(*) Читано въ залѣ 1-й гимназіи, въ пользу бѣдныхъ студентовъ, 2 января 1862 года.
Мм. гг.
Намѣреваясь замять вниманіе ваше стихотвореніями Н. А. Добролюбова, я прежде всего долженъ напомнить, что стихотворенія эти стояли далеко не на первомъ планѣ въ дѣятельности покойнаго. Добролюбова должно изучать въ его критическихъ и полемическихъ статьяхъ, къ чему публика получитъ возможность только съ изданіемъ его сочиненій, къ которому уже приступаешь Тогда станетъ ясно для каждаго, какъ много, съ небольшимъ въ четыре года, успѣлъ сдѣлать этотъ даровитый юноша, соединявшій съ силою таланта глубокое чувство гражданскаго долга, составлявшее основную, отличительную черту покойнаго и какъ писателя, и какъ человѣка. Въ одномъ изъ своихъ стихотвореній, сожалѣя объ иллюзіяхъ молодости, разлетѣвшихся при строгомъ анализѣ мысли, Добролюбовъ между прочимъ говоритъ:
Но безъ надеждъ и упованій
Я гордо снесъ мою печаль.
И безъ наивныхъ ожиданій
Смотря на жизненную даль,
На битву жизни вышелъ смѣло
И жизнь свободно потекла,
И дѣлалъ я благое дѣло
Среди царюющаго зла....
Вся литературная дѣятельность Добролюбова служитъ подтвержденіемъ этихъ словъ. Можно сказать болѣе, не рискуя впасть въ преувеличеніе: ихъ подтверждаетъ вся его жизнь. Онъ сознательно берегъ себя для дѣла; онъ, какъ говорится тоже въ одномъ изъ его стихотвореній: "не связалъ судьбы своей ни единымъ пристрастьемъ", устоялъ "передъ соблазномъ жизни" и остался "полнымъ господиномъ своего сердца",-- все для того, чтобы ничто не мѣшало ему служить своему призванію, нести себя всецѣло на жертву долга, какъ онъ понималъ его.-- Вотъ изъ какого свѣтлаго источника вытекала дѣятельность Добролюбова, вотъ почему онъ такъ спѣшилъ работать, такъ много успѣлъ сдѣлать! Ничто внѣ этой дѣятельности не существовало для него, ничто не должно было существовать, по его убѣжденіямъ. Мы нашли у него недоконченное стихотвореніе, гдѣ замѣчательны слѣдующія строки:
.... Для блага общаго назначенный служить,
Я смѣю чувствовать лишь сердцемъ гражданина,
Инстинкты юные я долженъ подавить....
Даже въ частной жизни, въ ежедневныхъ сношеніяхъ съ людьми, Добролюбовъ представлялъ между нами, русскими, нѣчто особенное. Съ дѣтства прививается къ намъ множество дурныхъ привычекъ, извѣстныхъ подъ именемъ: умѣнья жить. Мы отъ лѣни говоримъ "да" тамъ, гдѣ слѣдовало бы отвѣчать "нѣтъ"; улыбаемся, по слабодушію, тамъ, гдѣ слѣдовало бы браниться; прикидываемся внимательными къ какому нибудь вздору, на который слѣдовало бы отвѣчать смѣхомъ жди даже негодованіемъ. Ничего подобнаго въ Добролюбовѣ не было. Онъ смѣялся въ лицо глупцу, рѣзко отворачивался отъ негодяя, онъ соглашался только съ тѣмъ, что не противорѣчиво его убѣжденіямъ. Если къ этому прибавимъ, что онъ не только не заискивалъ у авторитетовъ, но даже избѣгалъ встрѣть съ ними, да припомнимъ ту независимость, съ которою онъ высказывался печатно, то поймемъ, почему въ литературѣ его немногіе любили. Силы таланта и честной правды, впрочемъ, начинали уже брать свое: въ послѣднее время чаще и чаще стало слышаться мнѣніе, что этотъ человѣкъ не безъ права сталъ въ главѣ современнаго литературнаго движенія. Кто -- по крайней мѣрѣ теперь -- не согласится, что нуженъ былъ этотъ рѣзкій, независящій, отрезвляющій, на дѣло зовущій голосъ?
О, погоди еще! желанная, святая!
Помедли приходить въ нашъ боязливый кругъ!
Теперь на твой призывъ отвѣтить тишь нѣмая"
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Уже съ предчувствіемъ смерти въ груди, написалъ эти строка Добролюбовъ. Смерть, разумѣется, не подождала. Такова уже судьба русскаго народа: неживучи его лучшіе дѣятели....
Что касается до стихотвореній Николая Александровича (понятно, что я говорю здѣсь не о стихотворной юмористическихъ, которыя Добролюбовъ помѣщалъ въ "Свисткѣ"), то онъ писалъ ихъ весьма рѣдко, урывками, и самъ не придавалъ имъ вовсе никакого значенія. Большая часть ихъ написана до начала журнальной дѣятельности Николая Александровича; стало быть тогда, когда ему было не болѣе двадцати лѣтъ. Увидавъ у него однажды случайно тетрадку, гдѣ онъ записывалъ свои стихотворенія, я съ трудомъ уговорилъ его напечатать что нибудь изъ нихъ. Мы выбрали десять пьесъ; лучшія четыре въ печать тогда не попали, а шесть помѣщены въ "Современникѣ" 1858 года, No IX, подъ псевдонимомъ: Волгинъ. Приступаю къ чтенію самихъ стихотвореній:
1.
ЖАЛОБА РЕБЕНКА
Для чего связали вы мнѣ руки?
Для чего спеленали меня?
Для чего на житейскія муки
Обрекли меня съ перваго дня?
Еще много носить мнѣ придется
На душѣ и на тѣлѣ цѣпей;
Вкругъ кипучей груди обовьется
Много, много губительныхъ змѣй.
Стариной освященный обычай"
Человѣка пристрастный законъ,
Предписанія модныхъ приличій....
Ими буду всю жизнь я стѣсненъ....
Дайте жь мнѣ хотя въ дѣтствѣ свободу,
Дайте вольно всей силой вздохнуть!...
Чтобъ я послѣ, въ тяжелые годы,
Могъ хоть дѣтство добромъ помянуть.
2.
Когда, среди зимы холодной,
Лишенный средствъ, почти безъ силъ,
Больной, озябшій и голодный,
Я пышный городъ проходилъ;
Когда чуть не былъ я задавленъ
Четверкой кровныхъ рысаковъ,
И былъ на улицѣ оставленъ,
Для назиданія глупцовъ;
Когда, оправясь, весь разбитый,
Присѣлъ я гдѣ-то на крыльцо,
А въ уши вѣтеръ дулъ сердито
И мокрый снѣгъ мнѣ билъ въ лицо, --
О, сколько вырвалось проклятій,
Какая бѣшеная злость
Во мнѣ кипѣла противъ братій,
Которымъ счастливо жилось
Средь этой роскоши безумной,
И для которыхъ брата стонъ,
Веселымъ бѣгомъ жизни шумной
И звономъ денегъ заглушенъ.
.... Но пронеслись несчастій годы"
И, гордо мчась по мостовой,
Я радъ теперь, коль пѣшехода
Кнутомъ задѣнетъ кучеръ мой.
3.
СОНЪ
Испытанный судьбой, въ тревожномъ снѣ моемъ
Не убаюканъ я роскошными мечтами,
Все буря снится мнѣ, все молнія и громъ
Какой-то темный сводъ, да изверги съ цѣпями....
Бываетъ изрѣдка, что грезится и мнѣ
Картина мирная довольства и покоя.
Мнѣ отчій домъ рисуется во снѣ....
Я вновь дитя съ довѣрчивой душою....
Подъ отческимъ надзоромъ я росту,
Не вѣдая ни страсти, ни сомнѣній;
Заботливой рукой лелѣемый, цвѣту,
Вдали отъ горя и людскихъ волненій.
Душа моя радушна и тепла,
Полна любви и вѣры благодатной....
Природа вкругъ меня спокойна и свѣтла
И дышетъ прелестью какой-то непонятной.
Тутъ все со мной, что въ свѣтѣ мило мнѣ....
И кажется въ душѣ нѣтъ мѣста для желанья....
Но въ глубинѣ душевной и во снѣ,
Шевелится тревожное сознанье,
Что это все мечта, не истина, а сонъ....
И часто у меня, средь чуднаго видѣнья.
Вдругъ вырывается изъ груди тяжкій стонъ,
Душа тоскливо жаждетъ пробужденья.
4.
ВЪ ЦЕРКВИ.
Гимновъ божественныхъ пѣніе стройное
Память минувшаго будить во мнѣ,
Видится мнѣ мое дѣтство спокойное,,
И беззаботная жизнь въ тишинѣ.
Въ ризахъ священныхъ отецъ мнѣ мечтается,
Съ словомъ горячей молитвы въ устахъ;
Умъ мой невольно раздумьемъ смущается,
Душу объемлетъ таинственный страхъ.
Съ воспоминаньями, въ самозабвеніи,
Дѣтскими чувствами вновь я горю....
Только ужь губы не шепчутъ моленія,
Только рукой я креста не творю....
5.
СОЛОВЕЙ
.
Тебя, средь простора лѣснаго,
Охотникъ въ силокъ изловилъ....
Чтобъ пѣснь твою сдѣлать звучнѣе,
Хозяинъ тебя ослѣпилъ.
И тянешь ты звонкую пѣсню
И звучныя трели ты льешь.
Въ восторгѣ твой толстый хозяинъ,
Что ты неумолчно поешь.
Но я твой языкъ разумѣю,
И чуткой душою моей
Я слышу рыданья и стоны
Въ мелодіи пѣсни твоей.
6.
СИЛА СЛОВА.
Моралистъ краснорѣчивый
Намъ о нищихъ говорилъ,
Рѣчью умной и правдивой.
Помогать имъ насъ училъ:
Говорилъ о дѣли жизни,
О достоинствѣ людей,
Грозно сыпалъ укоризны
Противъ роскоши дѣтей....
Рѣчь его лилась такъ складно,
Былъ онъ такъ краснорѣчивъ.
Что ему внимали жадно
Всѣ, дыханье затаивъ,--
И, чтобъ не развлечь вниманья,
Отогнали двухъ старухъ,
Что на бѣдность подаянья
Подъ окномъ просили вслухъ....
7.
Пала ты, какъ травка полевая,
Подъ косой искуснаго косца;
И, ему себя всю отдавая,
Для него, съ любовью, умирая,
Ароматъ свой льешь ты безъ конца....
А ему -- и небо помогаетъ
Наслаждаться гибелью твоей:
Тучъ своихъ оно не посылаетъ,
И твое паденье орошаютъ
Только слезы изъ моихъ очей.
8.
Не диво доброе влеченье
Въ душѣ невинной, молодой,
Не испытавшей обольщенья
Любви и радости земной.
Но кто соблазнамъ жизни трудной
Нуждою рано преданъ былъ,
Кто битву жизни безразсудной
Паденьемъ тяжкимъ заключилъ,
Кто въ искушеніяхъ разврата
Провелъ дни лучшіе свои,
Тому трудна стезя возврата
На голосъ правды и любви....
Но ты, мой другъ, мои ангелъ милый,
На мой призывъ отозвалась;
Любви таинственною силой
Ты освятилась и спаслась.
И не забуду я мгновенья,
Какъ ты, проклявъ свой прежній путь,
Полна и вѣры и смущенья,
Рыдая, пала мнѣ на грудь.
9.
ДОРОЖНАЯ ПѢСНЯ
Мчитесь, кони, ночью влажной,
Ной "Лучину", мой ямщикъ:
Этой жалобы протяжной
Такъ понятенъ мнѣ языкъ!...
Ты и я, всѣ наши братья,
Наши лучшіе друзья,
Всѣ узнали, безъ изъятья,
То, что такъ крушитъ тебя.
Ной, ямщикъ, твоя кручина
И во мнѣ волнуетъ кровь:
Вѣдь и мнѣ мою лучину
Облила водой свекровь.
А то, какъ было въ избушкѣ
Хорошо она зажглась....
Богъ проститъ моей старушкѣ:
Тьма по сердцу ей пришлась.
Мчитесь, кони, ночью влажной.
Пой "Лучину", мой ямщикъ;
Этой жалобы протяжной
Такъ понятенъ мнѣ языкъ!...
10.
БѢДНЯКУ.
Горькой жалобой, рѣчью тоскливой
Ты минуту отрады мнѣ далъ:
Я средь этой страны молчаливой
Ужь и жалобъ давно не слыхалъ. *
Точно въ ночь средь кладбища глухаго,
Я могильною тишью объятъ,
Только тѣни страдальцевъ, безъ слова,
Предо мной на могилахъ стоятъ....
Ропотъ твой безотрадно-унылый
Былъ воскресная пѣснь для меня;
Точно, плача надъ свѣжей могилой,
Жизни вопль въ ней услышалъ вдругъ я.
11.
ОЧАРОВАНІЕ.
Съ душою мирной и спокойной
Гляжу на ясный божій міръ
И нахожу порядокъ стройный,
Добра и правды свѣтлый пиръ.
Нигдѣ мой взоръ не примѣчаетъ
Пороковъ, злобы, нищеты,
Весь міръ въ глазахъ моихъ сіяетъ
Въ лицѣ добра и красоты.
Всѣ люди мажутся мнѣ братья,
Съ прекрасной, любящей душой....
И я готовъ раскрыть объятья
Всему, что вижу предъ собой....
Мнѣ говорятъ, лечите зрѣнье,
Очки совѣтуютъ носить.
Спасибо! что за утѣшенье
Себя мнѣ счастія лишить!
12.
НА СМЕРТЬ ОСОБЫ.
Съ печальной вѣстью смерти новой,
Газеты чопорный листокъ
Не будитъ горести суровой
Въ душѣ исполненной тревогъ.
Въ какомъ-то радостномъ волненьи
Я каждый разъ внимаю вѣсть
О томъ, что въ старомъ поколѣньи
Еще успѣла жизнь отцвѣстъ....
Чьей смерти прежде трепеталъ я,
Тѣхъ стариковъ ужъ нѣтъ давно;
Что въ старомъ мірѣ уважалъ я,
Давно все мной схоронено....
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
13.
-- --
14.
ПОЭТУ.
Снова тучи сгустились на небѣ ночномъ
Звѣздъ и мѣсяца свѣтъ помрачили.
Снова вѣтеръ завылъ, загремѣлъ въ небѣ громъ,
И глаза всѣ отъ страха закрыли.
Но не бойся: пронесся давно ураганъ,
И тяжелая ночь ужъ проходахъ.
Тамъ, далеко, за моремъ, прорѣзавъ туманъ,
Лучезарное солнце восходитъ....
Яркій свѣтъ упадетъ и сквозь мракъ густыхъ тутъ
На глаза отягченныхъ дремою"
И, людей разбудивши, живительный лучъ
Ихъ подниметъ на дѣло благое....
15.
ТИХІЙ АНГЕЛЪ
Кипѣлъ межъ нами споръ ужасный,
И бурно рѣчь гостей текла,
Когда ты къ намъ, съ улыбкой ясной,
Съ привѣтнымъ взоромъ подошла.
Вдругъ споръ замолкъ. Прервать молчаньи
Никто какъ будто бы не смѣлъ;
Никто не сдѣлалъ замѣчаньи:
Что "тихій ангелъ пролетѣлъ!"
16.
* * *
Еще недавно я неистовой сатирой
На цѣлый міръ безумно возставалъ,
И звукомъ бѣшенымъ своей Нестройной лиры
Надежды и восторгъ во многихъ пробуждалъ....
Но утомился я цѣпнымъ, безплоднымъ лаемъ,
И вздумалъ, цѣпь забывъ, взглянуть на Божій свѣтъ....
И новымъ чувствомъ я теперь одушевляемъ:
Въ душѣ моей суровыхъ звуковъ нѣтъ....
Я понялъ красоту!... Души молва любовью,
И мѣста нѣтъ для ненависти въ ней.
Мой стихъ запечатлѣвъ теперь не свѣжей кровью,
А развѣ тихою слезой любви моей.
Проклятій нѣтъ!... Они звучали бъ несогласно
Съ рѣчами милой; я жъ согласья съ ней ищу,
Проклятій нѣтъ: она добра такъ и прекрасна,
Что, рядомъ съ ней, на зло смотрѣть я не хочу....
Проклятій нѣтъ.... Но, подождите, братья!...
Забывшись отъ любви, горя въ ней, какъ въ огнѣ.
Прекрасную къ груди своей стремлюсь прижать я....
Но -- эти цѣпи видите-ль на мнѣ?...
Лишь только протяну я къ ней мои объятья,
Какъ эти цѣпи страшно загремятъ....
Пугливо отбѣжитъ она.... И вновь проклятья
На цѣлый міръ, какъ прежде, полетятъ.
17.
Напрасно ты отъ вѣтренницы милой
Отвѣта ждешь на гордое письмо:
Она знакома съ собственною силой,
Безсилье же твое сказалось ей само....
Повѣрь, твои отчаянныя строки
Она съ улыбкою небрежною прочтетъ,
И жалобы твои, угрозы и упреки --
Спокойно все она перенесетъ.