Пока карликъ читалъ письмо, дѣвочка стояла недалеко отъ него и смотрѣла на него во всѣ глаза. Видно было по ея лицу, что она и побаивается карлика, — ей страшно стоять около него — и вмѣстѣ съ тѣмъ ей ужасно хочется разсмѣяться, глядя на его смѣшную, неуклюжую фигуру, растянувшуюся на бюро. Но вотъ облачко пробѣгаетъ по ея личику, оно отуманивается грустью, и дѣвочка, забывъ всякій смѣхъ, съ напряженнымъ вниманіемъ слѣдить за карликомъ и ждетъ, что-то онъ скажетъ ей въ отвѣтъ, ясно сознавая, что отъ этого отвѣта многое зависитъ; ждетъ, да такъ и застынетъ въ этомъ нѣмомъ, тяжеломъ ожиданіи.

Карликъ тоже казался очень взволнованнымъ. Прочитавъ нѣсколько строкъ, онъ широко раскрылъ глаза, нахмурилъ брови, и по мѣрѣ того, какъ чтеніе продолжалось, со злостью скребъ голову, грызъ ногти и, наконецъ, разразился отчаяннымъ свистомъ, что на его языкѣ означало крайнее удивленіе и даже смущеніе. Окончивъ письмо, онъ сложилъ его, бросилъ около себя и задумался, потомъ опять схватилъ его и еще разъ прочелъ. Но это вторичное чтеніе нисколько его не успокоило: онъ съ такимъ же остервенѣніемъ грызъ ногти и впадалъ въ задумчивость. Наконецъ, онъ молча уставился на дѣвочку, которая со страхомъ ожидала его отвѣта.

— Эй, Нелли! вдругъ, точно выстрѣлъ, раздалось подъ самымъ ухомъ дѣвочки; она вздрогнула отъ испуга.

— Что вамъ угодно, сударь?

— Ты, конечно, знаешь содержаніе этого письма?

— Нѣтъ, сударь, не знаю.

— Не можетъ быть, побожись, что не знаешь. Скажи: чтобы мнѣ умереть на этомъ мѣстѣ, если я говорю неправду.

— Да право же не знаю, что тамъ написано.

— Ладно, я тебѣ вѣрю, пробормоталъ Квильпъ.

Открытый, чистосердечный взглядъ дѣвочки убѣдилъ его въ томъ, что она говорила правду.

— Гмъ! все ухнуло! и такъ быстро, въ 24 часа. И куда къ чорту онъ все это дѣвалъ? вотъ вопросъ!

Тутъ онъ снова набросился на свои ногти, опять скребъ голову, но мало-по-малу лицо его просіяло и расплылось въ привѣтливую улыбку, которая на всякомъ другомъ лицѣ показалась бы безобразной гримасой.

— Ты сегодня чудо какая хорошенькая, Нелли! какъ-то особенно ласково обратился онъ къ дѣвочкѣ.

Та съ удивленіемъ взглянула на него.

— Ты, вѣроятно, устала, Нелли?

— Нѣтъ, сударь, я нисколько не устала и должна спѣшить домой, а то дѣдушка будетъ обо мнѣ безпокоиться.

— Ну, къ чему спѣшить! Послушай, Нелличка, что я хочу тебѣ сказать. Желала ли бы ты быть моимъ вторымъ номеромъ?

— Чѣмъ, сударь?

— Моимъ вторымъ номеромъ, второй м-съ Квильпъ, повторилъ карликъ.

Дѣвочка, очевидно, не понимала значенія этихъ словъ хотя и казалась нѣсколько испуганной. Карликъ счелъ нужнымъ просвѣтить ее.

— Словомъ, я тебя спрашиваю, милочка моя Нелли, хотѣла ли бы ты быть моей женой, когда мистриссъ Квильпъ не будетъ на свѣтѣ?

Карликъ прищурилъ на нее глаза и поманилъ къ себѣ пальчикомъ.

— А какая изъ тебя вышла бы женка, просто прелесть! румяная, красивая! Предположимъ, что м-съ Квильпъ проживетъ еще лѣтъ пять, а можетъ быть даже всего четыре года. Ты къ тому времени подростешь, будешь уже невѣстой, какъ разъ для меня, ха, ха, ха! Смотри же, веди себя хорошенько, Нелли; очень можетъ быть, что современемъ тебѣ придется носитъ имя Квильпъ.

Нелли не только не обрадовалась этому милому предложенію, но даже испугалась словъ карлика и, дрожа какъ листъ, попятилась отъ него. Вѣроятно, Квильпъ чувствовалъ себя особенно хорошо, когда ему удавалось напугать кого нибудь до полусмерти. Можетъ быть сюда также примѣшивалось радостное чувство при мысли, что, похоронивъ жену № 1, онъ замѣнитъ ее такимъ прелестнымъ Тщ 2, а, впрочемъ, можетъ быть онъ съ какой нибудь особенной цѣлью прикидывался веселымъ и любезнымъ. Какъ бы тамъ ни было, онъ громко расхохотался, будто не замѣчая испуга Нелли.

— Теперь пойдемъ къ намъ, въ Тоуеръ-Гиллъ, приглашалъ онъ дѣвочку. — Жена моя будетъ очень рада тебя видѣть, она очень расположена къ тебѣ, хотя, конечно, она не можетъ любить тебя такъ сильно, какъ я.

— Извините, пожалуйста, я не могу идти съ вами. Дѣдушка приказалъ мнѣ спѣшить домой, какъ только я получу отвѣть на его письмо.

— Да вѣдь ты еще его не получила и не можешь получить, пока я не возвращусь домой, слѣдовательно, во всякомъ случаѣ, ты должна идти вмѣстѣ со мной. Подай мнѣ шляпу, что тамъ виситъ, и пойдемъ.

Карликъ спустилъ ноги съ бюро и, соскользнувъ на полъ, вышелъ изъ конторы. Во дворѣ его глазамъ представилась слѣдующая картина: мальчикъ-сторожъ сцѣпился съ другимъ мальчикомъ такого же роста, какъ онъ. Крѣпко обнявшись, они катались въ грязи и усердно угощали другъ друга тумаками.

— Боже мой, да это Китъ! это мой бѣдный Китъ! онъ привелъ меня сюда, вскричала Нелли, всплеснувъ руками. — Разнимите ихъ, ради Бога, мистеръ Квильпъ.

— Вотъ погодите, я ихъ мигомъ разниму.

Квильпъ юркнулъ въ контору и вынесъ оттуда огромную палку.

— Ну, теперь только держитесь, голубчики, я вамъ покажу какъ драться.

Съ этими словами онъ размахнулся дубинкой и принялся нещадно колотить обоихъ парней, цѣлясь прямо въ голову, какъ настоящій дикарь. Онъ пришелъ въ какое-то бѣшенство, танцовалъ вокругъ нихъ, прыгалъ черезъ нихъ, наступалъ на нихъ ногами. Драчуны уже забыли о своей ссорѣ и думали только о томъ, какъ бы улизнутъ отъ злѣйшаго врага.

— Вотъ я васъ, вотъ я васъ, чертенята, приговаривалъ карликъ, тщетно стараясь еще ранъ попасть въ нихъ дубиной; они уже вскочили на ноги и ловко увертывались отъ его ударовъ, — ужъ я вамъ расквашу поганыя рожи, я изъ васъ душу вытрясу.

— Ну, будетъ съ васъ, бросьте палку, не то вамъ плохо придется, и мальчикъ-сторожъ попробовалъ было выхватить ее изъ рукъ карлика.

— Ты подойди поближе, еще, еще немножко, я ее брошу прямо тебѣ въ башку.

Глаза у карлика такъ и сверкали.

Мальчикъ улучилъ минутку, когда, какъ ему казалось хозяинъ не былъ насторожѣ, и, ухватившись за палку, сталъ тянуть ее изо всѣхъ силъ. Квильпъ крѣпко держалъ ее своими желѣзными руками, а потомъ сразу выпустилъ — мальчикъ грохнулся навзничь и ударился головой о землю. Квильпъ былъ внѣ себя отъ радости, онъ громко хохоталъ и неистово топалъ ногами.

— Ничего, пройдетъ, говорилъ мальчикъ, растирая рукой ушибленное мѣсто, — только я ужъ больше не стану на васъ заступаться, когда будутъ говорить, что такого урода и за деньги не увидишь.

— Ну, а ты-то самъ считаешь меня уродомъ или нѣтъ?

— Это ужъ мое дѣло.

— Такъ изъ-за чего ты дрался на моей пристани?

— Я дрался потому, что онъ это говорить, и онъ указалъ на Кита, — а не потому, что это неправда.

— Пускай онъ въ другой разъ не болтаетъ всякій вздоръ: будто миссъ Нелли уродина, будто она и ея дѣдушка пляшутъ по дудкѣ его хозяина, вступился въ свою очередь Китъ.

— Онъ говорить вздоръ, потому что онъ дуракъ, а ты говоришь правду, Китъ, потому что ты умница. Ты большой умница, т. е. я тебѣ скажу, ты такой умный парень, Китъ, что если хочешь жить на свѣтѣ, такъ будь осторожнѣе, проговорилъ Квильпъ самымъ сладкимъ голосомъ, ехидно улыбаясь и прищуривая глаза. — Вотъ тебѣ шесть пенсовъ. Всегда говори правду, Китъ. А ты, щенокъ, поди, запри контору и принеси сюда ключъ.

Мальчикъ исполнилъ приказаніе хозяина, принесъ ключъ, а Квильпъ, въ награду за его заступничество, угодилъ ему этимъ ключомъ въ самый носъ, такъ что у него искры посыпались изъ глазъ. Ну да и отомстилъ же онъ ему по-своему. Не успѣлъ Квильпъ, вмѣстѣ съ Нелли и Китомъ, отчалить отъ берега, какъ мальчикъ уже стоялъ на головѣ на самомъ видномъ мѣстѣ «пристани» и кувыркался все время, пока тѣ переѣзжали рѣку.

Только что миссъ Квильпъ расположилась отдохнуть послѣ мучительной, безсонной ночи, какъ на лѣстницѣ послышались шаги ея благовѣрнаго супруга. Она тотчасъ же встала и, чтобы отвести ему глаза, взялась за работу.

— А посмотрите-ка, душенька, кого я къ вамъ привелъ, — ласково встрѣтилъ онъ жену. За нимъ въ комнату вошла Нелли. Китъ остался внизу, — Нелли очень устала, угостите ее виномъ, а я въ это время настрочу письмо.

Жена съ испугомъ взглянула ему въ лицо: она недоумѣвала, что бы означали эти нѣжности. Замѣтивъ, что онъ дѣлаетъ ей какіе-то знаки, она немедленно пошла за нимъ въ другую комнату.

— Слушайте хорошенько, что я вамъ скажу, шепнулъ ей Квильпъ. — Постарайтесь вывѣдать у нея все, что можно, насчетъ ея дѣда, какъ они тамъ живутъ, что дѣлаютъ, о чемъ онъ ей разсказываетъ. Мнѣ это необходимо знать. Вы, женщины, гораздо откровеннѣе между собой, чѣмъ съ нами. Я знаю, если вы захотите, вы съумѣете ласкою выпытать у нея все. Поняли?

— Поняла, Квильпъ.

— Ну, такъ ступайте къ ней. Чего-жъ вы остановились.

— Нельзя ли, Квильпъ, обойтись безъ этого обмана? Еслибъ вы знали, какъ я ее люблю, заикнулась было жена.

Карликъ пробормоталъ сквозь зубы какое-то страшное ругательство и сталъ озираться кругомъ: не попадется ли ему палка, чтобы отколотить жену. Но та и не думала ослушаться своего властелина; она только тихонько попросила его не сердиться и обѣщала исполнить въ точности, что онъ отъ нея требовалъ.

— Такъ вы теперь поняли, чего я хочу, продолжалъ онъ попрежнему шопотомъ, нѣсколько разъ ущипнувъ жену за руку, — я хочу, чтобы вы узнали всѣ его тайны. Не забудьте, что я все время буду стоять у двери и подслушивать. Какъ только дверь заскрипитъ, такъ и знайте, что я вами недоволенъ. Да и достанется же вамъ, если мнѣ часто придется скрипѣть дверью. Ну, ступайте.

Жена ушла, а муженекъ ея спрятался за полуотворенной дверью и, приложивъ къ ней ухо, сталъ внимательно подслушивать.

Въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ бѣдная женщина не рѣшалась приступить къ допросу — она просто не знала, съ чего начать. Но дверь заскрипѣла и ея нерѣшительность мигомъ исчезла.

— Вы съ нѣкотораго времени довольно часто посѣщаете Квильпа, моя милая, начала она.

— Да, я уже говорила объ этомъ дѣдушкѣ, простодушно замѣтила Нелли.

— А что онъ вамъ на это сказалъ?

— Ничего не сказалъ, вздохнулъ да опустилъ голову на грудь. Если бы вы видѣли, какой онъ былъ тогда грустный, убитый, я увѣрена, что и вы не удержались бы отъ слезъ. Но и вы ничѣмъ не могли бы ему помочь. Что это у васъ дверь скрипитъ! удивилась Нелли.

— Она всегда скрипитъ, успокоивала ее хозяйка, тревожно поглядывая на дверь. — Но вѣдь вашъ дѣдушка не всегда былъ такъ озабоченъ, какъ теперь?

— Конечно, нѣтъ, съ жаромъ подхватила дѣвочка, — напротивъ, прежде мы были совершенно счастливы. Вы не можете себѣ представить, какъ онъ измѣнился съ нѣкоторыхъ поръ.

— Мнѣ очень, очень васъ жаль, милая Нелли.

Теперь она говорила совершенно искренно.

— Спасибо вамъ, вы всегда такъ добры ко мнѣ. Дѣвочка поцѣловала ее въ щеку. — Мнѣ очень пріятно побесѣдовать съ вами, тѣмъ болѣе, что я ни съ кѣмъ, кромѣ Кита, не могу говорить о немъ. Видите ли, я и теперь была бы счастлива, если бы не эта перемѣна въ дѣдушкѣ, продолжала она еще съ большимъ увлеченіемъ.

— Успокойтесь, милая Нелли, онъ скоро оправится и будетъ такой-же веселый, какъ и прежде.

— Дай-то Богъ, дай Богъ! говорила Нелли, заливаясь слезами. — Но вѣдь онъ ужъ давно… право, мнѣ кажется, что дверь зашевелилась.

— Это такъ, отъ вѣтра, еле слышно промолвила хозяйка, — вы говорите, онъ ужъ давно…

— Да, онъ ужъ давно такой скучный, задумчивый. А прежде какъ мы пріятно проводили съ нимъ вечера! Бывало, я читаю ему вслухъ, — онъ сидитъ у камина и слушаетъ, а когда чтеніе на чемъ нибудь оборвется, мы разговариваемъ съ нимъ. Онъ возьметъ меня къ себѣ на колѣни и начнетъ разсказывать про мою матъ: что я очень похожа на нее и лицомъ, и голосомъ, что она не въ могилѣ, а въ раю, и что тамъ никто не старѣетъ и не умираетъ. Ахъ, какое это было хорошее время! и дѣвочка опять заплакала.

— Не плачьте, не плачьте, милая Нелли, я не могу видѣть вашихъ слезъ, невольно вырвалось у ея собесѣдницы.

— Это, вѣрно, оттого, что мнѣ уже давно не съ кѣмъ было подѣлиться горемъ, а можетъ быть я и не совсѣмъ здорова, поэтому не могу удержаться отъ слезъ — а то я рѣдко плачу. Съ вами я говорю откровенно: я увѣрена, что вы никому не перескажете.

М-съ Квильпъ молча отвернулась.

— Бывало, мы гуляемъ съ нимъ за городомъ, по лужку, по лѣсу, а вернемся усталые домой — такъ пріятно отдохнуть. Нѣтъ нужды, что домъ у насъ мрачный — мы еще съ большимъ удовольствіемъ вспоминаемъ о нашей прогулкѣ и мечтаемъ о будущей. Теперь мы ужъ съ нимъ никогда не гуляемъ и у насъ въ домѣ стало еще мрачнѣе и скучнѣе, чѣмъ когда либо.

Она на минуту остановилась и хотя дверь проскрипѣла не одинъ разъ, м-съ Квильпъ не проронила ни слова.

— Вы, пожалуйста, не думайте, что дѣдушка сердится на меня или что онъ мною недоволенъ, съ увлеченіемъ говорила Нелли. — Напротивъ, онъ все больше и больше привязывается ко мнѣ. Вы не знаете, какъ онъ меня любитъ.

— Я знаю, что онъ горячо васъ любитъ.

— Онъ такъ же горячо меня любитъ, какъ и я его. Но я вамъ не разсказала самаго главнаго. Только объ этомъ вы ужъ никому не говорите ни слова: онъ совсѣмъ не спитъ, только днемъ немного отдыхаетъ въ креслѣ, а ночью уходить изъ дому и почти всегда возвращается на разсвѣтѣ.

— На разсвѣтѣ? Что вы говорите, Нелли!

— Тсс! дѣвочка приложила палецъ къ губамъ и, оглянувшись вокругъ, продолжала почти шопотомъ. — Вѣдь я сама отворяю ему дверь, когда онъ возвращается до мой. Въ прошедшую ночь онъ пришелъ очень поздно — уже совсѣмъ разсвѣло — лицо у него было блѣдное, какъ полотно, глаза налиты кровью, онъ едва держался на ногахъ. Я вернулась въ свою комнату и легла въ постель. Вдругъ слышу, онъ стонетъ. Я поскорѣе вскочила и подошла къ нему, а онъ-то не видитъ меня и говоритъ: «Ахъ, Боже мой, какъ тяжко! Я, кажется, не вынесу этой пытки. Если бы не Нелли, я бы молилъ Бога, чтобы Онъ поскорѣе прибралъ меня». — Мнѣ было такъ больно это слышать… Боже мой, что мнѣ дѣлать? чѣмъ бы мнѣ помочь моему бѣдному дѣдушкѣ?

Ея переполненное сердечко не выдержало и она залилась слезами на груди у м-съ Квильпъ, которая съ такимъ горячимъ участіемъ выслушала ея первое, тяжелое признаніе.

Минуту спустя, вошелъ самъ Квильпъ и очень искусно разыгралъ комедію, притворяясь, что крайне удивленъ, видя Нелли въ слезахъ. Притворство давалось ему легко: оно вошло у него въ привычку.

— Что съ тобой, Нелли? ахъ, бѣдненькая! вѣрно она черезчуръ устала. Карликъ скосилъ глаза на жену: дескать она должна ему вторить, — сегодня ей пришлось сдѣлать порядочный таки конецъ отъ дома до пристани, а тутъ еще поганые мальчишки перепугали ее своей дракой, да, пожалуй, и переплывать рѣку было страшно. Все это вмѣстѣ утомило и разстроило ее.

Онъ подошелъ къ ней и ласково потрепалъ ее по головкѣ. Прикосновеніе его руки произвело, помимо его воли, магическое дѣйствіе: дѣвочка мгновенно отрезвилась отъ слезъ. Ей такъ хотѣлось избавиться отъ него, что она тотчасъ же стала прощаться; ей, молъ, пора домой.

— Да чего ты спѣшишь, Нелли, лучше бы осталась и пообѣдала вмѣстѣ съ нами, уговаривалъ ее карликъ.

— Нѣтъ, благодарю васъ, я и такъ ужъ засидѣлась, говорила Нелли, утирая слезы.

— Не хочешь, какъ хочешь. Вотъ тебѣ письмо. Отдай его дѣдушкѣ и скажи ему, что я постараюсь повидаться съ нимъ завтра или послѣзавтра. Сегодня я никакъ не могу исполнить его порученіе. Эй, ты, молодецъ, крикнулъ онъ Киту, проводи барышню, да смотри у меня, чтобы съ ней ничего не случилось по дороги, слышишь?

Китъ не счелъ нужнымъ отвѣчать на такое неумѣстное наставленіе. Замѣтивъ, что у Нелли глаза заплаканы, онъ грозно взглянулъ на Квильпа. Онъ готовъ былъ бы выцарапать ему глаза, если бы оказалось, что она плакала по его, Квильпа, винѣ.

— Нечего сказать, вы большая мастерица допрашивать, напустился Квильпъ на жену, когда они остались вдвоемъ.

— Что же я еще могла сдѣлать? кротко возразила жена.

— А что вы такое сдѣлали? нюни распустили, и больше ничего. Этакая…

— Мнѣ и такъ жаль бѣдную дѣвочку: я невольно заставила ее высказаться, открыть всѣ свои тайны. Она была увѣрена, что мы однѣ, а вы тутъ же стояли и подслушивали. Господи, прости мнѣ это прегрѣшеніе!

— Заставила высказаться, передразнивалъ ее карликъ. — А дверь-то чего скрипѣла? Ну, да счастье ваше, что она сама кое-что выболтала, а то бы я васъ поблагодарилъ.

Жена молчала, зная очень хорошо, что на этотъ разъ онъ не лгалъ, а онъ со злостью продолжалъ:

— Счастье ваше, что я напалъ на слѣдъ старика, а то бы… Ну да теперь уже все кончено, и чтобъ я больше не слыхалъ объ этомъ ни слова. Слышите? Къ обѣду не покупать ничего лишняго, я ухожу изъ дому на весь день.

Онъ ушелъ, а жена заперлась у себя въ комнатѣ и, бросившись на постель, зарыдала. И долго рыдала она, проклиная свою слабость, допустившую ее разыграть такую постыдную роль передъ невиннымъ ребенкомъ. Она горько раскаивалась въ своемъ невольномъ проступкѣ, не въ примѣръ прочимъ, менѣе ея чувствительнымъ людямъ, которые совершаютъ и не такія преступленія и далеко такъ не мучаются, какъ она мучилась. Надо и то сказать, совѣсть очень растяжима и легко приноравливается ко всякимъ обстоятельствамъ. Иные осторожные люди избавляются отъ нея понемногу, такъ сказать по частямъ, подобно тому, какъ мы постепенно сбрасываемъ лишнюю одежду, чуя приближеніе лѣта. Другіе же прекрасно обходятся и безъ этихъ градацій, и этотъ послѣдній способъ обращенія съ своей совѣстью, какъ наиболѣе удобный, пользуется правомъ гражданства.