнѣ кажется, вы молодой мистеръ Ронсвелъ?
-- Да.
-- Я ищу вашего отца.
Молодой человѣкъ, сказавъ ему, что онъ очень счастливъ въ выборѣ времени, потому что отецъ его на фабрикѣ, провожаетъ его въ контору.
"Какъ онъ похожъ на меня, когда я былъ въ его лѣтахъ, чертовски похожъ!" -- думаетъ кавалеристъ, слѣдуя за своимъ племянникомъ.
Они подходятъ къ зданію, въ верхнемъ этажѣ котораго находится контора. При видѣ джентльмена въ конторѣ, мистеръ Джорджъ сильно краснѣетъ.
-- Какъ прикажете доложить о васъ батюшкѣ?-- спрашиваетъ молодой человѣкъ.
Джорджъ, совершенно углубленный въ идею о желѣзѣ, въ отчаяніи отвѣчаетъ: "Сталь", и подъ этимъ именемъ его представляютъ. Его оставляютъ въ конторѣ одного съ джентльменомъ, который сидитъ за столомъ, покрытымъ счетными книгами, большими листами бумаги, испещренной цифрами и чертежами. Контора совершенно пустая, безъ всякой мебели, безъ занавѣсей на окнахъ, выходящихъ на дворъ, покрытый желѣзомъ. На столѣ въ безпорядкѣ лежатъ куски желѣза, нарочно разломанные для пробы, въ различные періоды ихъ службы и при выполненіи различныхъ назначеній. Желѣзная пыль вездѣ и на всемъ; изъ оконъ видно, какъ густой дымъ клубами вырывается изъ высокихъ трубъ и сливается съ дымомъ, извергаемымъ изъ безчисленнаго множества другихъ трубъ, высящихся надъ городомъ.
-- А къ вашимъ услугамъ, мистеръ Сталь,-- говорить джентльменъ, когда посѣтитель его занялъ заржавленный стулъ.
-- Мистеръ Ронсвелъ,-- отвѣчаетъ кавалеристъ, наклонившись впередъ, опершись лѣвой рукой въ колѣно, а въ правой оставляя шляпу и всячески стараясь не встрѣчаться со взорами брата:-- я въ нѣкоторой степени полагало, что мое посѣщеніе можетъ. послужить вамъ въ тягость. Я служилъ въ драгунахъ, и одинъ изъ моихъ сослуживцевъ, котораго я очень любилъ, былъ, если я не ошибаюсь, вашимъ братомъ. Я полагаю, вы имѣли брата, который надѣлалъ много хлопотъ своимъ роднымъ, убѣжалъ изъ дому и ничего хорошаго не сдѣлалъ, какъ только обѣгалъ васъ?
-- Правда ли, что ваше имя Сталь?-- отвѣчаетъ желѣзный заводчикъ измѣнившимся голосомъ.
Кавалеристъ не знаетъ что сказать и смотритъ на брата. Братъ бросается съ мѣста, называетъ его Джорджемъ и обнимаетъ его.
-- Ты очень скоро догадался?-- восклицаетъ кавалеристъ; и изъ глазъ его льются слезы.-- Какъ ты поживаешь, мой добрый старый другъ? Я не думалъ, что ты и вполовину противъ этого будешь радъ увидѣть меня. Какъ ты поживаешь, мой добрый братъ, какъ ты поживаешь?
Они снова и снова жмутъ руки и обнимаютъ другъ друга. Кавалеристъ снова и снова повторяетъ: "Какъ ты поживаешь, мой добрый старый другъ? Я не думалъ, что ты и вполовину противъ этого будешь радъ увидѣть меня!"
-- Признаюсь тебѣ,-- говоритъ онъ въ заключеніе подробнаго объясненія причинъ; предшествовавшихъ его пріѣзду:-- я никакъ не хотѣлъ, чтобы меня узнали. Я думалъ, если ты услышишь мое имя безъ гнѣва, безъ обиды, такъ я бы постепенно приготовился написать къ тебѣ письмо. И право, меня бы нисколько не удивило, еслибъ ты услышалъ обо мнѣ совершенно равнодушно.
-- Мы покажемъ тебѣ дома, до какой степени намъ пріятна эта новость, Джорджъ,-- отвѣчаетъ его братъ.-- У насъ въ домѣ большой праздникъ, и лучше этого времени пріѣхать сюда ты не могъ бы выбрать, мой старый загорѣлый воинъ. Сегодня я заключаю съ моимъ сыномъ Ваттомъ условіе, что ровно черезъ годъ онъ долженъ жениться на такой хорошенькой и такой добренькой дѣвочкѣ, какой ты не видывалъ во всѣхъ твоихъ путешествіяхъ Завтра она ѣдетъ въ Германію съ одной изъ твоихъ племянницъ, чтобъ немножко выполировать свое воспитаніе. По этому случаю у насъ пиръ сегодня, и ты будешь героемъ этого пира.
Мистера Джорджа до такой степени поражала съ перваго раза перспектива предстоящаго празднества, что онъ съ величайшей горячностью начинаетъ отказываться отъ предложенной чести. Побѣжденный, однако же, просьбами брата и племянника, передъ которымъ онъ возобновляетъ свои увѣренія, что онъ не думалъ, что они и вполовину противъ этого будутъ рады его посѣщенію. Его уводятъ въ великолѣпный домъ, во всемъ устройствѣ котораго замѣчается пріятная смѣсь первоначальныхъ простыхъ привычекъ отца и матери съ привычками, которыя соотвѣтствовали ихъ измѣнившемуся положенію въ обществѣ, и съ счастливой будущностію ихъ дѣтей. Мистеръ Джорджъ приводится здѣсь въ крайнее замѣшательство красотою и образованіемъ своихъ кровныхъ племянницъ, красотою Розы, своей будущей племянницы, и чистосердечнымъ родственнымъ радушіемъ этихъ молодыхъ дѣвицъ, которое кажется ему, какъ будто онъ видитъ во снѣ. Его сильно трогаетъ почтительное обхожденіе племянника и пробуждаетъ въ немъ мучительное сознаніе, что въ его лѣта онъ былъ ничто иное, какъ негодяй. Но въ домѣ большой праздникъ, доброе, милое общество, и безпредѣльная радость, и потому мистеръ Джорджъ предается всему этому по своему, въ военномъ духѣ, и его обѣщаніе присутствовать на свадьбѣ принято съ всеобщимъ одобреніемъ. Сильно кружится голова мистера Джорджа въ этотъ вечеръ, когда онъ ложится на пышную постель въ домѣ своего брата, когда онъ старается припомнить всѣ событія прошедшаго дня и видитъ своихъ племянницъ, страшныхъ для него въ теченіе вечера въ ихъ развѣвающихся кисейныхъ платьяхъ и теперь, какъ кажется ему, все. еще вальсирующихъ по его одѣялу.
На другое утро братья заперлись въ кабинетѣ желѣзнаго заводчика, гдѣ старшій изъ нихъ яснымъ и вразумительнымъ образомъ начинаетъ объяснять свои намѣренія, какъ лучше устроить Джорджа, но Джорджъ хватаетъ его за руку и останавливаетъ.
-- Братъ, милліонъ разъ благодарю тебя за твое болѣе чѣмъ братское радушіе, и милліонъ разъ за твои болѣе чѣмъ братскія намѣренія. Но мои планы уже составлены. Прежде чѣмъ скажу я хоть слово о нихъ, я хотѣлъ бы посовѣтоваться съ тобой насчетъ одного семейнаго дѣльца. Какимъ бы образомъ,-- говоритъ кавалеристъ, сложивъ руки на грудь и смотря на брата съ непоколебимой твердостью:-- какимъ бы образомъ устроить, чтобы моя мать вычеркнула меня?
-- Я не совсѣмъ понимаю тебя, Джорджъ,-- отвѣчаетъ желѣзный заводчикъ.
-- Я говорю, братъ, какимъ бы образомъ устроить, чтобъ она вычеркнула меня? Надобно убѣдить ее сдѣлать это.
-- Вычеркнула бы тебя изъ духовнаго завѣщанія, вѣрно ты это хочешь сказать?
-- Разумѣется это. Короче,-- говоритъ кавалеристъ, сложивъ свои руки крѣпче, но еще рѣшительнѣе: и хочу сказать... чтобъ... чтобъ меня вычеркнули.
-- Любезный Джорджъ, отвѣчаетъ его братъ:-- неужели это дли тебя такъ необходимо?
-- Совершенно такъ! Рѣшительно необходимо. Безъ этого я ни минуты не могу быть спокойнымъ, меня измучитъ совѣсть, что я воротился домой. Безъ этого я не могу поручиться за себя въ томъ, что снова не уйду отсюда. Я не за тѣмъ приползъ домой, чтобъ ограбить права твоихъ дѣтей, если только не твои собственныя. Я, который отказался отъ своихъ правъ давнымъ давно! Если мнѣ суждено остаться здѣсь и смотрѣть прямо въ глаза честныхъ людей, то непремѣнно меня должно вычеркнуть. Полно, братъ! Ты человѣкъ, который прославился своимъ умомъ и дальновидностью, ты можешь сказать мнѣ, какимъ образомъ устроить это.
-- Я могу сказать тебѣ, Джорджъ,-- отвѣчаетъ желѣзный заводчикъ спокойнымъ тономъ: -- какимъ образомъ не устраивать этого, что, право, нисколько не хуже будетъ соотвѣтствовать дѣлу. Взгляни на нашу мать, подумай объ ней и вспомни ея радость и душевное волненіе при нашей встрѣчѣ. Неужели ты думаешь, что въ мірѣ найдется причина, которая бы принудила ее принять подобную мѣру противъ ея любимаго сына! Неужели ты думаешь, что есть возможность получить ея согласіе на это и что одно предложеніе такой мѣры она не приметъ за оскорбленіе? Если ты такъ думаешь, то ты весьма несправедливъ къ ней. Нѣтъ, Джорджъ! Тебѣ нужно примириться съ мыслью, что ты долженъ оставаться невычеркнутымъ. Я полагаю (и на лицѣ желѣзнаго заводчика отражается пріятная улыбка въ то время, какъ онъ смотритъ на брата., который задумался и кажется обманутымъ въ этихъ ожиданіяхъ) я полагаю, что ты такъ спокойно можешь жить въ нашемъ кругу, какъ будто дѣло сдѣлано по твоему желанію.
-- Какимъ же это образомъ?
-- При этомъ убѣжденіи, ты можешь располагать, какъ тебѣ заблагоразсудится всѣмъ, что только по несчастію тебѣ достанется въ наслѣдство, понимаешь?
-- И то правда!-- говоритъ кавалеристъ, снова задумавшись.
Потомъ, положивъ свою руку на руку брата, онъ спрашиваетъ его и пристально смотритъ въ глаза:
-- Однако, братъ, ты не имѣешь намѣренія сказать объ этомъ твоей женѣ и твоему семейству?
-- Вовсе не имѣю.
-- Спасибо тебѣ. Конечно ты можешь сказать имъ, что хотя я отъявленный бродяга, но меня не слѣдуетъ опасаться.
Желѣзный заводчикь, подавляя улыбку, соглашается.
-- Спасибо, спасибо. Тяжелый камень отвалился отъ сердца,-- говоритъ кавалеристъ, и изъ широкой груди его вылетаетъ тяжелый вздохъ въ то гремя, какъ онъ снимаетъ съ нее руки и опускаетъ ихъ на колѣни:-- а все же хотѣлось бы, чтобъ меня вычеркнули!
Братья, сидя лицомъ къ лицу, имѣютъ удивительное сходство другъ съ другомъ; только на сторонѣ кавалериста обличается какая-то массивная простота и отсутствіе свѣтскаго образованія.
-- Теперь поговоримъ о моихъ планахъ,-- продолжаетъ онъ, забывая свою неудачу.-- Ты былъ такъ добръ, что предложилъ мнѣ остаться здѣсь и занять мѣсто между произведеніями твоего постояннаго труда и ума. Благодарю тебя отъ чистаго сердца. Это больше чѣмъ по братски, какъ я уже сказалъ тебѣ; благодарю, благодарю тебя (и кавалеристъ долго жметъ руку брата). Но дѣло въ томъ, братъ, я... я ни больше ни меньше какъ кустарникъ, и теперь ужъ слишкомъ поздно сажать меня въ хорошемъ саду.
-- Любезный Джорджъ,-- отвѣчаетъ желѣзный заводчикъ, сосредоточивая на немъ спокойный свой взглядъ и ласково улыбаясь:-- предоставь это мнѣ и дай мнѣ попробовать.
Джорджъ качаетъ головой.
-- И не сомнѣваюсь, ты это можешь сдѣлать; но, по моему мнѣнію, теперь уже поздно. Теперь этого нельзя сдѣлать, сэръ! Надобно такъ случиться, что я еще имѣю возможность оказывать пустую пользу сэру Лэйстеру Дэдлоку, со времени его недуга, причиной котораго было семейное несчастіе; такъ ужъ лучше пусть помогаетъ ему сынъ нашей матери, чѣмъ кто нибудь другой.
-- Хорошо, любезный мой Джорджъ,-- отвѣчаетъ братъ, и на открытомъ лицѣ его показалась легкая тѣнь неудовольствія:-- если ты предпочитаешь служить въ домашней бригадѣ сэра Лэйстера Дэдлока...
-- Именно такъ, братъ!-- восклицаетъ кавалеристъ, прервавъ брата и положивъ руку къ нему на колѣно:-- именно такъ! Тебѣ не слишкомъ правится эта идея; но я не забочусь о томъ. Ты не привыкъ находиться подъ командой, а я привыкъ. Вокругъ тебя это находится въ совершенномъ порядкѣ и дисциплинѣ; вокругъ меня, напротивъ, все требуетъ порядка и дисциплины. Мы не привыкли браться за предметы одной и той же рукой, не привыкли мы и смотрѣть на нихъ съ одной и той же точки зрѣнія. Я не хочу говорить о моихъ гарнизонныхъ манерахъ, потому что вчера вечеромъ я рѣшительно не стѣснялъ себя, а этого здѣсь не должно быть; это я говорю разъ и на всегда. Въ Чесни-Воулдѣ дѣло другое тамъ для кустарника просторнѣе чѣмъ здѣсь; да къ тому же это будетъ радовать нашу добрую старушку-мать. Поэтому я принимаю предложеніе сэра Лэйстера Дэдлока. Когда я пріѣду сюда въ будущемъ году сдавать невѣсту, и вообще когда вздумаю пріѣхать сюда, я стану оставлять мою бригаду въ засадѣ и не позволю ей вторгнуться въ предѣлы твоихъ владѣній. Еще разъ благодарю тебя отъ всей души и горжусь при мысли о Ронсвелахъ, которымъ ты положишь прочное основаніе.
-- Ты знаешь себя, Джорджъ,-- говоритъ старшій братъ, отвѣчая на крѣпкое пожатіе руки тѣмъ же:-- и можетъ статься знаешь меня лучше, чѣмъ я себя знаю. Быть по твоему, но только съ условіемъ:-- болѣе не разлучаться съ нами!
-- Не бойся этого!-- отвѣчаетъ кавалеристъ.-- Теперь, братъ, прежде чѣмъ конь мой повернется къ дому, я хочу попросить тебя, если ты будешь такъ добръ, просмотрѣть это письмо. Я привезъ его съ собой нарочно, чтобы послать отсюда, потому что имя Чесни-Воулдъ въ настоящее время, быть можетъ, печально отзовется въ сердцѣ той особы, къ которой написано письмо. Я, признаться, не привыкъ къ корреспонденціи; а тѣмъ болѣе это письмо имѣетъ для меня нѣкоторую особенность; я хочу, чтобъ оно было написано просто и деликатно.
При этомъ онъ подаетъ красивымъ почеркомъ написанное письмо желѣзному заводчику, который читаетъ слѣдующее: "Миссъ Эсѳирь Соммерсонъ!
"Инспекторъ Боккетъ сообщилъ мнѣ, что между бумагами одной особы найдено письмо, адресованное на мое имя. Вслѣдствіе этого осмѣливаюсь извѣстить васъ, что въ этомъ письмѣ заключалось нѣсколько наставленій изъ-за границы, когда, гдѣ и какимъ образомъ передать вложенное письмо къ молодой и прекрасной леди, жившей тогда не замужемъ въ Англіи. Я исполнилъ это пунктуально.
"Далѣе осмѣливаюсь сообщить вамъ, что это письмо было взято отъ меня только для сличенія почерка; оно казалось мнѣ самымъ невиннымъ въ моемъ обладаніи, въ противномъ случаѣ я бы тогда только разстался съ нимъ, когда бы мнѣ прострѣлили сердце.
"Еще осмѣливаюсь донести вамъ, что еслибъ я имѣлъ нѣкоторыя причины полагать, что извѣстный вамъ несчастный джентльменъ сушествуетъ на свѣтѣ, я бы ни на минуту не остался въ покоѣ, не отыскавъ его убѣжища и раздѣлилъ бы съ нимъ послѣдній фарсингъ, къ чему понуждали бы меня въ равной степени и долгъ, и привязанность. Но онъ, какъ (оффиціально) было донесено, утонулъ и, какъ достовѣрно извѣстно, упалъ за бортъ военнаго транспорта ночью, въ Ирландской гавани, спустя нѣсколько часовъ по прибытіи изъ Вестъ-Индіи. Я это слышалъ самъ отъ офицеровъ и команды транспорта, и знаю, что это было (оффиціально) подтверждено.
"Въ заключеніе осмѣливаюсь доложить вамъ, что въ моемъ смиренномъ положеніи въ обществѣ, въ качествѣ простого солдата, я былъ и навсегда пробуду преданнымъ вамъ и почитающимъ васъ слугой, и что я выше всего уважаю качества, которыми вы обладаете.
"Съ чѣмъ и имѣю честь быть
"Джорджъ".
-- Немного формально,-- замѣчаетъ старшій братъ, складывая письмо съ выраженіемъ на лицѣ нѣкотораго замѣшательства.
-- Но ничего такого, почему бы нельзя послать его прекраснѣйшей молоденькой леди?-- спрашиваетъ младшій братъ.
-- Рѣшительно ничего.
Поэтому письмо запечатывается и отправляется на почту съ текущей корреспонденціей желѣзнаго завода. Окончивъ это, мистеръ Джорджъ прощается съ семействомъ брата и приготовляется сѣдлать лошадь и ѣхать. Его братъ вовсе не имѣетъ расположенія разстаться съ нимъ такъ скоро; онъ предлагаетъ прокатиться съ нимъ въ открытой коляскѣ до мѣста, гдѣ онъ, отправляясь по дѣламъ, хочетъ переночевать и тамъ остаться съ нимъ до утра, между тѣмъ какъ слуга проводитъ до этого мѣста кровнаго сѣраго скакуна изъ конюшень Чесни-Воулда. Предложеніе принято съ радостію и затѣмъ слѣдуетъ пріятная поѣздка, пріятный обѣдъ и пріятный завтракъ. Послѣ того они еще разъ жмутъ руки другъ другу долго и отъ чистаго сердца, и наконецъ разстаются: желѣзный заводчикъ обращаетъ лицо свое къ клубамъ дыма и огню плавильныхъ печей; кавалеристъ -- къ зеленѣющей и цвѣтущей мѣстности. Рано вечеромъ, на главной аллеѣ Чесни-Воулда послышался сдержанный звукъ его тяжелой воинской рыси, и онъ подъѣзжаетъ къ дому подъ старыми вязами съ воображаемымъ стукомъ и бряканьемъ воинскихъ принадлежностей.