I.

Движеніе дѣлъ до устройства русскаго правительства въ Грузіи.-- Слухи о намѣреніяхъ персіянъ вторгнуться въ Грузію.-- Сношеніе съ Эриванскимъ ханомъ.-- Движеніе Лазарева въ Шамшадыль для защиты ея отъ притязаній ганжинскаго хана.-- Дѣйствія полковника Карягина противу нахичеванскаго хана.

Въ сентябрѣ 1801 года состоялся манифестъ о присоединеніи Грузіи къ Россіи. Манифестъ засталъ Грузію въ самомъ разстроенномъ состояніи. Несчастная страна не имѣла покоя ни отъ внѣшнихъ, ни отъ внутреннихъ враговъ. Послѣдними, были преимущественно члены древняго царскаго семейства, перессорившіеся другъ съ другомъ; тягаясь за право владѣнія страною, они искали только личнаго матеріальнаго обезпеченія. Число ихъ въ Грузіи было весьма значительно. Главнѣйшими дѣятелями явились: мачиха послѣдняго грузинскаго царя Георгія XII, царица Дарья, съ сыновьями Іулономъ, Вахтангомъ, Парнаозомъ и Александромъ. Противную имъ партію составляли приверженцы жены Георгія XII, царицы Маріи, съ сыновьями ея Давыдомъ и Теймуразомъ. Расположеніе большинства клонилось въ пользу первой партіи. Обѣ стороны, имѣя многочисленныхъ родственниковъ изъ грузинскихъ князей, вели интриги, волновали и разоряли народъ, который, съ появленіемъ манифеста, расчитывалъ на лучшую будущность. Грузины надѣялись на исполненіе обѣщаній императора Павла I, на широкія льготы и привилегіи, которыя думалъ дать покойный императоръ, а главное на то, что, состоя въ подданствѣ Россіи, подъ ея охраною, Грузія будетъ управляться однимъ изъ царевичей.

Но предшествовавшая исторія края, подъ управленіемъ собственныхъ царей доказала, что виною всѣхъ бѣдствій Грузіи были злоупотребленія со стороны власти членовъ самаго царскаго дома. Потому манифестъ не могъ бы успокоить страну и! обезпечить ее на будущее время. Введеніе русскаго правленія въ Грузіи дѣлалось необходимостью. По при этомъ возникали для русскаго правительства многіе весьма важные вопросы; нужно было хорошо знать страну, ея обычаи, степень цивилизаціи, чтобы новые порядки, при всей ихъ доброй цѣли, не легли тяжкимъ бременемъ на жителей, и не заставили ихъ пожалѣть о старомъ, чѣмъ не преминула бы воспользоваться устраненная власть. Знали ли мы Грузію? Нужно было возложить введеніе новаго порядка на лица, которыхъ способности и качества стояли въ уровень съ трудностью дѣла. Таковы ли были первые представители русскаго правительства въ Грузіи?

Главнокомандующимъ въ Грузіи и на Кавказской линіи назначили генералъ-лейтенанта Кноринга, а дѣйствительнаго статскаго совѣтника Коваленскаго -- гражданскимъ правителемъ вновь присоединенной страны. Много чиновниковъ опредѣлено въ составъ верховнаго грузинскаго правительства.

Избраніе первыхъ двухъ лицъ было не совсѣмъ удачно. Ни Кнорингъ, ни Коваленскій не пользовались добрымъ мнѣніемъ грузинъ. Первый, не умѣя примѣниться къ народному характеру, еще при прежнемъ посѣщеніи Тифлиса, своими дѣйствіями заслужилъ уже нерасположеніе народа; а второй, будучи посланъ въ качествѣ русскаго министра при дворѣ послѣдняго царя Грузіи Георгія XII, "навлекъ на себя отъ царя, вельможъ и народа неудовольствія" {Записка кн. Чавчавадзе. Арх. Мин. Иностр. Дѣлъ.}.

Находившіеся въ Петербургѣ грузинскіе депутаты, кн. Герсеванъ Чавчавадзе и Половандовъ, узнавъ о состоявшемся назначеніи, тотчасъ же, отъ имени всего народа, обратились съ просьбою къ императору, перемѣнить какъ Кноринга, такъ и Коваленскаго. Они хлопотали о томъ, чтобы главнымъ начальникомъ въ Грузіи назначили кого нибудь изъ знатнѣйшихъ лицъ страны или одного изъ царевичей. Государственный совѣтъ, на разсмотрѣніе котораго была передана ихъ просьба, нашелъ, что императоръ, принявшій на свое попеченіе благосостояніе грузинскаго народа наравнѣ съ русскими подданными, "относитъ къ своему попеченію -- и назначеніе главныхъ начальниковъ" {Засѣд. Госуд. сов. 6 февр. 1802 г. Арх. М. Внут. Д. Дѣда Грузіи, II, 214.}.

Такимъ образомъ, желаніе пословъ и народа осталось неисполненнымъ. Князь Чавчавадзе, не теряя еще надежды на успѣхъ, обратился тогда къ Лошкареву и просилъ его содѣйствія, какъ лица, черезъ котораго шли всѣ просьбы грузинъ. Лошкаревъ, находясь въ то время на службѣ въ Иностранной коллегіи, былъ назначенъ, вмѣстѣ съ гр. Растопчинымъ, для веденія переговоровъ о присоединеніи Грузіи къ Россіи, и принялъ въ этомъ дѣлѣ самое живое участіе, оставшееся, однакоже, безъ успѣха. Онъ сообщалъ кн. Куракину, "что вся Грузія не терпитъ Ковалевскаго" {Письмо Лошкарева кн. Куракину, 7 іюня 1802 г. Арх. Мин. Внут. Д. ч. II, 194.}; что онъ имѣетъ множество писемъ отъ пословъ, царевичей и другихъ лицъ Грузіи, которые единогласно писали, что они его "по извѣстнымъ причинамъ терпѣть у себя не могутъ".

Не дождавшись отвѣта Лошкарева, посолъ кн. Чавчавадзе отправилъ въ Грузію одинъ экземпляръ манифеста и штатъ. Онъ сообщалъ своимъ родственникамъ, что всѣ порученія, которыя онъ имѣлъ отъ покойнаго царя -- не исполнились. "Царство уничтожили, писалъ онъ, да и въ подданные насъ не приняли. Никакой народъ такъ не униженъ, какъ Грузія... Вы еще имѣете время, чтобы общество написало сюда одно письмо, дабы я здѣсь ходатайствовалъ о нашемъ состояніи, просилъ имѣть царя и быть подъ покровительствомъ. Знайте, если будете просить царя -- дадутъ. Если же въ полномочіи мнѣ не довѣряетесь, то отправьте сюда одного кого нибудь изъ васъ,-- ему и мнѣ дайте полную волю, и мы оба будемъ стараться о совершеніи сего дѣла {Изъ слѣдственнаго дѣла надъ Ковалевскимъ.}...."

Среди разнообразныхъ толковъ и пересудъ, грузины встрѣтили новый 1802-й годъ.

Генералъ-маіоръ Лазаревъ, начальникъ нашего военнаго отряда, явившійся въ Грузію, въ званіи полкового командира, еще при жизни Георгія XII, зналъ объ обнародованіи манифеста въ Москвѣ и Петербургѣ, но, не имѣя никакихъ оффиціальныхъ распоряженій, оставался въ нерѣшимости и затрудненіи.

Осаждаемый со всѣхъ сторонъ вопросами грузинъ о своей участи, и въ ожиданіи прибытія Кнорринга въ Тифлисъ, Лазаревъ отговаривался полнымъ незнаніемъ и употреблялъ всѣ усилія только къ тому, чтобы страна оставалась спокойною до введенія новаго правленія. Главная забота состояла въ воспрепятствованіи царевичамъ и ихъ родственникамъ волновать народъ. Удерживая ихъ въ покорности, связывая произволъ, уничтожая на каждомъ шагу значеніе и власть, Лазаревъ, очень естественно, навлекъ на себя нерасположеніе царевичей и всѣхъ вообще членовъ царскаго дома.

Вдовствующая царица Марія была одна изъ тѣхъ, которая питала наибольшее неудовольствіе на Лазарева. Вдова-царица жаловалась Кнорингу, что ни она, ни дѣти ея не получаютъ жалованья, назначеннаго ей по 500 руб., а дѣтямъ по 100 руб. въ мѣсяцъ каждому; что данныя ей покойнымъ мужемъ имѣнія у нея отобраны, точно также отобраны имѣнія, принадлежащія ея дѣтямъ; что, наконецъ, отъ отца ея кн. Циціанова отобрано моуравство (земское начальство). Марія просила о возвращеніи имѣній ей и дѣтямъ -- и моуравства отцу {Письмо царицы Маріи Кнорингу, 22 октяб. 1801 г.}.

Жалобы царицы были несправедливы. Лазаревъ, на запросъ Кноринга, отвѣчалъ, что царица и дѣти ея получали жалованье аккуратно до сентября 1801 года. Въ сентябрѣ же были написаны бараты (указы), чтобы она получила слѣдуемыя ей деньги отъ казаховъ { Казахи -- особое племя татаръ, жившихъ въ Грузіи -- и ея подданныхъ.}; но Марія, не желая почему-то получать съ нихъ, сама уничтожила тѣ бараты {Рап. Лазарева, 10 дек. 1801 г. No 500.}. Лазаревъ не отрицалъ справедливости того, что кн. Цициановъ былъ удаленъ отъ управленія бамбакскою провинціею, но говорилъ, что то сдѣлано по необходимости. Возвратившіеся изъ Эривани, бамбакскіе агалары { Агалары, высшее сословіе,-- ушли въ Эривань еще при Георгіѣ XII, см. подробности этого дѣла въ моей книгѣ: "Послѣдній царь Грузіи, Георгій XII, и присоединеніе ея къ Россіи", стр. 219. Спб. 1867.} объявилъ, что причиною ухода ихъ въ Эривань было, то, что кн. Циціановъ, на время своего отсутствія, поручилъ управленіе ими зятю своему кн. Аслану Орбеліани, который, бывши моуравомъ шамшадыльскимъ, совершенно разорилъ жителей. Бамбакскіе агалары просили избавить и ихъ отъ его управленія. Оставивъ званіе моурава и всѣ доходы, присвоенные этому званію, за кн. Циціановымъ, Лазаревъ запретилъ только кн. Орбеліани вмѣшиваться въ ихъ дѣлами касаться ихъ управленія.

Претензіи царствовавшей фамиліи, ихъ недовольство причиняли Лазареву частыя огорченія. Онъ писалъ Кнорингу о своемъ безвыходномъ положеніи, и, не получая никакого удовлетворительнаго отвѣта, долженъ былъ вести свои дѣла по русской пословицѣ такъ, чтобы "и овцы были цѣлы, и волки -- сыты"; недостатка же въ послѣднихъ не было.

Царевичъ Давыдъ, на увольненіе котораго въ отставку императоръ Александръ не изъявилъ согласія, вошелъ въ сношеніе съ своими дядями и переговаривался съ ними о мѣрахъ къ удержанію престола въ рукахъ царствовавшаго въ Грузіи дома.

Давыдъ, Дарья и Вахтангъ, жившіе въ Тифлисѣ, имѣли частыя ночныя свиданія.

Царевичъ Александръ поручилъ сказать Лазареву, что пока въ Грузіи нѣтъ царя, до тѣхъ поръ его нога не будетъ въ этой странѣ {Письмо Лазарева Кнорингу, 19 февралѣ 1802 г. Константиновѣ; ч. I, прилож. 294 (рукоп.). Арх. Глав. Шт.; въ С.-Петерб.}.

Царица Дарья въ Тифлисѣ, а царевичъ Іулонъ въ Имеретіи, были двумя главными руководителями, отъ которыхъ гонцы ежедневно доставляли письма другъ другу. Давыдъ, Іулонъ, Александръ и Вахтангъ, бывшіе противниками, стали теперь друзьями и единомышленниками. Они поклялись между собою удержать царское достоинство въ родѣ Богратіоновъ, и избрать царемъ того изъ царевичей, кого назначитъ Дарья {Рапортъ Лазарева Кнорингу 26 янв. 1802 г. Тайн. Арх. Канц. Нам.}. Съ этою цѣлію союзники завели переписку съ окружными ханами, прося ихъ помощи и рѣшились просить о допущеніи одного изъ членовъ царскаго дома въ составъ правленія, чтобы затѣмъ подъ рукою "работать о возстановленіи царскаго достоинства".

Царевичъ Александръ увѣрялъ Давыда, что во всякое время готовъ оказывать ему услуги, какія, отъ него потребуютъ {Рапортъ его же, 14 февр. 1802 г. Тамъ же.}, а царицѣ Дарьѣ поручилъ передать, "что русскіе обманываютъ ее, "подобно царю Георгію, и чтобы она ничему не вѣрила".

Дарью не нужно было предупреждать въ этомъ; она была гораздо опытнѣе Александра во всякаго рода интригахъ. Имѣя большое вліяніе надъ умами народа, царица, по выраженію Лазарева, сама управляла всею машиною. Обѣщая всѣмъ милости, прося помощи, какъ внутри такъ и внѣ царства, Дарья не теряла надежды на успѣхъ, и переписываясь съ ханами и горскими владѣльцами, не забывала наставленіями и своихъ дѣтей.

Одинъ изъ сыновей ея, Вахтангъ, живя въ Тифлисѣ, задавалъ пиры, приглашалъ на нихъ князей и старался привлечь ихъ на свою сторону. Царевичъ разглашалъ, что, съ устройствомъ русской губерніи, грузины обязаны будутъ платить особыя подати, поставлять рекрутъ и нести другія повинности. Въ присутствіи же преданныхъ намъ говорилъ, что "ихъ домъ разоренъ отъ несогласія, и что нужно быть всѣмъ согласнымъ, дабы получить милость великаго государя".

Двуличное поведеніе его не было тайной. Никто не полагался на искренность послѣднихъ словъ царевича. Извѣстно было, что Іулонъ, Вахтангъ, Александръ, Парнаозъ, Давыдъ и царица Дарья,-- всѣ вмѣстѣ отправили въ Персію за печатями письмо въ Баба-Хану, прося его защиты, покровительства и войска. При содѣйствіи лицъ себѣ преданныхъ, царевичи успѣли взволновать осетинъ, на усмиреніе которыхъ были посланы войска. Подговоренный народъ отказался повиноваться поставленному правительствомъ нацвалу (управляющему), несмотря на то, что за три мѣсяца передъ этимъ самъ одобрялъ его. Грузины ожидали прибытія Кноринга для того, чтобы просить объ отмѣнѣ податей, рекрутской повинности и о назначеніи царя изъ дому Богратіоновыхъ {Письмо Лазарева Кнорингу, 17 февраля 1802 г.}.

Кнорингъ спѣшилъ отъѣздомъ въ Грузію. Въ мартѣ собрались на Кавказской линіи всѣ русскіе чиновники, назначенные въ составъ новаго правленія страны. 30 марта, Кнорингъ выѣхалъ въ Тифлисъ для скорѣйшаго открытія правленія и уничтоженія волненій и безпорядковъ, производимыхъ осетинами. Жившіе по рѣкамъ Пацѣ и Большой-Ліахвѣ въ ущельяхъ Кавказскихъ горъ, осетины съ древнихъ временъ находились въ подданствѣ Грузіи и имѣли начальниковъ наслѣдственныхъ въ фамиліи грузинскихъ князей Мочабеловыхъ.

Въ послѣдніе дни жизни Георгія XII, при слабости тогдашняго грузинскаго правленія, осетины пришли въ такое неповиновеніе и буйство, что, умертвивъ одного изъ своръ князей, производили набѣги на грузинскія селенія, похищали имущество жителей, уводили ихъ въ плѣнъ и продавали сосѣднимъ жителямъ Кавказскихъ горъ.

Подстрекаемые царевичами, жившими въ Имеретіи, осетины еще болѣе усилили свои вторженія и хищничества, такъ что Кнорингъ вынужденъ былъ унять ихъ силою.

Двѣ роты 17-го егерскаго и три роты Кавказскаго гренадерскаго полковъ, два легкихъ полевыхъ орудія и 77 казаковъ назначены въ составъ отряда, подъ командою Кавказскаго гренадерскаго полка подполковника Симоновича, долженствовавшаго усмирить осетинъ и привести ихъ къ покорности {Рап. Кноринга Г. И. 26 марта 1802 г. Въ отрядѣ находилось штабъ и оберъ-офицеровъ 19; нижнихъ чиновъ строевыхъ 703, и нестроевыхъ 62 человѣка. См. Рап. Симоновича, 20 февраля 1802 г. T. А. K. Н.}.

19-го февраля, отрядъ выступилъ изъ грузинскаго селенія Цхинвалъ и въ тотъ же день прибылъ къ урочищу Суерисхеви. Отсюда Симоновичъ отправилъ къ осетинамъ двухъ парламентеровъ, съ письменнымъ объявленіемъ о причинѣ его движенія внутрь ихъ жилищъ {Обвѣщеніе осетинамъ, приложенное къ рапорту Симоновича 5 марта 1802 г. No 121.}. Отрядъ перешелъ между тѣмъ въ осетинскую дерев. Джавы. Устрашенный народъ, не ожидавшій прихода нашихъ войскъ въ свои жилища, прислалъ старшинъ въ Джавы, съ просьбою о помилованіи и съ заявленіемъ, что осетины, живущіе по рѣкамъ Дацѣ и Большой-Ліахвѣ, будутъ спокойными и покорными русскому правительству. Симоновичъ привелъ ихъ къ присягѣ, взялъ аманатовъ изъ лучшихъ фамилій и, оставивъ здѣсь одно орудіе съ надежнымъ прикрытіемъ, самъ двинулся далѣе къ другимъ селеніямъ. Повсюду жители приходили къ нему съ покорностію, присягали на вѣрность и давали аманатовъ по выбору.

Для лучшаго удержанія въ повиновеніи осетинъ на будущее время рѣшено было учредить у нихъ правленіе въ формѣ гражданскихъ судовъ {Въ составъ суда назначены: 4 князя Мочабеловыхъ, 6 осетинскихъ старшинѣ, 6 грузинскихъ есауловъ и столько же осетинскихъ; одинъ священникъ для распространенія христіанства.} и поставить ихъ въ зависимость отъ уѣзднаго суда и полицейской управы, учреждаемой въ г. Гори. Суды эти были устроены въ дер. Джавы и Чриви. Въ первой, для жителей обитавшихъ по рѣкамъ Пацѣ и Большой-Ліахвѣ, а во второй -- по рѣкамъ Арагвѣ и Малой-Ліахвѣ {Рап. Кноринга Г. И. 26 Марта 1802 г.}.

Возвратившись въ Сурамъ, Симоновичъ привелъ съ собою 13 чел. аманатовъ отъ осетинскаго народа, котораго насчитывали тогда до 35 т. душъ обоего пола.

Волненія въ Осетіи усмирены и кончились неблагопріятно для членовъ царской фамиліи: вовсе не такъ, какъ они ожидали. Все вниманіе ихъ было обращено на Персію и на тѣ мѣры, которыя предприметъ Баба-Ханъ. Властитель Персіи былъ одинъ, на чью помощь они могли теперь разсчитывать.

Въ январѣ, въ Эривани получено извѣстіе, что Баба-Ханъ поручилъ одному изъ своихъ военачальниковъ, Аббасъ-КулиХану, отрядъ войскъ съ тѣмъ, чтобы онъ, отправившись въ Тавризъ и собравъ тамъ войска, слѣдовалъ къ Нахичевани, выгналъ тамошняго хана и самъ занялъ бы его мѣсто. Потомъ, если Эриванскій ханъ не исполнитъ требованій властителя Персіи, то Аббасъ-Кули-Хану приказано было двинуться къ Эривани. Туда же обѣщалъ прибыть и самъ Баба-Ханъ.

Эриванскій ханъ приготовлялся къ оборонѣ и отправилъ посланнаго въ Лазареву. Онъ писалъ теперь, что считаетъ свое ханство составною частію Грузіи, и зная, что послѣдняя находится въ подданствѣ Россіи, ханъ считаетъ себя также подданнымъ русскаго императора. Онъ просилъ разрѣшенія отправить своего чиновника въ Петербургъ, и, сложивъ съ грузинскихъ купцовъ по 2 рубля пошлины съ каждаго вьюка, обѣщалъ платить нашему правительству ту дань, которую платилъ царямъ грузинскимъ.

Отправленные Лазаревымъ въ Эривань лазутчики принесли извѣстія, подтверждавшія о приготовленіи персіянъ въ непріязненнымъ дѣйствіямъ.

До властителя Персіи, говорило одно изъ писемъ полученныхъ въ Тифлисѣ, дошло "извѣстіе, что въ Грузіи дымится, и надобно сей дымъ искоренить". Шахъ сдѣлалъ распоряженіе о сборѣ 45 т. войска, поручилъ ихъ своему сыну Аббасъ-Мирзѣ, и сардарю Сулейману, и приказалъ съ окончаніемъ "навруза" двинуться къ Эривани, и оставивъ у этого города 10 т., съ остальными 35 т. идти въ Грузію. Побужденіемъ къ этому было полученное Баба-Ханомъ письмо царевича Александра, просившаго о помощи. Театромъ военныхъ дѣйствій избраны Казахи и Бамбави. Склонивъ на свою сторону тамошнихъ татаръ и занявъ эти провинціи, Аббасъ-Мирза долженъ былъ, по повелѣнію своего отца, отправить посланнаго въ Тифлисъ съ требованіемъ очистить Грузію и вывести оттуда русскія войска {Рапортъ Лазарева Кнормигу, 27 февр. No 126.}.

Справедливость слуховъ какъ бы подтверждалась тѣмъ, что эриванскій ханъ укрѣплялъ городъ и запасалъ въ немъ военные и съѣстные припасы. Вмѣстѣ съ тѣмъ, ханъ снова отправилъ своего посланнаго въ Лазареву, съ увѣреніемъ о приверженности своей къ Россіи, просилъ покровительства и дозволенія принять присягу на вѣрность, если будетъ удостовѣренъ въ томъ, что наши войска будутъ его защищать, и "онъ не будетъ уже имѣть никакой опасности отъ своихъ непріятелей" {Рап. Лазарева Кнорингу, 9 марта 1802 г. No 162.}.

Лазаревъ отвѣчалъ, что безъ разрѣшенія не можетъ вступать ни въ какіе переговоры, и обѣщалъ спросить о томъ Кноринга. Посланный остался въ Тифлисѣ до полученія отвѣта. Кнорингъ обнадеживалъ хана, высказывалъ свою готовность вступить съ нимъ въ переговоры и заключить актъ о принятіи хана въ покровительство Россіи. Посланный не имѣлъ письменной довѣренности Мехметъ-хана,-- по этому Кнорингъ просилъ уполномочить или его, или прислать другого довѣреннаго въ Тифлисъ къ его пріѣзду. Вмѣстѣ съ тѣмъ, ханъ долженъ былъ написать форменное прошеніе на имя императора Александра съ объясненіемъ условій, на которыхъ желаетъ вступить въ подданство Россіи {Рап. Кноринга Г. И. 11 марта 1802 г. Рапортъ его же отъ 26 марта. Арх. Мин. Внутр. дѣлъ, ч. II, 18--23.}.

Приготовленіе Эриванскаго хана къ оборонѣ и его искательства о подданствѣ, хотя и недавали права заключать объ искренности расположенія хана, но за то указывали на достовѣрность намѣреній Баба-Хана вторгнуться въ его владѣнія, а, въ случаѣ успѣха, двинуться и въ Грузію. Для обезпеченія ея Кнорингъ предписалъ гренадерскому баталіону изъ ротъ Кабардинскаго и Кавказскаго полковъ, съ находящеюся при нихъ артиллеріею, флигель-ротамъ Кавказскаго гренадерскаго полка, Нарискому и Нижегородскому драгунскимъ полкамъ -- быть готовыми къ походу съ Кавказской линіи въ Грузію. Атаману войска донскаго генералъ-лейтенанту Платову сообщено, чтобы онъ поспѣшилъ выслать въ Моздокъ одинъ казачій полкъ, изъ числа пяти полковъ назначенныхъ на линію, для смѣны полковъ тамъ находившихся. Въ Моздокѣ заготовлялись сухари въ мѣсячной пропорціи, а въ Екатериноградѣ предписано заготовить ихъ для 7 т. челов. Въ Грузію отправленъ второй комплектъ боевыхъ I патроновъ и артиллерійскихъ припасовъ. Для обезпеченія Кавказской линіи собрано съ разныхъ полковъ 700 казаковъ {Рап. Кноринга Г. И. 11 марта 1802 г. Т.А. K. Н.}.

Кнорингъ спрашивалъ императора, какъ поступить съ искательствомъ хана Эриванскаго, и просилъ разрѣшенія отправить въ Грузію, кромѣ полковъ туда уже нарначенныхъ, еще одинъ, гренадерскій баталіонъ и флигель-роты Кавказскаго гренадерскаго полка изъ Моздока и Кизляра -- мѣстъ ихъ расположенія, j Покорность и исканіе покровительства ханомъ Эриванскимъ было весьма важно для насъ къ политическихъ отношеніяхъ съ Персіею. Грузія была открыта со стороны Эривани до такой степени, что вторгнувшемуся непріятелю нельзя было противуцоставить никакихъ естественныхъ препятствій. Персіяне, всегда вторгавшіеся со стороны Эривани или Ганжи, думали и теперь сдѣлать тоже самое. Встрѣтивъ ихъ въ границахъ эриванскаго ханства, мы избавляли отъ разоренія грузинъ, разоренія неизбѣжнаго для народа, во владѣніяхъ котораго производятся военныя дѣйствія. Не обременяя народъ грузинскій требованіемъ о доставленія всего необходимаго для войскъ, оставляя его при своихъ земледѣльческихъ занятіяхъ, мы могли обезпечить себя провіантомъ и фуражемъ на счетъ жителей Эриванскаго ханства, "по изобилію въ ономъ жизненныхъ потребностей". Поэтому Кнорингъ просилъ разрѣшенія, не только поддержать хана, нашими войсками, но и искать случая встрѣтиться съ персидскимъ войскамъ въ предѣлахъ Эриванской области. Императоръ Александръ согласился на всѣ просьбы Кноринга, какъ объ отправленіи въ Грузію новыхъ войскъ {"Я желалъ бы только, писалъ императоръ, чтобы гренадерскій баталіонъ составленъ былъ изъ ротъ одного котораго либо полка, поелику сводныхъ гренадерскихъ баталіоновъ уже не будетъ, какъ извѣстно сіе вамъ изъ указовъ воинской коллегіи".}, такъ и о принятіи хана Эриванскаго подъ покровительство Россіи и встрѣчѣ персидскихъ войскъ въ предѣлахъ его владѣній.

"Привязанность сего владѣльца во всякое время для Грузіи полезна, писалъ Александръ {Повелѣніе Кнорингу 23 апрѣля 1802 г. Арх. Мин. Внут. дѣлъ ч. II, 25.}, а въ настоящемъ случаѣ она, необходима". Императоръ поручилъ Кнорингу настоять на томъ, чтобы ханъ предоставилъ охраненіе Эриванской крѣпости нашимъ войскамъ. Эривань и Ганжа были два пункта, владѣя которыми мы могли быть совершенно обезпеченными отъ всякаго нечаяннаго вторженія персіянъ въ Грузію.

Важность эта и заставляла наше правительство желать, чтобы ханы ихъ искали покровительства или подданства Россіи. "Занявъ два важныя сіи мѣста, писалъ императоръ главнокомандующему, вы -поставите Грузію не только внѣ опасности, но и внѣ дѣйствія войны, отнимите у непріятеля лучшіе его способы и, что всего важнѣе, дадите весьма нужныя владѣльцамъ сихъ мѣстъ убѣжденія въ покровительствѣ Россіи и усилите ихъ довѣріе" {Ibid.}.

Вскорѣ Джаватъ, ханъ ганжинскій, подалъ причины къ непріязненнымъ противу него дѣйствіямъ.

22 марта, Лазаревъ доносилъ Кнорингу {Рапортъ Лазарева, 22 марта, No 218.}, что ганжинскій ханъ, заявлявшій права свои на владѣніе Шамшадыльскою провинціею, прислалъ туда съ войсками своего сына Гусейнъ-Кулнагу, который, съ цѣлію перевести жителей въ свои владѣнія, прибылъ въ шамшадыльскую деревню Акрумъ. Кнорингъ писалъ Джаватъ-хану, удивлялся поступкамъ сына, когда отецъ увѣрялъ его въ добромъ расположеніи къ Россіи, и требовалъ удовлетворенія за причиненное шамшадыльцамъ разореніе {Письмо Кноринга хану, 6 мая 1802 г.}. Главнокомандующій обѣщалъ въ противномъ случаѣ достигнуть того же силою оружія.

Ханъ молчалъ. Кнорингъ предписалъ Лазареву слѣдовать съ отрядомъ въ Шамшадшь и защищать ее отъ покушенія ганжинскаго хана. Въ составъ отряда назначены изъ Тифлиса 17-го егерскаго полка баталіоны: генералъ-маіора Лазарева 4 роты, подполковника Ляхова три роты; одна рота Тифлисскаго мушкетерскаго полка, бывшая въ Шамшадылѣ, три полевыхъ орудія и 70 человѣкъ казаковъ донскаго Щедрова 2-го полка {Всего въ отрядѣ было: 24 офицера, 59 унтеръ-офицеровъ, 18 музыкант., 580 рядов., 52 нестр. и 31 рекрутъ.}.

23-го мая, Лазаревъ прибылъ въ Шамшадыльскую провинцію и сталъ при р. Гассанъ-су на самой ганжинской дорогѣ. Онъ примкнулъ свой лѣвый флангъ къ Курѣ, и стоялъ въ 30 верстахъ отъ пограничнаго мѣстечка Шамхоры, и около 60 верстъ отъ Ганжи.

Имѣя провіанта только до 1-го іюня, Лазаревъ просилъ о скорѣйшей его доставкѣ, потому что на мѣстѣ достать его было негдѣ.

"Провинція, въ коей я теперь нахожусь, писалъ онъ {Письмо Жирева Кнорингу, 24-го мая 1802 г.}, совсѣмъ пуста, какъ людями, такъ и произрастеніями. Я еще ни одной деревни не видалъ, исключая находящейся передъ лагеремъ верстахъ въ пяти, да и та теперь пустая".

25-го мая, отрядъ подвинулся на 16 верстъ впередъ и въ вечеру достигъ границы, отдѣляющей Шамшадыльскую провинцію отъ ганжинскаго ханства. Здѣсь Лазаревъ узналъ, что изъ 33-хъ (деревень, осталось не болѣе четырехъ, кочевавшихъ въ горахъ, въ верховьяхъ р. Гассанъ-су. Прочія двадцать девять деревень съ татарскими агаларами и армянскими вевхами находились во владѣніяхъ ганжинскаго хана. Число ушедшихъ простиралось до 1,900 семей. Причиною такого переселенія жителей (были подговоры шамшадыльскаго старшины Мамадъ-Гуссейна. Претендуя на званіе и достоинство шамшадыльскаго султана, Мамадъ, сидѣвшій уже за это въ Тифлисской крѣпости и успѣвшій освободиться, искалъ защиты ганжинскаго хана. Джаватъ-ханъ послалъ въ Шамшадыль свои войска и, при содѣйствіи ихъ и подговоровъ Мамада, перевелъ въ свое ханство большую часть жителей. Переселившіеся кочевали сначала въ верховьяхъ р. Шамхоръ, но, съ приходомъ нашихъ войскъ, ушли въ глубь ганжинскаго ханства {Рапортъ Лазарева Кнорингу, 26-го мая 1802 г.}.

Простоявъ нѣкоторое время на р. Ахансіѣ, Лазаревъ придвинулся ближе къ Борчаламъ, а вскорѣ за тѣмъ долженъ былъ возвратиться въ Тифлисъ по случаю отъѣзда Кноринга на линію.

Передъ отъѣздомъ его, Джаватъ-ханъ прислалъ своего посланнаго въ Тифлисъ съ доказательствами своихъ правъ на владѣніе Шамшадылью. Кнорингъ не соглашался съ мнѣніемъ хана, основываясь на томъ, что при жизни послѣдняго царя Георгія XII провинція эта находилась подъ властію Грузіи, а потому и теперь должна оставаться во владѣніяхъ Россіи. Упорные съ обѣихъ сторонъ переговоры были продолжительны: ни та, ни другая сторона не хотѣли, у ступить. Поэтому рѣшено было оставить жителей въ томъ положеніи, въ которомъ находились, но съ условіемъ, что ганжинскій ханъ не будетъ болѣе безпокоить "оставшихся въ Шамшадыли народовъ, во взаимство чего и область Ганжинская тревожена отъ побѣдоносныхъ войскъ россійскихъ не будетъ {Письмо Кноринга хану, 29-го мая 1802 г.}".

Вскорѣ послѣ экспедиціи противу ганжинскаго хана, войскамъ нашимъ пришлось дѣйствовать противу нахичеванскаго хана КіалѣтБалы-Ханъ нахичеванскій, лишенный зрѣнія Ага-Магометъ-ханомъ, былъ человѣкъ властолюбивый и предпріимчивый. Зная свойства его характера, царевичъ Александръ, оставивъ Имеретію, пробрался сначала въ Ахалцыхъ, а потомъ въ Нахичевань. Царевичъ успѣлъ уговорить обоихъ владѣльцевъ дѣйствовать совокупно противу Грузіи. Соединеніе паши ахалцыхскаго и хана нахичеванскаго могло произойти только черезъ Карскую провинцію, владѣтель которой имѣлъ миролюбивое расположеніе къ Грузіи, удерживалъ равновѣсіе между сосѣдними владѣльцами и отказывался принять участіе въ дѣлѣ союзниковъ.

Кіалъ-Балы-ханъ хотѣлъ заставить его къ тому силою. Онъ подошелъ съ войсками къ границѣ отдѣляющей Грузію отъ Карскаго пашалыка {Рапор. Кноринга, Г. И. 8-го іюня 1802 г.}. Отрядъ его состоялъ, по свѣдѣніямъ, изъ 12,000 конницы, 2500 чел. пѣхоты и двухъ орудій. Кнорингъ, узнавъ объ этомъ, приказалъ, расположеннымъ въ Бамбакскихъ грузинскихъ селеніяхъ, двумъ мушкетерскимъ ротамъ Тифлисскаго, тремъ ротамъ 17-го егерскаго полковъ и 70 казакамъ -- всего 361 человѣкъ и 200 бамбакскихъ татаръ присоединенныхъ къ отряду подъ начальствомъ полковника Карягина, подвинуться къ границѣ, стать противъ Кіалъ-Балы-хана и наблюдать за его движеніемъ. Въ то же время, Кнорингъ спрашивалъ хана о причинахъ его приближенія къ границѣ Грузіи. Тотъ отвѣчалъ, что причина эта не относится къ Грузіи, а потому отвѣчать на вопросъ считаетъ не нужнымъ.

Такой отвѣтъ и просьбы карскаго паши защитить его отъ нападенія Кіалъ-Балы-хана заставили Кноринга согласиться на это. Карскій паша, по совѣту главнокомандующаго, собралъ свои войска въ числѣ 6,000 конницы и 2,000 пѣхоты и присоединилъ ихъ къ отряду Карягина.

28-го мая, нахичеванцы атаковали наши войска и турецкія войска карскаго паши. Турецкая конница была сначала опрокинута, но сильный артиллерійскій огонь изъ шести орудій, трехъ русскихъ и трехъ турецкихъ, далъ совершенно другой оборотъ дѣлу. Нахичеванцы начали сначала отступать, а потомъ обратились въ совершенное бѣгство.

Кіанъ-Балы-ханъ, столь самоувѣренно говорившій, долженъ былъ отказаться отъ своихъ намѣреній.

II.

Объявленіе манифеста.-- Открытіе верховнаго грузинскаго правительства.

9-го апрѣля 1802 года, въ среду на Страстной недѣлѣ, Кнорингъ, въ сопровожденіи дѣйств. статск. совѣтн. Коваленскаго и многочисленной свиты русскихъ чиновниковъ, имѣлъ торжественный входъ въ Тифлисъ -- столицу Грузіи.

Черезъ три дня, 12 апрѣля, въ великую субботу былъ обнародованъ въ Тифлисѣ манифестъ о присоединеніи Грузіи къ Россіи. Въ соборныхъ храмахъ грузинскомъ, армянскомъ, римско-католическомъ и въ магометанской мечети одновременно читался манифестъ, послѣ прочтенія котораго начата присяга.

Собравъ къ себѣ всѣхъ князей, знатныхъ особъ и прочихъ обывателей Тифлиса, Кноррингъ приказалъ окружить ихъ войсками, "аки штурмомъ " {Переводъ писемъ къ кн. Герсевану Чавчавадзе, отъ 18 апрѣля 1802 г. Арх. Мин. Внут. Дѣлъ, по департ. общихъ дѣлъ. Ч. II, стр. 197.}, и въ такомъ положеніи совершать присягу. Народъ, самъ искавшій покровительства и просившій подданства, былъ озадаченъ такою безтактностію главнокомандующаго {"Кнорингъ съ Коваленскимъ въ политикѣ своей ошиблись, писалъ Лошкаревъ къ Куракину, и не слѣдовало бы имъ окружать церковь войсками, а надлежало бы поставить оныя въ нѣкоторой отдаленности, на открытомъ мѣстѣ, и по приведенія къ присягѣ, отдать честь точно такъ, какъ въ бытность мою въ Крыму министромъ и приводилъ къ такой же присягѣ татаръ...." Арх. М. В. Д.: Дѣла Груз., ч. II, стр. 194.}. Многіе изъ князей спѣшили оставить церковь и не хотѣли присягать насильно. По приказанію Кноринга, нѣкоторыя лица были за то арестованы {Арестованы были карталинскіе князья Мочабеловъ и Амреджибовъ.}.

Нужно ли говорить, какое впечатлѣніе произвело на народъ подобное дѣйствіе новой для нихъ власти.

Такой поступокъ привелъ грузинъ, вовсе не ожидавшихъ такого распоряженія, въ уныніе и поселилъ въ нихъ ропотъ. Призванныя къ присягѣ, царицы высказывали Кнорингу свое неудовольствіе и порицали его дѣйствія: Онѣ укоряли его въ тонъ, что, будучи въ Грузіи, онъ обѣщалъ ходатайствовать объ утвержденіи въ царскомъ достоинствѣ того, кону по праву наслѣдства оно будетъ принадлежать. Какъ та, такъ и другая имѣли, по ихъ мнѣнію, основаніе къ такимъ укорамъ. Царица Дарья основывалась на завѣщаніи своего супруга Ираклія И, по которому долженъ былъ царствовать царевичъ Іулонъ, а царица Марія на томъ, что сынъ ея, царевичъ Давыдъ, признанъ и утвержденъ императоромъ Павломъ I наслѣдникомъ грузинскаго престола. Такимъ образомъ, каждая изъ царицъ хлопотала о сохраненія престола въ своемъ родѣ. Сознавая, затруднительность своего положенія, Кнорингъ, еще болѣе увеличилъ недоразумѣніе, сказавъ, что относительно царствованія никакихъ повелѣній не имѣетъ; что царствованіе превращено въ Грузіи по представленію тайнаго совѣтника Лошкарева, князя Герсевана Чавчавадзе и прочихъ пословъ грузинскихъ {Переводъ писемъ князю Герсевану Чавчавадзе изъ Грузіи, 18 апрѣля 1802 г. Письмо Лошкарева кн. Куракину 7 іюня 1802 г. Арх. Мин. Внут. Дѣлъ, дѣла Грузіи. Ч. II, стр. 194, 197 и 198. "Нашему сіятельству извѣстно, писалъ Лошкаревъ, что положеніе сіе сдѣлано въ Москвѣ? безъ всякихъ представленій, а сколько мнѣ помнится, сказано, что, по возвратѣ изъ Москвы, грузинскія дѣла здѣсь (Петербургѣ) будутъ кончены, да и самъ Кноррингъ, при отъѣздѣ, то же самое мнѣ объявилъ. Я не знаю, откуда же онъ взялъ и объявилъ оное царицамъ?.."},-- а ему повелѣно только привести въ исполненіе новое положеніе о Грузіи.

Вскорѣ Тифлисъ узналъ, что генералъ-маіоръ Тучковъ, по приказанію Кноринга, былъ у царицы Маріи, супруги послѣдняго царя Георгія XII, и отобралъ у нея всѣ царскія регаліи {Корона, скипетръ, знамя, порфира и тронъ внесены были сначала для сбереженія въ верховное грузинское правленіе. Сабля же и оба ордена, пожалованные Георгію XII, царица Марія не возвратила, а высказала желаніе оставить у себя. Кнорингъ спрашивалъ, какъ поступить? (Письмо его Трощинскому 25 мая 1802 г. No 28) Императоръ Александръ приказалъ саблю и ордена оставить у царицы (рескриптъ Кнорингу 25 іюня: Арх. Мин. Внут. Дѣлъ, дѣла Грузіи кн. I). Впослѣдствіи всѣ отобранныя регаліи привезены были въ Георгіевскъ, гдѣ и хранились. (См. Акты Кав. Арх. ком. T. I, 194. No 154).}. Подобныя дѣйствія до крайности раздражили всѣ сословія народа.

Царевичи Давыдъ и Вахтангъ были недовольны правительствомъ. Незначительныя обстоятельства послужили поводомъ къ тому. Первому Кнорингъ въ ноябрѣ 1801 г. сообщилъ, что ему пожалованъ орденъ св. Александра Невскаго, но орденъ не былъ данъ Давыду, а вскорѣ затѣмъ онъ былъ уволенъ въ отставку безъ прошенія и мундира, который былъ всегда "предметомъ его усиленнѣйшихъ желаній". Царевичу Вахтангу былъ данъ орденъ св. Анны, а грамата по ошибкѣ была написана и выслана на орденъ св. Александра Невскаго. Кнорингъ отобралъ эту грамату для замѣны другою, а Вахтангъ принялъ это "въ уничиженіе себѣ, почелъ за чувствительную обиду".

"Весь здѣшній народъ, писали грузины князю Чавчавадзе {Арх. Мин. Внут. Дѣлъ, по деп. общ. д., дѣла Грузіи, ч. IX, стр. 198.}, васъ проситъ не оставить всѣхъ насъ увѣдомленіемъ, подлинно ли Кнорингъ поступаетъ такъ по высочайшей е. и. в. волѣ, или здѣшнему дворянству и всѣмъ обывателямъ дѣлаетъ самовольно такія огорченія. По извѣщеніи вашемъ, будемъ стараться себя защитить, ибо таковыхъ непріятныхъ поступковъ мы не въ состояніи болѣе сносить. Весь народъ ожидалъ и ожидаетъ, отъ васъ увѣдомленія, дабы узнать достовѣрно о высочайшей волѣ и намѣреніи. Но какъ по нынѣ отъ васъ о томъ еще не извѣщенъ, то и остается въ крайнемъ изумленіи и не знаетъ, на что рѣшиться".

Въ ожиданіи отвѣта, всѣ состоянія людей присягали между тѣмъ на вѣрность новаго подданства. Присяга шла на столько успѣшно, что Кнорингъ могъ донести, что она совершена "при радостномъ восклицаніи народа" {Всепод. рап. Кноринга, отъ 12 апрѣля 1802 г. Акт. Кав. Арх. Ком. Т. 1, 443. No 560.}. Въ теченіе апрѣля и въ началѣ мая, вся Грузія присягнула русскому императору. Страна раздѣлена была для этого на нѣсколько епархій. Въ каждую епархію посланы чиновники для объявленія манифеста и принятія присяги въ мѣстныхъ церквахъ {Письмо Кноринга католикосу царевичу Антонію 19 апрѣля 1$02 г. Тиф. Арх. Канц. Намѣстн.}.

Послѣ торжества объявленія, Кнорингъ отправился для обозрѣнія границъ Грузіи, преимущественно со стороны Персіи и Эривани, а правителю Грузіи дѣйствительному статскому совѣтнику Коваленскому поручилъ сдѣлать приготовленія въ открытію правленія. Имеретинскій царь Соломонъ, паша ахалцыхскій {Письма Кноринга, отъ 16 апрѣля 1802 г.}, ханъ ганжинскій и джаро-бѣлоканскіе лезгины {Письма его же, отъ 18 апрѣля 1802 г.} получили письма Кноринга, въ которыхъ онъ, объявляя объ обнародованіи въ Тифлисѣ манифеста, приглашалъ ихъ оставаться спокойными, не нарушать добраго согласія, и присовокуплялъ, что императоръ Александръ готовъ оказывать свою помощь и пособіе всѣмъ тѣмъ, которые будутъ искать ее, и своими искренними поступками того заслужатъ. Отъ джаро-бѣлоканцевъ главнокомандующій требовалъ, чтобы они прислали своихъ старшинъ въ Тифлисъ для объявленія имъ "нѣкоторыхъ миролюбивыхъ предложеній".

Между тѣмъ, приготовленія въ открытію правленія приходили къ концу. 7 мая, комендантъ Тифлиса съ барабаннымъ - боемъ и музыкою объявлялъ, на открытыхъ мѣстахъ и площадяхъ города, что на слѣдующій день послѣдуетъ открытіе верховнаго грузинскаго правительства, со всѣми его экспедиціями, и приглашалъ всѣхъ царевичей и чиновниковъ, назначенныхъ въ правленіе, собраться въ домъ, нарочно для того избранный.

Въ 7 часовъ утра 8 мая, произведено послѣдовательно три пушечныхъ выстрѣла съ полу-часовыми промежутками. За послѣднимъ выстрѣломъ, въ половинѣ девятаго часа, начался во всѣхъ церквахъ благовѣстъ и продолжался до начала церемоніи.

Въ домѣ, избранномъ для правленія, собрались тифлисскіе жители всѣхъ званій и состояній. Туда же прибылъ и Кнорингъ. Встрѣченный на крыльцѣ и залахъ дома чиновниками и князьями, онъ занялъ мѣсто у стола, на которомъ положено было: учрежденіе о губерніяхъ, манифестъ, штатъ и постановленіе о Грузіи.

Послѣ рѣчи главнокомандующаго и отвѣта на нее князя Ивана Орбеліани, прочтенъ сначала списокъ всѣмъ чиновникамъ, назначеннымъ въ составъ верховнаго грузинскаго правленія, и за тѣмъ послѣдовало торжественное шествіе въ Сіонскій соборъ.

Впереди шелъ комендантъ съ полиціймейстеромъ и полицейскими служителями, двѣнадцать грузинскихъ князей и дворянъ по два въ рядъ. Двое изъ первѣйшихъ князей: карталинскихъ -- Иванъ Орбеліани, и кахетинскихъ -- Андрониковъ, несли на парчевыхъ подушкахъ, первый учрежденіе о губерніяхъ, а второй -- манифестъ, штатъ и постановленіе о Грузіи. Четыре князя-ассистента при каждомъ поддерживали за кисти края подушекъ.

Далѣе слѣдовалъ главнокомандующій со свитою и генералитетомъ; Коваленскій съ чиновниками, царевичи, князья, дворяне, и народъ замыкали шествіе {Обрядъ открытія правительства 8 мая 1802 г.}.

Впереди и сзади процессіи слѣдовали войска.

На паперти Сіонскаго собора процессія встрѣчена духовенствомъ. Два архіерея, принявъ отъ князей подушки, отнесли ихъ въ церковь, размѣстили на столахъ, покрытыхъ парчею и поставленныхъ по обѣимъ сторонамъ амвона.

Тифлисскій митрополитъ Арсеній совершалъ божественную литургію. По окончаніи ея, два чиновника, одинъ по-русски, а другой по-грузински, читали обвѣщеніе Кноринга, въ которомъ тотъ, заявляя объ открытіи верховнаго грузинскаго правительства, обязывался; "ограждать области сіи отъ внѣшнихъ нашествій, сохранить обывателей въ безопасности личной и имущественной и доставить всѣмъ покровъ, увѣренность и спокойствіе правленіемъ бдительнымъ и сильнымъ, всегда готовымъ дать правосудіе обиженному, защитить невинность и, въ примѣръ злыхъ, наказать преступника {Полн. Собр. Зак. Т. XXVII, No 26. 438.}.

"Любящіе миръ да убѣдятся, писалъ Кнорингъ, что прилежаніе и труды, а не происки, избыточество обывателей, а не нищета ихъ, твердая и непоколебимая надежда на благость Господню, а не отчаяніе, наконецъ, ни коварство, кровопролитіе, буйство, жестокости и дерзости, но простодушіе, человѣколюбіе и снисхожденіе,-- добродѣтели, долженствующія отличать христіанина,-- суть источники спокойствія и благоденствія народовъ".

За тѣмъ прочтенъ штатъ, постановленіе о Грузіи, и всѣ чины, назначенные въ составъ правленія, приведены къ присягѣ.

Послѣ благодарственнаго молебствія, сопровождаемаго колокольнымъ звономъ и 101 пушечнымъ выстрѣломъ, процессія въ томъ же порядкѣ отправилась въ домъ назначенный для присутственныхъ мѣстъ, гдѣ и совершено было также молебствіе.

Въ присутственной комнатѣ, было тотчасъ же открыто первое засѣданіе верховнаго правительства и составленъ протоколъ "къ свѣдѣнію и незабвенную память на вѣчныя времена высокомонаршаго въ грузинскому народу благоволенія и милости" {Рапортъ Кноринга Г. И., 25 мая 1802 г.}.

Въ тотъ же день открыты одна за другою экспедиціи: исполнительная, казенная, уголовная и гражданская.

Торжество дня закончилось обѣдомъ, баломъ и ужиномъ у главнокомандующаго. Присутственныя мѣста и городъ были иллюминованы.

Въ теченіи мая открыта присутственныя мѣста въ городахъ Гори, Сигнахѣ, Телавѣ, Лори и Душетѣ.

Въ день открытія правленія, двадцать девять человѣкъ грузинскихъ князей просили Кноринга о дозволеніи отправить въ С.-Петербургъ депутатами князей Ивана Орбеліани и Соломона Моуравова съ благодарностію къ императору Александру о принятіи Грузіи въ подданство Россіи {Письмо князей Кнорингу 8 мая 1802 года. Императоръ Александръ отклонилъ ихъ желаніе, какъ поступокъ съ "важными для нихъ издержками сопряженный и по увѣренности моей въ усердіи ихъ, излишній". Арх. Мин. Внут. Дѣлъ, дѣла Грузіи, кн. I. Рескриптъ Кнорингу 26 іюня 1802 г.}.

Съ открытіемъ правленія, лица царскаго дома навсегда устранены отъ управленія народомъ. Нѣкоторые изъ нихъ вызваны въ Россію, другіе остались въ Грузіи. Царевичи Іулонъ, Парнаозъ и Александръ оставили свое отечество. Первые два находились въ Имеретіи, а послѣдній переѣзжалъ отъ одного хана къ другому. Кнорингъ приглашалъ каждаго изъ нихъ возвратиться въ Грузію и вступить во владѣніе принадлежащими имъ имѣніями {Акты Кавк. Археогр. Ком. T. I, 245.}. Ни одинъ изъ трехъ царевичей не принялъ такого приглашенія. Находившіеся въ Грузіи члены царскаго дома были также недовольны. Лишившись права произвольно располагать имуществомъ своихъ подданныхъ, удовлетворять всѣмъ своимъ прихотямъ, они были возбуждены противъ русскаго правительства. Русское правительство хотя и торопилось принять мѣры къ тому, чтобы не поставить ихъ въ затруднительное положеніе. относительно матеріальныхъ средствъ, но забота эта, увеличивъ расходы казны, не привела въ удовлетворительному результату. Царевичи, находившіеся въ Россіи, получили пенсіи по 10 т. р. каждый. Царица Марія, по тогдашнимъ свѣдѣніямъ, имѣла обезпеченные доходы, простиравшіеся до 18 т. р. грузинскою серебрянною монетою {Рапортъ Кноринга Г. И. 5 іюля 1802 г.}. Царицѣ Дарьи назначено по 500 р., царевнамъ Софьи и Рипсимѣ по 100 р., а Гаянѣ и Нинѣ по 75 р. въ мѣсяцъ каждой {Высоч. рескриптъ Кнорингу, 5 августа 1802 г.}. Русскія деньги не произвели того дѣйствія, котораго отъ нихъ ожидали. Честолюбіе и жажда власти не были заглушены золотомъ. Лица царской фамиліи не могли оставаться праздными. Они сожалѣли, что корона ушла изъ рукъ дома Богратіоновъ, и всѣми силами, всѣми зависящими отъ нихъ средствами, старались вернуть ее {Письмо гр. Мусина-Пушкина Трощинскому, 20-го августа, No 61. Акты Кав. Арх. Ком. T. I, 395-401.}.

-- Можете ли вы торжественно утвердить, спрашивалъ какъ-то графъ Мусинъ-Пушкинъ царевича Вахтанга, что съ матерью вашею не сожалѣете о грузинской воронѣ, вышедшей изъ дому Богратіоновъ. Скажите мнѣ откровенно, какъ другу.

-- Не могу! отвѣчалъ царевичъ въ порывѣ откровенности. Жалѣемъ и сильно жалѣемъ. Мы заслуживали бы названіи безумныхъ, если бы такого сожалѣнія не существовало.

Надежда на возможность вернуться въ старому порядку вещей и, вслѣдствіе того, принимаемая царевичами мѣры въ достиженію своихъ цѣлей, были причиною многихъ безпорядковъ въ Грузіи, безпорядковъ, клонившихся въ разоренію бѣднаго класса народа....

Правленіе открыто. Кнорингъ уѣхалъ въ Георгіевскъ, поручивъ командованіе войсками, расположенными въ Грузіи, генералъ-маіору Лазареву, а управленіе дѣлами гражданскими дѣйствительному статскому совѣтнику Коваленскому. Народъ остался въ уныніи, какъ отъ поступковъ Кноринга, такъ и отъ совершенно чуждаго для него порядка веденія дѣлъ, начавшагося съ образованіемъ новаго правленія. Новому правительству прежде всего предстояло уяснить себѣ понятіе о томъ, что такое Грузія? Каковъ характеръ народовъ, ее населяющихъ? Каковъ общественный, нравственный и юридическій строй народа?

Остановимся на этихъ вопросахъ, знакомство съ которыми необходимо какъ для того, чтобы объяснить политическій смыслъ грузинъ, а также и для того, чтобы сложить съ нихъ многія обвиненія, которыя заявляются иногда при изученіи историческихъ событій у этого народа, чисто отъ недостаточнаго знакомства съ его нравами и обычаями.

III.

Рожденіе.-- Крещеніе.-- Свадьба и вѣрованія грузинъ.

Жизнь грузина представляетъ много любопытнаго для наблюдателя, привыкшаго къ общему европейскому строю жизни. По лощинамъ и скатамъ горъ раскинуты грузинскія деревни. Издали онѣ кажутся неправильною насыпью или грудою развалинъ. Въ Карталиніи многія села и деревни лишены садовъ; въ Кахетіи, напротивъ того, всѣ тонутъ въ зелени. Въ самомъ расположеніи деревни нѣтъ собственно ничего характеристичнаго, опредѣленнаго: двухъ-этажный домъ стоитъ рядомъ съ землянкою, едва видною отъ горизонта земли.

Каждый строится тамъ, гдѣ ему вздумается, не обращая вниманія на то, "нарушитъ ли онъ удобство другихъ или займетъ дорогу". Улицъ нѣтъ; проходы между домами такъ узки, и наполнены такими рытвинами, что одиночные всадники едва подвигаются впередъ. Грузины не имѣютъ привычки очищать улицъ; соръ и падаль валяются въ глазахъ всѣхъ, и своимъ разложеніемъ заражаютъ воздухъ....

Посреди плоскихъ крышъ домовъ, возвышаются конусообразныя насыпи, съ отверстіемъ для выхода дыма, а вокругъ нихъ набросаны связки хвороста и терновника, идущаго на топку. Досчатый курятникъ и плетеный кузовъ на сваяхъ для кукурузы, на кормъ птицамъ,-- необходимыя пристройки къ дому.

Неподалеку отъ деревни раскинуты мякинницы, большіе стога сѣна, и длинныя, ушедшія въ землю,-- гдѣ содержится рабочій скотъ. Въ нѣкоторыхъ деревняхъ видна церковь, построенная въ видѣ русской избы съ покатою, но черепичною крышею. Она всегда мала и можетъ помѣстить не болѣе десятой части поселянъ {Д. Бокрадзе: "Грузія и грузины", Кавк. 1851 г. No 30, 123. "Сцены изъ грузин. жизни", Из. Сл... Кавк. 1860 г. No 91.}. Скромное кладбище, омываемое чистымъ ручейкомъ или рѣчкою, составляетъ принадлежность почти каждой деревни.

Хата (сакля) простолюдина первобытной постройки. Она строится изъ плетня, съ двумя отдѣленіями, одно для семейства, другое для кладовыхъ. Сакля доступна только со стороны входа. Крыша и заднія стѣны приходятся въ уровень съ землею. Ее окружаютъ приземистый колючій заборъ и деревья орѣшника, виноградника и плакучей ивы. Входъ въ саклю закрытъ навѣсомъ, устроеннымъ на небольшихъ столбикахъ, испещренныхъ весьма часто разными узорами.

Входная дверь ведетъ прежде всего въ дарбази -- главную и самую большую комнату, посреди которой стоятъ два, а иногда и одинъ столбъ (деда-бодзи), служащій опорою всему дому. Пріемная, гостиная, кухня и самая семейная жизнь селянина сосредоточивается въ этой комнатѣ. Къ потолку придѣлана желѣзная цѣпь съ крючкомъ, на которомъ вѣшается котелъ. Въ дарбази же разводится огонь или устраивается небольшой очагъ -- углубленіе выложенное камнемъ,-- служащій для приготовленія пищи и согрѣванія во время холода. Вокругъ очага семья собирается обѣдать; здѣсь же она и спитъ. Полъ въ саклѣ земляной и неровный. Вдоль задней стѣны дарбази идутъ деревянныя пблки, съ симметрически разставленною посудою.

Посуда состоитъ изъ азарпеши -- небольшой серебрянной чашечки съ тонкою продолговатою ручкою. Азарпеша имѣетъ видъ суповой разливательной ложки, на которой часто написано во всю длину ея, кому "принадлежитъ, и что стоитъ.

Кула -- кувшинъ, съ узкимъ горлышкомъ, сдѣланный изъ орѣховаго наплыва, покрытаго краснымъ лакомъ, или изъ корня грушеваго дерева, съ пустотою внутри.

Азарпеша и куда -- сосуды, изъ которыхъ по преимуществу пьютъ вино. Когда пьютъ изъ кулы, то вино, стремясь изъ широкаго въ узкое и спиральное отверстіе, производитъ звукъ, похожій на воркованіе горлинки. Изъ кулы меньше, выпьешь, за то скорѣе опьянѣешь.

Самый замѣчательный кубокъ грузинъ -- это турій рогъ, часто оправленный въ серебро; въ него помѣщается до полтунги вина (тунга 5 бутылокъ).

Остальная посуда состоитъ изъ деревянныхъ чашекъ грубой работы и глиняныхъ кувшиновъ, иногда натуральнаго цвѣта, а иногда муравленыхъ.

Въ противоположной входу стѣнѣ сакли устроена большая нишь, въ которую укладываютъ постель. Мебель составляютъ широкіе, но низкіе тахты (родъ дивана), сколоченные изъ досокъ. Тахты поставлены вдоль одной или двухъ стѣнъ, покрыты разноцвѣтными коврами, съ красною мутакою (продолговатая подушка). У третьей стѣны стоятъ сундуки, окованные желѣзомъ или обтянутые кожею, кидобани (деревянный ящикъ) для храненія хлѣба. Тутъ же стоятъ кувшины для воды и другая мелкая утварь.

По стѣнамъ развѣшаны военные доспѣхи хозяина, покрытые весьма часто значительнымъ слоемъ копоти. Пища приготовляется въ самой саклѣ, въ висящемъ надъ очагомъ котлѣ, и оттого постоянное пребываніе въ комнатѣ дыма рѣжетъ глаза и коптитъ всю внутренность дома {"Письма изъ Кахетіи", кн. Р. Эристовъ, Кавк. 1846 г. No 25.-- "Грузинскіе очерки и типы", К. Вилемска, Кавк. 1847 г. No 16.-- "Грузія и грузины", Д. Бокрадзе, Кавк. 1851 г. No 30.-- "Очерки деревенскихъ нравовъ Грузіи", Н. Берзеновъ, Кавк. 1854 г. а 98.-- Гакстгаузенъ, "Закавказскій край"; изд. 1857 г. Часть I, стр. 67, 75, 145.}. Пламя, поднимаясь, нагрѣваетъ саклю. Къ балкѣ, упирающейся въ потолокъ, привѣшенъ глиняный или желѣзный шкаликъ съ растопленномъ саломъ. Горящій фитиль его даетъ тусклый мерцающій свѣтъ и вмѣстѣ съ пламенемъ костра составляетъ все освѣщеніе сакли, застланной дымомъ горящаго востра.

Вокругъ очага сидятъ дѣти съ раскраснѣвшимися пылающими щеками. Скинувъ съ себя обувь и развалившись на тахтѣ, разговариваютъ хозяева громко и торжественно. Снявъ головной уборъ и накрывшись платкомъ, сидитъ мать семейства, у деревянной рѣзной колыбели, и погремушками забавляетъ дитя или тихою пѣснею убаюкиваетъ его. Ребенокъ не слушается, капризничаетъ. Мать стращаетъ его чудовищемъ. Простой народъ вѣритъ въ существованіе булы -- страшилища, которое, имѣя огромный ротъ и предлинный языкъ, хватаетъ ребенка, бросаетъ его въ глотку и пожираетъ. По увѣренію и понятію многихъ, була ходитъ по ночамъ около дворовъ и уноситъ попадающихся ему дѣтей. Угрозы матери не дѣйствуютъ, ребенокъ кричитъ и капризничаетъ по прежнему. Какъ унять плачь неугомоннаго? Остается приѣсить къ его колыбели ослиное копыто, или дать ему сокъ подорожника, разведенный въ молокѣ матери. Средство это испытанное, и ребенокъ навѣрно перестанетъ плакать и кричать.

Одного убаюкали, другія просятъ ужинать. Накормивши всѣхъ, хозяйка застилаетъ постели, подкладываетъ подъ подушки деревянную подставу, и все семейство ложится. Ложится спать и она.

Передъ сномъ почти каждая грузинка читаетъ особую молитву. "Лягу, засну, произноситъ она, осѣнюсь крестнымъ знаменіемъ. Девять иконъ, девять ангеловъ осѣнятъ мои ноги и голову. Милуетъ меня крестъ и на немъ распятый, а потому и не можетъ вредить мнѣ искуситель" {Агебисъ-гаме (заговѣнье), Ив. Гзеліева, Закавк. Вѣстникъ, 1865 г. No 6.}.

Глубокая полночь. Все семейство давно уже спитъ; въ саклѣ тихо,-- тихо и кругомъ. Чей-то стукъ въ двери нарушаетъ окружающую тишину; то стучится посланный отъ сосѣда или родственника.

-- Что такое? спрашиваютъ проснувшіеся хозяева.

-- У барыни заболѣлъ животъ (калбатона муцели сткова), отвѣчаетъ посланный.

Неожидая никакихъ дальнѣйшихъ распросовъ, вѣстникъ спѣшитъ къ другимъ саклямъ, гдѣ живутъ еще родственники или знакомые пославшаго его господина. Разбуженные хозяева также не задерживаютъ посланнаго, не спрашиваютъ его о причинѣ такой болѣзни, ибо всѣмъ извѣстно, что, по обычаю, онъ присланъ отъ мужа женщины, которая чувствуетъ приближеніе родовъ. Хозяйка тотчасъ же одѣвается и отправляется къ родильницѣ,-- это необходимо исполнить по принятому обыкновенію. Мало по малу со всѣхъ концовъ собираются родные и знакомые больной, которая лежитъ среди комнаты, на постелѣ.

Существуетъ повѣрье, что при родахъ нечистая сила въ образѣ змія старается напасть на новорожденнаго и задушить родильницу. Чаще же всего Али -- духъ женскаго пола, преслѣдуетъ родильницъ. Онъ является имъ въ образѣ повивальныхъ бабокъ, умерщвляетъ дитя, а родильницу уводитъ и бросаетъ въ рѣку.

Слово Али значитъ собственно -- пламя. Грузины считаютъ его злымъ духомъ и вѣрятъ, что онъ тотчасъ же исчезаетъ при крестномъ знаменіи и произнесеніи имени какого-либо святого.. Народъ разсказываетъ, что Али живетъ вездѣ, но преимущественно въ Базалетскомъ озерѣ. По представленію народа, Али -- прекрасная очаровательная женщина съ распущенными волосами, постоянно плещущаяся въ озерѣ и поющая сладострастныя пѣсни. Духи эти проказничаютъ надъ тѣми, кто ихъ не узнаетъ. Одна изъ подобныхъ продѣлокъ разсказывается и до сихъ поръ устами суевѣрныхъ грузинокъ. Въ селеніи Базалети жила повивальная бабка. Въ темную ночь пришли къ ней прекрасныя женщины, прося помочь одной матери, страдающей родами. Старуха отправилась. Въ огромныхъ палатахъ нашла она женщину, мучившуюся родами. Бабка подала ей помощь, приняла и показала матери чуднаго ребенка, за что и получила полный платокъ золота. Прекрасныя женщины проводили старуху до двора, но здѣсь спутницы ея исчезли со смѣхомъ и шумомъ, а старуха увидѣла, что въ платкѣ ея вмѣсто золота,-- зола. Она догадалась, что то были Али...

Грузинъ впрочемъ имѣетъ средство овладѣть этими прекрасными женщинами. Ст о итъ только схватить Али за косы, изъ которыхъ она не можетъ оставить въ рукахъ противника ни одного волоска, и тогда она окончательно побѣждена.

Побѣжденныя, они дѣлаются кроткими, послушными и полными рабынями поймавшаго.

Али не чужды превращеній. Изъ прекрасной женщины онѣ могутъ сдѣлаться чудовищемъ, у котораго "зубы словно кабаньи клыки, а коса во весь ростъ, и говоритъ-то она хотя и человѣческимъ языкомъ, но все наоборотъ: вся она создана на изнанку, и всѣ члены ея выворотные" {"О грузинской. миѳологіи вообще и объ Али въ особенности", А. Саванели. Закавк. Вѣст. 1854 г. No 48.-- См. также Кав. Кал. 1857, 499.}.

Въ защиту отъ такого чудовища подъ голову родильницы кладутъ обнаженныя кинжалъ и шашку, а самую кровать, гдѣ лежитъ она, вмѣсто занавѣса окружаютъ освященною сѣтью.

Несмотря ни на какія страданія, больная не можетъ позвать къ себѣ мужа, лишеннаго теперь права входить въ комнату жены, около которой сидитъ бабка и двѣ или три женщины для услугъ. Попеченію бабки поручается главнымъ образомъ больная. Чтобы облегчить страданія больной -- если бы таковыя случились -- бабка запасается на всякій случай, если она опытная и бывалая, разными снадобьями. Въ пузырькѣ у нея есть, напримѣръ, желчь отъ ежа, которую, по повѣрью народа, необходимо развести въ водѣ и дать выпить больной, у которой, по несчастію, умретъ ребенокъ въ утробѣ. Средство это вѣрное и испытанное, оно облегчаетъ роды {"Очерки дерев. нрав. Грузіи", Н. Берзеновъ. Кавк. 1858 г. No 56.}.

Шумъ, веселье, разговоры и закуска окружаютъ больную. Хохотня гостей вмѣстѣ со стономъ больной наполняютъ комнату. Случается, что родильница не выдерживаетъ приличій и зоветъ мужа.

-- Смотрите, говорятъ тогда блюстительницы чистоты нравовъ, смотрите, какая грѣховодница, умираетъ, а все-таки думаетъ о мужѣ. Просто стыдъ и срамъ!...

Насмѣшки и колкости дѣлаютъ то, что мучащаяся женщина рѣдко зоветъ въ себѣ мужа. По большей части онъ сидитъ въ сосѣдней комнатѣ и тамъ ожидаетъ себѣ наслѣдника или наслѣдницу. Сынъ предпочитается дочери, и будущій отецъ по всѣмъ признакамъ увѣренъ, что новорожденный будетъ мужескаго пола. Признаки эти хорошо сохранились въ его памяти. Для провѣрки ихъ онъ можетъ развернуть рукописную книгу, извѣстную у грузинъ подъ именемъ -- нѣчто въ родѣ народнаго лечебника.

Въ 38-й главѣ этой книги онъ прочтетъ: если у беременной женщины "правая сторона живота замѣтно выдается, то будь увѣренъ, что родится сынъ, если же лѣвая, то дочь. Если у женщины, въ періодѣ интереснаго положенія, цвѣтъ лица румяный, то непремѣнно будетъ сынъ, а если она блѣдна -- то дочь. Если женщина, идя на зовъ, сперва шагаетъ правою ногою, то будетъ сынъ, а если лѣвою -- дочь". Всѣ эти признаки, казалось, улыбались будущему отцу. Онъ сожалѣетъ только о томъ, что для лучшаго убѣжденія себя не прибѣгалъ прежде къ другому опытному и достовѣрному средству, которое совѣтуетъ тотъ же "Карабадимъ". "Возьми, сказано въ немъ, чашку съ водою, влей туда немного молока беременной женщины и наблюдай: сосредоточится ли оно на поверхности воды или смѣшается съ нею и пойдетъ ко дну; въ первомъ случаѣ жди сына, и наоборотъ" {О грузинской медицинѣ, Кавк. Календ. на 1857 г. стр. 484.}.

Мысль о рожденіи сына вызываетъ улыбку отца, которая, впрочемъ, можетъ скоро исчезнуть отъ мысли, что станется съ новорожденнымъ? Какая судьба ожидаетъ его впереди?-- И на эти вопросы есть отвѣты въ томъ же "карабадимѣ" -- этомъ оракулѣ грузинскаго народа.

"9 и 22-е мирта, 6 и 25-е апрѣля, 4 и 29-е мая, 5 и 22-е іюня, 9 и 26-е іюля, 1 и 29-е августа, 3 и 22-е сентября, 6 и 21-е октября, 6 и 20-е ноября, 5 и 22-е декабря, 5 и 27-е января, 9 и 22-е февраля -- безусловно несчастливы для всего: для работъ, построекъ, путешествій, покупки и продажи; для займовъ, перестройки, перехода въ новый домъ, для свадебъ, кровопусканія, сновъ, посѣвовъ, посадовъ,-- короче сказать, для всего; въ эти дни лучше ничего не дѣлать. Ребенокъ, родившійся въ одинъ изъ этихъ дней, едвали будетъ жить, а если и останется въ живыхъ, будетъ несчастливъ, потому что сказанныя числа называются петикони, т. е. роковыми. Несдобровать тому, кто заболѣетъ въ эти дни; отъ того-то Господь повелѣлъ израильтянамъ строго наблюдать ихъ" {Тамъ же, стр. 508.}.

Положимъ, будущій новорожденный избѣжалъ этихъ роковыхъ чиселъ, и родители захотѣли бы узнать, какого онъ будетъ характера, счастливъ или несчастливъ; на это есть лунный календарь, хорошо извѣстный каждому грузину {Лунный календарь переведенъ акад. Броссе на французскій языкъ и напечатанъ въ его книгѣ: Mémoires inédits relatifs à l'Histoire et à la langue Géorgienne. Parie, 1833 г. Переводъ съ французскаго помѣщенъ въ газетѣ Кавказъ 1853 г. No 71.}.

Кто родится въ первый день луны будетъ счастливъ и долгодѣтенъ. Во второй день уже не хорошо родиться, потому что новорожденный будетъ изувѣромъ и развратникомъ по своей волѣ, независимо отъ Бога или отъ планеты.

Родившійся въ III день луны, будетъ фанатикъ и лжецъ; будетъ счастливъ, но медленно расти; изъ него выйдетъ воевода; въ IV день -- нездороваго тѣлосложенія, гнѣздилище недуговъ, долженъ остерегаться огня, воды и меча -- они могутъ прекратить дни его. Въ V день -- проживетъ долго; въ VI -- будетъ счастливъ, но вспыльчивъ; въ VII -- едвали останется въ живыхъ, а если останется, то изъ него выйдетъ злой человѣкъ; въ VIII--будетъ ученъ и исполненъ мудрости; въ IX -- скоро выростетъ, будетъ счастливъ, всѣмъ любезенъ, но также скоро и умретъ; въ X -- будетъ счастливъ, долголѣтенъ, полюбитъ трудъ, но будетъ тяжелъ, строптивъ и пьяница; въ XI -- отмѣченъ большимъ знакомъ, счастливъ, но немножко злорѣчивъ; въ XII-- добродѣтеленъ, охотникъ до путешествій, долженъ остерегаться огня и воды; умретъ злою смертію; въ XIII -- будетъ безбожникъ и зараженъ проказою.

Кто родится въ XIV день, будетъ праведникомъ, познаетъ волю Божію и спасется, но будетъ преслѣдуемъ многими болѣзнями и злоключеніями; въ XV -- угрюмъ и лжесвидѣтель; въ XVI-- проживетъ долго и будетъ добръ; въ XVII-- будетъ длинноволосъ и проживетъ только 12 лѣтъ; въ XVIII -- насладится радостною жизнію до глубокой старости; въ XIX -- будетъ красавецъ и проживетъ долго, но будетъ жаденъ, неблагомыслящъ, гордъ, корыстолюбивъ, сквернословенъ и умретъ отъ жестокосердія; въ XX -- недовѣрчивъ; въ XXI -- будетъ мудрый торговецъ и любитель правды; въ XXII -- молчаливъ и счастливъ; въ XXIII--хищникъ и злорѣчивъ, а въ остальномъ надѣленъ всѣми дарами природы; въ XXIV -- умретъ отъ меча.

Если XXV день придется въ субботу, то бѣда въ этотъ день родиться, потому что въ XXV день, и именно въ субботу, "родится Анте (антихристъ), человѣкъ съ багровымъ лицемъ, съ веснушками, съ длинными голенями, съ рѣдкими волосами; правый глазъ у него будетъ на лбу, правое ухо на темени -- носъ смрадный. Онъ погубитъ всю вселенную".

Родившійся въ XXVI день спасется, будетъ богобоязненъ и любимъ высшими; родъ его скоро распространится; въ XXVII день хорошо родиться, но сны ничего не стоютъ; въ XXVIII день -- будетъ злодѣй и умретъ отъ руки женщины; въ XXIX-- проживетъ много лѣтъ, будетъ любезенъ, а потому и развратенъ. Родившійся въ XXX день проживетъ 60 лѣтъ, будетъ тароватъ, счастливъ, и имѣть родимый знавъ на правомъ плечѣ и на щекѣ.

Въ какой же день лучше всего родиться -- задаетъ себѣ вопросъ грузинъ, прочитавшій эти примѣты, но вотъ уже слышится кривъ новорожденнаго.

Въ комнатѣ, гдѣ лежитъ больная, поднимается еще большій шумѣ и разгулъ присутствующихъ женщинъ. Поздравленія сопровождаются пѣснями, въ которыхъ мать сравниваютъ съ луною, а новорожденнаго младенца -- съ солнцемъ. Больной желаютъ здоровья, а младенцу золота, чиновъ и чудной красоты. Шумъ и хохотъ гостей смѣшиваются со стономъ хозяйки и оглашаютъ комнату...

Грузины бываютъ очень недовольны, когда родится дочь. Отцу не возвѣщаютъ тогда о рожденіи ребенка, и онъ, догадавшись о такой невзгодѣ, сердится на жену, и, если у него родилось нѣсколько дочерей сряду, то огорчается не на шутку.

-- И, батюшка! утѣшаютъ его простодушно родственницы, точно съ нимъ приключилось какое нибудь серьёзное несчастіе. Полно огорчаться; что дѣлать, видно на то воля Божія,-- онъ наказуетъ, онъ и милуетъ; авось на будущій разъ родится у васъ сыновъ; вы еще молоды, напрасно отчаиваетесь.

Рожденіе сына, и въ особенности перваго, составляетъ истинное удовольствіе для родителей. Тотчасъ же дается праздникъ дзеоба, т. е. рожденіе сына. Выстрѣлъ изъ ружья возвѣщаетъ о появленіи на свѣтъ младенца мужескаго пола. Служанка изъ дому новорожденнаго бѣжитъ извѣстить всѣхъ родныхъ и знакомыхъ съ пріятною новостію и получаетъ отъ нихъ въ подарокъ самохоробло, деньги за радостное извѣстіе. Въ теченіи цѣлой недѣли посѣщаютъ больную родные, знакомые, и проводятъ около ея постели цѣлые дни и ночи.

Въ защиту матери и младенца, отъ всякихъ покушеній Али, принимаются мѣры.

"Насъ было три брата,-- сказано въ молитвѣ противу Али, молитвѣ, которую иногда читаетъ одна изъ женщинъ,-- во имя св. Троицы, и носили мы каждый двойное имя: Арозъ-Марозъ, Эмброзъ-Эдварозъ, Эвмарозъ-Антіохосъ. Охотились мы на полѣ дамасскомъ, гдѣ есть гора изобилующая оленями, и напали мы на слѣдъ прямой-превратный: пятки прямые, а животъ на оборотъ; спина прямая, а лицо на оборотъ. Отправились мы по тому слѣду и увидѣли стоявшую въ пещерѣ дѣвушку: волосы у нея пурпурные, зубы жемчужные. Мы спросили ихъ, кто вы? и какъ ваше имя? Она отвѣчала: -- Я -- Али, нечистая сила, что прихожу къ родильницѣ, хватаю ее за волосы и удавливаю вмѣстѣ съ ребенкомъ.-- Тутъ мы обнажили мечи и стали поражать злодѣйку. Тогда начала она умолять насъ и сказала съ клятвою: -- Господа мои, пощадите меня, и я впредь на сто милліоновъ триста осьмнадцать стадій (мѣра длины около 115 шаговъ) не осмѣлюсь приблизиться къ тому мѣсту, гдѣ будутъ произносить ваши имена или будетъ находиться хартія съ вашими именами. Явились св. архангелы Михаилъ и Гавріилъ; вышелъ черный всадникъ, ведя чернаго коня, въ черной сбруѣ, съ черною плетью. Сѣлъ онъ на того коня, отправился по черной дорогѣ. Спросили его: куда ѣдешь, злодѣй смрадный, съ зубами ядовитыми? Отстань отъ сего раба Божьяго и войди въ голову дракона. Христосъ -- Богъ милосердія, благости и отрады. Помоги Матерь Христа Марія и даруй облегченіе рабу Божію {Н. Берзеновъ: "О грузинской медицинѣ", Кавк. календ. на 1867 г. стр. 499.}".

Молитва отъ Али прочтена, остается оградить младенца и родильницу отъ всякой другой нечистой силы въ образѣ змія. Для этого учреждается ночная стража обязанная защищать ихъ отъ нечистой силы, такъ какъ дознано опытомъ, "что новорожденный и мать только пятнадцать дней бываютъ въ опасности отъ змѣя".

Пятнадцати-дневный срокъ назначается для стражи при рожденіи одного первенца; за тѣмъ, при рожденіи слѣдующихъ дѣтей, срокъ для стражи уменьшается послѣдовательно на одинъ день. Такъ для второго новорожденнаго стража собирается только на четырнадцать дней, для третьяго -- на тринадцать дней и т. д.

Находящіеся на г амисъ-тева размѣщаются на балконахъ, крышахъ или въ комнатѣ больной. Число ихъ бываетъ различно, смотря по состоянію, и значенію отца новорожденнаго; иногда число это доходитъ до ста человѣкъ. Въ караулѣ этомъ принимаютъ участіе какъ мужчины, такъ и женщины. Они занимаются пляскою и пѣніемъ, а главное стрѣляніемъ изъ ружей, чтобы напугать нечистую силу, и при случаѣ ранить или убить змія.

Подъ утро для всѣхъ караульныхъ устраивается ужинъ, который извѣстенъ подъ именемъ сирисъ-куди (хвостъ ужина, т. е. остатки послѣ, ужина,-- закуска). Названіе это присвоено потому, что сирисъ-куди бываетъ послѣ семейнаго ужина и состоитъ только изъ однихъ сластей.

Крещеніе совершается обыкновеннымъ образомъ. Грузины часто въ христіанскому имени прибавляютъ другое, заимствованное ими или отъ мусульманъ, или же выражающее какое-либо качество, напримѣръ: Аслацъ, Парсаданъ, Бардисахаръ (розоподобная) и проч. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Грузіи существовало обыкновеніе новорожденнаго мальчика обсыпать солью съ головы до ногъ. Увѣряютъ, что отъ такого дѣйствія младенецъ выйдетъ человѣкомъ крѣпкимъ, могучимъ, и въ состояніи будетъ, безъ всякаго опасенія, перенести всѣ житейскія бури. У грузинъ, соль -- эмблема твердости, вкуса и изобилія во всемъ.

Въ колыбель младенца кладутъ иногда собачій зубъ, потому что, по народному повѣрью, онъ ускоряетъ прорѣзываніе и рощеніе зубовъ младенца.

Мальчикъ ростетъ на совершенной свободѣ, а дѣвочка подъ надзоромъ матери. Послѣднюю, нерѣдко на восьмомъ году отъ; рожденія, отдаютъ въ монастырь для изученія рукодѣлій и грамотѣ. Обычай этотъ, какъ надо полагать, произошелъ изъ желанія скрыть своихъ дочерей отъ персіянъ, ежегодно посылаемыхъ прежде собирать хорошенькихъ дѣвицъ въ гаремъ шаха.

Вѣроятно, таже самая причина заставила грузинъ обручать дочь чуть-ли не со дня ея рожденія, въ самой колыбели. По уложенію царя Вахтанга, дѣвочка, достигшая 12-ти лѣтъ, считалась совершеннолѣтнею и могла выйти замужъ.

Какъ всегда и вездѣ, родители хлопочутъ о скорѣйшей выдачѣ дочери замужъ. Желаніе свое они приводятъ въ исполненіе при помощи свахъ, которыхъ выбираютъ или изъ числа родственницъ или духовныхъ лицъ, или же, всего чаще, изъ близкихъ знакомыхъ женщинъ. Переговоры о бракѣ происходятъ всегда между родителями. О приданомъ прежде не очень заботились, но каждая невѣста получала въ приданое непремѣнно одну или двѣ азарпеши, которыя и переходили всегда по наслѣдству. Въ послѣднее время стали впрочемъ появляться сга -- списокъ приданому, которое обѣщаютъ дать родители за невѣстою. Теперь почти каждая сваха имѣетъ такой сга, въ которомъ значится, напримѣръ:

Личаковъ тюлевыхъ, атласныхъ и блондовыхъ на 100 р.

Тавксакрави разныхъ сортовъ 60 "

Сумублей 25 "

Сурмы ч. 5 "

Чхирей разныхъ сортовъ 3 " и т. д.

Покончивъ переговоры, женихъ, черезъ своего дядю или другого родственника, посылаетъ своей невѣстѣ хелисъ-дасадеби -- сахаръ и колечко. Родители невѣсты призываютъ священника, который читаетъ надъ перстнемъ молитву, и отецъ, передавая его дочери въ знакъ обрученія, говоритъ что она невѣста такого-то. Молодая дѣвушка только теперь узнаетъ, что жребій ея брошенъ, и что она выходитъ замужъ.

Спустя нѣкоторое время послѣ сговора, назначается пириснахва, т. е. день, въ который женихъ въ первый разъ является посмотрѣть лицо невѣсты. Хороша-ли она или дурна, онъ не можетъ уже, послѣ обрученія, отказаться отъ нее, не заплативъ пени. Женихъ, послѣ посѣщенія невѣсты, признается роднымъ, и въ честь его дается ертаджала -- обѣдъ жениха съ невѣстою,-- на которомъ онъ имѣетъ полное право, не только, смотрѣть на свою будущую жену, но и сдѣлать ей подарокъ, состоящій по преимуществу изъ платка и четокъ. Приготовленіе къ сватьбѣ лежитъ на обязанности жениха, который, въ свою очередь, по, ручаетъ позаботиться о томъ шаферу (меджваре или натлія), пользующемуся у грузинъ большимъ уваженіемъ. Меджваре бываетъ обыкновенно кто нибудь изъ почетныхъ родныхъ и впослѣдствіи креститъ дѣтей.

Грузинскія сватьбы какъ въ городахъ, такъ и деревняхъ бываютъ большею частію съ ноября до масляницы; на масляницѣ вѣнчаются только одни армяне.

За нѣсколько дней до сватьби, въ назначенный вечеръ гости собираются въ домѣ жениха.. Хозяинъ старается убрать свое помѣщеніе самымъ изысканнымъ образомъ, насколько позволяютъ его средства. Богатые увѣшиваютъ стѣны и потолки коврами, которые берутъ на прокатъ на базарѣ.

Наканунѣ сватьбы, шаферъ собираетъ молодыхъ людей (макари) и вмѣстѣ съ ними ведетъ жениха въ баню. Невѣста обязана исполнить тоже самое.

Баня для грузина -- это истинное удовольствіе; у нихъ есть даже обыкновеніе поздравлять съ какъ съ праздникомъ. Посѣщать баню и понѣжиться въ ней, особенно любятъ женщины. Собираясь въ баню, безъ различія, будетъ ли то праздничный или воскресный день, онѣ нагружаютъ бѣльемъ перваго попавшагося мушу { Муша -- это вѣчный труженикъ, переносчикъ тяжелыхъ грузовъ съ одного мѣста на другое.} и слѣдуютъ за нимъ со всѣми домочадцами.

Шумъ, кривъ, а иногда и ссоры слышатся въ банѣ. Посѣтители, усѣвшись въ кружокъ и разославъ на полуковеръ, размачиваютъ хлѣбъ и сыръ въ горячей сѣрной водѣ и съ удовольствіемъ принимаются утолять свой голодъ. Въ банѣ нерѣдко происходитъ цѣлый пиръ, въ баню собираются цѣлыми партіями, собственно для того, чтобы покутить на славу и потомъ освѣжиться ея водою. Звуки пѣсенъ, зурны и другихъ инструментовъ оглашаютъ бани, и, скользя по ея сводамъ, раздаются и громче и звучнѣе. Полунагіе грузины часто пируютъ въ баняхъ до самаго разсвѣта; -- тамъ же моется и женихъ наканунѣ сватьбы.

Въ назначенный для сватьбы день, женихъ посылаетъ въ домъ невѣсты сакорцило -- съѣстное, состоящее по преимуществу изъ коровъ, овецъ и свиней.

Въ Тифлисѣ, гдѣ цивилизація пустила уже свои корни, женихъ отправляетъ къ невѣстѣ священника и съ нимъ посылаетъ халавз --свадебный подарокъ. Онъ состоитъ: изъ салопа, шалей, разныхъ галантерейныхъ вещей, двухъ головъ сахару и четырехъ свѣчей, обвитыхъ розовыми лентами. Священникъ оставляетъ у невѣсты подарки, одну голову сахару и. двѣ свѣчи, а остальной сахаръ и свѣчи приноситъ обратно жениху, чтобы не одна невѣста, но и женихъ могъ провести супружескую жизнь также сладко, какъ сахаръ.

Собравъ макреби -- родственниковъ и знакомыхъ, женихъ ѣдетъ вѣнчаться часто за 80 и за 100 верстъ. По обычаю, онъ выбираетъ себѣ такую дорогу, по которой не пришлось бы проѣзжать обратно съ молодою женою. На время сватьбы женихъ принимаетъ названіе Mené (царь), а невѣста дедопали (царица). Огромная свита сопровождаетъ жениха; все, что попадается на пути: овца, корова, курица -- все рѣжется въ честь мене, который обязанъ уже платить за нихъ. Проѣздъ черезъ деревни сопровождается пѣснями въ два хора...

На дворѣ сакли невѣсты, въ нѣсколькихъ мѣстахъ дымятся разложенные костры. Толпы мальчишекъ бѣгаютъ вокругъ нихъ съ крикомъ: корциліа! (сватьба). Одинъ изъ дѣтей забирается на верхушку самаго высокаго дерева и смотритъ вдаль. Въ самой саклѣ суматоха. Всѣ одѣты по праздничному. Тахта (низкій диванъ) убирается новымъ ковромъ, на верхъ котораго во всю длину положенъ тюфякъ, а на немъ мушака -- круглая, продолговатая подушка изъ разноцвѣтнаго бархата, обшитаго по краямъ цвѣтнымъ канаусомъ. Въ особой комнатѣ мдаде -- женщина убираетъ невѣсту. Материнскія наставленія не оставляютъ дочь ни на минуту. Ей разсказываютъ такія вещи, о существованіи которыхъ она и не подозрѣвала. Замкнутая въ кругу своего семейства и въ своей свѣтлицѣ, дѣвушка не имѣетъ ни малѣйшаго понятія о предстоящей ей новой жизни, о ея потребностяхъ и невзгодахъ. Ей убираютъ голову и читаютъ наставленія.

-- Не осрами меня, говорятъ ей, предъ своими и чужими. Веди себя такъ, какъ слѣдуетъ примѣрной царицѣ; не поднимай глазъ вверхъ, не смотри ни на кого и не оглядывайся по сторонамъ,-- что я говорю, по сторонамъ! старайся не моргать даже глазами; губы должны быть закрыты и самое дыханіе не слышно.

Отецъ невѣсты хлопочетъ объ угощеніи, музыкантахъ (сазандреби) и приглашаетъ сазандара (пѣвецъ), который долженъ непремѣнно присутствовать на каждой сватьбѣ. За удовольствіе его послушать часто платятъ по 60 руб. въ сутки. Болѣе же всего будущій тесть заботится о томъ, чтобы сдѣлать приличный подарокъ своему зятю и его макреби. Подарокъ этотъ обыкновенно состоитъ или изъ хорошей лошади, или изъ оружія.

Мало по малу въ домѣ все приходитъ въ порядокъ, стихаетъ и успокоивается. Къ воротамъ дома посланъ слуга съ азарпещей и кувшиномъ вина; онъ ждетъ кого-то.

-- Макреби непіони (ѣдутъ поѣзжане)! вскрикиваетъ вдругъ мальчикъ, сидѣвшій на деревѣ и нарушаетъ тѣмъ общее спокойствіе.

Все семейство вскакиваетъ опять на ноги, всматривается вдаль по дорогѣ и различаетъ одинокаго, всадника, скачущаго къ дому. Подъѣхавъ къ дому невѣсты, всадникѣ производитъ выстрѣлъ и въѣзжаетъ на дворъ. Онъ молодъ и щеголевато одѣтъ. Простая баранья шапка его, окрашенная въ черный цвѣтъ, какъ-то особенно заломлена на бокъ. Рубашка изъ синяго бумажнаго холста застегнута на правой сторонѣ голой шеи. Только во время сильныхъ холодовъ грузинъ повязываетъ шейный платокъ. Широкіе суконные шальвары поддерживаются на таліи снуркомъ съ кисточками, и, по привычкѣ, общей всѣмъ грузинамъ, торчатъ на виду. Ситцевый архалукъ застегнутъ на рукахъ и груди множествомъ мелкихъ пуговицъ и станутъ тремя обхватами канаусоваго пояса, къ которому привѣшенъ кинжалъ. Сверхъ архалука надѣта чёха, "которой рукавовъ мужикъ никогда не закидываетъ на плечи". Икры его, всегда обтянутые кожаными онучами -- для сватьбы обтянуты вязанными шелковыми; въ нихъ запущены "концы исподень, которые у щиколки застегнуты тесемками, концами спускающимися внизъ". Обыкновенно употребляемые шнуровые лапти замѣнены теперь сапогами изъ сырцовой кожи, хотя и грубой работы, но съ подковами и ременными тесемками или пуговками. На немъ надѣта мохнатая бурка, особенно любимая грузинами, "съ перевязью изъ полушелковаго платка на груди".

Грузинъ вообще неопрятенъ; въ продолженіи многихъ лѣтъ носитъ двѣ рубашки и не-охотникъ мыть и стирать бѣлье. Надѣваетъ новое платье только тогда, когда старое свалится съ плечь или въ особенныхъ торжественныхъ случаяхъ, какъ напримѣръ, когда самъ женится, бываетъ на сватьбѣ, праздникѣ и т. п.

Чрезвычайно крѣпкаго тѣлосложенія, грузинскій простолюдинъ говоритъ живо и свободно. Онъ чрезвычайно добродушенъ, гостепріименъ, благороденъ, балагуръ и вообще веселаго нрава.

Одного изъ такихъ балагуровъ, записныхъ весельчаковъ, женихъ отправляетъ впередъ въ домъ невѣсты.

Онъ принимаетъ названіе махаробели -- вѣщатель радости.

-- Мепе мобдзандеба (царь ѣдетъ), говоритъ онъ. Я благовѣстникъ, радователь дома. Ѣлъ я ягоды, подвяжите мнѣ плечо.

-- Побѣда тебѣ! побѣда! отвѣчаютъ присутствующіе; да будетъ добра твоя вѣсть.

Къ нему подходитъ слуга, стоявшій у воротъ, подвязываетъ къ плечу свѣтло-красный кусокъ ткани изъ шелковой матеріи {Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Грузіи обязанность эту исполняетъ женщина при входѣ махаробели въ саклю.} и подноситъ азарпешу съ виномъ. Осушивъ разъ, другой, и третій, махаробели затыкаетъ ее за воротникъ, какъ полученный по обычаю подарокъ. Посланнаго ведутъ въ саклю, гдѣ встрѣчаютъ съ глиняною чашкою, наполненною виномъ. Опорожнивъ её залпомъ, онъ, со всего размаха, бросаетъ;въ потолокъ и развиваетъ въ дребезги.

-- Вотъ такъ разсыпятся всѣ враги твои, говоритъ онъ хозяину.

-- Да будетъ слухъ и вниманіе! обращается за тѣмъ махаробели ко всѣмъ присутствующимъ. Сейчасъ долженъ пожаловать сюда царь со свитою. Я его передовой и объявляю вамъ объ этомъ. А что, дедопали (царица-невѣста) готова?

-- Царица давно наряжена, отвѣчаютъ ему, но она поступить въ распоряженіе Меп е (жениха) неиначе, какъ послѣ щедраго вознагражденія ея наставницѣ.

Женихъ обязанъ заплатить саостато -- плату за воспитаніе невѣсты -- прежде чѣмъ поведетъ ее къ вѣнцу. Онъ долженъ заплатить также пирисъ-мосартави -- плата за уборъ лица.

-- За всѣмъ этимъ, говоритъ махаробели, дѣла не станетъ, мать моя, клянусь въ томъ твоимъ солнцемъ; нашъ мепе богатъ и такъ щедръ, какъ никто.

На дворѣ слышны ружейные выстрѣлы, пѣсни, крикъ и шумъ.

-- Мепе мобдзандеба (царь ѣдетъ), слышится со всѣхъ сторонъ и на разные голоса.

Женихъ пріѣхалъ. Онъ окруженъ свитою, состоящею изъ поѣзжанъ -- людей всякаго возраста, но преимущественно изъ такихъ, которые любятъ кутнуть на славу. Для большинства изъ нихъ ни. почемъ осушить сряду нѣсколько турьихъ роговъ вина. Они обязаны, по возвращеніи молодыхъ отъ вѣнца, сколько пить, столько же пѣть, кричать и шумѣть.

Будущіе тесть и теща привѣтствуютъ и обнимаютъ жениха. Отправляются въ церковь. Женихъ подаетъ невѣстѣ одинъ конецъ платка, а самъ держитъ другой и въ такомъ положеніи идутъ до самой церкви. Шаферъ, скрестивъ сабли надъ дверями церкви, пропускаетъ новобрачныхъ въ храмъ и подводитъ жениха съ невѣстою къ налою. Передъ ними на полу постланъ кусокъ шелковой матеріи (піандазы), которая отдается потомъ священнику. Поверхъ её кладутъ сабли, на которыя становятся новобрачные, и кто первый наступитъ на саблю, тотъ изъ нихъ будетъ властвовать въ будущемъ семействѣ. Если женихъ наступитъ первый, то, кромѣ власти, онъ, по народнымъ предразсудкамъ, можетъ надѣяться на то, что сынъ его будетъ мужественный и храбрый герой.

Обрядъ вѣнчанія исполняетъ священникъ той церкви, къ которой принадлежитъ невѣста {Городскія сватьбы, и въ особенности тифлисскія, нѣсколько отличаются отъ деревенскихъ. Женихъ не ѣздитъ въ домъ невѣсты, а ѣдетъ прямо въ церковь, куда привозитъ невѣсту шаферъ. Въ день сватьбы въ домѣ жениха собираются гости: мужчины на одной половинѣ, женщины на другой. Первые занимаются разговорами, игрою въ карты, закусываютъ, слушаютъ сазандара, а послѣднія, сидя на тахтѣ и поджавъ подъ себя нога, слушаютъ пискливые звуки зурны и раскатистый, громъ бубна и дайры -- горшокъ обтянутый кожею. По мѣрѣ прибытія гостей, они садятся на тахту и принимаются за варенья я разныя сласти. Въ антрактахъ пляшутъ лезгинку съ акомпаниментомъ всеобщаго боя въ ладоши, необходимымъ условіемъ этого танца...}. Женихъ хотя и привозитъ своего священника, но онъ не вѣнчаетъ, а приходитъ съ крестомъ, послѣ вѣнца, къ отцу невѣсты, говоритъ, что привезъ зятя его невредимымъ и исчисляетъ его достоинства. Тесть обвязываетъ крестъ шелковою матеріею и дѣлаетъ подарокъ пастырю церкви.

Вѣнцы въ Грузіи не есть принадлежность церкви; ихъ заказываетъ и привозитъ женихъ и передаетъ одной изъ служанокъ невѣсты. Во время вѣнчанія священникъ спрашиваетъ у шафера вѣнцы, тотъ обращается съ такою же просьбою къ служанкѣ.

-- Дай, милая, вѣнцы, говоритъ онъ, украсить ими твою барыню.

-- Дайте, сударь, выкупъ, отвѣчаетъ та.

-- А сколько тебѣ надо, душенька?

-- Чѣмъ болѣе, тѣмъ красивѣе будетъ казаться вашъ кумъ. Шаферъ (меджваре {Шаферъ носитъ два названія, или меджваре или еджипи. }) почти всегда бываетъ крестнымъ отцомъ дѣтей у новобрачныхъ, оттого женихъ часто заранѣе называетъ его кумомъ.

Два-три червонца отданы за выкупъ вѣнцовъ...

Во время самаго обряда, публика, слѣдя за новобрачными, рѣшаетъ вопросъ, кто изъ молодыхъ дольше проживетъ. На. это есть особыя правила и примѣты.

"Разочти по пальцамъ буквы, изъ которыхъ состоятъ имена ихъ (вѣнчающихся) и потомъ считай порознь, приговаривая: Адамъ, Ева и т. д. Если по числу буквъ послѣднимъ выйдетъ имя Адама, то мужу суждено умереть прежде жены, и на. оборотъ".

Обрядъ вѣнчанія кончился. Союзъ скрѣпленъ нѣсколькими поцѣлуями молодыхъ и тротомъ (узы супружества) -- бумажный снурокъ, которымъ священникъ, при послѣднихъ словахъ обряда, связываетъ руки новобрачныхъ, съ приложеніемъ церковной печати изъ воска съ изображеніемъ на немъ креста.

Поздравленія, шумъ, крикъ, стрѣльба и пѣсня сопровождаютъ сочетавшихся въ дому невѣсты, въ которомъ давно уже ожидаютъ ихъ и приготовились къ встрѣчѣ. Въ комнатѣ устроено нѣчто въ родѣ трона. Подлѣ тахты къ стѣнѣ прикрѣпляютъ занавѣсъ изъ дорогой матеріи. На тахту кладутъ парчевыя подушки, а сверхъ нихъ постилаютъ піандазы; другой такой же п іандазы постланъ отъ дверей въ трону. Первый отдается въ подарокъ служанкѣ невѣсты, а второй -- слугѣ жениха.

Впереди молодыхъ идутъ навреби и дѣлаютъ нѣсколько сабельныхъ ударовъ надъ дверьми.

-- Царь и царица идутъ, провозглашаютъ они.

Въ дверяхъ встрѣчаетъ молодыхъ одна изъ родственницъ и даетъ имъ откусить немного сахару, съ пожеланіемъ прожить и состарѣться также сладко какъ сахаръ {У городскихъ жителей принимаетъ молодыхъ посаженный отецъ. Онъ скрещиваетъ надъ головами ихъ обнаженныя шашки, а подъ ноги подбрасываетъ тарелку, которую они обязаны раздавить,-- "какъ гидру дурныхъ замысловъ нечистыхъ силъ". Послѣ подносятъ шербетъ (напитокъ), и начинается вторичное поздравленіе и цѣлованіе.}. Отсюда ведутъ ихъ по разостланному піандазу къ тахтѣ или трону. Мѣсто, гдѣ должны сѣсть молодые, занято мальчикомъ, который лежитъ въ растяжку, заложивъ за спину руки, и ожидаетъ выкупа за мѣсто. Не смотря на просьбы, брань и даже удары плетью, онъ не оставляетъ мѣста, пока ему не дадутъ нѣсколько денегъ и яблокъ -- таковъ обычай. Получивъ плату, мальчикъ встаетъ, при огромномъ смѣхѣ присутствующихъ. Молодые заняли мѣсто: женихъ сѣлъ съ правой, невѣста съ лѣвой стороны. Возлѣ нихъ, рядомъ съ невѣстою, помѣстилась старуха, обязанная, въ теченіи цѣлаго вечера, поправлять головное покрывало молодой, то платокъ ея, то платье, хотя бы они были и въ отличномъ порядкѣ. Старуха нашептываетъ ей на ухо различныя наставленія, необходимыя для будущаго ея поведенія.

На молодыхъ надѣты вѣнцы, сдѣланные изъ разноцвѣтной мишуры "въ видѣ кружка, надѣваемаго на голову, съ крестомъ впереди и съ четырьмя кистями опускающимися до плечь". Вѣнцы эти молодые носятъ по обычаю въ теченіи трехъ дней {У городскихъ жителей ихъ снимаютъ въ тотъ же день, вскорѣ но возвращеніи отъ вѣнца домой.}.

Приходитъ священникъ и снимаетъ наротъ. Приносятъ лакомства и молодые испытываютъ первое удовольствіе супружества -- вкушая двѣ-три капли варенья изъ одной и той же ложки.

Передъ ними кладутъ хлѣбъ -- такъ называемый джварисъ-пури -- съ воткнутымъ въ него деревяннымъ крестомъ, на оконечностяхъ котораго торчатъ яблоки и шелковый платокъ. Послѣдній переходитъ потомъ во владѣніе шафера. Къ молодымъ подходятъ два человѣка,-- одинъ слуга жениха, а другой невѣсты -- съ серебряннымъ подносомъ, и становятся передъ ними на колѣни.

-- Дай Богъ вамъ состарѣться вмѣстѣ, жить въ согласіи и любви, говорятъ присутствующіе, подходя одинъ за другимъ къ молодымъ для поздравленія, и кидаютъ деньги на подносъ.-- Деньги дѣлятся потомъ между слугами, держащими подносъ и составляютъ ихъ достояніе.

Поздравляющіе, кромѣ того, обязаны сдѣлать подарокъ молодымъ или вещами или деньгами, которые въ самомъ бѣдномъ семействѣ достигаютъ цѣнностію отъ 60 до 60 рублей. Лицо, избранное отъ всего присутствующаго, общества, подноситъ подарки молодымъ, говоря громко, какой подарокъ и кѣмъ именно жертвуется:

Сазандреби играютъ лезгинку; молодые танцуютъ первые. За ними должны плясать почти всѣ безпрерывно,-- одинъ кончитъ и легкій поклонъ уже выводитъ другого на сцену. Только ужинъ прерываетъ этотъ танецъ".

Общество раздѣляется на двѣ половины: почетные (дарбаислеби) сажаются на избранномъ мѣстѣ, а остальные располагаются, кто на тахтѣ, кто на земляномъ полу. Пиръ открытъ...

Грузинъ любитъ попировать, пообѣдать и поужинать въ компаніи. Одинъ онъ ѣстъ очень мало; часто довольствуется сухимъ хлѣбомъ, зеленью и сыромъ. Для того же, чтобы пообѣдать въ компаніи, въ кругу пріятелей, грузинъ готовъ истратить за одинъ разъ сумму, ассигнованную на недѣльное его пропитаніе. "Для дорогого гостя, для важнаго семейнаго случая рѣжутъ свою корову, нѣсколько барановъ и открываютъ непочатый кувшинъ вина, а въ кувшинѣ томъ можетъ быть болѣе 200 ведеръ". Большіе праздники и сватьбы поглощаютъ множество хлѣба и вина, которое льется рѣкою,

Передъ обѣдомъ всѣ умываютъ руки и за тѣмъ обыкновенно располагаются на тахтахъ или вокругъ очага, на коврахъ или войлокахъ; ѣдятъ и пьютъ, поджавши подъ себя ноги; папахъ не снимается съ головы, рукава чёхи закинуты за плечи. Передъ обѣдающими растянута супра (скатерть) преимущественно; синяго цвѣта, съ разными фигурами, не отличающимися изяществомъ рисунка. На ней, безъ приборовъ и безъ всякаго порядка, разбросаны чуреки, турьи рога, цвѣты и любимая грузинская зелень: астрагонъ, крессъ-салатъ и другія травы. Вмѣсто тарелокъ служатъ виноградные листья, или леваши -- тонкія и весьма длинныя прѣсныя лепешки. Ихъ пекутъ двухъ величинъ, поменьше для тарелокъ, а побольше употребляютъ вмѣсто салфетокъ. На левашахъ разложенъ сыръ, балыкъ, икра и храмуля (рыба изъ р. Храма). Тамъ и сямъ видны ароматическіе цвѣты и травы, услаждающія обоняніе грузина.

Хозяйка разливаетъ и подаетъ блюда; три пальца замѣняютъ вилки, а ножъ у него неотлучно въ карманѣ, или въ особыхъ ножнахъ кинжала.

Обѣдъ почти никогда не обходится безъ вина; каждому подносится кубокъ. Даже переносчикъ тяжестей и нищій никогда не садятся безъ вина за свою скудную трапезу.

Старшій въ домѣ провозглашаетъ здоровье всѣхъ присутствующихъ и отсутствующихъ, пьетъ за упокой умершихъ, и по обычаю проливаетъ при этомъ каплю вина на полъ.

Прежде горячаго подаютъ большіе куски говядины, сыръ съ зеленью, тешку, балыкъ и овощи. Жирный -- супъ съ бараниной, приправленный маленькими кусочками курдючьяго сала, и чихиртма -- мучной бульонъ, или скорѣе соусъ, на маслѣ съ яйцами и нарѣзанною курицею,-- употребляются грузинами предпочтительно передъ всѣми горячими. Шашлыкъ жарится во время самаго обѣда и подается въ нѣсколько перемѣнъ; пловъ ѣдятъ въ заключеніе обѣда.

Растительная пища изъ зелени до чрезвычайности разнообразна. Изъ одного и того же матеріала приготовляется нѣсколько разныхъ блюдъ, приправляемыхъ миндалемъ, изюмомъ, медомъ, шафраномъ, сушенымъ кизилемъ и прочими сластями и кислотами.

Всѣми этими вещами, въ компаніи и на воздухѣ, а не въ саклѣ, гдѣ ему душно, грузинъ любитъ лакомиться. Вѣчно-сонливый бичо (мальчикъ-слуга) не успѣваетъ, въ это время, удовлетворять затѣйливымъ прихотямъ своего батоны (господина). Музыка и пѣніе болѣе всего необходимы для туземца во время обѣда. Въ антрактѣ его, онъ поетъ, выплясываетъ лезгинку, "искусно лавируя носками сапогъ между тарелокъ и бутылокъ". Если грузинъ обѣдаетъ одинъ, то и тогда поетъ, играетъ на дайрѣ или чонгурѣ (особаго устройства балалайка съ мѣдными струнами).

Вина во время обѣда выпивается много, но грузины пьяны бываютъ весьма рѣдко. "Здѣсь -- отъ материнскихъ сосцовъ, прямо къ лапкѣ бурдюка" (кожаный мѣшокъ съ виномъ). Къ вину привыкаютъ съ малолѣтства. Въ Кахетіи, особенно обильной виномъ, часто мать не уложитъ спать ребенка, пока не дастъ ему выпить вина, "несвойственнаго его возрасту". Десятилѣтній мальчикъ легко отличаетъ въ винѣ примѣсь воды.

Въ этой благословенной части Грузіи вино не цѣнится ни во что. Еще не далеко то время, когда жители, изъ лѣни ходить за водою, виномъ умывались, на винѣ готовили кушанье и виномъ обрызгивали полъ.

На шумныхъ грузинскихъ обѣдахъ женщины не принимаютъ участія; любезность и грація ихъ въ это время считается помѣхою. Женщины обѣдаютъ отдѣльно, въ сторонѣ, не смѣшиваясь съ мущинами, и, случается, кутятъ на славу. Въ памяти многихъ жителей Тифлиса сохранилось, что лѣтъ 20 тому назадъ "приводила въ изумленіе одна женщина-грузинка, по имени Гука, во всеувидѣніе истреблявшая невѣроятное количество кахетинскаго. Вѣсть о ней разнеслась по всему краю; отовсюду начали пріѣзжать въ городъ, чтобы посмотрѣть на диво,-- одни изъ любопытства, а другіе съ цѣлію поспорить въ питьи съ необыкновенною женщиною. "Какъ намъ извѣстно навѣрное, говоритъ очевидецъ, соперникъ однакоже не выискался въ цѣлой Грузіи; да и едва ли была къ тому физическая возможность. Гука пила вино за разъ не тунгами, а ведрами, и ничуть не напивалась. Ведерную посуду она не иначе называла, какъ стаканомъ, а тунгу (5 бутылокъ) рюмкою; это даже вошло въ пословицу, которую и теперь нерѣдко слышишь въ Тифлисѣ" {"О грузинской медицинѣ", Н. Берзеновъ.}.

Затворничество женщинъ и отдѣленіе ихъ отъ мужчинъ сообщало грузинскимъ праздникамъ особый, своеобразный колоритъ. Какъ тѣ, такъ и другіе, кажется, не особенно сожалѣли о такомъ раздѣлѣ и предавались увеселеніямъ съ полнымъ энтузіазмомъ, особенно на сватьбахъ. Въ одномъ углу сакли кричатъ, поютъ и пьютъ мужчины; въ другомъ,-- пляшутъ и также пьютъ женщины.

Одни молодые не принимаютъ, повидимому, никакого участія въ общемъ весельи. Женихъ сидитъ безмолвно посреди пирующихъ. Подлѣ него, подъ вуалью, молодая супруга, потупившая взоры. Случается весьма рѣдко, что молодая съѣстъ что-нибудь, а то по большей части строго исполняетъ народный обычай.

-- Женихъ не ѣстъ! кричитъ одинъ изъ гостей и обращаетъ на это вниманіе тещи.

До сихъ поръ платившій за всякій шагъ, женихъ въ свою очередь ожидаетъ теперь пирисъ-гасахенели -- вознагражденія отъ тещи, которая подноситъ ему пару чулокъ, полотенце, или что-нибудь въ этомъ родѣ. Получивъ подарокъ, женихъ проясняется. На сцену являются турьи рога, огромные муравленыя чаши съ виномъ и прочіе инструменты. Полная виномъ посуда переходитъ изъ рукъ въ руки, при взаимныхъ поздравленіяхъ и пожеланіяхъ.

-- Удача царю и дружкѣ, произносятъ одни.

Да будетъ удача! отвѣчаютъ другіе, выпивая вино.

Веселая компанія разгулялась, пиръ въ полномъ разгарѣ....

-- Толубаша! кричитъ нѣсколько голосовъ.

Начинается выборъ толубаша -- главы пира и блюстителя его законовъ. Онъ -- представитель разгульнаго Бахуса, закаленная сталь въ пирушкахъ, пирвели-дардымани, т. е. кутила.

Толубашъ единогласно избранъ. Онъ одѣтъ въ широкіе шелковые шальвары, въ щегольскую чёху, рукава которой-закинуты за плечи; шея голая во всякую погоду. На немъ высокая папаха, ухорски заломленная на бекрень; носки сапоговъ загнуты крючкомъ въ верху. Походка его медленная; движенія исполнены сознанія своего превосходства. Толубашъ долженъ быть веселъ, безпеченъ, говорливъ и остроуменъ. Кто не выросъ въ мараняхъ (винныя давильни и хранилища этого напитка), тотъ лучше не суйся въ толубаши. Этого званія достигаютъ-только тѣ, которые могутъ единовременно помѣстить огромное количество, вина въ своемъ желудкѣ,-- тѣ, которые подчуютъ гостей виномъ изъ стакана, а сами пьютъ изъ бутылки. Толубашъ. только тогда отдыхаетъ на лаврахъ, когда всѣ кувшины съ виномъ, сколько бы ихъ ни было, окажутся пустыми. Онъ пользуется деспотическою властію надъ пирующими; каждый его тостъ -- законъ для всѣхъ остальныхъ; всѣ его требованія должны исполняться безпрекословно. Онъ прикажетъ растегнуть пи ри -- косой воротъ рубашки -- и раскрыть грудь; всѣ исполнятъ его приказаніе.

-- Ѣшь! кричитъ онъ, разорвавъ руками курицу и бросая кусокъ ея сосѣду.

-- Пей! говоритъ онъ другому, пей, говорю, а не то вылью этотъ рогъ тебѣ на голову -- и дѣйствительно выльетъ, не смотря на то, что рогъ этотъ вмѣщаетъ въ себѣ иногда полтунги, и нѣтъ никакой возможности его выпить.

Впрочемъ, кто не въ силахъ выпить поднесеннаго ему вина, обязанъ, по обычаю, вылить остальное черезъ голову. Неисполнившій же этого подвергается штрафу, обязывающему докончить недопитое, и выпить еще столько же, хотя бы провинившійся оплошалъ и, клонясь въ землѣ, пришелъ "въ положеніе надутыхъ бурдюковъ".

-- Покойся милый другъ!-- говоритъ такому толубашъ, смерть есть начало безсмертія.

Вообще, во время кутежа, грузины стараются угодить другъ другу и подѣлиться, если не со всѣми, то съ сосѣдомъ, каждымъ лакомымъ кусочкомъ.

-- Если только травой можно спастись, то эшаки (ослы) первые вбѣгутъ въ рай, говоритъ толубашъ, когда замѣтитъ, что кто-нибудь изъ гостей ѣстъ только одну зелень.

У толубаша отняли въ шутку нѣсколько бутылокъ съ виномъ. Онъ вспоминаетъ, что въ нѣкоторыхъ селеніяхъ Кахетіи, женщины, у которыхъ находится въ плѣну кто либо изъ родственниковъ, носятъ платья на изнанку, пока не выкупятъ или не освободятъ изъ плѣна,-- онъ вспоминаетъ это и примѣняетъ тотъ обычай въ своей личности.

-- Вижу, что войска въ вашихъ рукахъ, говоритъ толубашъ, качая головою и хладнокровно выворачивая чёху на изнанку. Но кто. въ нынѣшнія кичливыя времена поручится, что въ рядахъ его стоятъ воины (т. е. бутылки), въ сердцахъ которыхъ не остыла приверженность ко мнѣ, ревностному сподвижнику своему. Они выжидаютъ перваго благопріятнаго случая, перваго усыпленія или оплошности непріятеля, чтобы выступить Своею кровью за обиду моей славы.

-- Ты хорошій ораторъ, замѣтилъ ему кто-то.

-- Я учился риторикѣ, отвѣчаетъ онъ, изъ руководства къ винодѣлію и поощренію этой промышленности.

Выручивъ изъ плѣна бутылки, толубашъ выпиваетъ вино и перевертываетъ чёху на лицо.

-- Пейте лѣтомъ больше, чѣмъ зимой, совѣтуетъ онъ присутствующимъ, для того, чтобы внутренній жаръ ровнялся внѣшнему, тогда только человѣкъ можетъ избѣжать болѣзней, свирѣпствующихъ здѣсь обыкновенно въ жаркую погоду.

Слова толубаша не дѣйствуютъ, гости пьютъ мало,-- онъ начинаетъ сердиться.

-- Господа, кричитъ онъ, вы обижаете хозяина! Плюйте ему въ кувшины, если не нравится вамъ его вино. Вы выходите изъ повиновенія. Если вы избрали меня въ толубаши, то предоставьте пользоваться моими законными правами или умертвите меня какъ измѣнника -- вотъ вамъ кинжалъ!

Обнаживъ кинжалъ, онъ подаетъ его гостямъ.

-- Солнце равно свѣтитъ, продолжаетъ онъ, и на умныхъ и на дураковъ, поэтому и мы должны равно пить. Стыдитесь, господа! не кровь, а молоко течетъ въ вашихъ жилахъ. Пусть скажетъ каждый: робѣлъ ли кто при видѣ непріятеля? Или вы кувшины съ виномъ приняли за вражье войско? Пейте, господа, спасайте божій даръ отъ порчи. Не для того вино дано человѣку, чтобы обращать его въ уксусъ... Я знаю ваше доброе сердце; вамъ трудно будетъ отказать моей убѣдительной просьбѣ...

И гости пьютъ за здоровье другъ друга.

-- Алла-верды (Богъ далъ), говоритъ грузинъ сосѣду, поднося къ губамъ азарпешу.

-- Яхши-іолъ (добрый путь -- на здоровье), отвѣчаетъ тотъ, дѣлая тоже самое.

Компанію обносятъ сначала азардешей, кулой, стаканами, а потомъ пускаютъ въ ходъ и турьи рога {"Письма изъ Кахетіи", кн. Р. Эристова. Кавк. 1846 г. No 26.-- "Грузинскіе очерки и типы", Кавк. 1847 г. No 16 и 17.-- "Грузія и грузины", Бокрадзе. Кавк. 1851 г. No 31.}. Продолжителенъ кутежъ веселой компаніи, и только храпѣніе и пьяный бредъ, по временамъ, нарушаютъ общее веселье....

Изъ дома невѣсты пирующіе отправляются въ домъ жениха. Молодая ѣдетъ верхомъ на осѣдланной новымъ чепракомъ лошади или на убранной и устланной коврами {Арба -- туземный экипажъ, нѣчто въ родѣ розвальней на двухъ огромныхъ колесахъ, вѣчно скрипучихъ.}. Сопровождающіе ихъ гости всю дорогу поютъ пѣсни. Если на пути придется обогнать другой такой же поѣздъ, то надо объѣхать его непремѣнно справа, иначе, по народному предразсудку, не избѣжишь бѣды. Очень естественно, что желаніе каждаго не подвергаться бѣдѣ, ведетъ нерѣдко къ соперничеству и спорамъ. Народная находчивость и тутъ даетъ средство уладить дѣло. "Оба жениха спѣшиваются, садятся за импровизованную закуску, пьютъ за здоровье другъ друга и разстаются пріятелями".

Въ домѣ жениха свекровь встрѣчаетъ молодую также съ сахаромъ.

Въ сопровожденіи шафера, невѣста входитъ въ главную комнату. Ее обводятъ кругомъ очага. Присутствующіе обнажаютъ оружіе, бьютъ крестообразно по столбамъ, поддерживающимъ потолокъ, и по цѣпи, на которой привѣшенъ котелъ для варенія пищи. На колѣни невѣсты сажаютъ мальчика,-- чтобы она подарила мужа наслѣдникомъ. Въ присутствіи молодыхъ поднимается снова кутежъ до глубокой ночи....

Молодые встаютъ и хотятъ снять вѣнцы до другого дня, но служанка не позволяетъ этого сдѣлать -- она требуетъ платы. Расплатившись съ нею молодые входятъ въ спальню въ сопровожденіи родныхъ. Поперегъ кровати лежитъ постельничая и, никого не пуская, требуетъ также платы. Удовлетворивъ и ея требованія, молодой мужъ сажаетъ на постель жену, снимаетъ съ правой ноги ея башмакъ и растегиваетъ крючки на правой рукѣ. Присутствующіе оставляютъ комнату, пожелавъ молодымъ покойной ночи.

Оставшись, вдвоемъ, молодая супруга кажется недовольною и отворачивается. Она ждетъ хм исъ-гасацемы -- подарка за разговоръ и, получивъ отъ мужа какую нибудь вещь, дѣлается ласковою и разговорчивою. Если "на другой день подадутъ полу стаци -- сласти, приготовленныя изъ меду, масла и муки -- это значитъ, что молодые... условились жить мирно, въ согласіи и любви, "и довольны другъ другомъ".

Когда участники недовольны сватьбой и угощеніемъ, то, не скрывая своего неудовольствія, высказываютъ его жениху при прощаніи.

-- Женихъ! говорятъ они, твой вѣнецъ благословенъ, но поясы наши затянуты туго, потому что брюхи пусты....

Три дня продолжается пиръ послѣ сватьбы. На третій день, при собраніи гостей, шаферъ подходитъ къ молодой, бывшей все время подъ покрываломъ, и концомъ сабли приподнимаетъ его. Присутствующіе при этомъ гости подносятъ -- подарокъ за смотръ лица. Каждый обязанъ сдѣлать, подарокъ по своему состоянію: азарпешу, серебрянную вещь, нѣсколько червонцевъ или другую какую нибудь цѣнную вещь.

-- Дай Богъ здоровья такому-то, онъ даритъ новобрачнымъ столько-то дымовъ крестьянъ, провозглашаетъ меджваре о каждомъ, принимая вещь отъ дарящаго.

Спустя нѣсколько времени послѣ сватьбы, наканунѣ какого-нибудь большого праздника, отецъ молодой, или братъ или родственникъ, привозитъ ей мосакитхи -- гостинецъ, состоящій изъ коровы, барана, пары куръ, гусей и сдобнаго хлѣба люди бѣдные обходятся и безъ коровы.

Празднованіе сватьбы окончено. Казалось бы, молодымъ предстоитъ впереди веселый медовый мѣсяцъ и пріятная жизнь. Въ дѣйствительности такое заключеніе оказывается не совсѣмъ вѣрнымъ. По народному обычаю, выйдя за-мужъ и вступивъ въ новую, чуждую для нея семью, молодая женщина не имѣетъ права говорить съ отцомъ, матерью и братьями своего мужа До тѣхъ поръ, пока у нее не будетъ дѣтей. Если промежутокъ этотъ будетъ продолжителенъ, то бѣдная женщина вынесетъ не одну укоризну отъ дедамтили (свекрови) -- названія, съ которымъ въ Грузіи, какъ и вообще въ большей части странъ, соединяется понятіе о сердитой, строптивой старушенкѣ, подъ пытливымъ надзоромъ которой изнываетъ не одно молодое существо.

Безплодная женщина не только не пользуется уваженіемъ своего мужа и его семейства, но, въ кругу простого народа, подвергается многимъ и важнымъ стѣсненіямъ. Пытка эта продолжается иногда нѣсколько лѣтъ, и во все это время мужъ отвѣчаетъ за свою жену, которая объясняется пантомимами. Неудивительно послѣ того, что всѣ грузинки такъ пламенно желаютъ имѣть дѣтей и употребляютъ къ тому всѣ средства, какія только создало народное суевѣріе. Безплодная женщина на востокѣ считается неблагословенною Богомъ. Она молитъ Творца о прощеніи ей грѣховъ, даетъ обѣты и спѣшитъ въ монастырь св. Давыда, гдѣ есть ручей, имѣющій, по преданію, силу оплодотворять безплодныхъ женщинъ. Монастырь этотъ находится подлѣ самаго Тифлиса.

Во всю западную сторону города тянется отвѣсная гора, называемая туземцами Мта-цминда (святая гора). На самой вершинѣ горы стоитъ монастырь св. Давыда, высоко виднѣясь надъ цѣлымъ городомъ и его окрестностями.

Преданіе разсказываетъ, что св. Давыдъ, одинъ изъ 13-ти сирійскихъ отцовъ, нѣкогда подвизался на горѣ Мта-цминдской. То же преданіе гласитъ, что молодая дѣвушка, дочь одного знатнаго человѣка, жившаго неподалеку горы, сдѣлалась беременною и, по наущенію виновника своего проступка, оклеветала отшельника въ томъ, что онъ виновникъ ея беременности.

Св. Давыда потребовали къ суду. Онъ всенародно обличилъ клеветнику. Дотронувшись до ея чрева посохомъ, святой спросилъ, онъ ли отецъ зачатаго ребенка? Изъ утробы матери послышался голосъ, назвавшій имя обольстителя дѣвушки. Несчастная внезапно почувствовала тяжкія мученія и по молитвамъ святого, родила вмѣсто ребенка,-- камень. Камень этотъ послужилъ въ послѣдствіи основаніемъ квашветской церкви, получившей отъ него и свое названіе (ква -- камень, шва -- родила). Въ награду за взведенную на него клевету, угодникъ испросилъ у Господа открытія на горѣ источника живой воды, которая бы имѣла силу оплодотворять безплодныхъ женщинъ., На заднемъ углу, близъ монастыря, гдѣ гора снова поднимается отвѣсною скалою, выходитъ изъ нея источникъ чистой ключевой воды, и "неумолкаемою струею падаетъ въ устроенный въ землѣ бассейнъ"

Сверхъ обыкновеннаго четверга,-- дня, еженедѣльно посвящаемаго св. Давыду,-- въ семикъ, т. е. въ четвергъ на седьмой недѣлѣ послѣ пасхи, бываетъ въ монастырѣ особенно большое стеченіе народа. Толпы туземцевъ отовсюду спѣшатъ въ монастырь.

Приложившись къ иконѣ, каждая грузинка обходитъ три раза церковь, обвивая ее кругомъ бумажною ниткою. Смыслъ этого обряда нѣкоторыя объясняютъ тѣмъ, что у грузинъ обходить I кругомъ кого нибудь, значитъ выражать тому безграничную преданность и любовь. Лаская нѣжно любимаго ребенка грузинка говоритъ ему: "обойду кругомъ твою голову" (шавъ шемогевлеби),

Сѣверная стѣна храма, куда спѣшатъ женщины послѣ усердной молитвы, вся усѣяна мелкими камушками, довольно крѣпко приставшими къ ней. Почти каждая грузинка -- одна явно, другая украдкою, съ сильно бьющимся сердцемъ -- прикладываетъ къ стѣнѣ небольшіе голыши, въ значительномъ количествѣ разсыпанные на землѣ. Приставшій къ стѣнѣ камушекъ или слышанный во время молитвы въ горѣ шорохъ, означаетъ исполненіе желанія, угодность молитвы и особенно сулитъ: дѣвушкѣ -- жениха, а замужней женщинѣ рожденіе ребенка.

Несчастныя матери, у которыхъ умираютъ дѣти, также прибѣгаютъ къ заступничеству святого: служатъ молебны и обѣщаютъ посвятить новорожденнаго святому на извѣстное число лѣтъ. Такіе посвященные называются: Они носятъ бѣлую одежду и ходятъ съ длинными, неостриженными волосами.

По окончаніи срока посвященія, ребенка босаго ведутъ въ церковь. На церковной паперти священникъ обрѣзаетъ ему волосы и надѣваетъ цвѣтное платье. Служатъ молебенъ, послѣ котораго закалываютъ быка или барана и роздаютъ его нищимъ.

Съ такою же надеждою и благоговѣніемъ спѣшатъ грузины на праздникъ алавердскаго храма, который бываетъ 15-го сентября. Богомольцы собираются еще наканунѣ. У самыхъ дверей церкви лежитъ куча проволокъ,-- свидѣтелей предразсудковъ грузинъ. Заболѣвшій надѣваетъ на себя проволоку, носитъ ее до облегченія отъ болѣзни, и затѣмъ отправляется, по обѣту, въ такую-то церковь, на храмовой праздникъ, гдѣ, скинувъ съ себя проволоку, кладетъ ее у дверей церкви и служитъ молебенъ. Многія женщины и здѣсь ходятъ на колѣняхъ вокругъ церкви и, обводя ее нитками, просятъ выздоровленія заболѣвшему ребенку или близкому родственнику....

Но мы еще возвратимся къ разсмотрѣнію суевѣрія грузинъ, ознакомившись предварительно съ ихъ городскимъ бытомъ.

IV.

Городской домъ грузина.-- Увеселенія и праздники: рождество, новый годъ, масляница, вичака и пасха.-- Храмовые праздники и присутствіе на нихъ порченыхъ.-- Гадальщицы и знахарки.

Городской домъ грузина нѣсколько отличается отъ знакомаго намъ деревенскаго дома въ Грузіи. Почти каждый имѣетъ балконъ съ деревяннымъ навѣсомъ и огражденъ съ улицы заборомъ. Со всѣхъ же прочихъ сторонъ къ нему плотно пристроиваются дома сосѣдей, различнаго вида и величины; здѣсь также, какъ и въ деревняхъ, нѣтъ никакого однообразія. Небольшія ворота ведутъ на дворъ, весьма рѣдко вымощенный булыжникомъ. Отъ воротъ до самаго дома тянется врытая галлерея, часто до такой степени низкая, что но ней можно пройти только согнувшись. Самое жилье состоитъ изъ одного покоя, столь обширнаго, что изъ него можно было бы сдѣлать нѣсколько комнатъ съ залою. Полъ -- или земляной, или выложенный кирпичемъ; потолокъ составляютъ или неотесанные брусья или выструганныя доски. Для согрѣванія устроенъ каминъ (бухари), имѣющій большое отверстіе безъ рѣшетки. Выталкиваемый вѣтромъ, дымъ стелется по всей комнатѣ. Въ комнатѣ подѣланы ниши; будучи прикрыты дверями, онѣ образуютъ шкафы. Вдоль стѣнъ стоятъ низкіе диваны (тахта), покрытые разноцвѣтными коврами. На стѣнахъ висятъ: бубенъ (дайра) и другіе музыкальные инструменты; тутъ же винтовка съ патронташемъ и пороховницею.

Подъ домомъ устроенъ темный, съ однимъ отверстіемъ, погребъ, въ которомъ хранятся всѣ съѣстные припасы; сюда лѣтомъ ставятъ воду для прохлады всего жилья.

О переднихъ не имѣютъ и понятія: входныя двери ведутъ прямо въ жилую комнату. Для предохраненія отъ наружнаго холода дверь завѣшиваютъ полостями. Тамъ, гдѣ въ домѣ нѣтъ камина, употребляютъ желѣзную или глиняную жаровню (мангалъ), наполненную угольями и причиняющую очень часто угаръ.

Грузинъ рѣдко сидитъ дома; съ ранняго утра онъ почти всегда уходитъ "въ городъ". По походкѣ и одеждѣ можно сказать, къ какому сословію принадлежитъ грузинъ. Серебрянная цѣпочка на груди, крашенные усы и шпоры, составляютъ принадлежность истаго азяаура (дворянина). Цѣпочка массивнѣе, шпоры иногда всѣ серебрянныя -- составляютъ принадлежность товадй (князя). Грузинъ, принадлежащій къ низшему сословію, при встрѣчѣ съ высшимъ считаетъ невѣжливымъ поклониться первому; онъ ждетъ пока не поклонится ему первымъ князь. Усы въ особенномъ почетѣ у всѣхъ грузинъ. Ихъ привязанность въ усамъ доводитъ иногда до оригинальныхъ случаевъ, весьма хорошо характеризующихъ народный характеръ.

Дома днемъ остаются только одни женщины. Грузинки занимаются своимъ туалетомъ и разнощиками (далали), которые таскаютъ по домамъ принадлежности женскаго туалета. Женщины большія балагурки, не прочь посплетничать и будутъ говорить цѣлый день безъ устали. Они готовы въ тихомолку пококетничать, но весьма далеки отъ какой бы то ни было интриги, будучи связаны разными обстоятельствами; ихъ окружаютъ сосѣдки, которыя замѣчаютъ каждое ихъ движеніе. Въ Грузіи не принято входить въ домъ, когда нѣтъ мужчины; нарушить это правило значитъ. подвергнуть грузинку укорамъ и насмѣшкамъ всѣхъ сосѣдей и знакомыхъ.

Вечеромъ, все населеніе выходитъ изъ саклей и кучами располагается или у дверей, или на крышахъ домовъ. Тамъ и сямъ въ лѣтнюю пору видны полураздѣтые туземцы, нѣжащіеся на коврахъ. Среди толковъ, сплетенъ и пересудъ, разряженныя дѣвушки, собравшись въ кружокъ, при звукѣ бубна, пляшутъ лезгинку. Лѣтомъ ужинаютъ на крышахъ, гдѣ и располагаются спать.

Съ наступленіемъ холодовъ жизнь не многимъ измѣняется. Все семейство собирается подлѣ курси (родъ большого ящика изъ рамъ, покрываемаго одѣяломъ), надъ которымъ ставятся жаровни съ угольями. Сюда грузинки прячутъ свои ноги. Тамъ, гдѣ нѣтъ курса, употребляется, а у бѣдныхъ просто глиняная чашка, наполненная угольемъ. Грѣться у мангала составляетъ особенное наслажденіе для грузина, и есть своего рода занятіе. Проводитъ ли туземецъ время въ разговорахъ, занимается ли дѣломъ, онъ, отъ времени до времени, протягиваетъ руки къ мангалу, чтобы погрѣть ихъ. Мангалъ употребляютъ для плавки серебра, онъ же служитъ и очагомъ для жаренія шашлыка. Чадъ отъ угольевъ не причиняетъ головной боли его владѣтелямъ, привыкшимъ къ такому кейфу.

Характеръ грузина высказывается въ праздники. Избалованный роскошною природою, воздухомъ, наполненнымъ ароматомъ цвѣтовъ, туземецъ выбираетъ мѣстность для пира гдѣ нибудь подъ открытымъ небомъ, въ обширныхъ садахъ, подъ сплошною тѣнью фруктовыхъ деревьевъ или въ виноградныхъ бесѣдкахъ, построенныхъ надъ водою въ виду горъ. Какъ полный хозяинъ разнообразной природы, онъ требуетъ, чтобы и вода журчала, и птички пѣли, и съ горъ дышалъ пахучій вѣтерокъ.

Собравшіеся на праздникъ садятся въ кружокъ, на коврахъ; передъ ними разстилаютъ скатерть (супру), на которую выставляется все, что только есть лучшаго у хозяина. Гости сидятъ, или поджавъ подъ себя ноги или полулежа; у каждаго подъ головой мутака {Продолговатая подушка.}. Вокругъ разложены цвѣты, ароматическія травы; корзины наполнены фруктами, а на верху ихъ красуется хитро связанный букетъ цвѣтовъ на трехъ ножкахъ. Грузинъ не любитъ пировать дома въ комнатѣ. Часто въ глубокую полночь, пирующіе выходятъ на улицу и, разославъ Посреди ея скатерть, продолжаютъ кутежъ. Въ праздникъ грузинъ одѣвается щеголевато; любитъ въ компаніи и съ туземною музыкою пройтись по базару, посмотрѣть или самому участвовать на кулачномъ бою. Кулачные бои бываютъ цѣлыми партіями на двѣ стороны. Въ городѣ всегда есть бойцы, извѣстные своею силою и ловкостію. Босые, въ однихъ рубашкахъ съ засученными рукавами, бойцы выступаютъ на арену, окруженную толпою любопытныхъ. Двое-трое дюжихъ мужчинъ ходятъ съ палками, отгоняя зѣвакъ, нарушающихъ порядокъ. Борцы долго кружатся другъ около друга, и наконецъ дѣло завязывается; они переплетаются руками, и послѣ долгихъ усилій болѣе ловкій беретъ верхъ. Охвативъ руками противника, онъ сжимаетъ его или, ловко подставивъ спину и перекинувъ черезъ плечо, растягиваетъ на землѣ; по воскресеньямъ грузины играли въ " криви".

Слово криви означаетъ на грузинскомъ языкѣ драку и сраженіе. Игравшіе раздѣлялись на двѣ стороны. Лѣтомъ это былъ просто кулачный бой (муштисъ-криви), происходившій непремѣнно въ улицахъ, а зимою вмѣсто кулаковъ употреблялись пращи и деревянныя сабли. Зимнее сраженіе всегда происходило за городомъ и называлось сардатисъ-криви или квисъ-криви.

Криви имѣло свой уставъ, освященный народнымъ обычаемъ. Отбитое оружіе, кушакъ, шапка,-- бурка считались законною добычею.

Криви происходило всегда при огромномъ стеченіи народа и привлекало множество молодежи. Въ глазахъ грузинской женщины, юноша, прославившійся на криви, пріобрѣталъ особенную прелесть; оттого всѣ юноши спѣшили на криви, и она была всегда многочисленна по числу участниковъ игры {См. Біографію кн. Д. О. Бебутова. 1867 г. стр. 6.-- Также Воен. Сборн. 1867 г. No 6 и 7.}.

При двухъ-стороннемъ боѣ, драку начинаютъ мальчики, потомъ взрослые, но не такъ опытные, и затѣмъ уже идутъ самые отчаянные бойцы. Сбивши противника, побѣдитель топчетъ его ногами до тѣхъ поръ, пока его не выручитъ противная партія. Сторона, показавшая тылъ, преслѣдуется на значительное разстояніе, и бой превращается только передъ вечеромъ. Любители кулачнаго боя дарятъ деньги лучшимъ бойцамъ.

Вообще борьба составляетъ самую лучшую потѣху для грузинъ. Въ праздникахъ общихъ, каждая деревня выставляетъ своего бойца; торжество его составляетъ торжество цѣлой деревни. Помѣщики также выдвигали своихъ искусныхъ бойцевъ, съ которыми и ѣздили на праздники.

Сельскіе жители предаются гораздо больше удовольствіямъ, чѣмъ городскіе. Въ праздники все село высыпаетъ на площадь и занимается играми и плясками. Изъ игръ наиболѣе другихъ употребляемая -- прыганіе черезъ спину другого.

Для пляски составляются два отдѣльные ряда. Передъ каждымъ находится пѣвецъ и зурна съ барабаномъ. Пѣвецъ поетъ речитативомъ. Сперва на одной сторонѣ пѣвецъ провозглашаетъ куплетъ, и ему тихо повторяетъ его половина, а другая молчитъ; потомъ второй пѣвецъ поетъ съ своею половиною, а первая молчитъ. Посреди двухъ группъ двигается плясунъ. Онъ идетъ сначала медленно и тихо; потомъ, оживляясь все болѣе и болѣе, то присѣдаетъ бъ землѣ, то подпрыгиваетъ, то носится въ полусидячемъ положеніи, то перекувыркивается или ходитъ довольно долго на рукахъ съ перегнутыми назадъ ногами.

Однимъ изъ наиболѣе замѣчательныхъ сельскихъ увеселеній являются перхули. Составляется кругъ, причемъ дѣйствующія лица стоятъ другъ около друга съ опущенными руками. Затягиваютъ пѣсни, по содержанію рисующія отношенія грузинъ къ лезгинамъ и подъ звуки этихъ пѣсенъ кругъ медленно подвигается. Вдругъ играющіе сдвигаются плотнѣе, переплетаются руками и начинаютъ подпрыгивать такъ сильно, "что земля дрожитъ подъ ногами и острые гвозди отъ подковъ глубоко врываются въ землю."

Кромѣ этихъ общихъ увеселеній, каждый праздникъ, въ особенности годовой, имѣетъ свою особенность, хорошо рисующую характеръ его празднователей.

Утромъ, наканунѣ рождества, грузинки запасаются мѣдными деньгами и прячутъ ихъ подъ кечу (войлокъ). Деньги эти назначаются въ подарокъ каждой партіи мальчиковъ, славящихъ Христа. Въ домѣ каждаго грузина печется огромное количество левашей, грудою складываемыхъ на хотахъ -- деревянный подносъ или лотокъ. Съ послѣднимъ закатомъ солнца, каждый домъ освѣщается и передъ образами зажигаются восковыя свѣчи. Толпа мальчиковъ, отъ 10 до 12-лѣтняго возраста, обходитъ каждый домъ и, въ сопровожденіи дьячка, держащаго образъ Божіей Матери, славятъ Христа. Пропѣвъ: "Рождество твое..." они поздравляютъ хозяевъ и желаютъ имъ многихъ такихъ же дней. Молодая хозяйка вынимаетъ изъ-подъ кечи деньги и даритъ ими мальчиковъ.

Молодые грузины, собравшись также толпою, ходятъ изъ дома въ домъ, славятъ Христа и поздравляютъ хозяевъ съ наступающимъ праздникомъ. Обычай этотъ извѣстенъ подъ именемъ алило и сопровождается особою пѣснею, выражающею поздравленіе и просящею въ награду, однажды навсегда опредѣленную часть съ напитковъ и съѣстного. Хозяева благодарятъ за поздравленіе, дарятъ поздравителей, и тѣ отправляются къ сосѣднему дому {Кавк. 1854 г., No 24, 49 и 56.-- "Канунъ Рождества и Рождество въ деревнѣ", Ив. Гзеліевъ. Закавказс. Вѣстникъ 1854 года, No 51.}.

Собственно праздникъ рождества не имѣетъ у грузинъ никакихъ особенностей. Почти вся рождественская недѣля праздниковъ служитъ приготовленіемъ въ встрѣчѣ новаго года. Канунъ новаго года самый доходный день для торгующихъ сластями. Каждая хозяйка закупаетъ множество фруктовъ, орѣховъ, изюму, леденцу и меду. Торговцы употребляютъ всѣ ухищренія для того, чтобы заманить къ себѣ щедрыхъ покупательницъ. Воткнувъ на конецъ ножа кусокъ сота или зачерпнувъ медъ ложкою, торговецъ вертитъ ихъ надъ головою, бѣгаетъ, прыгаетъ возлѣ лавки, стараясь привлечь къ себѣ покупателей. Другой облизываетъ пальцы, намазанные медомъ, смѣшками, прибаутками выхваляетъ его сладость и тѣмъ заманиваетъ къ себѣ дѣтей съ ихъ матушками. Возвратившись съ базара, хозяйки принимаются за печеніе разныхъ хлѣбовъ. Пекутъ хлѣбы счастія, обсыпанные изюмомъ, отдѣльно для каждаго члена семейства; чей хлѣбъ опадетъ, тому умереть непремѣнно въ предстоящемъ году. Пекутъ хлѣбъ кила или бацила, одинъ -- въ образѣ человѣка, въ честь св. Василія Великаго, празднуемаго православною церковью въ день новаго тода и называемаго у грузинъ; остальнымъ хлѣбамъ даютъ разную форму: книги, пялецъ, ножницъ или пера, смотря по ремеслу хозяина. Семейство варитъ грецкіе у или миндальные орѣхи въ меду или сахарѣ -- и алвахи, густо перетопленный медъ. Разложивъ ихъ на нѣсколькихъ посылаютъ при встрѣчѣ новаго года къ знакомымъ, съ пожеланіемъ состарѣться въ сладости. Въ отвѣтъ на это получаютъ въ подарокъ яблоки, утыканные гвоздикой, леденцы или другія сласти.

Вечеромъ, въ теченіе ночи слышатся повсюду ружейные выстрѣлы -- это тѣшится молодежь, провожая старый годъ и встрѣчая новый. Во всѣхъ домахъ растворены двери, чтобы счастіе, которое, по вѣрованію грузинъ, разгуливаетъ въ эту ночь по свѣту, не встрѣтило затрудненія войти въ домъ.

Въ самый новый годъ, глаза семейства, хозяинъ дома поднимается ещё до свѣта. Онъ долженъ прежде всѣхъ посѣтить семейство -- такъ заведено изстари, и грузинъ тому слѣдуетъ безпрекословно, вѣря въ то, что, если въ какой нибудь праздникъ нарушить порядокъ, то и въ будущемъ году въ соотвѣтствующій день произойдетъ тоже самое.

На особомъ подносѣ, называемомъ у грузинъ, онъ уложилъ хлѣбы счастія, поставилъ чашку меду и четыре горящія свѣчи, нарочно отлитыя для этого хозяйкою.

-- Я вошелъ въ домъ -- говоритъ онъ семьѣ, держа въ рукахъ подносъ -- да помилуетъ васъ Богъ. Нога моя,-- но слѣдъ да будетъ Ангела.

Хозяинъ обходитъ кругомъ комнату съ пожеланіемъ, чтобы новый годъ былъ для него также обиленъ, какъ тотъ подносъ, который онъ держитъ въ рукахъ.

За хозяиномъ долженъ войти кто нибудь посторонній, и каждое семейство имѣетъ завѣтнаго гостя, открывающаго входъ въ жилище, что также, по народному повѣрью, приноситъ особое счастіе.

Родственники и знакомые спѣшатъ другъ къ другу и поздравляютъ съ праздникомъ.

-- Да благословитъ васъ Господь Богъ, говоритъ хозяевамъ каждый вошедшій въ домъ. Я пришелъ въ домъ вашъ по стопамъ ангела.

Пришедшаго принимаютъ съ патріархальнымъ радушіемъ; угощаютъ сластями, подчуютъ сладкой водкой и дѣлаютъ подарокъ на счастіе. Знакомые, встрѣчаясь на улицахъ, перекресткахъ дорогъ, обнимаются, цѣлуются и наперерывъ другъ передъ другомъ спѣшатъ достать изъ-за пазухи заранѣе приготовленный леденецъ, сахаръ, конфетку или красное яблочко.