<ОБЪЯВЛЕНИЕ О ПОДПИСКЕ НА "ДНЕВНИК ПИСАТЕЛЯ" 1876 ГОДА>
В будущем 1876 году будет выходить в свет ежемесячно, отдельными выпусками, сочинение Ф. М. Достоевского "Дневник писателя".
Каждый выпуск будет заключать в себе от одного до полутора листа убористого шрифта, в формате еженедельных газет наших. Но это будет не газета; из всех двенадцати выпусков (за январь, февраль, март и т. д.) составится целое, книга, написанная одним пером. Это будет дневник в буквальном смысле слова, отчет о действительно выжитых в каждый месяц впечатлениях, отчет о виденном, слышанном и прочитанном. Сюда, конечно, могут войти рассказы и повести, но преимущественно о событиях действительных. Каждый выпуск будет выходить в последнее число каждого месяца и продаваться отдельно во всех книжных лавках по 20 копеек. Но желающие подписаться на всё годовое издание вперед пользуются уступкою и платят лишь два рубля (без доставки и пересылки), а с пересылкою и доставкою на дом два рубля пятьдесят копеек.
Подписка принимается для городских подписчиков в Петербурге: в книжном магазине А. Ф. Базунова, у Казанского моста, No 30-й и в "Магазине для иногородних" М. П. Надеина, Невский пр., д. No 44-й. В Москве -- в центральном книжном магазине, Никольская, дом Славянского базара.
Г-да иногородние благоволят обращаться исключительно к автору, по следующему адресу: С.-Петербург, Греческий проспект, подле греческой церкви, дом Струбинского, кв. No 6-й. Федору Михайловичу Достоевскому.
РУКОПИСНЫЕ РЕДАКЦИИ
ДНЕВНИК ПИСАТЕЛЯ
1876
ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
<Январь, гл. I--II>
РАССКАЗЦЫ
-- Елка у Христа.
-- Бал.
-- Колония.
-- Фельдъегерь. Покровительство животным.
-- Извозчик, бивший профессора. (Ничего не будет).
-- Кони. Ваши дочери.
-- Крушение поезда. Воробьев.
-- Медицинский студент.
-- Мужик и волк.
-- Декабристы.
-- Спиритизм. Святой дух. Сведенборг и проч.
-- Потугин. Костюмы. Александр и Карамзин.
-- Об американской дуэли. Личность.
-- Березин. Я, направление. Я либеральнее вас. Извозчик и перочинный ножик.
-- Война парадокс.
-- Китай. Микадо. (Похвалить "Голос" за статью о Китае). "Московские ведомости" за превосходную статью по делу Овсянникова. {(Похвалить ~ Овсянникова, вписано. }
-- Павлуша и Мерещились.
-- Пятна на солнце.
-- Реклама. Стечкина.
-- Рубаха на 3-х.
-- Оправдание коммунаров (после декабристов).
-- О попах, монастырях, всё. Идея о попе, требнике и проповеднике.
-- Сабуров и Андреянова. (Бал).
-- Декабристы и Пушкин.
-- Подписка в "Голосе" на Пушкина (проект). Кстати имя у Лермонтова.
-- Vibulenus.
-- "Дым" Тургенева. (?х, y, z?).
Орлов, снится и теперь во сне, мечтал бежать, свобода. {Орлов ~ свобода, вписано. } Цензура. В одном из циркуляров министра просвещения нынешнего года признано полезным знакомить с теми бреднями...
-- Бал, дети, Сабуров и Андреянова. {Сабуров и Андреянова вписано. }
Много пособий, в водовороте, не в спокойствии, одни много, другие совсем нет.
-- Так как бр<атья?> { Далее было начато: Поту<гин>} Бал. Костюмы. Потугин.
-- Женщина -- жена.
-- Зверские инженеры.
-- Но, боже, как они умны стали бы.
-- Ребенок у Христа.
-- На другой день, если б этот ребенок выздоровел, то во что бы он обратился? С ручкой.
Колония, Посещение. (Библия. Идея перехода понятия о Христе с земного царя на небесного и всечеловеческого ).
-- Дать же высказаться pro и contra. {за и против (лат.). Дать же высказаться pro и contra, вписано. }
-- После колонии направление. Несколько слов о Березине.
-- А потом, что читал, по порядку.
-- Пятна на солнце.
-- О животных (общество). Фельдъегерь и проч.
-- О крушении поезда и самоуправстве.
-- Прямо отсюда смута и самоуправство: ничего не будет. { На полях рядом с текстом: О животных ~ ничего не будет. -- запись: Москов<ские> ведомости за статью о <не закончено > } Нажива даром. Овсянниковы, Павлуши, мерещилось.
Мне это понравилось
-- Декабристы (Лачинов). Пушкинист.
-- Спиритизм. Реклама. {Реклама, вписано. }
-- Китай. Микадо. Война.
-- Попы, требник и проповедники.
-- Что-нибудь заключительное о войне, будущее чревато.
-- Чтение о Тюильри и о требнике и проповеднике.
-- Вы думаете, эта идея слишком глупа, не беспокойтесь, она найдет глупее себя (нет нигде столь умного и т. д.).
-- Каковы же, если не скрашивают сами?
-- О. если б нам дали , как бы вы мне она <не закончено >
-- Объяснение ее, до какой степени она к нам не ко двору. {Объяснение ее ~ не ко двору, вписано на полях. }
-- Меня пугали цензурой. Он будет у вас не только мысли вычеркивать, { Не зачеркнутый вариант: вычеркиваются} но и слог. { Незачеркнутый вариант: строки}
-- Не знаю, я пишу это и не знаю, как цензор поступит с ними.
-- Я давно не печатался с предварительной цензурой и отвык. Но за это время и насчет цензуры имею самое определенное м<нение?>. Может быть, действительно?) уже практическое понятие. Теоретическое я всегда имел. {Но за это время ~ всегда имел, вписано. } Но цензура есть обоюдоострое оружие. О, нельзя оставить такое юное общество и такой еще нетронутый, <не> приготовленный к жизни {приготовленный к жизни вписано. } народ без всякого надзора над прессой. { Вместо: без всякого ~ над прессой. -- было: без цензуры.} Но зато какое обоюдоострое оружие. Высокопоставленные липа в циркулярах своих; глупая идея. {Но зато ~ идея, вписано на полях. } Сладострастное изображение сбивалось бы до жандармск<ого>. Насмешка над верой и над богом и над священной особою царя.
Министр, нелепость идей. Но петролей и здание. Действительно глупость идей. {Действительно глупость идей, вписано. } У нас уже был опыт идей Белинского, в какое безобразие, наглость взросло поколение неучей, устрашавших и обновлявших, {устрашавших и обновлявших вписано. } учившихся в университете, не очистили и натурально враждебному обществу семинариста, status in statu. {государство в государстве (лат.). } Но факт тяжело уничтожить.
Но что всего ужаснее в людях -- не разврат и не смех, а сгоравшие общей пользой и во имя своих идей отделившиеся и не помогавшие ей в самое тяжелое время ее реформ. Мы ждали нового поколения из наших классических гимназий.
Необразование привело за собой отсутствие сомнений, а с тем вместе и самомнение, а цензура -- злобное негодование. И сколько молодых сил отделилось и пошло в утопию, тогда как под носом совершались величайшие преобразования в госуд<арстве>, {в госуд<арстве> вписано. } на которые они смотрели недоверчиво и свысока. Таким образом, огромная масса молодых сил отделилась от правительства, призывавшего все силы России, нуждавшегося в них и бывавшего к ним.
Скажут: общество незрело, его нельзя кормить иными идеями -- ничего не может быть справедливее, но тем скорее не надо еще более искусственно растить перед ними идеи. {Но что всего ужаснее ~ перед ними идеи. -- разрозненные записи на полях и внизу листа. }
Мы, монархии, должны быть свободны. Наполеону III-му. Мы можем быть свободнее всех на свете, все свободы даровать народу, обожающему монарха, и в принципе, и лично. Это теория славянофилов. Но неужели это только теория?
У ХРИСТА НА ЕЛКЕ
Тут не одни писатели.
Уж коли так блестит, то уж как должно быть хорошо!
Посижу и потом опять посмотрю.
Я говорю, что иногда с чего-то мерещатся дети.
У нас либерализм есть ремесло или дурная привычка.
И в толпе ему вдруг стало одиноко и жутко. Замерзал, улыбается , вспомнил музыкантов. Пойду к маме. Иду.
Нет, думает, я еще полежу, ох как тепло, и сон.
"Пойдем", и как это случилось, вдруг елка и вдруг видит маму. "Мама, мама!" {И в толпе ~ "Мама, мама"! вписано на полях и между строк. } У Христа елка.
Чувство бесконечной веры, псевдоклассицизма, в обновлении мысль непомерная, матерей Гракхов.
Ничему не удивляться. В наш век уменье удивляться, чем ничему { В рукописи ошибочно: ничего.} не удивляться. Если чего не понимаешь, то удивляйся.
Это гораздо благороднее, чем <не закончено>.
Werther {Вертер (нем.). } говорил, потому что гордый был человек. Смотрел на свою Большую Медведицу.
ПРЕДИСЛОВИЕ
- 2 -
Дети вообще. Дети с отцами и без отцов в особенности.
- 3 -
Слышанное и прочитанное.
На молодую и уже страдающую душу.
Но ведь в этих ветренных формах гуманность, европейское просвещение.
Костюм, адская штука, чтоб оплевать Россию. Средина бездарна.
О, если б все стали просты.
Пусть Потугин вспомнит хоть себя, когда он был молод (в сороковых годах, что ли).
Конечно, это всё мне присничось, правда была не та: мама-то умерла, а его куда-то взяли, и жаль -- стал посылать за водкой, и стал бегать с ручкой.
Он знает, что он никогда не переделается.
А порок очень любит платить дань добродетели.
О, я не циник, я люблю общество и ценю его, несмотря на то, что этот великосв<етский> господин...
И, однако ж, всё, что я навосклицал теперь, отнюдь не парадоксы, а истинная правда, клянусь, господа, что вы в тысячу раз умнее и лучше, чем вы есть, но только ничего об этом не знаете. {И, однако ~ об этом не знаете. -- запись на внутренней стороне развернутого листа. Вдоль полей с. 1 зачеркнутая запись: Просто надо денег, чтоб нанять любовницу, и больше ничего.}
Тут были те, что замерзли в дверях.
Но и всё это узнал
Убиты 3-е -- трое -- а как же 60? А те сгорели, трах, паровоз, и это Воробьев, ха-ха-ха! хи... хи!
Но, с другой стороны, я знаю, что гораздо более честные люди фельетонисты. {Тут ~ фельетонисты. -- разрозненные записи на полях. }
Какая-то бесправица... Неужели вы думаете, что крушенье вагонов...
Петрушка. Есть комические вещи, а Петрушка очень комичен. {Есть ~ очень комичен, вписано. } Я не циник и верю в силы общества, в гуманность и в европеизм его, я верю в генералов, {я верю в генералов вписано. } этот фельетонист, по всё же жаль бездарности, костюм, заговорит лира. {заговорит лира вписано. } Потугин, что такое костюм... (кстати Потугин). Тут личность, тут как она носит костюм, что она из него делает -- рабство.
-- О, если б все генералы...
"Дым". Я не знаю, почему. Правда, есть идеалы изящного, но зато же ведь они и голые, а что не идеал, то непременно надо одеть. На Аничковском мосту 4 голых банщика -- почему они режут глаза, потому что их никак нельзя принять за богов; правда, позы эксцентрические, кони взвиваются, кукольные поля, короткие, по ведь казалось же это изящным.
Я напри<мер> видел барельеф, да и сам Потугин, как носить костюм. {"Дым" ~ как носить костюм, вписано. }
Колония.
Ломка вагонов, действие на народ, нынче деньги, {нынче деньги вписано. } носится в воздухе бесправица, разбой. Павлуша хватается за нож, вагоны с рекрутами, это действует на народ. Овсянников на скамье подсудимых, ничего не будет, ничего не будет, когда сыскная полиция {когда сыскная полиция вписано. } свидетельствует девиц. {Ломка вагонов ~ свидетельствует девиц, вписано. } Перочинный ножик.
Общество покровительства животным.
Мне жаль, мне бы хотелось поговорить, но теоретичность. Кстати -- анекдот.
Священник и требник и ... впрочем, идея гуманная, но кстати, анекдот. Придет, прибьет, суды, секут, бесправица, деньги. Павлуша (идея о деньгах). Вагоны, крушение, действие на народ, перочинный ножик, неуваж<ение> закона, каска, ничего не будет. Извозчик и профессор. Если две девицы ... Китай. {Мне жаль ~ Китай. -- разрозненные записи на полях. }
Китай. Япония.
Всё это фантастично.
Но и в Европе.
Глубокая тишина царствовала в Европе, когда Фридрих Великий... Итак, война... Соперн<ики?>, папа. Франция и 8 миллионов, раздробленность, собств<еиность?> они не устранятся.
Прочитать о диме Куторги.
Итак, война, я не знаю, в наш век война все же лучше. Березин.
<Январь, гл. I--III>
-- Для чего и жить, как не для гордости?
-- Ходят с ручкой, рубаху на 3-х (соединить).
-- Кроме "axa" разве "ох".
Стечкина (как реклама). Наивно самолюбивы, т. е. не знают даже, что это дурно. {}
-- Газета. Реклама. Вуйки да нонки.
-- Смешно очень, что оправдывают коммунаров, дескать, такие невинные, они только добра хотели. Да зачем их опрастывать? Они в том не нуждаются вовсе. Характеристики их этак лишаете.
Наивно самолюбивы ~ дурно, вписано.
С чего же мне начинать, неужто с Овсянникова?
Овсянников на скамье подсудимых. Зачем не у нас миллионы? Что такое миллион для Овсянникова, мужика?
У нас теперь все, как прежние сенаторы, т. е. очень прежние, сена горы. {т. е. очень прежние, сенаторы, вписано. } Я с общим мнением согласен. { На полях рядом с текстом: У нас теперь все ~ согласен. -- запись: Либералы.}
-- Сабуров и Андреянова.
Лицемерие тем хорошо, что всё же оно есть дань и т. д.
Смерть последнего декабриста Лачинова. Нет, еще их есть довольно.
Ведут <себя> с достоинством, не жалуются.
Что мы наследовали? Мы деятели, но мы наследовали полное непонимание народа и непрактичность в делах. Ну вот декабристы. Совершенное непонимание народа. А Пушкин писал: "по манию царя" еще до декабристов и понимал, в чем дело.
О декабристах.
Un homme heureux qui n'a pas l'air content.
Незнакомец говорит -- все достаточно либеральны (пошлость).
У нас либерализм или ремесло или дурная привычка.
Ремесленников оставили. Но о дурной привычке.
Мы ничего не понимаем в либерализме и часто ретроградны страшно, думая, что либеральны.
Декабристы, тоже и теперь -- не понимаем.
Смиренно учить и Россия. Потугины.
Либерал должен уже то рассудить, что у него всегда крепкая ouopa сзади. Подумать, каково незнание действительности; у нас славянофилов считали ретроградами. У них строгие требования.
В сущности, наши западники суть отрицатели Запада, { В рукописи ошибочно: Запад} а передовые из них -- и упразднители общества. (Это черт знает что такое.) Ну и пусть бы. Если отрицают -- значит перестали быть западниками. То-то и есть что нет. Всё западничество сохранилось в их требовании, чтоб они упразднили всё свое и себя, совершенно, по тем же шаблонам, как и на Западе, и копировали Запад рабски.
-- Медицинский студент с ручкой.
-- А между тем о честности нашего юношества!
О юношестве: где спасение? { Рядом помета: Лист х, у, z.} Образование. Нет, не одно образование, а и знание народа.
-- О том, чем гадка идея спиритизма?
Елка... Un homme heureux qui n'a pas l'air content.
Детский бал -- (всё так, как в черновой).
Потугин, костюмы -- и проч.
Несколько слов о "Дыме" и о Тургеневе.
Елка у Христа.
На елке у детей (описание). С ручкой. (Павлуша, извозчик и перочин<ный ножик>, под престолом.)
О прочит<анном>.
Статья о Китае.
О попах -- не учащих.
О Елисееве (NB. И еще о чем-нибудь, что читал).
-- О крушении поездов. Воробьев. Все мы зависим. Случаи с Кони.
-- О направлении по поводу Березина. Мы направление, славянофилы и проч.
Известие о последнем декабристе.
Извозчик и перочинный ножик (всё напоено). Павлуша. (Справиться). Извращение понятий. Овсянниковы.
Политические мысли.
Война парадокс. { Далее было начато: Незнак<омец>} (По поводу Незнакомцевым { Так в рукописи. } слов о том, что всё достаточно либерально. Успокоившийся либерализм.)
На бале рассуждение А. О нашей цивилизации. Петра реформа -- ничего, в результате 1000 человек, страдающих сердцем и с разными мыслями.
Насчет казенности либерализма. Дурная привычка. Все на спиритизм и никто ни одного порядочного слова (всё либерализм и негражданственность) (о постукивании ногтями).
Незнакомец о спиритизме, он ослабеет.
(Конфискованная жизнь.. " и они называют это явлением Св<ятого> Духа). { Рядом с текстом: (Конфискованная жизнь ~ Св<ятого> Духа). -- помета: Смотри здесь.}
И тут: о том, что у нас не верят Св<ятому> Духу, но наблюдают.
Прорвется народ.
А запретят -- то непременно прорвется.
Известие о последнем декабристе.
Всё у нас неумело: покровительство животным.
Фельдъегерь (непременно).
О пашущем мужике.
О избитом ученом извозчиком. { Так в рукописи. } Ничего не будет (в "Петерб<ургской> газете").
Раздавил -- ничего не будет.
Жандарм, народ распущен.
Перочинный ножик.
Народ портится, а народ хорош, о пашущем мужике.
Страхи перед провинциальною печатью, ничего не выдумают.
Белинский в каторге.
Американская дуэль-- (цивилизация).
Овсянников.
Зачем же и жить, коли не для гордости.
Потугин -- всепрощение преступника. Брат есть. Каторга. Так ли Жан Вальжан.
Микадо, Япония, Китай.
Реклама. Стечкина.
Фельдъегерь. Это было так давно, что, может быть, мне пропустит цензура.
Цензура -- запрещение идеи. Петролей.
<Январь. Гл. II>
ДНЕВНИК ПИСАТЕЛЯ
IV. NB. СЮЖЕТЫ ДЛЯ РОМАНОВ
Мне хотелось бы изобразить твердого и умиленного человека. Знаете ли вы генерала Гаса (каторжные).
Мне хотелось бы очень твердого из русских. Чиновник. Подкидыши.
Вот таких людей у нас нет, желательно, чтобы были. Личностей, самостоятельностей мало. Оскудели. Отчего бы это. (Pierre le Grand, {Петр Великий (франц.). } недоверие, кредит к русским упал, и наконец, двухсотлетняя опека. Сами себя в грош не ставим и даже с умилением, тем самым признаем неизбежность опеки.) {Сами себя ~ опеки.) вписано. }
Оно хорошо, опека, только не слишком ли уже долго.
Нам говорят: живи самостоятельно, -- вот вам учреждения. Но ведь самостоятельность нечто живое и самобытное, и плохо, если обратит<ся> только в учреждение. В опеку над несовершеннолетними. Сначала наивно, потом организация. А как не обратиться, если никто сам жить не хочет. Лучшие говорят: дай мне сначала права, обеспечь меня. Да право же, это иногда нельзя -- положить себя не в одном протесте. Не могу положить. Я заеден средой. Борьба. {Лучшие говорят ~ Борьба, вписано между строк и на полях. }
Вот, например, все говорят о воспитании. Экзамены из педагогических предметов. Всякая система принимается, преподает<ся>, Фребель. Песталоцци.
Если б мать родила совсем взрослого. {Если б мать ~ взрослого, вписано на полях. }
Я уверен, что детский сад дрянь, но у самого Фребеля это не дрянь. Живой самостоятельный дух нужен -- и тот, который у своих. Это самостоятельно и у того не дрянь.
Анекдот из воспитания -- студент, онанизм. Он и не приготовлялся к педагогии, а педагоги-то исключили и не справились, а он справился.
Нельзя же требовать. Так. Но не стеснить и желающих быть полезными. {Но не стеснить ~ полезными, вписано. } Но надо с одной (с административной) стороны больше свободы к приложению сил, с другой (собственной) -- самостоятельных личностей.
Но, во 1-х, как дать свободу? {Но, во 1-х со свободу? вписано. }
Не стесни его -- ведь у нас, знаете, что наделают?
Это конечно. {Не стесни его ~ конечно, вписано. }
Без сомнения, вздору наговорят. Как же его не ограничить?
Начинают сами страданиями, трудом. {Напивают ~ трудами, вписано. }
Это без сомнения. Но с другой стороны, Колумб, Галилей везде бы казались безумными. Без сомнения, и у нас. До Колумба далеко. (А почему же?) Но не худо бы веровать в русский ум. Из-за границы принято, что всё умнее. Если б изобрел русский систему воспитания, господи, да его бы съели.
Но у нас старый либерал избалован.
Нет, я хочу тему обозначить {Если б изобрел ~ обозначить вписано между строк и на полях. }
Но, вероятно, виноваты мы сами. Сами мы веруем мало в русский ум. Мы только веруем в свой ум, каждый лично. Тут разъединеньем сахмолюбия. Но в русский -- о, тут все согласились -- верить нельзя. { Рядом с теистом: Вот таких людей у нас нет ~ верить нельзя! -- помета: Короче. Все рассуждения короче. Вздор. Это всё неправильно.}
И тем самым свидетельствуем о необходимости опеки. {И тем самым ~ опеки, вписано. }
Это прилично швейцарцу, немцу -- ну, так и выписать его, а я генерал. Конечно, нельзя же, но чтобы дух-то этот пролился. Убедились бы, что мы не представляем, и что в самом деле заниматься делами -- вовсе не стыдно даже генералу. Тогда не надо бы выписывать швейцарца. {Конечно, нельзя же ~ швейцарца, вписано на полях. }
А дела-то сколько? Русские особенности изучить. Поверить ему. Не считать ничтожными, но ровнями. {А дела-то ~ ровнями, вписано на полях. }
(Он генерал, а его назовут brave homme {добрый малый (франц.). }.) Швейц<арец> brave homme, конечно, его можно иметь в виду. { Он генерал ~ в виду, вписано на полях. }
Brave homme, конечно.
Есть нечто оскорбительное в этом brave homme. {Brave homme ~ в этом brave homme, вписано на полях. }
За неимением педагогов поневоле действуют циркулярами; у нас выключаются и перенимают лишь форму. Цербет, директор. Эти люди не стыдятся своего призвания и не смотрят на него цинично.
У нас считают жалование и стыдятся что-нибудь делать. Это чудак За brave homme, mais за чудака.
Не одни чиновники. Исаков. Ротшильд сидел за прилавком. А директор Цербетский занимается искренно. Принялся серьезно и с призванием.
Возьмем хоть Фребеля, порешили циркулярами. Циркулярами порешать легко. Педагогические съезды, курсы, средине легко. Ломай матерьял. {Возьмем ~ матерьял. вписано между строк. }
Правда ли, что у нас, если гимназист выключен, то не принимают нигде?
Прошиб голову. Лев Толстой. Исключить.
Вот другой еще случай: бежал.
Как же быть? Вникать в каждую личность? {Как же ~ личность? вписано. }
Это великолепный сюжет для романа. Диккенс, Оливер Твист и Копперфильд. {Диккенс ~ Копперфильд, вписано. } Маркизовы острова. Стокгольм.
Я воображаю, как выбежал мальчик. Деревня. Тетка. Снаряжала. Жутко. Наша военная школа: репцы, репец. Робкий мальчик. К генералу или директору: Что прикажете?
Предметы, классы в 50 минут.
Бежал. Искали, ходили, нашли где-то -- представили. Исключить. Замок ломает. Как он явится в семью. Лишен прав состояния. Побольше бы директорского Цербет<ско>го поменьше административной беспечности, свысока холодности, у них квартиры--расписаны часы, учение .
Побольше человеческого отношения, самостоятельности Церб<етско>го Пожалуй, боится, что его засмеют. {директору ~ засмеют, вписано на полях. Все последующие записи расположены на листе в различных направлениях на полях и по краям листа. }
У нас это нельзя. Не так величественно.
Мальчики добры, но циничны. Представьте, что мальчик у меня, и развит, но не настолько, чтоб не бежать.
Ну, это некогда долго рассматривать, возиться с каждым мальчишкой.
Большинство, мерзкие шалят, веселят, мальчик не видит, что очи, пожалуй, добрые мальчики, а в большинстве, может быть, ниже его (середина).
-- Что у них совсем нет деревни, матерей? -- думает он.
Он не прав. Без сомнения, он избраннее.
Программа.
Вздор это всё.
Я исправлюсь.
А то сказали , что мы самостоятельны. А нас не обеспечут...
-- Да ты докажи, что ты самостоятелен.
-- Не могу, заедят
-- Да ты начни -- чего вы все боитесь?
-- Что начинать! Хорошо за границей, а у нас нет.
-- Да ведь и там ничего не было. Там добились. Получили, когда видно было, что есть кому дать самостоятельность.
Да ведь всё лишь начинается сначала, мать, история.
Меня сейчас осмеют. Лучше протестовать. {Меня сейчас ~ протестовать вписано. }
-- Я смеюсь и буду, если буду пробовать действовать положительно. Я тогда либералом не буду.
Положим, правда, я занимаю место, где ожидают от меня чего-нибудь положительного. Но я лучше буду отрицать и протестовать. Этак я кажусь умнее.
-- То-то и есть. Прослыть за умного можно отрицая. Фельетонная тайна. А спросить бы их: ну, так как бы вы сделали? Сбрендили бы тотчас. Они думают, что без труда, без опыта, без вдумчивости .
О, если б дали им возможность высказаться! (Цензура).
А пока не хотели ничего делать.
Да наивно, легко ведь как.
И умный человек, и деньги получает, и отрицает, и ничего не делает.
Цензура. Но, видно, нельзя. И благодаря тому долго, долго они будут слыть за гениев. Достигнутая цель. Помилуйте. Пока они гении, они навредят. А если б упали -- кто бы за ними пошел.
-- Займись делом.
-- Не дают.
-- Да ведь и тем не давали.
-- Колумб смешон.
-- Я не променяю жребия Колумба.
-- Колумб был смешон, я не хочу быть смешон, я лучше хочу судить и отрицать.
-- Да вы займитесь прямо делом, а потом начнете с обеспечением хлопотать.
-- Да ведь эта обеспеченность не дает<ся> никакими законами. С другой стороны, может быть при всяких законах.
Если б все считали за серьезное, а то служат и точно представляют.
Великосветский актер какого-нибудь учителя, великосветские люди представляют какую-то комедию.
-- Не правда ли, comtesse, {графиня (франц.). } я-то был хорош педагогом?
IV. СЮЖЕТЫ ДЛЯ РОМАНОВ
Отрицательная литература -- дело очень выгодное, особенно в известные эпохи. Иногда общество оглядывается на себя и с жаром отрекается от { Вместо: с жаром отрекается от -- было: требует отрицания} своего прежнего. Хочет переродиться, сбросить старую кожу, надеть новую. Тут романист отрицатель много выигрывает.
Представьте к тому же поэта { Было: поэт} с сильным талантом, с великодушием в сердце, { Далее было: и сам [понимает, что надо] разделяет желание отрепать} гражданина! Такие всегда являются в отрицательные эпохи жизни общественной. {Такие ~ общественной, вписано. } Он сам { Вместо: Он сам -- было: который, вдобавок, сам} хочет сбросить старую кожу и надеть новую. О, такой конечно производит энтузиазм и скажет что-то новое. { Вместо: и скажет что-то новое -- было: и говорит новое слово} За ним пускается бездна подражателей и отрицают, отрицают, отрицают. Всё трещит, всё валится. Как мыши или крысы, они совсем подгрызают старые основания -- фундамент, крыши, стропила. Кажется, что всё держится на одном только волоске. Еще мгновение, и всё рухнет. (NB. Большею частию это оптический обман, изгрызли, конечно, много, но здание все же оказывается несколько тверже { Вместо: оказывается несколько тверже -- было: твердое} и долго еще простоит. Тут механический закон инерции тоже важен.) {Все трещит ~ тоже важен, вписано между строк и на полях. }
Эти маленькие талантики, бросившиеся вслед за гениальным, сначала тоже ужасно много выигрывают. Их читают. Иных принимают тоже почти за гениев. Но под конец они { Далее было: тоже} надоедают ужасно.
Они опошливают даже свою же идею. У первоначального гениального отрицателя было много высокодушевного в его произведениях, значит, была Красота, у этих же никакой: да они и не понимают, что только одна Красота вековечна, {да они ~ вековечна вписано. } а отрицание, принимаемое сначала с восторгом, всегда под конец омерзеет. У них только злоба и злоба дня, {а отрицание ~ злоба дня вписано на полях. } только злоба, желчь, насмешка и остроумие. Но и остроумие тогда только остро и умно, когда исходит из глубокого чувства. У мелких же отрицателей, у подражателей чувства нет. Эти люди искали только добычи и бросились на нее. {Эти люди ~ на нее. вписано. } Остроумие их тупеет, дешевеет, разменивается на мелкую монету, обращается в религию. {обращается в религию вписано. Далее было: являются казенные приемы и формулы.} Эти дешевые таланты обращаются, наконец, чуть не в городских фельетонистов, берут грубостью, упрямством невежества, страшным, отвратительным цинизмом, портят вкус. { Далее было начато: Правда, и они находят поклонников, но под конец надоедают ужасно; до} Иной фельетон их, иная повесть это всё равно { Незачеркнутый вариант: просто} <что> прием рвотного. Люди с уцелевшим { Далее было: еще} вкусом и с духовными требованиями, несколько высшими ординарной среды, с отвращением отворачиваются { Было:[конеч<но>] просто отворачиваются} от подобной литературы. В низшего же разбора обществе, мещанской, так сказать, средине его, еще держатся ее дольше, даже чем дольше, тем больше наслаждаются, но это уже тупик... {еще держатся ~ тупик... вписано. }
Да и всё общество в его целом, сняв с себя старую кожу, остается в тяжелом и в комическом виде. Оно -- как бы голое. Старые лохмотья, { Далее было: оплевали и сняли} которые всё же хоть что-нибудь прикрывали, сброшены и оплеваны, а надеть-то и нечего. Тут вдруг оно начинает сердиться { Далее было: и с омерзением прислу<шиваться?>} на отрицателей и отворачиваться от них с омерзением. {и отворачиваться ~ омерзением вписано. } А они-то не догадываются (как всегда бывает, именно тут-то и не догадываются), тянут прежнюю песню с омерзительным цинизмом, { Далее было начато: Они, чтоб угодить всё в одну точку, они-то смели, они всё} с насмешкой оказенившейся , с остроумием регламентированным, и долбят и долбят по-прежнему в одну точку. {и долбят ~ одну точку вписано на полях. }
А догадаются из них поумнее -- так еще хуже. Начнут представлять идеалы положительной красоты, начнут одевать голого человека -- и что только тут у них выходит! Какие лица, какие образы: { Далее было начато: а. Согласно б. по правилам} всё нелепо, безумно смешно, куклы вместо людей. Всего комичнее тут наивность { Далее было начато: поэтом} этих торопящихся. Иные из них сами веруют { Далее было начато: в свою сочиненную} в свои новые образы. {Всего комичнее ~ новые образы, вписано на полях. } Мещанская средника и гут иногда даже еще верит и наивно переодевается в кукол, представленных ей вместо типов положительной красоты. Переодетые щеголяют некоторое время в своих шутовских костюмах, ходят и даже гордятся. { Далее было: этим} Простодушнейшие даже погибают, разыгрывают<ся> домашние трагедии. Происходят всякие уродства, бегут в Америку, { Над строкой: Этих жаль} но это же, однако же, выскочки. А общество между тем все еще голое, надеть нечего, { Далее было: сердитое} желчное, злое, смущенное , { Далее было: И если б явился тут великий писатель с типом действительно великой, положительной красоты -- он бы всех увлек и сказал бы великое новое слово. Объяснять и защищать [красоту] ему свой идеал и не надо.} каяться не хочет. Да почти и не в чем.
<Февраль, гл. I--II>
Меня все встретили. "Петербургские вед<омости>". Хорошо иль нехорошо?
-- Хорошо. Мы все хорошие люди, т. е., конечно, кроме дурных.
-- Но у нас даже дурных нет, а есть лишь дрянные.
-- Кроме того, у нас собственно националь<ные> свойства и даже западники.
-- Не верю ненависти "Голоса" к "Биржевым" и даже к "Москов<ским> ведом<остям>". "От<ечественные> з<аписки>" и "Современник". Соперничество в переводе Диккенса, "Один<окий> дом" и проч.
-- У нас ценились Сильвио и проч.
-- Да и за что нам не любить друг друга. Славянофилы и западники кончились. По крайней мере Потугин. {По крайней мере Потугин. вписано. } Теперь народ идет сказать свое слово.
-- Мы все ищем подвига, общей пользы.
-- Воля ваша, это так. Отраднейшее явление.
-- Если противоречим и деремся, что же в том?
-- Правда, есть дрянь и в литературе.
-- Вот, наприм<ер>, "Биржевые <ведомости>". Бал. О народе. Теория.
-- Константин Аксаков.
-- Образован и безобразен. Совмещается.
-- Не в том, а в том, как он воздыхает.
-- Порча будет, но валы только лижут могучего пятки.
-- А целое есть. Оно уже схвачено. Тихон, Мономах, Илья, но однако, всё это идеалы народные. { Далее начато над строкой: народные, и если Мономаха не знают, то такой} Недалеко ходить, у Пушкина, Каратаев, Макар Иванов, Обломов, Тургенев, ибо только положительная красота и останется на века. {ибо только ~ на века писано. } Потугин. Потугиным я займусь. Я имею право: я поставил Тургенева одним из самых первых. {Потугин ~ из самых первых, вписано. }
-- Я не могу иначе говорить о русском народе. Я знаю, что этот безобразный народ -- безмерно прекрасен. { Далее было начато: Марей}
-- Сто тысяч, каторга...
-- Это убеждение воскресло во мне... {Это убеждение воскресло во мне... вписано. }
-- Лжи, фальши самой наивной, через гумно.