Аккуратно семь счастливыхъ лѣтъ я пробыла владѣтельницей Холоднаго Дома. Нѣсколько словъ, которыя остается, прибавить къ моему разсказу, будутъ скоро написаны; и тогда я и неизвѣстный другъ, для котораго пишу, разлучимся навсегда. Разлучимся не безъ пріятнаго воспоминанія съ моей стороны и, надѣюсь, безъ сожалѣнія съ его или съ ея стороны.
Мою милочку передали мнѣ на руки, и въ теченіе многихъ недѣль я отъ нея не отходила. Младенецъ, надѣлавшій такихъ хлопотъ, родился прежде, чѣмъ обложили дерномъ могилу его отца. Онъ быль мальчикъ, и я, мой мужъ и мой опекунъ дали ему имя отца.
Помощь, которую ожидала моя милочка, явилась къ ней, хотя, по премудрому промыслу, совершенно съ другой стороны. Этотъ младенецъ былъ посланъ на утѣшеніе и возстановленіе здоровья своей матери. Когда я увидѣла силу слабой маленькой рученки, когда я замѣтила, до какой степени одно ея прикосновеніе заживляло раны въ сердцѣ моей милочки и пробуждало въ ней уснувшія надежды, я получила новое понятіе и благости и милосердіи Отца Небеснаго.
Они поправлялись; и я начала замѣчать, что милая моя подруга приходила въ мой деревенскій садикъ и гуляла въ немъ, держа малютку на рукахъ. Я была тогда замужемъ. Я была счастливѣйшею изъ счастливыхъ.
Около этого времени къ намъ пріѣхалъ мой опекунъ и спросилъ Аду, когда она воротится домой?
-- Оба Холодные Дома твои, душа моя,-- сказалъ онъ:-- но старшему изъ нихъ въ этомъ отношеніи должно отдать преимущество. Когда ты и твой милый ребенокъ достаточно поправитесь, то, пожалуйста, пріѣзжайте и занимайте свой домъ.
Ада назвала его своимъ неоцѣненнымъ кузеномъ Джономъ.
-- Нѣтъ,-- сказалъ онъ:-- теперь я болѣе, чѣмъ прежде, долженъ называться твоимъ опекуномъ.
И, дѣйствительно, теперь онъ вполнѣ былъ опекуномъ ея и ея ребенка и имѣлъ полное право удержать за собой прежнее имя. Поэтому она назвала его и по сіе время называетъ своимъ опекуномъ. Дѣти не иначе знали его, какъ подъ этимъ именемъ. Я говорю: дѣти... вѣдь и у меня двѣ маленькія дочери.
Трудно повѣрить, что Чарли (попрежнему круглоглазая и безъ всякихъ способностей усвоить грамматическія правила) вышла замужъ за мельника въ ближайшемъ сосѣдствѣ; а между тѣмъ, это правда, и даже теперь, взглянувъ изъ-за моей конторки, за которой я пишу рано по утру у открытаго окна, я вижу самую мельницу, вижу, какъ она начинаетъ вертѣться, Надѣюсь, что мельникъ не избалуетъ Чарли; впрочемъ, онъ очень любитъ ее, а Чарли гордится такой партіей, потому что онъ человѣкъ довольно зажиточный и его мельница въ сильномъ ходу. При мысли о моей маленькой горничной, мнѣ кажется, что время оставалось такъ же неподвижно въ теченіе семи лѣтъ, какъ и эта мельница съ полчаса тому назадъ; въ теченіе этого времени маленькая Умма, сестра Чарли, служитъ для меня тѣмъ же, чѣмъ служила для нея Чарли. Что касается Тома, брата Чарли, я, право, не знаю, далеко-ли онъ зашелъ въ школѣ по математикѣ, кажется, что до десятичныхъ. Онъ поступилъ въ ученье къ мельнику; очень добрый, застѣнчивый юноша, постоянно влюбляется въ кого-нибудь и постоянно краснѣетъ передъ предметомъ своей любви.
Кадди провела съ нами самые послѣдніе дни своихъ праздниковъ; она казалась для меня милѣе, прежняго; безпрестанно вбѣгаетъ въ домъ и выбѣгаетъ изъ него, какъ-будто въ жизнь свою она не давала уроковъ танцованія. Теперь Кадди вмѣсто наемнаго держитъ свой экипажъ и живетъ отъ прежняго мѣста двумя милями ближе къ центру города. Она трудится неутомимо; ея мужъ (одинъ изъ превосходнѣйшихъ мужей) охромѣлъ и не можетъ дѣлать многаго. Но несмотря на то, она какъ нельзя болѣе довольна своей судьбой и дѣлаетъ все, что только можетъ сдѣлать, отъ чистаго сердца. Мистеръ Джеллиби проводитъ вечера въ ея новомъ домѣ и точно такъ же прислоняется головой къ стѣнѣ, какъ и въ старомъ. Я слышала, что мистриссъ Джеллиби испытываетъ величайшее огорченіе, вслѣдствіе семейныхъ неурядицъ; но я полагаю, что это случилось съ ней на время. Она потерпѣла сильную неудачу въ Борріобульскомъ проектѣ; неудача эта произошла вслѣдствіе того, что владѣтель племени Борріобула-Ха хотѣлъ продать за ромъ всѣхъ переселенцевъ -- разумѣется, тѣхъ, которые перенесли губительное влшніе климата; впрочемъ, она довольствуется теперь тѣмъ, что получила право засѣдать въ парламентѣ, и Кадди говорила мнѣ, что эта обязанность сопряжена еще съ большею корреспонденціею, чѣмъ прежняя. Я почти совсѣмъ забыла о маленькой дочери Кадди. Она уже теперь не такая маленькая крошка; но она глуха и нѣма. Мнѣ кажется что такой матери, какъ Кадди, не можетъ и быть; въ досужные промежутки времени она учитъ ее тому, что доступно для изученія глухонѣмой и что можетъ облегчить въ нѣкоторой степени несчастіе ребенка.
Мнѣ кажется, я никогда не перестану говорить о Кадди, потому что вмѣстѣ съ ея именемъ я вспомнила о Пипи и старомъ мистерѣ Торвидропѣ. Пипи служитъ въ таможнѣ, и дѣла его идутъ отличнѣйшимъ образомъ. Мистеръ Торвидропъ, въ сильной степени апоплектикъ, все еще продолжаетъ показывать всему городу прекрасную осанку и изящныя манеры, попрежнему онъ не отказываетъ себѣ въ удовольствіяхъ, и попрежнему Кадди и Принцъ работаютъ на него. Онъ постоянно покровительствуетъ Пипи и, какъ полагаютъ, завѣщалъ ему свои любимые французскіе часы, украшавшіе его уборную и не составлявшіе его собственности.
При первыхъ сбереженныхъ нами деньгахъ мы прибавили къ нашему миленькому домику маленькую Ворчальную, собственно для моего опекуна; и каждый разъ послѣ его посѣщенія мы все болѣе и болѣе старались украшать ее. Я стараюсь описывать все это какъ можно короче, поточу что съ приближеніемъ къ концу моего разсказа чувство признательности сильнѣе, и сильнѣе, наполняетъ мое сердце, и когда я пишу о немъ, постоянно изъ глазъ моихъ льются слезы.
Теперь я не вижу его, но въ ушахъ моихъ раздаются слова нашего бѣднаго милаго Ричарда, когда онъ называлъ его великодушнымъ человѣкомъ. Въ отношеніи къ Адѣ и ея ребенку онъ самый нѣжный отецъ; въ отношеніи ко мнѣ онъ тотъ же, чѣмъ былъ прежде, и какое имя я могу прибавить для этого! Онъ лучшій и вѣрнѣйшій другъ моего мужа; онъ любимецъ нашихъ дѣтей, словомъ -- онъ предметъ глубочайшей любви нашей и уваженія. А при всемъ томъ, когда я смотрю на него, какъ на человѣка, поставленнаго выше всѣхъ другихъ смертныхъ, я такъ фамильярна съ нимъ, такъ непринужденна, что, право, иногда удивляюсь самой себѣ. Я до сихъ поръ удержала за собой прежнія свои названія, а онъ удержалъ за собой свое; они не забываются даже и тогда, когда во время его посѣщеній я не сажусь на стулъ подлѣ него. Тетенька Тротъ, бабушка Дорденъ, маленькая хозяюшка,-- все это такъ же служитъ для моего призыва, какъ и прежде; и я точно такъ же отвѣчаю: "что угодно, мой опекунъ"? какъ и прежде.
Я не знала, чтобы вѣтеръ задувалъ съ востока съ тѣхъ поръ, какъ опекунъ мой привелъ меня къ портному и указалъ на надпись дома, теперь принадлежащаго намъ. Однажды я замѣтила ему, что вѣтеръ теперь никогда не дуетъ съ востока; "да, дѣйствительно, никогда,-- отвѣчалъ онъ:-- съ того дня онъ, кажется, болѣе не существуетъ въ той сторонѣ горизонта".
Мнѣ кажется, что моя милочка сдѣлалась еще прекраснѣе. Печаль, оттѣнявшая ея личико, теперь уже совсѣмъ исчезла, повидимому, уничтожила въ немъ его дѣвическое невинное, выраженіе и придала ему какую-то особенную, неземную прелесть. Иногда, взглянувъ на все, въ ея черномъ платьѣ, которое она все еще носитъ, взглянувъ на нее въ то время, когда она учитъ моего Ричарда, я чувствую тогда... О, какъ трудно выразить, это чувство! И какъ оно отрадно! Мнѣ кажется тогда, что она вспоминаетъ меня въ своихъ молитвахъ.
Я называю его моимъ Ричардомъ! Это потому, что, по его словамъ, у него двѣ мама, и я одна изъ нихъ.
Мы не богаты деньгами, но, благодаря Бога, живемъ безбѣдно, и домъ нашъ, какъ полная чаша. Я никогда не выхожу изъ дому съ мужемъ, но слышу, какъ всѣ его благословляютъ. Я не вхожу ни въ чей чужой домъ, но вездѣ слышу, какъ его хвалятъ, или вижу эти похвалы въ признательныхъ взорахъ. Я никогда не ложусь спать безъ увѣренности, что въ минувшій день онъ облегчилъ чьи-нибудь страданія или оказалъ помощь ближнему въ часъ нужды. Я знаю, что тѣ больные, страданія которыхъ могла облегчить одна только смерть, часто и часто, въ послѣднія минуты ихъ жизни благословляютъ его за его терпѣніе и состраданіе къ ближнему. Развѣ это не богатство?
Всѣ жители хвалятъ меня за то, что я жена доктора. Всѣ жители до такой степени любятъ меня и такъ стараются угодить мнѣ, что мнѣ даже совѣстно. Всѣмъ этимъ я обязана ему, моей любви, моей гордости! Они любятъ меня ради его, точно такъ, какъ и я дѣлаю все въ жизни ради его.
Дня два тому назадъ, окончивъ всѣ приготовленія къ пріему моей милочки, моего опекуна и маленькаго Ричарда, которые должны были пріѣхать завтра, я сидѣла на открытомъ воздухѣ подлѣ портика, этого незабвеннаго портика, когда Алланъ воротился домой.
-- Моя милая, маленькая хозяюшка, что ты дѣлаешь здѣсь?-- спросилъ онъ.
-- Луна сіяетъ такъ ярко, Алланъ, ночь такъ восхитительна, что я съ удовольствіемъ сидѣла здѣсь и думала.
-- О чемъ же ты думала, душа моя?-- спросилъ Алланъ.
-- Какой ты любопытный!-- сказала я.-- Мнѣ, право, стыдно сказать тебѣ, но все же я скажу. Я думала о моемъ прежнемъ личикѣ.
-- Ну, и что же ты думала о немъ, моя трудолюбивая пчелка?-- сказалъ Алланъ.
-- Я думала, что если бы и сохранилось то личико, ты бы не могъ любить меня больше, чѣмъ теперь.
-- ...Даже и тогда, еслибъ оно сохранилось?-- повторилъ Алланъ, смѣясь.
-- Конечно... даже и тогда.
-- Моя милая бабушка Дорденъ,-- сказалъ Алланъ, взявъ меня подъ руку:-- смотришься-ли ты когда-нибудь въ зеркало?
-- Ты знаешь, что смотрюсь, ты не разъ заставалъ меня передъ зеркаломъ.
-- И неужели ты не замѣчаешь, что теперь ты въ тысячу разъ милѣе прежняго?
Я не замѣчала этого и не могу утвердительно сказать, что замѣчаю это теперь. Я знаю только, что мои малютки имѣютъ премиленькія личики, что моя милочка красавица, что мой мужъ очень недуренъ собой, что мой опекунъ имѣетъ самое свѣтлое и доброе лицо и, наконецъ, что всѣ они, какъ нельзя лучше, могутъ обойтись и безъ моей красоты...
КОНЕЦЪ.